Глава 14. Орарио. Город-Лабиринтов.

Глава 14. Орарио. Город-Лабиринтов.

Часть 1. Пламя Хаоса. Он всегда был один. Он не знал родителей. Их у него просто не было. Детский дом стал его первым домом — белые стены, пахнущие хлоркой и капустным супом, деревяные кровати, на которых лежали такие же потерянные дети. Но даже среди них он был чужим. — Почему ты никогда не разговариваешь? — спросила как-то девочка с рыжими косичками, когда им было лет по семь. Рю посмотрел на неё, открыл рот... и не нашёл, что сказать. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в комок, который невозможно было проглотить. Девочка пожала плечами и убежала играть с другими. А он остался сидеть на подоконнике, глядя, как они смеются. В средней школе стало хуже. Шёпот за спиной превратился в привычный фон. «Странный», «молчун», «псих», «с ним что-то не так». Одноклассники перестали замечать его присутствие — или делали вид, что не замечают. На групповых фотографиях он всегда стоял с краю, чуть поодаль от остальных, будто сам воздух вокруг него был другим. Он пытался. Боже, как он пытался. В старшей школе записался в театральный кружок — не играть, просто помогать с декорациями. Думал, может, так удастся стать частью чего-то. Но даже там, за кулисами, он оставался невидимкой. Никто не звал его на вечеринки, никто не писал ему. — Слушай, ты нормальный вообще? — спросил его однажды парень, с которым они вместе таскали ящики с реквизитом. — Ты всегда молчишь. Это напрягает. Руки, только что державшие кисть, дрогнули. — Я просто... не знаю, что говорить. — Ну, попробуй что-нибудь сказать. Что-нибудь обычное. Про погоду. Про девок. Про то, что вчера по телику показывали. — Я не смотрю телевизор. — Ну и ладно. — Парень пожал плечами и ушёл. Больше они не разговаривали. В старшей школе он записался в клуб оригами — тихое, спокойное место, где можно было просто складывать бумагу, не думая о словах. Там он научился делать журавликов, лягушек, драконов. Иногда кто-то подходил, просил показать, как сделать ту или иную фигурку. Рю показывал. Ему улыбались. А на следующий день проходили мимо, будто не замечая. На фестивалях он жонглировал — научился сам, часами тренируясь в комнате, пока соседи не начинали стучать по дверям. Дети смеялись, хлопали. Рю чувствовал странное, непривычное тепло. Но когда представление заканчивалось, они убегали к родителям, а он оставался один с мячами в руках. Он менял работу за работой. Склад, стройка, доставка, снова склад. Нигде не задерживался подолгу. С коллегами — ровные, нейтральные отношения. Ни дружбы, ни вражды. Просто люди, которые существуют рядом, пока не закончится смена. Он пытался завести дружбу. Правда пытался. Звал коллег выпить и съесть чего-то после работы. Соглашались редко, но иногда приходили. Сидели, говорили о своём. Рю слушал, кивал, пытался вставить слово. Но слова снова застревали в горле, и вскоре его перестали звать. — С ним как-то... не о чем говорить, — услышал он однажды, проходя мимо курилки. — Вроде нормальный парень, но пустой какой-то. Пустой. Это слово врезалось в память, как раскалённое клеймо. Он так и не понял, что с ним не так. Почему люди, которые улыбались ему сегодня, завтра проходили мимо, не замечая. Почему любая попытка стать частью чего-то заканчивалась одним и тем же — одиночеством. Со временем он перестал пытаться. Смирился. Принял это как данность. Такая уж у него судьба — быть одному. Всегда. Руки всё ещё дрожали. Он стоял на коленях в луже собственной крови, прижимая к груди двух детей, и чувствовал, как силы утекают из него вместе с тёплыми, ритмичными толчками пульса. Где-то далеко выли сирены. Где-то рядом кричали люди. Но он их уже почти не слышал. Перед глазами проплывали обрывки — школа, где его называли «странным»; работа, где его не замечали; общежитие, где его никто не ждал. Вся жизнь, прожитая вполсилы. Вся жизнь, где он был тенью. — Дяденька! Не умирай! — девочка лет пяти, с растрёпанными косичками и перепачканным сажей лицом, трясла его за руку. — Пожалуйста! Ты же герой! Он попытался улыбнуться. Губы не слушались. — Живи... долго, — прошептал он. — Будь счастлива. Арматура, торчащая из груди, больно давила на рёбра при каждом вздохе. Холод поднимался от ног к сердцу, забирая последнее тепло. А потом... Тьма. Но не та, пустая и холодная, к которой он привык. Другая. Густая, живая, пульсирующая. Потом свет. Яркий, ослепительный. Рю зажмурился. Он открыл глаза. Надо мной было небо. Чужое небо. Два солнца? Нет, одно. Но какое-то... другое. Зелёная трава. Шум леса. Птицы поют. Он смотрел на небо, на деревья вокруг, не понимая что происходит. Новый мир. Новая жизнь. Новый шанс. Впервые за долгие годы внутри него что-то шевельнулось. Не пустота. Не усталость. Надежда. Воспоминания плыли, смешивались с образами, которые теперь окружали его во сне Лица. Десятки лиц. Те, кого он убил. Те, кого спас. Те, кто благодарил. Те, кто проклинал. — Спасибо, господин! — кричали жители Вейлона. — Вы герой! — Чудовище! — вторили им голоса бандитов, которых он резал без жалости. — Монстр! — Ты спас нас, — шептала Ланте, но её лицо искажалось ужасом. — Но ты... ты пил кровь богини... — Убийца! — кричали тени Дастина, Гренделя, Клайфа. — Ты убил нас! Ты пил нашу кровь! — Ты осквернитель! — голос Ретусы, холодный и полный отвращения. — Ты призывал мёртвых! Рю стоял в центре этого вихря, и каждое слово било по нему, как молот по наковальне. — Ты монстр. — Ты чудовище. — Ты никогда не будешь одним из нас. — Ты всегда будешь один. — Всегда. — Всегда. Слова эхом разносились в пустоте, множились, превращались в сплошной, оглушительный гул обвинений. Вдалеке, сквозь тьму, горели два огонька — красный и зелёный. Они не двигались. Просто смотрели. Ждали. Руки Рю сжались в кулаки. — Почему? — прошептал он. Гул стих. Лица замерли, уставившись на него. — Почему?! — закричал он, и в его голосе впервые зазвучало то, чего никогда не было — отчаяние, боль, гнев. — Я всем помогал! Я ничего не требовал взамен! Я рисковал собой, спасая других! Я делал всё, что вы просили! Я угождал вам во всём! Почему?! Тишина. А потом лица засмеялись. Зло, издевательски, равнодушно. — Потому что ты никто, — прошептала Артемида. — Ты пустота. — Потому что ты монстр, — добавила Ланте. — Потому что ты заслуживаешь только страданий, — закончил Дастин. Кровь закипела в жилах. Руки сжались так, что когти пробили ладони. Алая кровь закапала в пустоту, шипя и испаряясь. Зубы скрипнули с такой силой, что, казалось, сейчас раскрошатся. Воздух вокруг начал нагреваться. Сначала медленно, потом всё быстрее. Пустота, всегда холодная и равнодушная, вдруг задрожала от жара. Лица попятились, их смех оборвался. Руки Рю задрожали — не от страха, от несправедливости. От той дикой, всепоглощающей ярости, что копилась внутри всю его жизнь. Отказ за отказом. Предательство за предательством. Каждый раз, когда он протягивал руку, её отталкивали. Каждый раз, когда он открывал сердце, в него плевали. Из его ладоней, из пальцев, начало вырываться пламя. Но это был не обычный огонь. Он не грел — он пожирал. Фиолетовый, пульсирующий, неестественный. Пламя, которое не освещает путь, а сжигает сам путь дотла. — Я! — рявкнул он, и его голос, искажённый яростью, прозвучал как раскат грома. — ВСЕМ! ПОМОГАЛ! Фиолетовое пламя взметнулось выше. — Я! НИЧЕГО! НЕ ТРЕБОВАЛ! Воздух вокруг него закрутился в огненный вихрь. — Я РИСКОВАЛ СОБОЙ! СПАСАЛ КОГО МОГ! УГОЖДАЛ ВАМ ВО ВСЁМ! Лица закричали, заметались, пытаясь скрыться от жара. Но пламя уже распространялось, пожирая пространство. — МНЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ БЛАГОДАРНЫ! Я ЗАСЛУЖИЛ ПРАВО БЫТЬ ЖИТЬ СЧАСТЛИВО! ПРАВО НЕ БЫТЬ ОДНОМУ! Он поднял глаза. И они вспыхнули. Красный свет, всегда горевший в его глазах, сменился пугающим, неестественным фиолетовым. Цветом чистого, концентрированного хаоса. Позади него тьма зашевелилась. Она поднималась, сгущалась, принимала форму. Огромную, чудовищную, величественную. Из бездны, из самой глубины его существа, поднимался Чёрный Дракон. Всё его тело было покрыто массивной, угольно-чёрной чешуёй, по фактуре напоминающей зазубренные обломки скал или застывшую лаву. На голове возвышались несколько пар острых, загнутых назад рогов, придающих зверю свирепый и величественный вид. Из-под мощных надбровных дуг сверкали узкие, ярко-фиолетовые глаза, в которых горела такая ярость, что сама пустота содрогалась. Длинная, гибкая шея была защищена рядом острых костяных шипов, а когтистые лапы уверенно вонзались в невидимую поверхность, подчёркивая силу и устойчивость чудовища. Огромные кожистые крылья с зазубренными краями, натянутые на крепкий костяной каркас, раскрывались во всей своей мощи, затмевая собой всё вокруг. Дракон взревел. Этот рёв не был просто звуком. Это было сотрясение самой реальности. Пустота завибрировала, задрожала, пошла трещинами. Лица, ещё недавно насмехавшиеся над Рю, теперь корчились в ужасе, зажимая уши, падая на колени. Рю медленно пошёл вперёд. Его руки дрожали от переполняющей ярости. От пальцев до локтей вырывалось фиолетовое пламя, формируя ужасающие перчатки, которые окутывали его руки, словно живая броня. С каждым шагом пламя становилось всё ярче, всё неистовее. Дракон за его спиной взревел снова, и из его пасти вырвалось фиолетовое пламя. Оно хлынуло на толпу, пожирая иллюзии, заставляя их корчиться в агонии. Они пытались бежать, но пламя настигало их, превращая в пепел, который тут же исчезал в пустоте. Но Рю не остановился. Он подошёл к тем, кого знал. К тем, чьи лица ранили сильнее всего. Первый удар. Серия медленных, но невероятно тяжёлых и сокрушительных ударов когтями по широкой дуге перед собой. Каждый взмах оставлял за когтями яркий огненно-фиолетовый шлейф. Руки двигались с заметным замахом, будто он вкладывал всю свою ярость, всю боль, всё отчаяние в каждый удар. ХРЯСЬ! Иллюзия Дастина разлетелась на куски, которые тут же сгорели в фиолетовом пламени. Второй удар. Поворот влево и ещё два очень резких, диагональных удара — один сверху вниз, второй сразу следом, крест-накрест. Пламя стало интенсивнее, когти рвали воздух, оставляя за собой огненные следы. ХРЯСЬ! ХРЯСЬ! Грендель, Клайв и Винсент исчезли в огненном вихре, даже не успев закричать. Финальный удар. Мощнейший горизонтальный взмах когтями прямо перед собой. В момент максимального размаха вся накопленная энергия Хаоса высвободилась огромной волной пламени, которая отбросила всех оставшихся в стороны. Иллюзии Артемиды, Ланте, Ретусы, Сабрины, Миры — все они рухнули, объятые фиолетовым огнём. Они кричали, корчились, но Рю не чувствовал жалости. Только опустошение. Но он не остановился. Он зафиксировал нижнюю часть тела для максимальной устойчивости и обрушил на оставшихся шквал фронтальных атак. Поршневые удары. Серия невероятно быстрых, поршневых ударов кулаками прямо перед собой. Каждый удар сопровождался яркой вспышкой раскалённой энергии Хаоса. Руки двигались так быстро, что создавалась иллюзия множества одновременно атакующих конечностей, оставляющих за собой огненные хвосты. БАМ! БАМ! БАМ! БАМ! Тени бандитов, тени монстров, тени обвинителей — все они разлетались в клочья, поглощаемые пламенем. Завершающий аккорд. Рю отвёл левую руку назад до предела и выбросил её в сокрушительном прямом ударе. Энергия буквально бросила его вперёд, как таран. БА-БАХ! Последние иллюзии исчезли. Пустота, на мгновение очистившаяся от теней, снова наполнилась криками боли и отчаяния — но теперь это были крики умирающих теней. Он стоял в центре, тяжело дыша. Всё его тело горело фиолетовым пламенем. Руки, глаза, даже доспехи, сотканные из снов, пульсировали этим новым, диким огнём. Позади него Чёрный Дракон взревел — торжествующе, довольно. К нему присоединились Красный и Зелёный. Их рёв слился в единый, чудовищный хор, заставивший пустоту дрожать и раскалываться. Рю медленно повернулся к Чёрному Дракону. Их глаза встретились — фиолетовые и фиолетовые. Дракон прорычал что-то — древнее, гортанное, но Рю понял. Это было признание. Уважение. И удовлетворение. «Ты принял меня. Ты принял нас всех». Пламя Хаоса начало распространяться, пожирая пустоту, пожирая сон, пожирая само пространство вокруг. Края реальности сворачивались, как бумага в огне. Рю наконец смог прийти в себя. Воспоминание. Тот жар, что он чувствовал в шахте. Тот рёв, что разбудил его. Это был он. Это был он. — Теперь... — прошептал он, и его голос, усиленный пламенем, прозвучал как приговор. — Теперь я не один. Перед глазами всё начало расплываться. Сон таял, уступая место реальности. Но огонь остался. Он горел внутри. И ждал свое выхода. Часть 2. Утренний капкан и пробуждение чёрного дракона. Рю широко раскрыл глаза. Первое, что он осознал — он не может дышать. Не потому, что кто-то душил его, нет. Причина была куда более... мягкой. Его лицо было зажато между двух невероятно мягких, тёплых и определённо очень знакомых подушек. Они прижимали его к себе с такой силой и собственнической нежностью, будто он был самой дорогой игрушкой в мире. — М-м-м-м... — попытался выдохнуть Рю, но получилось только сдавленное мычание. Приподняв голову ровно настолько, насколько позволяла мёртвая хватка, он увидел источник своего удушья. Гефна. Она спала, раскинувшись на нём, как большая, очень довольная кошка, и при этом умудрялась во сне обнимать его голову с такой страстью, будто боялась, что он сбежит. Она что, всю ночь меня тискала? — промелькнула в голове Рю паническая мысль. — И зачем ей столько силы во сне? Он попытался вырваться. Безнадёжно. Тогда он решил сменить тактику и высвободить левую руку, которая тоже была захвачена — но уже маленькими, но невероятно цепкими пальчиками Харухиме. Девочка спала, прильнув к его руке, как к любимой плюшевой игрушке, и даже во сне её лисий хвост обвивал его запястье, создавая дополнительный уровень удержания. — М-м-м... — пробормотала она во сне, причмокивая. — Ещё пирожное... вкусное... Ментальная хватка ребёнка оказалась пугающе крепкой. Рю осторожно, чтобы не разбудить, попытался вытянуть руку. И тут же его пальцы наткнулись на что-то невероятно мягкое. Такое мягкое, что даже мысль сравнивать это с чем-либо была кощунством. Идеальный, упругий, словно созданный для того, чтобы его сжимали... персик. Рю замер. Его пальцы сами собой, на чистом рефлексе, слегка сжались. Мягко. Очень мягко. И упруго. Боги, какая же она... Он сжал ещё раз. И ещё. Как будто проверял, не сон ли это. Гефна во сне тихо застонала, улыбнулась шире и прижалась к его руке всем телом. — М-м-м... Рю... — промурлыкала она, явно пребывая в очень, очень приятном сне. — Не останавливайся... там так хорошо... мни их... они любят тебя... Рю замер. Его глаза расширились до невозможности. Он выгнул шею, насколько это было физически возможно, и посмотрел вниз. То, что он увидел, заставило его внутренне содрогнуться. Его рука лежала на её обнажённом бедре, чуть выше того места, которое обычно прикрывают. Но самое поразительное было не в этом. Персики, которые он сейчас сжимал, были покрыты множеством красноватых отметин. Следы от пальцев. Отпечатки ладоней. Целые созвездия синяков, будто эти совершенные половинки мяли, сжимали, разминали с завидным упорством всю ночь. И судя по интенсивности этих следов, ночь была... очень насыщенной. О боги, — подумал Рю, чувствуя, как краска заливает его лицо. — Она что, всю ночь... себя... нас?.. Я?.. Мы?.. Он перевёл взгляд выше и заметил ещё одну деталь, от которой у него перехватило дыхание. Гефна была полностью обнажена. Никакого нижнего белья. То самое «оружие массового поражения», которое она демонстрировала перед сном. Но когда его взгляд скользнул по комнате, он заметил разбросанные улики. На шкафу, живописно свесившись, висел изящный чёрный лифчик с серебряным шитьём. А на подоконнике, прямо под лучами утреннего солнца, небрежно покоились крошечные трусики, которые, судя по размеру, скорее можно было назвать произведением искусства, чем предметом одежды. — Она что, раздевалась, пока я спал? — прошептал Рю, чувствуя, как к лицу приливает жар. И тут он почувствовал это. Собственное тело горело. Он опустил взгляд на себя и обомлел. Его грудь, руки, плечи — всё было покрыто следами. Укусы — аккуратные, но вполне отчётливые. Поцелуи — такие интенсивные, что кожа под ними покраснела. Следы ногтей — длинные, изящные царапины, тянущиеся вдоль рёбер и бицепсов. Отпечатки пальцев на самых разных местах, включая такие, о которых даже думать было... интимно. Его пометили. Всюду, где только можно. Будто всю ночь кто-то с упоением ставил на нём свои метки, заявляя права на каждую клеточку его тела. — Как... как она это сделала? — выдохнул Рю. — Моя регенерация должна была... Он не договорил. Потому что следы начали исчезать прямо на глазах. Медленно, неохотно, будто не желая покидать его кожу. Прошло несколько секунд после пробуждения — и только сейчас регенерация включилась. Она подавляла мою регенерацию? Или её... страсть была настолько сильной? Гефна во сне