Часть 3

      Следующим утром Лилит впервые за неделю вырвала шанс добраться до дома. Он находился недалеко, но каждый раз она могла о нем лишь мечтать. Поэтому сейчас — когда она дергает дверную ручку своей спальни — по её телу разливается мурашками необъяснимое удовольствие. После оставленного на это время полуоткрытого окна, комната так и осталась в прохладе.       Освободив себя от всей верхней одежды, она быстро завалилась в кровать, накрывшись пушистым пледом. Ей бы очень хотелось оставшийся день проспать, но — оставленные рыжей пассией задачи — нехило так портили все воображение о хорошем. Иногда она действительно задумывалась над тем, чтобы уволиться и всю оставшуюся жизнь висеть на чьей-то шее. И она вполне могла бы так сделать, но дети, вроде как воспитанные в независимой семье, не должны так поступать. Ну и к черту.       Лилит прикрыла глаза, и в голове тут же вспомнился образ Афтона. В какие-то моменты врач действительно не была уверена в том, что её сил хватит на то, чтобы уже через некоторое время — пусть даже долгое — он вышел на свободу абсолютно здоровым. Наверняка у него есть тот, ради которого он был бы готов меняться, нужно только узнать и поддавить на это…       И почему он решил пойти по канату? По мнению Брэдли у него достаточно привлекательная и необычная внешность. И если бы не тернистый путь, он бы вполне мог податься в модельное.       Она распахнула глаза. Первый шаг должен быть чем-то базовым, незаметным, но примиряющим.       Подхватив телефон, Лилит включила его и, найдя в контактах нужный номер, позвонила. Через минуту гудков послышался женский голос:       — Добрый день, миссис Кая, я не отвлекаю?

«Лилит, девочка наша, нет конечно, что за глупости?»

      — Я…Ха-ха, извиняюсь, но у меня вопрос. Я бы хотела узнать по поводу спонсирования.

«Да?»

      — Мои люди недоедают, в палатах становится прохладнее…Может…

«Хм. Я понимаю, о чём ты. Но разве все настолько плохо? У вас не курорт..»

      — Да, не курорт, вы правы. Но после ухода Мэделин я всерьез задумалась над тем, чтобы положить конец всем мучениям.

«Лилит, директор клиники держится на ниточке, мне кажется он не одобрит…»

      Лилит вздохнула, уже готовая открывать кошелек и делать всё собственноручно, но голос в телефоне прервал её:

«Но департамент мне недавно сообщил, что среди пяти клиник — у вас есть шанс занять первую позицию. У вас действительно высокий показатель по выпускам. Не знаю — ты сделала это или крошка Мэделин, но если не хочешь оставаться в грязи, то пора бы задуматься над тем, чтобы перевыполнить план»

      Черт. План.       — Как? Я думала над этим, но я правда не совсем понимаю. Некоторым из пациентов предстоит находится под присмотром еще как минимум три месяца. А одному еще Бог знает сколько…

«Странно. К вам поступал кто-то в последнее время?»

      — Да, вы разве не в курсе? Странно. Уильям Афтон — он поступил к нам в прошлом месяце по решению суда и местных органов. Его признали невменяемым и назначили курс лечения под особым наблюдением.

«Афтон? Ох...Нет, не в курсе...»

      Женщина на том конце провода замолчала, и Лилит поступила аналогично. Оглянувшись на себя в настольное зеркало, она провела рукой по волосам, приглаживая их. В ее возрасте многие уже имеют детей, а кто-то свой бизнес или простое домашнее дело. И она правда завидует этим счастливчикам. Ее недосып всегда можно было определить по темным кругам под глазами и рукам, которые предательски дергались каждый раз, когда кто-то резко окликал ее или касался плеча.

«Знаешь что…»

      Она тут же вернула все свое внимание к голосу, вновь отводя взгляд куда-то в пустоту.

«У тебя есть возможность перевести его на домашнее лечение. Естественно, под надзором.»

      Лилит опешила от такого вопроса. Выпустить маньяка на волю? К обычным людям? Какой бы добродушной она не была, но даже для нее такие методы — абсурд.       — Чего? Вы должны понимать, миссис Кая, что это абсолютно небезопасная идея. Он…не совсем здоров, вы же в курсе? Оставить его одного на свободе, это то же самое, что шагнуть в клетку ко льву.

