Часть 2

      На часах красовалось 01:33. Поздняя ночь, и Мэделин не спала. Не сегодня.       Сидя за столом, врач перебирала в голове всевозможные варианты ответов на свои вопросы. Может — не её дело, откуда же берутся новые жертвы? Конечно — этим должен заниматься отдел фбр, возможно… Но как же хотелось знать абсолютно все.       Ещё с детства она имела тягу к любопытству: ей было интересно, в какой из сумок мама хранила ту самую красную помаду, за которую позже сама Мэдди получит по шее. В какое Рождество она увидит Санту? Как скоро пойдет в школу? Как скоро сдаст экзамены? Как скоро поступит? Как скоро это все прекратится?       Ей хотелось знать информацию о всех своих пациентах, хотелось проникнуть в голову и увидеть все самые потайенные уголки их жизни, все подкорки и закорючки вплоть до первого изучения своего тела, до первых слов «мама» — насколько это было возможно.       Нужно сделать так, чтобы перед ней все преграды растворялись, как аспирин, как туман, как все обиды на старых одноклассников.       Как быстро Афтон прощал девочку со двора, по имени Анна, после слезливой ссоры? Как он быстро выбирал между ромашками и хризантемами для одноклассницы на день всех влюбленных? Как мама резко отвечала ему «нет» на просьбу о мороженом в период плохого состояния мальчика? Как он отказывался подниматься на третий этаж школы после физкультуры?       Как быстро рушилась его жизнь, так же быстро и она хотела, чтобы он разрушился. Открыл все дверки.       Она прикрыла блокнотом небольшую чашку с чаем, отвернулась к окну и ещё несколько минут просто наблюдала за качающимися проводами станций, что переплетались между собой.       — Не он…       Она не верила. Но как её пациент, закрытый там, внизу, мог бы это сделать? Никак? А люди? Друзья? Их нет?       Точно. Их не может быть. Или могут? А новости?       Ох черт, он прав. Он, возможно, прав.       Время сменилось на 3:00, девушка обессилено упала на диван, накрылась халатом и ещё три раза моргнула, прежде чем закрыть глаза.       На утро её нашли без признаков жизни.       Остановка сердца сделала свое дело.       Через пару дней в клинике восторжествовал «отбор». Все сидели за столом, во главе которого была она: темные длинные волосы, карие глаза, густые брови.       Лилит Брэдли. Она была заместителем Мэделин, ее правой рукой и заведующей глав.поста специализированного отделения, сердцем клиники.       Её уважали, терпели, а кто-то даже считал её ангелом среди этого кошмара. Но на удивление, после смерти Мэделин Диас она не смела пролить ни единой слезинки в её честь.       Белый халат был идеально выглажен, черная водолазка была едва потертой…И она вновь сидела здесь. Камера Уильяма — на удивление — была сегодня освещена.       — И так…Мистер Афтон, как ваше состояние сегодня? Беспокоило что-то? — новый глав.врач натянула легкую улыбку, показывая свою расположенность к заключенному. Ей всегда было интересно его присутствие тут, у них в клинике, но Мэделин никогда не разрешала общаться с ним более одного раза в неделю. Не только ей — никому вообще. Но сейчас она здесь, сидит на стуле напротив железных прутьев и с любопытством разглядывает жизнедеятельность внутри.       Уильям долго молчал, отвернутым к стене он выглядел добрее.       Значит молчанка?       — Вы, кажется, пытаетесь всем видом показать свое отвращение к этому месту, но знаете…— она выдержала паузу, прежде чем продолжить с большим нагнетанием. — Это подарок судьбы, что вы находитесь здесь, а не, скажем, под землей. Кормят вас конечно так себе, я не спорю, но это уже условие подарка от Мэделин. Я бы хотела, безусловно, чтобы вы все снова вернулись к привычной жизни, но для этого привычная жизнь должна содержать в себе хотя бы двадцать-пять процентов от общего понимания «хорошего».       Он продолжал молчать. Лилит продолжила, уже тише:       — Я бы не хотела, чтобы здесь работали люди, подобные тем, которые без капли совести и сочувствия делали бы все то, что сложно назвать человеческими словами..Это немыслимо, это жестоко, — она поднялась со стула и подошла ближе к камере. — И вы можете вернуться к семье, я уверена. Просто, нужно понять, чего вам не хватает. Понимаете?       — Вы решили заняться исправлением? — Уильям тихо вздохнул, поворачиваясь к ней лицом. Такой жалкий, непонятный вид врача его ни капли не смущал. В иной раз ему даже становилось привычно видеть Лилит уставшей, измотанной, но в его голове была тысяча, нет, миллион вопросов на тему ее доброжелательности.       Всегда стараться всем помочь? И как же таким людям живется?       — И как же таким людям живется?       — Каким «таким»? — не поняла Лилит.       — Исправленным, — мрачно уточнил Уильям.       Девушка прикусила губу, стараясь подобрать наиболее подходящий ответ. Но в конце концов…       — Не знаю. А вы бы не хотели узнать?       На её вопрос мужчина осторожно улыбнулся, принял позу сидя и, продолжая сверлить взглядом девушку, указал пальцем на заколоченное под потолком окно.       — Без света люди способны прожить?       — Не знаю, наверное…       — Да, согласен, странный вопрос. Тут зависит от того, какой именно источник им даёт этот свет, — он опустил руку. — Но если, предположим, свет даёт солнце?       — Без солнца мы долго не проживем, — она не понимала, что он пытается ей донести, но продолжала внимательно слушать, подойдя к клетке практически вплотную. Его «палата» была не похожа на остальные. Она была похожа на тюремную камеру: с остатками белой краски на полу, с единственной кроватью напротив входа, парой торчащих из стены ниток оставшихся после крепления вешалок. Это была не жизнь, а режим: на еду не больше пятнадцати минут, свидания с родственниками запрещены, никаких удобств, душ раз в два дня. Это то, что называлось здесь подарком.       — Вот видите, я спрашивал про свет, который дает солнце, а не про сам источник. Если, например, солнце — это учитель, а свет — его предмет по исправлению, то смогли ли вы прожить без предмета? Да. Также как и многие живут без знания Английского языка, математики и прочего. Но вы бы прожили как я. Устраивает ли это меня? Вполне. Будет ли это устраивать вас?       — Не знаю.       Сколько же слов. Девушка на минуту зависла, вымотанная после последних событий, она напрочь отказывалась соображать. Возможно он сейчас проговорил какой-то бред и она не хотела обращать на это внимание.       — Завтра с утра к вам наведается адвокат, она передаст информацию по суду и дальше уже будет видно все остальное, — Брэдли не стала отвечать на его слова, предпочла вместо этого сообщить более важную информацию.       — Меня оставят гнить тут.       — Не знаю. Мистер Рэлл ничего не сообщал по этому поводу. По крайней мере мне.       —Ясно, — Мужчина наконец отвел взгляд от неё.       — Через два часа у вас прием лекарств, пожалуйста, не вредничайте. Мы делаем это для вашего же блага.       — От чего вы меня лечите? Я здоров.       — Мм…В любом случае, — ей не хотелось продолжать диалог дальше. Или она просто не знала, что ему ответить…Развернувшись она побрела к выходу.       Он должен быть уверен, что сможет стать нормальным. Она должна постараться добиться этого. Но что это за понятие «нормальный»?       Афтон скривил губы, откидываясь обратно на постель в попытках уснуть. Ему наверняка должно быть стыдно за все свои поступки, но от воспоминания хотя бы об одном — кончики пальцев начинали гореть.       Вдалеке послышался шум закрывающихся дверей лифта. Охрана ещё пару раз покружила перед его камерой, прежде чем отойти на некоторое расстояние, отдавая Уильяму ту часть личного пространства, о котором он затирал каждый день.       Поднявшись к своему кабинету, Лилит осторожно приоткрыла дверь заглядывая внутрь, словно там мог сидеть кто-то другой. Воспоминания о Мэделин так и наровились проникнуть в её голову, но она отбрасывала их. Ей не хотелось думать о её смерти, думать о том, что тут когда-то было в её присутствие, сколько же пациентов готовы были покончить с собой во время её «правления»       Заходя, она сбросила с плеч халат и подошла к столу, расставляя руки в стороны.       Но теперь она здесь правит. Теперь последнее слово остается за той, чье имя ежедневно звучало в этих стенах.