что-то довольно промурлыкала, облизнула губы и прижалась к нему ещё теснее, бормоча: — Мой... теперь мой... весь... с ног до головы... Более того, на его животе он чувствовал влажность. Тёплую, отчётливую, и, судя по расположению, источник этой влажности находился прямо над тем местом, где совсем недавно покоилась голова богини. — Ах ты ж... — прошептал он, зажмурившись и прикусив внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовал металлический привкус крови. Она что, всю ночь... меня... облизывала? Или... ну, в общем, понятно. Руки сами собой схватили край одеяла. Одним быстрым, почти паническим движением он вытер влажное пятно на своём животе, бросив на ткань взгляд, полный смеси ужаса и обречённости. — Сойдёт, — прошептал он, отбрасывая одеяло в сторону. Внутри загорелось желание. Дикое, первобытное, почти неконтролируемое желание взять эту богиню прямо сейчас, разбудить и хорошенько отшлёпать. За все эти игры. За эту влажность. За следы на своём теле. За то, что она делала с ним во сне, даже не просыпаясь. Спокойно, — приказал он себе. — Ты сильнее этого. Ты мудрее этого. Ты... Он сделал рывок, пытаясь освободиться окончательно. Голова выскользнула из объятий Гефны, рука — из-под Харухиме. Рю откатился к спинке кровати, тяжело дыша, чувствуя, как чужой пот катится по лицу градом. — М-м-м... — недовольно пробормотала Гефна во сне, потеряв свою «игрушку». Её рука бессознательно зашарила по постели в поисках пропажи. — Муж... непослушный муж... куда ты делся? Она нахмурилась, её идеальные брови сошлись на переносице, создавая самое милое выражение недовольства, которое только можно было представить. Рука продолжала шарить, пока не наткнулась на торс Рю. И в ту же секунду пальцы сомкнулись на нём мёртвой хваткой. — Ага! — довольно выдохнула она во сне, прижимаясь к нему всем телом. — Попался... теперь не уйдёшь... мой... навечно... Она прильнула к его груди, положив голову прямо на красного дракона, и довольно вздохнула. — Мой... не уходи... я ещё не оставила все свои... следы... — Куда уж больше, — прошептал Рю, глядя на отметины на своем теле. Он на секунду замер, чувствуя, как её горячее, обнажённое тело прижимается к нему, а пальцы буквально впиваются в кожу, не желая отпускать. И в этот момент его правую руку пронзила жгучая боль. Такая, будто её сунули в самое сердце вулкана. Такая, что мысли о богине и её прелестях мгновенно испарились, уступив место чистому, концентрированному страданию. Он стиснул зубы так, что они скрипнули. Из горла вырвался сдавленный, приглушённый рык. Харухиме, лишившись его руки, нахмурилась во сне, но, к счастью, не проснулась, только крепче прижала к себе подушку, что-то бормоча про «сладкое». Рю, тяжело дыша, пытаясь сесть на кровать, но с трудом удерживал равновесие, потому что Гефна всё ещё висела на нём, как очень довольный, но очень тяжёлый кошачий паразит. Он посмотрел на правую руку, уже зная, что там увидит. На правом плече, где раньше была только гладкая кожа, теперь красовался чёрный дракон. Не просто рисунок. Живая, пульсирующая метка. Она испускала жар, от которого воздух вокруг руки, казалось, плавился. Но не обжигающий — а обжигающе-родной. Сила текла по венам, смешиваясь с той, что уже была. Боль начала стихать, сменяясь глубоким, тягучим ощущением мощи. Рю смотрел на дракона, и в его глазах, всё ещё алеющих от перенапряжения, мелькнуло что-то новое. Не страх. Не тревога. Принятие. — Значит... — выдохнул он, переводя дух. — У нас... пополнение. Он помолчал, глядя на чёрную чешую, пульсирующую на его плече. — Добро пожаловать в команду, партнёр. На мгновение ему показалось, что дракон на плече открыл глаз. Фиолетовая вспышка, и в голове раздался низкий, утробный рык — не угрожающий, а скорее... приветственный. И тут же, словно в ответ, на груди и на левом плече отозвались красный и зелёный. Три рыка слились в один — глубокий, вибрирующий, согласный. Тьма внутри него одобрила нового члена семьи. Рю усмехнулся. Коротко, почти незаметно. А спереди послышался сонный, но уже коварный голос Гефны, прижавшейся к его животу: — Рю... ты куда? Иди сюда... я ещё не закончила с тобой... Рю замер. — И пожалуйста, — добавила она, не открывая глаз, — если будешь пороть, делай это медленно. Я хочу насладиться. Рю закрыл глаза и медленно выдохнул. Очень медленно. — Боги, дай мне сил с этой богиней, — прошептал он. И три дракона внутри него согласно рыкнули в унисон. Он ещё немного просидел на кровати, прижимаясь к деревянной спинке и пытаясь прийти в себя после ночного кошмара и утреннего... откровения. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание никак не могло выровняться. Гефна, всё ещё обнажённая, прижималась к его торсу с такой силой, будто он был единственным спасательным кругом в бушующем море. Её пальцы буквально впивались в кожу, оставляя новые следы поверх тех, что уже начинали исчезать. — М-м-м... — довольно мурлыкала она во сне. — Тёплый... мой... Рю осторожно, с ювелирной точностью, начал отцеплять её пальцы от своего тела. Один за другим. Это напоминало попытку разжать челюсти голодного дракона, который только что нашёл сокровище. — Ну давай... отпусти... — шептал он, стараясь не разбудить её. — Пожалуйста... Когда последний палец был отцеплен, Рю выдохнул с облегчением. Но радость была недолгой. Едва он отодвинулся на сантиметр, как руки Гефны начали слепо шарить по постели в поисках пропажи. — Куда... — бормотала она. — Не уходи... дорогой... Рю посмотрел на спящую Харухиме. Девочка мирно посапывала, обнимая подушку. Её лисий хвост ритмично подрагивал во сне. — Прости, малышка, — прошептал Рю. — Это временная жертва. Я куплю тебе все сладости мира. С ловкостью заправского циркача он подхватил девочку вместе с подушкой и, совершив немыслимый кульбит, подложил её вместо себя. Гефна, нащупав тёплое тело, тут же сомкнула объятия, прижимая Харухиме к своей пышной груди. — М-м-м... — довольно вздохнула она. — Дорогой... не уйдёшь... Харухиме нахмурилась во сне. Её нос сморщился, ушки дёрнулись. Она попыталась выскользнуть, но хватка богини была мёртвой. — М-м-м... — жалобно пискнула девочка, не просыпаясь. — Помогите... кто-нибудь... Рю мысленно сложил руки вместе. Я обязательно куплю тебе всё, что ты захочешь. Конфеты, пирожные, мороженое... всё! Он быстро, на цыпочках, подошёл к окну. Первые лучи солнца уже заливали комнату золотистым светом. На подоконнике, небрежно брошенные, лежали те самые трусики Гефны — крошечный кусочек кружева, который, судя по размеру, скорее можно было назвать произведением искусства, чем предметом одежды. Рю аккуратно, двумя пальцами, взял эту... конструкцию и положил на стол, рядом с лифчиком, живописно свисавшим со шкафа. — Как это вообще можно носить? — пробормотал он, покачав головой. — И главное — зачем? Он выглянул в окно. Деревня уже проснулась. Фермеры тащили инструменты в поля, женщины несли корзины с овощами, дети бегали с криками, играя в догонялки. Где-то мычали коровы, кудахтали куры, лаяли собаки. Обычное утро обычной деревни. Рю отвернулся и начал одеваться. Белая рубашка, которую он надел, оказалась... ну, белой её можно было назвать только с очень большой натяжкой. Пятна крови — старой, засохшей, бурой — покрывали её почти полностью. Грязь и копоть дополняли картину. — Надо купить нормальную одежду, — вздохнул он. — Желательно чёрную. Или тёмно-синюю. В общем, любую, на которой не видно крови. Доспехи он надевал с особой осторожностью, стараясь не шуметь. Каждое движение было выверенным, бесшумным. Наручи, нагрудник, пояс, сапоги. Секиру легла на плечо, а клинки под плащ. На столе нашёлся лист бумаги и перо. Рю быстро набросал записку: «Ушёл по делам. Вернусь скоро. Собирайтесь, скоро отправляемся. Рю». Он положил записку на видное место и, бросив последний взгляд на спящих, тихо выскользнул за дверь. Спускаясь по лестнице, Рю увидел привычную утреннюю картину. Стулья стояли на столах, пол был влажным после уборки. Двое молодых работников — парень и девушка — усердно тёрли столы, переговариваясь о чём-то своём. За стойкой стоял хозяин, раздавая указания. — ...и не забудь про подсобку! Там вчерашний разносчик рассыпал муку, нужно всё перебрать! А ты, милая, проследи, чтобы... Он развернулся и увидел Рю. — А-а-а-а! — из горла хозяина вырвался звук, который приличный мужчина издавать просто не должен. Высокий, писклявый, почти женский визг. — Ой, господин! Вы меня напугали! Работники замерли, уставившись на своего начальника с открытыми ртами. Девушка прыснула в кулак, парень отвернулся, делая вид, что очень занят своим столом. Рю подошёл к стойке. — Доброе утро, — спокойно сказал он. — Д-доброе, господин! — хозяин, всё ещё красный от смущения, засуетился. — Как комната? Всё ли хорошо? Может, нужно что? — Всё замечательно, — кивнул Рю. — Мой заказ готов? — Да-да, конечно! Сию минуту! Хозяин метнулся на кухню и через мгновение появился с увесистым мешком. — Вот, господин! Тут всё, как вы просили. Вода во флягах, сухие пайки — хлеб, вяленое мясо, сыр, сушёные фрукты. Ещё положил немного солёных огурцов и копчёного сала — в дороге пригодится. Ну и, конечно, средства для розжига: трут, кресало, огниво. Всё лучшего качества! Рю заглянул в мешок, оценивая содержимое. Всё выглядело добротным и свежим. — Благодарю, — кивнул он. — Подскажите, где здесь можно купить спальные мешки и костровое оборудование? — О! Это к Оливеру! — хозяин оживился. — У него лавка на другом конце деревни. Выйдете, направо, на перекрёстке налево. Там увидите вывеску — «Огненная лавка странника». Он торгует всем, что нужно путникам. И даже больше, — добавил он с загадочным видом. Рю достал из мешочка на поясе пять серебряных монет и положил на стойку. — Это за помощь и информацию. Глаза хозяина загорелись таким огнём, что, казалось, могли соперничать с солнцем. — Ой, господин! Спасибо! — Он схватил монеты и спрятал их за пазуху с ловкостью фокусника. — Вы не волнуйтесь за своих спутниц! Мы присмотрим, накормим, напоим! Всё будет в лучшем виде! Рю кивнул и быстро вышел, стараясь не наступить на только что вымытый пол. Утреннее солнце неприятно грело даже сквозь доспехи. Рю поморщился, но быстро взял себя в руки. Ничего не поделаешь — вампирская натура требовала тьмы, но день уже наступил. Деревня жила своей жизнью. Фермеры тащили телеги с инвентарём, женщины несли корзины с бельём к реке, дети носились с криками, распугивая кур. Увидев багровую фигуру, шагающую по улице, люди замирали, провожали её взглядами, но уже не с таким ужасом, как вчера. Кто-то даже кланялся. — Господин! — крикнул один из фермеров. — Спасибо вам за бандитов! Жить спокойно стало! — Доброго пути! — добавила женщина с коромыслом. Рю молча кивнул, принимая благодарность. Вскоре он нашёл нужную лавку. Вывеска с изображением пылающего костра и надписью «Огненная лавка странника» висела над дверью, слегка поскрипывая на ветру. Внутри оказалось тесно, но уютно. Полки ломились от товаров: котелки, сковородки, фляги, верёвки, палатки, спальники, топорики, ножи, кресала, масляные лампы. Пахло кожей, металлом и дымом. Из-за прилавка, заваленного всякой всячиной, навстречу Рю выскочил Оливер — коренастый мужчина лет пятидесяти с окладистой рыжей бородой и хитрым прищуром глаз. На нём был кожаный фартук, а на голове — смешной колпак с бубенчиком, который звенел при каждом движении. — О-о-о! — воскликнул он, всплеснув руками. — Сам господин наёмник! Ко мне в лавку! Какая честь! Какая радость! — Он схватил руку Рю и не обращая внимание на могильный холод начал трясти её с таким энтузиазмом, что бубенчик на колпаке залился непрерывным звоном. — Вы герой! Вы спаситель! Вы решили нашу проблему! Эти бандиты меня уже достали! Два месяца не могли караваны пройти — торговля встала! А вы — бац! — и всё! Рю осторожно высвободил руку. — Мне нужно костровое оборудование, — сказал он. — И спальные мешки. — Будет сделано! — Оливер метнулся вглубь лавки с такой скоростью, что бубенчик залился отчаянной трелью. — Для вас — всё самое лучшее! Самые прочные котелки! Самые тёплые спальники! Самые надёжные топорики! Он носился по лавке, хватая товары и бросая их на прилавок. Рю наблюдал за этим цирком с лёгкой улыбкой под шлемом. Вдруг в груди кольнуло. Резко, неприятно. Он поморщился, прижав руку к сердцу. Перед глазами вспыхнуло знакомое сияние.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Пользователь достиг порога эволюции. Желаете активировать процесс сейчас? — Эволюция? — прошептал Рю, удивлённо подняв бровь. — Ещё одна? Он вспомнил свою первую эволюцию — после битвы с Арахнелой, когда его тело перестраивалось насильно, причиняя невыносимую боль. Система, какие условия для эволюции? [Ответ: Чем больше пользователь поглощает сильных и опасных существ — монстров, людей, богов, — тем быстрее он приближается к следующей ступени. На данный момент после первой эволюции поглощено 11 существ. Среди них: одно древнее (Антарес) и один бог тьмы (Чернобог).] Рю задумался. Одиннадцать жизней. Одиннадцать душ, которые стали частью его силы. Позже, — мысленно ответил он. — Я скажу, когда буду готов. Системное окно исчезло. — ...а это, господин, самый лучший котелок! — Оливер уже выложил на прилавок гору товаров. — Лёгкий, прочный, не ржавеет! А это спальники — из овчины, внутри шёлк! А это топорик — ручная работа, стали век не будет! Рю окинул взглядом оборудование. Всё выглядело качественным и добротным. — Сколько? — Для вас, господин, — Оливер почесал затылок, — по-божески. Скажем... девять тысяч шестьсот Валис. За всё. Рю кивнул, достал из подсумка золотую монету и положил на прилавок. — Без сдачи. Оливер вытаращил глаза на золото. Его челюсть медленно отвисла, а бубенчик на колпаке, казалось, замер в изумлении. — Г-господин... это ж целое состояние! — прошептал он. — Десять тысяч Валис! Вы... вы уверены? — Уверен, — кивнул Рю. — Товар хороший, и помощь ваша вовремя. — Ой, спасибо! Спасибо! — Оливер заметался по лавке, хватая ткань и начиная заворачивать покупки с удвоенной энергией. — Я вам всё упакую! В лучшую ткань! Чтоб не помялось! Чтоб не потерялось! Он суетился, бормотал благодарности и всё время звенел бубенчиком, создавая весёлую, почти праздничную атмосферу. В какой-то момент он так увлёкся, что начал заворачивать один и тот же котелок дважды, бормоча: — Это вам на долгую дорогу... это чтоб каша не пригорала... а это чтоб... Рю, воспользовавшись моментом, когда Оливер полностью погрузился в процесс упаковки, сделал шаг к мешку с провизией. Короткое, почти незаметное движение руки — и мешок исчез, отправившись в магический подсумок. Оливер, закончив с упаковкой, повернулся и замер, глядя на пустое место, где только что стоял мешок. — А.… а где ваша провизия? — растерянно спросил он, хлопая глазами. — Я же её видел... или мне показалось? — Наверное, показалось, — спокойно ответил Рю. — Странно... — Оливер почесал затылок, отчего бубенчик жалобно звякнул. — Старею, наверное. Или это всё от радости! Он протянул Рю большой свёрток с покупками. — Вот! Держите! Приходите ещё! Для вас всегда всё самое лучшее! Рю поблагодарил кивком и вышел из лавки. За спиной ещё долго слышался звон бубенчика и радостные возгласы: — Золото! Настоящее золото! Милая, ты не поверишь! Я сегодня такого героя обслуживал! И золото дал! И мешок сам исчез! То есть... ну, показалось! Но золото настоящее! Выйдя на улицу, Рю направился в сторону леса. Солнце пекло нещадно, но он терпел, ускоряя шаг. Деревня оставалась позади. Впереди был лес — и новые силы. Часть 3. Вторая Эволюция и приятный завтрак. Зайдя как можно глубже в лес, Рю нашёл небольшое местечко, скрытое от посторонних глаз вековыми соснами. Посреди небольшой поляны лежало поваленное дерево, поросшее мхом, а рядом возвышался огромный валун, покрытый трещинами и лишайником. Идеальное место для того, чтобы никто не потревожил. Рю опустился на поваленный ствол, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Вокруг было тихо — только птицы перекликались где-то вдалеке да ветер шелестел листвой. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, создавая причудливую игру света и тени. — Система, начать эволюцию, — произнёс он вслух, и голос его прозвучал глухо в лесной тишине.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[ЗАПУСК ВТОРОЙ ЭВОЛЮЦИИ: ДРАКОН ХАОСА (混沌龍 — КОНТОНРЮ)]

Процесс эволюции... Рю почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Сначала лёгкая вибрация, потом — волна. Она поднялась откуда-то из глубины, из самого центра его существа, и прокатилась по всему телу, заставляя каждую клетку вибрировать в унисон. Вены на его руках вздулись, пульсируя неестественным светом — алым, изумрудным и... новым, фиолетовым. Кровь вскипела, температура тела подскочила до таких пределов, что воздух вокруг начал плавиться. Рю стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу крик. Боль была чудовищной. Но он терпел. ...Успешно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

ВНИМАНИЕ! ПРОБУЖДЕНИЕ ТРЕТИЙ МАГИИ!