«Льва можно приручить. Но знаешь, ты, конечно, кое в чем права»

      — Во многом. Например?

«Предположим, если у него будет свое личное пространство, к примеру: кровать, душ, туалет. То десяток охраняющих снаружи не станут проблемой, это войдет в такую же привычку, как и прием лекарств с утра. Он один из опаснейших людей за последние года и до сих пор находится не в тюрьме или могиле, а на лечении. Это уже хорошо. Но представь если он будет на свободе? Здоровым и абсолютно вменяемым? Что скажут тогда? Да, определенно твое имя будет в заголовках статей, я уверена.»

      — Статей под названием «Новая жертва»?

«Послушай, я готова распорядиться, чтобы тебе предоставили все необходимое: охрану, электрошокер, нож и прочую бурду для самообороны. Но нам нужен этот мужчина, официально выписанным. Нам нужна статистика и...»

      Врач сжала губы в тонкую полоску от такой настойчивости. Ей очень не хотелось рисковать жизнями сотен и в том числе своей, но идея…

«Я распоряжусь, чтобы тебе выдали официальное разрешение на использование запрещенных препаратов в случае…если это понадобится. Хоть наркотиками его коли, главное — он должен быть вне решетки.»

      — И где мне его держать? Его квартира наверняка уже опечатана.

«Об этом мы позаботимся. Тогда к завтрашнему дню я жду от тебя все документы о выписке, назначения и показатели. Подготовь все к…ну, скажем, часам к двенадцати.»

