Глава 10. Прекрасная Ночь 18+

Глава 10. Прекрасная ночь Часть 1 Трофей победы Идя сквозь лес, а точнее, пробираясь сквозь заросли, которые цеплялись за доспехи, к великому раздражению Рю. Каждая ветка, каждый шиповник норовил вцепиться в багровый металл или в истерзанный плащ, будто сам лес не хотел отпускать свою добычу. Солнце начинало опускаться за горизонт, его лучи окрашивались в тёплый, нежный оранжевый цвет, пробиваясь сквозь кроны деревьев и рисуя на земле длинные, причудливые тени. К великой радости, Рю — не придётся весь оставшийся путь греться под ненавистным светилом. День пролетел быстро и насыщенно до невозможности. Замок Сильвария и его обитатели, спасение несчастных, осмотр Вейлона, новые знакомства, трата почти всех сбережений, охота на скорпионов и волков вместе с семьёй самой богини Артемиды. А теперь ещё и эта прогулка через лес с трофеем в руке. — Чёрт... — выдохнул он, когда очередная ветка смачно хлестнула по шлему. — Не устану повторять, как же изменилась моя жизнь... В прошлом — одна рутина, дом-работа, работа-дом. А тут — приключения, сражения, система, которая даёт задания, живые БОГИ, что ходят по земле, как простые люди... Он перехватил голову волка поудобнее. Та уже почти перестала капать кровью — вся вытекла ещё в овраге, заливая белую шерсть багрянцем. Пасть была раскрыта в предсмертном оскале, алые глаза потухли, как свечи, затянутые мутной пеленой смерти. — Моя жизнь изменилась до неузнаваемости... оооох. Тяжелый вздох утонул в шуме листвы. — Нужно рассказать фермерам, что угроза устранена, — пробормотал он тихонько про себя. — А то спать сегодня не смогут... Лес начал редеть. Сквозь стволы деревьев всё отчётливее пробивался свет заходящего солнца, и вскоре Рю вышел на открытое пространство. Перед ним раскинулись поля. Те самые, где он был в полдень. Только теперь здесь кипела жизнь — вечерняя, суетливая, но жизнь. Целая дюжина людей, а может, и больше, собиралась на дороге, готовясь уходить. Кто-то тащил инструменты — грабли, мотыги, лопаты. Кто-то загонял скотину в специальные хозяйственные постройки: мычащих коров, блеющих овец, хрюкающих свиней. Слышалось хлопанье бичей, нетерпеливое блеяние, детский смех и окрики взрослых. Рю вышел из леса и направился прямо к ним. Первым его заметил какой-то паренёк лет двенадцати, тащивший ведро с молоком. Ведро выпало из его рук с гулким металлическим звоном, белая жидкость разлилась по земле, но парень даже не заметил. Он стоял, открыв рот, и тыкал пальцем в сторону приближающейся фигуры. — Т-там... — заикаясь, выдавил он. — Там... Один за другим люди начали оборачиваться. И один за другим замирали, глядя в одну точку. По дороге к ним медленно, устало, но ровной походкой шёл ОН. Та самая фигура в багровых доспехах, что несколько часов назад стояла перед ними, а потом рассыпалась на летучих мышей и исчезла в лесу. Та самая фигура, от которой веяло таким холодом, что даже в летний вечер бросало в дрожь. А в руке эта фигура несла голову. Огромную волчью голову. Белую, но теперь почти полностью красную от запёкшейся крови. Пасть, полная клыков, была раскрыта, язык безжизненно свисал наружу. Глаза — мёртвые, мутные — смотрели в никуда. Из обрубка шеи, перехваченного рукой в железной перчатке, свисали ошмётки плоти и сухожилий. Кто-то из женщин тихо вскрикнул и прикрыл рот ладонью. Маленькая девочка лет пяти всхлипнула и спряталась за юбку матери. Мужчины, только что громко переговаривавшиеся, замолкли, сжимая в руках кто вилы, кто топор. С каждым шагом приближающейся фигуры люди сжимались всё сильнее. Кто-то попятился. Кто-то перекрестился. Один старик, седой как лунь, начал бормотать молитву, не сводя глаз с кровавой головы. Рыжебородый главный — тот самый, с которым Рю говорил в полдень — стоял как вкопанный. Его глаза расширились до невозможного. Он смотрел на голову, на доспехи, на плащ, пропитанный кровью, и не мог поверить. — Эт-то... это же... — заикаясь, выдавил он. — Это же вожак... Белый призрак... Он перевёл взгляд на Рю. В его глазах читалось недоверие, смешанное с ужасом и зарождающимся благоговением. — Вы... вы убили его? — голос его сорвался на хрип. — За... за несколько часов?! Рю подошёл ближе. Остановился в паре метров от людей. Молча посмотрел на них из-под шлема. Потом перевёл взгляд на главного и коротко кивнул. — Здравствуйте, — произнёс он ровно, будто не держал в руке отрубленную голову чудовища. — Угроза среди волков полностью устранена. Несколько скорпионов, что выходили из леса, тоже уничтожены. Можете спать спокойно. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только далёким мычанием коровы и всхлипами ребёнка. А потом произошло то, чего Рю не ожидал. Одна из женщин — та самая, что прятала девочку за юбкой — вдруг рухнула на колени прямо в пыль. Из её глаз хлынули слёзы. Не от страха — от облегчения. — Спасибо... — прошептала она, и голос её дрожал. — Спасибо вам, господин... Они убили моего мужа... две недели назад... Я думала, мы все тут умрём... — она зарыдала в голос, уткнувшись лицом в ладони. И это стало сигналом. Люди зашевелились, заговорили, закричали. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то обнимал соседа. Мужчины хлопали друг друга по плечам, женщины вытирали слёзы фартуками. — Свободны! Мы свободны! — Волков больше нет! — Белый призрак мёртв! Мёртв, слышите! — Боги услышали наши молитвы! Старик, бормотавший молитву, теперь трясущимися руками пытался перекрестить Рю, но тот мягко отстранился. — Не надо, — тихо сказал он. — Я не святой. — Да как же не надо?! — воскликнул старик, и в его выцветших глазах стояли слёзы. — Ты наш спаситель! Ты избавил нас от этой напасти! Как звать-то тебя, сынок? Чтобы мы знали, за кого молиться! Рю помолчал. Потом ответил: — Рю'Санг. Просто наёмник. — Наёмник! — старик закивал, но по его лицу было видно — он запомнит это имя навсегда. — Рю'Санг... Багровый Дьявол, как говорят в городе... А для нас ты теперь ангел-хранитель, понял? Ангел! Рю хотел возразить, но махнул рукой. Бесполезно. Рыжебородый главный, наконец придя в себя, шагнул вперёд. — Господин... — начал он, и в его голосе звучало искреннее почтение. — Господин Рю'Санг... Я... я даже не знаю, как благодарить. Мы тут все... мы уже думали, что конец. Что волки скоро в дома придут, детей таскать начнут... А вы... вы пришли и... Он запнулся, с трудом подбирая слова. Вместо этого он просто поклонился — низко, как кланяются старшим или богам. И следом за ним начали кланяться другие. Кто-то просто склонял голову, кто-то опускался на колено. Мать с девочкой всё ещё стояла на коленях в пыли, и теперь к ним присоединились ещё несколько женщин. Рю почувствовал себя неловко. Он привык к страху, к ненависти, к опасливым взглядам. К такому — нет. — Встаньте, — сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем обычно. — Не надо этого. Я просто сделал свою работу. — Работу? — переспросил рыжебородый, выпрямляясь. — Господин, какая же это работа — в одиночку завалить вожака и всю его стаю? Да ещё и скорпионов этих... Это подвиг! Это геройство! Рю покачал головой, но спорить не стал. Взгляд его упал на одну из повозок, гружёную сеном. Там, среди тюков, торчал длинный металлический крюк — для перетаскивания тяжёлых тюков, для подвешивания туш. Удобная вещь. — Можно попросить? — спросил он, указывая на крюк. — Неудобно тащить трофей так до самого Вейлона. Рука устаёт. Рыжебородый моргнул, глядя на голову, которую Рю всё ещё держал в руке. Потом быстро закивал: — Конечно, господин! Берите, что хотите! Всё наше — ваше! Он подбежал к повозке, выдернул крюк и почтительно протянул Рю. Рю принял его, взвесил в руке. Добротный, тяжёлый. Подойдёт. Он размахнулся и с глухим хрустом всадил остриё прямо в шейный отдел головы, туда, где позвоночник соединяется с черепом. Кровь, ещё не до конца запёкшаяся, брызнула тёмной жижей, залив его наручи. Голова теперь висела на крюке, как страшный трофей древнего охотника. Несколько женщин отвернулись, не в силах смотреть. Кто-то из детей всхлипнул громче. Но мужчины, включая рыжебородого, смотрели на это с мрачным удовлетворением. Эта голова принесла им столько горя — пусть теперь висит на крюке, как напоминание о том, что зло наказуемо. Рю вздохнул, поправил крюк на плече. — Спасибо, — кивнул он рыжебородому. — Берегите себя. И детей. Если снова появятся монстры — обращайтесь в гильдию. Прощайте. Он развернулся и медленно, устало, но ровной походкой зашагал по дороге к Вейлону. Закатное солнце освещало его со спины, делая багровые доспехи почти чёрными. Алый плащ, изодранный и пропитанный кровью, тяжело волочился по пыльной дороге, оставляя за ним странный, рваный след. А голова на крюке моталась в такт шагам, глядя мёртвыми глазами на уходящий день. Люди молча смотрели ему вслед. Тишина держалась долго. Потом, когда фигура начала отдаляться, превращаясь в тёмный силуэт на фоне оранжевого неба, разговоры вспыхнули с новой силой. — Кто это был? — шепотом спросила молодая девушка, прижимая к себе корзину с яйцами. — Он... он не человек, да? — Авантюрист? — предположил кто-то. — Авантюристы так не выглядят, — покачал головой мужчина с вилами. — Я видел авантюристов. Они в гильдии регистрируются, у них значки есть. А у этого... у этого значка не было. — Монстр? — пискнул мальчишка, тот самый, что уронил ведро. — Он же в мышей превращался! — Монстры не спасают людей, — твёрдо сказала женщина, всё ещё стоявшая на коленях. — Монстры убивают. А он... он наших детей спас. — Дьявол, — вдруг изрёк старик, и все обернулись к нему. — Багровый Дьявол. Я слышал, в городе его так называют. За цвет доспехов и за... за глаза. Алые, говорят, как у самых исчадий ада. — Но он же помог нам! — возразила женщина. — Дьявол тоже может помочь, — задумчиво сказал старик. — Если ему это выгодно. Или если... — он запнулся, глядя на удаляющуюся фигуру, — ...если ему не всё равно. — Бог, — вдруг сказал рыжебородый главный. Все уставились на него. — Я думаю, это бог. Кто ещё может в одиночку завалить такую тварь? Кто ещё может повелевать животными и тьмой? Он не простой смертный. Может, один из забытых богов, что спустился с небес? — Или дьявол, — упрямо повторил старик. — Какая разница? — вмешалась мать с девочкой. Она наконец поднялась, отряхивая пыль с колен. Её лицо, мокрое от слёз, сейчас выражало странное спокойствие. — Дьявол, бог, монстр, человек — какая разница? Он спас нас. Он спас мою дочь. Я буду молиться на него всю жизнь, кем бы он ни был. Она подхватила девочку на руки и пошла к своему дому. Остальные молча смотрели ей вслед. — Багровый Дьявол, — пробормотал рыжебородый, глядя на уже едва различимую точку на дороге. — Спаситель в багровых доспехах. Пусть так и будет. Он повернулся к остальным и хлопнул в ладоши: — А ну, не стойте! Работа не ждёт! Скот загонять, инструменты убирать, ужин готовить! Жизнь продолжается, люди! Благодаря ему — продолжается! Люди зашевелились, возвращаясь к своим делам. Но то и дело кто-то оборачивался и смотрел в сторону дороги, туда, где медленно исчезала в вечерних сумерках высокая фигура с кровавым трофеем на плече. Рю шёл по дороге. Голова на крюке мерно покачивалась в такт шагам. Солнце почти село, небо наливалось тёмно-синим, загорались первые звёзды. — Багровый Дьявол, — пробормотал он себе под нос. — Спаситель. Ангел-хранитель. Интересно, какое прозвище дадут мне завтра? Он помолчал, глядя на умирающий закат. — Лишь бы не Алый Помидор. Это было бы обидно. И медленно, устало, но с чувством выполненного долга, он продолжил свой путь к Вейлону, унося с собой голову короля волков и благодарность простых людей, которым было всё равно, кто он — дьявол, бог или просто наёмник, сделавший свою работу. Дорога до главного тракта была тиха и спокойна. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого, розового и золотого. Поля, мимо которых проходил Рю, горели этим светом — золотая пшеница, зелёная кукуруза, тёмная зелень леса на горизонте. Всё это сливалось в картину такой умиротворяющей красоты, что он несколько раз останавливался, просто чтобы смотреть. Как красиво... В прошлой жизни это можно было увидеть только через экран треснутого телефона. Пиксели, блики, вечная спешка. Там тоже выглядело неплохо… но увидеть такое своими глазами… это что-то другое. Настоящее. Живое. Он стоял на пригорке, глядя на догорающий закат. В руке болталась голова Белого призрака — огромная, белая, с алыми глазами, уже подёрнутыми мутной плёнкой смерти. Кровь давно перестала капать, только подсохла коркой на его доспехах. Контраст был чудовищным. И почему-то именно это сочетание — красота мира и уродство его ноши — заставило Рю почувствовать себя... живым. Насмотревшись, он двинул дальше, прямо к одним из главных ворот, ведущих в город торговли Вейлон. Главные ворота Вейлона Приблизившись, Рю увидел, что очередь из людей стала заметно меньше. Прошло уже несколько часов с его ухода, и большая часть желающих попасть в город либо прошла, либо отчаялась и ушла. Но всё равно ещё оставалось человек пятьдесят — торговцы с повозками, крестьяне с корзинами, пара семей с детьми. Рю продолжил идти вперёд, не имея ни малейшего желания ждать. Он просто шагал прямо к воротам, игнорируя очередь. Первыми его заметили те, кто стоял ближе к началу. Здоровенный мужик с телегой, гружённой мешками, уже открыл рот, чтобы заорать на наглеца: — Эй, ты, куда прёшь?! Очередь видеть не мож... Он увидел. Увидел багровые доспехи, покрытые свежей кровью. Увидел голову в руке — огромную волчью голову, размером с доброго телёнка, с остекленевшими алыми глазами и окровавленной шерстью. Увидел алые огни в прорези шлема, глядящие прямо на него. Слова застряли у мужика в горле. Он побледнел так, что даже сквозь загар стало видно. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Мешок выскользнул из рук и с глухим стуком упал на землю. — Я... я... это... — промычал он и буквально нырнул под свою телегу, прячась. Дальше — больше. Женщина с корзиной яиц увидела приближающуюся фигуру, взвизгнула и прижалась к мужу. Тот, бледный, как мел, заслонил её собой, но сам дрожал так, что колени стучали. — Г-господин... мы н-не... мы с-сейчас... Рю прошёл мимо, даже не взглянув на них. Старик с палкой, стоявший в очереди, перекрестился и забормотал молитву. Мать с двумя детьми заслонила их собой, закрыв им глаза ладонями. Торговец, только что громко ругавшийся с возницей, заткнулся на полуслове и сделал вид, что изучает узоры на своей телеге. Никто не посмел сказать ни слова. Тишина прошлась по очереди, как нож по маслу. Люди расступались перед багровой фигурой, даже не глядя на неё — только исподлобья, краешками глаз, чтобы убедиться, что она не сворачивает к ним. У ворот Стражники у ворот тоже заметили приближение. Они как раз проверяли большую крытую повозку с товарами, когда один из молодых парней, только заступивший на пост, поднял голову и замер. — П-парни... — прошептал он, тыча пальцем в сторону дороги. — Т-там это... Остальные обернулись. И синхронно потеряли дар речи. Багровая фигура приближалась. Доспехи, которые уже начали обрастать легендами. Голова в руке — огромная, страшная, с оскаленной пастью. Походка — спокойная, уверенная, неумолимая. — Это... это же он... — выдохнул один из стражников, немолодой уже ветеран с нашивками. — Багровый Дьявол... — закончил за него другой. — А что это у него в руке? — пискнул молодой. — Не смотри, дурак! — шикнул на него сосед. — Меньше знаешь — крепче спишь! У самой калитки, где стоял отдельный пост для проверки документов, замерла вся дюжина стражников. Они забыли про повозку, про торговца, который пытался им что-то втолковать, про свои обязанности. Они просто смотрели. Их командир, Эльмира, стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и ледяным взглядом контролировала процесс досмотра. Её прозвище — «Железная Сирена» — было известно каждому в Вейлоне. За холодный взгляд, за умение одним движением брови заставить замолчать самого буйного торговца, за абсолютную непоколебимость в любой ситуации. Она заметила странное поведение своих подчинённых раньше, чем увидела причину. Все они как по команде повернули головы в одну сторону. Рты открылись. Глаза расширились. — Что за... — начала она, резко разворачиваясь. И замерла сама. К ней, по пустой дороге, мимо замершей в благоговейном ужасе очереди, приближался он. Багровый Дьявол. Доспехи, которые она видела всего несколько часов назад, теперь выглядели иначе. Они были покрыты кровью — не брызгами, а целыми потёками, будто он купался в ней. Алый плащ, и так изорванный, почернел от влаги и тяжело колыхался за спиной. А в правой руке, опущенной вдоль тела, он нёс голову. Огромную. Белую. С алыми глазами, которые даже в смерти казались живыми. Эльмира не была слабой женщиной. Она видела смерть, видела кровь, видела чудовищ. Но это зрелище — человек, вышедший из леса с головой легендарного монстра в руке, залитый его кровью, идущий так спокойно, будто вернулся с обычной прогулки — заставило даже её сердце пропустить удар. Глаза Эльмиры расширились. Губы приоткрылись. Она моргнула раз, другой — картина не исчезла. — Это... — прошептала она, и голос её, обычно твёрдый, как сталь, дрогнул. — Это же голова Белого призрака... Рю подошёл к ней и остановился. Остановился прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки. Возвышался над ней, как багровая скала. — Капитан, — поприветствовал он. Голос из-под шлема звучал глухо, но узнаваемо. — Снова здравствуйте. Эльмира моргнула. Пришла в себя. Выдохнула. — Рю'Санг, — ответила она, стараясь вернуть голосу привычную твёрдость. Получалось плохо. — Вы... вы вернулись. Так быстро. Она перевела взгляд на голову в его руке. Белая шерсть, запёкшаяся кровь, оскаленная пасть. — Это... это же он? Белый призрак? — Он самый, — спокойно ответил Рю. — Задание выполнено. Эльмира смотрела на голову, и в голове не укладывалось. Этот человек ушёл всего несколько часов назад. Несколько часов — на поиск, на бой с целой стаей, на убийство легендарного монстра, терроризировавшего фермы неделями. — Как? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. — Как вы смогли так быстро? Рю покачал головой. — Я был не один. Семья Артемиды значительно помогла мне. Они отвлекли стаю, прикрывали меня. Большая часть заслуги принадлежит им. Я только добил вожака. Эльмира слушала его и... не верила. Она прожила достаточно лет. Видела достаточно людей. Слышала достаточно лжи и правды, чтобы отличить одно от другого. И сейчас, глядя в прорезь шлема, на эти спокойные алые огни, она поняла. Он врёт. Не нагло, не грубо. Он говорит красивую версию, отдаёт честь богине и её семье. Но правда была в другом. В том, как быстро он вернулся. В том, как выглядели его доспехи. В том, что он нёс голову вожака лично. Этот человек справился сам. А теперь прикрывает девушек, чтобы им досталась слава. Интересно, — подумала Эльмира, — кто ты такой, Рю'Санг? Вслух она сказала другое: — Понятно. — Она кивнула, принимая его версию. — Передайте богине и её семье благодарность от города. Они сделали великое дело. Рю кивнул. — Обязательно. Эльмира шагнула в сторону, освобождая проход. — Проходите, господин Рю'Санг. Вы и так задержались. — Она помедлила и добавила чуть тише: — Хорошего дня. — Спасибо, капитан. — Рю кивнул ещё раз и шагнул в ворота, в город. Эльмира смотрела ему вслед. Её взгляд скользнул по широкой спине, по развевающемуся плащу, по голове, болтающейся в руке. — Капитан? — осторожно позвал молодой стражник. — А что это он нёс? — Голову Белого призрака, — ответила Эльмира не оборачиваясь. — Чего?! — выдохнул парень. — Он убил Белого призрака?! За несколько часов?! Один?! — Не один, — поправила Эльмира, вспомнив версию Рю. — С семьёй Артемиды. — А-а-а... — протянул стражник, но в его голосе слышалось сомнение. Остальные стражники переглянулись. В их взглядах читалась сложная гамма чувств: шок, неверие, восхищение и... странное уважение. — Он же только утром ушёл, — прошептал один. — И уже вернулся с трофеем. — А доспехи... вы видели его доспехи? — подхватил второй. — Он в крови по уши! — Это не его кровь, — авторитетно заявил ветеран с нашивками. — Это кровь врагов. Он даже не ранен. — Как такое возможно?! Эльмира слушала их перешёптывания краем уха. Она уже собиралась рявкнуть, чтобы возвращались к работе, как вдруг заметила странное выражение на лицах своих подчинённых. Они смотрели на неё. Смотрели с каким-то новым, незнакомым выражением. — Чего уставились? — рявкнула она, но в её голосе не было привычной стали. Молодой стражник, тот самый, что спрашивал про голову, вдруг ляпнул: — А он ничего такой, да, капитан? Вы с ним прямо... ну, это... Он не договорил. Потому что Эльмира повернулась к нему. Медленно. Очень медленно. Её лицо, и без того холодное, стало похоже на арктический айсберг. Глаза сузились до щелочек. Губы сжались в тонкую линию. — Что ты сказал? — спросила она голосом, от которого у всех стражников разом подкосились ноги. — Н-ничего, капитан! — выпалил парень, пятясь. — Я ничего не говорил! Это ветер! — Ветер, значит, — Эльмира усмехнулась. Усмешка была страшнее любого крика. — Значит так. Сегодня никто не уходит домой. И завтра. И послезавтра. Трое суток патрулирования без выходных. — КАПИТАН?! — взвыли стражники хором. — А если я ещё раз услышу что-то про... "него" и меня, — Эльмира сделала многозначительную паузу, — то добавится ещё неделя. Вопросы? Вопросов не было. Были только стоны, вздохи и тихое бормотание: — Ну вот... из-за твоего длинного языка... — А что я такого сказал? Я просто спросил... — Просто спросил он... теперь три дня без дома... Эльмира, услышав это краем уха, довольно хмыкнула и вернулась к проверке повозок. Но краем глаза всё равно следила за удаляющейся багровой фигурой, пока та не скрылась за поворотом. Улицы Вейлона Рю шёл по городу, и улицы перед ним раздвигались. Люди, завидев багровую фигуру с окровавленной головой в руке, мгновенно уступали дорогу. Кто-то крестился, кто-то отводил взгляд, кто-то замирал на месте, открыв рот. — Это... это Багровый Дьявол... — Смотрите, что у него в руке! — Это же голова! Огромная! Чья это голова? — Тихо ты, не привлекай внимание! Шёпот бежал впереди него, как волна. Сплетни, догадки, легенды рождались на ходу. — Говорят, он в одиночку уничтожил банду Дастина! — А я слышал, он зачистил всю крепость за одну ночь! — А голова... это же Белый призрак! Тот самый, что разорвал отряд авантюристов! — Да ну врёшь! — Сам посмотри! Таких огромных волков не бывает! Это он! Рю шёл по вечернему Вейлону, не обращая внимания на взгляды. Он привык. В этом мире его судьба — быть либо чудовищем, либо легендой. Иногда — и тем, и другим одновременно. Город постепенно погружался в сумерки. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в багровые тона — под стать его доспехам. Лавки одна за другой закрывали ставни, торговцы подсчитывали дневную выручку, а редкие прохожие торопились по домам, пока совсем не стемнело. Но те, кто ещё оставался на улицах, провожали его взглядами. Кто-то крестился, шепча молитвы. Кто-то, наоборот, замирал с открытым ртом, забыв, куда шёл. Мать прижала ребёнка к себе и быстро увела в подворотню. Пьянчужка у стены таверны икнул, протрезвев на мгновение, и перекрестился сразу тремя богами. Торговка, закрывавшая лоток с пирожками, выронила монетку и даже не нагнулась за ней — смотрела, как высокая фигура в багровом плаще проходит мимо, оставляя за собой лёгкий холодный след. Рю не обращал внимания. Он просто шёл. Дорога до дома Меркурия заняла ещё минут двадцать. Наконец перед ним выросло огромное здание. «Aureae Librae Mercurii» — Золотые Весы Меркурия. Трёхэтажное, из тёмного камня с вкраплениями белого мрамора, оно было одновременно и крепостью, и дворцом. Массивные колонны обрамляли главный вход, а над дверями висел огромный золотой знак: вертикальный жезл, вокруг которого обвивались две змеи, а сверху — расправленные крылья. Символ бога торговли, хитрости и... удачи. Сегодня удача явно была на стороне Рю. У входа кипела жизнь. Несмотря на поздний час, последние караваны спешили выйти из города, чтобы успеть добраться до первого постоялого двора засветло. Возчики ругались, лошади фыркали, стражники проверяли документы, а между повозками носились чумазые ребятишки, играя в догонялки и путаясь под ногами у взрослых. — Смотрите, зерно не подмочите! — кричал толстый торговец, размахивая руками. — Да чтоб тебя, кобыла, стой смирно! — орал возчик на норовистую лошадь. — Счастливого пути, братцы! Золотых вам гор! — махала вслед какая-то старушка. — И вам не хворать! — донеслось из уходящей повозки. Рю остановился на мгновение, глядя на эту привычную, мирную суету. Обычная жизнь. Люди занимаются своими делами, ссорятся, смеются, торгуются. Они не знают, что всего в паре часов пути отсюда, в лесу, только что закончилась кровавая бойня. Что шестьдесят три волка и их вожак больше никогда не будут угрожать их скоту и детям. Что человек в багровых доспехах, на которого они сейчас смотрят со страхом и любопытством, только что пил кровь из горла чудовища. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как вечерний воздух остужает разгорячённое тело. И в этот момент его заметили. Среди этой привычной суеты выделялась фигура Чепмена — логиста семьи Меркурия, человека, ответственного за то, чтобы караваны выходили вовремя и доставляли грузы целыми. Невысокий, суетливый, с вечным списком в руках и пером за ухом, он носился между повозками, как встревоженный хомяк, проверяя каждую мелочь. — Так, ещё раз! — Чепмен тыкал пальцем в список, поднося его к лицу главного караванщика, здоровенного детины с окладистой бородой. — Ты точно знаешь, куда едешь? Маршрут помнишь? Опасные участки отмечены? Запасы воды проверил? А фураж для лошадей? — Слушай, Чепмен, — главный караванщик аж побагровел от раздражения, — я эти маршруты топчу двадцать лет! Двадцать лет, понимаешь?! Я знаю здесь каждую кочку, каждую яму, каждое дерево, под которым можно спрятаться от дождя! Если я ещё раз услышу твой голос, клянусь бородой моего деда, я засуну этот список тебе в... — Всё-всё-всё, молчу! — Чепмен отступил на шаг, поднимая руки в примирительном жесте. — Но ты проверь ещё разок, на всякий случай... — Чепмен! — взревел караванщик так, что лошади шарахнулись в стороны. В этот момент люди заметили его. Тишина наступила мгновенно. Не постепенно — обрушилась, как камнепад. Чепмен, только что споривший с караванщиком, замер с открытым ртом. Главный караванщик забыл, что хотел сказать. Грузчики выпустили из рук мешки с мукой. Дети прекратили играть. Даже лошади перестали фыркать и уставились в одну точку. На фоне города и темнеющего неба, стояла фигура в багровых доспехах. Шлем с короной острых шипов. Алый, изорванный плащ за спиной. В руке — голова существа, из которой всё ещё капало на землю, оставляя тёмные пятна на пыльной дороге. И глаза. Два алых огня, горящие в прорези шлема, смотрели прямо на них. Сегодня утром стража принесла в дом Чепмена четыре головы. Их пришлось заворачивать в несколько слоёв ткани, потому что зрелище было... не для слабонервных. Одну из них — ту, что принадлежала Дастину, бывшему герою Вейлона, предателю, сговорившемуся с Эвилусом, — Чепмен узнал едва-едва. Слишком сильно изменило лицо выражение предсмертного ужаса. Трое других были, видимо, его подручными. Тех, кто это увидел, выворачивало прямо на рабочих местах. Кого-то — за ближайший куст. Кого-то — прямо под ноги лошадям, что вызвало новую волну хаоса. И теперь создатель этого кошмара стоял перед ними. Стоял и смотрел. Медленно, очень медленно, фигура кивнула. Один раз. Коротко. Будто здороваясь. А потом направилась прямо к Чепмену. Каждый шаг отдавался в груди логиста глухим ударом. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Сердце билось где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть и убежать подальше от этого человека. От этого не-человека. — Добрый вечер, мистер Чепмен, — раздался голос из-под шлема. Тихий, сдержанный, почти вежливый. Но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что у Чепмена подкосились колени. — Д-д-добрый в-вечер, г-господин С-санг, — выдавил из себя логист, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. Он машинально протянул руку для рукопожатия — привычка, въевшаяся в кровь за годы работы, — но тут же отдёрнул её, вспомнив о чудовищном холоде, исходящем от этого человека. — Ваш бог, Меркурий, на месте? — спросил Рю. — Мне нужно отчитаться о выполнении работы. Чепмен сглотнул. Раз. Другой. Третий. Горло было сухим, как пустыня. — Д-да, господин Санг, — наконец выдавил он. — Наш бог у себя в кабинете. Подписывает документы. Как обычно. Он всегда подписывает документы. У него там целая гора документов. Я думаю, он там ночует иногда, честное слово, я сам видел, как он выходил утром в той же рубашке, что и вечером... Чепмен понял, что несёт чушь, и заткнулся, покраснев. — Нам сообщить ему, что вы прибыли? — спросил он, стараясь говорить ровно. — Нет. Не стоит. — Рю покачал головой. — Занимайтесь своими делами. Пускай моё возвращение будет для бога... сюрпризом. В голове у всех присутствующих одновременно пронеслась одна и та же мысль: Их бог от такого сюрприза на небеса убежит. Прямо сквозь потолок. Не попрощавшись. Главный караванщик, забывший, что хотел сделать с Чепменом, сейчас думал только о том, что его двадцатилетний опыт вождения караванов как-то сразу побледнел на фоне того, что стояло перед ним. Стражники молились всем богам, чтобы этот в багровом не обратил на них внимания. Кто-то из молодых стражников, не выдержав напряжения, икнул. Громко. Так, что все обернулись. Парень покраснел так, что стал похож на спелый помидор, и уткнулся взглядом в землю, мечтая провалиться сквозь неё прямо в Подземелье. Рю, кажется, даже не заметил. Или заметил, но не подал виду. Он перехватил голову, на крюке, поудобнее — видимо, чтобы не капало на сапоги, — и твёрдым шагом направился к дверям особняка Меркурия. Толпа провожала его взглядами. Сотни глаз смотрели на багровую спину, на алый плащ, на эту нечеловеческую фигуру, несущую смерть как обычный свёрток. Когда дверь за ним закрылась, все выдохнули. Один выдох на два десятка человек, такой дружный, что ветерок пронёсся по площади. — Чепмен, — хрипло позвал главный караванщик. — А? — отозвался логист, всё ещё глядя на закрытую дверь. — Я, пожалуй, ещё раз проверю маршрут. На всякий случай. — И караванщик полез в повозку за картами, бормоча под нос: — Двадцать лет... двадцать лет я думал, что всё видел. А теперь... теперь я ничего не знаю. Ни-че-го. Чепмен кивнул, не слушая. Он смотрел на дверь, за которой скрылся Багровый Дьявол, и думал о том, что сейчас там происходит. И о том, что Меркурий, его бог, его работодатель, его кормилец, сейчас, наверное, подписывает очередную бумажку и даже не подозревает, что к нему идёт гость с сюрпризом. — Да хранят тебя боги, — прошептал Чепмен, обращаясь неизвестно к кому. — Все боги. Особенно те, кто отвечают за сохранность штанов. Часть 2 Знакомство и подарок Зал «Золотых Весов Меркурия» был, как и в прошлый раз, идеальным воплощением контролируемого хаоса. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, где танцевали тени от десятков масляных ламп и свечей — жирные, ленивые тени, которые никуда не торопились и меняли форму при каждом сквозняке, как будто тоже вели тут какой-то тайный учёт. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи с папками, свитками и бухгалтерскими книгами — некоторые такие старые, что, казалось, помнили ещё первого владельца здания и могли бы рассказать о нём много нелестного. Посередине зала, словно острова в море бюрократии, стояли тяжёлые дубовые столы, за которыми клерки, писари и учётчики колдовали над цифрами, пытаясь превратить хаос торговли в стройную систему прибыли. Иногда получалось. В воздухе пахло чернилами, старой бумагой, воском от печатей и — что удивительно — свежеиспечёнными булочками из соседней пекарни. Аромат каким-то чудом просачивался сквозь стены и издевательски щекотал ноздри людям, которым ещё часа три сидеть над отчётами. Когда Рю вошёл через главный вход, его шаги эхом разлетелись по гладкому каменному полу. Эффект был мгновенным и абсолютным. Тишина. Не постепенное затихание шума, не удивлённые вздохи — нет. Звук просто вырезали из реальности. Словно кто-то невидимый накрыл весь зал гигантским стеклянным колпаком и удовлетворённо кивнул. Перо выпало из рук пожилого писаря, оставив жирную кляксу на отчёте, который он вёл уже три часа. Молодой клерк, перебиравший свитки, замер с открытым ртом, напрочь забыв, что хотел сказать — и, судя по виду, кому. Двое мужчин, споривших о цене на зерно, так и остались стоять с поднятыми пальцами, не в силах закончить фразу. Старушка, подметавшая пол, выронила веник — тот с грохотом упал и по инерции прокатился несколько сантиметров по полу. Никто не нагнулся. Все смотрели в одну точку. Десятки голов повернулись к нему. — Это он... — прошептал кто-то в глубине зала. — Багровый Дьявол... — эхом отозвался другой голос, ещё тише. — Тот самый, что спас Маркуса из шахты... — И взял задание на Дастина... — Сумасшедший... Все говорили, что это самоубийство... Шёпотки росли, как снежный ком, катящийся с горы, — постепенно набирая вес и неизбежность. Кто-то вспомнил, как вчера вечером этот человек в багровых доспехах вышел из города, чтобы отправиться в логово бандитов. Кто-то добавлял подробности про волков. А кто-то — и таких было немало — ещё вчера открыто насмехался над самоуверенным наёмником, посмевшим взять задание, которое опытные авантюристы обходили стороной с видом людей, которые вдруг вспомнили о срочных делах в другом конце города. — Да кто он такой вообще? — вчера громче всех возмущался толстый торговец с красным носом, прозванным в кулуарах «Редиской» — за цвет лица и характер. — Подумаешь, шахта! Там просто повезло! А тут третий уровень и сотни головорезов! Да его там на завтрак съедят! — И не говори, — вторил ему тощий клерк с вечно испуганным лицом, похожий на человека, которому показали его годовую ведомость расходов. — С такими деньгами можно было нанять нормальный отряд, а не этого... этого... — Цыц! — шикали на них более осторожные. — Ещё услышит! — Да он уже ушёл! — отмахивался «Редиска». — Чего бояться? К утру его обратно принесут. По кускам. Утром «Редиску» и тощего клерка принесли обратно самих. Потому что утром в зал пришёл стражник. С испуганным лицом, дрожащим движениями и свёртком, который очень характерно пах и очень тяжело звучал при соприкосновении с полом. Внутри свёртка были четыре головы. Одну из них — ту, что принадлежала Дастину, бывшему герою Вейлона, предателю, сговорившемуся с Эвилусом, — узнали с трудом. Слишком сильно исказило лицо выражение предсмертного ужаса. Будто человек в последний миг увидел нечто такое, чего видеть совсем не хотел. Трое других — видимо, подручные, которым тоже не повезло оказаться рядом в неправильное время. «Редиска», увидевший всё это, издал звук, совершенно не подобающий солидному торговцу, и сполз со стула. Тощий клерк побледнел так, что стал почти прозрачным, — сквозь него, казалось, можно было читать документы. Оба пробормотали что-то про «он придёт за нами», «мы следующие» и «я же не всерьёз, просто пошутил, боги, просто пошутил», после чего их аккуратно вынесли к Гигее, местной целительнице, лечить психическое здоровье. Говорили, что «Редиска» теперь позеленел и вздрагивает при каждом хлопке двери. Те же, кто остался в зале, сейчас смотрели на Рю с таким выражением, будто перед ними стояла сама смерть. Которая, впрочем, вежливо вошла, огляделась и, кажется, пришла по делам. — Господин Санг! Тишина лопнула, как мыльный пузырь. Из-за одного из столов, расталкивая застывших клерков локтями и извиняясь через слово, к Рю пробирался Маркус. Широкоплечий, румяный, со своей любимой бородой, с вечной улыбкой на лице — человек, который излучал жизнерадостность с такой интенсивностью, что удивительно, почему вокруг него ещё не расцветали цветы. Рядом с ним шла женщина в добротном буром платье с вышивкой по вороту. На руках она держала девочку лет шести, которая испуганно прижималась к матери, вцепившись в ткань платья с силой маленького, но очень решительного человека. За ними семенили ещё двое детей. Девочка постарше, лет девяти, с такими же, как у отца, живыми глазами, полными любопытства — такого всепоглощающего, что оно явно не умещалось в одном человеке и регулярно выплёскивалось на окружающих. И мальчик лет семи-восьми, который прятался за спину отца, но то и дело выглядывал, разглядывая багровую фигуру с видом человека, который не уверен — убегать или остаться посмотреть. — Господин! — Маркус подлетел к Рю, сияя как начищенный медный таз в солнечный день. — Рад вас видеть живым! Ха-ха-ха! Хотя, честно говоря, я с самого начала не сомневался! Ни на минуту! Ни на секунду! Пауза. — Ладно, на минуту засомневался, — признался он. — Когда утром головы принесли. Но не потому, что думал, что вы проиграли, а потому что не ожидал, что так быстро! Он хлопнул себя по колену, наслаждаясь собственной формулировкой. — По сравнению с той паучихой в шахте, это была, похоже, для вас лёгкая прогулка! — продолжал он. — А теперь ещё и «Белый Призрак»! Маркус ткнул пальцем в сторону головы на крюке — с видом человека, который видел всякое и хочет это подчеркнуть — но всё равно на долю секунды взгляд его дёрнулся в сторону и обратно чуть быстрее, чем следовало. — Вы его одной левой, ха-ха-ха-ха! Маркус смеялся так заразительно, что несколько клерков, несмотря на страх, тоже нервно хихикнули. Правда, тут же спохватились и сделали вид, что изучают потолок. — Вы не сказали «здравствуйте», — заметил Рю. — А? — Маркус запнулся. — Здравствуйте, Маркус. — О! Да! Здравствуйте, господин Санг! — Маркус хлопнул себя по лбу с такой силой, что эхо разнеслось по всему залу. — Ох, где ж мои манеры! Это всё волнение! Нет, правда, я так рад вас видеть, что голова кружится! Он нежно приобнял жену и подтолкнул её вперёд — аккуратно, с видом человека, который понимает, что делает это на свой страх и риск. — Господин Санг, позвольте представить! Это Анна, моя жена, самая умная и красивая женщина во всём Вейлоне, а по моим личным данным — и во всём мире, и на нескольких ближайших островах! Ха-ха! Анна ущипнула мужа за бок. Маркус ойкнул таким голосом, каким обычно не ойкают мужчины его комплекции. — Дорогой, — нежно, но с металлическими нотками произнесла Анна, — ты на работе. Веди себя прилично. — Я веду! — прохрипел Маркус, потирая ушибленный бок. — Я же хвалю тебя! — Это слышно по звуку, который ты издал. Клерки в радиусе пяти столов усиленно изучали свои документы. Анна перевела взгляд на Рю. В её глазах не было страха — только внимательное, спокойное изучение и тёплая, искренняя благодарность. Взгляд женщины, которая привыкла видеть людей насквозь и которую трудно удивить. — Вы, должно быть, тот самый человек, что вытащил моего мужа из гнезда монстров, — произнесла она мягко, но твёрдо. Голос — как хорошо выделанная кожа: мягкий на ощупь, но прочный. — Большое вам спасибо. Я знаю, что слова — это мало. Но наш дом для вас всегда открыт. Если будете голодны — приходите, накормим. Если нужна чистая постель — постелем. Если нужен совет... Она чуть улыбнулась уголками губ. — ...то это к мужу. В его профессиональные дела я не лезу. В остальные — по ситуации. Маркус приоткрыл было рот. — И не надо комментариев, дорогой, — добавила Анна, не глядя на него. Маркус закрыл рот. Анна тихонько поправила младшую дочь, которая всё ещё жалась к ней, вцепившись в платье. Стала поглаживать её по голове — тихо, ритмично, успокаивающе. Тем временем старшая дочь Маркуса — та самая, с живыми глазами и копной непослушных рыжеватых волос, которые, судя по виду, никогда не знали ни расчёски, ни договорённостей — набралась смелости и шагнула вперёд. Её взгляд метался между Рю и жутким трофеем с такой скоростью, что, казалось, ещё немного — и глаза начнут дымиться. — Дядя Рю! — выпалила она, и было в этом «дядя» такое безоговорочное принятие, что несколько клерков поперхнулись. — Это правда, что вы один победили пауков, бандитов и этого большого волка?! — Дрю... — начал Маркус предупреждающим тоном. — Пап, я просто спрашиваю! — Ты всегда «просто спрашиваешь». — Потому что мне интересно! — Дрю. — Пааап. Рю спокойно переждал эту дискуссию. Потом ответил: — Бандитов и пауков — один. С волками мне помогала богиня Артемида и её семья. Дрю открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Вы... вы охотились с богиней Артемидой? — произнесла она голосом, в котором нотки восхищения давили остальные чувства, как паровой каток давит мостовую. — С САМОЙ богиней охоты?! Лично?! Вместе?! — Да. Дрю схватилась за ближайший стол. Судя по всему, для устойчивости. — Какая она?! Красивая? Сильная? Правда, что она может одним выстрелом поразить пять монстров?! А правда, что её боятся все мужчины?! Вы её боялись?! А она вам помогала или вы ей?! А она вообще разговаривала с вами или только знаками показывала?! А она... — Дрю! — Маркус поймал дочь за плечи. — Один вопрос. Один! У господина Санга, возможно, нет двух часов. — Пааа-ап! Я же только... — Один. Дрю надула губы. Подумала. Это заняло примерно три секунды. — Она красивая? Маркус закрыл лицо ладонью. — Это твой один вопрос, — пробормотал он в ладонь. — Самый важный! — возразила Дрю. Рю помолчал секунду. — Богиня Артемида красива, — ответил он ровно. — Сильна. Быстра. Пять выстрелов — пять волков, каждому точно в сердце. Она была добра ко мне. Даже предложила временное сотрудничество — мы охотились вместе, она и её охотницы. Тишина, наступившая после этих слов, была той особенной разновидностью тишины, которая бывает только после очень неожиданного известия. Богиня Артемида. Предложила. Мужчине. Охотиться вместе. Все в зале знали, что семья Артемиды состоит только из женщин. Что богиня обходит мужчин стороной. Что её охотницы известны своей неприступностью не меньше, чем меткостью. И вдруг — такое. Кто-то из клерков уважительно покачал головой. Один молодой парень с мечтательным лицом схватился за сердце и прошептал: «Он с ней охотился... с НЕЙ...» — после чего уставился в потолок с видом человека, переосмысляющего жизнь. Дрю, получившая эту информацию, не упала в обморок — но только потому, что вовремя покрепче сжала край стола. — Вы охотились с Артемидой! — прошептала она. Потом нормальным голосом: — Вы охотились с Артемидой! — Потом почти криком: — ВЫ ОХОТИЛИСЬ С АРТЕМИДОЙ! — Дрю! — хором сказали Маркус и Анна. — Я спокойно! Я просто восхищаюсь! Спокойно, спокойно, всё хорошо... Она глубоко вдохнула. Выдохнула. Ещё раз вдохнула. — Я в порядке, — объявила она. — Просто немного. — Мне страшно спрашивать «немного чего», — пробормотал Маркус. Тем временем к ним подошёл Лейф — друг Маркуса, которого Рю тоже помнил по той ночи в шахте. Бледноватый, с внушительной шишкой на лбу и видом человека, который этой шишкой немного гордится. Рядом с ним шла женщина с таким строгим взглядом, что, казалось, она оценивает всех вокруг по десятибалльной шкале — и большинство не дотягивает до шести. — Господин Санг, — кивнул Лейф. — Рад видеть. Честно говоря, когда утром принесли... это... — он покосился на голову, — ...