Событие: Вы поглотили достаточно сильных, опасных и редких противников. Их сила пробудила скрытый аспект вашей сущности. Получен пассивный навык / Метка: [Сила Хаоса: Пламенный Знак] Описание: Пламя хаоса невозможно погасить. Его потрескивающая энергия испепеляет ваших врагов и выводит вас за пределы ваших возможностей мощными всплесками энергии хаоса. Тяжело дыша, чувствуя, как силы растекаются по телу. Казалось, сами кости стали прочнее, мышцы — эластичнее, кожа под доспехами обрела новую, невероятную плотность.

[НАГРАДЫ ПОЛУЧЕНЫ]

Уникальное оружие: [Когти Хаоса] Это оружие рождено из огненной ярости, питающейся в вашей душе. В спокойном состоянии они проявляются как тяжёлые наручи, охватывающие руки до локтей, будто закованные в живое пламя. Но стоит вступить в бой — и наручи раскрываются, превращаясь в пылающие когти, длинные и острые, словно клыки древнего зверя. Их удары не просто разрывают плоть — они ломают кости, раскалывают броню и оставляют за собой огненные шрамы, будто сама земля помнит их прикосновение. Каждое движение сопровождается вспышкой хаотической энергии, которая жжёт врага изнутри, лишая его сил и воли к сопротивлению. Улучшение пассивные и активные способности: [Чешуя Дракона (Ур. 2)]: ваша кожа обрела прочность драконьей чешуи. Слабое оружие бессильно против неё, а даже сильные удары оставляют лишь поверхностные следы. [Гипноз Ур. 2]: сила вашего гипноза увеличенная, теперь вы можете применить его на более сильных противниках. Все активные навыки «Мастерство Владения Кровью» и «Мастерство Владения Нечестивой» были улучшены: — Кровавое Копьё (Ур. 3): Пользователь формирует ещё одно кровавое копье. — Кровавая Завеса (Ур. 3): Рывок сквозь врага накладывает эффект [Высасывание жизни] — Кровавый Обряд (Ур. 3): После успешного применения во врага летят 5 кровавых кинжала. Ваш урон после применение увеличен на 20% на 5 секунд. — Теневой Болт (Ур. 3): Попадание по цели, находящейся под действием [Высасывание жизни], наносит больше урона. При попадании накладывает [Вампирское проклятие]. — Рой Падали (Ур. 3): [Вампирское проклятие] усиленно на 30% и вызывает высасывающий эффект на 12% сильнее — Кровавая Ярость (Ур. 3): Снимает все отрицательные эффекты. — Кровавый Фонтан (Ур. 2): Повышает исцеления взрывом на 25% — Костяная завеса (Ур. 2) Рывок сквозь врага накладывает “Кару” — Осквернённый череп (Ур. 2) Вы призываете два снаряда вместо одного. — Костяной взрыв (Ур. 2)  Создает взрыв из 8 снарядов в месте попадания, каждый снаряд наносит урона и накладывает «Кару» — Пелерина Проклятых (Ур. 2): Усиливает союзных скелетов, пораженных повторным применением способности, увеличивая их урон в течение 8 секунд . — Рыцарь смерти (Ур. 2): Урон рыцаря повышен на 20% — Осквернённые цепи (Ур. 2): В конце создает взрывную волну из 8 снарядов в месте попадания, каждый снаряд наносит урон и накладывает «Кару» Пассивные способности улучшены: — Аура Соблазна (Ур. 3): Женщины, увидевшие ваше лицо в радиусе 20 метров, начинают нервничать и краснеть без видимой причины. Базовые характеристики (Обновлено): [Дар Эволюции]: Единовременный бонус +50 ко всем характеристикам. Тело Рю напряглось, кожа под доспехами засияла, стала плотнее, прочнее. Он чувствовал, как каждый мускул, каждая кость наполняются новой, невероятной силой. И тут перед его глазами вспыхнуло новое окно. Оно было иным. Не алым, как магия крови. Не изумрудным, как некромантия. Оно пульсировало, сотканное из языков пламени. Буквы — фиолетово-пурпурные, такие же, как огонь, горевший в его сне.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: ОСВОБОЖДЕНИЕ ГНЕВА]

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Поздравляем пользователь! Вы освободили весь свой гнев и ярость, и теперь воплотите их в оружие и сокрушите своих врагов.

[ПРОБУЖДЕНИЕ!]

Отзвук крови врагов и вашего гнева достигли глубины вашей души. Третия метка более не дремлет. Дракон-Хаоса открыл свои глаза. Его дыхание — это магия гнева. Его пламя — это мучительный конец всему, и живому и мертвому.

[РАЗБЛОКИРОВАНА НОВАЯ ВЕТКА МАГИИ: ХАОСА]

Активный Навык: [Завеса Хаоса (Ур. 1)] Расход: 1% Жажды Перезарядка: 10 сек. Вы совершаете стремительный рывок, превращаясь в неуловимый поток пылающей энергии хаоса. На мгновение ваше тело теряет физическую форму, становясь эфемерным и призрачным, что позволяет вам проскальзывать сквозь ряды врагов, оставляя после себя лишь дрожащее марево. Суть навыка: · Двойной скачок: Искусство хаоса позволяет вам совершить повторный рывок сразу после первого, делая ваши перемещения на поле боя абсолютно непредсказуемыми. · Иллюзия обмана: В точке вашего исчезновения возникает нестабильный двойник. Эта призрачная копия отвлекает внимание врагов и спустя мгновение детонирует, выпуская волну обжигающего пламени. · Пламенный след: Ваша следующая атака после выхода из завесы наполняется чистой яростью хаоса, нанося усиленный урон и поджигая противника накладывая эффект “Воспламенения” · Эффект Хаоса: Противники, задетые вашим перемещением или взрывом иллюзии, вспыхивают магическим огнем, который продолжает пожирать их плоть еще несколько секунд. “Воспламенения” — вы поджигаете врага и в течение нескольких секунд жертву пожирает ужасающие пламя. Пламя невозможно потушить, оно исчезнет только через 5 секунд. Активный Навык: [Хаотический Залп] Расход: 2% Жажды Перезарядка: 8 сек. Вы вскидываете руки, сплетая из нестабильной энергии два сгустка яростного оранжевого пламени. С ваших пальцев срываются два последовательных снаряда чистого Хаоса, которые с воем прорезают воздух, устремляясь к плоти ваших врагов. Суть навыка: · Двойное разрушение: Вы выпускаете по очереди два магических заряда. Это позволяет либо сосредоточить всю мощь на одном противнике, превращая его в пепел, либо поразить две разные цели одним коротким жестом. · Испепеляющее касание: Каждый снаряд при попадании провоцирует всплеск термической энергии, мгновенно поджигая цель накладывая эффект “Воспламенение”. · Дестабилизация: Прямое попадание хаотическим зарядом заставляет врага пошатнуться, сбивая его концентрацию и делая его уязвимым для ваших последующих атак. · Чистая агрессия: В отличие от магии крови, здесь нет исцеления — только чистая, концентрированная мощь, направленная на то, чтобы закончить бой как можно быстрее, оставив от противника лишь тлеющие угли. “Воспламенения” — вы поджигаете врага и в течение нескольких секунд жертву пожирает ужасающие пламя. Пламя невозможно потушить, оно исчезнет только через 5 секунд.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Способность: [Форма Дракона]

Снижена цена активации на 20%: Шкала «Гнев Дракона» сбрасывается до 20% (ранее было до 0%). Жажда крови: –30% от текущего запаса (не может упасть ниже 15%). После окончания: состояние «Истощение» на 7 минут (ранее 10), все характеристики –50% (ранее –70%). Запрет на использование магии сохраняется, но только на время истощения. Скорость передвижения –30% (ранее –50%). Регенерация работает, но снижена на –60% (ранее полностью отключена). В глазах Рю вспыхнул фиолетовый огонь. На секунду — всего на секунду — его алые зрачки сменились пылающим фиолетовым пламенем. Казалось, сам воздух вокруг него задрожал, готовый воспламениться от одного лишь взгляда. Но больше всего его заинтересовало новое оружие. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали — не от страха, от переполняющей силы. Рю стиснул зубы, сконцентрировался и резко вскинул руки вниз. И в тот же миг его руки до локтей вспыхнули. Фиолетовое пламя вырвалось наружу, окутывая предплечья, формируясь в тяжёлые, массивные наручи. Они пульсировали, переливались, жили своей жизнью. Рю согнул руки, рассматривая их со всех сторон. Пламя не обжигало — оно слушалось, повиновалось, ждало приказа. Температура вокруг резко поднялась. Трава под ногами начала желтеть и сохнуть, ближайшие кусты задымились, а листья на деревьях свернулись от жара. — Это... невероятно, — прошептал Рю сквозь зубы, медленно поворачивая руки, изучая оружие. — Надо его... испытать. Он слегка расставил ноги для устойчивости, развёл руки в стороны и согнул в локтях, принимая боевую стойку. Взгляд его упал на огромный валун — тот самый, что мирно лежал на поляне, покрытый мхом и лишайником. Рю шагнул вперёд и ударил. БАХ! Кулак, окутанный фиолетовым пламенем, врезался в камень. Удар был чудовищным — валун разлетелся на сотни осколков, и каждый из них был охвачен тем же ужасающим огнём. Пламя пожирало камень, превращая его в пепел, в ничто. Рю смотрел на дело своих рук, и на его лице расплылась довольная, почти хищная улыбка. — Это очень пригодится в Орарио, — пробормотал он, разглядывая дымящиеся останки валуна. Он разжал кулаки. Пламенные наручи тут же исчезли, растворились в воздухе, будто их никогда и не было. Только лёгкий запах гари и обугленная земля напоминали о том, что здесь только что родилась новая сила. — Очень хорошо, — Рю отряхнул руки, хотя на них не было ни пылинки. — А теперь нужно возвращаться, пока эта капризная богиня ничего не сделала с Харухиме. Учитывая, что она умудрилась за ночь оставить на мне столько следов, что моя регенерация не справлялась... даже думать не хочу, что она может вытворить с ребёнком. Он представил, как Гефна, проснувшись и обнаружив вместо него Харухиме, начинает учить девочку каким-нибудь... ну, скажем так, «взрослым» вещам. — Хотя, судя по тому, как она вцепилась в ту подушку, Харухиме сейчас в большей безопасности, чем я думал. Эта девочка во сне держится за вещи покрепче, чем некоторые богини за свои... персики. Покачав головой, прогоняя непрошеные образы, и развернулся, чтобы покинуть место преступления. За его спиной догорали последние осколки несчастного камня. — Интересно, что скажет Оливер, если узнает, что я тут устроил? — усмехнулся он, шагая через лес. — Хотя, с его бубенчиком, он бы скорее всего просто обрадовался, что я купил у него товар на золотую монету. Лес постепенно редел, впереди уже виднелись первые домики Ветрограда. Рю ускорил шаг. Внутри него бурлила новая сила, готовая вырваться наружу. Но впереди были более важные дела — разбудить двух спящих красавиц, упаковать вещи и отправиться в Орарио. — Боги, дайте мне сил, — прошептал он, вспоминая утреннюю влажность на своём животе. — И терпения. Много терпения. Где-то в глубине его души три дракона снова согласно рыкнули. Через пару минут Рю вернулся в деревню. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая улицы тёплым золотистым светом. Жизнь кипела — фермеры работали в полях, кто-то копал грядки, кто-то пас скот, кто-то чинил изгороди. Дети носились между взрослыми с криками и смехом, женщины несли корзины с овощами, обсуждая последние новости. Где-то мычали коровы, кудахтали куры, лаяли собаки — обычное утро обычной деревни, которая только начала приходить в себя после долгих месяцев страха. Рю остановился на мгновение, наблюдая за этой картиной. Старик, чинивший забор, заметил его и приподнял шапку в знак приветствия. Молодая женщина с коромыслом поклонилась, проходя мимо. Двое мальчишек, игравших в рыцарей, замерли, уставившись на багровую фигуру с благоговением. Их главная проблема решена, — подумал он. — Скоро караваны пойдут, торговля наладится, жизнь станет чуточку лучше. И всё это... я. Не ради славы. Не ради денег, хотя без условно они внесли свою лепту. Просто потому, что не мог пройти мимо. Он почувствовал странное, тёплое удовлетворение. Редкое чувство. Почти забытое. Но мысли быстро вернулись к насущным делам. Через пару дней мы будем в Орарио. Слухи, скорее всего, уже долетели, но, надеюсь, их восприняли как шутку. Или как пьяную болтовню караванщиков. Он продолжил путь, мысленно составляя план. Первым делом — библиотека. Нужно изучить город, Подземелье, карты. Информация — ключ к выживанию. Затем — семьи. Кто есть кто, чем занимаются, с кем можно иметь дело, а кого лучше обходить десятой дорогой. Неприятных встреч не избежать, но хотя бы знать, откуда ждать удар. Рю тяжело вздохнул, представив все сложности, которые его ждут. Ещё нужно выполнить несколько заданий, чтобы заработать репутацию. Яков говорил о семьях кузнецов — Гефест и Гойбниу. Можно начать с них. Или взять задание у Деметры, что-то связанное с урожаем или поставками. В любом случае, нужно показать себя. Заявить о своих способностях. Может, даже получу личные заказы от кого-то влиятельного. Там уже придётся выложиться на полную, чтобы не ударить в грязь лицом. Он вспомнил предупреждения Якова. Семья Сома — вино, которое ломает людей. Остерегаться. И этот Плутос... тот, кто, возможно, стоит за нападениями на караваны. Или кто-то действует за его спиной. Нужно будет разузнать об этих двоих побольше. Если окажется, что Плутос действительно причастен... придётся с ним разговаривать. А мои разговоры, как показывает практика, редко заканчиваются мирно. Он оглядел свои доспехи — потёртые, в царапинах, с тёмными пятнами засохшей крови. Если дела пойдут хорошо, можно заняться изготовлением новых доспехов и оружия. Материалы есть — лёд Ниэль, хитин Антареса. Нужно только дочитать ту здоровенную книгу, что дал Двалин, и книгу по алхимии от Лисанны. Надеюсь, у них всё хорошо. Рю остановился, поднял голову к небу. Облака медленно плыли, создавая причудливые фигуры. — А если всё пойдёт плохо и ужасно... — пробормотал он с интонацией человека, который уже видел много плохого и ужасного, — ...