«Ты ещё всего лишь девочка и не понимаешь! Ты не знаешь куда лезешь! Оставь это…

Прошу оставь.

Позволь это мне.

Лилит, моя милая, я боюсь доверять тебя им. Они же звери, сожрут.»

      — Ты не понимала, Мэделин! — она провела рукой по столу, скидывая на пол стакан с канцелярией и пару листов бумаги. — Ты не знала. Ты не знала ничего о том, чтобы быть лучше. Ты была такой же…

«Они тоже люди, Мэдди! Пойми же! Я не хочу, чтобы они умирали здесь, из-за нас, из-за…»

      — Он тоже человек, но у него свой механизм в голове…

«Он не умеет мыслить как я, как ты, как мы все! Ему не нужны твои подачки, ему нужны ключи от этой камеры и чёртово ружье или автомат, чтобы расстрелять нас всех и выбраться, понимаешь?!»

      Лилит опустилась на колени, хватаясь руками за голову. Глаза тут же начали наполняться влагой, но, поспешив зажмурить их, она не сдержалась, по щеке тут же скатились капли — сначала две, потом три. Она чувствовала свою слабость. Та накрывала морозным одеялом, не оставляла подушек, и в конечном итоге Брэдли приходилось утопать в ней с головой, с каждой секундой все больше осознавая, что ей потребуется чуть больше сил, чем сейчас, чтобы выстоять и не замерзнуть.       Иногда работа её «мечты» давала сбои, как сейчас, но это то, о чём её предупредили ещё в самом начале, поэтому особо отрицать не хотелось. Но то, что творится в голове у него…       Она почувствовала это всего на миг, всего за пять минут разговора с ним — это невыносимо, но она знала, она точно знала, что это лишь начало паутины.       — Блядство… — Лили вздохнула, возвращая себя к реальности. Пальцы рук ослабли, выпуская из мертвой хватки пряди волос. Она поднялась, взглянула на разбросанные принадлежности, оставленные на полу. Перешагнув через них, она вышла в коридор, оставляя дверь приоткрытой. В кармане что-то завибрировало. Она пару раз похлопала по карману брюк, прежде чем достать телефон и ответить на вызов.       — Мистер Уилсон?

«Здравствуйте, Лилит. Как вы?»

      — Неплохо…Что-то случилось?

«Я хотел спросить, как продвигаются ваши дела с пациентами? Нам нужно обновлять списки. Хотели бы знать, у кого срок лечения подходит к концу…»

      На том проводе послышался тяжелый мужской вздох.       — Продвигаются, мистер Уилсон, ещё как продвигаются…В никакую сторону. Обновления я буду готова скинуть вам в конце месяца, подойдет?

«Нужно раньше. Статистика хромает, мы должны передать это потом в местные органы…»

      — Поняла вас…

«…Как там с…»

      — Уильямом?

«Да.»

      — Он…Делает успехи.

«В позапрошлый раз вы отвечали мне также. Тогда я решил не уточнять у Мэделин, но вы мне соврали.»

      — Мы говорим лишь то, что наблюдаем…В любом случае сейчас это правда, — Ложь. Лилит никогда не говорила о нём правду, подставляя себя, но ей это казалось наилучшим решением для того, чтобы он верил, что ему и в правду хотят помочь.

«Что ж…Если это действительно так, то я обсужу с мистером Вестом по поводу его перевода, возможно, это не понадобится.»

      — Угу…

«Тогда хорошо. Буду ждать списки к следующей неделе, хорошего вам вечера.»

      Кажется, у неё появился план.       Звонок прервался, оставляя Брэдли наедине со своими мыслями.