я понял, что должен лично ещё раз сказать спасибо. Вы тогда в шахте... я просто хочу, чтобы вы знали. Он не закончил фразу. Но по выражению его лица всё было понятно. — Не стоит, — коротко ответил Рю. — Всё равно, — так же коротко сказал Лейф. Женщина рядом с ним внимательно посмотрела на Рю. Потом кивнула — один раз, чётко, как ставят печать на документе. — Асфи, — представилась она. — Жена. Дети у нас дома, решила не брать. — Пауза. — Умная мысль, как выяснилось. Её взгляд скользнул на голову. Выражение лица не изменилось ни на йоту. — Спасибо за мужа, — добавила она просто. — Он иногда бывает невыносим, но я к нему привыкла. — Асфи! — обиделся Лейф. — Это комплимент, дорогой. — Звучит не как комплимент. — Я знаю. Маркус тихонько фыркнул. Поймал взгляд жены. Перестал фыркать. Тем временем он подтолкнул вперёд сына: — Орвин! Ну же, поздоровайся с господином! Орвин, лет семи-восьми, с такими же, как у отца, карими глазами и русыми волосами, вышел из-за отцовской спины. Поднимал голову всё выше и выше — разглядывая доспехи, плащ, шлем, алые огни в прорези. Добравшись до самого верха, он сглотнул. — З-здравствуйте, — выдавил он. — Я Орвин. — Пауза. — Хочу открыть свой магазин. Когда вырасту. Он это сказал так серьёзно и с таким достоинством, что Рю несколько секунд молчал. — Хорошая цель, — сказал он наконец. Орвин просиял — но тут же спрятался обратно за отца, потому что солидность требовала жертв. — Он у нас деловой, — с гордостью пояснил Маркус, потрепав сына по волосам. — Уже сейчас ведёт учёт карманных монет. У него тетрадка есть. Со статьями расходов! — Это разумно, — сказал Рю. Орвин выглянул из-за отцовской спины и посмотрел на Рю с новым, оценивающим интересом. Маркус наконец вздохнул и нежно погладил по голове младшую дочь: — А это моя Лилия. Милая, поздоровайся с господином Сангом. Он хороший, не бойся. Лилия, лет шести, с огромными голубыми глазами и светлыми волосиками, тихонько подняла голову от материнского плеча. Посмотрела на доспехи. На голову на крюке. На алые огни в прорези шлема. Её нижняя губа задрожала. Глаза наполнились слезами. — З-здравствуйте... — пискнула она — и снова уткнулась в материнское платье, тихонько всхлипывая. Анна виновато посмотрела на Рю: — Извините. Она просто ребёнок. Не бойтесь, она ни на кого не в обиде, просто... — Понимаю, — сказал Рю. В зале повисла та особая неловкая тишина, которая бывает, когда никто не знает, что делать, но все очень хотят, чтобы что-нибудь произошло. Даже Дрю притихла. Даже клерки перестали шуршать бумагами. Даже Маркус не нашёл, что сказать — что само по себе было редкостным явлением, достойным отдельной записи в летописях. Рю осмотрелся. Его взгляд упал на один из столов — там в беспорядке лежали разноцветные листы бумаги. Зелёные, синие, жёлтые, красные. Для каких-то отчётов или объявлений. Яркие. Ровные. В голове мелькнула мысль. Надеюсь, я ещё не растерял навыки. Иначе будет неловко. — Маркус, — произнёс он. — Не могли бы вы подержать вот это? Он протянул Маркусу голову на крюке. Маркус, как человек воспитанный и привыкший к деловым жестам, машинально взял. На долю секунды его лицо оставалось абсолютно спокойным. Потом до него дошло, что именно он держит. Потом дошло, сколько это весит. Маркус согнулся под прямым углом. Буквально — под идеальным прямым углом, как чертёжный инструмент. — О-о-о-о-о! — выдохнул он, упираясь свободной рукой в колено. Позвоночник его издал звуки, совершенно несвойственные здоровому позвоночнику. — Ка-а-ак она столько ве-е-есит?! Это же голова! Это просто голова! Откуда в ней столько... — Дорогой, — голос Анны был само спокойствие, — ты выглядишь как вопросительный знак. — Я... я просто... держу... тяжёлую вещь... — Я вижу. — Я справляюсь! — Разумеется. Несколько клерков не выдержали и засмеялись — тихо, в кулак, но всё равно. Лилия на мгновение перестала всхлипывать и уставилась на отца. — Папа? — произнесла она удивлённо. — Всё хорошо, зайка, — прохрипел Маркус из своего горизонтального положения. — Папа просто... делает зарядку. — Зарядку? — Укрепляет спину. Очень полезно. Тем временем Рю подошёл к столу. Молодой клерк — один из тех, что утром едва не упал в обморок — при виде приближающейся фигуры вжался в стул с видом человека, который очень сожалеет о своём выборе профессии. — Можно взять четыре листа? — Рю указал на зелёный, синий, жёлтый и красный. Клерк закивал так часто и с таким энтузиазмом, что, казалось, голова вот-вот отвалится. — Да! — выпалил он. — Конечно! Берите! Берите всё! Хотите — возьмите пять! Хотите — всю стопку! Хотите — унесите стол! Рю взял четыре листа. — Спасибо. — Не за что! — Клерк выдохнул с таким облегчением, что у него слегка потемнело в глазах. Рю вернулся. Положил листы на соседний стол. Все — абсолютно все в зале — смотрели на него. Даже те, кто делал вид, что не смотрит, смотрели краешком глаза. Даже Маркус, всё ещё согнутый пополам, умудрился повернуть голову. Тишина стала абсолютной. Рю взял жёлтый лист. Его движения, на удивление, были лишены всякой резкости. Никакой спешки. Никакой грубости. Только плавность и точность — странная, почти неправдоподобная в таком человеке. Будто кто-то взял тайфун и научил его вышивать. Раздался сухой, методичный хруст сгибаемой бумаги. Коготь указательного пальца — острый как хирургический скальпель — прошёлся по сгибу с идеальной точностью, заменяя и линейку, и пресс. Со стороны казалось, что хищник играет с хрупкой бабочкой, боясь раздавить её. Кто-то из клерков приподнялся со стула, чтобы видеть лучше. За ним встал второй. Третий. Четвёртый встал на цыпочки. Первая фигура. Жёлтая. Лист сложился пополам. Углы загнулись внутрь. Несколько быстрых, почти незаметных движений — сгиб, поворот, аккуратное вытягивание — и на столе возник маленький лимонный журавлик. Рю щёлкнул по хвосту. Журавлик «ожил», расправив крылья, будто собирался взлететь прямо сейчас. — О-о-о... — выдохнули одновременно несколько человек. Вторая фигура. Зелёная. Пальцы задвигались в сложном, завораживающем ритме. Сгиб. Поворот. Вывернутый угол. Ещё сгиб. Поворот. Крошечное движение когтем — идеальная линия. Через десять секунд на столе сидела крохотная прыгающая лягушка. Рю нажал на спинку. Лягушка сделала аккуратный кувырок в воздухе — и приземлилась прямо перед Лилией, уткнувшись бумажной мордочкой в её туфельку. Лилия перестала всхлипывать. Её глаза, всё ещё влажные от слёз, медленно расширились. Она смотрела на лягушку. Потом на руки Рю. Потом снова на лягушку. Потом снова на руки. В зале было так тихо, что было слышно, как потрескивают фитили в лампах. — Ква, — тихонько сказал кто-то из клерков. Не специально — просто вырвалось. Все посмотрели на него. — Это я не намеренно, — жалобно сказал клерк. Третья фигура. Синяя. Рю работал молча, не обращая внимания. Синий лист в его пальцах превращался в лотос — лепесток за лепестком, медленно раскрываясь. Кончики когтей подцепляли края бумаги так осторожно, как будто это были настоящие лепестки, которые можно помять. Цветок получился таким настоящим, что пожилой писарь в дальнем углу непроизвольно потянул носом — ожидая запаха. — Мастер, — прошептал он сам себе. — Это же настоящий мастер... Маркус, всё ещё в своём горизонтальном положении, вывернул шею настолько, насколько позволяла физиология. Капля пота висела на кончике его носа, угрожая упасть, но он не смел шелохнуться. «Эта голова весит как наковальня», — думал он. — «В ней сила, способная проломить ворота. Но руки, что несут эту тяжесть, касаются бумаги нежнее, чем я касаюсь жены. Странный мир. Очень странный мир.» Финальный аккорд. Красный. Рю взял красный лист. Его движения стали ещё более выверенными. Это был не просто оригами — это была демонстрация того, что любой навык, доведённый до совершенства, становится искусством. Неважно, какой навык. Пальцы двигались. Бумага складывалась. Сгибы ложились один к одному. Через минуту на его ладони лежал маленький красный дракон. Не просто дракон. Настоящее произведение. Крылья — острые, как лезвия, с прожилками из сгибов. Хвост — длинный, изогнутый. Голова с крошечными рожками. Каждая чешуйка обозначена тончайшими линиями. Молодой клерк, отдавший листы, смотрел на это и чувствовал, как в голове у него что-то ломается — медленно, с треском, как ветка под снегом. Его мозг получал противоречивые сигналы: «Беги!» — говорили доспехи. «Смотри!» — говорили руки. «Беги!» — говорила кровь на плаще. «Смотри!» — говорил дракон на ладони. В итоге он просто стоял, не делая ни того, ни другого, и чувствовал себя очень растерянным. Рю медленно протянул ладонь с красным драконом к Лилии. В свете ламп его багряный доспех и красный бумажный дракон на ладони странным образом рифмовались — одного цвета, одной природы. Кровавый воин, несущий мир. Смерть, дарящая жизнь. Монстр, создающий красоту. — Держи, — пророкотал он — тише обычного, почти без привычного холода в голосе. — Он будет охранять твои сны. Драконы не едят детей. Только плохие сны. Лилия смотрела на ладонь. На дракона. На ладонь. Нерешительно протянула руку — маленькие пальчики коснулись бумажного крыла. Осторожно. Как будто оно могло исчезнуть. Потом взяла. Прижала к груди. — Дракоша... — прошептала она. И на её лице появилась улыбка. Робкая, маленькая, но совершенно настоящая. В зале было абсолютно тихо. Потрескивали фитили. Скрипел позвоночник Маркуса. И больше — ничего. Дрю стояла с таким выражением, будто ей только что подарили всё звёздное небо разом. Орвин больше не прятался за отца — он вышел и смотрел на бумажного дракона, закусив губу, и в его глазах страх окончательно проиграл восхищению. Анна смотрела на Рю с новым, тёплым выражением — тем особым взглядом, которым матери смотрят на людей, которые хорошо обращаются с их детьми. Пожилой писарь в углу тихо крестился. «Боги», — думал он. — «Неужели карающая десница может быть такой милосердной? Неужели даже в самом страшном чудовище живёт нежность?» Асфи, жена Лейфа, смотрела на это несколько секунд. Потом тихо произнесла: — Я рада, что детей не взяла. — Почему? — спросил Лейф. — Потому что тогда мне пришлось бы объяснять им, почему я плачу. Лейф посмотрел на жену с искренним изумлением. — Ты плачешь? — Нет, — отрезала Лейра. — У меня просто что-то в глазу. — В обоих? — Да. Совпадение. Не смотри. Рю выпрямился. Аккуратно подвинул к остальным детям журавлика, лягушку и лотос. — Это вам, — сказал он коротко. И, не дожидаясь ответа, повернулся к Маркусу. — Маркус, я заберу. А то вы, кажется, собираетесь прирасти к полу. — О-о-о, да-да-да, пожалуйста! — с облегчением выдохнул Маркус, протягивая голову обратно. Когда тяжесть покинула его руки, он выпрямился с таким набором звуков, что его позвоночник следовало, наверное, зарегистрировать как отдельный музыкальный инструмент. Хрустнул. Ещё раз хрустнул. Щёлкнул. Вздохнул. — Жена, — жалобно сказал он, потирая поясницу. — Я сегодня, наверное, ужинать лёжа буду. — Ты всегда ужинаешь лёжа, — ласково ответила Анна. — На диване. После того как наешься. — Это другое! Это... это отдых! Это я восстанавливаюсь после работы! — Разумеется, дорогой. — Анна. — Да? — Ты смеёшься надо мной? — Нет. Я тебя люблю. Это другие смеются. В зале дружно прыснули. Напряжение, державшееся с момента появления Рю, окончательно растворилось — как льдинка в тёплой воде. Рю кивнул семье Маркуса. Потом Лейфу с Асфи. И направился дальше, вглубь зала, к лестнице на второй этаж, к кабинету Меркурия. В руке — голова вожака. За спиной — секира, лук, колчан. А в груди — странное, тихое, тёплое чувство, которому он так и не нашёл точного названия. За его спиной Дрю уже вертела журавлика, заставляя его «лететь». Орвин сосредоточенно пытался добиться от лягушки прыжков — и, судя по торжествующему тихому возгласу, наконец добился. Лилия прижимала к груди дракона и что-то тихонько напевала. — Мама, — спросила она вдруг, не поднимая глаз, — а дядя ещё придёт? Анна посмотрела вслед удаляющейся багровой фигуре. — Не знаю, доченька. Но если придёт — мы будем рады. Рю, уже поднимавшийся по лестнице, услышал это. Остановился на мгновение. Взялся за перила. И под шлемом, там, где никто не мог видеть, появилась улыбка. Небольшая. Тёплая. Настоящая. Он продолжил подниматься. Часть 3 Опасный разговор Рю шёл по длинному коридору, устланному мягким бордовым ковром, заглушавшим шаги. Стены были обшиты тёмным деревом, на котором висели картины в тяжёлых золочёных рамах — портреты важных персон, пейзажи с идеальными лугами и сцены торговых сделок, где купцы с довольными лицами подсчитывали монеты. Масляные лампы в хрустальных подвесах горели ровным тёплым светом, отражаясь в полированном паркете. Он нёс в руке голову Белого призрака — трофей, с которого ещё капало, оставляя на ковре тёмные пятна. Рю покосился на эти пятна, но останавливаться не стал. Уборщицам Меркурия платят достаточно, чтобы оттирать кровь монстров после визитов наёмников. — Чёрт, — пробормотал он под шлемом. — Я ж вампир. Должен жить ночью, а не днём! Хотя, кроме раздражающего солнца, ничего там и нет... Сплошная беготня. Он тяжело вздохнул. Доспехи давили, плащ промок от крови, а в голове гудела усталость после двух затяжных боёв. Оставалась самая малость: отчитаться, забрать награду и рухнуть куда-нибудь до утра. В конце коридора, у массивной двустворчатой двери, стояла девушка. Рю узнал её — Флори, личная горничная Меркурия. Она стояла спиной к двери, выпрямившись, сложив руки перед собой. Её лицо хранило нейтральное выражение профессиональной прислуги, но стоило ей заметить приближающуюся фигуру в багровых доспехах, как губы тронула лёгкая, доброжелательная улыбка. Флори плавно отделилась от двери и бесшумно, направилась к Рю. Подойдя, она сделала глубокий, изящный реверанс, придерживая край юбки. — Добрый вечер, господин «Багровый Дьявол», — произнесла она мелодичным голосом. — Рада видеть вас целым и невредимым после выполнения столь опасных заданий. Надеюсь, не возникло серьёзных проблем? Рю остановился, опуская голову вожака на пол (кровь всё ещё капала, но Флори даже бровью не повела). Он коротко кивнул. — Леди Флори. Добрый вечер. Проблем не было. — он сделал паузу, переводя дух. — Я здесь, чтобы отчитаться перед богом Меркурием и забрать награду. Мне сказали, он у себя. — Да, господин, — Флори слегка склонила голову, уши дёрнулись. — Но сейчас он разговаривает с мэром Оделем. Весьма важная встреча. Пока он освободится, вы можете перевести дух вон там. — она плавным жестом указала на роскошный диван, обитый тёмно-зелёным бархатом, стоящий у стены. Рядом с диваном виднелся небольшой столик на резных ножках. — Если желаете, я могу приготовить вам что-нибудь. Чай, кофе или, может быть, чего-то покрепче? — её карии глаза изучающе, но доброжелательно смотрели на Рю. — К чаю у нас есть замечательные пирожные. Сегодняшние, с миндалём и вишнёвым конфи. Рю задумался. Чай, пирожные... Обычно это без надобности, но после такого боя организм требовал хоть какой-то передышки. К тому же пить кровь в доме бога торговли явно не стоило. — Чай... и пирожные, — решил он. — Пожалуйста. Флори улыбнулась шире, сделав ещё один короткий реверанс. — Сию же минуту, господин. Присаживайтесь, я всё принесу. Она развернулась и направилась к неприметной двери в стене, видимо, служебному входу в буфетную. Рю проводил её взглядом и опустился на диван. Тот оказался на удивление мягким, утопая под тяжестью доспехов. Рю положил рядом с собой голову вожака, стараясь, чтобы та не слишком пачкала обивку. Голова волка смотрела пустыми глазами в потолок, её белая шерсть свалялась от крови. — Никогда бы не подумал, что меня будет обслуживать настоящая горничная... — пробормотал он, откидываясь на спинку. Шлем слегка мешал, но снимать его в чужом доме было неразумно. Из-за двери кабинета доносились приглушённые голоса. Меркурий говорил уверенно, с лёгкой насмешкой, Одель отвечал более резко, с нотками раздражения. Рю прислушался — его вампирский слух ловил каждое слово сквозь дубовые створки. Меркурий сидел в своём любимом кресле, обитом тёмно-зелёной кожей, и с наслаждением потягивал выдержанное вино из тонкого бокала. Напротив него, развалившись в кресле для посетителей, восседал мэр Одель — грузный мужчина с багровым лицом и маленькими, близко посаженными глазками, которые жадно бегали по кабинету. От него разило смесью пота и дешёвых духов, а дорогой камзол трещал по швам при каждом вдохе. — ...этот наёмник, — говорил Одель. — Тот самый, в багровых доспехах. Ты уверен, что ему можно доверять? Он появился из ниоткуда, творит непонятные вещи... — Одель, дорогой мой мэр, — в голосе Меркурия слышалась усмешка. — Я торгую всю свою жизнь. Ты думаешь, я не умею оценивать людей? Этот парень... он опасен. Но его опасность направлена туда, куда нужно нам. Пока нам с ним по пути — он лучший союзник. — Но слухи о нём... Говорят, он связан с тьмой, с чем-то нечеловеческим. Он без Фалны, но смог уничтожить банду Дастина и стаю волков! Это невозможно! — Возможно, если ты не совсем человек, — философски заметил Меркурий. — Но мне плевать, кто он, пока он выполняет заказы и не трогает мирных жителей. И тебе советую думать так же, Одель. Не буди лихо, пока оно тихо. — Но если он выйдет из-под контроля... — Если он выйдет из-под контроля, — перебил Меркурий, — то ни твоя стража, ни мои деньги его не остановят. Поэтому давай просто будем с ним дружить. Хорошо? Одель что-то проворчал, но возражать не стал. Рю усмехнулся под шлемом. Меркурий — умный мужик. С такими приятно иметь дело. Дверь буфетной открылась, и вышла Флори с подносом в руках. На подносе стоял изящный фарфоровый чайник, чашка на тонкой ножке, маленькие щипчики для сахара и тарелочка с горкой пирожных — миниатюрных, посыпанных сахарной пудрой, с вишенкой на каждом. Она приблизилась, поставила поднос на столик рядом с диваном и ловко разлила чай по чашке. Пар поднимался тонкой струйкой, распространяя аромат бергамота и сушёных трав. — Прошу, господин. Чай с бергамотом, пирожные «Венские» с миндалём. Если захотите ещё — позовите. Рю кивнул, беря чашку в руку. Через металлические перчатки тепло почти не чувствовалось, но сам ритуал был приятен. Он сделал глоток — чай оказался отличным, чуть сладковатым, с цитрусовой ноткой. — Спасибо, Флори, — сказал он. Девушка чуть заметно покраснела — скорее от удовольствия, чем от смущения. — Обращайтесь, господин. Я буду неподалёку, если понадоблюсь. Она отступила к стене и замерла, сложив руки, словно статуэтка, но внимательно следя за гостем. Рю пил чай, ел пирожные. Они таяли во рту, рассыпаясь сладкой нежностью, и даже вампирский организм, привыкший к совсем иной пище, не мог не оценить мастерства местного кондитера. Он уже прикончил третье пирожное, когда из-за двери донёсся резкий, взвинченный голос мэра Оделя. — Он передал какие-то требования через капитана Гомеша! Меркурий что-то ответил, но слишком тихо — Рю не разобрал слов. Зато Оделя было слышно отлично. — Требования! — взвизгнул мэр. — Ко мне, мэру Вейлона! Какой-то бродяга без роду, без племени, без Фалны смеет что-то требовать! Ты представляешь? Он требует, чтобы освобождённым из крепости Сильварии — этим... бывшим рабам — дали компенсацию! Лучшее лечение, еду, деньги за то, что они пережили! — Одель расхохотался, но смех вышел нервным, натянутым. — Смех, да и только! Снова тихий голос Меркурия — и снова взрыв со стороны мэра: — А что я должен был ответить? Я сказал: максимум, что эти люди получат, — это извинение от города. Формальное, разумеется. И, может быть, пару тысяч Валис на всех. Пусть радуются, что вообще живы остались! Рю замер с чашкой в руке. Пирожные больше не лезли в горло. — А знаешь, что самое смешное? — голос Оделя стал заговорщицким, но от этого не менее противным. — Друзья Соважа уже вышли на меня. У них есть связи, очень хорошие связи. Они готовы выкупить эго и этих рабов обратно. И цену предлагают хорошую. Так что эти люди всё равно вернутся туда, откуда их вытащили. Только теперь с ними будут обращаться... хм... построже. Чтобы неповадно было убегать. Рю медленно поставил чашку на столик. Осторожно. Тихо. — Одель, — донёсся голос Меркурия, — ты понимаешь, что говоришь? — А что такого? Это товар, Меркурий. Ты, как торговец, должен это понимать лучше других. Их купили, они чья-то собственность. То, что их временно освободили — просто случайность. Недоразумение. Которое мы сейчас исправим. — Их освободил человек, который уничтожил банду Дастина. В одиночку. — Дастин был никем, — отмахнулся Одель. — Третий уровень, подумаешь. Да и тот наёмник — просто отброс из трущоб, которому повезло. У друзей Соважа есть люди и повыше. Если этот твой Багровый выродок сунется — ему быстро объяснят, где его место. Хотя вряд ли он сунется. Он же наёмник, верно? Получил свои деньги за заказ и свалил. Какое ему дело до каких-то рабов? Рю поднялся с дивана. Движения его были плавными, почти незаметными — хищник вышел на охоту. Он взял голову вожака за окровавленную шерсть. В его алых глазах, скрытых прорезью шлема, разгоралось багровое пламя. — Одель, — голос Меркурия звучал теперь напряжённо, — я бы посоветовал тебе не торопиться с продажей этих людей. Хотя бы до завтра. — Это ещё почему? — Потому что наёмник, который уничтожил банду Дастина, который в одиночку отправился зачищать лес от волков и скорпионов... такой наёмник может оказаться неравнодушным к судьбе тех, кого он спас. Одель расхохотался. Громко, визгливо. — Неравнодушным? Ха! Да эти наёмники только за деньги и воюют! Ему плевать на людей, он просто делал свою работу! — Голос мэра снова взвинтился до крика. — Но ТЫ! Ты хоть понимаешь, что ты наделал, Меркурий?! Этот твой выродок уничтожил Соважа! Соважа, который был моим партнёром! Который приносил городу доход! Который... — Одель, Соваж был работорговцем. Он держал людей в клетках и издевался над ними прилюдно, на улицах, даже не стесняясь. И, насколько мне известно, именно он напал первым. Мой наёмник всего лишь защищался. — Защищался?! Он разрушил его дело! Его жизнь! А теперь его друзья — ты знаешь, у Соважа были влиятельные друзья, Меркурий? Очень влиятельные! — они давят на меня! Требуют наказания! Требуют компенсации! А я что им скажу? Что какой-то бродяга без роду и племени уничтожил их инвестиции, и мы ничего не будем делать?! Рю уже стоял у двери, сжимая в руке крюк с головой вожака. Холод внутри него нарастал, застилая глаза багровой пеленой. — Я требую, — продолжал орать Одель, — чтобы этот твой наёмник извинился! Публично! Чтобы выплатил компенсацию — скажем, десять миллион Валис, этого хватит! А рабы... рабы Соважа перейдут к его партнёру. Тот обещал хорошо за ними присмотреть. — «Хорошо присмотреть»? — в голосе Меркурия появились опасные нотки. — Одель, ты понимаешь, что с ними будет? — Какая разница?! Это просто товар! Соваж их купил, значит, они собственность! А этот твой наёмник... он вообще кто? Безродный пёс, которому повезло! Думаю, на нём есть какая-то Фална, просто скрытая! Не может обычный человек без благословения творить такое! Я не потерплю, чтобы какой-то отброс указывал мне, что делать! Я — мэр этого города! Я решаю, кто прав, кто виноват! Рю положил руку на дверную ручку. Металл под его пальцами начал холодеть. Флори у стены смотрела на него, и на её лице мелькнуло странное выражение — смесь страха и... удовлетворения? Она вдруг всплеснула руками: — Ой! Я совсем забыла! Чайник на плите! Он же выкипит! Простите, господин, я на минуточку! И она буквально испарилась в служебном коридоре, прикрыв за собой дверь. Умная девочка. Очень умная. Рю толкнул дверь. Она открылась беззвучно. В кабинете Меркурия воздух накалился до предела. Меркурий сидел в своём кресле, слушая этот поток ярости, и мысленно бился головой о стену. Какой же ты идиот, Одель. Какой же невероятный, патологический идиот. Ты хоть понимаешь, против кого орёшь? — ...и если этот твой выродок посмеет сунуться ко мне, я ему лично... Одель не договорил. Потому что Меркурий вдруг перестал его слушать. Бог торговли замер, его лицо побледнело, глаза расширились. Он почувствовал. Тот самый холод. Тяжёлый. Давящий. Смертный. Он накатывал медленно, как ледник, как дыхание зимы. Воздух в кабинете словно загустел, стал вязким, трудным для дыхания. Свечи, горевшие ровно и спокойно, вдруг дрогнули. Их пламя заколебалось, вытянулось, заметалось, отбрасывая на стены дикие, пляшущие тени. Одель, увлечённый своей тирадой, ничего не замечал. — ...я этого так не оставлю! Меркурий, ты слышишь меня?! Если ты не накажешь этого наглеца, я найду способ! У меня связи в гильдии, у меня связи в Орарио! Я уничтожу его репутацию, сделаю из него преступника, и тогда... Меркурий смотрел не на Оделя. Он смотрел ему за спину. Там, он увидел тень. Огромная. Чёрная. Нависающая над мэром, как сама смерть. Фигура в багровых доспехах стояла позади Оделя. Неподвижно. Молча. Только алые огни в прорези шлема горели всё ярче, всё жарче, с каждой секундой наливаясь багровым пламенем. С каждым словом Оделя — «отброс», «выродок», «накажу», «уничтожу» — эти огни разгорались сильнее. И комната начала темнеть. Свет свечей словно втягивался в эту фигуру, поглощался ею. Углы кабинета утонули во мраке. Тени на стенах ожили, задвигались, зашептали. Меркурий сжался в кресле. Его божественная сущность, та часть, что отвечала за инстинкты выживания, орала благим матом. ОПАСНОСТЬ! СМЕРТЬ! БЕГИ! Но бежать было некуда. Да и не от кого — угроза была направлена не на него. Пока. Одель наконец заметил, что Меркурий смотрит не на него. Он замер на полуслове, нахмурился. — Ты чего это... — начал он, и тут до него дошло, что в комнате стало темно. Почему стало темно? .....и холодно? ....и пахнет... кровью? Медленно, с противным скрипом позвонков, он обернулся. И замер. Перед ним стояла смерть. Багровые доспехи, залитые запёкшейся кровью, в которой угадывались отпечатки лап, брызги, потёки. Алый плащ, тяжёлый от влаги, свисал с плеч, как крыло чудовища. Шлем с короной острых шипов, из прорези которого лился багровый свет — такой яркий, такой жуткий, что хотелось зажмуриться, закричать, упасть на колени. А в руке... в руке он держал голову. Огромную, белую, залитую кровью голову волка, с пустыми глазницами и оскаленной пастью. С неё всё ещё капало на паркет — кап... кап... кап... Рю стоял неподвижно. Только голова слегка наклонилась набок, рассматривая мэра, как любопытный пёс рассматривает муравья перед тем, как раздавить. И заговорил. Голос был тихим. Спокойным. Ледяным. Таким, каким мог бы говорить труп, если бы трупы умели говорить. — В чём дело, господин мэр? — голос сочился холодом, от которого стыла кровь в жилах. — Вы, кажется, остановились на очень интересных словах. Продолжайте. Одель открыл рот. Изо рта не вырвалось ни звука. Рю ждал. Несколько секунд. Десять. Двадцать. — Я сказал, — так же тихо, так же спокойно, — продолжайте. Голос ударил по нервам, как хлыст. Одель дёрнулся, попятился, налетел спиной на край стола Меркурия. Его ноги подкосились, он схватился за столешницу, чтобы не упасть. — Я.… я.… — залепетал он. — Я ни... я ничего... — Вы хотели, чтобы я извинился, — перебил Рю. Голос его не повышался, но с каждым словом становился тяжелее, будто на грудь Оделю клали по камню. — Перед друзьями работорговца. — Я... они влиятельные люди... они требуют... — попытался оправдаться мэр. — Вы хотели отдать им людей. — Не вопрос. Утверждение. Приговор. — Это... это же просто товар... они же не люди... они... Рю сделал шаг вперёд. Один шаг. Сапог глухо стукнул по паркету, и этот звук показался Оделю громче пушечного выстрела. — Люди, — тихо сказал Рю. — Над которыми издевались прилюдно. Даже если они не делали ошибки. Которых насиловали. Которых убивали для забавы. Люди, которых держали в гниющих комнатах. В цепях. Которых я вытащил оттуда. — Он наклонил голову ещё сильнее. — Вы хотите вернуть их всех обратно. В ад. Потому что какие-то влиятельные друзья работорговца на вас давят. Одель всхлипнул. Из его глаз брызнули слёзы — непроизвольно, от животного ужаса. Штаны спереди потемнели — мочевой пузырь не выдержал. — Я... я заплачу... я всё отдам... только не убивай... Рю смотрел на него. Долго. Очень долго. В комнате стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как потрескивают свечи, как капает кровь с головы вожака на паркет — кап... кап... кап... — и как Одель пытается дышать, но у него не получается сделать полный вдох. Воздух застыл. Время застыло. Только алые огни в прорезях шлема горели ровно, не мигая, впитывая в себя остатки света. Меркурий вжался в кресло. Ему, богу торговли, видевшему многое, сейчас хотелось стать маленьким, незаметным, раствориться в тенях. Потому что то, что происходило сейчас в его кабинете, было не просто разговором. Это было измерение. Измерение того, сколько ещё человеческого осталось в этой твари. Рю медленно, очень медленно, протянул левую руку к Оделю. Движение было плавным, почти нежным. Таким, каким хищник тянется к раненой добыче, зная — она уже никуда не денется. Одель попытался отступить. Его ноги предательски задрожали и отказались слушаться. Он упёрся спиной в край стола Меркурия — полированное дерево больно врезалось в поясницу, но он даже не почувствовал. Всё его существо сосредоточилось на приближающейся руке. Каждая секунда этого движения длилась вечность. И тут пальцы сомкнулись на его черепе. Металл перчатки был холодным. Ледяным. Таким, каким может быть только металл, долго пролежавший в могиле. Но страшнее холода было давление. Ногтевые накладки в перчатке — острые, хищные — начали впиваться в кожу. Не давая мэру отвернуть голову и смотреть только прямо. Одель зажмурился, стиснул зубы так, что они жалобно скрипнули. Из горла вырвался сдавленный, придушенный звук — не то стон, не то всхлип. Он боялся издать громкий звук. Боялся пошевелиться. Боялся дышать. — Скажите, господин мэр... — голос Рю был тихим, почти задумчивым. Таким тоном спрашивают о погоде или о ценах на рынке. — Когда Дастин предал вас... ваших «друзей» ... ваш город... что вы сделали? Одель открыл рот. Из горла вырвалось только невнятное сипение. — Или, когда появился «Белый Призрак» и начал резать скот, убивать людей... что вы и ваши «друзья» сделали? Отправили только группу из шести людей? — Рю склонил голову ещё ниже, приближая прорезь шлема к самому лицу мэра. Алый свет заливал его побелевшую кожу, делая её похожей на маску мертвеца. Хватка усилилась. Хрус-хрус... Тихий, тошнотворный звук. Треск. Кости черепа жалобно заскрипели под давлением металла. В пяти местах на голове Оделя кожа лопнула, и тонкие алые струйки поползли вниз, по вискам, по щекам, заливая глаза, смешиваясь со слезами, которые уже текли ручьём. Каждый вопрос был для мэра как гвоздь, вбиваемый в крышку его собственного гроба. Он ничего не мог ответить. Потому что ответа не было. Они ничего не делали. Сидели за высокими стенами, пили вино, считали прибыль, веселились с девками и ждали, пока кто-то другой решит их проблемы. А когда этот кто-то появился и решил — они решили, что имеют право диктовать условия. — Нечего сказать? — Пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как свинцовое одеяло. — Когда я передавал свои требования через капитана Гомеша... в конце я дал предупреждение. Не могли бы вы его напомнить? Пожалуйста. Слово «пожалуйста» прозвучало так, что Меркурий вздрогнул. В нём не было вежливости. В нём была насмешка. Смертельная, ледяная насмешка хищника над жертвой, которая думала, что она тут главная. — Лучше вспомните, — добавил Рю, и хватка стала такой, что череп Оделя жалобно затрещал громче. — А то... Глаза в прорези шлема вспыхнули. Комната погрузилась в багровый полумрак. — В-в-в-вы с-с-ска-а-з-з-али... — заикаясь, выдавил Одель. Голос его был таким тонким, таким детским, будто говорил не взрослый мужчина, а нашкодивший мальчишка, которого застали за разбитой вазой. — В-вы с-сказали: «Или вы х-хотите, чтобы я н-наглядно п-показал вам, что с-случилось с Д-дастином и его г-головорезами?» — Очень хорошо. — Рю чуть ослабил хватку, давая мэру перевести дух. — Память у вас всё-таки есть. Значит, не всё потеряно. Он медленно, не отпуская головы, приблизил Оделя к себе. Так близко, что их разделяли только сантиметры металла. Голос его упал до шёпота. Нечеловеческого шёпота, в котором слышалось сразу несколько тонов — низких, вибрирующих, древних. — Так вы действительно, господин мэр, хотите испытать свою судьбу? Одель замотал головой так сильно, что из ран брызнула кровь. Замычал, заскулил, пытаясь вырваться, но хватка была мёртвой. — Я хочу, чтобы ты передал своим «друзьям», — теперь голос Рю звучал ровно, спокойно, но от этого спокойствия веяло таким холодом, что Меркурий, сидевший недалеко, почувствовал, как у него стынут пальцы. — И самому себе. Давление усилилось. Кости затрещали громче. Из ушей Оделя тоже потекла кровь. — Если вы ещё раз, — Рю сделал паузу, наслаждаясь моментом, — и особенно ты, посмеете диктовать свои условия. Посмеете решать судьбы пленных и рабов. Посмеете прикасаться к тем, кого я освободил... Он подался вперёд, почти касаясь шлемом лица мэра. Из прорези вырвалось облачко холодного пара. — Я лично посажу вас на колья. Всех до единого. И знай... Голос стал тише, интимнее, но от этого ещё страшнее. — То, что я сделал с Соважем, было милосердием. Чистым, незаслуженным милосердием. — Пауза. — А вы... вы этого не получите. Он резко оттолкнул голову Оделя. Мэр рухнул на пол, как мешок с костями. Он трясся всем телом, зубы его стучали так громко, что этот звук заглушал даже тиканье напольных часов. Из разорванной кожи на голове хлестала кровь, заливая дорогой ковёр, смешиваясь с мочой, которой уже натекло приличное озерцо. Рю повернулся к Меркурию. Бог торговли сидел ни жив ни мёртв. Его лицо было белее мела, пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Он видел многое. Торговался с людьми, дворфами, эльфами, зверолюдами, палумамы, демонами, королями, обманывал богов, выкручивался из самых безнадёжных ситуаций. Но такого ужаса, такой концентрированной, чистой угрозы он не испытывал никогда. — Думаю, господин Одель, — Рю снова посмотрел на трясущуюся кучу на полу, — теперь, когда вы поняли всю важность человечности. И теперь будет работать на благо людей, отбросив все свои желания с этого момента. Верно, господин мэр? Последние слова прозвучали так, что в них не было вопроса. Это был приговор. И ответ мог быть только один. — Д-д-д-д-д-да... — выдавил Одель голосом, который уже не был человеческим. Так могли бы скулить подраненные собаки. — Очень хорошо. — Рю кивнул. — А теперь не могли бы вы нас покинуть? Мне нужно ещё отчёт сдать о выполненной работе. Приятно было пообщаться. Одель попытался встать. Упал. Попытался снова. Поднялся на четвереньки, пополз к двери, оставляя за собой кроваво-мочевой след. У двери кое-как встал, хватаясь за косяк дрожащими руками, и вывалился в коридор, даже не закрыв за собой дверь. Тишина. Рю проводил взглядом трясущуюся фигуру мэра, исчезающую в коридоре. Несколько секунд он неподвижно смотрел в пустой дверной проём, давая тишине наполниться смыслом. А потом, когда шаги Оделя уже стихли в глубине особняка, он негромко, но так, чтобы голос пролетел по пустому коридору и догнал беглеца, произнёс: — Господин Одель... Пауза. Достаточно длинная, чтобы тот, если ещё слышал, замер и прислушался. — Надеюсь, вы хорошо запомнили наш разговор. — Рю говорил спокойно, даже буднично, но от этого спокойствия веяло могильным холодом. — И мои новые требования. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. — Если я узнаю, что вы хоть на шаг отступите от них... если до меня, дойдёт слух, что вы снова встретились с «друзьями» Соважа и играли в их “игры” или что те люди снова в опасности... Голос его стал тише, но тяжелее. — На вашем месте я бы не задерживался на этом свете...... Настоятельно рекомендую поскорее отойти на тот свет. ...... А то ведь я вернусь... Он сделал паузу и добавил уже почти шёпотом, но шёпотом, который, казалось, заполнил всю комнату: — И тогда никакие стены вас не спасут. Ни стража. Ни ваши влиятельные друзья. Ни даже боги. В коридоре что-то грохнуло — кажется, Одель споткнулся и упал, но даже не пискнул, только зашлёпал дальше с удвоенной скоростью. Рю удовлетворённо кивнул сам себе и начал успокаиваться. Это было похоже на отлив. Тьма, клубившаяся по углам, медленно отступала, втягиваясь обратно в его фигуру, как вода уходит в песок. Свечи, дрожавшие в агонии, выровняли пламя, и комнату снова залил тёплый, живой свет. Тени послушно вернулись на свои места, будто и не было этого жуткого танца. Глаза в прорези шлема потухли, превратившись из двух багровых солнц в тусклые, едва тлеющие угольки. Меркурий наблюдал за этой метаморфозой, и ему казалось, что он присутствует при смене времён года. От зимы к весне. От смерти к жизни. Только вот зима всё ещё сидела напротив него и, кажется, собиралась пить чай. Рю повернулся к нему. — Господин Меркурий. Добрый вам вечер. Голос был ровным, спокойным, почти дружелюбным. Будто он только что не держал мэра за голову, не грозил посадить его на кол и не заставлял обделаться от страха. Меркурий дёрнулся, как от удара током. Он сидел, вжавшись в кресло, побелевший до синевы, с глазами размером с блюдце. Его пальцы всё ещё судорожно сжимали подлокотники — настолько сильно, что дорогое дерево не выдержало и пошло трещинами. Крак... крак... — жалобно скрипнули остатки резьбы. — Д-добрый... вечер... дорогой... — выдавил он, попытавшись изобразить улыбку. Получилась жутковатая гримаса — не то оскал, не то предсмертная судорога. Рю, даже сквозь шлем, понял, что перегнул. Меркурий сейчас был в состоянии, близком к сердечному приступу. А терять такого полезного знакомого не хотелось. Он оглядел стол и заметил маленький, изысканный серебряный колокольчик. Изящная вещица, явно дорогая — ручная работа, гравировка, на ручке крошечный рубин. Рю протянул руку и взял его. Сквозь металл перчатки он всё равно почувствовал жжение — серебро начало причинять боль. Но он не подал виду. Только чуть сильнее сжал зубы. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь-дзынь. Звон получился мелодичным, чистым, разнёсся по кабинету и коридору. Через несколько мгновений в открытую дверь, и вошла Флори. Лицо миловидное, но профессионально-нейтральное — выучка Меркурия сказывалась. Она бросила быстрый взгляд на бледного хозяина, на Рю, на кровь на полу, на лужу у стола — и ни один мускул на её лице не дрогнул. Только глаза чуть расширились, но тут же вернулись к спокойному выражению. Она сделала идеальный реверанс. — Господа, что вы желаете? Рю чуть склонил голову: — Леди Флори, не могли бы вы принести нам чаю? Пожалуйста. Флори улыбнулась — вежливо, но искренне. Профессионал. — Конечно, господин. Сию минуту. Она выскользнула за дверь так же бесшумно, как появилась. И уже через минуту вернулась с подносом. На подносе стоял пузатый заварной чайник, две чашки на тонких ножках, сахарница, молочник и вазочка с печеньем. Всё это было водружено на стол перед Меркурием, который всё ещё напоминал восковую фигуру. — Благодарю, — кивнул Рю. Флори сделала ещё один реверанс и удалилась, плотно прикрыв за собой дверь. В коридоре послышались её удаляющиеся шаги — и тишина. Рю взял чашку, налил в неё чай и поставил перед Меркурием. Тот даже не шелохнулся. — Господин Меркурий, — Рю слегка склонил голову, и в его голосе появились нотки, которых бог торговли никак не ожидал. Извинения. — Я приношу свои извинения за то, что вмешался в ваш разговор и создал для вас проблемы. Это было непрофессионально с моей стороны. Меркурий заморгал. Раз. Другой. Третий. — Ты... — голос его прорезался не сразу. — Ты извиняешься? — Да. — Передо мной? — Да. — После того, как ты... — Меркурий обвёл рукой кабинет, красноречиво указывая на лужу, на кровь, на трещины в кресле, — ...сделал всё это? — Я немного перестарался, — признал Рю. Меркурий смотрел на него несколько долгих секунд. А потом вдруг расхохотался. Смех был нервным, истеричным, с всхлипами — но это был смех. Смех облегчения. Смех человека, который только что заглянул в бездну и обнаружил, что бездна умеет шутить. — Ты... ты невероятен! — выдавил он, вытирая выступившие слёзы. — Ты только что довёл мэра до потери сознания, заставил его обмочиться, проломил ему голову, грозил посадить на кол, а теперь извиняешься, потому что это было «непрофессионально»?! Рю пожал плечами. — Я наёмник. Моя работа — убивать и решать проблемы, а не пугать политиков. Сегодня я немного вышел за рамки. Меркурий всё ещё смеялся, но уже спокойнее. Он потянулся к чашке, взял её дрожащими руками, сделал глоток — и зажмурился от удовольствия. — Ох... Флори, золото, а не девушка. — Он отпил ещё. — Чай идеальный. Ты пробовал? Рю кивнул, отодвинул часть шлема в сторону ровно настолько, чтобы сделать глоток. Чай был действительно хорош — ароматный, чуть терпкий, с медовыми нотками. — Отличный чай, — согласился он. — Флори — профессионал. — Ещё бы, — фыркнул Меркурий, постепенно возвращая свой обычный уверенный тон. — Я таких за просто так не нанимаю. У неё талант. Она может успокоить кого угодно одной чашкой чая. Даже... — он покосился на Рю, — даже тех, кто только что угрожал мэру. Рю усмехнулся под шлемом. — Рад, что вы пришли в себя. Меркурий отставил чашку, откинулся на спинку кресла (оно жалобно скрипнуло, но выдержало) и сложил руки на груди. Его лицо стало серьёзным — насколько это вообще возможно при белоснежной бледности. — Итак, — сказал он деловым тоном. — Твой заказ. Рю кивнул, поднял с пола голову вожака и водрузил её прямо на стол, поверх каких-то важных бумаг. Из пасти всё ещё капало, заливая чернила и пергаменты. Меркурий посмотрел на голову. На испорченные бумаги. На голову снова. — Прямо на документы, — произнёс он с чувством. — Извините. — Это был квартальный отчёт. — Мне очень жаль. — Три дня работы. — Искренне. Меркурий закрыл глаза на секунду. Открыл. — Бог Меркурий. Ваш заказ выполнен. «Белый призрак» и его стая уничтожены. Фермеры и их семьи не пострадали. — Он положил рядом лист с заданием. — Подтвердите выполнение. Меркурий смотрел на голову. Огромную, белую, с алыми глазами, которые всё ещё, казалось, светились затаённой злобой. Он видел много трофеев за свою жизнь. Но этот... этот был особенным. Потому что его принёс один человек. Без Фалны. Без поддержки. Я до сих пор не могу поверить… Один человек против всех. Нет, не человек — чудовище. Самое страшное, что я видел. Но всё же… он балансирует. Между добром и злом. Между милосердием и жестокостью. И это пугает сильнее всего. Рю молчал стоял. Меркурий вздохнул и довольно улыбнулся: — Работу ты сделал такую быстро. Очень быстро. Я впечатлён. Он нагнулся, достал из-под стола тяжёлый кожаный мешок и с глухим стуком водрузил его на стол рядом с головой. — Здесь твоя награда. За волков и Дастина. Можешь проверить. Рю развязал мешок и запустил туда руку. Пальцы нащупали холодный металл — монеты. Он вытащил одну, поднёс к прорези шлема. Золото. Тяжёлое, с идеальной чеканкой. На двух сторонах — женский профиль в орнаментальной раме: длинные волосы, украшенные лилиями, перьями, корона на голове, перед ней перекрещённый скипетр исполнено изящно, симметрично, с мотивами природы и царственности. Рю держал золотую монету впервые. Ну, если не считать награбленного у Дастина, но там всё было в крови и грязи, не до рассматривания. — Сколько стоит такая? — спросил он. Меркурий приподнял бровь. — Простите, я из далека, — пояснил Рю. — У нас таких монет не было. Бог торговли всмотрелся в него. И вдруг понял — это правда. Не уловка, не притворство. Рю действительно не знает. — Одна монета — десять тысяч Валис, — ответил он. — В мешке сто двадцать штук. Итого — миллион двести тысяч. За вычетом аванса, конечно. Рот под шлемом слегка приоткрылся. Миллион... Он смотрел на мешок, потом на монету, потом снова на мешок. Меркурий наблюдал за этой сценой с лёгкой усмешкой — впервые за вечер ему стало действительно забавно. — Что, впечатляет? — спросил он. Рю вместо ответа запустил руку в мешок и отсчитал пять монет. Положил их перед Меркурием. Бог удивился: — Это ещё зачем? — В заказе на волков было пятьдесят тысяч за защиту фермеров, — спокойно объяснил Рю. — Семья Артемиды охраняла их до моего прихода. Передайте им эту часть. Они заслужили. Меркурий уставился на монеты. Потом на Рю. Потом снова на монеты. — Ты... — он запнулся. — Ты отдаёшь пятьдесят тысяч тем, кто даже не просил? — Они делали свою работу. Пусть получат свою долю. Меркурий покачал головой, но в глазах его зажглось уважение. — Знаешь, Рю... — он убрал монеты в ящик стола, — в тебе есть то, чего я давно не встречал в наёмниках. Честь. Странная, извращённая, но честь. Рю ничего не ответил. Он уже тянулся руками за спину — жест, который Меркурий не совсем понял для чего. Из-за спины, из ниоткуда материализовались два тяжёлых мешка. Рю с глухим стуком поставил их на стол, рядом с золотом и головой волка. Меркурий уставился на них. — Это ещё что? — Добыча Дастина, — пояснил Рю. — Золото, драгоценности, всё, что было в его сокровищнице. Меркурий развязал первый мешок. Внутри тускло блестело золото — монеты, слитки, украшения. Второй мешок оказался полон камней: рубины, сапфиры, изумруды, даже несколько крупных алмазов. Бог торговли, видавший виды, открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Это... — голос его сел. — Ты принёс мне это? — Не тебе, — поправил Рю. — Для людей. Для тех, кого освободил. Для рабов, которые заслуживают лучшего. Им нужно с чего-то начинать новую жизнь. Деньги, жильё, работа. Пусть это пойдёт на них. Меркурий смотрел на него, и в голове у него не укладывалось. Этот человек — нет, это чудовище — только что угрожало мэру страшной смертью, уничтожила Дастина и его людей, спалив дотла замок, уничтожило стаю волков во главе с разумным монстром. А теперь... теперь он отдаёт целое состояние на спасение каких-то бывших рабов. — Ты... ты понимаешь, сколько это стоит? — выдавил Меркурий. — Мне плевать, — пожал плечами Рю. — Мне нужны были только деньги за заказ. Остальное — им. Меркурий долго молчал, переваривая. Потом криво улыбнулся — всё ещё нервно, но уже с искренней теплотой. — Знаешь, Рю — сказал он, откидываясь на спинку кресла, — ты бы понравился некоторым моим знакомым. Астрее — точно. Она помешана на справедливости. Мио оценила бы твою щедрость. Гестия — твою заботу о слабых. А Артемида... — он усмехнулся, — Артемида, думаю, уже успела составить о тебе мнение. Он сгрёб мешки в сторону, явно намереваясь заняться ими позже. — С этим я смогу помочь тем несчастным. Обещаю. Рю кивнул, принимая обещание. — Благодарю. Он допил чай, поставил чашку на стол и поднялся. — Если работа выполнена... у вас есть место, где можно изготовить зелья? И нужно кое-что из ингредиентов. Меркурий, уже успевший немного прийти в себя, деловито нахмурился: — Какие именно? — Три свежих подсолнуха и пять огненных цветков. — Подсолнухи... — Меркурий задумался. — Огненные цветки... Есть такое. На втором этаже моего особняка есть комната для алхимии. Несколько моих людей получили навыки, улучшающие зелья. Там же найдёшь ингредиенты. — Он махнул рукой. — Пользуйся бесплатно. Считай это бонусом за отличную работу. — Благодарю, — кивнул Рю и направился к двери. Меркурий проводил его взглядом. В голове у бога торговли крутились мысли. Он уже полностью отказался от идеи заманить Рю в свою семью. Нет, не только потому что страшно (хотя и это главная причина). Слухи об этом «Багровом Дьяволе» уже наверняка скоро доберутся до Орарио. А там — сильнейшие семьи, влиятельнейшие боги. Если не дураки, все они скоро прибегут сюда, требуя передать Рю им. Или хотя бы познакомить. Меркурий представил эту головную боль и вздрогнул. Нет уж. Пусть этот кошмар решает кто-то другой. — Куда вы теперь направляетесь, дорогой, если не секрет? — окликнул он Рю у двери. Тот остановился. Задумался на мгновение. — Моя цель — Орарио. Хочу посмотреть на знаменитый город и башню. — Пауза. — А ещё... нужно разобраться с одной проблемой. Меркурий улыбнулся. Тепло, но с хитринкой. — Удачи тебе, Рю. Она тебе понадобится. В Орарио таких, как ты... ну, вообще нет. Но я почему-то думаю, что ты там быстро найдёшь общий язык. Так что будет интересно посмотреть. Рю кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Меркурий остался один. Посмотрел на лужу на полу. На кровь. На трещины в кресле. На голову волка на столе. На два мешка с сокровищами. — Флори! — крикнул он. Дверь открылась мгновенно. Горничная стояла на пороге с невозмутимым лицом. — Да, господин? — Убери это всё, — Меркурий обвёл рукой кабинет. — И принеси мне чего-нибудь покрепче чая. И пирожных побольше! Много. Очень много. Флори улыбнулась: — Слушаюсь, господин. И исчезла. Меркурий откинулся на спинку кресла — оно жалобно скрипнуло, но выдержало — и закрыл глаза. — Интересные времена наступают, — пробормотал он. — Очень интересные. Он помолчал ещё немного. — И очень дорогостоящие. Часть 4 Награда за труды и немного алхимии Идя по коридору, появилась перед его мысленным взором появилось знакомое окно системы.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: Король Бандитов

Цель: Поглотите Дастина, бывшего героя Вейлона, ныне Короля Бандитов. Уничтожьте всех бандитов! — УСПЕШНО. Награда: Базовые Характеристики: +150 к Силе, Ловкости, Выносливости, Магии и Харизме Активный навык: [Кровавый Фонтан (Ур. 1)] Расход: 8% Жажды Повторное применение: 17 сек. Описание: По вашему воле сама земля под ногами разверзнется, исторгая величественный столб живой крови, пульсирующий первозданной энергией жизни. Эта багровая колонна мгновенно окутывает вас и ваших соратников, заживляя плоть и восстанавливая силы прямо в пылу сражения. Однако милосердие вампира скоротечно: спустя мгновение фонтан взрывается яростным багровым вихрем, поражая врагов и накладывая на них проклятие Высасывания жизни. Дополнительный эффект: на противников накладывается статус [Высасывание жизни] — цель помечается алой аурой. Пока она жива, каждый удар пользователя вытягивает из неё жизненную силу, превращая боль врага в собственное восстановление. Когда же помеченная жертва падает, её последняя искра жизни возвращается к нему, укрепляя тело и затягивая раны. Восстанавливает жажду пользователя после убийства врага на 2%. Активная способность: [Гипноз Ур. 1] и [Вызов стаи летучих мышей] [Гипноз Ур. 1] Описание: Взгляд древнего хищника, способный пробить брешь в самом стойком человеческом рассудке. Ваша воля становится неоспоримым приказом, а голос — единственной истиной для тех, кто слабее вас. В этот момент окружающий мир для жертвы меркнет, оставляя лишь багровое сияние ваших глаз. Можно применить, коснувшись жертвы или посмотрев ей в глаза ( эффект не долгий от глаз) [Вызов стаи летучих мышей] Описание: Вы способны призывать и командовать роем летучих мышей, которые могут посланы на врагов, чтобы отвель их на время. Сам по себе рой летучих мышей не наносит большой урон, но изрядно искусает.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: Вожак стаи

Цель: Уничтожьте стаю волков под предводительством Альфы и поглотите его! — УСПЕШНО. Награда: Базовые Характеристики: +50 к Силе, Ловкости, Выносливости, Магии и Харизме Активная способность: [Лёгкая тень] Описание: Данное умение дарует владельцу более скрытную форму дымообразной тени. Движения и действия в этой форме бесшумны. С помощью умения можно попасть в ранее недоступные места, а также неожиданно нападать на врагов. [Ремесленный навык: Охотничья разделка — Ур. 1 (Новичок)] Вы освоили азы работы с тушей, хотя ваши движения всё ещё лишены изящества, а нож иногда соскальзывает. На этом этапе вы понимаете общую анатомию добычи, но процесс больше напоминает борьбу за ресурсы, чем чистое ремесло. Текущее состояние: Вы способны извлечь основные куски мяса и снять шкуру, не превратив её в решето (по крайней мере, не каждый раз). Эффект: Позволяет собирать базовые ингредиенты с павших животных. Качество материалов — среднее или низкое из-за неаккуратных надрезов. Ограничение: Большая часть ценных потрохов и хрупких трофеев пока пропадает зря из-за нехватки опыта.