придётся подрабатывать массажистом. В крайнем случае можно использовать мои... другие способности. — Он поморщился. — Ох, надеюсь, я до такого не докачусь. После всего, что я сделал, было бы просто нелепо закончить карьеру наёмника и убийцы бога в качестве... Он не договорил, представив эту картину, и снова тяжело вздохнул. Вздох получился таким глубоким, что, казалось, из него можно было бы сделать отдельный философский трактат о превратностях судьбы. Идя по деревенской улице и раздумывая о планах, его нос уловил этот запах. Сладкий. Тёплый. Манящий. Запах свежей выпечки, ванили, корицы и чего-то ещё, от чего у любого нормального человека потекли бы слюнки. Рю остановился, принюхиваясь. Источник находился в небольшом домике с вывеской, на которой был изображён крендель и надпись: «Сладкая лавка тётушки Хельги». Рю задумался. Харухиме, конечно, уже получит завтрак в таверне, но... он всё ещё чувствовал лёгкую вину за то, что подсунул её вместо себя в объятия Гефны. Девочка, судя по её выражению лицу, пережила сегодня утром нечто, что оставит след в её психике. И, возможно, ей понадобится много сладкого, чтобы забыть этот ужас. Ещё немного сладостей не повредит, — решил он. — Тем более в дороге пригодятся. Он толкнул дверь и вошёл. Кондитерская тётушки Хельги Внутри оказалось неожиданно уютно. Маленькая лавка была заполнена стеллажами с выпечкой, пирожными, печеньем и прочими вкусностями. Пахло так, что даже вампирский организм, не нуждающийся в обычной еде, одобрительно заурчал где-то в глубине души. Полки ломились от разноцветных коробочек, стеклянных банок с леденцами, связок сушёных фруктов в глазури. В углу стояла большая печь, от которой исходило благословенное тепло. За прилавком, у большого стола, посыпанного мукой, стояла пожилая женщина. Круглолицая, с добрыми морщинками у глаз, в чистом переднике и смешном колпаке на седых волосах. Она как раз украшала пирожные, ловко выдавливая крем из кондитерского мешка, и напевала какую-то старую песенку. Увидев входящего багрового воина, женщина на мгновение замерла. Её руки на секунду остановились, но потом она... улыбнулась. Тепло, по-матерински, будто к ней зашёл не убийца богов, а просто заплутавший путник. — Ох, батюшки! — всплеснула она руками, откладывая мешок с кремом. — Какой гость! А я уж думала, сегодня только местные заходить будут. Здравствуйте, милок! Рю слегка опешил от такого обращения. «Милком» его называли впервые. Обычно его встречали криками, дрожью и попытками спрятаться под стол. — Здравствуйте, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Мне нужно... пять пирожных. — Пять? — женщина приподняла бровь, но улыбка не сходила с её лица. — Для себя или для компании? — Для девочки, — коротко ответил Рю. — Ах, для девочки! — Глаза женщины потеплели ещё больше. Она даже руки к груди прижала. — Это дело хорошее. Сейчас, милок, сделаем. Одно пирожное стоит пятьдесят Валис. Так что с вас двести пятьдесят. Рю кивнул, запустил руку в мешочек на поясе и достал четыре серебряные монеты. Положил их на прилавок с лёгким звоном. — Здесь четыреста. Без сдачи. Женщина посмотрела на монеты, потом на Рю. Её глаза округлились до размера тех самых пирожных. — Ох, батюшки! Да вы что, милок? Это ж много! Я не могу... — Можете, — мягко, но твёрдо сказал Рю. — Сделайте пирожные... особенными. Чтобы девочка запомнила. Женщина смотрела на него несколько секунд, потом на её глазах выступили слёзы. Совсем чуть-чуть, но они были. — Эх, — вздохнула она, вытирая глаза краем передника. — Редко нынче таких заботливых мужчин встретишь. Особенно... ну, таких, как вы. — Она кашлянула, понимая, что ляпнула лишнее, и покраснела. — Ладно, не обращайте внимания на старуху. Сейчас сделаем вашей девочке пирожные — пальчики оближешь! Она засуетилась, достала из-под прилавка красивую коробочку, перевязанную атласной ленточкой, и начала укладывать пирожные. Но не просто укладывать — она брала каждое, добавляла сверху ещё крема, посыпала сахарной пудрой так щедро, что та оседала белым облачком, и украшала каждое свежей ягодкой и тонкой струйкой шоколада. — Вот это с клубничкой, — приговаривала она. — Это с малинкой, это с черникой, а это самое лучшее — с заварным кремом и безе. И вот это, особое — с мёдом и орехами, по моему секретному рецепту. Моя бабушка ещё так делала. Рю смотрел на этот ритуал с лёгким удивлением. Женщина вкладывала душу в каждое движение. — Готово! — сказала она наконец, протягивая коробочку. — Пять штук. Самых лучших. Пусть ваша девочка радуется. Рю взял коробку, заглянул внутрь. Пирожные выглядели как произведения искусства — румяные, пышные, с шапками крема и яркими ягодами сверху, переливающиеся в утреннем свете. — Спасибо, — сказал он, и это слово прозвучало искренне. — Вам спасибо, милок, — улыбнулась женщина. — Заходите ещё. И девочку приводите. У меня для таких сладкоежек всегда найдётся что-то особенное. Я ей секретный рецепт покажу, когда подрастёт. Рю кивнул и вышел из лавки, бережно неся коробочку. За спиной ещё долго слышался звон колокольчика на двери и тихое, счастливое бормотание: — Ишь ты... заботливый какой. А говорят, страшный он... да где ж тут страшный? Обычный мужик, только в броне. И с деньгами. И с сердцем. Эх, если бы все мужчины такими были... В таверне «Хвойный эль» Рю вошёл внутрь и сразу увидел их. За одним из столов, залитых утренним солнцем, завтракали Гефна и Харухиме. Стол был накрыт просто, но сытно: тарелки с дымящимся супом — наваристым, с кусочками мяса и зеленью, свежий хлеб, масло, сыр, и, конечно, сладости — несколько пирожных, которые явно были добавлены по особой просьбе маленькой лисички. Гефна сияла. Буквально. Её кожа, и без того идеальная, сейчас светилась каким-то внутренним, неземным светом. Она с превеликим удовольствием ела суп, грациозно поднося ложку ко рту, и при этом умудрялась выглядеть так, будто позирует для парадного портрета. Каждое её движение было исполнено такой грации, что даже работники таверны то и дело спотыкались, проходя мимо. Харухиме... Харухиме была красной. Не просто смущённой — красной, как спелый помидор. Она ела медленно, опустив глаза, и только её лисий хвост выдавал внутреннее состояние — он то замирал, вытягиваясь в струну, то начинал мелко подрагивать, то закручивался в вопросительный знак. Заметив вошедшего Рю, девочка подняла голову. Её лицо в тот же миг преобразилось — краска немного спала, уступив место искренней, чистой радости. Глаза засияли, как два изумруда на солнце, хвост замотался из стороны в сторону с такой скоростью, что, казалось, сейчас оторвётся и улетит. — Господин Рю! — звонко крикнула она, привстав со стула и помахав ручкой. — Доброе утро! Рю почувствовал, как его холодное, мёртвое, вампирское сердце пропустило удар. Безжалостный, сокрушительный удар. Боги... — подумал он, прикрывая глаза. — Такая чистота. Такая искренность. И это существо, эта маленькая лисичка, смотрит на меня... на чудовище... с такой радостью. Как вообще такое возможно? — Доброе утро, Харухиме, — ответил он, и в его голосе, помимо воли, появились мягкие, тёплые нотки. Он подошёл к столу, поставил коробочку рядом с ней. — Это тебе. В дорогу. — Доброе утро до... — Гефна повернулась к нему, но не успела закончить. Ложка выпала из её пальцев и с тихим стуком упала в тарелку, расплёскивая суп. Рот богини приоткрылся, глаза расширились до невозможности. Она увидела. Его душа — та самая, чёрная бездна, которую она рассматривала с таким трепетом, с таким восхищением, — изменилась. Она стала чуть больше. Но главное — появился новый цвет. Фиолетовый. Яркий, пульсирующий, пылающий с такой силой, что, казалось, сама реальность вокруг него начала плавиться. Этот цвет горел яростно, но в то же время был сдержан — как хищник, который знает, что время для прыжка ещё не настало, но ждать осталось недолго. Он переливался, пульсировал, жил своей жизнью, и от этой пульсации у Фреи перехватывало дыхание. Фрея замерла. Внутри неё пронесся ураган эмоций. Это... невозможно, — пронеслось в голове. — Он изменился. Прямо сейчас. Стал ещё глубже. Ещё совершеннее. Ещё... моим. Её пальцы под столом сжались в кулак. Она прикусила губу — легонько, почти незаметно, но это был единственный способ сдержать дрожь, пробежавшую по телу. Внизу живота снова разлилось то самое знакомое, тягучее тепло. Фиолетовый. Цвет, которого я никогда не видела. Он сияет так, что у меня темнеет в глазах. Что это за сила? Что за мощь? Я хочу увидеть, как она вспыхнет. Я хочу быть рядом, когда это пламя вырвется наружу. Я хочу... Одержимость, и без того зашкаливавшая, пробила все мыслимые потолки. — Доброе утро, — сказал Рю, подходя к столу и садясь на свободный стул. Он заметил странный взгляд Гефны и нахмурился. — Что-то не так? Гефна моргнула, возвращаясь в реальность. На её лице расцвела улыбка — тёплая, почти нежная, но в глазах всё ещё плясали те самые опасные искорки, которые обещали большие неприятности. — Нет-нет, всё просто... замечательно, — ответила она, и голос её звучал чуть хрипловато, с придыханием. — Ты стал ещё красивее, Рю. Ещё великолепнее. Ты даже не представляешь, насколько. Рю непонимающе посмотрел на неё, потом на Харухиме. Девочка пожала плечами, показывая, что тоже не в курсе, и продолжила с упоением разглядывать коробочку с пирожными. — Э-э... спасибо? — неуверенно ответил он. — Я, если честно, не заметил никаких изменений. — Это потому, что ты не умеешь смотреть на себя моими глазами, — загадочно улыбнулась Фрея, и в этой улыбке было столько смыслов, что Рю решил не углубляться. С этой женщиной любое углубление грозило обернуться чем-то, от чего у него потом будет болеть голова. И не только голова. — Я купил всё необходимое для дороги, — сказал он, переводя тему. — Продукты, воду, спальники, костровое оборудование. Можем отправляться, как только закончите завтракать. — Ура! — Харухиме захлопала в ладоши, чуть не уронив коробочку. — Мы идём в Орарио! — Да, малышка, — кивнул Рю. — И, кстати, вот. Он пододвинул коробочку ближе к ней. — Ой! — воскликнула она, увидев коробочку. — А это что? Она подняла её, повертела в руках, понюхала. Её глаза расширились до размера блюдец. — Это... это пахнет... сладостями? Она развязала ленточку, открыла крышку и... — А-а-а-а! — восторженный визг разнёсся по таверне с такой силой, что у ближайшего столика подпрыгнули кружки. — Пирожные! Самые красивые пирожные! Харухиме подпрыгнула на месте, её хвост заходил ходуном с такой скоростью, что, казалось, создавал настоящий ветер. Ушки радостно дёргались, а глаза наполнились слезами счастья. — Господин Рю! Это вы? Это вы мне? Рю, чувствуя, как его холодное вампирское сердце пропускает удар за ударом, мягко погладил её по голове. Когти, только что разрывавшие бандитов, сейчас двигались с невероятной нежностью. — Тебе, малышка. В дорогу. Чтобы было чем полакомиться. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Харухиме сияла так ярко, что, казалось, могла заменить солнце. Она с упоением взяла одно пирожное — то самое, с клубничкой — и откусила кусочек. Произошло нечто невероятное. Глаза Харухиме закатились от удовольствия. Её лисий хвост сначала замер, вытянувшись в струнку, а потом заходил ходуном с такой амплитудой, что, казалось, сейчас создаст ураган. Ушки радостно затрепетали, а на лице застыло выражение абсолютного, безграничного, вселенского счастья. — Вку-у-усно-о-о! — простонала она, и в этом стоне слышалось такое наслаждение, что даже камни позавидовали бы. — Тако-о-ое вкусное... я никогда... никогда такого не ела... Она продолжала жевать, прикрыв глаза от блаженства, и, кажется, на мгновение покинула этот мир, отправившись в сладкие чертоги рая. Рю и Фрея переглянулись. И одновременно улыбнулись. Даже у богини красоты, привыкшей к самым изысканным яствам, к деликатесам, от которых смертные теряли голову, на мгновение мелькнула мысль: А может, и мне попросить? Нет, я же богиня, нельзя терять лицо... хотя... ну одно маленькое... оно же такое аппетитное... и крем... и ягодка... Она покосилась на коробочку, но Харухиме, почувствовав опасность, прижала её к себе с такой силой, будто защищала от дракона. Её хвост обвил коробку, ушки встали торчком, и она посмотрела на Фрею с подозрением. — Мои! — заявила она с неожиданной твёрдостью. — Господин Рю сказал, что это мне! Фрея вздохнула. С такой защитой не поспоришь. — Ладно, — сдалась она. — В другой раз. Когда-нибудь я тоже попробую сладости, которые не оставят меня равнодушной. И, может быть, они будут от тебя, Рю. Рю, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой и принялся за свой суп. Есть ему было не обязательно, но горячая еда после долгой ночи была приятна. Харухиме тем временем безжалостно доедала второе пирожное. На её мордочке застыло выражение абсолютного, ничем не замутнённого счастья. Она даже причмокивала от удовольствия. — Госпожа Гефна, — спросила она с набитым ртом, — а почему вы такая красная? Вам жарко? Фрея, всё ещё не отошедшая от мыслей о пирожных и о фиолетовом пламени в душе Рю, вздрогнула. — Д-да, малышка, жарко! — быстро нашлась она. — Очень жарко. Наверное, суп слишком горячий. — А у господина Рю суп уже остыл, — заметила девочка, кивая на его тарелку. — Хотите, я попрошу принести вам холодной воды? — Не надо! — слишком поспешно отказалась Фрея. — Всё хорошо. Правда. Я просто... задумалась. — О чём? — невинно спросила Харухиме. — О... — Фрея замялась, бросив быстрый взгляд на Рю. — О красоте. О том, как важно ценить каждый момент. О сладостях, которые нам дарит жизнь. Рю, слушавший этот диалог, едва заметно усмехнулся под шлемом. — Очень философский ответ для такой красной, — прокомментировал он. Фрея метнула в него взгляд, полный смеси возмущения и восхищения. Завтрак кое-как продолжился. Рю ел суп, Харухиме с упоением уничтожала пирожные, а Гефна... Гефна не отводила от Рю взгляда. Ни на секунду. Она смотрела, как он ест, как двигаются его челюсти, как он подносит ложку ко рту. Хотя её слегка раздражало, что он это делает в шлеме — это мешало полноте восприятия, — в её голове проносились картинки одна другой неприличнее. Она представляла, как этот суровый воин, убийца богов, сидит без доспехов, в одной рубашке, и ест суп обычной ложкой. — Гефна, — позвал Рю. — А? — Ты на меня смотришь уже десять минут. Ешь давай. — Ах да, конечно... Она потянулась за хлебом, но, не отрывая взгляда от Рю, промахнулась мимо тарелки. Её пальцы схватили воздух. — Гефна. — А? — Ты ешь или смотришь? — И то, и другое, — ответила она с абсолютно невозмутимым видом. — Я многозадачная. — Многозадачная, — повторил Рю с иронией. — А хлеб ловить умеешь? Фрея посмотрела на пустую тарелку, потом на Рю, потом снова на