      — Ага…       Обменявшись любезностями они попрощались. Лилит выдохнула, в горле тут же образовался противный ком. Какая сволочь. И что теперь делать? Почему-то она была уверена, что Афтону вполне хватит этой возможности, чтобы зарубить ее и всех остальных, а после свалить в другую страну как ни в чем не бывало, и пускай федералы ищут его дальше. Провальный исход событий.       Она убрала телефон куда-то на тумбочку, и поднялась с кровати. Ноги сами повели ее в сторону кухни на первом этаже. Казалось, что кофе был не самой лучшей идеей после бессонных ночей, но иногда ей так нужно было взбодриться.       Через пару минут кофемашина наполнила чашку и выключилась, перед этим оповестив хозяйку о том, что пора бы уже добавить в отдельный отсек молока или сливок.       — Кая просто невыносимый человек, иногда она не понимает, к чему может привести то или иное действие…— она обращалась к маме, к ее фотографии на стене напротив обеденного стола, словно искала поддержку хоть в ком-то, даже если она покинула, даже если не предупредив. Лилит уже не чувствовала под грудью остатки зудящего горя с того дня, сейчас уже не было так больно или тревожно от осознания, что матери больше нет. — Но вместе с тем, мам, может она права? Хотя бы процентов на пять…       Такие глупости как разговор с фотографиями умерших близких не делали своего дела, какое должны были — ведь многие рассказывали о том, что это действительно успокаивало на мгновение — но Лилит не ощущала ничего. Ей даже казалось, что пора бы занять палату и подумать над тем, насколько это адекватное поведение с ее стороны.       Следующей ее задачей на сегодня оставалось — вернуться в клинику вновь, в свой единственный — черт возьми — выходной, и заниматься до вечера бумагами: распечатать выписку, подтвердить ее, вывести все рецепты и заключения, назначить курс и прочее. Вообщем все то , чем она меньше всего хотела бы заниматься сегодня.       Оставляя пустую кружку на столе, Лилит вернулась в комнату, открыла шкаф и, накинув чистые вещи, захватила телефон с тумбочки, после чего спустилась в коридор.       По пути до клиники она вновь рассматривала попутные кофейни и бутики с одеждой, которую вряд ли когда-то купит в здравом уме и со своей зарплатой. Но какой же та юбка из чистого кашемира была красивой… Возвращая себя в реальность, она задержала взгляд на новенькой кофейне с интересным названием, ровно в тот момент, когда покрытый инеем светофор загорелся красным. «Шанс» — пронеслось в голове у Брэдли, когда она опустила взгляд на дорогу.       — Недавно открылись…— на зеленый она продолжила идти дальше, уже немного сворачивая в сторону украшенных красными розами парадной лестнице...       — Здравствуйте, Уияльм.       — Даже в свой выходной вы решили навестить меня? Какая неожиданность.       — Так получилось. Как чувствуете себя?       — Как обычно: поел, поспал.       — Мм…У меня для вас кое-что есть, — она осторожно протянула через щель прутьев бумажный пакет. — Раз в год и вам можно…       — Что там? — насторожился Уильям.       — Посмотрите.       Мужчина принял пакет с рук девушки, но, когда заглянул внутрь, его зрачки заметно расширились и даже в полутьме это не скрылось от стоящей напротив Лилит.       — Да ну? — кончики его губ предательски поплыли наверх, не скрывая явного удовольствия от увиденного. Кофе, казалось бы, самая банальная вещь, которую только можно представить, но он пил его каждое утро до того, как попал сюда, и расставаться с привычкой на целый месяц было крайне тяжело. Но кто ж знал, что в обычный будний день к нему прилетит врач с крылышками ангела, и всучит этот пакет, как Санта — новогодний подарок? Серые глаза тут же пробежались по названию:       — «Шанс»?       Она наблюдала за ним с — едва открытыми от нехватки сна — глазами, считывала каждую эмоцию на его заросшем щетиной лице и где-то в глубине души точно была рада таким человеческим, обычным реакциям на напиток, но не могла показать этого чисто физически.       — Спасибо.       Спасибо? Замешкавшись, Лилит совсем позабыла о том, что следует ответить, поэтому ограничилась обычным кивком. Уильям продолжил:       — А сигареты не намутите, врач?       — Запрещено…       — Кофе тоже не в списке разрешенного находится.       — Это декаф. В нем практически нет кофеина.       — То есть? — он в недоумении выгнул бровь, встречаясь со спокойным взглядом брюнетки. Некая злость тут же начала наполнять его — рука дернулась, готовая кинуть пакет на пол — но он вовремя взял себя в руки. — Вы предлагаете травиться мне этим компотом?       — По вкусу тот же капучино, только без желания после — сидеть на туалете около часа или перевести ‘Войну и Мир’ на греческий язык.       — Да вы издеваетесь, мадам, в этом же и есть весь кайф! А вы взяли и вот так просто, одним походом в кофейню, разрушили его.       Уильям поставил пакет на пол у кровати. Все же для него сейчас это было лучше, чем вообще ничего. Возвращая свой взгляд на врача, он задержался на ее фигуре чуть дольше, чем обычно: из всего образа резко выбивался один забавный — для его психологической натуры — фактор: она не накрашена. Ни одной капли блеска на губах, и не накрашены привычным образом ресницы. Сейчас она выглядела по-настоящему, по-медицинскому неживой, словно ее окунули в ведро с водой, выжали и помыли ей же полы. Казалось, что ей хватит еще пяти минут бодрствования, и она свалится на прохладную плитку в попытках выспаться хотя бы здесь, один на один с ним.       Лилит не оставляла никаких комментариев на его изучение ее персоны. Вряд ли бы она сейчас хотела что-то выяснять. Но все же нашла в себе силы нахмуриться в немом вопросе «Что?»       — Вам бы поспать, — беспечно заметил Афтон.       — А тебе бы привести себя в порядок, что думаешь? Но ты тоже не можешь.       Какая дерзость. Уильям принял этот выпад с ухмылкой, но отвечать ничего не стал. Ни в его полномочиях был спор с вышестоящим руководством. По крайней мере не сейчас. Он провел тыльной стороной ладони по подбородку — тот неприятно укололся. Она была права, но он даже не мог взглянуть на себя в зеркало из-за отсутствия последнего.       — Красивый-красивый, не переживай, — зевнула Лилит. И на этом решила закончить. Она развернулась на пятках, и побрела к себе в кабинет, желая поскорее закончить с переводом, и оставить наконец это дело на следующие, более продуктивные дни.       Мужчина резко выпрямился. Ее слова остались в комнате едва уловимым эхом.