[Ремесленный навык: Кулинария — Ур. 1 (Новичок)]

Ваши кулинарные изыски пока трудно назвать высокой кухней. Скорее, это искусство выживания, где главная цель — сделать так, чтобы еда перестала быть сырой и не превратилась в уголь. Текущее состояние: Вы умеете поддерживать нужную температуру костра и знаете, что соль — это ваш лучший друг. Ваша еда съедобна, питательна и безопасна для здоровья. Эффект: Позволяет готовить простейшие блюда из мяса и кореньев. Еда восстанавливает базовый запас сил, но не дает значительных усилений. Ограничение: Сложные рецепты и тонкие специи остаются для вас загадкой. Блюда часто выходят обычными и питательными.

СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: Соревновательная охота!

Цель: Убейте больше скорпионов, чем Артемида и вся её семья вместе взятая! — УСПЕШНО. Награда за выполнение: Базовые Характеристики: +50 ко всем характеристикам (Сила, Выносливость, Ловкость, Магия, Харизма) Новый Активный Навык: [Костяной Взрыв (Ур. 1)] — поднимите из-под земли гору острых, смертоносных костей в указанном месте. Радиус взрыва 3 метра и накладывает эффект "Кара". Расход: 9% Жажды Перезарядка: 10 сек. Эффект: Вы поднимите из-под земли гору острых, смертоносных костей в указанном месте. Радиус взрыва 3 метра и накладывает эффект "Кара". Клеймо: Ваш первый удар после выхода из тумана накладывает на цель «Кара» на 10 секунд, снижая сопротивление магии и увеличивая получаемый урон от нечестивых эффектов. Воскрешение: Если враг, отмеченный «Кара», умирает, из под земли его восстает новый Скелет-Воин. Улучшение Навыка: [Чутьё Следопыта (Ур. 1)] → [Чутьё Следопыта (Ур. 2)] — теперь вы чувствуете не только живых существ в расширенном радиусе, но и недавние следы (до 48 часов), скрытые ловушки, замаскированные засады, следы магии. Базовые характеристики: Общая сума доступных +250 очков. Сила (STR) 344 → 594 — Физическая мощь Выносливость (END) 368 → 518 — Живучесть и сопротивление к стихиям и эффектам Ловкость (DEX) 303 → 523 — Скорость и точность Магия (MAG) 265 → 515 — Сила крови и маны Харизма (CHA) 228 → 478 — Влияние и красота Рю остановился посреди коридора, когда поток силы обрушился на него. Он сжал кулаки — пальцы, облачённые в металл перчаток, дрогнули, и он почувствовал, как ногти, острые, как бритвы, пробивают собственную ладонь. Сквозь перчатки. Сквозь кожу. Тёплая влага потекла по запястью, но боли не было — только чистая, концентрированная мощь, растекающаяся по каждой клетке тела. Мышцы загудели, наливаясь новой силой. Знания вливались в него нестройным потоком — как двигаться, как бить, как чувствовать врага за милю. Система загружала в его сознание целые пласты информации, и тело само запоминало, как нужно работать с тушей, как держать нож, чтобы не испортить шкуру, как чувствовать жар костра, чтобы мясо не сгорело. Из горла сам собой вырвался тихий, низкий рык — удовлетворённый, почти звериный. Рю постоял несколько секунд, закрыв глаза, давая волнам схлынуть. Когда пульсация утихла, он выдохнул и посмотрел на свои руки. Кровь на перчатках уже подсыхала, но раны под ними затянулись — регенерация работала быстрее обычного. — Что ж... — одними губами произнёс он. — Вся беготня, резня и траты окупили себя с лихвой. Улыбка тронула его губы. Редкая, довольная, почти человеческая. Он двинулся дальше, свернул на лестницу и спустился на второй этаж. Здесь было тише, пахло деревом и старыми книгами. Нужная дверь нашлась быстро — массивная, дубовая, с табличкой, вырезанной прямо в дереве: «Лаборатория алхимиков. Посторонним не входить». Рю толкнул дверь. Воздух внутри оказался густым, насыщенным десятками запахов — сухих трав, эфирных масел, чего-то кислого и металлического. Пыль танцевала в лучах света, пробивающихся сквозь высокое окно. В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный всем, что только можно представить: стопки книг и свитков, раскрытые на странных диаграммах, стеклянные сосуды с жидкостями, пузырьками, мензурками. В углу поблёскивала медная горелка, рядом с ней — маленький котёл, покрытый копотью. Рю шагнул внутрь, и его взгляд упал на ингредиенты, разложенные на отдельном стеллаже. И тут сработало Знание лекаря. Оно пришло как вспышка — врождённое понимание флоры, её свойств, сочетаний. Рю вдруг точно знал, какой корень нужно сушить, а какой использовать свежим, какие цветы смертельны, а какие спасают. Это знание было частью Кили, той самой эльфийки, чью кровь он выпил, и теперь оно стало его собственным. — Спасибо, Кили, — тихо сказал Рю в пустоту лаборатории. — То, что ты знала, поможет мне двигаться дальше. Он подошёл к стеллажу. На полке, в глиняных горшочках с влажной землёй, стояли шесть подсолнухов — ярко-жёлтых, свежих, будто только что с грядки. Рядом, в отдельной вазе, пламенели пять цветков, которые он узнал мгновенно. Огненные цветки. Пять лепестков, окрашенных в огненно-красный с переходом к тёмным краям — словно застывшее пламя. В центре горело жёлтое ядро, из которого тянулись тонкие золотые тычинки. Они пульсировали слабым светом, живым и тёплым. — То, что нужно. Рю бережно взял три подсолнуха и пять огненных цветков, перенёс на главный стол. Там уже стоял алхимический набор — ступка, пестик, мерные колбы, горелка. Он глубоко вздохнул, сосредоточился. Знание лекаря подсказывало последовательность, но рукам ещё предстояло научиться. — Что ж, начнём подготовку для убийства бога... Эликсир Охотника Первым делом Рю взял три подсолнуха. Их жёлтые головы пахли солнцем и мёдом. Он отделил лепестки, семена, сердцевину — всё это отправилось в каменную ступку. Тяжёлый пестик заходил в руке, размалывая растительную массу в однородную пасту. Золотисто-зелёная кашица источала густой, терпкий аромат. Закончив, Рю переложил пасту в небольшую стеклянную колбу. Затем взял огненные цветки. Лепестки их были горячими на ощупь — не обжигающе, но ощутимо. Он аккуратно оборвал их, бросил в ту же колбу. — Теперь огонь. Горелка зашипела, выплёвывая ровное синее пламя. Рю поставил колбу на специальную подставку над огнём. Жидкость внутри начала медленно нагреваться, пускать пузырьки. Он достал свои наручные часы — подарок из прошлой жизни, всё ещё работающий. Пятнадцать минут. Нужно точно выдержать время. Секундная стрелка поползла. Рю следил за колбой, за цветом, за консистенцией. Паста постепенно растворялась, смешиваясь с соком цветков, превращаясь в густую, янтарную жидкость. От неё шёл странный, двойственный запах — травяной и жгучий одновременно. На пятнадцатой минуте, когда таймер мысленно щёлкнул, Рю снял колбу с огня. Самое важное оставалось напоследок. Он снял перчатку с левой руки. Бледная кожа, почти прозрачная, с едва заметными голубоватыми венами. Длинный коготь указательного пальца слегка царапнул запястье — выступила алая капля. Одна капля. Рю наклонил руку над колбой. Капля сорвалась, упала в янтарную жидкость — и мир вокруг взорвался. Жидкость вскипела мгновенно, хотя колба уже не стояла на огне. Из горлышка вырвался алый пар, пахнущий железом и чем-то древним. Янтарный цвет сменился глубоким багровцем, почти чёрным. По стенкам побежали золотистые искры. Рю отдёрнул руку, наблюдая за реакцией. Через несколько секунд кипение стихло, жидкость успокоилась, приобретя ровный, тёмно-красный оттенок с перламутровым отливом. — Сработало, — выдохнул он. Он аккуратно перелил эликсир в тонкую стеклянную бутылку с притёртой пробкой. Жидкость переливалась в свете свечи, словно живая. Отвар Свирепости Теперь настала очередь грибов. Шестнадцать адских грибов — красных, сморщенных, с пульсирующими прожилками — лежали в специальной коже. Рю отсчитал ровно шестнадцать, разделил на четыре кучки по четыре штуки. В другой колбе он вскипятил чистую воду. Когда вода забурлила, бросил туда измельчённые грибы — первую порцию. Жидкость мгновенно окрасилась в красный, пошла едким, острым паром. Тринадцать минут. Ни секундой больше. Рю снова уставился на часы. Секунды тянулись мучительно медленно. Он помешивал отвар стеклянной палочкой, наблюдая, как чёрный цвет сменяется багровым, как на поверхности появляются и лопаются пузыри. На тринадцатой минуте он снял колбу, процедил жидкость через тонкую ткань в подготовленную флягу. Отвар получился густым, тёмно-алым, почти чёрным. Пахло от него жжёным сахаром и перцем. Три раза повторил процедуру с оставшимися грибами. К концу на столе стояли четыре фляги, наполненные одним и тем же зельем — Отваром Свирепости. Рю вытер пот со лба, хотя вампиры не потеют — просто привычка. Работа была закончена. И тут перед глазами вспыхнуло системное уведомление.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] Поздравляем! Вы успешно создали:

[Эликсир Охотника (улучшенный)] x1[Отвар Свирепости (улучшенный)] x4 Благодаря вашему навыку [Алхимия (Ур. 2)] и пассивному умению [Знание лекаря] все созданные зелья получили улучшенные характеристики: [Эликсир Охотника]: Длительность увеличена до 1,5 часов (вместо 1), дополнительно повышает скорость реакции на 15%.[Отвар Свирепости]: Длительность увеличена до 80 минут, дополнительно даёт 10% физической силе. Навык [Алхимия (Ур. 2)] получен автоматически в процессе создания зелий благодаря высоким характеристикам Магии и врождённому пониманию флоры. Рю удивлённо поднял бровь. Алхимия второго уровня? Он и не заметил, как получил этот навык. Видимо, Кили поделилась не только знаниями, но и способностями. — Отлично, — довольно улыбнулся он. Он аккуратно убрал эликсир и флягу с отваром в свой подсумок. Инструменты промыл, поставил на место — Меркурий был щедр, не стоило портить с ним отношения. Напоследок оглядел лабораторию. В полумраке поблёскивали стеклянные сосуды, на столе остались следы его работы — несколько капель, пара лепестков. Но в целом порядок. Рю взял оставшиеся три подсолнуха и положил обратно на стеллаж — вдруг кому-то пригодятся. Затем шагнул к двери, вышел в коридор и начал спускаться вниз, на первый этаж. Впереди будет долгий путь — в Орарио, к башне, к богам и, возможно, к новой войне. Но сначала он разберётся с Чернобогом и его людьми. Но сейчас он чувствовал удовлетворение. Работа сделана. Люди спасены. Сила растёт. — Неплохой день, — пробормотал Рю, спуская на первый этаж. — Интересно… каким будет на вкус бог? Вопрос завис в воздухе, не дававший ответ на такой вопрос. Часть 5 Красный Фонарь Спустившись на первый этаж, Рю сразу ощутил перемену атмосферы. Дневная суета схлынула, как вода из опрокинутой чаши, оставив после себя лишь лёгкую рябь. Клерки неторопливо собирали бумаги, задували свечи, перебрасывались ленивыми фразами о прожитом дне. Кто-то позёвывал, кто-то уже накидывал плащи, готовясь нырнуть в вечерние сумерки Вейлона. Но главной темой обсуждения был даже не Рю, не его трофеи и не слухи о битве с Белым Призраком. — ...я своими глазами видел, как он вылетел оттуда! — Да брось, вылетел? Он выбежал так, будто за ним вся нежить из Шахты гналась! — А штаны? Штаны-то видели? Говорят, мокрые были... — Тсс! Тише вы! Ещё услышит кто! — Да, кто услышит? Сам Меркурий молчит как рыба, а больше никто не знает... — А этот... Багровый... он же там был? Видели его? — Нет, не видели. Но говорят, что как раз когда Одель вылетел, оттуда холодом таким повеяло... Я даже чихнул, а у меня окна закрыты были! Рю слушал этот шёпот краем уха, спускаясь по лестнице. Шаги его гулко отдавались в затихающем зале, и постепенно, один за другим, говорившие замолкали и оборачивались. В главном зале его уже ждали. Маркус стоял в центре, широко улыбаясь и приобнимая одной рукой жену — Анна, кажется, уже смирилась с тем, что её муж не умеет стоять спокойно. Лейф переминался рядом, потирая всё ещё заметную шишку на лбу с видом человека, который этой шишкой гордится. Асфи, его жена, стояла чуть поодаль с неизменно оценивающим взглядом, но в этом взгляде теперь появилось что-то новое — тёплое, почти одобрительное. А перед ними, сияя как два начищенных медных таза, стояли Конрад и Лотар. Конрад — высокий, худощавый, с вечно взъерошенными рыжими волосами и лукавыми глазами, которые, казалось, постоянно искали, над кем бы подшутить и шрамом через всю щеку. Одет он был чуть небрежнее остальных — жилет расстёгнут, рукава рубашки закатаны до локтей, на поясе вместо кошелька болталась фляжка с чем-то явно более крепким, чем вода. Лотар — полная противоположность: с густой бородой и шрамом через бровь. плотный, коренастый, с короткой стрижкой и спокойным, даже флегматичным выражением лица. Но когда он увидел Рю, его лицо осветилось такой радостной улыбкой, что стало ясно — этот человек умеет ценить моменты счастья. Заметив Рю, они оба буквально просияли. — Господин Санг! — Конрад рванул вперёд так стремительно, что его фляжка подпрыгнула и звонко стукнулась о бедро. — Вы лучший человек во всём мире! Нет, во всех мирах! Ха-ха-ха-ха! Он схватил Рю за руку (металлическую перчатку, но это его не смутило, и даже холод) и начал трясти с таким энтузиазмом, что, казалось, сейчас оторвёт. — Понимаете, что случилось! — продолжал Конрад, не в силах сдерживать эмоции. — Я тут устроил пари со всеми этими... — он небрежно махнул рукой в сторону затихших клерков, которые при упоминании пари дружно помрачнели, — ...скептиками! На счёт вас! Моя ставка была на то, что вы за один день разберётесь с двумя заказами бога Меркурия! А эти... эти... — он ткнул пальцем в сторону ближайшего стола, где тощий клерк с испуганным лицом попытался сделаться невидимым, — ...они говорили, что вы не вернётесь! Что Дастин вас на завтрак съест! Ха! Лотар подошёл спокойнее, но в его глазах плясали те же чертики. — Мы все поставили на вас, господин Санг, — сказал он своим низким, чуть хрипловатым голосом. — И теперь мы богаты. Ну, по нашим меркам. — Не просто богаты! — перебил Конрад, всё ещё тряся руку Рю. — Мы теперь можем полгода не работать! Ну, месяц точно! Ну, неделю — это уж точно! Ха-ха-ха! Все четверо — Маркус, Лейф, Конрад и Лотар — дружно расхохотались. Асфи только закатила глаза, но в уголках её гут таилась улыбка. Анна прижимала к себе Лилию, которая всё ещё сжимала в руках бумажного дракона, и тихонько покачивала её, убаюкивая. Со стороны столов, где клерки собирали вещи, донеслось недовольное ворчание: — Лжецы! — выкрикнул кто-то из дальнего угла. — Вы просто угадали! — Угадали? — Конрад обернулся так резко, что фляжка описала дугу. — Я, между прочим, анализировал! Я изучал! Я.… я просто поверил в господина Санга! А вы, Феликс, ставили против и теперь кусайте локти! — Я не локти буду кусать, я тебя укушу! — огрызнулся тот же голос. — Только попробуй! — Конрад похлопал себя по поясу. — У меня фляжка с огненной водой! Мне достаточно выпить, я выдохну как настоящий дракон! — Там вода? — уточнил Лотар. — Ну, почти. — Почти вода или почти огненная? — Это философский вопрос, друг мой! Рю смотрел на эту перепалку и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Обычные люди. Обычные радости. Смех, пари, дружеские подколки. То, чего он был лишён так долго. Конрад, наконец, выпустил его руку и перевёл дух. — Господин Санг, — сказал он уже чуть спокойнее, но глаза его горели всё тем же азартным огнём. — А не хотите ли заглянуть в одно шикарное местечко? Где можно хорошо выпить и расслабиться в окружении красивых женщин? Он подмигнул так выразительно, что даже Асфи фыркнула. — Конрад, — позвала она. — Да, госпожа Асфи? — Если ты втянешь господина Санга в неприятности, я лично прослежу, чтобы твоя фляжка оказалась у тебя в совершенно неподходящем месте. — Обижаете! — Конрад прижал руку к сердцу. — Я только о приятном! Лучшее заведение во всём Вейлоне! Там такие... ну, вы понимаете... такие развлечения... — Мы поняли, Конрад, — сухо оборвала Асфи. — Главное, чтобы развлечения не закончились так же, как у мэра. При упоминании Оделя по залу пробежал смешок. Кто-то кашлянул, кто-то прикрыл рот ладонью. Лилия, услышав слово «мэр», подняла голову и спросила у матери: — Мам, а дядя мэр правда обмочился? — Лилия! — Анна всплеснула руками. — Откуда ты... — Дядя Конрад громко говорил. Конрад замер. Под взглядом Анны он медленно, очень медленно, попятился и спрятался за спину Лотара, который, впрочем, был недостаточно широк, чтобы скрыть его полностью. Рю подумал. Работа закончена. Деньги получены. Новые навыки получены. Почему бы и нет? — Я не против, — ответил он. Конрад выскочил из-за спины Лотара с такой скоростью, будто его катапультировали. — Ха-ха-ха! Отлично! С вами мы будем самыми главными посетителями! Нас будут угощать лучшим вином! Нам будут улыбаться самые красивые девушки! Мы... — Если все увидят его лицо, про нас забудут, — тихо, но отчётливо произнёс Лотар. Конрад замер на полуслове. Повисла пауза. Он вспомнил. Он вспомнил то самое лицо — бледное, идеальное, с алыми глазами, от которого у него самого тогда в Каменном Пороге сердце забилось быстрее, к его великому ужасу. Как реагировали женщины… и говорили весьма смелые слова. — Н-ну... — Конрад нервно хохотнул, потирая затылок. — Н-ничего страшного! Мы... мы будем рядом! Мы будем поддерживать! Мы... мы скажем, что мы друзья самого Багрового Дьявола! Это же почётно! Это же... это же... Он сглотнул. — Это же страшно, — закончил за него Лотар. — Вот именно! То есть нет! То есть... — Конрад махнул рукой. — Ладно, прорвёмся! А теперь — за мной! Он решительно зашагал вперёд, к выходу, но через пару шагов обернулся и посмотрел на Маркуса и Лейфа. — Вы как, орлы? С нами? Маркус покачал головой с мягкой, чуть усталой улыбкой. — Вы, как хотите, а я домой, — сказал он, приобнимая жену и дочь. — Уж слишком долго я не был дома. Анна меня, наверное, уже в розыск объявила. — Объявила, — подтвердила Анна. — И награду назначила. Одну подушку в голову. — Жестоко, — улыбнулся Маркус. — Но справедливо. Лейф тоже покачал головой, переглянувшись с Асфи. — Мы тоже, пожалуй, пойдём. Дети заждались. Да и Асфи обещала сегодня пирог с яблоками. — Я обещала, если ты перестанешь хвататься за голову при каждом упоминании шахты, — уточнила Асфи. — Судя по тому, что шишка уже не болит, пирог будет. — Ура, — без особой радости сказал Лейф, но глаза его сияли. Они попрощались — коротко, но тепло. Маркус ещё раз пожал Рю руку, заглянул в прорезь шлема и сказал тихо, чтобы слышал только он: — Господин Санг... Спасибо вам. За всё. И.… берегите себя. Этот мир... он не всегда добр к таким, как вы. И ещё... Он отошёл приобнял Анну, но теперь смотрел на Рю с искренним любопытством. — Что вы будете делать дальше, господин Санг? — спросил он. — После того как закончили два самых опасных задания в округе? Наверное, отдохнуть захотите? Или... — он сделал паузу, — ...в Орарио, как вы говорили? Рю кивнул: — Да. Орарио — моя цель. Но сначала нужно кое-что сделать перед этим. Маркус улыбнулся, понимающе кивая: — Ну-ну, дело ваше. Только знаете, господин Санг... — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, но так, чтобы все слышали. — Слухи о вас оооочень быстро долетят до Орарио. Быстрее, чем вы сами туда доберётесь, если будете идти пешком! Конрад вмешался, сияя: — Ещё бы! «Багровый Дьявол», уничтоживший банду третьего уровня! Зачистивший лес от волков и скорпионов! Да за ним там такая охота начнётся — не менее масштабная, чем три великих задания вместе взятых! — Типун тебе на язык, — буркнул Лотар. — Не каркай. — А что я? Я ж хорошее говорю! — обиделся Конрад. — Господин Санг — легенда! Его все боги захотят в свои семьи заполучить! Маркус, посмеиваясь, похлопал Рю по плечу (насколько это было возможно с доспехами): — Помните про жетон, который я вам дал, господин? — он подмигнул. — Он вам очень поможет. В Орарио без знакомств — как без штанов на морозе. А с моим жетоном хоть какая-то крыша над головой будет и пара полезных контактов. — Спасибо. Я это запомню. — Запоминайте, запоминайте, — Маркус хлопнул его по плечу ещё раз. — И берегите себя там. В Орарио, говорят, даже стены имеют уши. И глаза. И иногда ещё и руки, если верить слухам про одну тамошнюю богиню... — Маркус! — одёрнула его Анна. — Что? Я ничего такого не сказал! Я просто констатирую факты! Все снова рассмеялись. Даже Асфи, стоявшая чуть поодаль, позволила себе лёгкую улыбку — что в её исполнении было равносильно истерическому хохоту у обычных людей. Рю кивнул. Маркус понял, что сделал все, что хотел, и увёл семью к выходу. Лилия, проходя мимо, помахала рукой с бумажным драконом. — Пока, дядя Рю! — крикнула она. — Пока, — ответил он, махая рукой. Асфи, уходя, бросила на Конрада такой взгляд, что тот невольно выпрямился по струнке. — Конрад. — Да, госпожа Асфи? — Если господин Санг завтра появится с жалобами на неподобающее поведение, я буду знать, кого винить. — Всё будет прилично! — заверил Конрад. — Мы же джентльмены! Асфи окинула его взглядом с головы до ног. Задержалась на фляжке. На взъерошенных волосах. На хитрой улыбке. — Джентльмены, — повторила она тоном, не оставляющим сомнений в том, что она думает об этом определении. И вышла. Конрад проводил её взглядом и выдохнул. — Ну... пошли? — предложил он Рю и Лотару. — Пошли, — ответил Рю. — Только... — Конрад замялся. — Вы это... шлем можете не снимать, если не хотите. А то мы и правда... э.… потеряемся на вашем фоне. Лотар хмыкнул. — Мудрое решение. — Я вообще мудрый, — обиделся Конрад. — Просто виду не подаю. Конрад уже почти дошёл до дверей, когда его осенило. Он резко развернулся, приложил ладони ко рту рупором и гаркнул на весь зал так, что у ближайших клерков чуть уши не заложило: — МАРКУС! ЛЕЙФ! ЖДУ ВАС В «КРАСНОМ ФОНАРЕ»! КАК ДОГОВАРИВАЛИСЬ! НЕ ОПОЗДАЙТЕ! Эхо его голоса прокатилось под сводами, заметалось между стеллажами и, кажется, даже заставило пару свечей нервно моргнуть. Маркус, уже собиравшийся идти домой замер. Лейф, который слаживал документы, замер тоже. Они замерли так синхронно, будто репетировали этот момент неделями. Спины вытянулись, плечи напряглись, головы медленно, очень медленно, повернулись друг к другу. Глаза у обоих были распахнуты так широко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и они просто выпадут из глазниц и покатятся по полу, как два комплекта бильярдных шаров. — Что? — выдохнул Маркус одними губами. — Я ничего не говорил, — так же беззвучно ответил Лейф. — Тогда почему он... — Понятия не имею. Тяжёлая, очень тяжёлая ладонь легла на плечо Маркуса. Маркус вздрогнул так, будто ему на спину приземлилась каменная глыба. Он медленно, с чувством человека, идущего на эшафот, повернул голову. Анна смотрела на него. Спокойно. Ласково. С той особенной улыбкой, от которой у Маркуса обычно подкашивались колени — но сейчас эта улыбка обещала совсем не то, от чего подкашиваются колени. — Дорогой, — проворковала она. — А что это за «Красный Фонарь»? И почему вы с Лейфом должны туда явиться? И почему я об этом ничего не знаю? — А-а-анна... — голос Маркуса предательски дрогнул. — Это... это просто такое место... ну, понимаешь... там выпивка, закуска, разговоры о делах... — О делах, — повторила Анна. — В заведении с названием «Красный Фонарь» — Ну да! Там очень удобно обсуждать... э-э.… торговые контракты! — С красивыми женщинами на коленях? — уточнила Анна всё тем же ласковым голосом. Маркус открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Откуда ты... — Я мать троих детей, дорогой. Я всё знаю. Всегда. Тем временем не менее тяжёлая рука легла на плечо Лейфа. Асфи не улыбалась. Она просто смотрела. И этого было достаточно, чтобы Лейф почувствовал себя муравьём, на которого наставили увеличительное стекло в солнечный день. — Лейф. — Да, дорогая? — Ты собирался мне что-то рассказать? — Я? Нет! Ничего такого! Честно! — Честно? — Абсолютно! — Тогда почему твой друг Конрад только что при всех объявил, что вы с Маркусом должны явиться в бордель? — Это не бордель! — выпалил Лейф и тут же прикусил язык. Асфи приподняла одну бровь. Всего одну. Но этого хватило, чтобы Лейф почувствовал, как температура воздуха упала градусов на десять. — Не бордель? — переспросила она. — А что же? — Это... это просто... место встреч! Для мужских разговоров! Ну, знаешь, выпить, обсудить... кхм... политику! — Политику, — повторила Асфи тоном, которым обычно произносят «чума». — С красивыми женщинами. — Женщины там просто для... для атмосферы! — Атмосферы. — Да! Чтобы было уютно! — Уютно. — Асфи, пожалуйста, не смотри на меня так... — Как? — Как будто ты решаешь, в каком месте меня закопать. Асфи не ответила. Она просто продолжала смотреть. В зале воцарилась тишина. Даже клерки перестали дышать. Конрад, понявший, что только что натворил, медленно, очень медленно, попятился к выходу, жестами показывая Лотару: «Валим, валим быстрее!». Лотар только тяжело вздохнул и покачал головой. — Ну всё, — прошептал он. — Теперь ему конец. Рю, наблюдавший за этой сценой, под шлемом едва заметно улыбнулся. — Идёмте, — сказал он Конраду. — Пока вы ещё можете идти своими ногами. Конрад кивнул и выскользнул за дверь с такой скоростью, будто за ним гнались все монстры Подземелья разом. Лотар, вздохнув ещё раз, последовал за ним. Когда дверь за ними закрылась, из здания «Золотых Весов» донеслись звуки, от которых у прохожих волосы вставали дыбом. Сначала — низкий, угрожающий голос Анны: — Маркус. Ты сейчас очень подробно расскажешь мне, что это за «Фонарь». И если хоть одно слово покажется мне неубедительным... Потом — жалобный, почти скулящий голос Маркуса: — Анна, милая, золотце, солнышко, я всё объясню! Это не то, что ты думаешь! Это просто... — Асфи, не надо! — перебил его отчаянный крик Лейфа. — У нас дети! Они хотят кушать! Им нужен отец! — Им нужен живой отец, — спокойно, но от этого ещё страшнее, ответила Асфи. — А это, как ты понимаешь, вопрос дискуссионный. — АСФИ! — Молчи. Дай подумать. — О чём?! — О том, в каком месте сада я посажу розы. Удобренные, знаешь ли, дают лучший рост. Последовал звук, очень похожий на глухой удар. Потом ещё один. Потом женские голоса зазвучали в унисон, как хорошо отлаженный хор, а мужские — как подпевка, полная отчаяния и обещаний исправиться. Прохожие на улице ускорили шаг. Кто-то перекрестился. Кто-то сделал вид, что очень занят разглядыванием облаков. Лотар, уже отошедший на приличное расстояние, покосился на дверь, из которой доносились душераздирающие крики, и философски заметил: — Я же говорил. Конец Конраду. — А я тут при чём?! — возмутился Конрад. — Я просто предложил встретиться! — Ты крикнул это на весь зал. При их жёнах. — Ну... технически да. — Технически ты идиот. — Это не исключает первого! — гордо заявил Конрад. Рю, шагавший рядом, не проронил ни слова. Только под шлемом его улыбка стала чуть шире. Вейлон жил своей вечерней жизнью, и где-то вдали уже виднелись огни «Красного Фонаря». А позади, в окнах «Золотых Весов», всё ещё мелькали тени, и доносились приглушённые голоса, в которых мужские нотки звучали всё тише и виноватее, а женские — всё увереннее и победнее. Конрад поёжился. — Думаете, они нас убьют? — Не нас, — поправил Лотар. — Тебя. — А вы? — А мы будем стоять в сторонке и делать вид, что не знакомы. — Предатели! — Реалисты. И они скрылись в ночи, оставив позади бурю семейных разборок и осознание того, что некоторые обещания лучше держать при себе. Конрад шагал впереди с таким видом, будто вёл за собой не просто наёмника в багровых доспехах, а по меньшей мере королевскую процессию. Он то и дело оборачивался, жестикулировал, расписывал прелести заведения с таким воодушевлением, что прохожие невольно оборачивались. — Господин Санг, вы даже не представляете, куда мы идём! — вещал он, раскинув руки, словно пытаясь обнять весь вечерний Вейлон. — «Красный Фонарь — это не просто бордель! Это храм! Храм плотских радостей, обитель наслаждения, место, где сбываются мечты! Ну, по крайней мере, те мечты, которые можно осуществить за одну ночь и за умеренную плату! Лотар шёл рядом с Рю, периодически закатывая глаза, но не перебивал — видимо, привык. — Там такие девушки! — продолжал Конрад. — Эльфийки — не чета нашим местным, у них серебристые волосы до пояса, глаза как озёра, а фигуры... м-м-м... — он зажмурился и чмокнул пальцы. — Боги, как они танцуют! А кошкодевочки! Вы любите кошкодевочек, господин Санг? У них уши пушистые, хвосты игривые, а мурлыкают так, что у любого мужика колени подкашиваются! — Конрад, — устало позвал Лотар. — А? — Ты пьян? — Нет! Я трезв, как стёклышко! Просто предвкушаю! — Конрад приложил руку к сердцу. — Мы сегодня с господином Сангом — главные герои вечера! Нас будут угощать лучшим вином, нам будут улыбаться самые красивые девушки, мы... — Ты уже говорил, — перебил Лотар. — И скажу ещё! Потому что это правда! Рю слушал вполуха, но где-то внутри — там, где ещё теплилось что-то человеческое — эта болтовня вызывала лёгкую улыбку. Обычные люди. Обычные радости. После всего, что он видел и делал, это было... странно. Но приятно. — А вот и она! — Конрад указал вперёд. В конце улицы, где фонари горели ярче, чем где-либо ещё, возвышалось трёхэтажное здание из светлого камня. Широкие окна с витражами, распахнутые ставни, из которых лился тёплый свет и доносилась приглушённая музыка. Над входом красовалась искусно вырезанная деревянная вывеска: две обнажённые женские фигуры, обвитые виноградной лозой, над ними — красный фонарь, а под ними — название, выведенное золотом: «Красный Фонарь». У входа стояли два рослых вышибалу — оба в кожаных жилетах, с дубинками на поясах, но с расслабленными, почти скучающими лицами. Обычная ночь, обычные гости. — Видите этих парней? — Конрад понизил голос до доверительного шёпота. — Они здесь не для того, чтобы гостей пугать. Они для того, чтобы те, кто перебрал, не буянили. Атмосфера, знаете ли, должна быть... уютной. Они подошли к дверям. Вышибала — здоровяк с разбитым носом — скользнул взглядом по Конраду и Лотару, узнал, кивнул. Но когда его глаза упёрлись в багровую фигуру, он моргнул. Потом ещё раз. — Э.… — начал он. — Свои! — Конрад хлопнул его по плечу. — Свои, парень. Господин Санг — наш гость. И, между прочим, тот самый Багровый Дьявол, о котором сейчас весь город гудит. Вышибала побледнел. И отступил в сторону быстрее, чем, наверное, отступал за всю свою карьеру. — Проходите, господа, — выдавил он. — Проходите. Когда они подошли к дверям, вышибала — тот самый здоровяк с разбитым носом — уже не выглядел таким расслабленным. Но тут из-за его спины вышел невысокий, сухой как щепка человек в простой, но опрятной одежде. На поясе у него висела связка ключей и нумерованных жетонов, а за спиной, на специальных стойках, уже висело несколько мечей и кинжалов — видимо, оружие других посетителей. — Господа, — человек поклонился, бросив быстрый взгляд на Рю и тут же опустив глаза. — Правила заведения. Все клиенты сдают оружие при входе. Полная сохранность гарантируется, каждый предмет получает номерной жетон. Конрад хлопнул себя по поясу, где висел небольшой кинжал, и без колебаний бросил его на стол, вместе со своей “огненной водой” — Да-да, конечно! Мы тут люди цивилизованные, без глупостей! Лотар молча снял с пояса короткий меч и положил рядом с кинжалом и водой Конрада. Потом, подумав, достал из-за голенища метательный нож и тоже отправил на стол. — На всякий случай, — буркнул он в ответ на удивлённый взгляд Конрада. Охранник у стола вопросительно посмотрел на Рю. Рю кивнул. Он медленно, с достоинством, снял с плеча секиру — массивную «Погибель», чей вес, казалось, должен был проломить стол, но дерево лишь жалобно скрипнуло, принимая оружие. Охранник сглотнул, глядя на зазубрины и тёмные пятна на лезвии, которые явно не были краской. Но Рю ещё не закончил. Он запустил руки под плащ — и достал оттуда два эльфийских клинка. Тонких, изящных, но смертоносных. Металл тускло блеснул в свете фонарей, и охранник машинально отступил на шаг, когда клинки легли на стол рядом с секирой. Конрад присвистнул. — Боги... у вас там целый арсенал под плащом? Лотар только покачал головой с уважением. Рю не ответил. Он просто потянулся к поясу и положил на стол ещё и стальной кинжал — простой, без изысков, но заточенный так, что лезвие, казалось, разрезало сам воздух. Дальше он снял лук, прикреплённый к колчану, а затем отстегнул и сам колчан. Положив до остального оружия. Охранник смотрел на эту гору оружия с широко раскрытыми глазами. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Потом он перевёл взгляд на Рю — на его шлем, на алые огни в прорези, на массивные доспехи, которые, судя по весу, сами по себе могли быть оружием. — Э-э-э.… — протянул он, — это... это всё, господин? Пауза. Конрад и Лотар замерли. Даже вышибала с разбитым носом напрягся. Рю посмотрел на охранника. Потом медленно, очень медленно, наклонил голову набок. — А ты хочешь проверить? — спросил он глухо. У охранника глаза стали размером с те жетоны, что висели у него на поясе. — Н-н-нет, господин! Всё в порядке! Всё замечательно! — затараторил он, хватая подставку с номерными жетонами. — Вот, возьмите! Сорок второй! Когда будете уходить, предъявите — и получите всё обратно в целости! Рю взял жетон, кивнул и шагнул к двери. Конрад, проходя мимо оцепеневшего охранника, хлопнул его по плечу: — Ты держись, парень. Ты только что принял оружие у человека, который в одиночку зачистил банду третьего уровня. Это теперь твоя легенда! Охранник только икнул и медленно сполз по стеночке. Лотар вздохнул и пошёл следом. Внутри «Красного Фонаря» Внутри оказалось даже роскошнее, чем снаружи. Большой зал был залит мягким светом масляных ламп, подвешенных к потолку на кованых цепях. Вдоль стен тянулись диваны, обитые бархатом, на которых сидели посетители — кто-то пил вино, кто-то тихо беседовал с девушками, кто-то просто отдыхал. В центре зала, под звуки арфы и флейты, танцевали полуобнажённые танцовщицы, их тела извивались в медленном, завораживающем ритме. Пахло благовониями, дорогим вином и женскими духами. Смесь, которая ударяла в голову сильнее любого алкоголя. Конрад довольно потёр руки. — Ну как? Я же говорил! Лотар молча кивнул, разглядывая декольте проходящей мимо эльфийки. Рю оглядывал зал с профессиональным спокойствием. Выходы — три: главный, чёрный на кухню, и, кажется, служебный за шторой. Окна — широкие, но на втором этаже. Посетителей — человек двадцать, все при деньгах, судя по одежде. Девушек — примерно столько же, плюс-минус. И тут из глубины зала, лавируя между столиками с грацией корабля, плывущего по спокойному морю, к ним направилась женщина. Хозяйка. Высокая, статная, лет сорока, но с такой холёной внешностью, что возраст скорее добавлял ей шарма, чем убавлял. Тёмные волосы уложены в сложную причёску, в ушах — длинные серьги с рубинами, на плечи наброшена шаль из тончайшего шёлка, расшитая золотом. Платье — тёмно-бордовое, с глубоким декольте, открывающим больше, чем скрывающим, но при этом в ней чувствовалась не дешёвая вульгарность, а порода. Настоящая порода женщины, которая знает себе цену. Она подошла, окинула взглядом троицу и расплылась в профессиональной, но искренней улыбке. — Конрад, Лотар, — её голос оказался низким, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине бежали мурашки. — Рада вас видеть, мальчики. Давно не заходили. — Госпожа Ирма! — Конрад шагнул вперёд и поцеловал ей руку с таким пафосом, будто приветствовал королеву. — Дела, знаете ли. Работа. Но сегодня мы не одни! И тут Ирма перевела взгляд на Рю. Улыбка замерла на её губах. Глаза — тёмные, умные, видевшие многое — расширились. Совсем чуть-чуть, но для женщины, контролирующей каждую эмоцию, это было равносильно крику. Она узнала его. Не по лицу — его лица она не видела. По доспехам. По ауре. По тому холоду, что исходил от него, несмотря на тёплую атмосферу зала. По слухам, которые уже разнеслись по городу быстрее чумы. — Багровый Дьявол, — выдохнула она. Не вопрос. Утверждение. Конрад расплылся в гордой улыбке: — Собственной персоной! Господин Рю'Санг — наш товарищ на эту ночь. И, между прочим, он сам согласился! Ирма перевела взгляд на Конрада, потом снова на Рю. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, нет. Уважение. И.… интерес? Да, определённо интерес. — Господин Санг, — она сделала небольшой, но изящный реверанс. — Для меня честь принимать вас в своём заведении. Если бы я знала заранее, приготовила бы лучшую комнату. — Меня устраивает и эта, — коротко ответил Рю. Голос из-под шлема звучал глухо, но не угрожающе. Ирма улыбнулась — на этот раз не профессионально, а по-настоящему. — Скромность, достойная истинной силы, — сказала она. — Прошу, проходите. Я распоряжусь, чтобы вам подали всё самое лучшее. Она щёлкнула пальцами, и откуда-то из-за колонны выпорхнула девушка-служанка. — Проводи господ в Малый зал. И скажи девочкам, чтобы приготовились. Служанка кивнула и жестом пригласила следовать за ней. И тут из-за столика в углу раздался взволнованный шёпот, который Рю, благодаря своему слуху, уловил отчётливо: — Это... это он... тот самый, в багровых доспехах... — Тот, кто Соважа...? — Да! Я своими глазами видела! Он его как тряпку! Рю повернул голову. И встретился взглядом (насколько это возможно со шлемом) с группой девушек, сидевших за столиком. Те самые проститутки, что заигрывали с ним вчера у входа. Эльфийка с серебристыми волосами — та, что облизывала губы и обещала показать, как эльфы даруют удовольствие — сейчас сидела с чашкой вина в руке и смотрела на него так, будто перед ней материализовался бог. Её зрачки расширились, грудь тяжело вздымалась, а пальцы сжимали чашку так, что она, казалось, вот-вот треснет. Кошко-девушка, та самая, что выгибалась в дверном проёме и говорила про "укрощение", сейчас прижимала руки к груди, а её пушистый хвост метался из стороны в сторону с такой скоростью, что размывался в воздухе. Её уши прижались к голове, но не от страха — от возбуждения. Амазонка Терра, загорелая, мускулистая, с косами через плечо, откровенно пялилась на Рю, и её губы шевелились, беззвучно произнося какие-то слова. Судя по выражению лица, она молилась — или проклинала — всем богам сразу. Рядом с Террой, почти прижавшись к её мощному плечу, сидела младшая амазонка — та самая, с ещё более пышными формами и круглым, почти детским лицом. Она смотрела прямо на багровую фигуру, не пряча взгляда, а наоборот — дерзко и открыто, с любопытством и вызовом. В её глазах горел огонёк восхищения, смешанный с азартом, будто она хотела испытать судьбу. Улыбка тронула её губы, лёгкая и смелая, а пальцы уверенно лежали на краю туники, не выдавая ни малейшего признака страха. Лисо-девушка рядом с ними обмахивалась веером с такой скоростью, что создавала сквозняк, раздувающий волосы сидящих рядом. Чуть поодаль, в тени колонны, расположилась зрелая человеческая куртизанка. Лет тридцати, с пышными формами, которые не скрывало даже самое откровенное платье. В руках она держала изящный веер, которым обмахивалась медленно, плавно — каждое её движение дышало опытом и уверенностью. Но внимательный взгляд заметил бы, что пальцы, сжимающие веер, слегка подрагивают. Её тёмные глаза с лёгкими морщинками в уголках не отрывались от Рю, и в них читалось то особое, глубокое понимание, которое приходит только с годами. А в самом углу, прислонившись к стене с делано равнодушным видом, стояла полудемоница. Два изогнутых рожка торчали из её чёрных, как смоль, волос, собранных в высокий хвост. Кожа — бледная, с легким фиолетовым отливом, глаза — янтарные, с вертикальными зрачками. Она не обмахивалась веером, не теребила одежду — просто стояла, скрестив руки под грудью, и смотрела. Но в этом взгляде было столько напряжения, что воздух вокруг неё, казалось, вибрировал. Её грудь тяжело вздымалась, а кончик длинного хвоста с кисточкой на конце подёргивался в такт бешено колотящемуся сердцу. — Это... это он... — прошептала эльфийка, и в её шёпоте слышалось не просто удивление, а настоящая дрожь. — Он здесь. Он пришёл. Кошко-девушка резко встала, чуть не опрокинув столик. — Я должна... я должна подойти... ня... — начала она, но Терра схватила её за руку и дёрнула обратно. — Сядь, дура! — прошипела она. — Испортишь всё своим напором! Он не из тех, кто ведётся на дешёвые уловки! — А ты откуда знаешь, на что он ведётся?! — Я видела, как он смотрел на ту девочку! На рабыню! Он защитник! Таким нужна нежность, а не... не это! — она ткнула пальцем в сторону кошко-девушки. — Нежность? — эльфийка нервно хихикнула. — Ты видела, как он того толстяка к стене приложил? Это не нежность, это... это... Она не договорила, но все поняли. Зрелая куртизанка медленно обмахнулась веером и тихо, так, чтобы слышали только свои, произнесла: — Девочки, не спорьте. Такого мужчину не берут напором или нежностью по отдельности. Такого берут... всем сразу. И молятся, чтобы он выбрал. Полудемоница в углу не проронила ни слова. Но её хвост дёрнулся так резко, что сбил со столика пустую чашку. Чашка покатилась по полу, но никто не обратил внимания. Её янтарные глаза горели в полумраке, как у хищника, вышедшего на охоту. Ирма, наблюдавшая за этой сценой с лестницы, улыбнулась уголками губ. — Похоже, вас уже ждут, господин Санг, — сказала она. — Мои девочки очень... впечатлительные. Рю коротко кивнул. Конрад, сияя, как начищенный самовар, подмигнул Лотару: — Видал? Мы теперь с господином Сангом в одной компании! Нас теперь везде будут узнавать! — Тебя узнавать не будут, — буркнул Лотар. — Будут узнавать его. А ты так... фон. — Лучше быть фоном в легенде, чем никем! — парировал Конрад без тени смущения. Служанка провела их через зал, мимо столиков с посетителями, которые при виде багровой фигуры замолкали и провожали её взглядами. Кто-то с уважением, кто-то со страхом, кто-то с восхищением. Но никто не посмел ничего сказать. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед массивной дубовой дверью с позолоченной ручкой. — Малый зал, — объявила служанка и распахнула дверь. Внутри оказалась просторная комната, обставленная с восточной роскошью: низкие диваны, подушки, кальян в углу, столик, ломящийся от фруктов и сладостей. На стенах — гобелены с эротическими сценами, но выполненными настолько искусно, что это скорее напоминало искусство, чем порнографию. — Располагайтесь, господа, — сказала служанка. — Госпожа Ирма скоро пришлёт девушек. Она вышла, прикрыв за собой дверь. Конрад тут же плюхнулся на диван, раскинув руки. — Ну как? Я же говорил! Лучшее место во всём Вейлоне! Лотар уселся рядом, взял виноградину, закинул в рот и промычал что-то одобрительное. Рю остался стоять у окна, глядя на вечерний город. Внизу, на улице, зажглись фонари, люди спешили по своим делам, жизнь продолжалась. — Господин Санг, — позвал Конрад. — Вы это... расслабьтесь! Снимите шлем, если хотите. Тут свои, всё безопасно. Рю повернулся. — Посмотрим, — ответил он. Но где-то внутри, под слоями брони и тьмы, жило то странное, тёплое чувство, которое он испытал, когда дарил бумажного дракона Лилии. И сейчас, в этой комнате, с этими двумя простаками, которые ничего от него не ждали, кроме компании, оно снова шевельнулось. Возможно, эта ночь будет не такой уж плохой. В дверь постучали. — Войдите, — разрешил Конрад. Дверь открылась, и в комнату вошли они. Первой, как и в прошлый раз, ступила эльфийка с серебристыми волосами. Теперь её полупрозрачное платье струилось по фигуре, открывая ровно столько, чтобы дразнить, но не отпугивать. В её взгляде не было прежней игривости — только тихое, почти робкое восхищение. За ней, чуть прихрамывая от волнения, вошла кошко-девушка. Её пушистые уши нервно подёргивались, хвост метался из стороны в сторону, выдавая внутреннее смятение. Она то и дело поправляла свой обтягивающий кожаный корсет, словно проверяя, на месте ли он. Следом, широким уверенным шагом, вплыла амазонка Терра. Загорелая, мускулистая, с косами, перекинутыми через плечо, она несла себя с достоинством воительницы, но в глазах плескалось то же благоговение, что и у остальных. Рядом с ней, чуть позади, семенила младшая амазонка — поменьше ростом, с ещё более пышными формами и круглым, почти детским лицом, на котором сейчас застыло выражение священного ужаса пополам с восторгом. За ними, грациозно покачивая бёдрами, вошла лисо-девушка. Её рыжий пушистый хвост мягко колыхался в такт шагам, а в руках она нервно теребила край своей туники. Следующей в комнату скользнула зрелая человеческая куртизанка. Лет тридцати, с пышными формами, которые не скрывало даже самое откровенное платье. В руках она держала изящный веер — не столько для жара, сколько для жестов, которыми владела в совершенстве. Её тёмные глаза с лёгкими морщинками в уголках смотрели на Рю с тем особым, глубоким пониманием, которое приходит только с опытом. И последней, почти неслышно, вошла полудемоница. Два изогнутых рожка торчали из её чёрных, как смоль, волос, собранных в высокий хвост. Кожа — бледная, с легким фиолетовым отливом, глаза — янтарные, с вертикальными зрачками. Одета она была в черное вечерне плать— чёрная ткань с глубокий вырез. От неё веяло опасной, хищной грацией, но сейчас эта грация была притушена, словно зверь, который пришёл просить, а не охотиться. И ещё несколько девушек, что выглядели на фони этих семерых, .... как то серо. Они вошли и выстроились полукругом, глядя на Рю. Наступила тишина. Конрад открыл рот, чтобы что-то сказать, но Лотар ткнул его локтем в бок, и он закрыл. Конрад только икнул и уставился на это великолепие с выражением человека, который умер и попал в рай, но почему-то чувствует себя лишним. Эльфийка сделала шаг вперёд. Её голос, когда она заговорила, был тихим, почти благоговейным: — Господин Санг... мы... мы видели, что вы сделали вчера. С тем человеком. С рабами. Пауза. — Мы хотим... — она запнулась, подбирая слова. — Мы хотим, чтобы эта ночь стала для вас... отдыхом. Настоящим отдыхом. Без игр. Без притворства. Кошко-девушка кивнула, и в её глазах не было прежней игривости — только искреннее желание. — Ня... мы просто хотим, чтобы вы знали... есть те, кто ценит то, что вы делаете. Зрелая куртизанка медленно обмахнулась веером, и в этом жесте читалась целая гамма эмоций: одобрение, восхищение и лёгкая грусть оттого, что она, возможно, уже не так молода, чтобы соревноваться с остальными за внимание этого невероятного мужчины. — Вы дали этим людям надежду, — тихо сказала она, и её низкий, грудной голос прозвучал неожиданно серьёзно. — А мы... мы умеем дарить только удовольствие. Но сегодня мы хотим, чтобы вы получили и то, и другое. Полудемоница молчала, но её янтарные глаза не отрывались от Рю. В них горел тот самый огонь, что и у остальных — смесь страха, восхищения и жгучего желания. Её пальцы слегка подрагивали, выпуская и втягивая крошечные коготки — нервная привычка, которую она не могла контролировать. Рю смотрел на них. На этих женщин, которые ещё вчера видели в нём лишь объект для флирта и ставок. А сегодня... сегодня они смотрели на него иначе. — Спасибо, — коротко ответил он. И это "спасибо" значило больше, чем любая длинная речь. Конрад, наконец, нашёл дар речи: — Ну... может, присядем уже? А то стоять как-то... официально. И вообще, у меня от такого количества красоты ноги подкашиваются. Лотар фыркнул. — У тебя они подкашиваются от одного вида женщины в принципе. — Это клевета! — возмутился Конрад, но тут же улыбнулся во весь рот. Все рассмеялись — тихо, с облегчением. Напряжение спало. Рю опустился на диван. Рядом с ним, осторожно, как к дикому зверю, присела эльфийка. Кошко-девушка устроилась на подушках у его ног, положив голову на колено (через доспех, но это её не смущало). Амазонки заняли место напротив, причём младшая то и дело бросала на Рю быстрые взгляды и тут же отводила глаза, краснея. Зрелая куртизанка опустилась на соседний диван, грациозно обмахнувшись веером, и её глаза обещали такое, от чего даже у статуи могло бы зашевелиться каменное сердце. Полудемоница не стала садиться сразу. Она медленно обошла комнату, словно оценивая обстановку, и лишь потом опустилась на подушки у противоположной стены, подобрав под себя ноги. Её рожки поблёскивали в свете ламп, а янтарные глаза не отрывались от Рю. Лотар потянулся за вином. Конрад — за фруктами, но тут же получил по рукам от младшей амазонки: — Это для гостя! — А я кто? — обиженно спросил Конрад. — Ты — друг гостя, — парировала она. — Подождёшь. Конрад театрально вздохнул, но спорить не стал. Рю сидел на диване с прямой, как струна, спиной. Руки сложены на коленях, взгляд устремлён в одну точку на противоположной стене. Он напоминал статую — идеально высеченную, грозную, но абсолютно неподвижную. Вокруг него, словно планеты вокруг солнца, расположились семь женщин. Слева, почти касаясь его плеча, замерла Аэлла — сереброволосая эльфийка с глазами цвета утреннего неба. Её полупрозрачное платье струилось по фигуре, открывая ровно столько, чтобы дразнить. Справа, на подушках у его ног, устроилась Табита — кошко-девушка с пушистыми ушами и хвостом, который нервно подёргивался, выдавая внутреннее волнение. Напротив, на низком пуфе, сидела Рена — лисо-девушка с рыжими волосами и хитрым прищуром. Её пушистый хвост обвивал её собственную талию, словно пытаясь успокоить. Чуть поодаль, но всё ещё в тесном кругу, стояла Терра — старшая амазонка, загорелая, мускулистая, с косами через плечо. Рядом с ней, почти прижавшись к её мощной спине, но всё же выглядывая с любопытством, сидела Веста — младшая амазонка с круглым лицом и пышными формами. Она не пряталась, напротив — её глаза блестели задором, а улыбка была дерзкой и открытой. Веста смотрела прямо, будто нарочно бросая вызов, и в её позе чувствовалась уверенность, свойственная настоящей амазонке. В кресле напротив, грациозно обмахиваясь веером, восседала Марселла — зрелая куртизанка с пышными формами и тёмными глазами, в которых читался опыт и глубокая мудрость. А в тени, у самого окна, прислонившись к подоконнику, застыла Вельвет — полудемоница с изогнутыми рожками и янтарными глазами, которые не отрываясь смотрели на Рю. Все они смотрели на него. Кто-то с восхищением, кто-то с любопытством, кто-то с едва сдерживаемым желанием. А вот Конрад и Лотар сидели на другом диване, в паре метров от этого "женского совета", и их обслуживали совсем другие девушки. У Конрада на коленях устроилась пухленькая блондинка с веснушками, которая то и дело подносила ему виноград и что-то нашёптывала на ухо. Лотар, чуть расслабленный, позволял себя обнимать сразу двум — высокой брюнетке и миниатюрной рыжей с задорными хвостиками. Конрад то и дело бросал завистливые взгляды в сторону Рю, но его компания явно не давала скучать. — Ну рассказывайте, мальчики, — проворковала блондинка на коленях Конрада. — Где это вы с Лотаром пропадали? Мы уж думали, вы нас совсем забыли. — Ага, — подхватила рыжая, обнимавшая Лотара. — И главное — расскажите про господина Санга! Откуда вы такого красавчика откопали? Конрад расплылся в улыбке, откинулся на подушки и принял позу человека, который сейчас поведает величайшую историю века. — О-о-о, мои дорогие! — начал он, театрально воздевая палец. — Вы даже не представляете, через что мы прошли! Это была ночь, полная ужаса, смерти и... ну, смерти в основном! — Конрад, — предупреждающе позвал Лотар. — Не мешай, я легенду творю! — отмахнулся Конрад. — Значит, так. Едим мы по дороге, работаем себе спокойно, никого не трогаем. И вдруг — БАЦ! — на нас нападают десятки гигантских пауков! Размером с собаку! С клыками вот такими! — он развёл руки, показывая нечто явно преувеличенное. Девушки вокруг Рю тоже замерли, прислушиваясь. Аэлла даже чуть подалась вперёд. — Конрад, — снова попытался вмешаться Лотар. — Я сказал — не мешай! — Конрад даже не повернулся. — И эти твари нас затаскивают в свою нору! В самую глубину шахты! Мы уже думали — всё, каюк, пиши пропало, сейчас нас сожрут и выплюнут наши косточки! Табита ахнула и прижала руки к груди. Рена перестала обмахиваться веером. — И тут! — Конрад сделал драматическую паузу. — Появляется ОН! Он ткнул пальцем в сторону Рю. Все взгляды семи женщин мгновенно переместились на неподвижную фигуру. — Господин Санг врывается в эту комнату, где нас держали, — а там, между прочим, было пятнадцать этих тварей! Пятнадцать, Карл! — Конрад, кажется, сам увлёкся. — И что вы думаете? Он в одиночку, без чьей-либо помощи, просто... просто размазал их по стенам! — Конрад, это было не совсем так, — подал голос Рю. — Молчите, господин Санг, вы портите легенду! — отмахнулся Конрад. — Короче, он их всех поубивал, спас нас, а потом пошёл дальше! В самое сердце шахты! И там, мои дорогие, там он уничтожил их гнёзда! Сжёг всё дотла! А монстров там было... — он задумался, — ...больше тысячи! Да, точно, тысяча! А потом он убил Королеву Пауков и принёс её голову в поселение, где люди просили его о помощи! Табита ахнула громче. Рена прижала руки к груди. Веста пискнула. Даже невозмутимая Марселла замерла. — И это ещё не всё! — Конрад вошёл в раж. — Это был его только первый заказ! Потом вчера взял задание на самого Дастина и его банду! Третьего уровня, между прочим! С сотней головорезов! В укреплённый замок! И вернулся через несколько часов! С головами! А потом сразу же отправился за «Белым Призраком»! Альфа волком! И снова победил! — Конрад, ты уже рассказывал, — устало заметил Лотар. — И расскажу ещё сто раз! — Конрад хлопнул себя по колену, отчего блондинка на его коленях подпрыгнула и хихикнула. — И самое главное, девочки! Самое главное! У господина Санга нет Фалны! Он не состоит ни в одной семье богов! Он простой человек! Ну, не простой, вы поняли... но без благословения! Тишина. Тяжёлая, густая, пропитанная чем-то первобытным. Семь женщин синхронно перевели взгляды на Рю. И этот взгляд... его можно было резать ножом. В нём смешались восхищение, неверие, голод и что-то ещё, очень древнее, инстинктивное. Так смотрят на самую желанную добычу. На самое изысканное мясо, которое только можно представить. Аэлла первой пришла в себя. Она плавно подалась вперёд, поправив полупрозрачное платье. Её движения были грациозны, как у танцовщицы, но в глазах горел огонь. — Господин Санг, — её голос звучал низко, с лёгкой хрипотцой. — Позвольте представиться. Меня зовут Аэлла. И я.… я очень рада познакомиться с таким... необычным мужчиной. Она сделала лёгкий поклон — не реверанс, а именно поклон, дающий возможность рассмотреть каждый изгиб её тела. Табита тут же подползла ближе на подушках, её хвост ходил ходуном. — А я Табита! — выпалила она, чуть не ткнувшись носом в колено Рю. — Можно просто Таби! Я.… ня... я очень-очень рада! Рена изящно поправила волосы и стрельнула глазами. — Рена, — представилась она коротко, но в этом коротком имени слышалось обещание. Терра скрестила руки на груди, отчего её бицепсы впечатляюще напряглись, и кивнула: — Терра. Ты силён. Я уважаю силу. Веста несмело выглянула из-за спины Терры, покраснела до корней волос и пролепетала: — Веста! Очень приятно познакомиться! — произнёс он уверенно, глядя прямо ей в глаза. Марселла не вставала. Она лишь медленно обмахнулась веером и произнесла своим низким, грудным голосом: — Марселла. Я здесь старшая среди девочек. Если вам что-то понадобится... — она сделала паузу, и в этой паузе поместилась целая энциклопедия обещаний, — ...вы знаете, к кому обратиться. Вельвет не произнесла ни слова. Она просто вышла из тени, и свет ламп упал на её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Её янтарные глаза смотрели на Рю с немым, но очень красноречивым вызовом. Хвост с кисточкой на конце медленно обвил её бедро. Рю, всё так же неподвижно сидевший на диване, коротко кивнул. — Рю'Санг, — ответил он. — Обычный наёмник. Конрад поперхнулся вином, которое как раз подносила ему блондинка. — Обычный?! — взвизгнул он, вскакивая и ссаживая девушку с колен. — Обычный наёмник?! Господин Санг, вы себя слышите?! «Обычные» не нападают в одиночку на третий уровень с сотней головорезов в укреплённом замке! «Обычные» не возвращаются через несколько часов с головами! «Обычные» не идут на задание за «Белым Призраком» сразу после этого! — он развёл руками, призывая всех в свидетели. — Вы слышите это, девочки? Он говорит «обычный»! Ха-ха-ха-ха! Лотар, сидевший в обнимку с двумя своими девушками, усмехнулся. — Конрад прав, — неожиданно поддержал он. — Обычных таких не бывает. Семь женщин снова уставились на Рю. Аэлла закусила губу. Табита машинально сжала бёдра. Рена облизнулась. Веста покраснела ещё сильнее и спрятала лицо в ладонях. Терра смотрела с одобрением. Марселла медленно провела веером по своей шее, и её глаза потемнели. Вельвет... Вельвет просто смотрела, но в этом взгляде было столько напряжения, что воздух вокруг неё, казалось, искрил. Лотар, заметив напряжение Рю, наклонил голову: — Господин Санг, а почему вы такой напряжённый? Расслабьтесь, вы среди друзей. — Он обвёл рукой комнату. — И среди прекрасных дам, которые явно от вас без ума. Рю помолчал. Потом ответил — тихо, но отчётливо: — Я никогда не был в таком месте. И никогда не получал такого внимания от... — он запнулся, окинув взглядом семь пар горящих глаз, — ...от таких красивых женщин. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Конрад замер с открытым ртом. Его глаза расширились до такой степени, что, казалось, сейчас выпадут и покатятся по полу. Лотар поперхнулся вином. — Ч-что? — выдавил Конрад. — Что вы сказали? Рю повторил, чуть громче: — Я никогда не был в таком месте. И никогда не получал такого внимания от красивых женщин. Конрад схватился за сердце. Потом за голову. Потом за голову Лотара. — Ты слышишь это?! — завопил он. — Ты слышишь?! Он говорит, что у него не было женщин! Совсем! Никогда! — Конрад, успокойся, — попытался вставить Лотар, но его девушки прыснули со смеху. — Невозможно успокоиться! — Конрад метался по комнате, размахивая руками. — Такой мужчина! С таким лицом! С такой фигурой! С такой силой! И у него не было женщин?! — он резко остановился и уставился на Рю. — Господин Санг, вы серьёзно? Ни одной? Даже поцелуя? Даже... ну... этого? Рю слегка склонил голову. — Мной никто не интересовался, до того как,… я покинул свой край. — ответил он просто, подбирая слова. Конрад взорвался. — НЕ ИНТЕРЕСОВАЛСЯ?! — заорал он так, что, наверное, было слышно на первом этаже. — Да вы посмотрите на себя! — он подбежал к Рю и начал тыкать пальцем в его сторону, но не касаясь. — Это лицо! Эти глаза! Эта фигура! Да любая женщина, увидев вас, должна падать в обморок от счастья! А вы говорите — не интересовались! Да это же... это же... это преступление против человечества! Он схватился за голову и рухнул обратно на диван, где блондинка тут же поймала его в объятия. — Конрад, — Лотар похлопал его по плечу, — ты пьян. — Нет! Я просто... я просто в шоке! — Конрад икнул. — Ладно, допустим, я немного пьян. Но я прав! Девушки переглянулись. В их глазах горел новый огонь — не просто восхищение, а охотничий азарт. Аэлла сделала шаг ближе. Её пальцы коснулись плеча Рю — через доспех, но это было прикосновение. — Господин Санг, — её голос стал ещё ниже, ещё бархатистее. — Мы тут все... очень впечатлены вашими подвигами. И тем, что вы такой... скромный. Но, если позволите... мы бы очень хотели увидеть ваше лицо. Табита подхватила, закивав с такой скоростью, что уши замелькали: — Ня-ня-ня! Пожалуйста! Мы очень-очень просим! Рена стрельнула глазами: — Конрад сказал, что вы очень красивый. Мы хотим убедиться сами. Веста пискнула: — П-пожалуйста... Терра хмыкнула: — Покажи. Я хочу знать, с кем могу помериться силой. И не только силой. Марселла медленно обмахнулась веером: — Господин Санг, мы все тут взрослые люди. И мы умеем ценить красоту. Не лишайте нас этого удовольствия. Вельвет не сказала ни слова. Она просто шагнула вперёд и встала прямо перед Рю, так близко, что он почувствовал тепло её тела. Её янтарные глаза смотрели с немым, но очень красноречивым вызовом. Рю оглядел их всех. Семь пар глаз, семь замерших в ожидании женщин. Потом перевёл взгляд на Конрада, который всё ещё лежал на диване, обмахиваясь рукой в компании блондинки. — Это обязательно? — спросил он. Конрад приподнялся. — Господин Санг, вы спрашиваете совета у человека, который только что узнал, что такой мужчина, как вы, никогда не был с женщиной? Да я сейчас в таком состоянии, что готов посоветовать вам всё, что угодно! Но девочки правы — покажитесь. Порадуйте их. И себя заодно. — ДА! — хором сказали семь женщин. Рю помедлил секунду. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Он поднял руки к шлему. Пальцы в металлических перчатках нащупали застёжки под подбородком. — НЕ НАДО! — вдруг заорал Конрад, вскакивая. — Я ПЕРЕДУМАЛ! НЕ НАДО ЕГО СНИМАТЬ! Я ПОМНЮ, ЧТО БЫЛО В ПОСЕЛЕНИИ! Но было поздно. Щёлк. Шлем медленно поднялся, открывая... Бледное, почти белое лицо. Идеальные, острые черты, словно вырезанные из мрамора. Высокие скулы, тонкий нос, чётко очерченные губы. Белые, как первый снег, волосы упали на плечи, обрамляя лицо, делая его ещё более неземным. И глаза — тёмные, почти чёрные радужки с ярко выраженным красным свечением, идущим изнутри. Не отражение света — именно внутреннее свечение подсвеченные адским пламенем. Красный цвет равномерный, насыщенный, без градиента. Зрачки чёткие, нормальной круглой формы. Белки глаз светлые, чистые, без покраснений. Красивое лицо. Опасно красивое. Нечеловечески красивое. И в тот же миг сработал навык. [Аура соблазна II] Женщины в радиусе 15 метров испытывают необъяснимое влечение. Начинают нервничать и краснеть без видимой причины. В комнате воцарилась тишина. Но какая! Аэлла замерла с открытым ртом. Её щёки вспыхнули ярким румянцем, грудь тяжело вздымалась, а пальцы, сжимавшие край платья, побелели от напряжения. Она смотрела на Рю так, будто перед ней материализовался сам бог красоты — и этот бог смотрел в ответ. Табита издала какой-то странный, полузадушенный звук — не то мяв, не то стон. Её хвост замер в воздухе, а потом начал дрожать, как натянутая струна. Уши прижались к голове, но не от страха — от переполнявшего её возбуждения. Она провела рукой по своей шее, медленно, почти бессознательно. Рена выронила веер. Он упал с тихим стуком, но она даже не заметила. Её рыжий хвост обвил её собственную талию, а щёки пылали так, что, казалось, вот-вот задымятся. Она прикусила губу, и в её глазах плескалось что-то очень опасное. Терра... старшая амазонка, всегда уверенная в себе, сейчас стояла, слегка покачиваясь. Её загорелая кожа покрылась лёгким румянцем, а глаза расширились до невозможности. Она смотрела на Рю, и её губы шевелились, беззвучно произнося одно слово: "Боги..." Веста, младшая амазонка, просто... села. Прямо на пол. Её ноги подкосились. Она смотрела на Рю снизу вверх, и в её взгляде смешались благоговение, ужас и такое жгучее желание, что даже опытная Марселла удивилась бы. Её губы шевелились, беззвучно произнося его имя. Марселла... Марселла перестала обмахиваться веером. Её опытное, всегда контролируемое лицо дрогнуло. Щёки залил лёгкий, но отчётливый румянец. Она медленно провела веером по своим губам, и в её глазах появилось то самое выражение, которое обычно появляется у хищника, увидевшего самую желанную добычу. Вельвет... Вельвет смотрела на Рю, и её янтарные глаза горели сильнее. Её грудь тяжело вздымалась, почти разрывая чёрное платье. Она сделала шаг вперёд, сама не замечая этого. Её пальцы выпустили коготки, впившиеся в собственную ладонь. Её хвост ходил ходуном, выдавая внутреннюю бурю. Даже девушки Конрада и Лотара — блондинка, брюнетка и рыжая — замерли, уставившись на Рю с открытыми ртами. Конрад, который всё ещё стоял с поднятой рукой, медленно опустил её и закрыл лицо ладонью. — Я же говорил, — простонал он. — Я же говорил... Лотар, единственный, кто, кажется, сохранил способность соображать, посмотрел на семь замерших женщин, потом на Рю, и тихо присвистнул. — Ну, господин Санг, — сказал он. — Кажется, вы только что сломали весь женский персонал этого заведения. Аэлла сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Её глаза были прикованы к лицу Рю. — Господин Санг... — прошептала она. — Вы... вы даже красивее, чем я могла представить. Табита подползла ближе на коленях, забыв про всякие приличия. — Ня... можно... можно потрогать? — выдохнула она. — Хотя бы волосы... ня... Рена подняла упавший веер и теперь обмахивалась им, но это не помогало — её щёки горели всё сильнее. — Такой мужчина... и ни одной женщины... — пробормотала она. — Это же... это же преступление... Терра шагнула вперёд, и в её глазах горел вызов: — Я хочу помериться с тобой силой. Но не сегодня. Сегодня я хочу другого. Веста всё ещё сидела на полу, глядя на Рю снизу вверх с таким выражением, будто перед ней было божество. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стояла Ирма. Она наблюдала за сценой с профессиональным интересом хозяйки, привыкшей оценивать товар и клиентов. Но когда шлем Рю поднялся и открыл его лицо, её веер замер на полпути. На одно мгновение — крошечное, почти незаметное — её холёное лицо потеряло обычную маску невозмутимости. Глаза расширились. Губы приоткрылись. Румянец — лёгкий, но отчётливый — тронул её щёки и спустился ниже, к шее, прячась в вырезе платья. Она видела много красивых мужчин. За двадцать лет управления лучшим заведением Вейлона через её руки прошли сотни, если не тысячи, клиентов — от простых торговцев до аристократов и авантюристов высших уровней. Она думала, что её уже ничем не удивить. Но этот... Этот был другим. В нём не было той слащавой, холёной красоты, к которой она привыкла. В нём была сила. Опасность. Что-то первобытное, что будило в женщине не просто желание, а инстинкт — подчиниться, принадлежать, быть завоёванной. Ирма почувствовала, как её пальцы, сжимающие веер, слегка дрожат. Как сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, горячее. Как где-то глубоко внутри шевельнулось то, что она считала давно забытым. Боги... — подумала она. — Так вот почему девочки с ума сходили. Вот почему весь город только о нём и говорит. Она облизнула пересохшие губы, и это движение не укрылось от Аэллы, которая бросила на хозяйку быстрый, понимающий взгляд. Ирма заставила себя улыбнуться — профессионально, спокойно, но улыбка вышла чуть более... тёплой, чем следовало. Марселла наконец обрела дар речи. Она поднялась, поправила платье и подошла ближе. Её движения были плавными, но в глазах горел огонь. — Господин Санг, — её голос звучал низко, с лёгкой хрипотцой. — Позвольте мне... лично убедиться, что вы настоящий. Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, но замерла в сантиметре, спрашивая взглядом разрешения. Вельвет, не выдержав, шагнула вперёд и встала рядом с Марселлой. Её янтарные глаза горели. — Если ты прикоснёшься к нему первой, — прошептала она, — я тебе этот веер в... — Девочки, — голос Ирмы прозвучал негромко, но властно. Все замерли. Хозяйка стояла в дверях, обмахиваясь веером, и в её глазах тоже горел тот самый огонь. — Не пугайте гостя. У нас есть... протоколы. Она подошла к ним и посмотрела на Рю. — Господин Санг, — её голос прозвучал чуть хрипловато, чуть ниже обычного. Она мысленно приказала себе взять себя в руки. — Вы только что создали мне проблему. Теперь ни одна из моих девочек не захочет работать с другими клиентами. Они все будут ждать только вас. Она усмехнулась, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но в её глазах всё ещё горел тот самый огонь, что и у остальных. — Но, думаю, мы это уладим. Как насчёт... индивидуального обслуживания? Она сделала шаг в комнату и только сейчас заметила, что веер в её руке дрожит. Совсем чуть-чуть. Но она это заметила. И, кажется, Рю тоже. Она быстро спрятала веер за спину. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Двадцать лет контроля — и один взгляд на этого мужчину всё разрушил. Но вслух она лишь добавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Разумеется, за счёт заведения. Сегодня вы — самый почётный гость. Конрад, всё ещё сидевший с закрытым лицом, простонал: — Я же говорил... я же говорил, что так и будет... Лотар хлопнул его по плечу. — Держись, друг. Ты хотел приключений — ты их получил. А Рю смотрел на всех этих женщин, которые смотрели на него с таким жадным, откровенным желанием, и чувствовал, как внутри поднимается что-то... странное. Что-то, чему он не мог дать названия. Но красная метка дракона внутри него довольно заурчала. Часть 6 Ночь удовольствий Ирма проводила взглядом семерых девушек, которые всё ещё не могли прийти в себя после того, как Рю снял шлем. Аэлла застыла с полуоткрытым ртом, Табита машинально гладила собственный хвост, Рена обмахивалась веером с удвоенной скоростью, Веста так и сидела на полу, Терра прожигала взглядом доспехи, Марселла прятала дрожащие пальцы в складках платья, а Вельвет... Вельвет просто смотрела и облизывала губы, и в её янтарных глазах горело такое, что опытная хозяйка заведения мысленно поставила галочку: "Этой нужен отдельный контроль". Сама Ирма чувствовала, как её щёки всё ещё горят. Она не краснела лет пятнадцать, как минимум. А тут — на тебе. Один взгляд на этого мужчину, и все профессиональные навыки летят к чёрту. Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и снова нацепила маску радушной, но властной хозяйки. — Господин Санг, — её голос звучал ровно, но где-то в глубине всё ещё дрожала та самая хрипотца. — Позвольте предложить вам одну из лучших комнат. Там вы сможете искупаться, отдохнуть и.… — она сделала паузу, — ...подготовиться к дальнейшему вечеру. Рю кивнул. Он всё ещё держал шлем в руке, и это было... странно. Без шлема он казался почти обычным человеком. Почти. Если не считать алебастровой кожи, белых волос и красных глаз. — Хорошо, — коротко ответил он. Ирма улыбнулась — на этот раз искренне, без профессионального наигрыша — и щёлкнула пальцами. Из-за шторы, ведущей в служебные помещения, тут же вышел молодой человек. Лет двадцати, стройный, с аккуратно зачёсанными тёмными волосами, одетый в строгий чёрный костюм, какие носят дворецкие в богатых домах. Белые перчатки, идеальная осанка, лёгкий полупоклон. Он поднял глаза на Рю — и замер. На мгновение его профессиональная невозмутимость дала трещину. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он смотрел на лицо Рю так, будто перед ним стояло не человеческое существо, а сошедший с небес ангел — или дьявол, тут уж как посмотреть. — Э-э-э... — выдавил он, и это было совсем не профессионально. Конрад, уже успевший немного прийти в себя и снова усадить блондинку на колени, громко хихикнул: — О, смотрите, ещё один! Ещё один пал жертвой красоты господина Санга! Ха-ха-ха! Парень моргнул, тряхнул головой и взял себя в руки. Щёки его слегка покраснели, но голос, когда он заговорил, был ровным: — Прошу прощения, господин. Я провожу вас в ваши покои. Если позволите следовать за мной. Рю кивнул, бросил быстрый взгляд на Конрада и Лотара. — А им? Ирма махнула рукой: — Для ваших друзей тоже приготовлены комнаты. Не такие роскошные, как для вас, но... — она усмехнулась, — ...они будут довольны. Я права, мальчики? Конрад расплылся в улыбке: — Мы всем довольны! Особенно если в комнате будет компания! Блондинка на его коленях хихикнула и чмокнула его в щёку. Лотар только кивнул, обнимая своих двух девушек. — Проводите господ, — приказала Ирма. Из-за той же шторы вышли ещё два молодых человека в таких же строгих костюмах и подошли к Конраду и Лотару. Рю, всё ещё со шлемом в руке, последовал за своим провожатым. Когда он проходил мимо семерых девушек, те синхронно проводили его взглядами. Табита даже привстала, но Терра удержала её за хвост. — Сидеть, — прошипела амазонка. — Всему своё время. В коридоре было тихо и уютно. Мягкий свет масляных ламп, ковровые дорожки, приглушающие шаги, из-за закрытых дверей доносились тихие смешки и вздохи. Рю шёл за провожатым, машинально отмечая планировку — привычка, от которой невозможно избавиться. Парень то и дело бросал на него быстрые взгляды. На лице, спину, волосы, снова на лицо. Его щёки горели всё сильнее. — Э-э-э... господин, — наконец не выдержал он. — Простите за нескромный вопрос, но... вы всегда так выглядите? Рю поднял бровь. — В каком смысле? — Ну... — парень замялся, подбирая слова. — Вы... очень красивый. Я за пять лет работы в «Фонаре» видел много красивых мужчин. Авантюристов, аристократов, даже пару богов. Но такого, как вы... никогда. Рю помолчал. — Это врождённое, — ответил он наконец. Парень икнул и ускорил шаг, чтобы скрыть смущение. Они поднялись на второй этаж и остановились перед массивной дубовой дверью с позолоченной ручкой. На двери висела табличка с номером «7» и изображением полумесяца. — Вот, господин, — парень открыл дверь и отступил, пропуская Рю внутрь. — Это лучший номер в нашем заведении. Ванная комната — слева. Чистые халаты и полотенца в шкафу. Если вам что-то понадобится — на столике у кровати есть колокольчик. Позвоните — и я или кто-то из персонала придём мгновенно. Рю вошёл и замер. Комната была... роскошной. Даже по меркам его прошлого мира, где он видел фотографии отелей класса «люкс» только в интернете. Огромная кровать — таких размеров, что на ней могли бы уместиться четырёх, а то и пять человек — занимала центр комнаты. Балдахин из тёмно-бордового бархата, расшитый золотыми нитями, ниспадал с потолка. Простыни — шёлковые, судя по блеску. Подушек было столько, что в них можно было утонуть. У стены стоял массивный резной шкаф из тёмного дерева. Недалеко от него большой диван, цвета тёмно-бордового с большими подушками того же цвета.  Рядом — туалетный столик с большим зеркалом в золочёной раме. На столике рядом с кроватью лежал — хрустальный графин с тёмной жидкостью (вино? бренди?) и два бокала, и ведро со льдом. На полу — пушистый ковёр, в котором нога утопала по щиколотку. Стены обиты тканью с тонким растительным узором. На стенах — картины с не слишком откровенными, но определённо эротическими сюжетами: обнажённые нимфы, резвящиеся с сатирами, но выполненные настолько художественно, что это скорее напоминало музейную коллекцию, чем дешёвую порнографию. В углу — небольшой столик с фруктами, сырами и сладостями. Рядом — ведёрко со льдом, в котором стояла бутылка шампанского. Рю медленно оглядел это великолепие и перевёл взгляд на парня. — Хорошо, — коротко сказал он. — Спасибо. Парень поклонился. — Желаю приятного вечера, господин. Если что-то понадобится — только позовите. Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Рю остался один. Он постоял несколько секунд, потом положил шлем на туалетный столик. Провёл рукой по гладкой поверхности — металл холодил ладонь. — Ну что ж, — пробормотал он. — Начнём. Первыми полетели наручи. Тяжёлые, многослойные пластины с глухим стуком опустились на стол. Рю замер на мгновение, глядя на свои руки. Длинные, острые как бритва ногти поблёскивали в тусклом свете — напоминание о том, кем он стал. Не для человеческих глаз. Тем более не для нежных женских тел. — Лучше их убрать, — мысленно сказал он себе. Он сосредоточился, и ногти на его пальцах дрогнули. Медленно, с лёгким покалыванием, они начали укорачиваться, меняя форму. Острые хищные когти превратились в обычные, аккуратные, идеально гладкие ногти. Человеческие. Почти. Рю пошевелил пальцами, проверяя. Выглядит нормально. Можно не бояться случайно поранить кого-нибудь в порыве страсти. Он довольно хмыкнул и потянулся к следующей части доспеха. За наручами — нагрудник вместе с поясом, и сапогами. Рю с облегчением выдохнул, когда грудь освободилась от панциря. Потом — поножи. Штаны, пропитанные потом и кровью, отправились следом. Оставшись в одном нижнем белье — простых чёрных трусах, облегающих мощные бёдра, — Рю направился в ванную. Толкнул дверь и замер снова. Ванная комната оказалась не менее роскошной. Большая, отделанная светлым мрамором, с огромной чугунной ванной на львиных лапах. Но главное — душ. Настоящий душевой поддон, металлическая лейка на гибком шланге, и... трубы. Медные, блестящие, с вентилями. Рю подошёл ближе, рассматривая это чудо. Сбоку, на небольшой медной табличке, была выгравирована инструкция: «Поверните красный вентиль для горячей воды, синий — для холодной». — Ничего себе, — пробормотал Рю. — В средневековом мире... с магией, монстрами и авантюристами... у них есть водопровод. Он покачал головой. Видимо, магия и технологии здесь развивались параллельно. Или это привилегия только богатых. Скорее всего, второе. Он снял последнее — нижнее бельё — и на мгновение замер перед зеркалом. Ничего. Просто ничего. Как будто он был здесь, а по другой никого не было. Отвернулся от зеркала, подошёл к душу и повернул красный вентиль. Из лейки с шипением полилась вода — горячая, почти обжигающая. Рю шагнул под струи и замер, прижавшись лбом к прохладной плитке стены. Горячая вода стекала по спине, по плечам, по ногам. Смывала грязь, кровь, усталость. Расслабляла мышцы, которые не знали отдыха уже много дней. Рю стоял так неподвижно, давая воде делать свою работу. На полке рядом висели баночки и склянки. Мыло с запахом лаванды. Шампунь с ароматом мяты и эвкалипта. Соли для ванны. Мочалки — мягкие, из натуральной губки. Рю взял мыло, медленно намылил руки, потом грудь, потом... всё остальное. Движения были механическими, но где-то глубоко внутри просыпалось что-то, чему он не мог дать названия. Он вспомнил их взгляды. Аэллу, которая смотрела так, будто он — божество. Табиту, которая готова была прыгнуть на него прямо там. Рену с её веером и пылающими щеками. Терру с её откровенным вызовом. Весту, которая просто рухнула на пол. Марселлу, которая забыла все свои профессиональные уловки. Вельвет, чьи глаза горели янтарным огнём. И Ирму. Хозяйку, которая в начале держала лицо, а сейчас стояла и смотрела на него, забыв прикрыть рот. — Чёрт, — выдохнул Рю, прижимаясь лбом к стене, испытывая странный жар, исходящий из всего тела. — Что со мной не так? Красная метка внутри довольно заурчала. Зелёная молчала, но в её молчании чувствовалось одобрение. Тем временем в комнате Ирмы Ирма сидела в своём личном кабинете, обмахиваясь веером, и пыталась унять дрожь в руках. Перед ней, полукругом, стояли семь её лучших девушек. Аэлла, Табита, Рена, Терра, Веста, Марселла и Вельвет. — Итак, — начала Ирма, стараясь, чтобы голос звучал властно. — Я собрала вас, чтобы обсудить... — Я пойду первой, — перебила Аэлла, шагнув вперёд. Её серебристые волосы развевались, глаза горели решимостью. — Нет, это я пойду первой! — Табита чуть не подпрыгнула на месте, её хвост ходил ходуном. — Я самая лучшая среди кошкодевушек, у меня больше прав! — С каких это пор, кто лучший определяет право первой ночи? — фыркнула Рена, обмахиваясь веером. Её рыжий хвост нервно подёргивался. — Я предлагаю бросить жребий. — Жребий? — Терра скрестила руки на груди, и её бицепсы впечатляюще напряглись. — Я старшая амазонка. Я сильнее всех вас. Я и пойду. — Сила тут ни при чём! — крикнула Веста, — Тут нужно... нежность! Ласка! А я... — Ты ещё ребёнок, — отрезала Марселла, обмахиваясь веером. — Таким мужчинам нужен опыт. А у меня его больше всех. — Опыт? — Вельвет подняла бровь, и её рожки сверкнули в свете ламп. — Ты думаешь, ему нужен твой опыт? Ему нужна страсть. А у демонов её больше, чем у всех вас, вместе взятых. — Ты вообще молчи! — Терра ткнула пальцем в сторону полудемоницы. — Ты только что хотела убить Марселлу за то, что она хотела до него дотронуться! — Я не хотела убить. Я хотела припугнуть. — Это одно и то же! — Девочки, девочки! — Ирма повысила голос, но её никто не слушал. — Я эльфийка! — Аэлла взмахнула руками. — Мы славимся своим умением доставлять удовольствие! Это научный факт! — Научный факт? — Рена хихикнула. — С каких это пор эльфийские постельные игры стали наукой? — А кошачьи — искусством! — Табита выгнулась, демонстрируя гибкость. — Я могу такие позы принимать, что вы все обзавидуетесь! — Позы? — Терра фыркнула. — Я могу поднять его одной рукой! И не только поднять! Наверное... Марселла медленно обмахивалась веером, пытаясь сохранить достоинство. — Девочки, послушайте меня. Я здесь старшая. Я работаю в этом заведении дольше всех. У меня больше опыта, больше навыков, больше... — Больше целлюлита, — вставила Вельвет. Марселла замерла. Её веер остановился. — Что ты сказала? — Ты слышала. — Ах ты демоническое отродье! — Сама ты отродье! Я полукровка, между прочим! Во мне течёт благородная кровь! — Благородная кровь? — Рена прыснула. — У демонов нет благородной крови! — Зато есть страсть! — Вельвет шагнула вперёд, и её хвост хлестнул воздух. — А вы все тут как сонные мухи! — ДА ХВАТИТ! — Ирма рявкнула так, что стекла в окнах задрожали. Семь девушек замерли, уставившись на хозяйку. Ирма тяжело дышала, сжимая веер с такой силой, что тот жалобно трещал. — Я ваша хозяйка, — процедила она сквозь зубы. — Я здесь главная. И я... — И что? — Аэлла подняла бровь. — Ты хочешь сказать, что пойдёшь первой? — Да! — выпалила Ирма и тут же осеклась. Тишина. Семь пар глаз уставились на неё с выражением от «не может быть» до «ну, конечно». — Что? — переспросила Табита. — Ты? — Я, — Ирма попыталась вернуть себе властный вид, но получалось плохо. — Я хозяйка. Это моё заведение. И я имею право... — Ты имеешь право сидеть в кабинете и считать деньги, — отрезала Марселла. — А развлекать гостей — наша работа. — Но этот гость... особенный! — Вот именно! — подхватила Рена. — Поэтому мы все хотим! Ирма открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что проиграла. — Ладно, — сдалась она. — Давайте... давайте решим по-честному. — Как? — спросила Веста. Ирма задумалась. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у провинившихся работников подкашивались колени. — Устроим конкурс, — сказала она. — Каждая из вас получит шанс провести с ним время. А он сам выберет, с кем остаться. — А если он выберет всех? — спросила Вельвет, и в её глазах блеснул опасный огонёк. — Тогда... — Ирма обвела взглядом своих девушек. — Тогда мы устроим ночь, которую этот город не забудет никогда. Семь женщин переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь. — Согласны, — хором сказали они. — Отлично, — кивнула Ирма. — А теперь — готовиться. И чтобы каждая из вас выглядела так, будто собралась на свидание с богом. — А он и есть бог, — мечтательно вздохнула Аэлла. — Нет, — поправила Вельвет. — Он лучше. Он больше похожих на них, чем они на него. И они разошлись по своим комнатам — готовиться к ночи, которая обещала стать легендарной. А в душевой, под струями горячей воды, Рю вдруг вздрогнул, не понимая, почему по спине пробежал холодок. — Что-то будет, — пробормотал Рю, выключая воду. — И, кажется, я знаю что. Рю закрыл за собой дверь душевой и медленно выдохнул. Горячая вода сделала своё дело — мышцы расслабились, с тела смылась не только грязь и кровь минувших боёв, но и часть тяжёлого ментального груза. Он стянул с вешалки мягкий махровый халат тёмно-синего цвета с золотой вышивкой и накинул его на плечи. Ткань приятно скользнула по влажной коже. Халат был длинным, почти до пола. Рю запахнул его, но завязал пояс не слишком туго. Влажные белые волосы тяжёлыми прядями спадали на плечи, с них всё ещё капала вода, стекая по бледной, почти фарфоровой коже. Алые глаза с вертикальными зрачками смотрели спокойно, но в их глубине тлел древний, хищный огонь. Тело — атлетичное, мощное, идеально сбалансированное. Широкие плечи, рельефная грудь, узкая талия, сильные руки воина. Но главное — метки. На груди, чуть левее центра, расположился красный дракон. Его изображение было агрессивным, живым — крылья расправлены, пасть оскалена, когти впиваются в кожу, будто он вот-вот вырвется наружу. Глаза дракона горели тем же алым, что и глаза Рю. Метка пульсировала слабым, тёплым светом. На левом плече покоился второй дракон — изумрудный, более спокойный, но не менее величественный. Его голова была опущена, крылья расправленные, в этой позе чувствовалась огромная, дремлющая мощь. Рю провёл пальцами по зелёной метке. — Надеюсь, вы никого не испугаете сегодня, — тихо сказал он драконам. — У женщин и так был тяжёлый день. В ответ внутри него раздалось лёгкое, возмущённое рычание красного дракона и тихое, почти ироничное фырканье зелёного. Рю усмехнулся. В этот момент в дверь спальни тихо, но настойчиво постучали. — Господин Санг? — раздался мягкий, слегка дрожащий женский голос. — Это Ирма. Я… принесла вам кое-что. Можно войти? Рю открыл дверь. На пороге стояла Ирма. В руках она держала серебряный поднос с фруктами, кувшином вина и двумя бокалами. Но как только её взгляд упал на Рю, поднос дрогнул в её руках. Она увидела его. Высокого. Влажного. Почти обнажённого. Только тонкий халат прикрывал тело, и вырез на груди был достаточно глубоким, чтобы был виден пульсирующий красный дракон. Влажные белые волосы, мощные плечи, рельефный пресс… и эти глаза. Ирма почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Жар мгновенно разлился по телу, сосредоточившись между ног. — Я… принесла вино и фрукты, — едва слышно произнесла она. Голос предательски дрогнул. — Подумала, что после ванной вам… может пригодиться. Рю смотрел на неё спокойно, но в его алых глазах уже появилось что-то новое — тёмное, мужское, голодное. — Заходите, — тихо сказал он. Ирма шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Она поставила поднос на столик, но руки дрожали так сильно, что бокалы звякнули. Повернувшись к Рю, она попыталась что-то сказать… и не смогла. Он стоял слишком близко. От него пахло чистой водой, дорогим мылом и чем-то древним, тёплым и опасным. Халат слегка разошёлся, открывая идеальную линию груди и начало метки дракона. Ирма сглотнула. — Господин Санг… — прошептала она, и её голос стал ниже, хрипловатее. — Сегодня я хочу сделать для вас кое-что особенное. Она сделала шаг вперёд, подняла руки и медленно развязала завязки своего платья. Ткань скользнула вниз, полностью обнажив её тело. Ирма стояла перед ним совершенно голая — зрелая, пышная, невероятно красивая. Полная грудь с тёмными сосками, мягкая талия, широкие бёдра, гладкая кожа, блестящая в свете ламп. Рю медленно выдохнул сквозь зубы. Ирма шагнула ближе, взяла его лицо обеими руками и притянула к себе, жадно целуя в губы. Рю ответил не сразу — немного неуклюже, но искренне. Его руки легли ей на талию, затем медленно спустились ниже, обхватывая упругие, горячие ягодицы. Ирма застонала ему в рот, когда он крепко сжал их, прижимая её к себе. Поцелуй быстро стал глубже, жарче. Рю учился на ходу — его язык уже уверенно подчинял себе её, исследуя, требуя. Ирма таяла в его руках, прижимаясь всем телом, чувствуя, как его возбуждение упирается ей в живот сквозь тонкую ткань халата. — Господин… — выдохнула она между поцелуями, голос дрожал. — Вы… вы такой большой… я чувствую вас даже через халат… Рю не ответил словами. Он просто подхватил её под ягодицы, сквозь её вычурные багровое белье и легко поднял. Ирма вскрикнула от неожиданности, обхватив его за шею руками, а тело ногами. Её грудь прижалась к его груди, соски уже затвердели от возбуждения. Рю понёс её к большой кровати, не отрываясь от её губ. Нежно опустив Ирму на постель, он выпрямился. Ирма дрожащими пальцами потянула за пояс халата и медленно раскрыла его, полностью обнажив тело Рю. У неё перехватило дыхание. Перед ней стояло настоящее совершенство. Телосложение было атлетичным и мускулистым, но без лишней массивности — идеально сбалансированное, словно вылепленное рукой бога-кузнеца. Широкие, мощные плечи плавно переходили в рельефную, сильную грудь, ниже — чётко прорисованный пресс и узкая, хищная талия. Руки выглядели как у воина, привыкшего к тяжёлому оружию: крепкие, с выступающими венами и чёткими линиями мышц. Кожа Рю была мертвенно-бледной — не просто светлой, а белоснежной, будто выточенной из чистейшего алебастра или холодного мрамора. Идеально гладкая, без единого шрама, без единого изъяна. Это выглядело почти неестественно… и от этого ещё более притягательно. Но больше всего Ирму заворожили татуировки. От ключицы до самого низа живота, строго по центру торса, тянулась изящная, невероятно детализированная алая метка в форме дракона. Он выглядел живым — крылья слегка расправлены, пасть приоткрыта в безмолвном рыке, глаза горят тусклым, пульсирующим багровым светом, словно внутри него тлел настоящий огонь. Метка ритмично пульсировала в такт его сердцебиению. На левом плече покоился второй дракон — изумрудный, более спокойный, но не менее величественный и страшный. Детализированный скелет дракона, выполненный насыщенным лаймовым цветом с ярко-зелёным неоновым свечением и чёрными, словно чернильными контурами. Его голова была направлена вниз, от плеча к предплечью, будто он охранял руку своего хозяина. Ирма почувствовала, как между ног стало невыносимо горячо и мокро. Она непроизвольно сглотнула, не в силах отвести взгляд. Рю заметил, каким жадным, почти благоговейным взглядом она его разглядывает, и слегка, хищно улыбнулся. — Нравится то, что видишь? — тихо спросил он низким, бархатным голосом. Ирма, не успев подумать, выдохнула честно, почти шёпотом: — Ещё как… Рю медленно развязал пояс халата и сбросил его на пол. Ирма с каждой секундой всё шире раскрывала глаза, не в силах поверить в то, что видела. Его член был… чудовищным. Толстый, длинный, тяжёлый. Толстая венa пульсировала вдоль всего ствола, а крупная, набухшая головка уже блестела от возбуждения. Он стоял гордо, слегка подрагивая в такт его сердцебиению, и казался слишком большим — таким, каким просто не должен быть ни у одного мужчины. Ирма почувствовала, как внутри неё всё сжалось от смеси острого страха и дикого, почти болезненного возбуждения. Её дыхание стало прерывистым, а между ног снова потекло. — Боги милостивые… — выдохнула она дрожащим, охрипшим голосом, не в силах отвести взгляд. — Он… он огромный… такой толстый… я никогда… никогда не видела ничего подобного… Её щёки пылали, а внизу живота разливался жар. Она непроизвольно сжала бёдра, чувствуя, как её тело уже предательски реагирует на одно лишь его зрелище. — Он… он точно поместится? — прошептала она почти испуганно, хотя в голосе уже сквозило жадное предвкушение. Рю наклонился, нежно взял её за щёку и поцеловал — глубоко, но мягко. Его рука скользнула между её ног. Пальцы легко нашли влажный, горячий вход через тонкую ткань. Ирма выгнулась и застонала, когда он медленно вошёл в неё двумя пальцами, одновременно большим пальцем лаская клитор. — А-а-ах…! — её стон был длинным, сладким. — Господин… глубже… пожалуйста… Рю двигался уверенно, но не грубо, внимательно наблюдая за её реакцией. Его пальцы искали нужную точку. Когда он нашёл её, Ирма резко выгнулась, вцепившись пальцами в простыни. — Там…! Да… именно там…! — она почти кричала, дрожа всем телом. Рю наклонился к её уху и тихо, хрипло прошептал: — Нашёл. Ирма задрожала всем телом. Он начал стимулировать эту точку быстрее, сильнее. Ирма потеряла контроль. Её стоны стали громче, тело выгибалось, бёдра дрожали. Через несколько минут она резко напряглась, вцепилась в его плечи и кончила — сильно, долго, с громким, протяжным стоном, который разнёсся по комнате. Рю не останавливался, продолжая ласкать её, продлевая удовольствие, пока она не обмякла, тяжело дыша. Ирма лежала с закрытыми глазами, грудь тяжело вздымалась, между ног всё блестело от её соков. — Ещё… — прошептала она едва слышно. — Пожалуйста… я хочу вас… всего… Он спустил с неё трусики и взял свой толстый, пульсирующий член в руку и медленно провёл головкой по её мокрым, горячим складкам, собирая её обильный сок. Ирма вздрогнула и тихо застонала от этого лёгкого касания. — Буду нежным… сначала, — хрипло пообещал он. Он начал медленно входить в неё. Ирма широко раскрыла глаза, когда почувствовала, как её киска начинает растягиваться под напором его огромной головки. — А-а-а-х…! — её стон был долгим, дрожащим, почти испуганным. — Он… он входит… такой большой… медленно разрывает меня…! С каждым сантиметром она стонала всё громче, её спина выгибалась дугой в классической миссионерской позе. Она чувствовала каждую вену на его толстом стволе, каждое движение, как он неумолимо заполняет её до предела, растягивая стенки до сладкой, почти болезненной полноты. Когда он вошёл полностью, толстая головка сильно упёрлась прямо в шейку матки. Глаза Ирмы закатились, язык непроизвольно вывалился изо рта, придавая её красивому лицу выражение чистого ахэгао. — О-о-о боги… он… он упёрся… прямо в самую глубину…! — простонала она, дрожа всем телом. — Так глубоко… я чувствую его… в матке… Рю замер на несколько долгих секунд, давая ей привыкнуть к своему размеру. Затем резко, мощно дёрнул бёдрами вперёд. Головка члена сильно ударилась о заднюю стенку матки. — А-А-А-А-АХ!!! — Ирма издала такой громкий, протяжный и животный стон, какого никогда раньше не издавала. Её тело резко выгнулось, она кончила во второй раз — мгновенно, сильно, её стенки судорожно сжали его член. Рю остался в этой позе ещё пару секунд, наслаждаясь тем, как она пульсирует и сжимает его. Как только Ирма немного отдышалась, он начал медленно отводить бёдра назад, почти полностью выходя из неё, и снова врезаться вперёд — тяжело, мощно, как таран. Постепенно его темп начал нарастать. Шлепки их тел становились громче, влажнее, быстрее. Стоны и крики Ирмы уже не прекращались. Её голос срывался, она уже почти не могла говорить связно — только стонала, кричала и умоляла: — Сильнее…! Глубже…! Не останавливайся…! Разорви меня…! Я твоя… вся твоя…! Каждый мощный толчок посылал искры дикого наслаждения по её позвоночнику. Она чувствовала, как его огромный член снова и снова бьёт в самую глубину, растягивая её, заполняя полностью, ударяясь о шейку матки. — А-а-а…! Господин… он так глубоко… я чувствую вас… везде… — её голос дрожал, глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты. — Ещё… пожалуйста… сильнее… Ирма выгнулась дугой, запрокидывая голову назад. — Да-а-а…! Вот так…! О боги… он бьёт прямо в меня…! — её крик сорвался на визг, когда очередной мощный толчок заставил её тело содрогнуться. — Глубже…! Разорвите меня…! Её стенки судорожно сжимались вокруг него, словно пытались удержать. Рю чувствовал каждое сокращение, каждую дрожь её тела. Жар внутри неё был почти невыносимым — мокрым, горячим, обволакивающим. Он полностью вышел из-под контроля своей нежности. Теперь он брал её жёстко. Глубоко. Безжалостно. Шлепки их тел становились громче, влажнее. Каждый раз, когда он входил до упора, из Ирмы вырывался новый, уже почти безумный стон. Её полная грудь тяжело колыхалась в такт его движениям, соски были твёрдыми, как камешки. — Я… я снова…! — она не успела договорить. Её тело резко напряглось. Глаза закатились, рот открылся в беззвучном крике. Она кончила в пятый раз — сильно, долго, её внутренние стенки сжимали его член так сильно, что Рю зарычал сквозь зубы. Но он не остановился. Он продолжал долбить её сквозь оргазм, заставляя её кричать ещё громче. Ирма уже не контролировала себя — её руки судорожно цеплялись за его спину, ногти впивались в кожу, оставляя красные следы, что моментально исчезали. — Не останавливайся…! — хрипела она, слёзы удовольствия текли по её вискам. — Кончи… кончи в меня… заполни меня… пожалуйста…! Рю почувствовал, как внутри него нарастает волна. Он резко ускорился, вбиваясь в неё короткими, но невероятно мощными толчками. Кровать скрипела и стонала под ними. — Ирма… — прорычал он ей в ухо низким, звериным голосом. — Я сейчас кончу… — Да…! Внутрь…! Всё внутрь…! — она обхватила его ногами за талию, прижимая к себе изо всех сил. — Кончай… кончай в меня… заполни свою шлюху…! Последние слова она почти выкрикнула. Рю вошёл в неё до самого основания и замер. Горячая, густая струя вырвалась из него, заполняя её матку. Ирма почувствовала, как он пульсирует внутри, как горячая сперма бьёт прямо в самую глубину. Её глаза закатились, тело выгнулось в последнем, самом сильном оргазме за сегодня. — А-а-а-а-а…!!! — её крик был долгим, хриплым, почти животным. Она кончила так сильно, что из её глаз брызнули слёзы, а тело начало биться в конвульсиях. Горячая жидкость Рю продолжала изливаться в неё мощными толчками, заполняя до предела. Излишки уже начали вытекать наружу, стекая по её бёдрам и пачкая простыни. Ирма тяжело дышала, её тело дрожало, как в лихорадке. Она едва сознавала, что происходит. Рю медленно вышел из неё. Как только толстая головка покинула её тело, из Ирмы хлынула густая, белая смесь — его сперма в огромном количестве. Она вытекала толчками, пачкая её бёдра и постель. Ирма лежала, тяжело дыша, с закатившимися глазами и приоткрытым ртом. Её тело всё ещё подрагивало от остаточных спазмов. Но Рю всё ещё был твёрд. Очень твёрд. Он перевернул её одним уверенным движением. Ирма оказалась на животе. Рю схватил её за широкие бёдра и резко поднял на колени, ставя в позу "собаки". Её полная грудь тяжело повисла вниз, соски уже были твёрдыми и чувствительными до предела. — Второй раунд, — хрипло прорычал он ей прямо в ухо, прижимаясь горячим телом. Ирма вздрогнула всем телом, почувствовав, как его огромный, всё ещё пульсирующий член упирается в её мокрую, переполненную киску. — Господин… — её голос был совершенно охрипшим, дрожащим от возбуждения и лёгкого, сладкого страха. — Я… я все ещё чувствительная… я вся дрожу… он слишком большой… я… а-а-ах! Рю не дал ей договорить. Он вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком — до самого основания. — А-а-а-а-а-х!!! — Ирма закричала громко, выгнувшись всем телом. Её глаза закатились, язык вывалился изо рта. — Он снова… весь внутри…! Бьёт прямо в матку…! Слишком глубоко…! Рю крепко схватил её за пышные, мягкие ягодицы обеими руками, сильно сжал и начал двигаться — тяжело, глубоко, ритмично. Каждый толчок был мощным, заставляя её тело подаваться вперёд. Влажные, громкие шлепки их тел наполнили комнату. — О боги…! — стонала Ирма, её голос уже срывался. — Вы… вы разрываете меня…! Но… не останавливайтесь… сильнее… пожалуйста…! Рю наклонился над ней, одной рукой обхватил её за грудь, сильно сжал полную мягкую плоть, щипая и потягивая сосок. Второй рукой он провёл по её спине, от поясницы до шеи, вызывая волны приятной дрожи по всему телу. — Такая мягкая… — прорычал он низко, ускоряя темп. — Такая горячая внутри… Ты сжимаешь меня так сильно, Ирма… Он резко шлёпнул её по правой ягодице — звонко, сильно. Ирма вскрикнула от удовольствия, её стенки судорожно сжались вокруг него. — Ещё…! Шлёпните меня ещё…! — умоляла она, уже почти теряя разум. — Я ваша… делайте со мной всё, что хотите…! Рю начал шлёпать её поочерёдно — то правую, то левую ягодицу, каждый раз ускоряя движения бёдер. Ирма кричала, стонала, её тело дрожало. Она уже потеряла счёт оргазмам. Шестой… седьмой… каждый новый был сильнее предыдущего. Её ноги уже не держали — они дрожали, как желе. Если бы Рю не держал её за бёдра железной хваткой, она бы просто рухнула лицом в подушку. — Я… я снова…! — её голос сорвался на визг. — Кончаю… кончаю… а-а-а-а-х!!! Она кончила в восьмой раз — сильно, судорожно, её внутренние стенки сжимали его член так сильно, словно пытались выдоить досуха. Рю зарычал, чувствуя приближение своего второго оргазма. Он наклонился ближе, прикусил её мочку уха и хрипло прошептал: — Я сейчас кончу… Скажи, куда? Ирма, едва в сознании, с закатившимися глазами и вываленным языком, прохрипела дрожащим, умоляющим голосом: — Внутрь…! Всё внутрь…! Залейте меня… заполните свою шлюху… пожалуйста… я хочу чувствовать, как вы кончаете в меня…! Рю вонзился в неё особенно глубоко и замер. Горячая, густая струя вырвалась из него второй раз, заполняя её матку до предела. Ирма закричала — громко, хрипло, почти безумно. Её тело билось в самом сильном оргазме за всю ночь. Глаза закатились полностью, спина выгнулась дугой, пальцы судорожно вцепились в простыни. Его сперма была такой обильной, что сразу начала вытекать наружу, стекая по её бёдрам густыми белыми потоками. Ирма издала последний, протяжный, почти животный стон и обмякла, потеряв сознание от переизбытка удовольствия. Рю медленно вышел из неё. Как только он покинул её тело, из Ирмы хлынула густая, белая смесь — его сперма в огромном количестве. Она вытекала толчками, заливая её бёдра и постель. Он нежно подхватил её обмякшее тело, перевернул и аккуратно уложил на спину, подложив под голову подушку. Ирма лежала без сознания, тяжело дыша, с блаженной, почти пьяной улыбкой на лице, всё ещё мелко дрожа от остаточных спазмов. Рю посмотрел на неё сверху вниз. Тут была и проблема — он всё ещё был твёрд и голоден. Член стоял тяжело, пульсируя, покрытый смесью его спермы и соков Ирмы, и совершенно не собирался успокаиваться. В этот момент дверь спальни тихо приоткрылась. В комнату вошла Аэлла. Сереброволосая эльфийка была полностью возбужденна, слегка дрожа. Её идеальное тело блестело от пота и возбуждения. Между стройных бёдер обильно стекали прозрачные нити её соков — она была настолько мокрой, что капли падали на пол с тихим звуком. Грудь тяжело вздымалась, соски были твёрдыми и розовыми, даже будучи скрыты через тонкую ткань бюстгальтера. Глаза горели диким, почти животным желанием. Она не сказала ни слова. Аэлла быстро подбежала к Рю, обхватила его за шею обеими руками и впилась в губы глубоким, страстным поцелуем, сразу загоняя свой язык ему в рот. Поцелуй был жадным, голодным, полным отчаянной нужды. Рю даже не думал сопротивляться. Он мгновенно ответил, забирая инициативу в поцелуе. Его язык властно подчинил себе её, исследуя, требуя, заставляя эльфийку тихо стонать ему в рот. Аэлла задрожала от удовольствия, прижимаясь всем телом к его горячему торсу. Оторвавшись на мгновение, она скинула с себя остатки лёгкого платья и нижнего белья, полностью обнажив своё прекрасное тело. — Господин… — тяжело дыша от возбуждения, прошептала она между поцелуями, прижимаясь к нему всем телом. — Прошу… подарите мне незабываемую ночь… Она специально водила своей полной, упругой грудью по его торсу, тёрлась твёрдыми сосками о его кожу, отчего сама тихо постанывала. Рю ответил низким рыком. Его большие ладони легли на её идеальную задницу и начали жадно мять её, словно мягкое тесто — то сильно сжимая, то разжимая, то слегка шлёпая, оставляя красные отпечатки пальцев на белоснежной коже. Аэлла громко застонала, выгнувшись ему навстречу, её киска обильно текла, оставляя влажные следы на его бедре. — Да… вот так… используйте меня… — стонала она, чувствуя, как его огромный, горячий член прижимается к её животу, оставляя на коже мокрый след. — Он такой горячий… такой большой… я уже вся теку от одного только его вида… Достаточно наигравшись с её задницей, Рю внезапно подхватил Аэллу под бёдра и резко прижал её спиной к стене. Эльфийка вскрикнула от неожиданности, но тут же обхватила его ногами за талию. Немедля ни секунды, Рю одним мощным, глубоким толчком вошёл в неё полностью. — А-а-а-а-а-х!!! — Аэлла издала громкий, протяжный крик чистой эйфории. Её глаза расширились, а потом закатились. — Он… он весь внутри…! Так глубоко… растягивает меня… до предела…! Она чувствовала холод стены за спиной и обжигающий жар тела Рю спереди. Он начал трахать её яростно, подбрасывая на своём члене, вбиваясь в неё резкими, сильными толчками. Каждый раз его толстая головка ударялась о самую глубину, заставляя Аэллу кричать всё громче. Её стоны были невероятно громкими — даже сквозь прекрасно звукоизолированную комнату они прорывались наружу. Соседи по коридору останавливались, прислушивались, краснели и переглядывались. — Это… это Аэлла? — прошептала одна из девушек в соседней комнате. — Боги… она никогда так не стонала… Рю облизнул губы, глядя на её прыгающую перед глазами грудь, и хищно произнёс: — Приятного аппетита. Он наклонился и жадно вцепился губами в её правый сосок, сильно засосав его, слегка покусывая и обводя языком. Аэлла закричала ещё громче, вцепившись пальцами в его белые волосы и сильнее прижимая его голову к своей груди. — Да…! Соси сильнее…! Кусай меня…! — стонала она, её голос уже срывался. — Я кончаю… уже третий раз… не останавливайся… трахай меня сильнее…! Рю увеличил темп, долбя её у стены с такой силой, что картина рядом слегка покачивалась. Аэлла кончала снова и снова — её тело билось в конвульсиях, киска судорожно сжимала его член, выжимая из него всё новые стоны удовольствия. Она уже охрипла, но продолжала громко кричать, умоляя не останавливаться. Спустя долгие, жаркие минуты Рю приблизился к её длинному, чувствительному уху, начал покусывать и облизывать его, заставляя Аэллу издавать множество милых, дрожащих стонов. — Сейчас кончу… — хрипло прошептал он ей прямо в ухо. — Куда хочешь? Аэлла, едва в сознании, с закатившимися глазами и вываленным языком, простонала между криками: — Внутрь…! Всё внутрь…! Залей меня… заполни свою эльфийскую шлюху… пожалуйста… я хочу чувствовать, как ты кончаешь в меня…! Рю улыбнулся, наблюдая за её прекрасным ахэгао-лицом. — За такую честность… положена награда. Он сделал несколько особенно мощных, глубоких толчков, а затем с низким рыком кончил внутрь неё — огромной, горячей порцией. Аэлла закричала так громко, что голос полностью сорвался. Её спина выгнулась дугой, глаза закатились, тело забилось в самом сильном оргазме за всю ночь. Она потеряла сознание, хотя её киска всё ещё жадно сжимала его член, выжимая из него последние капли. Рю медленно вышел из неё. Как только он покинул её тело, из Аэллы мощным потоком хлынула густая белая сперма, стекая по бёдрам и капая на пол. Он улыбнулся, нежно поцеловал её в щёку, подхватил обмякшее тело на руки и аккуратно отнёс к кровати, где всё ещё лежала без сознания Ирма. Осторожно уложил сереброволосую эльфийку рядом с хозяйкой заведения. Рю посмотрел на двух прекрасных, полностью удовлетворённых и щедро залитых его спермой женщин, которые лежали на кровати, тихо дрожа с блаженными улыбками на лицах. Их тела всё ещё подрагивали от остаточных спазмов, а между ног медленно вытекали густые белые нити. Но едва он успел сделать вдох, как дверь спальни резко распахнулась. В комнату буквально ворвались Ренна и Табита. Обе девушки были уже на грани — глаза горели диким, животным желанием, щёки пылали, дыхание было тяжёлым и прерывистым. По их бёдрам обильно стекали прозрачные нити соков, капая на пол с тихим звуком. Они не стали раздеваться — они буквально разорвали свою одежду, ткань затрещала и упала на пол клочьями. — Господин… — хрипло выдохнула Ренна, её лисьи уши дрожали, а пушистый хвост хлестал воздух. Табита ничего не сказала. Она просто с низким, мурлыкающим стоном набросилась на него первой. Он поймал обеих девушек, сев на край кровати, и сразу впился в их губы поочерёдно — жадно, властно, одновременно крепко массируя их упругие, круглые задницы. Табита и Ренна отвечали ему с не меньшим голодом. Они то и дело отрывались от его губ, чтобы впиться зубами в его шею и плечи, оставляя глубокие красные следы укусов. Их острые коготки яростно царапали его спину и бока, будто метили территорию, заявляя права на него. Из тонких ран выступила кровь — яркая, алая, с тяжёлым металлическим запахом. Запах собственной крови Рю ударил им в нос. Обе девушки одновременно застонали — низко, животно, почти рыча. Их глаза помутнели от дикого возбуждения. Табита особенно яростно вонзила когти ему в лопатки, проводя длинные кровавые борозды. — М-м-м… твоя кровь… такая вкусная… — хрипло выдохнула она, облизывая свежую ранку на его плече. Рю тихо, гортанно застонал от смеси острой боли и странного, глубокого удовольствия. Его тело быстро регенерировало — красные следы и открытые раны затягивались буквально на глазах, оставляя лишь лёгкий розовый оттенок на белоснежной коже. Но девушки не останавливались. Чем быстрее заживали раны, тем сильнее они кусали и царапали его, словно пытаясь оставить на нём свои метки навсегда. Рю крепко сжимал их упругие, круглые задницы обеими руками — то сильно мял, то шлёпал, оставляя ярко-красные отпечатки ладоней на их коже. Табита, не выдержав, сползла вниз на колени. Она жадно вдохнула его мужской запах, прижалась лицом к толстому, всё ещё мокрому члену и сразу взяла его в рот. Несмотря на размер, она старалась принять как можно глубже, громко чмокая и постанывая, её кошачьи ушки подрагивали от усердия. Ренна тем временем откинула Рю назад, забралась ему на лицо и села сверху, прижав свою мокрую, горячую киску прямо к его губам. — Лижи меня… — выдохнула она дрожащим, похотливым голосом. — Пожалуйста… я уже не могу терпеть… Рю обхватил её бёдра и начал медленно, но жадно вылизывать её. Его язык скользил по набухшим складкам, сосал клитор, проникал внутрь, одновременно сильно массируя её шикарную, мягкую задницу. Ренна громко застонала, выгнувшись, её пушистый лисий хвост хлестал воздух. — А-а-а-х…! Да… вот так… глубже… соси сильнее…! — она уже почти рычала, двигая бёдрами по его лицу. — Ты… ты так хорошо меня вылизываешь… я уже… снова кончаю…! Табита продолжала яростно сосать, принимая его до самого упора, хоть это и было для неё непросто. Её слюни текли по стволу, она то и дело отрывалась, чтобы глубоко подышать, а потом снова заглатывала его, одновременно нежно массируя и посасывая его тяжёлые яйца. Спустя несколько минут Рю не выдержал. Он глухо зарычал в киску Ренны и мощно кончил в рот Табите. Огромная, густая порция спермы вырвалась из него. Кошкодевушка попыталась проглотить всё, но не смогла — часть густой белой жидкости вытекла из уголков её рта, стекая по подбородку и капая на её грудь. Табита отдышалась, облизнула губы и, не теряя ни секунды, забралась на него, направляя его всё ещё твёрдый член в свою киску. Она села в позу обратной наездницы и резко опустилась вниз, насаживаясь полностью. — Ня-а-а-а-а-а!!! — её громкий, животный крик разнёсся по комнате. — Он… он весь внутри… такой толстый… разрывает меня… ня-я-я!!! Ренна в свою очередь не переставала кончать. С каждым новым оргазмом она становилась всё чувствительнее, её тело дрожало, как натянутая струна, а киска пульсировала и сжималась вокруг его языка почти непрерывно. Поначалу Рю действовал осторожно — почти неловко. Он ещё не до конца понимал, где именно ей приятнее всего. Но уже через пару минут он начал привыкать. Его движения стали увереннее, точнее. Он внимательно следил за каждой её реакцией: как она вздрагивает, как выгибается, как меняется её голос. И когда он наконец нашёл то самое место — небольшую чуть шероховатую зону на верхней стенке — Ренна издала такой громкий, дрожащий стон, что у него самого по спине пробежали мурашки. — Вот здесь… — тихо, почти торжествующе проговорил он. С этого момента он полностью завладел инициативой. Рю начал играть с ней. То медленно и глубоко вылизывал её, то резко и быстро атаковал клитор языком, то снова возвращался к чувствительной точке внутри, сильно и настойчиво надавливая на неё. Он то ускорялся, то почти останавливался, дразня и раззадоривая похотливую лисицу, заставляя её умолять. — Не останавливайся… пожалуйста… там… сильнее… — стонала Ренна, уже почти рыдая от удовольствия. Её хвосты хаотично били по постели, ушки прижимались к голове. — Не дразни меня… я больше не могу… кончаю… снова кончаю… а-а-а-х!!! Рю только тихо рычал в ответ, продолжая методично сводить её с ума. Он то замедлялся до мучительно медленных движений, почти останавливаясь в самый нужный момент, то внезапно ускорялся, заставляя её тело биться в очередном мощном оргазме. Ренна уже потеряла счёт. Она просто выла, дрожала и умоляла, полностью отдавшись его языку и пальцам. — Там…! Да… не останавливайся…! — выла она, дрожа. — Ты… ты сводишь меня с ума…! Звуки, доносящиеся из комнаты Рю, были настолько громкими и откровенными, что даже отличная звукоизоляция не могла их полностью сдержать. В соседней комнате слева две девушки — молодая эльфийка и зверодевушка-лись — замерли посреди разговора. Они прекрасно узнали голоса. — Это… Ренна… — прошептала эльфийка, краснея до кончиков ушей. — И Табита… Боги, они кричат так, будто их разрывают… Волчья девушка прикусила губу, сжимая бёдра. Её хвост нервно дёрнулся. — Слышишь, как она стонет?.. Я никогда не слышала, чтобы Ренна так… теряла контроль. Эльфийка завистливо вздохнула, обнимая себя за плечи. — У них там такой мужчина… а мы тут одни. Как же нечестно… Спустя время Рю почувствовал приближение нового оргазма. Он резко схватил Табиту за бёдра и мощно кончил внутрь неё, заполняя горячим семенем. Кошкодевушка издала протяжный, почти визжащий стон и потеряла сознание от переизбытка удовольствия, обмякнув и упав спиной на Ренну. Ренна, тяжело дыша, помогла подруге лечь рядом с Ирмой, а сама повернулась к Рю. Её глаза горели. Рю не стал ждать ни секунды. Он резко обхватил талию Ренны сильными руками, одним мощным движением перевернул её на спину и забросил её стройные, дрожащие ноги себе на плечи. Лисица только успела ахнуть, как он уже направил толстую, пульсирующую головку к её мокрой, готовой киске. — Держись, — хрипло выдохнул он. И одним сокрушительным рывком ворвался в неё до самого основания. — А-а-а-а-а-а-х!!! — Ренна закричала громко, хрипло, совершенно потеряв контроль над собой. Её глаза мгновенно расширились, а потом закатились, оставив только белки. — Слишком глубоко…! Ты… ты разрываешь меня на части…! Он… он упёрся прямо в матку…! Её тугая, горячая киска отчаянно сжалась вокруг его толстого члена, пытаясь одновременно и принять, и вытолкнуть эту невероятную толщину. Каждый мощный толчок заставлял её тело содрогаться, полную грудь тяжело колыхаться, а пушистые хвосты биться по постели. Рю начал безжалостно таранить её — глубоко, сильно, ритмично. Влажные, громкие шлепки их тел разлетались по комнате, смешиваясь с её отчаянными, почти животными стонами. — Сильнее…! — выла Ренна, вцепившись коготками в его предплечья. — Трахай меня сильнее…! Разорви свою лису…! Я хочу чувствовать тебя до самого конца… а-а-а-х!!! Её стоны и крики были настолько громкими и неприкрытыми, что слышали практически все соседи по коридору. Рю яростно продолжал бить по самым чувствительным местам лисицы, сводя её с ума. Он периодически наклонялся, жадно целуя её приоткрытые губы, полную грудь, твёрдые соски, шею и плечи, оставляя многочисленные красные следы от укусов и глубоких засосов. Ренна обвила его своими двумя пушистыми хвостами, крепко прижимая к себе, не желая отпускать ни на секунду. — Не останавливайся…! — рыдала она от удовольствия, слёзы текли по её вискам. — Я твоя… вся твоя… трахай меня как хочешь… я кончаю… снова кончаю… а-а-а-а-х!!! Через пару минут Рю почувствовал, как внутри него снова нарастает мощная волна. — Сейчас кончу… — хрипло прорычал он, ускоряя темп до предела. Ренна, уже почти в полном ахэгао, с вываленным языком и закатившимися глазами, только громко, умоляюще застонала в ответ: — Внутрь…! Всё внутрь…! Залей меня… сделай меня своей… пожалуйста… я хочу чувствовать, как ты заполняешь меня…! Рю сделал несколько особенно мощных, глубоких толчков и с низким, звериным рыком кончил в неё — обильной, горячей, густой порцией. Ренна закричала так, что голос полностью сорвался. Её глаза окончательно закатились, лицо скривилось в очень пошлом, прекрасном ахэгао. Она кончила так сильно, что на мгновение потеряла сознание — её тело билось в конвульсиях, киска жадно, ритмично сжимала его член, выжимая из него каждую каплю. Рю медленно вышел из неё. Как только толстая головка покинула её тело, из Ренны мощным потоком хлынула густая белая сперма, смешиваясь с её собственными соками и стекая по бёдрам на уже и без того мокрые простыни. Тяжело дыша, глядя на четырёх полностью удовлетворённых, дрожащих и щедро залитых его семенем красавиц, лежащих на большой кровати. Он не успел даже перевести дух, как дверь спальни с грохотом распахнулась, едва не треснув от силы удара о стену. Оглянувшись, Рю увидел, как в комнату почти одновременно ворвались две амазонки — старшая Терра и младшая Веста. Они не стали тратить время на соблазнительные жесты или слова. Одним резким, почти хищным движением обе сорвали с себя тонкую ткань, которая едва прикрывала их интимные места. Материя с громким треском разорвалась и упала на пол бесполезными лоскутами. Теперь они стояли перед ним полностью обнажённые, тяжело дыша, с горящими глазами. Терра — высокая, мощная, с бронзовой от загара кожей и телом настоящей воительницы. Её мышцы перекатывались под кожей при каждом движении: широкие плечи, крепкий пресс, сильные бёдра и особенно впечатляющая, упругая, круглая задница, созданная для того, чтобы выдерживать самые жёсткие удары. Грудь у неё была небольшой, но идеально подтянутой, с тёмными, уже напряжёнными сосками. Веста же выглядела более женственной и соблазнительной: её фигура поражала пышной, тяжёлой грудью, которая колыхалась при каждом вздохе, узкой талией и широкими, мягкими бёдрами. Кожа у неё была чуть светлее, а тело — более нежным, но всё равно сильным и выносливым. Обе амазонки были уже на грани. По внутренним сторонам бёдер Весты обильно стекали прозрачные нити её соков, капая на пол. Терра стояла чуть шире расставив ноги, её дыхание было тяжёлым и прерывистым, а в глазах горел неприкрытый, почти звериный голод. Они смотрели на Рю так, будто собирались разорвать его на части — и при этом умолять, чтобы он сделал то же самое с ними. В комнату ворвались две амазонки — старшая Терра и младшая Веста. Обе были уже полностью обнажены. Они не стали раздеваться — они буквально сорвали с себя тонкую ткань, которая едва прикрывала их интимные места. Ткань упала на пол разорванными лоскутами. Их фигуры были совершенно разными, но одинаково убийственными. Терра — высокая, мускулистая, загорелая до бронзового оттенка. Грудь у неё была небольшой, но идеальной формы, а задница — мощной, круглой и упругой, словно выточенной для того, чтобы на ней оставались следы от сильных рук. Её глаза горели диким, почти первобытным голодом. Веста, напротив, была более мягкой и женственной — с потрясающе большой, тяжёлой грудью, которая колыхалась при каждом движении, и узкой талией, переходящей в широкие, соблазнительные бёдра. Обе тяжело дышали, их тела уже блестели от возбуждения. По бёдрам Весты обильно стекали прозрачные нити соков. Они не сказали ни слова. Терра первой шагнула вперёд и толкнула Рю на кровать. Он упал на спину, а обе амазонки тут же оказались рядом. — Теперь мы покажем тебе, на что способны настоящие амазонки, — низким, рычащим голосом произнесла Терра, облизывая губы. Они одновременно упали к его ногам. Не разочаровавшись в размере, обе начали работать синхронно. Веста обхватила его толстый член своей большой, мягкой грудью, сжимая его между ними и медленно водя вверх-вниз, пока её язык жадно облизывал набухшую головку. Терра в это время опустилась ниже, жадно всасывая и массируя его тяжёлые яйца, иногда проводя языком по промежности. Рю откинул голову назад и глухо застонал от невыносимого удовольствия, запустив пальцы в их волосы — одной рукой в чёрные волосы Терры, другой в светлые локоны Весты. Их командная работа была безупречной. Мягкая, горячая грудь Весты плотно обхватывала ствол, пока она старательно сосала головку, а Терра глубоко заглатывала яйца, громко чмокая и посасывая их. Спустя добрых десять минут Рю не выдержал. Он резко выдернул член из ложбинки Весты и с низким рыком кончил — мощными, густыми струями прямо на их лица и груди. Обе амазонки застонали от удовольствия. Они быстро принялись слизывать его сперму друг с друга, глотая с видимым наслаждением. — Вкус… невероятный… — выдохнула Веста, облизывая губы. Рю не дал им передышки. Он схватил обеих за руки и одним движением перетащил на кровать, где уже лежали без сознания Ирма, Аэлла, Ренна и Табита. Положив Весту на спину, он сверху уложил на неё Терру. Теперь две амазонки лежали друг на друге — грудь к груди, лицо к лицу. Терра хищно улыбнулась, хлопнула себя по своей мощной, круглой заднице и начала медленно трясти ею, заманивая Рю. — Давай… возьми меня первой… со всей силы, — прорычала она, глядя на него через плечо. Рю не стал медлить. Он схватил её за бёдра и начал жадно играть с её задницей — мял сильными пальцами, шлёпал значительно сильнее, чем раньше, оставляя ярко-красные отпечатки ладоней на загорелой коже. Терра громко стонала от каждого шлепка, выгибаясь. В этот момент Рю резко, одним мощным толчком вошёл в неё до самого конца. — А-А-А-А-АХ!!! — Терра издала пронзительный, почти звериный крик. Её глаза расширились, а потом закатились. — Он… он весь во мне…! Сразу до матки…! Разрывает… так грубо… так хорошо…! Рю начал безжалостно трахать её — глубоко, сильно, яростно. Каждый толчок заставлял её мощное тело содрогаться, а грудь Весты, на которой лежала Терра, колыхаться под ними. Терра кричала как никогда в жизни: — Сильнее…! Грубее…! Разъеби меня…! Я амазонка, я выдержу…! Не жалей меня…! Рю схватил её за длинную косу, намотал на кулак и потянул назад, вкладывая ещё больше силы в удары. Его бёдра громко шлёпали по её красной, уже покрытой отпечатками заднице. Веста, лежащая снизу, не осталась в стороне — она жадно целовала грудь и шею Терры, иногда покусывая её соски. Рю продолжал искать её слабое место. И когда он наконец нашёл его — глубокую, чувствительную точку чуть выше шейки матки — Терра издала такой громкий, пронзительный крик, что на мгновение даже музыка в дальнем зале затихла. — Там…!!! Да… бей туда… сильнее… я кончаю… снова кончаю…!!! Она кончила уже во второй раз — мощно, брызгая своими соками на Весту и простыни. Рю не останавливался. Он сильно отшлёпал её мясистую задницу, пока она не стала ярко-красной, несмотря на загорелую кожу. Затем провёл пальцем по её второй, сжатой дырочке и слегка нажал. Терра резко вдохнула и попыталась протестовать милым, дрожащим голосом: — Нет… туда не надо… я… я ещё не готова… Рю только хищно улыбнулся и тихо прошептал ей на ухо: — Нет. Он медленно, но уверенно ввёл в неё указательный палец. От двойного проникновения Терра издала такой громкий, полный шока и удовольствия крик, что её тело мгновенно напряглось. Она кончила в четвёртый раз — сильно, судорожно, её киска сжалась вокруг его члена так, что Рю зарычал сквозь зубы. Спустя несколько особенно тяжёлых, глубоких ударов Рю почувствовал приближение оргазма. Он наклонился к её уху и хрипло прорычал: — Сейчас кончу… Куда? Терра, уже почти в ахэгао, только громко, отчаянно закричала: — Внутрь…! Всё внутрь…! Залей свою амазонку… сделай меня своей…!!! Рю сделал несколько финальных, сокрушительных толчков и с низким рыком кончил в неё — огромными, густыми струями. Терра издала самый громкий крик за всю ночь, её глаза закатились, тело забилось в самом сильном оргазме в её жизни. Она потеряла сознание, обмякнув и упав грудью на Весту. Рю продолжал медленно двигаться, выпуская в неё последние мощные порции спермы, пока не вытащил член полностью. Густая белая жидкость сразу хлынула из неё, стекая по бёдрам Терры и пачкая тело лежащей под ней Весты. Веста, всё ещё тяжело дыша, быстро перевернула бесчувственную Терру на спину. Теперь две амазонки лежали друг на друге — Веста сверху, её огромная, тяжёлая грудь прижалась к груди старшей подруги. Она посмотрела на Рю снизу вверх горящими, почти безумными от похоти глазами. — Пожалуйста… — её голос дрожал, низкий и умоляющий. — Господин… быстрее… засуньте в меня свой член… я уже не могу терпеть… я вся теку… Рю усмехнулся — медленно, хищно. Вместо того чтобы сразу выполнить её просьбу, он решил немного раззадорить амазонку. Он сильно шлёпнул её по правой ягодице, оставив ярко-красный отпечаток ладони, а затем