тарелку. — Я... просто проверяла твою реакцию, — нашлась она. — Мою реакцию на что? — На то, что я такая неуклюжая. Ты ведь не будешь злиться на бедную, беззащитную женщину? Рю посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось: «Ты — беззащитная? После того, что ты сделала со мной во сне?» — Я подумаю над этим, — сухо ответил он. Харухиме тем временем доела второе пирожное и, судя по её счастливому лицу, была готова простить миру всё. — Господин Рю, — сказала она, облизывая пальчики, — а там, в Орарио, тоже есть такие пирожные? — Уверен, что да, — ответил Рю. — И, скорее всего, ещё лучше. — Ура! — Глаза девочки засияли. — Я буду есть их каждый день! — Не каждый, — осадил её Рю. — А то животик заболит. Харухиме надула губки, но спорить не стала. Она бережно закрыла коробочку, спрятала её в свой маленький рюкзачок и продолжила завтракать супом. Фрея, наблюдавшая за этой сценой, умилённо вздохнула и, не удержавшись, кокетливо спросила: — А мне? Хотя бы одно? Рю оторвался от супа и посмотрел на неё долгим, усталым взглядом. — Тебе массаж был. И этого достаточно. Фрея обиженно надула губки. Надула так, что они стали похожи на два маленьких, идеально очерченных шарика. Но в её глазах, несмотря на обиду, плясали те самые опасные искорки, которые обещали, что она так просто не сдастся. — Массаж — это, конечно, хорошо, — протянула она, растягивая слова, как кошка, которая видит сметану, но не может до неё дотянуться. — Но сладкого тоже хочется... Особенно после того, как я узнала, каким нежным ты можешь быть. Рю поперхнулся супом. Харухиме подняла голову. — Господин Рю, вы умеете быть нежным? — спросила она с детской непосредственностью. — Это... сложный вопрос, — выдавил он. Фрея злорадно улыбнулась. — О, ещё каким! Он мне массаж делал! Так нежно, так... — Гефна! — рявкнул Рю. — Что? Я просто рассказываю правду! — Фрея прижала руки к груди, изображая невинность. — Харухиме здесь, — напомнил он. — Ах да, — Фрея быстро взяла себя в руки и повернулась к девочке. — Прости, малышка. Мы просто... шутим. Харухиме, которая с огромной радостью доедала суп, подняла голову. — А что такое массаж? — спросила она с неподдельным детским любопытством. Фрея открыла рот, но Рю опередил её: — Это когда уставшие мышцы разминают. Чтобы легче было. Тебе, например, после долгой дороги может понадобиться. — А-а-а, — протянула Харухиме. — Ясно. Она вернулась к супу, и Рю с облегчением выдохнул. — Харухиме, — позвал малышку Рю, когда она потянулась за третим пирожным. — Остальные прибереги на дорогу. В пути таких вкусностей может не быть. Девочка кивнула с такой серьёзностью, будто ей доверили государственную тайну. Она бережно, как величайшую драгоценность, закрыла коробочку, завязала ленточку и положила маленький мешочек, который нашла в комнате. Но перед этим всё же взяла ещё одно пирожное — то самое, с розочкой и ягодкой — и откусила маленький кусочек. Снова этот взгляд. Этот стон. Это счастье. Рю и Фрея снова переглянулись. — Кажется, у нас растёт маленькая сладкоежка, — заметила Фрея. — Главное, чтобы она не выросла такой же капризной, как некоторые, — буркнул Рю. — Ты на что намекаешь? — прищурилась Фрея. — Ни на что. Просто констатирую факт. Харухиме, доев пирожное, довольно откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Её хвост лениво покачивался. Рю тем временем доел суп, промокнул рот салфеткой и поднялся. — Через десять минут выходим, — сказал он. — Не опаздывайте. И направился к выходу, на ходу проверяя снаряжение. — Я буду готова! — крикнула Харухиме, спрыгивая со стула и хватая свой мешочек. Она подбежала к стойке, где хозяин таверны протирал кружки. — Спасибо за еду! Было очень вкусно! — И тебе спасибо, маленькая госпожа, — улыбнулся хозяин. — Возвращайтесь к нам ещё. — Обязательно! — кивнула девочка и выбежала на улицу. Фрея допила свой сок, элегантно промокнула губы салфеткой и поднялась. Она поправила плащ, проверила, хорошо ли сидит капюшон, и направилась к выходу, бросив на хозяина такой взгляд, что тот чуть не выронил кружку. — Всего доброго, — сказала она мелодичным голосом и выскользнула за дверь. Внутри неё пели все небесные хоры. Скоро Орарио. Скоро новая жизнь. И он будет моим. Обязательно будет. На улице Рю уже ждал их, прислонившись к деревянному столбу. Харухиме стояла рядом, держа в руках мешочек и сияя от счастья. — Все готовы? — спросил Рю. — Да! — хором ответили его спутницы. — Тогда выдвигаемся. Они зашагали по утренней улице Ветрограда, провожаемые взглядами местных жителей. Кто-то махал им вслед, кто-то кланялся, кто-то просто улыбался. — Счастливого пути! — крикнула женщина с корзиной овощей. — Возвращайтесь! — добавил старик, чинивший забор. — Спасибо вам за всё! — донеслось откуда-то из толпы. Рю поднял руку в коротком прощальном жесте и ускорил шаг. Впереди был лес. За лесом — холмы. А за холмами — Орарио. Город мечты, город надежд, город, где его ждали новые битвы, новые враги и, возможно, новая жизнь. Харухиме шла рядом, держась за полу его плаща и что-то напевая. Фрея скользила чуть поодаль, не сводя с него глаз. — Рю, — вдруг позвала она. — Что? — Ты правда не снимешь доспехи на ночь? — Правда. — Даже если я очень попрошу? — Даже если ты будешь умолять на коленях. — А если я предложу массаж в ответ? Рю остановился. Повернулся к ней. Посмотрел прямо в глаза. — Гефна. — Да? — Заткнись. И продолжил путь. Фрея замерла на секунду, а потом расхохоталась. Искренне, счастливо, заливисто. — Он сказал «заткнись»! — прошептала она, утирая слёзы. — Боги, как же я его люблю! — Вы что-то сказали? — обернулся Рю. — Нет-нет! Я просто... радуюсь жизни! — Странная ты. — Я знаю. Харухиме, наблюдавшая за этой сценой, только покачала головой. — Взрослые такие странные, — пробормотала она и ускорила шаг, чтобы не отставать от своего защитника. Лес встречал их прохладой и шелестом листвы. Впереди был долгий путь. Но они были вместе. И это было главное. Часть 4. Дорога в Орарио. Паника Фреи. Дорога на северо-запад тянулась через перелески, небольшие поля и редкие деревушки, которые они обходили стороной. Солнце поднималось всё выше, заливая окрестности тёплым золотистым светом. Птицы перекликались в кронах деревьев, где-то вдалеке мычали коровы, ветер шелестел листвой — обычный, мирный день. Харухиме бодро шагала первые полчаса, то и дело подпрыгивая и задавая вопросы: — Господин Рю, а это что за цветок? А это дерево? А вон та птица — она вкусная? Рю терпеливо отвечал, а Фрея с умилением наблюдала за этой картиной, изредка вставляя комментарии. Но к концу первого часа энтузиазм девочки иссяк. Её шаги стали короче, хвост поник, ушки прижались к голове. Она пыталась не подавать виду, но каждый новый шаг давался ей всё тяжелее. — Харухиме, — позвал Рю, заметив её состояние. — Иди сюда. Девочка подняла на него вопросительный взгляд, но послушно подошла. Рю легко, словно пушинку, подхватил её на руки и устроил поудобнее. — Отдыхай, — коротко сказал он. — Но... но я могу идти! — запротестовала Харухиме, хотя её глаза уже слипались. — Я знаю, — кивнул Рю. — Но так быстрее. Девочка попыталась возражать, но усталость взяла своё. Через пару минут она уже мирно посапывала на руках у своего спасителя, её лисий хвост обвился вокруг его руки, а ушки расслабленно свесились. Фрея, наблюдавшая за этой сценой с самого начала, не удержалась от комментария: — Знаешь, Рю, — промурлыкала она, подходя ближе, — из тебя вышел бы замечательный отец. Рю слегка споткнулся. Всего на мгновение, но Фрея заметила. Её глаза хитро блеснули. — Осторожнее, дорогой, — добавила она с невинной улыбкой. Рю промолчал, продолжив путь. Но Фрея уже взяла след. Интересно-интересно, — думала она, разглядывая его профиль. — Эта реакция... Что-то тут есть. Она представила вдруг... так ярко, так отчётливо, что у неё перехватило дыхание. Маленький мальчик с её фиолетовыми глазами и его белыми волосами, серьёзный, как отец. И девочка — с его алыми глазами и её серебристыми локонами, озорная и живая. Они бегают по лугу, смеются, а Рю держит их на руках, и на его лице — та самая редкая, тёплая улыбка, которую она видела, когда он смотрел на Харухиме. Фрея машинально положила свободную руку на живот. Тёплая, сладкая волна прокатилась по телу. Если бы я могла... — мелькнула мысль, и тут же реальность обрушилась ледяным душем. Богини не могут иметь детей от смертных. Бесплодны в этом мире. Это закон, который не обойти. Она тяжело вздохнула, прогоняя наваждение. Мечты останутся мечтами. Но... может, хотя бы попытаться сделать этот путь максимально... приятным? — Рю, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал легко. — А ты любишь детей? — Сейчас — да, — ответил он, кивая на спящую Харухиме. — А вообще? — Я... не задумывался. Не было возможности. Фрея улыбнулась. Ещё одна зацепка. Ещё одна ниточка, связывающая её с этим удивительным существом. — Рю, — начала она непринуждённо, — а откуда ты родом? Я всё собиралась спросить, но как-то не было подходящего момента. — С Дальнего Востока, — коротко ответил он. Харухиме, которая, оказывается, не спала, а только притворялась, тут же оживилась: — Я так и знала! — воскликнула она, приподнимая голову. — У вас восточное имя! Я сразу подумала, что вы с моей родины! — Спи давай, — мягко сказал Рю, но девочка уже разошлась. — А что значит ваше имя? — спросила она с горящими глазами. — Я знаю, что «Рю» — это дракон. А «Санг»? — Кровь, — ответил Рю. Глаза Харухиме расширились. Фрея, шедшая рядом, почувствовала, как её сердце пропустило удар. — Дракон Крови... — прошептала она, и в её голосе слышалось такое благоговение, что даже Рю покосился на неё. — Это имя идеально тебе подходит. Идеально. — Это всего лишь имя, — пожал плечами Рю. — Нет, — покачала головой Фрея. — Имя — это судьба. Это предназначение. И твоё имя говорит само за себя. Харухиме, не обращая внимания на взрослые разговоры, продолжала допрос: — Господин Рю, а почему вы носите такие доспехи? У нас на родине другие, более лёгкие. И оружие другое — катаны, нагинаты... — Мне всё равно, чем сражаться, — ответил Рю. — Главное — результат. — А вы были известным воином? — не унималась девочка. — Или, может быть, дворянином? — Нет, — коротко ответил Рю. — Я жил в уединении и почти ни с кем не контактировал. А «Санг» — это не фамилия, а просто часть моего имени. Я выбрал его для себя сам, когда... когда достаточно повзрослел. Харухиме задумчиво нахмурила лобик, а потом серьезно произнесла: — Но если у вас есть второе имя, значит, вы всё же из знатного рода? На Дальнем Востоке фамилии и родовые имена — это привилегия благородных или великих героев. Мой отец всегда говорил, что у простолюдинов нет права на фамилию, только короткое имя, данное при рождении. Рю слегка нахмурился под шлемом. Хороший вопрос. И ответ на него мог прозвучать странно. — Там, откуда я родом, — медленно произнёс он, — всё устроено иначе. У людей могут быть фамилии независимо от происхождения. Но я.… я сам выбрал себе это имя. Не от отца, не от рода. Просто потому, что так захотел. Харухиме смотрела на него с искренним восхищением. — Ваше имя — это ваша судьба, — прошептала она. — Вы сами выбрали свою судьбу. Это так... смело. Рю погладил её по голове. — Или глупо. — Не говорите так! — возмутилась девочка. — Это благородно! Фрея слушала этот диалог и чувствовала, как сердце снова пропускает удар. Этот человек сам выбрал своё имя. Сам строил свою жизнь. И стал тем, кем стал. Это вызывало не просто восхищение — это вызывало благоговение. Харухиме задумалась, переваривая информацию. Фрея же обратила внимание на одну деталь. — Подожди, — осторожно спросила она. — Ты говоришь «выбрал для себя»? То есть у тебя не было семьи, которая дала бы тебе имя? Рю помолчал. Потом ответил: — Я сирота. С рождения. Не знал родителей. Совсем. Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Даже птицы, казалось, перестали петь. Харухиме виновато опустила голову, её ушки прижались. — Простите, господин Рю, — прошептала она. — Я не хотела... Рю свободной рукой погладил её по голове. — Всё в порядке, — сказал он. — Я уже привык. И давно не обращаю на это внимания. Фрея молчала, но внутри неё бушевала буря. Сирота. Один. Без семьи. И при этом стал тем, кем стал. Это... это ещё больше возвышает его в моих глазах. — Харухиме, — вдруг спросил Рю, чтобы сменить тему, — а у тебя были друзья? На родине? Девочка подняла голову. На её лице появилась тёплая, ностальгическая улыбка. — Да! — ответила она. — Я росла в строгости, ведь я дворянка. Но каждую ночь ко мне тайком пробирались дети из семьи Такамекадзучи-самы! Мы играли, они показывали мне столько интересных вещей! Я так скучаю по ним... Рю мысленно сделал пометку. Такамекадзучи. Бог грома и войны. Если он в Орарио, нужно будет поблагодарить его за то, что его дети заботились о Харухиме. Может, даже смогу оставить её с ним, если она захочет. И сделаю ему хорошую скидку на будущие заказы. — Ах, Такамекадзучи! — оживилась Фрея. — Я встречала его в Орарио! Он очень милый и жизнерадостный. Настоящий воин с добрым сердцем. Харухиме встрепенулась, её глаза расширились. — Вы... вы видели его? — выдохнула она. — А с ним всё хорошо? А его дети? А... — Прости, малышка, — мягко остановила её Фрея. — Я покинула Орарио два месяца назад. Мы не пересекались. Но когда я видела его в последний раз, он был в порядке. Харухиме кивнула, но в её глазах всё равно теплилась надежда. — Мы скоро будем в Орарио, — сказал Рю. — Там всё и узнаем. Девочка улыбнулась и снова прижалась к нему. Рю, воспользовавшись моментом, решил тоже задать вопрос: — А ты, Гефна? Почему ты путешествуешь? Такая как ты не должна скитаться по дорогам в одиночку. Фрея загадочно улыбнулась. — Ради свободы, — ответила она. — В Орарио я чувствую себя как в клетке. Слишком много правил, слишком много обязанностей, слишком много... глаз. А здесь... — она раскинула руки, вдыхая лесной воздух, — здесь я могу быть собой. И потом... Она замолчала, стрельнув глазами в Рю. — Я ищу кое-кого. Рю слегка склонил голову. — И кто же этот несчастный? — Несчастный? — Фрея рассмеялась — звонко, искренне. — О, он вовсе не несчастный. Он самый счастливый человек на свете. Просто он ещё не знает об этом. Рю подозрительно посмотрел на неё, но решил не углубляться. Что-то подсказывало ему, что ответ ему не понравится. — Гефна вы ведь из Орарио? Можете рассказать что-то об этом месте? — попросил он, меняя тему. — Я знаю только то, что слышал от Якова и других знакомых людей. Фрея с радостью подхватила: — О, это удивительное место! Столица всего мира, город-лабиринт, где пересекаются судьбы тысяч людей. Там есть Подземелье — бесконечная бездна, полная монстров и сокровищ. Там есть Вавилонская башня, уходящая в самое небо. Там есть боги и смертные, живущие бок о бок. Каждый день тысячи авантюристов спускаются в Подземелье в поисках славы, силы и богатства. Но... — она сделала паузу, — многие так и остаются на самом дне. В прямом и переносном смысле. Она посмотрела на Рю долгим, многозначительным взглядом. — Но ты, Рю... ты сможешь достичь вершины. Если выберешь правильную семью. Последние слова она произнесла с особым нажимом, и в её глазах блеснули те самые опасные искорки. Рю понял намёк, но решил пока не реагировать. — А проводят ли в Орарио какие-то испытания или турниры? — спросил он. — Чтобы оценить силу новичков? Фрея задумчиво приложила палец к губам. — Хм... В этом месяце как раз будет турнир в Колизее, — задумчиво протянула Фрея, прикладывая палец к губам. — Каждый год в это время в Орарио стекается множество новичков, и многие семьи устраивают состязания. Это своего рода традиция. Авантюристы второго и третьего уровня участвуют в турнире, чтобы заполучить славу, деньги и поднять репутацию своей семьи. — И для чего ещё? — спросил Рю, чувствуя, что это не всё. — Для богов, конечно, — усмехнулась Фрея. — Мы... они обожают смотреть, как смертные сражаются. — Звучит как отличная мясорубка, — прокомментировал Рю. — О да, — Фрея мечтательно закатила глаза. — Столько страстей, столько эмоций! Атмосфера накаляется до предела. Зрители визжат, ставки растут, а боги на трибунах... Она сделала многозначительную паузу. — А боги — это самая главная причина этого турнира, — добавила она с лёгкой усмешкой. — Им, знаешь ли, скучно. Вечность — это долго, а развлечений не так много. Подземелье — это работа, банкеты — это рутина, а вот наблюдать за тем, как смертные рубят друг друга на арене... — она облизнула губы. — Это настоящее удовольствие. Кровь, крики, драма, неожиданные повороты. И всё это под одобрительные возгласы небожителей. Для нас это как театр, только с реальными последствиями. Рю покосился на неё. — Звучит... цинично. — Это жизнь, дорогой, — пожала плечами Фрея. — Боги развлекаются, смертные получают шанс на лучшую жизнь. Все довольны. Ну, кроме тех, кто остаётся лежать на арене. Но о них быстро забывают — до следующего турнира. Фрея довольно улыбнулась и хитро прищурилась. — Победитель получает шанс попасть в любую влиятельную семью по своему выбору. Это как золотой билет в новую жизнь. Ты планируешь участвовать? — Да, — кивнул Рю. — Это хорошая возможность заявить о себе и заработать репутацию. Харухиме, слушавшая этот разговор, поёжилась. — Господин Рю, вам обязательно участвовать? — тихо спросила она. — Там же... опасно. — Везде опасно, малышка, — ответил Рю, погладив её по голове. — Но если я хочу добиться успеха в Орарио, мне нужно показать себя. А турнир — лучший способ. Фрея хихикнула. — Отличная и очень смелая идея! — сказала она, но внутри неё уже крутились шестерёнки грандиозного плана. Нужно выбрать самое лучшее место в Колизее, чтобы наблюдать за этим представлением. Может, отправить нескольких своих детей для проверки? Интересно, как они справятся с ним... Хотя, глядя на него, я уже заранее сочувствую всем его противникам. По сравнению с ним они просто растворятся на заднем плане. — Рю, — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а ты уже знаешь, в какую семью хочешь вступить? Тебе кто-то что-то советовал? Это был самый важный вопрос. Судьбоносный. От его ответа зависело слишком многое. — Мне рассказывали о разных семьях, — ответил Рю. — Яков, например, рекомендовал попробовать вступить в семью Зевса. Фрея скривилась так, будто съела целиком лимон вместе с кожурой. — Зевс? — переспросила она с плохо скрываемым отвращением. — Этот... старый развратник? — Он самый, — невозмутимо ответил Рю. — Говорят, сильная семья. — Сильная-то она сильная, — проворчала Фрея. — Но этот Зевс... он же извращенец! Он за каждой юбкой бегает! Если ты вступишь к нему, он будет использовать тебя для своих... своих... Она не договорила, потому что Рю продолжил: — Ещё мне рассказывали про семью Геры. Фрею буквально перекосило. Её лицо исказила такая гримаса, что даже Харухиме, уже дремавшая на руках Рю, вздрогнула и что-то недовольно пробормотала во сне. — ГЕРА?! — воскликнула Фрея, и в её голосе послышались нотки, от которых у любого смертного подкосились бы колени. — Эта старая павлинша?! Эта истеричная курица, которая помешана на порядке и чистоте?! Эта мстительная... — Туда берут только женщин, — перебил её Рю, заметив реакцию. — Но мне сказали, что для меня могут сделать исключение из-за внешности. Фрея замерла. Её глаза расширились до невозможности. В них заплясали такие искры, что, казалось, воздух вокруг начал плавиться. Лицо побледнело, потом вспыхнуло багровым румянцем, потом снова побледнело. — ЧТО?! — взвизгнула она. — Эта старая ведьма увидит твоё лицо?! Это идеальное, совершенное, великолепное лицо, от которого у меня сердце останавливается?! Эта... эта... Фрея уже не контролировала себя. В её голове проносились одна за другой ужасающие картины. Она представила, как Гера смотрит на Рю своими холодными, оценивающими глазами. Не с похотью, хотя она там тоже была — нет, с чем-то куда более опасным. С интересом. С тем самым расчётливым, холодным интересом, с которым она рассматривает редкий, ценный экспонат. — Какой интересный экземпляр, — произносит воображаемая Гера, проводя пальцем по щеке Рю. — Без Фалны, а уничтожил столько опасных противников. Такой талант... такой потенциал... Такую силу нельзя оставлять без присмотра. А Рю, стоит и не сопротивляется. Потому что Гера умеет быть убедительной, когда хочет. Она не будет кричать и требовать — она будет предлагать. Власть, защиту, ресурсы. Всё, что нужно воину. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорала Фрея так, что птицы взлетели с ближайших деревьев. Она в одно мгновение оказалась перед ним, схватила его за шлем обеими руками и притянула к себе. В её глазах, обычно красивых и манящих, сейчас горел такой страшный огонь, что даже у него, убийцы бога, пробежали мурашки по спине. — СЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО! — заорала она, тряся его голову. — ЭТА ЖЕНЩИНА — НЕ ПРОСТО ТИРАН! ОНА ХИТРА, РАСЧЁТЛИВА И НИКОГДА НЕ УПУСКАЕТ ТО, ЧТО СЧИТАЕТ ЦЕННЫМ! А ТЫ — ЦЕННЫЙ! ОЧЕНЬ ЦЕННЫЙ! ОНА УВИДИТ В ТЕБЕ РЕДКИЙ ЭКЗЕМПЛЯР И СДЕЛАЕТ ВСЁ, ЧТОБЫ ЗАПОЛУЧИТЬ ТЕБЯ В СВОЮ КОЛЛЕКЦИЮ! — В коллекцию? — переспросил ошеломлённый Рю. — ДА! ОНА СОБИРАЕТ ТАЛАНТЫ, КАК ДРУГИЕ СОБИРАЮТ ДРАГОЦЕННОСТИ! А ТЫ — УНИКАЛЕН! БЕЗ ФАЛНЫ, А ТАКОЙ СИЛЬНЫЙ! ОНА НЕ УСПОКОИТСЯ, ПОКА НЕ ЗАПРЁТ ТЕБЯ В СВОЕЙ КЛЕТКЕ! Фрея перевела дух, но хватку не ослабила. — И НЕ ДУМАЙ, ЧТО ОНА БУДЕТ С ТОБОЙ НЕЖНА! ОНА БУДЕТ ТРЕБОВАТЬ, КОНТРОЛИРОВАТЬ, ИСПОЛЬЗОВАТЬ! И ЕСЛИ ТЫ ОТКАЖЕШЬСЯ... — Фрея сглотнула, — ...ОНА НЕ ПРОСТО ОБИДИТСЯ. ОНА СДЕЛАЕТ ТАК, ЧТО ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ О СВОЁМ РОЖДЕНИИ! Рю, ошеломлённый такой яростью, только кивнул. — Д-да... — выдавил он. — Я понял. Гера — плохо. — НЕ ПЛОХО! — поправила Фрея. — КАТАСТРОФИЧЕСКИ ПЛОХО! ТЫ БУДЕШЬ ОБХОДИТЬ ЕЁ И ВСЕХ ЕЁ ЖЕНЩИН ДЕСЯТОЙ ДОРОГОЙ! НИ ЗА ЧТО НЕ СНИМАЙ ПЕРЕД НЕЙ ШЛЕМ! НИ ЗА ЧТО! ДАЖЕ ЕСЛИ ОНА БУДЕТ ПРЕДЛАГАТЬ ТЕБЕ ПОЛОВИНУ ОРАРИО И ПОЛОВИНУ СВОЕГО ЦАРСТВА! Фрея тяжело вздохнула, отпустила его шлем и провела рукой по лицу. Её мозг работал на пределе возможностей, перебирая варианты, как бы побыстрее заполучить этого идеального мужчину, пока его не перехватила эта старая, расчётливая манипуляторша. — Я должна действовать быстро, — прошептала она себе под нос. — Очень быстро. Пока эта павлинша не пронюхала. Пока она не поняла, какой редкий и красивейший экземпляр бродит по её городу. Пока она... Она снова посмотрела на него, и в её глазах горела такая решимость, что даже Харухиме, окончательно проснувшаяся от шума, испуганно прижалась к Рю. — Госпожа Гефна такая страшная, когда злится, — прошептала девочка. — Это не злость, малышка, — ответила Фрея, не сводя глаз с него. — Это забота. Очень сильная, очень собственническая забота. Потому что некоторые сокровища нельзя упускать. Рю только вздохнул. — Я запомню, — сказал он. — Гера — под запретом. — Вот именно! — Фрея удовлетворённо кивнула и отвернулась. Рю, придя в себя, продолжил: — Ещё я слышал о Гефесте, Гойбниу, Деметре, Астрее, Мио, Лилит, Инари, Миахе, Диан Кехте, Афурее... — Рю перечислял спокойно, будто читал список покупок, — ...и о какой-то кроличьей богине. С каждым упоминанием бога, и особенно богини, настроение Фреи падало всё ниже, словно звезда с небосклона. Она мрачнела на глазах, и в её голове уже загорались сигнальные огни тревоги. Гефест? — мысленно скривилась она. — Эта кузнечиха с её мускулистыми руками и вечной сажей на лице? Она будет предлагать ему доспехи! А доспехи, как известно, примеряют в обтяжку! А где примерка, там и... НЕТ! — Гефест — отличный мастер, — нейтрально прокомментировала Фрея, хотя внутри неё всё кипело. — Но она только о работе и думает. Вечно в своей кузнице, вечно с молотом. Скука смертная. — Гойбниу — тоже кузнец, — продолжил Рю. Ещё один кузнец! — Фрея едва сдержала стон. — Мужчина! Тоже будет с ним железками звенеть! — Гойбниу — бородатый дядька, — быстро добавила она. — Тебе точно не по пути. — Деметра — богиня плодородия, — Рю продолжал список. Плодородия?! — Фрея чуть не поперхнулась. — Эта пышнотелая матрона с её материнскими инстинктами! Она будет его кормить, поить, укутывать в одеяльце и.… и... НЕТ! — Добрая женщина, — процедила Фрея сквозь зубы. — Очень добрая. До тошноты. Затискает до смерти своей заботой. — Астрея и Мио — богини справедливости и.… не знаю точно. А эти две — неразлучная парочка правильных до невозможности! — Фрея закатила глаза. — Астрея со своей моралью, Мио с её чистотой. Будут ему рассказывать о высоких идеалах и справедливости, пока он не уснёт. Ску-у-учно. — Очень скучные, — подтвердила она вслух. — Только и говорят, что о долге и чести. С ними и поговорить не о чем. — Лилит и Инари — богини... — Тёмная и хитрая, — перебила Фрея, и в её голосе послышались стальные нотки. — Лилит со своими тайнами и интригами, Инари с её лисьими уловками. Эти две опасны. Они не будут брать силой, они будут плести интриги. Особенно Лилит — от неё вообще никогда не знаешь, чего ожидать. А Инари... — Фрея покосилась на Харухиме, которая мирно посапывала на руках Рю. — У неё тоже лисьи уши. Вдруг они найдут общий язык на этой почве? Вдруг она решит, что Рю — идеальный "материал" для её... торговых махинаций? — Миах, Диан Кехт, Афурея — целители и лекари, — закончил Рю. Целители! — Фрея почувствовала, как у неё дёрнулся глаз. Потом второй. Самый коварный тип! Они будут к нему прикасаться! Лечить его! А где лечение, там и осмотр! А где осмотр, там и... массаж! А где массаж, там... Я знаю, чем это кончается! У меня вон после его массажа до сих пор ноги дрожат! Она представила, как эти женщины — все, как на подбор, красивые, ухоженные, с нежными руками — будут водить своими пальцами по его телу, изучая каждую мышцу, каждую линию, каждое... — Афурея, — выдавила Фрея, и в её голосе послышалась плохо скрываемая паника. Она даже споткнулась на ровном месте, но удержала равновесие, вцепившись в руку Рю. — Красивая, умная, очки носит... с длинными тёмно-каштановыми волосами и зелёными глазами, прекрасней любого изумруда. Родинка под левым глазом. Фигура — песочные часы, пышная и идеальная кожа... очень опасный тип. — Ты её знаешь? — удивился Рю. — Видела пару раз на Денатусе, — процедила Фрея. — Она одним взглядом может раздеть и изучить. Изу-у-учить! А её глаза... они видят каждую деталь. Каждую! Она как хирург — холодная, расчётливая, безжалостная. Если она захочет тебя осмотреть, ты и пикнуть не успеешь, как окажешься на столе без ничего! Рю подозрительно посмотрел на неё. — Ты чего? — Ничего! — слишком быстро ответила Фрея. — Просто переживаю за твоё... э-э... здоровье. Афурея, знаешь ли, очень дотошная. Она лучшая целительница среди всех — даже Диан Кехт и Миах признают её превосходство. Она захочет тебя "осмотреть" с головы до ног. А ты без Фалны — редкий экземпляр, уникальный материал для изучения! Она тебя точно захочет изучить. Вдоль и поперёк. И не только изучить... Она замолчала, представив эту картину, и снова почувствовала, как к лицу приливает жар. Перед её внутренним взором предстала Афурея в своём зелёном свитере с высоким горлом в рубчик, в черной мини-юбку и в длинном белом медицинском халате, поправляющая очки. Она медленно обходит Рю, который лежит на кушетке без доспехов, в одних штанах. Её зелёные глаза, прекрасней любого изумруда, скользят по его телу с профессиональным интересом, который слишком быстро перерастает в нечто иное. — Какой интересный пациент, — мурлычет Афурея, проводя пальцем по его груди. — Такая рельефность... такие пропорции... и ни одного шрама, хотя ты убил стольких. Это требует... тщательного изучения. Очень тщательного. Я должна проверить каждый сантиметр твоего тела на предмет скрытых аномалий. Это займёт много времени. И будет очень... приятно. А Рю, этот предатель, даже не думает сопротивляться. — НЕТ! — выкрикнула Фрея так громко, что Харухиме снова подскочила и завертела головой. — Где? Что случилось? — залепетала девочка спросонья. — Всё хорошо, малышка, — успокоил её Рю, погладив по голове. — Просто госпоже Гефне приснилось что-то страшное. — Мне НЕ приснилось! — возмутилась Фрея. — Я наяву представляю, как эта... эта... целительница