без предупреждения ввёл сразу два толстых пальца в её уже обильно намокшую киску. Веста резко выгнулась, издав громкий, протяжный вопль: — А-а-а-а-х!!! Не так… сразу два…! Вы… вы растягиваете меня…! Она широко раздвинула руками свои упругие ягодицы, полностью открывая перед ним оба розовых, дрожащих отверстия. Её киска блестела от соков, а тугая задняя дырочка слегка пульсировала. — Смотрите… всё ваше… — почти рыдала она от возбуждения. — Берите меня… трахайте… я ваша амазонская шлюха… пожалуйста… я больше не выдержу… Рю смотрел на эту откровенную, похотливую картину и подумал, что слегка перестарался с дразнением. Но вид её дрожащего тела был слишком соблазнительным. Он медленно, очень медленно ввёл в неё свой толстый, пульсирующий член. Веста громко застонала, чувствуя, как её тугая киска постепенно растягивается под напором огромной головки. — О-о-о-о… он входит… такой толстый… медленно разрывает меня… — стонала она, дрожа всем телом. Рю начал двигаться нежно, почти ласково — аккуратно лаская её большую, тяжёлую грудь, целуя плечи, шею и чувствительные ушки, одновременно медленно массируя клитор большим пальцем. Веста стонала от такого обращения — сладко, протяжно, почти жалобно. — Господин… так нежно… так хорошо… но… пожалуйста… быстрее… я хочу грубее… трахайте меня сильнее… я амазонка… я выдержу…! Рю улыбнулся уголком губ. — Хорошо… я наигрался. В следующее мгновение он полностью сменил темп. Он начал трахать её жёстко, глубоко, безжалостно. Его бёдра громко шлёпали по её заднице, а руки уже не ласкали — они владели. Он сильно мял её огромную грудь, то сжимая её до покраснения, то щипая и дёргая твёрдые соски. Пальцы другой руки то быстро ласкали клитор, то резко загонялись в её тугую заднюю дырочку — сначала один, потом два. Веста потеряла контроль полностью. — А-а-а-а-х!!! Да… вот так… грубее…! Загоняй пальцы глубже…! Я кончаю… снова… уже пятый раз…!!! Она кончала снова и снова — сильно, брызгая своими соками на лежащую под ней Терру. Её тело билось в конвульсиях, глаза закатывались, язык вываливался, лицо превращалось в прекрасное, развратное ахэгао. Рю продолжал без пощады — то чередовал глубокие толчки членом с пальцами в заднице, то сильно шлёпал по её уже красной заднице, то резко дёргал за соски. Спустя долгие, жаркие минуты он почувствовал приближение оргазма. — Куда кончить? — хрипло прорычал он, не прекращая мощно долбить её. Веста, уже почти без сознания, с закатившимися глазами и вываленным языком, прохрипела дрожащим, умоляющим голосом: — Внутрь…! Господин… пожалуйста… сделайте меня своей… заполните свою амазонку… кончите в меня…! Рю сделал несколько особенно глубоких, сокрушительных толчков, загоняя член до самого конца, и с низким, звериным рыком кончил внутрь неё — огромной, густой, горячей порцией. Веста издала пронзительный, долгий крик удовольствия. Её глаза полностью закатились, тело забилось в самом мощном оргазме за всю ночь. Она потеряла сознание, полностью обмякнув, а её киска продолжала жадно сжимать его член, выжимая из него последние капли. Рю ещё несколько секунд продолжал медленно двигаться внутри неё, выпуская остатки спермы, пока не вытащил член полностью. Как только он вышел, из Весты мощным потоком хлынула густая белая жидкость, стекая по её бёдрам и заливая тело лежащей под ней Терры. Две амазонки лежали друг на друге — полностью обессиленные, дрожащие, с извращёнными, блаженными выражениями на лицах. Их тела были покрыты потом, следами от укусов, красными отпечатками ладоней и густыми потоками его спермы. Немного переведя дух, Рю вдруг почувствовал чьё-то присутствие за дверью. Он подошёл ближе и, не раздумывая, открыл её. На пороге стояла Марселла. Взрослая, зрелая женщина с роскошными формами тяжело дышала, прижимая к груди свой любимый веер, словно он мог защитить её от того, что она увидела. Её глаза медленно скользнули по обнажённому телу Рю — по широким плечам, мощной груди с пульсирующим алым драконом, узкой талии и ниже… Марселла тяжело сглотнула. Её взгляд остановился на его члене, который даже после нескольких раундов всё ещё стоял тяжело, толстый и внушительный, блестя от соков предыдущих девушек. Боги… он больше, чем у любого из моих клиентов… и он всё ещё не насытился… — пронеслось у неё в голове. Как самая опытная из всех, она должна была взять инициативу. — Господин Санг… — выдохнула она низким, чуть дрожащим голосом и шагнула внутрь, закрыв за собой дверь. Она бросила веер на столик. Не отрывая глаз от Рю, медленно потянула завязки платья. Ткань плавно соскользнула вниз, полностью обнажив её зрелое, пышное тело. Под платьем уже ничего не было. Полная, тяжёлая грудь с твёрдими сосками, мягкая талия, широкие бёдра и уже блестящая от возбуждения киска. — Позвольте мне… показать вам, как работает зрелая женщина, — прошептала она, подходя ближе. Марселла обхватила его за плечи, а Рю крепко взял её за талию. Их губы встретились в глубоком, страстном поцелуе. Она попыталась взять контроль — её язык настойчиво двинулся вперёд, но Рю не позволил. Он ответил мощно, властно, быстро подчинив себе её язык и полностью завладев поцелуем. Она тихонько застонала ему в рот, чувствуя, как от его доминирования по телу пробегает сладкая дрожь. Рю поднял руки и жадно обхватил её большую, тяжёлую грудь. Он сильно сжал её, разминая мягкую плоть пальцами, круговыми движениями водил ладонями, то и дело щипая и слегка растягивая уже твёрдые, как камешки, соски. — А-ах…! — Марселла оторвалась от поцелуя и громко застонала, выгнувшись ему навстречу. — Да… сильнее… играйте с ними… они ваши… Рю наклонился и начал покрывать поцелуями её шею и плечи, оставляя горячие следы. Его толстый член лежал между её бёдер, упираясь в мокрую, горячую щель. Марселла чувствовала его размер, жар и тяжесть, и от этого у неё слегка закружилась голова. — Господин… в начале… пожалуйста, нежнее… — прошептала она, хотя в голосе уже слышалась мольба о большем. Рю оторвался от её плеча, оставив на коже яркий засос, и нежно поцеловал её в губы. — Как скажешь, — тихо ответил он. Он начал медленно входить в неё. Марселла напряглась, чувствуя, как её киска постепенно растягивается под напором огромной головки. — О-о-о-о… боги… он такой толстый… медленно… разрывает меня… — стонала она с каждым сантиметром, её голос дрожал всё сильнее. Когда он полностью вошёл, и головка упёрлась в шейку матки, Марселла резко вздрогнула и кончила — коротко, но ярко, тихо всхлипнув. Рю замер внутри неё и хрипло прошептал: — Теперь остальное. Марселла широко раскрыла глаза: — Подожди… ты ещё не весь?.. Он ответил действием — резко дёрнул бёдрами вперёд, загоняя член до самого конца. — А-а-а-а-х!!! — Марселла издала громкий, протяжный стон, её глаза на мгновение закатились. — Он… он весь во мне… до упора… я чувствую его… в самой глубине…! Рю начал медленно двигаться. Марселла тихонько постанывала, привыкая к его размеру. Но уже через несколько секунд он стал наращивать темп, заставляя её ноги дрожать. Он крепко держал её за упругую задницу, то и дело шлёпая по ней, вырывая из зрелой женщины новые стоны удовольствия. Спустя пару минут Марселла уже не могла стоять — она держалась за его шею, а Рю мощно вбивал в неё свой член, заставляя её тело содрогаться при каждом толчке. Вдруг он нежно укусил её за мочку уха и без предупреждения кончил внутрь — горячей, густой порцией. — А-а-а-нх!!! — Марселла громко застонала, её тело резко напряглось, и она кончила во второй раз, сильно сжимая его член внутри себя. Рю продолжал медленно двигаться, рыча от удовольствия, заполняя её лоно до предела. Ноги Марселла дрожали, а часть его спермы уже начала вытекать по её бёдрам. Он подхватил её на руки, как принцессу, и понёс к дивану. Марселла тихо пискнула — самый смущённый звук за всю её жизнь — и спрятала лицо у него на груди. Рю наклонился к её ушку и хрипло прошептал, обжигая горячим дыханием: — Я ещё с тобой не закончил… и не закончу, пока ты не потеряешь сознание. Лицо зрелой женщины вспыхнуло ярко-алым. Сердце заколотилось так сильно, что она почувствовала его в горле. Он сел на край широкого дивана и посадил Марселу к себе на колени лицом к себе. Она сразу обхватила его за шею, прижимаясь всем телом. Их губы снова слились в жарком, влажном поцелуе. Марселла слегка приподнялась, одной рукой направляя его всё ещё твёрдый, пульсирующий член к своему истекающему входу. Она посмотрела ему в глаза, тяжело дыша, и с хрипловатой улыбкой прошептала: — Сейчас я покажу тебе… как доставляет удовольствие опытная женщина… И резко опустилась вниз, насаживаясь на него полностью. — А-а-а-ах!!! — Марселла издала протяжный, громкий стон, запрокидывая голову. — Он… снова весь внутри… такой толстый… заполняет меня до предела… Она начала двигаться — сначала медленно, но быстро наращивая темп, прыгая на нём как настоящая наездница. Её пышная грудь гипнотически подпрыгивала перед его лицом. Рю не выдержал и жадно вцепился в неё губами — сильно сосал, кусал и жевал твёрдые соски, одновременно крепко сжимая её упругую задницу. — Да…! Соси их сильнее… кусай…! — стонала Марселла, ускоряясь. — Я уже… снова кончаю… третий раз… а-а-а-нх!!! Она кончила мощно, её стенки судорожно сжали его член, тело забилось в конвульсиях. Но она не остановилась — продолжала яростно скакать на нём, извиваясь бёдрами, выжимая из себя и из него максимум удовольствия. Рю рычал, помогая ей, крепко держа за задницу и иногда сильно шлёпая по ней. Спустя несколько минут он почувствовал приближение оргазма. Он резко прижал её к себе и с низким стоном кончил внутрь — густой, горячей порцией, заполняя её переполненное лоно. Марселла закричала, переживая пятый оргазм за ночь, её тело выгнулось дугой, глаза закатились. Она тяжело дышала, когда Рю внезапно поменял их положение. Он развернул её лицом к подлокотнику дивана, поставил на четвереньки и сильно прижал вниз, так что её пышная грудь прижалась к мягкой обивке, а задница высоко поднялась. Марселла ахнула, когда он вынул член из её киски. Густая белая сперма сразу начала вытекать из неё с влажным, пошлым звуком, стекая по бёдрам. — Господин… дайте мне минутку… — просила она дрожащим голосом, всё ещё пытаясь отдышаться. — Я… я сейчас не выдержу… Рю не ответил. Он провёл пальцами по её мокрой киске, собрал немного спермы и медленно провёл ими по тугому, сжатому анусу. Марселла вздрогнула всем телом. Страх и возбуждение смешались в один коктейль. — Туда… не надо… я… я никогда… — прошептала она, но голос был слабым, неубедительным. Рю только улыбнулся и тихо, но твёрдо произнёс: — Нет. Он аккуратно потёр головкой члена о её задний вход и начал медленно, но настойчиво входить. Марселла застонала — сначала от боли, потом от нового, непривычного, но всё более приятного ощущения. — А-а-ах…! Он… он входит в попку… такой большой… растягивает меня… медленно… глубже…! Рю сжал зубы — тугость была невероятной. Каждый сантиметр давался с трудом, но чем глубже он входил, тем громче и слаще становились стоны Марселлы. Когда он полностью погрузился в её задницу, женщина уже дрожала и громко стонала: — Это… это совсем другое… так тесно… так горячо… но… так хорошо… двигайся… пожалуйста… Рю начал медленно двигаться вперёд-назад. Марселла сначала тихо постанывала, привыкая, но уже через минуту её стоны стали громче, отчаяннее. — Сильнее…! Не бойся… я выдержу… трахай мою задницу…! Он ускорился. Его бёдра начали громко шлёпать по её пышной заднице. Марселла кричала от нового, запретного удовольствия, её тело дрожало, она уже не могла сдерживаться. Через несколько минут она кончила — сильно, громко, её киска брызнула, а анус судорожно сжал его член. Рю зарычал и сделал несколько особенно глубоких толчков, после чего с низким стоном кончил внутрь её задницы — огромной, горячей порцией. Марселла издала самый громкий и долгий крик за всю ночь. Её глаза закатились, тело забилось в самом мощном оргазме за всю её жизнь. Она потеряла сознание, полностью обмякнув, с блаженной, развратной улыбкой на лице. Теперь на кровати и диване лежали семь полностью удовлетворённых, дрожащих и залитых его семенем красавиц. Рю тяжело дышал, глядя на этот сладкий хаос. Его член всё ещё стоял — тяжёлый, пульсирующий, покрытый их соками и его собственной спермой. Он провёл рукой по влажным белым волосам и тихо, с хищной улыбкой произнёс: — Кто следующий… И тут же, словно в ответ на его слова, дверь снова открылась. В комнату вошла последняя девушка — полудемоница Вельвет. Она закрыла за собой дверь на замок тихо, но уверенно, не отрывая от Рю своих ярких янтарных глаз. Её грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью платья, дыхание было частым и горячим. Она чувствовала весь запах комнаты — густой, тяжёлый аромат секса, пота и его густой спермы, которой были покрыты остальные девушки. Это сводило её с ума. Вельвет медленно улыбнулась — зубастой, хищной ухмылкой, от которой блеснули острые клыки. Её длинный, гибкий хвост нервно и возбуждённо ходил из стороны в сторону. — Господин… — произнесла она низким, бархатным голосом, в котором сквозила едва сдерживаемая похоть. — Я не сомневалась, что вы не будете удовлетворены после стольких женщин. Она сделала шаг ближе, тяжело сглотнув, откровенно любуясь его обнажённым телом. Особенно её взгляд задержался на двух драконах — красном и зелёном. От них исходила такая мощная, древняя аура силы и дикой страсти, что у Вельвет невольно сжались бёдра. — Моё имя Вельвет, — продолжила она, подходя ещё ближе. — Мой род всегда реагировал на силу, господин… А вы… вы просто переполнены ею. Она обхватила его за плечи и сразу впилась в губы самым страстным, голодным поцелуем, загоняя язык глубоко в его рот. Рю ответил не менее яростно, прижимая её к себе. — И моя раса… самая страстная из всех… — прошептала она между поцелуями, тяжело дыша. — Сегодня вы это почувствуете… всем своим телом. Рю потянулся руками за её спину и одним движением развязал платье. Ткань соскользнула вниз, полностью обнажив её. Вельвет предстала перед ним в своей нагой красе. Бледная кожа с лёгким фиолетовым отливом выглядела почти неземной — гладкой, прохладной на вид, но невероятно горячей на ощупь. Её тело было соблазнительным и опасным одновременно: высокая грудь с тёмно-фиолетовыми сосками, тонкая талия, широкие бёдра и длинный, гибкий хвост, который продолжал возбуждённо извиваться. — Господин… съешьте меня… — прошептала она, прижимаясь всем телом, — или я съем вас. Рю улыбнулся — медленно, хищно — и крепко прижал её к себе, наклонившись к уху: — Можешь попытаться. Огонь страсти внутри Вельвет вспыхнул, как настоящее адское пламя. Она бросилась на него в безумном, яростном поцелуе, толкая спиной на диван рядом с бесчувственной Марселлой. — Сначала давайте я вас почищу… — промурлыкала Вельвет с дьявольской, полной похоти улыбкой, обнажив острые клыки. Она грациозно опустилась на колени прямо перед ним, не отрывая горящих янтарных глаз от его лица. Её длинный хвост возбуждённо извивался за спиной, а язык медленно облизнул верхнюю губу. Вельвет обхватила его толстый, всё ещё блестящий от соков других женщин член обеими руками и жадно провела языком по всей длине — от самого основания до набухшей головки. Она тщательно облизала каждую вену, собрала языком все чужие соки и громко, с наслаждением проглотила. — Ммм… какой вкусный коктейль… — хрипло прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Но ваш… ваш намного лучше. Она раскрыла рот и резко заглотила его глубоко — почти до самого основания. Рю невольно стиснул зубы от внезапного, обжигающего тепла и влажности её рта. Вельвет начала быстро и умело мотать головой, громко чмокая и постанывая, её язык яростно работал по нижней стороне ствола. Рю не выдержал и схватил её за рога, используя их как удобные ручки. Он начал направлять её движения, толкая глубже и быстрее. Вельвет только громко и довольнно застонала, её глаза затуманились от удовольствия. — Да… вот так… используйте мои рожки… трахайте мой рот, господин… — выдохнула она между движениями, слюни стекали по её подбородку и капали на тяжёлую грудь. Она сосала ещё активнее, втягивая щёки, заглатывая его до самой глотки и громко булькая. Её хвост обвился вокруг его ноги, словно боясь, что он остановится. Спустя пару минут Рю почувствовал, как внутри него всё сжимается. С низким, звериным рыком он сильно толкнулся вперёд и кончил — мощными, густыми, горячими струями прямо ей на лицо и тяжёлую грудь. Вельвет застонала от удовольствия, широко открыв рот и высунув язык, ловя каждую струю. Белая сперма обильно покрыла её щёки, губы, подбородок и стекала тяжёлыми каплями по её полной груди, пачкая тёмно-фиолетовые соски. Она зачерпнула пальцами густую жидкость, поднесла ко рту и медленно слизала, не отрывая от него глаз. — Восхитительно… — выдохнула она, облизывая губы. — Столько силы… и такой вкус… лучше любого деликатеса… Рю наблюдал за ней с тёмной улыбкой. Вельвет встала, взяла его за руку и отвела к столу. Она нагнулась вперёд, упираясь локтями в столешницу, и широко раздвинула ноги, приоткрывая свою уже сильно текущую, блестящую киску. Переглянувшись через плечо, она хищно улыбнулась: — Вперёд, мой господин… Покажите мне силу того, кого люди прозвали «Багровым Дьяволом». Рю приблизился, слегка укусил её за шею и тихо прорычал: — Будь осторожна в своих желаниях… Он вошёл в неё резко, одним мощным толчком. Вельвет громко застонала, вцепившись пальцами в край стола: — Да-а-а-а…! Вот так… грубо… заполняй меня полностью! Рю сразу начал с быстрого, жёсткого темпа, долбя её по самой матке. Полудемоница широко улыбалась, громко стонала и выгибалась, наслаждаясь каждым мощным ударом. Её киска была совершенно особенной — горячая, живая, будто пульсировала и массировала его член по всей длине, то сильно сжимаясь, то расслабляясь, словно хотела выдоить его досуха. Рю протянул правую руку, схватил её длинный хвост у основания и слегка дёрнул. Вельвет издала милый, но очень похотливый крик. Он улыбнулся и начал покусывать и дёргать её хвост, одновременно ускоряя движения. Через пару минут он наконец нашёл её самое слабое место — чувствительную, слегка выпуклую точку глубоко внутри, чуть ниже шейки матки. Как только он ударил по ней особенно сильно и точно, Вельвет издала пронзительный, почти визжащий крик: — Там!!! Бей туда… сильнее… я… я кончаю…!!! Рю довольно улыбнулся и прошептал ей на ухо: — Нашёл. От этих слов Вельвет возбудилась ещё сильнее. Рю начал яростно таранить именно эту точку, заставляя её кричать и стонать всё громче и безумнее. Как же так… — лихорадочно думала она, кусая губы до крови. Я всегда была той, кто контролирует… кто доминирует… кто решает, когда и как… А сейчас… этот мужчина… он меня полностью подчиняет… и мне это… так нравится… Эта мысль ударила её, как молния. Она, полудемоница, привыкшая брать мужчин под свой контроль, теперь сама оказалась полностью во власти одного-единственного человека. И вместо злости или раздражения это ощущение вызвало у неё волну дикого, запретного возбуждения. Меня… используют… как игрушку… и я… я теку ещё сильнее от этого… Но как только она приблизилась к оргазму, он внезапно остановился — полностью замер внутри неё. Вельвет всхлипнула от отчаяния, её киска судорожно сжалась вокруг него, пытаясь выжать хоть какое-то движение. — П-почему… мой господин? Почему вы остановились? Я была так близко… Рю начал медленно целовать её шею, оставляя новые следы, и тихо ответил: — Потому что я хочу, чтобы ты очень вежливо попросила. Вельвет зубасто улыбнулась, хотя в глазах уже плескалось отчаяние: — Ох? Хотите, чтобы я попросила очень вежливо? Вы не переоцениваете свои силы, господин? После стольких раундов… думаете, вы сможете приручить меня? Рю поцеловал её в губы — глубоко, властно, полностью подавляя своим поцелуем, смакую каплю её крови, и ответил с тёмной улыбкой: — Для тебя у меня хватит сил. Вопрос только в другом… сколько хватит у тебя сил терпеть? И он снова начал двигаться — медленно, мучительно, постоянно стимулируя её самое слабое место. Он играл с её тяжёлой грудью, сильно мял её, щипал и дёргал соски, шлёпал по заднице, кусал хвост, шею и плечи. На четвёртом таком «почти-оргазме» Вельвет уже дрожала всем телом, кусала губы и оставляла глубокие следы когтей на столе. — Пожалуйста… — наконец выдохнула она дрожащим, умоляющим голосом. Рю притворился, что не услышал, и ещё сильнее замедлился, продолжая играть с её грудью. — Повтори, Вельвет. Я не услышал. — Пожалуйста! Мой господин! — почти закричала она, голос сорвался. — Пожалуйста, дайте мне кончить! Я умоляю вас… пожалуйста!!! Я больше не могу… я ваша… сделайте со мной всё, что хотите… только позвольте мне кончить!!! Рю улыбнулся и мгновенно вернулся к своему самому быстрому и жёсткому темпу. Спустя несколько мощных, тяжёлых ударов он кончил внутрь неё вместе с ней — огромной, горячей порцией. Вельвет издала протяжный, дрожащий стон, наконец получив долгожданный оргазм, который заставил её ноги подкоситься. Её тело билось в сильных судорогах, киска жадно сжимала его член, выжимая из него каждую каплю. Рю продолжал медленно двигать бёдрами, не выходя из неё, заполняя полудемоницу густой, горячей спермой до самого предела. Даже когда он медленно вытащил член, он не остановился — толстая головка скользнула выше и с влажным звуком вошла в её тугую задницу, продолжая изливаться внутрь. Вельвет всхлипнула от нового ощущения, её хвост судорожно обвился вокруг его бедра. Она тяжело дышала, приходя в сознание с блаженной, слегка безумной улыбкой на губах. — Господин… вы просто великолепны… — прошептала она хриплым, довольным голосом. — Но я думаю… вы хотите большего. Вельвет протянула руку назад, раздвинула свою упругую задницу и пальцами собрала густую сперму, которая уже вытекала из её киски. Она медленно размазала её по своему тугому, розовому анусу, ещё больше смазывая вход. — А теперь… идите и наполните другое место, — прошептала она, глядя на него через плечо с откровенной, похотливой улыбкой. Рю слегка усмехнулся. Он провёл головкой члена вокруг её смазанного входа, дразня, и начал медленно, очень медленно вводить свою толстую длину в её задницу. Вельвет напряглась всем телом, дыхание стало прерывистым, ноги задрожали. — Н-н-нх… он… такой большой… медленно растягивает мою задницу… а-а-ах… глубже… — стонала она, вцепившись пальцами в край стола. Рю продолжал вводить всю длину до самого основания. Когда он полностью погрузился в неё, Вельвет потеряла всякую сдержанность и громко, протяжно застонала. Её задница была ещё туже, чем у Марселлы, но не менее приятной — горячая, пульсирующая, жадно обхватывающая его член. Рю начал наращивать темп, постоянно раздвигая её упругие ягодицы в стороны, чтобы видеть, как его толстый ствол исчезает внутри неё. Вельвет громко стонала и умоляла, выгибаясь ему навстречу: — Да… вот так… сильнее… трахай мою тугую попку… не жалей меня… я хочу чувствовать вас всего…! Рю сделал с удовольствием. Он кончил ей в задницу мощной, горячей порцией, продолжая двигаться даже во время оргазма. Вельвет застонала от пережитого удовольствия, испытав третий, очень сильный оргазм подряд. Она тут же обмякла и упала грудью на стол, тяжело дыша. Рю медленно вытащил член из её второй дырки. Густая белая сперма сразу начала вытекать из обоих отверстий, стекая по бёдрам и капая на пол. Подхватив обмякшую Вельвет, Рю повернул голову и встретился взглядом с Ирмой и Аэллой. Обе женщины уже пришли в себя и теперь возбуждённо наблюдали за ним. В их глазах плескалось откровенное восхищение и жадное желание. Они видели, как он только что полностью приручил даже такую дикую полудемоницу, как Вельвет, и это зрелище явно их сильно завело. Ирма прикусила губу, а Аэлла медленно провела рукой по своей груди, не отрывая глаз от его всё ещё твёрдого, пульсирующего члена. Как только Рю аккуратно уложил Вельвет на кровать рядом с остальными, к нему на четвереньках, грациозно и хищно, подползли Ирма и Аэлла. Ирма провела языком по нижней губе и низким, бархатным голосом произнесла: — Господин… вы только что так красиво сломали Вельвет… — она медленно провела рукой по своей груди, слегка сжимая её. — Но ночь ещё очень далека от завершения… Аэлла улыбнулась — дерзко, почти вызывающе — и прижалась щекой к бедру Рю, глядя на него сквозь серебристые пряди волос. — Мы с Ирмой подумали… — мурлыкнула она, — что после такого представления вы заслуживаете особого внимания. Двух самых опытных женщин этого заведения… одновременно. Ирма наклонилась ближе, её горячее дыхание коснулось головки его члена. — Позвольте нам позаботиться о вас по-настоящему, — прошептала она с лёгкой, многообещающей улыбкой. — Мы хотим, чтобы вы почувствовали… насколько мы умеем благодарить своего героя. Они одновременно опустились ниже, предлагая ему своё «особое обслуживание». Две пары губ тут же прильнули к его толстому, блестящему от соков члену. Ирма и Аэлла начали двойной минет — жадно, слаженно, соревнуясь друг с другом. Они облизывали ствол со всех сторон, собирая языками его сперму и соки Вельвет, чмокали, посасывали, лизали головку по очереди. Их языки то и дело встречались, переплетаясь вокруг его члена. Рю тихо застонал от удовольствия и запустил пальцы в их волосы — одной рукой в тёмные локоны Ирмы, другой в серебристые пряди Аэллы, нежно, но властно направляя их движения. — Вот так… хорошие девочки… — хрипло проговорил он. Спустя несколько минут интенсивной работы Рю не выдержал. С низким рыком он вытащил член и кончил — большой, густой порцией прямо им на лица и груди. Ирма и Аэлла с радостными стонами приняли всё, широко открыв рты и высунув языки. Белая сперма обильно покрыла их щёки, губы, подбородки и стекала тяжёлыми каплями по их пышным грудям. Они быстро и с огромным удовольствием вылизали друг друга, дочиста собирая каждую каплю, громко чмокая и постанывая. Затем обе легли на бока, широко раздвинув ноги и пальцами растягивая свои мокрые, переполненные киски, из которых всё ещё медленно вытекала его сперма. — Господин… — одновременно начали они, глядя на него снизу вверх горящими глазами. — Ночь ещё далека от завершения… — с чувственной улыбкой произнесла Ирма, медленно мастурбируя двумя пальцами. — И мы с вами тоже… — похотливо добавила Аэлла, массируя свою грудь и слегка пощипывая сосок. Рю приблизился, взбираясь на кровать, и навис над ними. — Вперёд, господин… — прошептала Ирма с дрожащей, полной предвкушения улыбкой. — Даруйте нам такую ночь, после которой мы не сможем ходить пару дней… — И даже больше… — добавила Аэлла, облизывая губы. Рю наклонился и поцеловал обеих женщин по очереди — глубоко, властно, почти собственнически. Оторвавшись, он тихо, но твёрдо прошептал: — Только не жалуйтесь потом. Ирма и Аэлла одновременно ответили ему мысленно, с одинаковой похотливой улыбкой: Жаловаться на такое? Это было бы настоящим кощунством… Рю не стал медлить. Он крепко обхватил Ирму за широкие, мягкие бёдра и резко, одним мощным толчком вошёл в её тугую, горячую задницу. — А-А-А-А-АХ!!! — Ирма издала громкий, пронзительный, почти визжащий крик, её глаза широко распахнулись от шока и внезапной, острой волны ощущений. — О боги… он… он входит в мою попку… впервые…! Такой толстый… разрывает меня изнутри…!!! Для неё это действительно было впервые. Никто и никогда не брал её в задницу. Она не позволяла никому. Ощущение было совершенно новым — жгучее, тесное, почти болезненное растяжение, которое быстро перетекало в глубокое, запретное удовольствие. Её тело инстинктивно напряглось, пальцы судорожно вцепились в простыни, а спина выгнулась дугой. — Так глубоко…! — продолжала она кричать дрожащим, срывающимся голосом. — Я чувствую каждую вену… ты заполняешь меня там, где никто никогда не был… а-а-а-нх…! Это слишком… слишком много… но не останавливайся… пожалуйста…! Рю медленно, но уверенно продвигался дальше, до самого основания, полностью погружаясь в её девственную тугость. Ирма дрожала всем телом, её стоны становились всё громче и отчаяннее. — Он… он весь внутри моей попки… я… я кончаю только от того, что ты во мне… впервые… а-а-а-х!!! Каждый тяжёлый толчок заставлял её тело содрогаться. Она кончала почти от каждого удара — коротко, резко, её киска брызгала на простыни, а тугая задница судорожно сжимала его член. Аэлла тут же прильнула к Рю сбоку, жадно целуя его в диком, страстном поцелуе. Её руки блуждали по его телу — гладили широкие плечи, мощную грудь с пульсирующим драконом, рельефный пресс, восхищаясь каждым сантиметром его безупречного, бледного тела. — Какой же ты… совершенный… — стонала она ему в губы между поцелуями, её голос дрожал от возбуждения. — Такой сильный… такой горячий… я теку только от того, как ты её трахаешь… смотри, как я вся мокрая… Рю продолжал яростно вбиваться в задницу Ирмы, держа её за бёдра. Хозяйка борделя уже почти потеряла голос — она кричала, стонала и визжала, полностью отдавшись грубому удовольствию. Через пару минут Рю с низким, звериным рыком кончил — мощной, горячей порцией прямо в её тугую задницу. Ирма издала протяжный, хриплый стон, её лицо исказилось в прекрасном, развратном ахэгао: глаза закатились, язык вывалился, а на губах застыла счастливая, пьяная улыбка. Она рухнула лицом в подушки, тяжело дыша и тихо, почти беззвучно бормоча: — Какая… это радость… быть женщиной… да ещё с таким мужчиной… Аэлла улыбнулась, довольная увиденным, и тут же легла на матрас, высоко подняв свою упругую задницу. Она сама раздвинула ягодицы на всю ширину, полностью открываясь перед ним. Из её киски всё ещё медленно вытекала его сперма, смешанная с её собственными соками. — Господин… — прошептала она дрожащим, умоляющим голосом. — Прошу… сделайте со мной то же самое, что и с ней… Рю слегка усмехнулся. Он немного поиграл пальцами в её мокрой киске, собирая сок, а затем тщательно смазал её розовую, сжатую дырочку. Аэлла громко застонала и задрожала всем телом от этого прикосновения. Он начал медленно вводить свой толстый член в её задницу. Аэлла сошла с ума — сначала от острой боли, которая быстро перетекла в невероятное, запретное наслаждение. — А-а-а-нх…! Он… он входит в мою попку… такой большой… растягивает меня… медленно… глубже… — стонала она, вцепившись пальцами в простыни. Рю двигался медленно, очень медленно, давая Аэлле время привыкнуть к его размеру. Каждый сантиметр его толстого члена растягивал её тугую задницу, заставляя эльфийку дрожать и тихо всхлипывать. — А-ах… он… такой толстый… медленно входит в мою попку… — стонала Аэлла, вцепившись пальцами в простыни. — Я чувствую каждую вену… он разрывает меня… но… так приятно… Одновременно его правая рука скользнула между её ног и начала играть с её уже сильно намокшей киской — два пальца медленно входили и выходили, большой палец круговыми движениями ласкал набухший клитор. Левой рукой он ласкал киску лежащей рядом Ирмы. Ирма тихонько постанывала от его внимания, но как только Рю нашёл её чувствительную точку G и начал сильно и ритмично надавливать на неё, она резко выгнулась и громко застонала: — Да-а-а…! Вот там…! Глубже пальцами…! О боги, я сейчас… снова кончаю… а-а-нх!!! Аэлла, чувствуя, как Рю одновременно трахает её в задницу и ласкает киску, уже почти потеряла рассудок. — Господин… вы… вы одновременно нас обеих… это слишком… я… я не выдержу…! — кричала она, её голос срывался. — Ваши пальцы… так глубоко в моей киске… а член… разрывает мою попку… я кончаю… уже кончаю…!!! Спустя пару минут Рю ускорился. Его бёдра начали громко шлёпать по её упругой заднице, а пальцы в обеих девушках двигались быстрее и жёстче. С низким, звериным рыком он в последний раз глубоко вошёл в Аэллу и кончил — большой, густой, горячей порцией прямо в её тугую задницу. — А-А-А-А-АХ!!! — Аэлла глухо закричала в подушку, её тело забилось в сильнейшем оргазме. — Он… он заполняет мою попку… так много… горячо… я кончаю… кончаю так сильно…!!! Её киска брызнула, ноги судорожно задрожали, а задница жадно сжимала его член, выжимая из него каждую каплю. Ирма, которую Рю продолжал яростно ласкать пальцами, тоже не выдержала: — Я тоже…! Господин, я кончаю от ваших пальцев… а-а-а-нх!!! — она выгнулась дугой, громко застонав, её тело сотрясалось в очередном оргазме. Рю медленно вытащил член из задницы Аэллы. Густая белая сперма сразу начала вытекать из её тугого отверстия, стекая по бёдрам и пачкая простыни. Довольно улыбнувшись, глядя, как Ирма и Аэлла тяжело дышат, полностью обессиленные и залитые его спермой, Рю вдруг почувствовал, как сзади его обхватили горячие руки. Его шею мгновенно зажали между двух пышных, тяжёлых грудей. Обернувшись, он увидел Марселлу — зрелая женщина дрожала как осиновый лист, её глаза были затуманены похотью, а дыхание — прерывистым и горячим. В ту же секунду его руки обхватили ещё двое — Ренна и Табита. Обе зверодевушки были крайне возбуждены, их тела горели, соски стояли торчком, а между ног уже обильно текли прозрачные нити смешанных соков. Потолок их выдержки был явно пробит. Они начали жадно царапать его тело острыми коготками, оставляя тонкие красные следы, которые быстро исчезали благодаря регенерации. Ренна и Табита опустились ниже и набросились на его член — облизывая его жадно, агрессивно, соревнуясь языками. Они слизывали с него остатки спермы и соков предыдущих девушек, громко чмокая и постанывая. Марселла тем временем прижалась к его спине всем телом, водя своими тяжёлыми, мягкими грудями по всей его коже. Она обхватила его за плечи и потянулась к губам, жадно целуя. Рю ответил на поцелуй, одной рукой гладя Ренну и Табита по головам, особенно лаская их чувствительные ушки. От этих прикосновений обе зверодевушки громко застонали и почти одновременно кончили, брызнув своими соками на кровать. Ирма и Аэлла, дрожа на ослабевших ногах, с трудом поползли на четвереньках к небольшому столику у кровати, чтобы взять воду и фрукты. Их бёдра предательски подкашивались, колени дрожали, а из кисок и задниц с влажным, непристойно хлюпающим звуком продолжала обильно вытекать густая, белая сперма — горячая, вязкая, в огромном количестве. Длинные белые нити медленно стекали по внутренним сторонам их бёдер, капали на простыни и оставляли большие, мокрые, блестящие пятна. Ирма тихо застонала, когда очередная густая порция вытекла из её хорошо разработанной задницы и потекла вниз по коже. — Боги… сколько же он в нас кончил… — прошептала она хриплым, уставшим голосом. — Я до сих пор чувствую, как его сперма течёт из меня… и из задницы тоже… она такая густая и горячая… Аэлла, ползущая рядом, тяжело выдохнула и закусила губу, когда из её киски вытекла очередная обильная струйка, смешанная с её собственными соками. — У меня то же самое… — выдохнула она, дрожа. — Я вся переполнена… стоит только пошевелиться, и она сразу начинает вытекать… так пошло… и так приятно… Добравшись до столика, Ирма дрожащей рукой взяла кувшин с холодной водой, бросила в бокал несколько кубиков льда из серебряного ведёрка с шампанским и налила себе. Лёд тихо звякнул. Она сделала большой глоток, но часть воды пролилась на её обнажённую грудь и стекла между полной ложбинкой. — Холодно… — прошептала она с лёгкой улыбкой. — Но после того, как он нас так сильно разогрел… это просто рай… Аэлла взяла гроздь винограда и медленно отправила ягоду в рот, её губы блестели от сока. — М-м-м… — промычала она. — Даже фрукты теперь кажутся слаще… после такого… Ренна и Табита, работая ртами с удвоенной страстью, вскоре получили свою награду. Рю с низким рыком кончил — большой, густой порцией прямо на их лица и груди. Обе девушки с радостными стонами приняли всё, высунув языки и приподняв руками свои груди, чтобы сперма стекала по ним красивыми белыми дорожками. Рю не дал им передышки. Он схватил Марселлу за руку, притянул к себе и одним движением уложил подхватив её под бёдра, поднимая её ноги вверх, от чего зрелая женщина громко вскрикнула. Ирма и Аэлла, наблюдая за этим, тихо засмеялись сквозь тяжёлое дыхание. Рю взял её в позу Нельсона, стоя на коленях. Марселла дрожащей рукой направила его толстый член в свою уже сильно намокшую киску и резко насадилась, загнав его на всю длину. — А-а-а-а-ах!!! — она запрокинула голову назад с громким, довольным криком. — О боги… он снова весь внутри… ощущение совсем другое… глубже, чем раньше…! Ренна и Терра, закончив облизывать друг друга, подползли ближе и начали жадно лизать киску зрелой женщины, пока Рю продолжал мощно вбиваться в неё. Марселла напряглась сильнее, её глаза расширились. — Стойте… не надо… я… я сейчас… а-а-а-нх!!! — она пыталась протестовать, но голос быстро превратился в громкие стоны. — Вы… вы обе лижете меня… пока он меня трахает… это слишком… я снова кончаю…! Рю продолжал безжалостно вбиваться в неё, заставляя сперму, которая уже была внутри, вытекать прямо на лица Ренны и Табита. Обе зверодевушки с удовольствием слизывали всё, громко мурлыкая. Спустя какое-то время Рю наклонился к уху Марселлы и хрипло прорычал: — Сейчас кончу… — Я тоже…! Вместе… кончай в меня, господин… заполни меня снова…! — закричала она. Они кончили одновременно. Марселла издала долгий, громкий, дрожащий стон, который быстро перешёл в хриплый крик. Её лицо исказилось в очень пошлом, прекрасном ахэгао: глаза полностью закатились, рот широко открылся, язык вывалился наружу, а на губах застыла счастливая, развратная улыбка. Её тело резко выгнулось, киска и задница судорожно сжались вокруг Рю, сильно пульсируя. Рю мощно излился внутрь неё — густой, горячей, обильной порцией, заполняя зрелую женщину до самого предела. Марселла почувствовала, как её матка наполняется его спермой, и это ощущение довело её до пика. — А-а-а-а-нх!!! Господин… вы… вы заливаете меня… так много… так глубоко… я кончаю… кончаю вместе с вами…!!! Он нежно положил обмякшую, тяжело дышащую Марселлу на кровать. Ирма и Аэлла сразу подползли и помогли ей добраться до столика с водой и фруктами, поддерживая с двух сторон. Улыбаясь своей подруге, Ирма тихо, с лёгкой игривостью спросила: — Ну как ощущения, Марселла? Марселла, всё ещё тяжело дыша, с дрожащим телом и блаженной, полностью удовлетворённой улыбкой на лице, ответила хриплым, довольным голосом: — Лучше… чем когда-либо за всё время моей работы в этом деле… Я думала, меня уже ничем не удивить… а он… он просто разорвал меня изнутри… я кончала так сильно, что едва не потеряла сознание… Это было… невероятно. Ренна и Табита, видя, что место наконец освободилось, буквально набросились на Рю с двух сторон. Их глаза горели диким, животным желанием. — Господин… пожалуйста… возьмите меня первой! — умоляюще выдохнула Ренна, прижимаясь к нему грудью и обхватывая его за шею хвостами. — Я не могу больше ждать… я вся теку… — Нет, сначала меня! — почти зарычала Табита, толкаясь локтем и обхватывая его за талию. — Я старшая… я выдержу грубее… возьмите меня первой, господин! Они умоляли наперебой, толкаясь и соревнуясь, кто быстрее окажется ближе к его члену. Рю запустил руки под их ноги и начал играть пальцами с их мокрыми кисками. Он быстро нашёл чувствительные точки G у каждой — у Ренны чуть выше, у Табита глубже. Как только он сильно и ритмично нажал на них, обе зверодевушки одновременно закричали. — А-а-а-а-х!!! Там… там!!! — визжала Ренна, её ноги задрожали. — Господин… пальцами… я уже кончаю… ня-я-я-а-а!!! — Сильнее… дави сильнее… я… я тоже… а-а-нх!!! — рычала Терра, выгибаясь и брызгая своими соками прямо на простыни. Рю не стал ждать. Он схватил сначала Ренну — ту, которая была последней в прошлый раз — и посадил себе на колени лицом к себе. Лисица дико улыбнулась, облизнув губы, её два пушистых хвоста возбуждённо окутали их тела. — Я хочу… в задницу… — хрипло прошептала она. — Возьмите меня туда… сильно… Она медленно опустилась на его толстый член, направляя его в свою тугую задницу. Как только головка проникла внутрь, Ренна издала нечеловеческий, протяжный крик: — Ня-я-я-а-а-а-а!!! Он… он входит в мою попку… такой толстый… разрывает меня…!!! Она начала прыгать всё интенсивнее, словно у неё началась настоящая дикая течка. Её бёдра двигались быстро и жадно, она то поднималась почти до самого конца, то резко садилась до основания, заставляя свой тугой анус обхватывать его член. При этом она пыталась прокусить ему плечи и шею, царапала спину когтями, но благодаря своей прочности и навыкам, она могла лишь слегка прокусить кожу, выпуская несколько капель крови. Запах крови ещё сильнее разжигал в ней огонь. — Вкусная… твоя кровь… — рычала она между стонами. — Ещё… дай мне ещё…! Рю стонал от смеси боли и удовольствия, крепко держа её за талию и помогая подпрыгивать. Спустя пару тяжёлых толчков он с низким рыком кончил внутрь её задницы — мощной, горячей порцией. Ренна застонала громко, протяжно и обмякла на нём, тяжело дыша. Рю аккуратно переложил её набок. Тут же на него набросилась Табита. Без особой подготовки она сама направила его всё ещё твёрдый член в свою тугую задницу и резко села, насаживаясь полностью. — Ня-я-я-я-я-я!!! — кошкодевушка издала протяжный, громкий крик, который наверняка услышало всё здание. — Он… он весь в моей попке… такой огромный… разрывает меня…!!! Она начала прыгать