будет тебя лапать! — Лапать? — переспросил Рю с иронией. — Ты серьёзно? — ВЗРОСЛЫЕ ТАКИЕ СТРАННЫЕ, — громко заявила Харухиме, чем разрядила обстановку. Фрея смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Я просто... забочусь о твоём здоровье, — сказала она, стараясь придать голосу уверенность. — Целители — это те, кто будет к тебе прикасаться. А где прикосновения, там... ну, ты понимаешь. Она замолчала, представив эту картину, и снова почувствовала, как к лицу приливает жар. — А кто такая — кроличья богиня? — наконец перевёл тему спросил Рю, когда она наконец перевела дух. Фрея замерла. В её голове пронеслась картинка: высокая, величественная фигура с развевающимися белыми волосами, пронзительным взглядом и этим жутковатым третьим глазом, который, по слухам, видит всё насквозь. И эти странные рожки... не кроличьи, конечно, но достаточно необычные, чтобы привлекать внимание. — Кагуя Ооцуцуки, — ответила Фрея, и в её голосе появились нотки, которых Рю раньше не слышал. — Белые волосы, бледная кожа... третий глаз... Она вспомнила эту богиню. Видела её на Денатусе и банкетах пару раз — та всегда держалась особняком, окружённая аурой таинственности и мощи. И, что самое ужасное, она была красива. Не той мягкой, женственной красотой, а холодной, почти пугающей, как северное сияние над ледяной пустыней. Но главное — её фигура. Фрея прекрасно помнила: при всей своей стройности и грации, Кагуя обладала формами, от которых у любого мужчины перехватило бы дыхание. Пышная грудь, тонкая талия, округлые бёдра — всё это сочеталось с идеальной осанкой и плавными движениями, от которых веяло древней, почти пугающей грацией. — Третий глаз? — переспросила она сама себя, и её голос дрогнул. — Глаз, который видит всё насквозь? Который может заметить то, что скрыто от других? Который... Она представила, как Кагуя смотрит на Рю своим третьим глазом. Как этот глаз видит его силу, его потенциал, его... идеальное тело. Как её взгляд скользит по его фигуре, оценивая каждый мускул, каждую линию. Как Кагуя, эта холодная статуя, вдруг оживает и смотрит на него с тем особым, голодным блеском, который Фрея так хорошо знала по себе. — Какой интересный мужчина, — произносит воображаемая Кагуя, медленно обходя Рю по кругу. Её третий глаз сияет, изучая его с головы до ног. — Такой рельеф... такие пропорции... и без Фалны. Ты должен вступить в мою семью. Я обещаю тебе такие глубины Подземелья, о которых ты и не мечтал. А взамен... — она проводит пальцем по его груди, — ...ты позволишь мне изучать тебя. Всеми доступными способами. Вдоль и поперёк. Фрея сглотнула. В этой картине Кагуя выглядела слишком... убедительной. — Кагуя Ооцуцуки, — процедила Фрея сквозь зубы, и в её глазах загорелся опасный огонёк. — Богиня с комплексом божественного величия. Считает себя выше других из-за своего происхождения и этих дурацких штук на голове. Третий глаз у неё, видите ли, для "истинного зрения". Ха! Я тебе больше скажу — она им не только видит, но и... Она замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы не звучать слишком ревниво. — Она опасна, — наконец выдавила Фрея. — Очень опасна. Она не будет с тобой милой и пушистой, как какая-нибудь Гестия. Она будет смотреть на тебя как на ценный трофей, как на редкий экспонат для своей коллекции сильных воинов. А её третий глаз... он видит суть. Он увидит твою силу, твой потенциал, твою... твою... — она запнулась, — ...твою красоту. Рю поднял бровь под шлемом. — Красоту? — ДА, КРАСОТУ! — выпалила Фрея, и щёки её вспыхнули. — Ты думаешь, я одна такая, кто видит, какой ты великолепный?! Кагуя тоже увидит! Она своим третьим глазом разглядит каждую линию твоего лица, каждый изгиб твоего тела! И тогда... Она замолчала, потому что новая картина, представшая перед её мысленным взором, была слишком ужасной. Кагуя, эта холодная статуя, вдруг тает и прижимается к Рю. Её третий глаз сияет, её руки обвивают его шею, её пышная грудь прижимается к его груди, и она шепчет: «Ты так совершенен... так идеально сложен... я должна изучить тебя вдоль и поперёк. Каждую клеточку. Каждое движение. Ты будешь моим главным экспериментом». А Рю, этот предатель, не сопротивляется, потому что кто устоит перед такой красотой? — НЕТ! — выкрикнула Фрея так громко, что Харухиме снова вздрогнула во сне. — Ты чего? — удивился Рю. — Ничего! — слишком быстро ответила Фрея. — Просто... просто запомни: Кагуя Ооцуцуки — это очень, очень опасный вариант. Она не просто богиня, она... она коллекционер! Она собирает сильных воинов, как драгоценные камни! А ты... ты самый редкий камень в этой вселенной! И её фигура... эта её... — Фрея замялась, — ...пышность... это же ловушка для таких, как ты! — Для таких, как я? — переспросил Рю. — И какие же я? — Мужчины! — выпалила Фрея. — Вы все одинаковы! Видите пышные формы и теряете голову! А у неё этих форм — хоть отбавляй! И при этом она стройная, грациозная... это же идеальное сочетание! Смертельное! Рю посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты сейчас серьёзно? Ревнуешь к богине с третьим глазом и идеальной фигурой? — Я НЕ РЕВНУЮ! — возмутилась Фрея, но её пылающие щёки и сжатые кулаки говорили об обратном. — Я просто... предупреждаю! На правах... старшей подруги! Которая знает, как опасны такие женщины! — Ага, — кивнул Рю. — Верю. Они продолжили путь, и Фрея мысленно составляла список. Гефест — исключить. Гойбниу — исключить. Деметра — исключить. Астрея и Мио — исключить. Лилит и Инари — под особым подозрение. Миах, Диан Кехт, Афурея — под особый контроль. Кагуя Ооцуцуки — В ЧЁРНЫЙ СПИСОК! ЭТА ТРЁХГЛАЗАЯ ИНТРИГАНКА С ЕЁ ИДЕАЛЬНОЙ ФИГУРОЙ И ПЫШНЫМИ ФОРМАМИ НЕ ПОЛУЧИТ МОЕГО РЮ! НИ ЗА ЧТО! ОНА БУДЕТ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СВОЙ ТРЕТИЙ ГЛАЗ, ЧТОБЫ РАССМАТРИВАТЬ ЕГО, И СВОЮ ГРУДЬ И ЗАДНИЦУ, ЧТОБЫ ЕГО ЗАМАНИТЬ! Я ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ! Она покосилась на Рю, который шагал вперёд, не подозревая о буре, бушующей в голове богини. — Рю, — позвала она. — М? — Если ты вдруг решишь посетить семью Кагуи... я пойду с тобой. — Зачем? — Просто... присмотрю, чтобы тебя там не... изучили слишком тщательно. Рю только хмыкнув. — Как скажешь. Фрея удовлетворённо кивнула и ускорила шаг, мысленно готовясь к новым битвам. На этот раз — за своего Одра. Остаётся только одна. Самая лучшая. Самая красивая. Самая... я. Она довольно улыбнулась своим мыслям и ускорила шаг, чтобы не отставать от Рю. — Также я слышал об Афродите и Иштар, — добавил Рю. — О них мне тоже рассказали. Фрея покосилась на него с таким выражением, будто он только что предложил ей съесть живую лягушку. — И что ты о них думаешь? — Ничего особенного, — пожал плечами Рю. — Я туда не собираюсь. Не люблю, когда меня оценивают как товар и мне там нечего делать. Фрея облегчённо выдохнула, но Рю, видимо, решил, что ещё одной порции эмоций на сегодня недостаточно, и добавил: — Хотя, если бы я захотел... говорят, они ценят красивых мужчин. Я мог бы стать весьма востребованным сотрудником. Просто шутка, конечно. Фрея замерла. Её глаза расширились. Потом сузились. Потом расширились снова. На лице отразилась такая сложная гамма чувств, что любой художник убил бы за право запечатлеть этот момент. — ЧТО?! — выдохнула она. А потом закашлялась. Нет, не просто закашлялась — её буквально скрутило. Она согнулась пополам, хватаясь за грудь, и издала такой звук, будто из неё выбило весь воздух разом. Кашель был настолько сильным и надрывным, что из глаз брызнули слёзы, а колени подогнулись. Она бы точно рухнула на землю, если бы в последний момент не схватилась за руку Рю. — Г-госпожа Гефна?! — встревожилась Харухиме, окончательно просыпаясь. — Вам плохо? — Всё... всё хорошо, малышка... — прохрипела Фрея, пытаясь отдышаться. — Просто... воздух... такой... неожиданный... Но на самом деле перед её внутренним взором уже разворачивалась картина, от которой у неё действительно останавливалось дыхание. Огромная сцена, залитая алым светом. Толпа женщин — тысячи, десятки тысяч — визжит, скандирует, тянет руки. А в центре, на возвышении, стоит ОН. Рю. Почти обнажённый. Только полотенце на бёдрах, которая, кажется, держится на честном слове и магии. Его идеальное тело, покрытое лёгкой испариной, блестит в свете софитов. Каждый мускул, каждая линия, каждый изгиб — всё это великолепие представлено на обозрение голодной толпе. Он медленно, с той самой хищной грацией, которая сводила Фрею с ума, стягивает полотенце с бёдер. Толпа взрывается. Полотенце летит в толпу, и начинается настоящее побоище. Богини и смертные женщины дерутся за этот кусок ткани, вырывая друг у друга волосы, царапая лица, визжа от восторга. Афродита и Иштар, забыв всякое достоинство, катаются по полу, пытаясь отобрать трофей друг у друга. А Рю тем временем хватается за пилон. И начинается... Его тело двигается с той же плавностью, с которой он убивал бандитов. Только сейчас это оружие соблазна. Он крутится, изгибается, его мышцы переливаются под кожей, а на губах играет та самая загадочная полуулыбка. Сверху на него сыплется дождь из золотых монет и.… женского белья. Лифчики, трусики, чулки — всё это летит на сцену, засыпая его ноги. И среди этой обезумевшей толпы Фрея видит себя. Она сидит в первом ряду, самая красивая, самая величественная... и самая жалкая. Её глаза горят безумным огнём, она тянет руки к сцене, забыв всё своё божественное достоинство, и кричит: — РЮ-У-У-У! БРОСЬ МНЕ СВОЮ ПОВЯЗКУ! Я ЗАПЛАЧУ ЛЮБЫЕ ДЕНЬГИ! Я ОТДАМ ТЕБЕ ВСЁ! СВОЁ ЦАРСТВО! СВОЮ БЕССМЕРТНУЮ ДУШУ! ТОЛЬКО ПОЗВОЛЬ МНЕ ПРИКОСНУТЬСЯ К ЭТОМУ ТЕЛУ ЕЩЁ РАЗ! А рядом с ней, такие же обезумевшие, сидят все богини, которых Рю перечислил. Гера, позабыв о своём величии и вечной холодности, визжит как простолюдинка и размахивает своим дорогим лифчиком, расшитым золотом и павлиньими перьями. Её идеальная причёска растрепалась, тиара съехала набок, а на лице застыло выражение чистой, неприкрытой страсти. — РЮ-У-У-У! — орёт она, перекрывая шум толпы. — Я ВОЗЬМУ ТЕБЯ В СВОЮ СЕМЬЮ! НАПЛЕВАТЬ НА ПРАВИЛА! ТЫ БУДЕШЬ МОИМ ЛЮБИМЫМ ЭКСПОНАТОМ! Гефест, вся в саже и с молотом в руке, с безумным блеском в глазах швыряет на сцену увесистый мешочек с золотом. Но этого ей мало. Она хватает свой собственный молот и начинает стучать им по полу, выбивая ритм, под который Рю двигается на пилоне. — ДАВАЙ! ДАВАЙ! — орёт кузнечная богиня. — Я ТЕБЕ ТАКИЕ ДОСПЕХИ СКУЮ — ВСЕ БОГИНИ ОБЗАВИДУЮТСЯ! А ЕСЛИ РАЗДЕНЕШЬСЯ — Я БЕСПЛАТНО РАБОТАТЬ БУДУ! Лилит не кричит. Она сидит в тени, скрестив длинные ноги, и её красные глаза горят в полумраке. На её губах играет та самая загадочная, опасная улыбка. Она не машет руками и не бросает деньги — она просто смотрит. Но этот взгляд... он говорит больше, чем любые крики. В нём читается: «Ты мой. Рано или поздно ты будешь мой. Я умею ждать. И умею играть вдолгую». Она медленно проводит языком по верхней губе, и даже в этом бедламе этот жест выглядит пугающе откровенно. Инари, лисья богиня, не стала ждать. Она уже пробралась почти к самой сцене, расталкивая локтями других богинь. Её уши торчат, хвосты распущены, а в глазах горит азарт заправского торговца, увидевшего товар, который нельзя упустить. Она размахивает веером, на котором написано: «100 000 000 ВАЛИС ЗА НОЧЬ». — ЭТО МОЯ ЦЕНА! — кричит она, подпрыгивая. — КТО БОЛЬШЕ?! Я ПРЕДЛАГАЮ ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ КОНТРАКТ! ТРИДЦАТЬ ЛЕТ ОБСЛУЖИВАНИЯ ВСЕХ МОИХ ТОРГОВЫХ СЕТЕЙ! ТЫ БУДЕШЬ САМЫМ ДОРОГИМ ТОВАРОМ В МОЕЙ КОЛЛЕКЦИИ! Кагуя, её третий глаз светится красным, пытается пробиться сквозь толпу, расталкивая локтями Астрею и Мио. Белые волосы разметались, бледное лицо покрылось лёгким румянцем, а третий глаз, кажется, вот-вот взорвётся от перегрузки. — ОН МОЙ! — шипит она, наступая на ноги Астрее. — Я ВИЖУ ЕГО СУТЬ! ОН ИДЕАЛЕН! ТАКОЙ КАК ОН НЕ ДОЛЖЕН ДОСТАТЬСЯ НИКОМУ! ОН БУДЕТ МОИМ! Астрея, богиня справедливости, забыв обо всех своих принципах, визжит и пытается отбиться от Кагуи, но при этом сама тянет руки к сцене. — Я ТРЕБУЮ СПРАВЕДЛИВОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ! — орёт она. — КАЖДАЯ БОГИНЯ ИМЕЕТ ПРАВО НА ОДИН ТАНЕЦ! ЭТО ЗАКОННО! Мио, её вечно спокойная подруга, с ужасом смотрит на Астрею, но потом, махнув рукой на всё, тоже начинает подпрыгивать: — АСТРЕЯ ПРАВА! Я ТОЖЕ ХОЧУ! СПРАВЕДЛИВОСТЬ ДЛЯ ВСЕХ! Фрея видит, как Афурея, поправив очки, методично записывает в блокнот: «Грация движений — 100 из 10. Работа мышц — идеальна. Пропорции — божественны. Выносливость — зашкаливает (подтверждено 8 женщинами). Необходимо изучить... в лабораторных условиях. Вдоль. Поперёк. И по диагонали». При этом она облизывается, и её зелёные глаза светятся таким голодом, что даже Лилит нервно дёрнулась. А Иштар и Афродита уже не дерутся за полотенце — они объединились и теперь пытаются залезть на сцену, цепляясь за края своими длинными ногтями. — Я ПЕРВАЯ! — визжит Иштар, её фиолетовые волосы разметались, а аметистовые глаза горят безумным огнём. — НЕТ, Я! — вторит ей Афродита, забыв о своей томной грации. — МЫ МОЖЕМ РАЗДЕЛИТЬ ЕГО! ПО ВРЕМЕНИ! ПО ДНЯМ! ПО ЧАСАМ! — СОГЛАСНА! — орёт Иштар. — НО ПЕРВАЯ НОЧЬ — МОЯ! — ТОРГ УМЕСТЕН! Фрея смотрит на этот бедлам, на этих великих богинь, которые ради одного танца её Рю готовы перегрызть друг другу глотки, и чувствует, как земля уходит из-под ног. — Я ЭТОГО НЕ ПЕРЕЖИВУ! — прошептала Фрея побелевшими губами, едва держась на ногах. — ПРОСТО НЕ ПЕРЕЖИВУ! ОН СТАНЕТ ГЛАВНЫМ РАЗВЛЕЧЕНИЕМ ВСЕХ БОГИНЬ! А Я БУДУ СИДЕТЬ В ПЕРВОМ РЯДУ И ВИЗЖАТЬ, КАК ПОСЛЕДНЯЯ ДУРА! Она представила, как Рю, окружённый этим гаремом, смотрит на неё и говорит: «Извини, Гефна, но тут предложили лучше. Иштар пообещала мне личный остров, а Афродита — бессмертие в раю для избранных. А ты... ну, ты хорошо потёрла мне спину, спасибо». — НЕТ! — выкрикнула Фрея вслух, и эхо разнеслось по лесу. Рю, который уже начал подозревать неладное, с тревогой посмотрел на неё. — Гефна? Ты чего? Фрея посмотрела на него. Её глаза были влажными, щёки горели, дыхание сбилось. Вся её божественная величественность рассыпалась