вперёд-назад, влево-вправо, крутя бёдрами, словно в дикой течке. Рю крепко держал её за талию, одновременно жадно сосал её грудь и оставлял красные следы зубов на коже, к огромному удовольствию Табита. Через пару минут она получила самый мощный оргазм за ночь. Рю, спустя ещё несколько тяжёлых толчков, тоже кончил внутрь неё, продлевая её удовольствие. Табита громко застонала и упала на него, полностью обессиленная. Рю аккуратно переложил её на кровать рядом с Ренной. Ренну и Табита сразу подхватили Ирма, Аэлла и Марселла, помогая им добраться до столика с водой и фруктами. Девушки дрожали на ногах, их бёдра были мокрыми от спермы. Дыша глубоко и тяжело, Рю откинулся назад, пытаясь хоть немного прийти в себя. Его тело блестело от чужого пота, член всё ещё стоял тяжело и пульсировал, покрытый смесью соков и спермы. Но отдыхать ему не дали. Вельвет, которая только что очнулась, с дьявольской, полной похоти улыбкой медленно подползла к нему на четвереньках. Её янтарные глаза горели, длинный хвост хищно извивался за спиной. — Мой господин… — промурлыкала она низким, бархатным голосом, — я хочу ещё… вас… и вашего семени… И тут же к нему в окружении подползли Терра и Веста. Их глаза горели так ярко и дико, что на секунду по спине у всех присутствующих пробежали мурашки — особенно у Ирмы, которая прекрасно понимала: эти две амазонки окончательно сорвались с цепей. Рю только тихо усмехнулся и лёг на подушки, полностью отдавая им контроль. Три женщины набросились на него, как голодавшие хищницы, которых не кормили месяцами. Их руки, губы и языки были повсюду — жадные, горячие, ненасытные. Вельвет оказалась первой. Она оседлала его с хищной улыбкой, взяла толстый член рукой и резко насадилась на него своей горячей, уже текущей киской. — А-а-а-ах…! — громко застонала она, запрокидывая голову. — Как же я соскучилась по этому чувству… он такой толстый… заполняет меня до самого конца… Она начала кататься на нём яростно, будто завтра действительно не наступит — быстро, глубоко, с жадными круговыми движениями бёдер. Её внутренности были восхитительно горячими, влажными и живыми, словно массаж по всей длине. Вельвет жадно целовала его шею, плечи и грудь, руками исследуя каждый рельеф его торса. Особенно её пальцы задерживались на алом драконе. Когда она провела ладонью по пульсирующей метке, внутри Рю раздался низкий, мощный рык дракона. Вельвет почувствовала эту вибрацию всем телом и задрожала от удовольствия. Я… я занимаюсь любовью с драконом… — подумала она. — Это… так возбуждает… я хочу ещё глубже… ещё сильнее…! Рю запустил руки под ноги Ренны и Терры, одновременно играя пальцами в их мокрых кисках. Он быстро нашёл чувствительные точки G у каждой и начал сильно и ритмично надавливать на них. — А-а-а-нх!!! Там… господин, там!!! — закричала Веста — Я… я уже кончаю… только от пальцев… а-а-а!!! — Сильнее… дави сильнее… я тоже… а-а-а-х!!! — рычала Терра, выгибаясь и брызгая своими соками на простыни. Вельвет продолжала скакать на нём как одержимая, её бёдра двигались быстро и жадно, с влажным шлепком опускаясь до самого основания. Её стоны становились всё громче, безумнее, срываясь на хриплые крики: — А-а-а-ах…! Господин… так глубоко… ваш член бьёт прямо в матку… я чувствую каждую вену… я уже не могу… я кончаю… кончаю снова…!!! Спустя время Рю почувствовал приближение оргазма. Его пальцы сильнее впились в её бёдра, покинув амазонок. — Сейчас кончу… — хрипло прорычал он, голос стал низким и звериным. Вельвет обрадованно улыбнулась, её янтарные глаза вспыхнули. Она ускорила движения, яростно насаживаясь на него, её тяжёлая грудь подпрыгивала перед его лицом. — Да… кончайте вместе со мной, мой господин… пожалуйста… заполните меня… я хочу чувствовать, как вы пульсируете внутри… как ваша горячая сперма заливает мою матку… дайте мне всё…!!! После нескольких особенно длинных, глубоких и мощных прыжков они кончили одновременно. Рю прорвался до самого глубокого места и мощно излился в неё — большой, густой, горячей порцией, заполняя её до самого предела. — А-а-а-а-а-нх!!! — Вельвет громко, протяжно застонала, её тело забилось в сильнейшем оргазме. Её киска судорожно сжималась вокруг его члена, жадно выжимая каждую каплю. — Да… так много… вы заливаете меня… я чувствую, как ваша сперма бьёт прямо в меня… так горячо… так глубоко… я кончаю… кончаю так сильно…!!! Вельвет громко застонала, её тело забилось в сильнейшем оргазме. — Спасибо… господин… спасибо за такое удовольствие… — выдохнула она дрожащим голосом, всё ещё подрагивая. Оперевшись дрожащими руками о его грудь, Вельвет с трудом поднялась. Её ноги тряслись как осенний лист на ветру. Когда она наконец выпустила из себя его всё ещё твёрдый, пульсирующий член, густая белая сперма сразу начала вытекать из неё обильным потоком — горячая, вязкая, в огромном количестве. Она стекала по её бёдрам длинными, тяжёлыми нитями, капая на простыни и оставляя большие мокрые пятна. Вельвет, тяжело дыша, посмотрела вниз, увидела, как её киска продолжает медленно выталкивать его семя, и без малейшего смущения или стыда провела пальцами по своей щели. Она собрала густую порцию спермы, поднесла руку ко рту и медленно, с наслаждением слизала всё до последней капли, глядя Рю прямо в глаза. — Ммм… ваш вкус… я могла бы пить это целыми днями… — тихо промурлыкала она. Затем она отползла к остальным девушкам, которые переводили дух. Марселла, Аэлла и Ирма смотрели на неё с явным удивлением и лёгкой ехидной улыбкой. — Ого… тебя приручили, — усмехнулась Марселла, приподнимая бровь. — Я думала, ты будешь последней, кто сдастся. Вельвет, всё ещё тяжело дыша, но с дерзкой, довольной улыбкой, ответила колко и уверенно: — Вы уже тоже приручены, дорогие. И до конца этой ночи… вы тоже будете называть его своим господином. Без всякого притворства. Три женщины переглянулись, а потом одновременно улыбнулись — мягко, тепло, без единого слова отрицания. Они прекрасно понимали, что Вельвет абсолютно права. Закончив с Вельвет, Рю тяжело дышал, его тело блестело от пота, а член всё ещё стоял твёрдо и тяжело, пульсируя от неутолённой жажды. Но отдыхать ему не дали. Веста, младшая амазонка, тут же легла на спину и широко, почти до предела, раздвинула свои сильные, загорелые ноги, полностью открываясь перед ним. Её киска блестела от обильной влаги, вход слегка пульсировал в ожидании. — Господин… пожалуйста… не заставляйте меня ждать… — умоляюще выдохнула она дрожащим голосом, её глаза горели диким желанием. — Войдите в меня… быстрее… я уже вся теку… Рю прижался к ней, обхватил за бёдра и одним мощным толчком вошёл в её истекающую киску. — А-а-а-а-а-х!!! — Веста громко закричала от восторга, её спина резко выгнулась. — Он… он снова весь внутри… такой толстый… заполняет меня до самого конца…! Пока Рю начинал сильно и глубоко двигаться в ней, старшая Терра прильнула к груди младшей подруги. Она жадно обхватила губами один из твёрдых сосков и начала сильно сосать, покусывая и облизывая его языком. Рю тоже присоединился — наклонился и жадно вцепился губами во второй сосок Весты, сильно засасывая его и слегка покусывая. От такого двойного внимания младшая амазонка застонала ещё громче, её тело билось под ними. — Да…! Сосите сильнее… кусайте меня…! — кричала Веста, её голос срывался. — Я… я уже кончаю… от одной только вашей груди… а-а-нх!!! Рю несколько раз особенно быстро и сильно ударил по её слабым точкам. Веста уже была на самом краю оргазма, её киска судорожно сжималась вокруг него… но в последний момент он резко вышел из неё. Веста широко раскрыла глаза от шока и отчаяния: — Нет…! Почему… я была так близко…! Но Рю не дал ей договорить. Он направил толстую, блестящую от её соков головку к её тугому, розовому анусу и начал медленно, но настойчиво надавливать. Веста задрожала всем телом, её глаза расширились ещё сильнее. — Т-туда…?! О боги… он такой большой… медленно входит… разрывает мою задницу… а-а-а-ах!!! Рю продолжал медленно входить, раздвигая её тугие внутренности. Веста кричала от смеси боли и острого удовольствия, её голос становился всё громче и безумнее. Терра тут же заглушила её крики глубоким поцелуем, жадно целуя младшую подругу в губы. Рю, наконец полностью войдя в тугую задницу Весты, начал сразу вбиваться — сильно, глубоко, безжалостно. Веста визжала прямо в рот Терры, её тело билось в конвульсиях, а глаза закатывались от переполняющего удовольствия. Спустя пару минут мощных ударов по её дрожащим бёдрам и уже красной заднице Рю с низким рыком кончил внутрь — большой, густой порцией. Веста издала последний, хриплый крик и потеряла сознание, её тело обмякло, а киска продолжала слабо пульсировать от пережитого оргазма. Терра тоже не удержалась — она громко застонала и кончила, брызнув своими соками прямо на лицо лежащей без сознания Весты. Рю аккуратно переложил обмякшую Весту на кровать. Терра, тяжело дыша и глядя на него горящими глазами, тут же легла на спину и широко раздвинула ноги. Рю взял одну из её сильных ног и закинул себе на плечо. Не медля ни секунды, он начал быстро и жёстко вбиваться в её мокрую, горячую киску. Терра закричала от наслаждения, её сильные руки вцепились в простыни и с громким треском разорвали ткань. — Да…! Вот так… сильнее…! Разъеби меня…! — рычала она, выгибаясь под ним. — Я амазонка… я выдержу… трахай меня как хочешь…! Ирма, наблюдая за этим со стороны, тихо засмеялась: — Терра, если ты порвёшь ещё одни простыни, я вычту их стоимость из твоего заработка. Терра, не переставая громко стонать от каждого мощного толчка, только хрипло выкрикнула в ответ: — Плевать…! Вычти…! Только пусть он не останавливается… а-а-а-ах!!! Рю продолжал сводить Терру с ума. Он держал её сильную ногу у себя на плече, вбиваясь глубоко и жёстко, каждый толчок заставлял её мощное тело содрогаться. Он то ускорялся до бешеного темпа, то замедлялся, дразня её, заставляя умолять. Его рука то сильно шлёпала по её уже красной заднице, то проникала между ног, играя с её набухшим клитором. Терра кричала, выгибалась, её мышцы напрягались до предела. Через пару минут Рю с низким рыком кончил в неё — мощной, горячей, обильной порцией, заполняя её лоно до самого предела. Терра застонала громко, протяжно и кончила вместе с ним — сильно, судорожно, её киска жадно сжимала его член, выжимая каждую каплю. Рю не остановился. Он продолжал медленно двигать бёдрами, продлевая её удовольствие и заполняя все её внутренности густой спермой. Когда он наконец вышел, Терра ахнула и задрожала всем телом. Она инстинктивно попыталась сжать бёдра, чтобы ничего не вытекало, но это было бесполезно. Густая белая сперма сразу хлынула из неё обильным потоком, стекая по её сильным бёдрам и пачкая простыни. Девушки, лежавшие вокруг, смотрели на Рю с явным изумлением и лёгким благоговением. — Он… всё ещё твёрд… — тихо прошептала Аэлла, не веря своим глазам. — После всего этого… — добавила Марселла, тяжело дыша. — Даже авантюристы третьего и второго уровня едва могли продержаться столько… а он… без Фалны… и всё ещё голоден… Вельвет облизнула губы, её глаза блестели: — Наш господин… он действительно не человек… Рю только улыбнулся уголком губ. Ирма, Марселла, Ренна, Табита, Аэлла и Вельвет, слегка отдохнув, медленно подползли к нему со всех сторон, окружая его, словно стая голодных хищниц. Они взяли его за руки и мягко, но настойчиво толкнули вперёд, прям к спинке кровати, уложив спиной на подушки. — Господин… — чувствительно и нежно произнесла Ирма садясь на него и проводя пальцами по его груди. — Мы не можем позволить вам уйти неудовлетворённым… Все глаза вокруг ярко сверкнули при этих словах. — Дикая ночь продолжается, — с лёгкой улыбкой добавила Аэлла. Соседние комнаты «Красного Фонаря» В комнате напротив сидел толстый торговец с красным носом, тот самый «Редиска», что утром назад сполз со стула при виде головы Дастина и его людей. Сейчас он пытался развлечься с молоденькой брюнеткой, но дело шло из рук вон плохо. — Слышишь это? — брюнетка замерла и прислушалась к доносящимся из-за стены стонам. — Это же госпожа Ирма! Я её сто лет не слышала такой! Из соседней комнаты донёсся особенно громкий, протяжный крик Аэллы. — О-о-о, Боги... ДА! ЕЩЁ! Торговец побледнел. — Это... это кто там так? — А ты не знаешь? — брюнетка посмотрела на него с плохо скрываемым презрением. — Тот самый Багровый Дьявол. Говорят, он вчера Соважа к стене приложил так, что тот до сих пор трясётся. И при этом красавчик писаный. Вон как наших девчонок развлекает. Очередной крик — теперь уже Табиты, переходящий в мурлыкающий визг: — НЯ-Я-Я-Я! ТАК НЕЛЬЗЯ! Я СЕЙЧАС УМРУ!! — НЯ? — переспросил торговец, чувствуя, как его мужское достоинство съёживается до размеров изюма. — Она сказала «ня»? Она обычно только мурлычет... — Видимо, твой сосед знает, как заставить кошечек не просто мурлыкать, а орать, — хмыкнула брюнетка и демонстративно отвернулась к стене. — Спи давай. С тобой сегодня всё равно ничего не светит. В комнате этажом ниже сидел тощий клерк, тот самый, что побледнел при виде голов. Он пришёл сюда, чтобы забыться после ужасов дня, но забыться не получалось. Сверху доносилось такое, что у бедняги тряслись колени. — АХ! АХ! АХ! — ритмичные крики Вельвет, полудемоницы, которая обычно хранила ледяное спокойствие, сейчас разрывали тишину. — ДА! РВИ! КУСАЙ! ЕЩЁ! — Это Вельвет? — прошептал клерк, глядя на свою спутницу, пышную шатенку. — Та самая Вельвет, которая на меня даже не смотрит? — Не смотрит, — подтвердила шатенка, закусывая губу. — И знаешь... я её понимаю. Слышишь, как он её? Она там на седьмом небе, а я тут с тобой... Сверху донеслось особенно сочное: — О-о-о, ТАК ГЛУБОКО-О-О! Клерк закрыл лицо руками. — Я хочу домой. — Иди, — равнодушно пожала плечами шатенка. — А я послушаю. Хотя бы так. В люксе для особо важных гостей сидел седовласый аристократ с моноклем. Он привёл с собой двух девушек, надеясь на незабываемую ночь. Сейчас обе сидели у окна, приоткрыв створки, и жадно ловили звуки с улицы, где через открытое окно второго этажа разносились крики. — О БОГИ! Я ТАМ НИКОГДА НЕ БЫЛА! — вопила Рена, лисо-девушка. — ЭТО... ЭТО НЕВОЗМОЖНО ОПИСАТЬ! — А-а-а-а! — вторила ей Веста, младшая амазонка. — Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СМОГУ СМОТРЕТЬ НА ДРУГИХ МУЖЧИН! ОН ИДЕАЛЕН! — ИДЕА-А-А-ЛЕН! — подхватил чей-то ещё голос, кажется, Табиты. Аристократ поправил монокль и кашлянул. — Дорогие мои, может быть, вернёмся к... — Тихо! — шикнула на него одна из его спутниц. — Не мешай слушать! Это же искусство! — Какое искусство? — опешил аристократ. — Искусство любви, — мечтательно протянула вторая. — Нам бы так... Аристократ почувствовал, как его кошелёк и мужское самолюбие одновременно худеют. В коридоре собралась небольшая группа мужчин, которые вышли «проветриться», а на самом деле — чтобы перевести дух и понять, что происходит. — Это уже четвёртый час идёт, — простонал молодой купеческий сынок, прислоняясь к стене. — У меня невеста есть, я вообще-то себя мужчиной считал... — А я жену бросил ради этой ночи, — мрачно добавил лысеющий подрядчик. — Думал, разгуляюсь. А теперь сижу, слушаю, и понимаю — мне даже в очередь к нему не встать. — Господа, — подал голос пожилой дворянин, — я в своей жизни многое повидал. Даже с одной богиней имел честь... но ТАКОГО... это не просто мужчина. Это... это... — Это конец нашей репутации, — закончил за него молодой. — Завтра все девушки только о нём и будут говорить. А мы так... фон. Из комнаты донёсся общий, слаженный крик сразу нескольких женских голосов — Аэллы, Табиты, Рены, Весты, Марселлы и Вельвет, смешавшийся с низким, довольным стоном Ирмы. — А-А-А-А-А-А-А!!! Мужчины в коридоре синхронно вздрогнули. — Я, пожалуй, пойду, — пробормотал купеческий сынок. — Скажу, что заболел. — Я с тобой, — кивнул подрядчик. — Джентльмены, — остановил их дворянин. — Давайте хотя бы сделаем вид, что нас здесь не было. И что мы ничего не слышали. Они разошлись по своим комнатам, но никто из них в ту ночь больше не пытался ничего делать. Они просто лежали, слушали и тихо ненавидели человека, который одним своим существованием уничтожил их мужскую гордость. VIP-коридор «Красного Фонаря» В самом дорогом крыле заведения, где номера стоили больше, чем годовой заработок простого горожанина, царила атмосфера всеобщего недоумения и разочарования. Из-за тяжёлой дубовой двери номера «Императорский люкс» доносились такие звуки, что даже видавшие виды стены, казалось, краснели. — А-А-А-А! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! — заливисто кричал чей-то высокий голос. — ДА! ДА! ЕЩЁ! — вторил ему низкий, грудной. — НЯ-Я-Я-Я-Я! — этот голос уже явно перешёл в ультразвук. А потом раздался слаженный хор сразу нескольких женских голосов, и всё это великолепие сопровождалось низким, довольным рычанием, от которого у мужчин в соседних комнатах подкашивались колени. Номер «Купеческий» Грузный торговец зерном по прозвищу Пузан сидел на краю кровати и смотрел на свою спутницу — роскошную брюнетку по имени Лейла. Лейла сидела у окна, приоткрыв створку, и с блаженной улыбкой внимала происходящему. — Лейла, дорогая, может, вернёмся к... э-э... нашим делам? — жалобно предложил Пузан. — Тсс! — Лейла даже не обернулась. — Сейчас самое интересное! Кажется, у них там седьмая волна! Или восьмая? Я сбилась со счёта! — Седьмая? — Пузан побледнел и посмотрел на своё брюшко. — Волна? А мы... мы же только начали, и я уже... — Ой, да тихо ты! — отмахнулась Лейла. — Слышишь? Это Табита! Она обычно так мурлыкает, когда совсем хорошо! А сейчас она орёт так, что стёкла дрожат! Из люкса донеслось: — НЯ-НЯ-НЯ-НЯ-НЯ! — Видишь? — Лейла мечтательно вздохнула. — Вот это я понимаю — мужчина. Пузан молча налил себе пятый бокал вина и залпом выпил. Зачем он вообще сюда пришёл? Номер «Дворянский» Молодой барон фон Грюнвальд, только вчера получивший наследство, привёл с собой трёх девушек сразу — хотел показать, на что способен молодой аристократ. Сейчас все три сидели на полу, прижав уши к стене, и делали ставки. — АХ! АХ! АХ! — ритмично доносилось оттуда. — Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать... — считала одна из девушек, загибая пальцы. — Ты чего считаешь? — спросил барон жалобно. — Считаю, сколько раз он её... ну, ты понял. Мы тут ставки делаем. — СТАВКИ?! — Ну да. Я ставлю на пятьдесят. Лиза говорит, что шестьдесят. А Света... — девушка хихикнула, — Света сказала, что пока он сам не устанет. — Отстань, папаша, — отмахнулась самая бойкая, даже не обернувшись. — Тут исторический момент! Когда ещё такое услышишь? — Папаша? — барон схватился за сердце. Ему было всего двадцать три. Из люкса донеслось особенно сочное: — О-О-О! ВЕЛЬВЕТ! ТЫ ЭТО ВИДИШЬ? Я НА ПОТОЛКЕ! — А Я УЖЕ ДАВНО ТАМ! — ответил низкий, чуть хрипловатый голос. — ОНИ НА ПОТОЛКЕ?! — ахнула одна из девушек у стены. — КАК?! Барон тихо сполз по стеночке и уставился в одну точку. Его двадцать три года, титул и сотни тысяч Валис ежегодного дохода только что были уничтожены одним-единственным фактом: кто-то там, за стеной, умудрился отправить женщин на потолок. В прямом смысле. Номер «Торговый» Два купца, старых приятеля, сняли соседние номера, чтобы «отдохнуть по-взрослому». Сейчас они сидели в коридоре на пуфиках для обуви, пили коньяк прямо из горла и мрачно смотрели на дверь люкса. — Слышь, Семён, — сказал один, лысый и усатый. — А сколько их там? — Судя по голосам, — Семён, тощий и вертлявый, загнул пальцы, — Ирма, Аэлла, Табита, Рена, Терра, Веста, Марселла и Вельвет. Восемь, мать их. — Восемь? — лысый поперхнулся коньяком. — Восемь баб на одного мужика? И они ТАК орут? Это же... это же... — Это позор всем нам, — закончил Семён. — Я вот со своей Зиной еле-еле, а она одна. А тут — восемь! И все довольны! Из-за двери донеслось: — ГЛУБЖЕ! ГЛУБЖЕ-Е-Е! — Глубже, — эхом повторил лысый. — Куда уж глубже? Там же, наверное, уже до Восточных земель достал... — До каких Восточных? — не понял Семён. — Не важно. Важно, что мы с тобой, брат, после этой ночи — никто. Пустое место. Мужское население Вейлона только что понизили в ранге. Они чокнулись и выпили за свою упущенную молодость. Комната отдыха персонала Пять свободных девушек, у которых не было клиентов, собрались вокруг старой уборщицы тёти Греты, которая работала здесь с незапамятных времён. — Тётя Грета, ну сколько можно? — ныла молоденькая блондинка. — Уже пятый час! Они там совсем озверели? — Деточка, — тётя Грета философски жевала булку, — я за сорок лет такого не видала. Даже когда сам герцог Вейлонский приезжал с друзьями — так не орали. Из люкса донёсся слаженный вопль, от которого задрожали люстры. — О, — сказала тётя Грета, — а вот это они вместе. Все восемь. И он. Я так понимаю, там сейчас... — Что? — затаили дыхание девушки. — Ну... как бы это сказать... коллективное творчество. Блондинка закрыла лицо руками. — Я хочу туда. Я тоже хочу творчества. — Все хотим, — вздохнула рыженькая. — Но нас не позвали. Из люкса донесся низкий, довольный смех Ирмы, который перешёл в нечто среднее между стоном и хрипом. — Ирма-то, старая лиса, — покачала головой тётя Грета. — А говорила, что уже всё в этой жизни видела. Вон как завелась... Бар на первом этаже Вышибала Хью сидел за стойкой и методично наливал себе двадцатую кружку пива. Рядом с ним пристроились трое таких же убитых горем мужчин, которые вышли «проветриться» и уже не решались вернуться к своим спутницам. — Мужики, — Хью поднял кружку, — я предлагаю тост. За того парня наверху. Потому что после того, что мы слышим, у нас у всех есть только два выбора: либо запить своё горе, либо уйти в монастырь. — В монастырь дорого, — мрачно заметил тощий клерк. — Вступительный взнос надо платить. — Тогда пьём. Они чокнулись. — Интересно, — задумчиво произнёс молодой купеческий сынок, — а как он вообще выглядит? Может, он там с двумя головами или с тремя ногами? — Люди говорят, красавец, возможно — ответил Хью. — Бабы с ума сходят. Моя Жанна, между прочим, сегодня весь вечер на меня смотрела как-то... оценивающе. А теперь вот слушает это и вздыхает. — Моя тоже, — кивнул лысый аристократ. — Сказала: «Вот бы ты так мог». А я что? Я — бухгалтер, а не цирковой артист! Из люкса донеслось особенно громкое, финальное (как все надеялись) «А-А-А-А-А-А!!!», и всё стихло. В баре воцарилась тишина. — Это конец? — прошептал кто-то. — Или начало нового раунда, — философски заметил Хьюго. — Наливай, бармен. Нам ещё долго это переживать. Они пили до утра. А наверху, в люксе, начинался новый раунд. И, судя по первым звукам, тишина продлилась недолго. Часть 7 Утро нового дня Спустя несколько часов — никто уже не мог сказать точно, сколько именно, потому что время в этой комнате словно сошло с ума — крики и стоны наконец стихли. В коридорах «Красного Фонаря» воцарилась тишина. Но это была не обычная тишина. Это была тишина, которая кричала громче любых стонов. В комнате отдыха персонала Пять девушек, которые так и не дождались клиентов (потому что все клиенты либо сбежали, либо впали в депрессию), сидели кружком и пили чай. Пустой, холодный чай, который никто не пил — все слушали. — Тихо, — прошептала рыженькая. — Уже десять минут тишины. — Может, он умер? — предположила блондинка с надеждой в голосе. — От счастья? — фыркнула старшая. — Такие не умирают. Они просто делают перерыв. — А вдруг они там все... того? — блондинка сделала страшные глаза. — Задохнулись? От переизбытка? — С ума сошла? — рыженькая закатила глаза. — Это же Ирма! Она лису в лесу перехитрит. Если кто и выживет в этой мясорубке, так это она. Из коридора донеслись шаги — несколько девушек из других смен, которые только заступили на работу, подкрались к дверям комнаты отдыха. — Ну что? — зашептала одна, круглолицая и кудрявая. — Живы? — Не слышно пока. — А мы вчера ставки делали! — вмешалась другая, с хвостиком. — Кто сколько продержится. Я на Табиту ставила, думала, её хватит на час, не больше. А она, зараза, всю ночь орала! — Все орали, — мечтательно вздохнула круглолицая. — Я такого даже в самых смелых рассказах не слышала! — А ты что, много рассказов слушала? — подколола её рыженькая. — А ты нет? — парировала круглолицая. — У нас в подвале целая коллекция свитков! Там такие картинки, такие описания... Зимними вечерами самое то, чтобы согреться! — Свитки — это одно, — вмешалась старшая девушка. — А тут живой звук, понимать надо. Я, например, когда Табита зашлась своим «ня-ня-ня» в десятой октаве, чуть со стула не упала! — А Веста! — подхватила блондинка. — Кричала что-то про «никогда не забуду» так, что у меня мурашки по коже! — Девчонки, — тётя Грета подняла руку, — вы бы лучше не гадали, а дождались очевидцев. Они скоро спустятся. — Так, девочки, — старшая призвала к порядку. — Давайте не отвлекаться. Главный вопрос: кто это был? — Я вчера видела фигуру, — таинственно прошептала блондинка. — Высокий, в багровых доспехах. Шёл к лестнице на второй этаж. — Багровые доспехи? — глаза у всех округлились. — Тот самый? Багровый Дьявол? — Говорят, он вчера Соважа к стене приложил так, что тот до сих пор трясётся, — добавила рыженькая. — Я слышала он уничтожил Дастина и всех его людей за одну ночь! Сжёг крепость и спас людей! — Я слышала он нёс голову “Белого Призрака” прямо по улице. — А ещё говорят, он без Фалны, — вмешалась молчавшая до этого девушка с веснушками. — Просто человек. И при этом... — При этом восемь женщин за ночь, — закончила старшая. — Это не человек. Это... это... — Легенда, — подсказала круглолицая. — Инструмент, — поправила блондинка. — Бог, — вынесла вердикт старшая. Все замолчали, переваривая эту мысль. — А может, он демон? — предположила веснушчатая. — Инкуб? Они же могут всю ночь... — Инкубы выглядят по-другому, — отмахнулась старшая. — У них рога, копыта и хвосты. А этот, говорят, красавец писаный. Белые волосы, алые глаза, лицо — как у статуи. — Тогда точно бог, — вздохнула рыженькая. — И почему боги не заходят к простым смертным? — Зашёл же к Ирме, — ехидно заметила круглолицая. — Ирма — не простая смертная, — хором ответили все. В комнате №7, она же «Императорский люкс», она же «Поле боя» В комнате царил настоящий апокалипсис. Огромная кровать, которая ещё прошлой ночью выглядела как королевское ложе, теперь напоминала поле битвы после особенно ожесточённого сражения. Шёлковые простыни сбились в комки, свисали с кровати, обмотались вокруг ножек и, кажется, даже заползли под шкаф. Балдахин из тёмно-бордового бархата был наполовину сорван и живописно свисал с одного угла, как флаг побеждённой армии. Подушки — те самые, в которых можно было утонуть — валялись по всей комнате. Две на шкафу (как они туда попали — загадка), одна под кроватью, ещё три образовали некое подобие баррикады у двери в ванную. Остальные бесследно исчезли — возможно, пали смертью храбрых в ходе ночных баталий. На полу пушистый ковёр, в котором нога утопала по щиколотку, теперь был усеян предметами одежды. Платья, корсеты, порванная одежда, пояса, какие-то ленточки и кружевные лоскутки — всё это перемешалось в причудливый узор, достойный кисти художника-абстракциониста. Сверху на этом великолепии покоился одинокий бюстгальтер, свесившийся с люстры. Туалетный столик с большим зеркалом в золочёной раме был завален пустыми флаконами из-под духов, рассыпанной пудрой и, судя по следам, использовался как подставка для бокалов, которые тоже валялись на полу. Хрустальный графин с тёмной жидкостью, стоявший на столике у кровати, был пуст. Рядом с ним обнаружились три бокала (два — под кроватью, один — в ведёрке со льдом, который уже давно растаял и превратился в воду). Ведёрко с шампанским было опрокинуто, бутылка исчезла — позже выяснится, что она закатилась под диван и мирно спала там в компании с одной из потерянных подушек. Диван цвета тёмно-бордового был завален покрывалами, подушками и, кажется, одним очень довольным халатом, который валялся поперёк сиденья в позе полного удовлетворения. Картины на стенах — те самые, с нимфами и сатирами — висели криво. Создавалось впечатление, что даже они смущённо отвернулись от происходящего. И посреди всего этого великолепия, на остатках кровати, покоились восемь женщин. Они лежали в таких позах, что любая художница эпохи Возрождения разрыдалась бы от зависти и бросилась писать шедевр. Ирма, хозяйка заведения, раскинулась поперёк кровати, уткнувшись лицом в подмышку Аэллы. На её лице застыло выражение абсолютного блаженства, а рука бессознательно сжимала край простыни, которая пыталась сбежать. Аэлла, сереброволосая эльфийка, спала, прижимая к себе Табиту, которая умудрилась заснуть, свернувшись калачиком у неё на груди. Хвост Табиты обвивал запястье Рены, которая лежала рядом, уткнувшись носом в плечо Терры. Терра, амазонка, раскинула руки и ноги так, что занимала примерно треть кровати. На её лице сияла такая счастливая улыбка, что, казалось, она светится в темноте. На её бицепсе покоилась голова Весты, которая даже во сне улыбалась той самой хищной улыбкой, с которой вчера обещала "выжать его досуха". Судя по выражению лица — выжала. И не раз. Марселла, зрелая куртизанка, лежала на спине, раскинув руки, и её веер (каким-то чудом уцелевший) лежал у неё на животе, мерно поднимаясь и опускаясь в такт дыханию. Рядом с ней, пристроив голову на её плече, спала Вельвет. Полудемоница даже во сне сохраняла загадочную улыбку, а её рожки поблёскивали в лучах утреннего солнца. На всех восьми были заметны следы бурной ночи: засосы на шеях, лёгкие укусы на плечах, царапины на спинах — но всё это выглядело не как повреждения, а как награды. Знаки отличия. Медали за доблесть, выданные лично главнокомандующим. Они дышали ровно и глубоко. Их лица выражали такое умиротворение, какое бывает только у людей, которые только что пережили нечто грандиозное и теперь наслаждаются заслуженным отдыхом. Рю открыл глаза. Первое, что он увидел — это потолок. Второе — прядь серебристых волос, которая лежала у него на лице. Третье — хвост Табиты, обвивший его левую руку. Четвёртое — ногу Весты, перекинутую через его бедро. Он был зажат со всех сторон. Восемь женщин прижимались к нему, как морские звёзды к скале. Кто-то обнимал его за шею, кто-то уткнулся носом в подмышку, кто-то (кажется, Терра) положила голову ему на грудь и при этом ещё умудрилась закинуть ногу на соседку. — Хм, — сказал Рю сам себе. Голос прозвучал хрипло. Он попытался пошевелить правой рукой. Рука не шевелилась — на ней спала Рена, и, судя по тому, как она прижималась, будить её было бы настоящим преступлением. Левая рука была в плену у Табиты и её хвоста. Кошко-девушка даже во сне мурлыкала, и это мурлыканье передавалось через руку, создавая приятную вибрацию. Ноги... ну, ноги были в относительной безопасности, если не считать того, что на них лежала Марселла и Вельвет одновременно. — Надо выбираться, — прошептал Рю. Он посмотрел на дверь в ванную. До неё было метра три. Но эти три метра казались бесконечной пустыней, которую нужно пересечь, не разбудив спящих львиц. Мысль превратиться в кровавый туман или рой летучих мышей мелькнула и исчезла. Слишком рискованно. Во-первых, можно разбудить. Во-вторых, зрелище восьми женщин, в которых врезается рой летучих мышей, может быть неправильно истолковано. — Ладно, — выдохнул Рю. — По старинке. Началась операция «Освобождение». Сначала он аккуратно, миллиметр за миллиметром, высвободил левую руку из объятий Табиты. Хвост кошко-девушки нехотя разжался, но на прощание больно хлестнул его по запястью — будто обиделся. Потом очередь правой руки. Рена спала крепко, но её хватка была мёртвой. Пришлось применять тактику «медленного соскальзывания». Это заняло минуты три, но в итоге рука была свободна. Самым сложным оказалась нога. Веста, младшая амазонка, обхватила её с такой силой, будто боялась, что он сбежит. Рю аккуратно, сантиметр за сантиметром, вытаскивал ногу из этого капкана, пока Веста не перевернулась во сне на другой бок, отпуская его. Свобода. Рю сел на кровати и оглядел поле боя. Восемь женщин, разбросанных по постели, с улыбками на лицах и следами ночных приключений на телах. Картина была... впечатляющей. Он аккуратно встал, стараясь не наступить на разбросанные предметы одежды, и на цыпочках пробрался в ванную. В ванной Рю включил холодный душ. Вода обожгла кожу — ровно настолько, чтобы согнать остатки сна, но не настолько, чтобы взбодрить сверх меры. Он стоял под струями и смывал с себя следы ночи. Вода стекала по телу, собираясь у ног в мутную лужицу. Рю посмотрел вниз и замер. В отражении на полу он увидел себя. Всё его лицо, шея, грудь — всё было покрыто следами губной помады. Красной, розовой, бордовой, даже фиолетовой (это, наверное, Вельвет постаралась). Отпечатки губ украшали его тело, как боевые трофеи. Он посмотрел ниже. — О, — сказал Рю. Его «боец» тоже был в помаде. Причём в нескольких цветах сразу. Это выглядело так, будто он участвовал в параде красок и занял первое место. Рю начал оттирать себя мочалкой. Смывать помаду оказалось не так-то просто — будто она въелась в кожу. Пришлось тереть с мылом, потом ещё раз, потом ещё. Наконец, когда вода стала прозрачной, Рю выключил душ и посмотрел на потолок. — Вау, — сказал он вслух. Эхо в ванной придало этому слову особую глубину. — Вот так просто я лишился всех первых разов, — продолжил он монолог. — В окружении восьми женщин. Как я вообще смог дойти до конца? Да же я... я же не бесконечный. В этот момент внутри него слабо пульсировали метки драконов. Красный дракон выглядел так, будто сейчас лопнет от гордости. Он прямо-таки раздулся, излучая волны самодовольства. «Мой мальчик! — казалось, говорил он. — Я в тебя верил!» Зелёный дракон... зелёный показывал... коготь вверх? Большой палец? Рю моргнул. Метка определённо изображала нечто, очень похожее на жест одобрения. Или это были галлюцинации от переутомления? — Ладно, — Рю помотал головой. — Спишем на последствия странного жара. Он быстро вытерся махровым полотенцем (пушистым, явно очень дорогим) и вышел из ванной. В комнате Рю оглядел комнату и понял, что просто «одеться» — это задача со звёздочкой. Первыми на глаза попались наручи. Один валялся под туалетным столиком, второй сиротливо висел на ножке кровати, обмотанный чулком Табиты. Рю молча собрал их, отцепил чужой чулок (тот противно потянулся и щёлкнул по пальцам) и застегнул на предплечьях. Нагрудник обнаружился на диване — как он там оказался и кто его туда бросил загадка. Поножи пришлось искать под грудой платьев и разбросанных подушек. Когда он вытащил их из-под вороха кружев, к одной из них прилип лифчик Аэллы. Рю аккуратно снял его и положил на кровать. Штаны — вот где была настоящая проблема. Своих штанов он нигде не видел. Зато на люстре висели чьи-то чулки, на спинке стула — пеньюар, а на подоконнике красовалась подвязка. Штаны нашлись под подушкой, на которой спала Веста. Младшая амазонка даже во сне прижимала их к себе, как любимую игрушку. Рю пришлось аккуратно вытягивать ткань из её объятий, и когда штаны наконец освободились, Веста довольно чмокнула губами и перевернулась на другой бок. Рубашка обнаружилась под кроватью, рядом с пустой бутылкой из-под шампанского и одним из сапог Терры. Рубашка была помята, но удивительно чиста. Уборщицы работают на совесть. Натянул её, застегнул пару верхних пуговиц. Оставшись в одном нижнем белье (простые чёрные трусы, облегающие мощные бёдра), Рю натянул штаны, застегнул пояс, закрепил поножи. Сверху лёг нагрудник, наручи. Осталось только надеть сапоги. Сапоги стояли ровно у двери, будто их туда поставили по стойке «смирно». Интересно, кто? Впрочем, спрашивать он не стал. Он натягивал второй сапог, когда почувствовал на себе взгляд. Рю поднял голову. Ирма лежавшая на кровати, подперев щёку рукой, и смотрела на него с такой улыбкой, которую можно было назвать только одним словом: извращённой. В хорошем смысле. В смысле «я только что пережила нечто невероятное и теперь знаю, что жизнь удалась». Она была абсолютно обнажена, но даже не думала прикрываться. На её теле тоже виднелись следы ночи — засосы, укусов, царапины, отпечатки пальцев (интересно, чьих?). Но она выглядела не смущённой, а, наоборот, гордой. — Доброе утро, — промурлыкала Ирма. Голос у неё был хриплым, но довольным. — Доброе, — ответил Рю, застёгивая последнюю пряжку на сапоге. — Спасибо за... ночь. — О, это тебе спасибо, — Ирма потянулась, как большая кошка, и томно зевнула. — Я, знаешь ли, уже давно не брала клиентов. Говорили, что я только руководством занимаюсь. А тут... — она мечтательно закатила глаза. — Я бы даже заплатила тебе. Очень большие деньги. Рю поднял бровь. — Но я понимаю, что ты не из тех, кто берёт деньги за такое, — продолжила Ирма. — Поэтому просто знай: ты мой самый почётный гость. На веки вечные. И платить ты сегодня ничего не будешь. Это за счёт заведения. Рю кивнул, но про себя решил, что заплатит. Так или иначе. — Мне пора, — сказал он, направляясь к двери. — Конечно, — Ирма вздохнула. — Возвращайся когда-нибудь. Мы будем ждать. Все восемь. Она послала ему воздушный поцелуй, даже не думая прикрывать обнажённую грудь. Рю кивнул и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Ирма рухнула обратно на подушки и захихикала, как девчонка. — Знаешь, а ты даже в доспехах... ничего так, — прошептала она в потолок. — Но без них — просто произведение искусства. И как он после восьми баб ещё и двигается так, будто только проснулся? Нечестно... ну просто нечестно... Пауза. — Я выиграла эту жизнь, — прошептала она в потолок. — Я забрала его первый поцелуй. Я забрала его первую ночь. Я... Она не договорила, потому что рядом зашевелились остальные. Аэлла приоткрыла один глаз: — Он ушёл? — Ушёл, — подтвердила Ирма. — Жаль, — вздохнула Аэлла. — Я бы ещё... — Все бы ещё, — пробормотала Табита, не открывая глаз. — Но организм требует отдыха. Ня... — Какой там отдых, — Рена перевернулась на другой бок. — Я теперь неделю ходить не смогу. Но оно того стоило. Терра просто улыбнулась во сне и прижала к себе подушку, явно принимая её за кого-то другого. Веста открыла глаза, оглядела беспорядок в комнате и блаженно улыбнулась: — Мы устроили тут... небольшой апокалипсис, да? — Не небольшой, — поправила Марселла, нашаривая веер. — Грандиозный. Исторический. Вельвет ничего не сказала. Она просто лежала и смотрела в потолок с загадочной улыбкой, поглаживая свои рожки. Первый этаж. Холл «Красного Фонаря» Рю спустился по лестнице и направился к стойке, где выдавали оружие. Все, кто его видел, реагировали по-разному. Мужчины — те немногие, что ещё оставались в зале — опускали головы и отводили взгляды. Они смотрели на этого высокого, подтянутого, абсолютно свежего человека, который только что провёл ночь с несколькими женщинами, и чувствовали себя... ну, скажем так, неполноценными. Женщины — и работницы, и посетительницы — провожали его такими взглядами, что будь у них лазерное зрение, Рю превратился бы в решето. Шепотки разносились по залу, как лесной пожар: — Это он? — Да, да! Багровый Дьявол! — Говорят, он с Ирмой был... — Не только с Ирмой. С Аэллой, Табитой, Реной... — Восемь! Восемь женщин за ночь! — И выглядит так, будто только что проснулся после здорового сна! — Боги, за что нам такие мужчины, которые недосягаемы?! У дверей уже стояли готовые Конрад и Лотар. Оба выглядели помятыми, но довольными — их ночи явно удались, пусть и не с такими эпическими масштабами. Конрад то и дело поправлял ворот рубашки, пытаясь скрыть засос на шее (безуспешно), а Лотар мечтательно щурился на утреннее солнце. Рядом с ними переминались с ноги на ногу два вышибалы. Один — тот самый здоровяк с разбитым носом, которого Рю видел вчера. Второй новый — помоложе, но такой же внушительный, с бычьей шеей и взглядом человека, который видел многое, но сегодняшнее утро явно войдёт в его личный топ странных. Чуть поодаль, у стойки для оружия, стоял человек в простой, но опрятной одежде — тот самый, что принимал оружие вчера. Он уже открыл своё рабочее место и деловито перебирал номерные жетоны, хотя в его глазах читалось лёгкое недосыпание. И тут же, нервно теребя галстук, стоял парень в строгом костюме — тот самый, что вчера провожал Рю в комнату. Его профессиональная невозмутимость дала трещину ещё час назад, когда из люкса перестали доноситься крики, и теперь он просто пытался сохранить хотя бы видимость достоинства. Увидев спускающегося Рю, вся компания оживилась. Конрад шагнул вперёд, расплываясь в широченной улыбке, и гаркнул так, что прохожие на улице обернулись: — Господин Санг! Ну как вам ночка в лучшем заведении Вейлона?! А?! Рассказывайте! Рю подошёл к стойке, молча протянул номерной жетон — 42. Сухой человек принял его с профессиональным кивком и скрылся в подсобке. Оттуда тут же донеслись звуки борьбы с особо тяжёлым предметом. Рю повернулся к Конраду. Немного помолчал. Потом дал ответ: — Незабываемо. Конрад и Лотар переглянулись и расплылись в гордых улыбках. Конрад даже приосанился, будто это он был тем, кто провёл незабываемую ночь. — А то! — воскликнул он. — Я же говорил! Лучшее место! Сухой человек наконец выволок из подсобки секиру, два эльфийских клинка, стальной нож, лук и колчан. Всё это было водружено на стойку с таким грохотом, что вышибалы синхронно вздрогнули. Рю молча забрал оружие. Движения были отточенными до автоматизма: клинки исчезли под плащом, нож отправился на пояс, секира — на плечо, лук с колчаном — за спину. Всё встало на свои места, будто и не расставались. Рю проверил крепления, дёрнул ремни, убедился, что ничего не болтается, и повернулся к парню в строгом костюме. — Сколько стоит одна ночь с женщиной в этом заведении? — спросил он. Парень, застигнутый врасплох прямым вопросом, замер. Его профессиональный мозг судорожно перебирал варианты ответа. Он бросил быстрый взгляд на вышибал, на Конрада с Лотаром, снова на Рю. — Э-э... — протянул он, пытаясь вспомнить прейскурант. — Базовая ставка... двадцать тысяч Валис, господин. За одну девушку. Конрад, услышав это, подался вперёд, сияя любопытством: — А кто, кстати, была та счастливица? Ну, которая с вами ночь провела? Наверное, выбрали самую лучшую! Лотар тоже заинтересованно придвинулся, кивая. — Спорим, это была Аэлла? — начал Конрад. — Она же самая популярная! — Нет, — возразил Лотар. — Аэлла слишком изысканная. Ему, может, попроще надо. Я думаю, Табита! Кошечки — они такие... — Табита? Да она же мурлыкает так, что стены дрожат! — Конрад задумался. — Хотя... если он выдержал ночь с ней, то уважение. — А может, Рена? — продолжал Лотар. — Лисочки — они хитрые, знают, как угодить. — Или Терра! — подхватил Конрад. — Амазонка! Она же любого мужика в бараний рог скрутит, если захочет! — Веста? — предположил Лотар. — Молоденькая, но, с очень пышной формой. — Марселла! — Конрад аж подпрыгнул. — Опытная женщина — это тебе не игрушки! Она знает, что делать! — Вельвет! — закончил Лотар. — Демоница... ну, тут без вариантов, это же экзотика! Они уставились на Рю с горящими глазами, ожидая вердикта. Рю посмотрел на них. Потом на парня в костюме. Потом на вышибал. Потом снова на Конрада. — Ирма, — сказал он. Тишина. Конрад замер с открытым ртом. Лотар перестал дышать. Парень в костюме побледнел так, что его галстук показался ярко-красным на фоне лица. Вышибалы синхронно вытаращили глаза. Даже несколько девушек, подслушивавших в отдалении, замерли. — Ч-что? — переспросил Конрад, и голос его предательски дрогнул. — Госпожа Ирма? Хозяйка? — Да, — подтвердил Рю. Конрад схватился за сердце. Лотар — за Конрада. — Но... но это же... — залепетал Конрад. — Она же не берёт клиентов! Уже лет пять! Говорят, она только руководит! Даже самые богатые купцы и аристократы предлагали ей такие деньги, что нормальный человек за две жизни не заработает! А она всем отказывала! А вы... вы... Он не договорил. Просто смотрел на Рю с выражением лица, которое бывает у человека, которому только что сообщили, что единороги существуют, они летают на радугах и при этом поют серенады. Лотар молчал, но его челюсть медленно, но верно ползла вниз. — Я горжусь вами, — прошептал Конрад. — Вы даже не представляете, как я вами горжусь. Вы сделали то, что не удавалось никому. Лотар кивнул, всё ещё не в силах говорить. Но тут Рю, видимо, решил, что пора бросить ещё одну бомбу. — И ещё, — добавил он. — Со мной были леди Аэлла, Табита, Рена, Терра, Веста, Марселла и Вельвет. Он перечислил ещё семь имён с той же интонацией, с какой докладывал о выполненных заданиях. С каждым именем Конрад бледнел всё сильнее. На «Аэлла» он замер. На «Табите» его ноги начали дрожать. На «Рене» он схватился за стену. На «Терре» его глаза расширились до размеров блюдец. На «Весте» он издал странный булькающий звук. На «Марселле» его лицо приобрело цвет свежего творога. На «Вельвет» он забыл как дышать. — Восемь, — прошептал он одними губами. — Восемь женщин... за одну ночь... и он ещё стоит... и даже не шатается... Челюсть Лотара тем временем опустилась так низко, что, казалось, вот-вот коснётся красивого ковра у входа. Он пытался сопоставить в голове: один человек, восемь женщин, целая ночь — и этот человек выглядит так, будто только что выспался в лучшей гостинице. — Это... это невозможно, — прохрипел Лотар. — Так не бывает. Это... это магия. Вышибалы замерли статуями. У того, что с разбитым носом, по щеке покатилась слеза. Он даже не пытался её вытереть — просто стоял и смотрел в пустоту. — Я... я возьму выходной, — пробормотал он. — На месяц. Нет, на год. Мне нужно переосмыслить жизнь. — Я в монастырь, — объявил второй вышибала, помоложе. — Единственное место, где мне теперь место. Потому что какой из меня после этого мужчина? — Там тоже женщины есть, — напомнил первый. — Тогда в мужской монастырь! Где вообще нет женщин! Чтобы не видеть этот позор! Парень в строгом костюме полностью потерял свою профессиональную невозмутимость. Он стоял, глядя на Рю, и его губы беззвучно шевелились, повторяя: — Восемь... восемь женщин... Ирма... Аэлла... Табита... Рена... Терра... Веста... Марселла... Вельвет... восемь... как? как? как? Рю тем временем достал из-за пазухи один из мешков с золотом — тот самый, за волков. Сто пятьдесят тысяч валис. Он протянул его парню и положил прямо ему в руки. Парень машинально сжал мешочек, даже не глядя. Потом Рю достал второй мешок — за Дастина. Оттуда он извлёк три золотые монеты — тридцать тысяч валис — и добавил к первому мешку. — Здесь сто восемьдесят тысяч, — сказал Рю. — Двадцать тысяч — чаевые. Он повернулся к онемевшей компании, которые не совсем соображали и пояснил: — Двадцать тысяч за одну женщину, как вы сказали. Восемь женщин — сто шестьдесят тысяч. Остальное — за беспокойство. Передайте это госпоже Ирме, лично в руки. Конрад, который держался из последних сил, услышав эти расчёты, издал странный звук — не то всхлип, не то стон, не то предсмертный хрип. Его глаза закатились, и он начал медленно, как подкошенное дерево, валиться на пол. Лотар, сам находящийся в глубоком нокауте, успел подхватить друга под мышки. — Конрад! Конрад, держись! — закричал он, хотя сам еле стоял на ногах. Его челюсть так и не вернулась на место, и слова получались слегка шепелявыми. — Восемь... сто шестьдесят... чаевые... — бормотал Конрад в забытьи. — А я... с одной... и то не всегда... и чаевые мне не дают... может, мне тоже в монастырь?.. — Помолчи, — просипел Лотар. — Ты меня деморализуешь. — А что мне ещё делать? Я теперь даже смотреть на женщин не смогу без мысли, что они сравнивают меня с ним! — Мы все теперь не сможем, — философски заметил Лотар. — Привыкай. Он перехватил бессознательного Конрада поудобнее и потащил к выходу. Вышибалы проводили их взглядами, полными глубокой скорби и экзистенциальной тоски. — Я теперь всю жизнь буду вспоминать это утро, — сказал тот, что с разбитым носом. — И плакать. — Я тоже, — кивнул второй. — Пойдём, выпьем. — Рано утром? — Самое время. Парень в строгом костюме всё ещё стоял с мешком золота в руках и смотрел в одну точку. Его губы продолжали беззвучно шевелиться, перебирая имена. Рю вышел на улицу, где ярко светило солнце, и глубоко вдохнул свежий воздух. Позади остался зал, полный людей, чья жизнь только что разделилась на «до» и «после». Лотар, тащивший Конрада, кое-как догнал его. Выйдя на улицу их встретило утреннее солнце, которое поднялось над крышами Вейлона, заливая город мягким золотистым светом. Где-то запели птицы, заскрипели телеги, залаяли собаки — обычное утро обычного города. Никто не знал, что всего несколько минут назад в «Красном Фонаре» произошло событие, которое войдёт в историю. Рю остановился, повернулся к своим спутникам и коротко кивнул: — Спасибо, что отвели в такое место. Я это не забуду. Конрад, который только начал приходить в себя после обморока, услышав эти слова, снова побледнел. — Н-не за что, господин Санг, — выдавил он, нервно хихикая. — Я... я тоже этого не забуду. Никогда. Век не забуду. Детям расскажу. Внукам. Если они у меня когда-нибудь будут, конечно. Хотя после сегодняшнего утра я вообще не уверен, что смогу на женщин смотреть... — Конрад, заткнись, — устало попросил Лотар, перехватывая друга поудобнее. — Ты меня уже достал. — А что я? Я ничего! Я просто... просто переживаю! У меня кризис идентичности! Я теперь не знаю, кто я такой в этом мире! Лотар криво улыбнулся, но в голове у него кричало совсем другое: «Я и все мужчины Вейлона очень хотим забыть то, что случилось сегодня ночью! Но мы не забудем. Никогда. Это теперь наше проклятие». Вслух он, разумеется, ничего не сказал. Только тяжело вздохнул. — Куда вы дальше, господин? — спросил он с искренним любопытством. — В Орарио? Там будете разрушать гордость местных мужчин? Он криво усмехнулся своей шутке. Рю слегка улыбнулся — едва заметно, но Лотар уловил это движение губ. — Я постараюсь этого не делать, — ответил Рю. — По возможности. — Он помолчал. — Но вообще да. Мой путь в Орарио. Может, загляну по пути в какие-нибудь поселения, поищу работу. Но перед этим нужно кое-какую проблему решить. Он не уточнил, какую именно, но Лотар почувствовал, что спрашивать не стоит. Некоторые проблемы лучше оставить загадкой. Лотар протянул правую руку — левая всё ещё держала обмякшего Конрада. — Удачи вам, господин Санг. Берегите себя. Рю пожал руку. — Спасибо. И вы тоже берегите себя. До свидания. Он развернулся и зашагал в сторону северо-восточных ворот. Высокая фигура в багровых доспехах, с секирой на плече и луком за спиной, быстро удалялась, растворяясь в утренней дымке. Лотар проводил его взглядом, покачал головой и, подхватив Конрада поудобнее, потащил друга в сторону дома Меркурия. У порога «Золотых Весов Меркурия» Когда Лотар, таща на себе полуживого Конрада, войдя во второй дом, его встретили Маркус и Лейф. Вид у обоих был... выразительный. У Маркуса на левой щеке красовался тяжёлый отпечаток женской ладони — ярко-красный, чёткий, будто его клеймом прижгли. Глаз слегка заплыл, но Маркус всё равно пытался сохранять достоинство, хотя получалось плохо. Лейф выглядел ещё хуже. Казалось, он только что выбрался из-под завала — одежда помята и грязная от земли, волосы торчат в разные стороны, на лбу свежая шишка (видимо, вторая, симметричная первой). Он стоял, опираясь на стену, и смотрел на мир с выражением человека, который пережил войну и не совсем понимает, как выжил. За ними, чуть поодаль, стояли Анна и Асфи. Они наблюдали за происходящим с холодными, оценивающими взглядами. Анна скрестила руки на груди, и её правая нога слегка отбивала ритм по брусчатке. Асфи просто смотрела — но этого взгляда было достаточно, чтобы температура воздуха вокруг упала на пару градусов. Увидев Лотара, Маркус взорвался: — АХ ТЫ Ж ШУТНИК ЧЁРТОВ! — заорал он, размахивая руками. — ТЕБЕ КОНЕЦ, УБЛЮДОК! Лейф ничего не сказал. Он просто молча вытащил меч из ножен и направился к Лотару. Медленно. Неумолимо. Как карающая десница судьбы. Лотар замер. Конрад в его руках что-то пробормотал, но не очнулся. — Ребята, — начал Лотар, поднимая свободную руку в примирительном жесте. — Я всё объясню... — ОБЪЯСНИШЬ! — рявкнул Маркус, подходя ближе. — Ты объяснишь, почему этот придурок — он ткнул пальцем в Конрада — заорал на весь зал про «Красный Фонарь»?! Ты объяснишь, почему мы потом два часа слушали лекции от жён о том, какие мы козлы?! — Два с половиной, — холодно поправила Анна сзади. — ДВА С ПОЛОВИНОЙ! — взвыл Маркус. — Ты объяснишь, почему у меня теперь на лице отпечаток, который, кажется, никогда не сойдёт?! — Очень выразительный отпечаток, — добавила Анна. — Я старалась. Лейф молча поднял меч и направил его на Лотара. — Лейф, друг мой, — Лотар попятился. — Давай поговорим... Меч дрогнул, но не опустился. И тут они услышали бормотание. Конрад, висевший на плече Лотара, вдруг зашевелился и начал что-то говорить. Тихо, неразборчиво, но с такой интонацией, что у Маркуса и Лейфа волосы встали дыбом. — Восемь... восемь женщин... и он... и они все... а я... с одной... и то не всегда... восемь... восемь... Маркус и Лейф переглянулись. — Что с ним? — спросил Маркус, на секунду забыв о гневе. — Он пьян? Лотар медленно опустил Конрада на землю, прислонив к стене дома. Потом поднял на друзей глаза. Глаза Лотара были пусты. Абсолютно пусты. Как будто душа покинула тело, оставив только оболочку. — Он не пьян, — сказал Лотар тихо. — Он... сломался. — Что значит «сломался»? — нахмурился Лейф, опуская меч. — Вы скоро узнаете, — Лотар покачал головой. — А мне сейчас нужно выпить. Очень много. И желательно что-то очень крепкое. Он развернулся и, не говоря больше ни слова, побрёл в таверну. Маркус и Лейф остались стоять над распростёртым телом Конрада, который продолжал бормотать: — Ирма... Аэлла... Табита... Рена... Терра... Веста... Марселла... Вельвет... восемь... восемь имён... я теперь никогда не забуду эти имена... они будут преследовать меня в кошмарах... Анна и Асфи, заинтригованные, подошли ближе. — Что это с ним? — спросила Анна, с любопытством разглядывая бледного как мел Конрада. — Он надышался чем-то? — Или перепил, — добавила Асфи, но в её глазах тоже зажглось любопытство. Маркус присел на корточки рядом с другом. — Конрад! — позвал он, хлопая его по щекам. — Конрад, очнись! Что случилось? Конрад медленно поднял на него мутные глаза. Увидел лицо Маркуса — с отпечатком ладони, с припухшим глазом — и вдруг расплакался. Настоящими слезами. — МАРКУС! — зарыдал он, хватая друга за плечи и сжимая с неожиданной силой. — МАРКУС, ТЫ ЖИВОЙ! ЛЕЙФ! И ТЫ ТОЖЕ! КАК Я РАД ВАС ВИДЕТЬ! — Э-э... — растерялся Маркус. — Я тоже рад тебя видеть? Хотя вообще-то мы собирались тебя убить... — УБЕЙТЕ МЕНЯ! — вдруг заорал Конрад, сотрясаясь в рыданиях. — УБЕЙТЕ МЕНЯ ПРЯМО СЕЙЧАС! БЕЙТЕ! КАЛЕЧЬТЕ! ДЕЛАЙТЕ ЧТО ХОТИТЕ! ТОЛЬКО ЗАСТАВЬТЕ МЕНЯ ЗАБЫТЬ ТО, ЧТО УСЛЫШАЛ УТРОМ! Маркус и Лейф переглянулись. Маркус вопросительно поднял бровь (насколько это было возможно с отёком). Лейф пожал плечами. — Конрад, — осторожно начал Маркус. — Что случилось? Ты чего орёшь? Конрад затрясся ещё сильнее. Его лицо исказила такая мука, что даже суровая Асфи на мгновение смягчилась. — ВЫ... ВЫ СКОРО УЗНАЕТЕ, — выкрикнул он. — И ТОГДА... ТОГДА ВЫ ПОЙМЁТЕ... ПОЙМЁТЕ МОЮ БОЛЬ... НЕТ…. БОЛЬ ВСЕХ МУЖЧИН ВЕЙЛОНА!!! — Что узнать? — нахмурился Лейф. Конрад схватил его за рубашку и притянул к себе, заглядывая в глаза с безумным выражением: — ТЫ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ СМОЖЕШЬ СПОКОЙНО СМОТРЕТЬ НА ЖЕНЩИН! НИКОГДА! ОНИ БУДУТ СРАВНИВАТЬ! ВСЕГДА! ПОНИМАЕШЬ?! ВСЕГДА! Лейф побледнел. — Что значит «сравнивать»? С кем сравнивать? Конрад закатил глаза и рухнул обратно на землю, продолжая бормотать: — Восемь... восемь... одна ночь... и ни капли усталости... а я... с одной... и то не всегда... боги, за что мне это... Маркус поднял взгляд на Анну. Анна пожала плечами. — Я ничего не понимаю, — призналась она. — Но звучит интригующе. Асфи прищурилась: — Кажется, наш маленький Конрад стал свидетелем чего-то, что сломало его хрупкую психику. — Я НЕ ХРУПКИЙ! — донеслось с земли. — Я ПРОСТО... ПРОСТО УСЛЫШАЛ НЕЧТО... НЕЧТО, ЧТО НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ УСЛЫШАТЬ ПРОСТОЙ СМЕРТНЫЙ! Маркус и Лейф снова переглянулись. Потом посмотрели на Лотара, который уже скрылся в ближайшей таверне. Потом на рыдающего Конрада. Потом на своих жён, которые с холодным любопытством наблюдали за этой сценой. — Знаешь, — сказал Лейф, убирая меч в ножны. — Мне почему-то кажется, что мы сегодня не будем его бить. — Согласен, — кивнул Маркус, потирая отёкшую щёку. — Что-то мне подсказывает, что он и так уже наказан. И мы... мы все будем наказаны. Просто пока не знаем, за что. Анна и Асфи обменялись многозначительными взглядами. — Пойдёмте в дом, — предложила Анна. — Там и расскажете, что случилось. Если, конечно, сами знаете. — Мы не знаем, — признался Маркус. — Но, кажется, скоро узнаем. Они подняли Конрада (тот продолжал рыдать и бормотать имена) и потащили в дом Меркурия. Тем временем спустя пару минут после ухода Рю и его товарищей «Красный Фонарь», первый этаж В зале постепенно налаживалась обычная утренняя жизнь. Девушки, которым не досталось ночных приключений (или досталось, но совсем не таких), приводили себя в порядок, меняли бельё на столах, поправляли драпировки и готовили заведение к следующей ночи. В центре зала, за большим столом, где обычно подавали завтраки самым ранним гостям, собралась целая толпа. Человек двадцать пять работниц — кто в халатах, кто уже при полном параде, кто с бигуди в волосах — жадно ловили каждое слово. В центре внимания сидела тётя Грета, старая уборщица, которая работала здесь с момента основания заведения. Она держала в руках кружку с горячим чаем и с видом патриарха, благословляющего паству, кивала говорившим. — ...и представьте, — тараторила молоденькая блондинка, та самая, что вчера подслушивала у дверей, — они там ОРАЛИ так, что у меня свеча погасла! Я думала, пожар! — А я насчитала двенадцать раз, когда они все вместе, — добавила рыженькая, загибая пальцы. — Двенадцать! Это же сколько силы надо! — Силы там было достаточно, — хмыкнула старшая девушка, та самая, что вчера обмахивалась полотенцем. — Я по голосам определяла. Табита, например, когда совсем хорошо, так мурлыкает, что стены вибрируют. — А я слышала, как Веста кричала что бы “не останавливался”, — подхватила круглолицая. — Представляете? Она же у нас смелая, а тут...... — Девчонки, — тётя Грета подняла руку, призывая к тишине. — Вы бы лучше не гадали, а дождались очевидцев. Они скоро спустятся. — А вдруг они вообще не спустятся? — испуганно спросила блондинка. — Вдруг он их там... того? Убил? — Глупая, — тётя Грета усмехнулась. — От такого не умирают. От такого, наоборот, воскресают. В этот момент с лестницы донёсся шорох. Все головы синхронно повернулись. И глаза у всех присутствующих синхронно округлились. По лестнице медленно, очень медленно, спускались они. Восемь женщин, чьи имена последние несколько часов были у всех на устах, спускались вниз, держась друг за друга, за перила, за стены — за всё, что попадалось под руку. Их движения были настолько осторожными, что казалось, будто они идут по тонкому льду. Но не это заставило всех замереть. Их кожа. Она светилась. Буквально. Не магическим светом, не иллюзией — нет. Это было внутреннее сияние, исходящее из самой глубины их существа. Кожа казалась фарфоровой, но живой, тёплой, с лёгким перламутровым отливом. На ней не было ни единого изъяна — только следы ночи, но и те выглядели не как повреждения, а как драгоценные украшения, как знаки отличия, выданные самой судьбой. Ирма — её лицо сияло ровным, тёплым светом, будто она только что вернулась из путешествия к источнику вечной молодости. Глаза горели таким глубоким, удовлетворённым огнём, что казалось, они светятся изнутри. Аэлла — её серебристые волосы переливались всеми оттенками лунного света, а кожа отливала жемчугом. Эльфийская красота, и без того совершенная, сейчас достигла какого-то запредельного уровня. Табита — её кошачья природа проявилась в том, что шёрстка на ушах и хвосте блестела, как шёлк, а глаза светились изумрудным огнём. Рена — лисья грация в каждом движении, рыжие волосы переливались медью, а кожа отдавала лёгким золотистым оттенком. Терра — загорелая амазонка сейчас казалась высеченной из бронзы самим богом-кузнецом. Каждый мускул, каждый изгиб тела сиял здоровьем и силой. Веста — младшая амазонка, ещё вчера казавшаяся просто пышнотелой девчонкой, сегодня выглядела как богиня плодородия. Её кожа светилась розовым, будто её касалось утреннее солнце. Марселла — зрелая куртизанка, и без того сохранившая красоту, сейчас выглядела так, будто время повернуло вспять. Её лицо сияло мудростью и удовлетворением, а глаза горели тем особенным огнём, который бывает только у женщин, познавших нечто грандиозное. Вельвет — полудемоница, чья бледная кожа с фиолетовым отливом всегда казалась холодной, сейчас излучала тёплое, живое сияние. Её янтарные глаза горели так, что, казалось, могут осветить всю комнату. Все восемь выглядели так, будто прикоснулись к чему-то божественному. Будто сама вселенная наградила их за эту ночь, даровав частицу своей силы. Их красота была не просто земной — она была неземной. Невозможной. Идеальной. В толпе внизу кто-то выронил кружку. Кто-то прижал руки к груди. Кто-то просто открыл рот и забыл, как дышать. — Боги милосердные... — прошептала старшая девушка. — Они... они светятся... — Это не люди, — добавила блондинка дрожащим голосом. — Это... это богини... Грета, единственная, кто сохранил способность соображать, медленно покачала головой: — Нет, девоньки. Это не богини. Это женщины, которых любят. По-настоящему. Их внешний вид, помимо этого неземного сияния, заслуживал отдельного описания. Ирма, хозяйка заведения, спускалась первой, опираясь на перила с грацией человека, который только что выиграл олимпийские игры, но при этом потерял способность нормально ходить. На ней было шёлковое платье тёмно-бордового цвета — когда-то роскошное, а теперь больше напоминавшее театральный занавес после особо бурного спектакля. Платье было помято, порвано в нескольких местах, и, что самое главное, открывало значительно больше, чем следовало изначально. На шее Ирмы красовались засосы такой интенсивности, что, казалось, их можно было изучать как карту звёздного неба. На плечах — следы укусов, на ключицах — отпечатки пальцев. Но даже эти следы выглядели на её сияющей коже как драгоценные камни. Аэлла, сереброволосая эльфийка, шла следом, вцепившись в плечо Ирмы. Её полупрозрачное платье, ещё вчера дразняще-откровенное, сегодня превратилось в жалкие лохмотья, которые едва прикрывали то, что должно быть прикрыто. Аэлла даже не пыталась поправить ткань — она просто плыла по течению, улыбаясь такой счастливой улыбкой, что у присутствующих защемило сердца. Табита и Рена спускались вместе, поддерживая друг друга. На них не было вообще никакой одежды — только лёгкие шёлковые халаты, накинутые на голые тела. Халаты, впрочем, тоже не слишком справлялись со своей задачей — то и дело распахивались, открывая взглядам собравшихся такие подробности, от которых у самых опытных девушек перехватывало дыхание. Рена была вся в следах укусов — её лисья природа явно провоцировала на особо страстные ласки. Уши её нервно подёргивались, хвост волочился по полу, но на лице сияла такая блаженная улыбка, что любая лиса обзавидовалась бы. Терра и Веста, амазонки, спускались позади всех, и вид у них был самый комичный. Терра пыталась натянуть на себя кусок простой ткани, который когда-то был её любимой повязкой, но ткань явно не собиралась сотрудничать — то сползала с одного плеча, то оголяла другое. Веста, младшая амазонка, замоталась в простыню, которую, кажется, стащила прямо с кровати. Простыня волочилась по полу, собирая пыль, но Весту это, судя по лицу, абсолютно не волновало. На её щеках горел румянец, а на губах застыла та самая хищная улыбка, с которой она вчера обещала «выжать его досуха». Марселла, зрелая куртизанка, спускалась, опираясь на плечо Вельвет. Её роскошное платье, расшитое золотом, превратилось в нечто, что можно было назвать «дизайнерская ветошь». Веер, неизменный спутник Марселлы, был засунут за пояс, но сам пояс держался на честном слове. Вельвет, полудемоница, выглядела так, будто её пропустили через мясорубку и собрали обратно — но собрали с огромной любовью. Её чёрное платье было расшнуровано и висел на ней, как сбруя на уставшей лошади. Рожки поблёскивали, янтарные глаза горели тем самым огнём, который бывает только у женщин, познавших нечто грандиозное. Все восемь остановились на последней ступеньке, глядя на онемевшую толпу внизу. Тишина была абсолютной. Слышно было только, как где-то капает вода из не до конца закрытого крана. Тётя Грета первой пришла в себя. Она отставила кружку, сложила руки на груди и лукаво улыбнулась: — Ну что, девоньки, как прошла ваша весёлая ночка? Восемь женщин переглянулись. И одновременно улыбнулись. Это были такие улыбки, каких никто из присутствующих никогда не видел. В них смешались блаженство, гордость, удовлетворение, лёгкое безумие и полное, абсолютное счастье. Особенно выделялась Ирма. Она стояла, чуть покачиваясь, но с таким выражением лица, будто только что завоевала весь мир. Её улыбка была улыбкой триумфатора. Она выглядела так, будто в одиночку победила всех смертных женщин и всех богинь разом. В её глазах читалось: «Я сделала это. Я была там. Я познала то, что вам и не снилось». — Дорогие мои, — начала она голосом, который был хриплым, но полным такого самодовольства, что его можно было намазывать на хлеб. — Я только что поняла, что моя жизнь прожита не зря. И знаете что? Я готова умереть счастливой. Но лучше я поживу ещё немного и, может быть, повторю этот опыт. Аэлла кивнула, прижимая руку к груди: — Это была лучшая ночь в моей жизни. Я даже не знала, что ТАК бывает. Табита мурлыкнула (настоящее мурлыканье, от которого у всех мурашки пошли): — Ня... я теперь вообще не представляю, как с другими... ну, вы понимаете... после такого... ня... Рена облизнула губы и мечтательно закатила глаза: — Я думала, что знаю всё о мужчинах. Я ничего не знала. Он... он просто... слов нет. Терра, поправив сползающую тунику, выдала: — Я амазонка. Я считала, что ни один мужчина в Вейлоне не способен меня удивить. Я ошибалась. Он удивил. Много раз. Веста, всё ещё завёрнутая в простыню, покраснела, но улыбнулась той самой хищной улыбкой: — Я... я думала, что умру от счастья. Несколько раз. И каждый раз... ну, вы поняли. Марселла, наконец, обрела дар речи. Она достала веер (чудом уцелевший) и обмахнулась им с видом королевы, только что завоевавшей новую колонию: — Мои дорогие, я в этом деле тридцать лет. Я думала, меня уже ничем не удивить. Оказалось, я просто не встречала правильных мужчин. Вельвет, молчавшая до этого, вдруг подала голос — низкий, чуть хрипловатый, с демоническими нотками: — Моя мать говорила мне, что демонесс трудно удовлетворить. Что нужна особая сила, особая страсть... — Она усмехнулась. — Мама просто не знала, что такие мужчины существуют. Все восемь снова переглянулись и синхронно вздохнули — мечтательно, блаженно, абсолютно счастливо. Толпа внизу замерла с открытыми ртами. Кто-то выронил тряпку. Кто-то прислонился к стене, чтобы не упасть. Блондинка, кажется, перестала дышать. — Но... но как? — выдавила наконец старшая девушка. — Как один мужчина может... со всеми вами... и вы все такие... довольные? Ирма медленно, с расстановкой, оглядела каждую из спрашивающих. Её улыбка стала ещё шире, ещё загадочнее, ещё... извращённее. В хорошем смысле. — Девочки, — сказала она, и голос её прозвучал как приговор. — Я могла бы рассказать вам подробности. Я могла бы описать каждую минуту этой ночи. Я могла бы... Она сделала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. — Но после этого, — продолжила она, — вы больше никогда не сможете спать с обычными мужчинами. Потому что сами не захотите. По толпе пробежал вздох ужаса. — Что значит «не захотите»? — испуганно спросила круглолицая. — А то и значит, — усмехнулась Аэлла. — После такого сравнивать всё равно что... ну, не знаю... сравнивать воду из лужи с нектаром богов. Табита кивнула, и её хвост нервно дёрнулся: — Ня... я теперь буду вспоминать эту ночь и... и всё остальное будет казаться пресным, ня... Рена добавила, мечтательно закатывая глаза: — Он не просто мужчина. Он... он явление природы. Катаклизм. Стихийное бедствие. Ирма подождала, пока её девочки выскажутся, и сделала шаг вперёд, вставая перед всей толпой. Её разорванное платье, её засосы, её счастливое, сияющее лицо — всё это вместе создавало образ, который невозможно было забыть. — А знаете, что самое главное? — спросила она, обводя всех взглядом. — Он не просто силён. Не просто вынослив. Не просто красив. Он... — она запнулась, подбирая слово. — Он настоящий. Он отдавал нам всего себя. Каждую минуту. Каждую секунду. Он... съел нас всех. До единой. Она улыбнулась той самой извращённой улыбкой, от которой у всех мурашки побежали. — И знаете что? — добавила она. — Мы были счастливы быть съеденными. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Тётя Грета первой нарушила молчание. Она откашлялась, поправила фартук и сказала: — Ну, девоньки, я, конечно, многое повидала за сорок лет. Но такого... — она покачала головой. — Такого даже я не видела. Поздравляю. Вы теперь легенды. — Мы не легенды, — поправила Ирма, направляясь к дивану (очень медленно, очень осторожно). — Мы — выжившие. Она рухнула на диван, за ней последовали остальные. Восемь женщин растянулись на мягкой обивке, не обращая внимания на то, что их одежда (или то, что от неё осталось) не скрывает ровным счётом ничего. — А теперь, — сказала Ирма, закрывая глаза, — мы будем отдыхать. Месяц. Может, два. А потом... — она улыбнулась, не открывая глаз. — А потом будем ждать его возвращения. — А если он не вернётся? — спросила кто-то из толпы. Все восемь женщин открыли глаза и посмотрели на говорившую. В их взглядах читалось такое единодушие, что вопрос повис в воздухе, не находя ответа. — Вернётся, — сказала Аэлла. — Такие всегда возвращаются. — А если нет, — добавила Вельвет с загадочной улыбкой, — мы сами его найдём. — Ня! — поддержала Табита. — Найдём и... ну, вы поняли, ня! Все восемь рассмеялись — тихо, устало, но счастливо. А в толпе работниц началось тихое, но бурное обсуждение. — Боги, я тоже так хочу... — А я боюсь. Вдруг после этого обычные мужчины перестанут нравиться? — А они и так перестанут. Ирма же сказала. — Но как же бизнес? Мы же работать должны! — Работать можно, а вот наслаждаться... — Тихо вы! — шикнула тётя Грета. — Дайте людям отдохнуть. У них была тяжёлая ночь. — Тяжёлая? — переспросила блондинка. — Они выглядят так, будто самая счастливая ночь в их жизни! — Вот именно, — кивнула тётя Грета. — Тяжёлая. Но счастливая. Идите, готовьтесь к вечеру. А вы, — она посмотрела на восемь блаженно улыбающихся женщин, — отдыхайте. Вы это заслужили. Восемь синхронно вздохнули и закрыли глаза. Когда шум в зале немного стих, к дивану, на котором растянулись восемь обессиленных, но счастливых женщин, подошёл молодой человек в строгом костюме. Он всё ещё был слегка бледен. Руки его заметно дрожали. В руках он держал увесистый мешочек с золотом. — Г-госпожа Ирма, — позвал он, запинаясь. Ирма приоткрыла один глаз. Даже в полулежачем состоянии она умудрялась выглядеть величественно. — Чего тебе, мальчик? — Э-это... это вам, — он протянул мешочек. — От господина Санга. Ирма моргнула. Приподнялась на локтях, забыв про усталость. Её глаза расширились. — Что это? — Деньги, госпожа. За ночь. И чаевые, как он сказал. Там... — парень сглотнул, — там сто восемьдесят тысяч валис. На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Даже Аэлла приподняла голову. Табита перестала мурлыкать. Все восемь уставились на мешочек, как на священный артефакт. Ирма взяла его в руки. Открыла. Золото тускло блеснуло в утреннем свете. — Он... он заплатил? — тихо спросила она. — После всего... он ещё и заплатил? Даже когда я сказала, что это было за счёт заведения? — Да, госпожа. Сказал, двадцать тысяч за каждую, как по стандартному тарифу. И двадцать тысяч — чаевые. За беспокойство. Ирма смотрела на золото: — Боги, тут действительно сто восемьдесят тысяч. Потом перевела взгляд на своих девушек. Потом снова на золото. И вдруг расхохоталась. Негромко, но искренне. — Мальчик, — сказала она, отсчитывая несколько монет и протягивая ему. — Возьми это. За то, что был свидетелем истории. И ступай, выпей чего-нибудь крепкого. Ты это заслужил. Парень взял монеты дрожащими пальцами, поклонился и быстро ретировался, бормоча себе под нос: — Сто восемьдесят тысяч... за одну ночь... и чаевые... а я тут... боги... Ирма посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на своих девушек и улыбнулась той самой извращённой улыбкой: — Девочки, мы не просто отлично провели ночь. Мы ещё и заработали. А этот мужчина... — она подкинула мешочек на ладони. — Этот мужчина — настоящее сокровище. — Ня, — согласно мурлыкнула Табита. — Сокровище, которое хочется спрятать и никому не показывать. — Или показывать, но чтобы завидовали, — добавила Аэлла с хитрой улыбкой. Все восемь снова рассмеялись. А мешочек с золотом отправился в сейф Ирмы — как память о ночи, которую они не забудут никогда. Часть 8: Вечерние тени и тихие надежды Тот же день. Вечер. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо над лесом Руимула в багрово-золотые тона. Длинные тени деревьев тянулись к востоку, словно пытаясь догнать уходящий день. Где-то в глубине чащи ухала сова, просыпающаяся после дневного сна, а с противоположного берега реки доносилось кваканье лягушек — вечный, убаюкивающий хор. Отряд охотниц семьи Артемиды возвращался в лагерь. Они шли уставшие, но довольные — ещё один день поисков скорпионов в лесу Руимула подходил к концу. За спиной у многих висели трофеи: хитиновые пластины, ядовитые жала, несколько особенно крупных клешней. Девушки переговаривались, смеялись, кто-то напевал походную песню. Ланте, полуэльфийка со светло-голубыми волосами, шла чуть позади основной группы, то и дело поглядывая на свою богиню. Она всё ещё не могла забыть вчерашнюю встречу — того человека в багровых доспехах, его нечеловеческую силу, его глаза... и то, как он спас ей жизнь. — Ланте, ты чего отстаёшь? — окликнула её Сабрина, рыжая веснушчатая хохотушка. — Мечтаешь о чём-то? Или о ком-то? — Н-ничего я не мечтаю! — вспыхнула Ланте, но щёки её предательски покраснели. — Ага, конечно, — усмехнулась Мира, вечно хмурая, но сейчас даже она выглядела расслабленной. — Ты уже полдня вздыхаешь. Мы все заметили. — Я не вздыхаю! Я просто... просто устала! — Угу, — поддакнула Эйла, лучший следопыт отряда. — Устала вспоминать, как он стрелял. Я, между прочим, тоже до сих пор под впечатлением. Тридцать девять скорпионов, и он половину завалил в одиночку. Даже я не заметила ту фланговую атаку, а он — увидел. — А как он двигался! — добавила Сабрина, мечтательно закатывая глаза. — Я таких движений даже у мастеров боевых искусств не видела! Быстрее ветра, точнее мысли! — Девочки, — подала голос Ретуса, капитан, шедшая во главе отряда. — Не забывайте, что завтра нам ещё работать. Часть леса осталась непрочесанной. — Да мы помним, капитан, — отозвалась Мира. — Просто... впечатляет. Этот человек... он без Фалны, без благословения, а делает то, что нам, третьему уровню, не снилось. — Не нам, — поправила Ретуса сухо. — Третьему уровню — мне и богине. Остальным пока рано равняться. — Всё равно, — не унималась Сабрина. — Он... он особенный. Вы видели, как он смотрел на Ланте, когда спасал её? Как будто она была для него важнее всего в тот момент! — Сабрина! — Ланте готова была провалиться сквозь землю. — Что? Я правду говорю! — беззаботно отмахнулась рыжая. Отряд вышел на знакомую поляну, где был разбит и собран их лагерь. Теперь же они снова начали его собирать, делая все с такой скоростью что могли выиграть соревнование. Несколько девушек бросились разжигать огонь, другие принялись разбирать трофеи, третьи просто попадали на траву, глядя в темнеющее небо. Артемида остановилась у входа в свою палатку, развернула карту и долго всматривалась в неё при свете заката. Её голубые волосы мягко поблёскивали, зелёные глаза скользили по линиям и отметкам. — Завтра идём сюда, — сказала она наконец, указывая пальцем на точку в глубине леса. — Руины Элсос. Судя по старым записям, там может быть гнездо скорпионов. Если повезёт — закончим за один день. Девушки, кто стоял рядом, кивнули. Кто-то вздохнул — завтра снова в бой, — но никто не возражал. — А теперь — отдыхать, — добавила Артемида, пряча карту. — Заступающие в караул, не забудьте смениться через четыре часа. — Есть, богиня! — хором ответили несколько голосов. Охотницы начали расходиться. Кто-то полез в палатки, кто-то уселся у костра, доедая сухой паёк, кто-то потянулся к флягам с водой, чтобы умыться после долгого дня. Ланте, прежде чем исчезнуть в своей палатке, задержалась на мгновение. Она смотрела на свою богиню, которая, казалось, не спешила уходить. Артемида стояла у края поляны, глядя в сторону Вейлона. Город был не виден — его скрывали деревья и холмы, — но богиня смотрела именно туда. Долго. Задумчиво. — Интересно, пересекутся ли наши пути снова... — прошептала она одними губами, почти беззвучно. Но Ланте услышала. Полуэльфийка замерла, прижав руки ко рту, чтобы не взвизгнуть от восторга. Её глаза расширились, сердце забилось где-то в горле. ОНА СКАЗАЛА ЭТО! БОГИНЯ СКАЗАЛА ЭТО! ОНА ДУМАЕТ О НЁМ! Внутри Ланте всё кричало от радости. Её богиня, вечно холодная, неприступная, давшая обет целомудрия — думает о мужчине! Мечтает о встрече! Это... это исторический момент! — Ланте, ты чего застыла? — окликнула её Сабрина, вылезая из палатки. — Иди спать, завтра рано вставать. — Иду-иду! — пискнула Ланте и пулей нырнула в палатку, где ещё долго ворочалась и хихикала в подушку. Ретуса, стоявшая неподалёку у костра, наблюдала за этой сценой с лёгкой улыбкой. Богиня всё ещё стояла на краю поляны, и даже со спины было видно, как напряжены её плечи, как она пытается сохранить привычную невозмутимость, но что-то в её позе выдавало... надежду. Она хочет его увидеть, — подумала Ретуса. — Хочет, но боится признаться даже себе. Ретуса прекрасно знала свою богиню. Знала, что если сейчас подойти и сказать: «Вы думаете о нём, да?», Артемида немедленно включит защиту, начнёт отрицать, спорить, доказывать, что это не так. Что она просто задумалась о погоде. Или о планах на завтра. Или о чём-то ещё. Поэтому Ретуса молчала. Просто стояла и улыбалась, мысленно поддерживая ту, кого считала не просто богиней, но и подругой. — Капитан, — позвала её Мира, — вы идёте ужинать? — Да, — ответила Ретуса, отворачиваясь. — Сейчас. Она направилась к костру, но напоследок бросила взгляд на Артемиду. Богиня наконец отвернулась от горизонта и медленно пошла к своей палатке, опустив голову, будто унося с собой какую-то тайну. Пусть думает, — решила Ретуса. — Пусть мечтает. Она это заслужила. У костра уже собралась почти вся семья. Сабрина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя так, что чуть не опрокинула котелок с похлёбкой. Мира закатывала глаза, но слушала внимательно. Эйла, как всегда молчаливая, чистила стрелы, но краем глаза тоже косилась на рассказчицу. — ...и представляете, он просто прыгнул с ветки! С такой высоты! И прям на этого скорпиона! — вещала Сабрина. — А я думала — всё, конец ему! А он... бах! И скорпиона как не бывало! — Сабрина, ты это уже третий раз рассказываешь, — заметила Мира. — И расскажу четвёртый! Потому что это невероятно! — А я всё думаю, — задумчиво протянула молодая охотница по имени Лика, которую Рю раньше не видел, — как он без Фалны такое может? Это же... это против законов природы. — Против законов нашей природы, — поправила Эйла, не отрываясь от стрел. — А его природа... другая. — Другая? — переспросила Лика. — Ты о чём? — Я о том, что некоторые вещи лучше не знать, — отрезала Эйла. — И не обсуждать. Особенно вслух. — Да ладно тебе, — отмахнулась Сабрина. — Он же хороший. Он Ланте спас, нас спас, с богиней охотился... какой бы он ни был, он наш союзник. — Согласна, — кивнула Мира. — И если богиня ему доверяет... нам больше и не надо. — Богиня ему доверяет, — тихо, но с намёком произнесла Сабрина, и все понимающе переглянулись. — Сабрина, — предупреждающе позвала Ретуса, подходя к костру. — Я ничего! Я просто... констатирую факты! — Констатируй их про себя, — посоветовала капитан, усаживаясь на свободное место. — Иначе завтра на утренней пробежке будешь факты констатировать. Вслух. И очень громко. Сабрина притихла, но в её глазах плясали те же чертики, что и всегда. Ретуса взяла миску с похлёбкой и уставилась в огонь. Мысли её были далеко — там, где высокая фигура в багровых доспехах шагала по лесу, неся в руке голову чудовища. Она вспомнила, как он смотрел на Артемиду, как говорил с ней... как в его голосе проскальзывало что-то тёплое, почти нежное. Интересно, — подумала она, — что из этого выйдет? Но ответа у неё не было. В палатке Артемиды горел тусклый свет. Богиня сидела на походной кровати, глядя на карту, но не видя её. Перед глазами стояло другое — бледное лицо, белые волосы, алые глаза, горящие в темноте. И голос, низкий, спокойный, который говорил: «Я прошу тебя. Забудьте всё, что видели сегодня». — Забыть, — прошептала Артемида. — Легко сказать... Она провела рукой по своей щеке. Кожа горела. Впервые за тысячелетия. — Кто ты, Рю'Санг? — спросила она у пустоты. — И почему я не могу перестать думать о тебе? Ответа не было. Только тихий шум леса за стеной палатки да далёкий крик ночной птицы. Где-то в глубине души Артемида знала: их пути ещё пересекутся. Судьба не даёт таких встреч просто так. Она задула свечу и легла, глядя в темноту. А в соседней палатке Ланте всё ещё хихикала в подушку, не в силах уснуть. Её богиня влюбилась! Её неприступная, холодная, вечно одинокая богиня — влюбилась! Это было прекраснее, чем самый красивый закат, чем самый редкий цветок, чем победа над любым монстром. — Завтра, — прошептала Ланте в темноту. — Завтра я буду смотреть на неё и делать вид, что ничего не знаю. А пока... пока я буду счастлива за нас обеих. Она закрыла глаза и наконец провалилась в сон, полный радужных снов и алых огней.