в прах. Перед ним стояла просто женщина, которую накрыло волной такой дикой, иррациональной ревности, что ей самой стало страшно. — Я... я просто... — прошептала она и, не удержавшись на ватных ногах, начала заваливаться. Рю мгновенно среагировал — он все ещё держал её за руку, а затем для надёжности перехватил руку на её талию (вторая была занята Харухиме). Фрея повисла на нём, как тряпичная кукла, и вдруг, не выдержав, уткнулась лицом ему в плечо. — Ты... ты не понимаешь... — пробормотала она, и в её голосе слышались слёзы. — Я видела... видела, как ты... на сцене... на пилоне.... без ничего... а они все... все эти... женщины... и я сама... как последняя... — Тише, — мягко сказал Рю, чувствуя себя ужасно виноватым, хотя сам не понимал, в чём именно. — Я никуда не собираюсь. Ни на какую сцену. — П-правда? — подняла она на него влажные глаза. — Правда, — твёрдо ответил Рю. — Я вообще не умею танцевать. Тем более на пилоне. Фрея шмыгнула носом, но удержалась от улыбки. — А если бы умел? — Не умею, — повторил Рю. — И учиться не собираюсь. У меня другие таланты. — Это я знаю, — прошептала Фрея, прижимаясь к нему всем телом. — Очень хорошо знаю. Харухиме, которая с интересом наблюдала за этой сценой, вдруг спросила: — Госпожа Гефна, а что такое пилон? Фрея открыла рот, но Рю опередил её: — Это такой столб. На ярмарках вокруг него пляшут. — А-а-а, — протянула Харухиме. — А вы хотите, чтобы господин Рю вокруг столба плясал? — НЕТ! — слишком поспешно ответила Фрея. — То есть... не совсем. Это... потом объясню, когда вырастешь. — Ладно, — легко согласилась девочка и снова уткнулась в плечо Рю. Рю посмотрел на Фрею, которая всё ещё висела на нём, и тихо сказал: — Всё хорошо. Я не буду этого делать. Фрея подняла на него глаза. В них всё ещё плескалась тревога, но уже появилась надежда. — Обещаешь? — Обещаю. Фрея выдохнула и прижалась к нему крепче. — Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как ты мне дорог. — Догадываюсь, — усмехнулся Рю. — Иначе ты бы не представляла меня на пилоне. — Я НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛА! — возмутилась Фрея, но тут же смутилась. — Ладно, представляла. Но это был кошмар! — Верю. Так они и пошли дальше: Рю с Харухиме на руках, Фрея, прилипшая к его руке, и маленькая лисичка, которая мирно посапывала, чувствуя себя в полной безопасности. — Также я слышал про семью Локи, — добавил Рю, продолжая перечислять. — Говорят, там ценят товарищество и силу. И ещё про семью Фреи. Фрея, которая уже начала приходить в себя после череды "смертельных" соперниц, тут же оживилась. Её глаза блеснули знакомым опасным огоньком. — О? — протянула она с напускной небрежностью, поправляя выбившуюся прядь волос. — И что ты думаешь об этой... Фрее? Рю пожал плечами под доспехами. — Слышал, что туда трудно попасть. Сама богиня решает, кто достоин, а кто нет. И поговаривают, что там всё очень сурово. Слабых не терпят. В общем, атмосфера там жёсткая. Фрея на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень. То, что говорил Рю, было абсолютной правдой. В её собственном Фолькванге каждый день её дети сражались насмерть, чтобы заслужить хотя бы каплю её внимания. Кровь, пот, слёзы — и всё ради одного взгляда богини. Если бы он знал, — подумала она, — что эта самая Фрея сейчас стоит перед ним и смотрит на него, как на самое желанное сокровище... Интересно, как бы он отреагировал? Она вздохнула, стараясь не выдать волнения. — Я слышала, — осторожно начала она, — что эта богиня... Фрея... она действительно разбирается в людях. Говорят, её дар позволяет ей видеть саму суть человека. И если она увидит кого-то по-настоящему сильного и.… красивого душой, она сделает всё, чтобы заполучить его в свою семью. — Она стрельнула глазами в сторону Рю. — Думаю, ты бы ей очень понравился. Рю ничего не ответил. Он просто смотрел вперёд, на дорогу, уходящую в бесконечность. Фрея ждала. Секунду, две, три. Тишина становилась неловкой. — И? — не выдержала она. — Что скажешь? — Ничего, — коротко ответил Рю. Фрея чуть не поперхнулась воздухом. — В смысле — ничего?! Тебе богиня предлагает... то есть, говорю, что ты бы ей понравился, а ты — ничего?! Рю покосился на неё. — А что я должен сказать? Я её не знаю. Она меня не знает. Всё это — просто слухи. Фрея открыла рот, закрыла, снова открыла. Возразить было нечего. Она сама загнала себя в ловушку. — Ладно, — буркнула она, отворачиваясь. — Просто... имей в виду. Эта семья — одна из лучших. И богиня там... очень проницательная. — Запишу, — кивнул Рю. Харухиме, наблюдавшая за этим разговором с высоты своего положения (на руках у Рю), вдруг спросила: — Госпожа Гефна, а вы знаете эту богиню Фрею? Она красивая? Фрея поперхнулась уже неизвестный раз. — Я.… э-э.… ну, говорят, красивая, — выдавила она. — Очень. Но не настолько, как... как некоторые другие. — А вы красивее? — не унималась девочка. Фрея замерла. Её щёки вспыхнули. — Я.… это... ну, вообще-то... — Госпожа Гефна очень красивая, — пришёл на помощь Рю, не подозревая, какую бурю вызвали его слова в душе богини. — Одна из самых красивых, кого я встречал. Фрея почувствовала, как её сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом оно просто перестало биться, растворившись в сладкой эйфории. Он снова сказал... он снова сказал, что я красивая! Одна из самых красивых! Он... он... — Госпожа Гефна, — позвала Харухиме. — Вы чего застыли? — А? — Фрея моргнула, возвращаясь в реальность. — Нет-нет, всё хорошо. Просто... задумалась. Она посмотрела на Рю долгим, изучающим взглядом, прежде чем вернуться к ним. Солнце было в самом зените, окрашивая небо и землю в светлый цвет. Дорога вилась через перелесок, и лес вокруг погружён в тишину. Харухиме, утомлённая долгой дорогой, уже наконец-то мирно посапывала на руках у Рю, её лисий хвост ритмично подрагивал во сне, а ушки безвольно свисали. Фрея шла рядом, то и дело поглядывая на своего спутника. Весь день она не могла выкинуть из головы мысль о том, что этот идеальный мужчина, её Одр, может ускользнуть от неё. Что какая-нибудь другая богиня — особенно эта старая павлинша Гера или трёхглазая интриганка Кагуя, или упаси Иштар, — перехватят его раньше. — Рю, — вдруг спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, — а к кому ты вообще планируешь идти? В какую семью? Рю помолчал. Несколько секунд слышен был только хруст гравия под ногами да тихое посвистывание Харухиме. — Пока ни к кому, — ответил он. Фрея удивилась так, что даже споткнулась на ровном месте. — Почему? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. — Это же огромные возможности! Защита, ресурсы, связи, наставничество! А минусы... ну, какие там могут быть минусы? Ну, подчиняться богу, ну, выполнять задания, ну и что? Это же того стоит! И тем более ты бы всё равно это делал, даже без Фалны! Она говорила быстро, почти захлёбываясь словами, потому что внутри неё поднималась паника. Он что, собрался остаться свободным?! Тогда за него начнётся настоящая охота! Каждая бог и тем более богиня сочтёт своим долгом попытаться переманить такой алмаз! А он, наивный, даже не представляет, на что способны женщины, когда видят цель! Слухи о нём наверняка уже долетели до Орарио! Может, они уже строят планы! В голове Фреи снова пронесся вихрь картинок, одна другой ужаснее. Гера, забыв о своей вечной холодности, уже расстелила в Павлиньем дворце мягкие ковры и расставила сотню самых красивых женщин своей семьи. «Заходи, дорогой, просто поговорим... Ах, останься на ужин... Ах, познакомься с моими девочками...» — и через неделю он уже окружён сотнями обнажённых красавиц в павлиньих перьях, которые поют ему оды, кормят виноградом и массируют плечи. А Гера сидит на троне и довольно улыбается: «Какой ценный экземпляр... надо занести в коллекцию». Лилит со своей загадочной улыбкой уже подкрадывается в тенях, шепча: «У меня есть такие секреты, такие тайны... Хочешь узнать? Только для тебя...» — и её красные глаза светятся в темноте, а красные ногти медленно скользят по его доспехам, обещая нечто запретное. Инари, хитрая лиса, раскладывает перед ним торговые контракты и эксклюзивные предложения, а сама медленно облизывается, глядя на его фигуру. Её пушистый хвост ходит ходуном, ушки подрагивают, и она тихо шепчет: «Подпиши вот здесь... и здесь... а теперь — раздевайся, я должна проверить качество товара...» Астрея и Мио подходят с самыми благими намерениями: «Мы поможем тебе, мы защитим тебя, мы дадим тебе дом...» — но в их глазах тот самый опасный блеск, который Фрея так хорошо знала. Они приближаются медленно, незаметно, а потом — хоп! — и он уже в их объятиях, слушает лекции о справедливости, а сам думает совсем о другом. Астрея, забыв о своей непорочности, гладит его по груди и шепчет: «Справедливость требует, чтобы ты принадлежал мне...» Кагуя, эта вечно бесстрастная статуя, при виде Рю... растаяла. Буквально. Её третий глаз засиял алым, и она, забыв всё своё величие, прошептала: «Ты должен быть моим. Я изучу тебя. Вдоль и поперёк». В её комнате уже готова большая кровать и атмосфера. И она уже медленно раздевается с предвкушением. Афурея вообще не ждёт — она уже сейчас, заочно, готовит операционную и записывает в блокнот: «Объект наблюдения: идеальный мужчина. План действий: осмотр, пальпация, более глубокое изучение всех систем организма. Особое внимание уделить... — она задумалась и приписала дрожащей рукой, — ...всему». При этом она облизывается, поправляя очки, а в её глазах уже появились маленькие сердечки. А Иштар и Афродита, эти две хищницы, уже делят его прямо сейчас, хотя он ещё даже не вошёл в город. Они сидят вместе, разложив перед собой карту Орарио. — Он будет моим любовником! — кричит Иштар, стуча кулаком по столу. — Нет, моим! — парирует Афродита, поправляя розу в волосах. — Я богиня любви, это моя прерогатива! — А я богиня страсти! Без меня никак! — Давай по-честному: неделю ты, неделю я! — А выходные? — Выходные — вместе! — и они уже тянут жребий, кто первая попробует этот «деликатес». Фрея почувствовала, как к горлу снова подкатывает истерика. Её бедное лицо в который раз побледнело, потом вспыхнуло, руки задрожали. — Нет, — прошептала она, хватая Рю за руку с такой силой, что даже его доспехи, вампирская плоть чуть не хрустнула. — Ты не можешь оставаться свободным. Ты не представляешь, что начнётся! Тебя разорвут на части! Не в прямом смысле, но... в очень близком! Они будут драться за тебя! Устраивать подковерные интриги! Травить друг друга! А ты... ты будешь в центре этого урагана, и даже не поймёшь, как оказался в постели у половины богинь Орарио! Рю снова посмотрел на неё с неподдельным недоумением. Что вообще с ней происходит?! — Гефна, ты чего? У тебя жар? — Нет у меня жара! — выпалила она. — Просто... подумай о моём предложении. Очень серьёзно подумай. Пока ещё не поздно. Пока они не узнали, что ты здесь. Пока они не начали охоту. — Они? — переспросил Рю, приподнимая бровь под шлемом. — ОНИ! — многозначительно ответила Фрея, обводя рукой невидимый горизонт, за которым, по её мнению, уже выстроилась очередь из голодных богинь. — Все они. Гера, Лилит, Инари, Астрея, Мио, Кагуя, Афурея, Иштар, Афродита... и ещё полсотни других, о которых ты даже не слышал! Они как стервятники! Как только пронюхают, что в городе появился такой экземпляр... О боги, меня сейчас стошнит от этой картины. Рю пожал плечами и продолжил путь, а Фрея мысленно поклялась: Я не допущу, чтобы мой Одр достался какой-то там... Гере! Или, боже упаси, Иштар! Только через мой труп! Или через её, что даже лучше. Она прижалась к его руке крепче, готовая защищать своё сокровище от любых посягательств. И в её голове уже созревал план: ускорить прибытие в Орарио, запереть Рю в самом надёжном месте и никого к нему не подпускать. Особенно этих... этих... с их третьими глазами, очками, хвостами и прочими соблазнительными деталями. Рю покачал головой, и в этом движении чувствовалась какая-то глубинная усталость, не физическая — душевная. Та, что копится годами и не уходит даже после самого крепкого сна. — Я пока хочу работать как наёмник и побыть один, — сказал он. — Такой ответственный шаг нужно обдумать. Взвесить всё. Посмотреть на семьи в деле, оценить обстановку, понять, кто есть кто. Спешка тут ни к чему. Фрея открыла рот, чтобы возразить, привести тысячу аргументов, почему ждать нельзя, почему нужно хватать удачу за хвост прямо сейчас, почему... Но она посмотрела на него и осеклась. В его глазах, скрытых шлемом, она чувствовала что-то... тяжёлое. Не просто усталость. Что-то глубже. Он не хочет спешить, — поняла она. — Но почему? Что его останавливает? Рю смотрел вперёд, на уходящую вдаль дорогу, и в его голове снова появлялись знакомые образы. Те, в кого он стрелял. Те, кого разрывал своими когтями. Те, кто горел в его пламени, корчась в агонии. Лица Артемиды, Ланте, Ретусы, полные ужаса. Иллюзии, в которых он убивал тех, кто был ему не безразличен, снова и снова. Если на меня поставят Фалну, — подумал он, и эта мысль была холоднее любого ледяного ветра, — то узнают, кто я. Нежить. Вампир. Тот, кто питается кровью. Тот, кто призывает мёртвых и заставляет их сражаться. Тот, кто может превратиться в чёртового дракона и сжечь всё вокруг. — Мне нужно время, чтобы осмыслить свою жизнь и цель, — сказал он вслух. — Спешить мне некуда. А потом, совсем тихо, добавил фразу, которую никто не услышал: — Тем более... время мне не страшно. Фрея ничего не ответила. Она только прижалась к его руке крепче, чувствуя, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Он не отталкивал её. Не прогонял. Просто шёл вперёд, позволяя ей быть рядом. Они шли молча. Солнце поднималось всё выше, заливая дорогу золотым светом. Где-то пели птицы, ветер шелестел листвой, и в этом спокойствии было что-то почти неестественное после всех бурь, что они пережили. Фрея чувствовала, как силы покидают её. Не физические — эмоциональные. Сегодняшний день выдался слишком насыщенным: новые приключения, утренний разговор, панические атаки при мысли о конкурентках... Даже богини устают от такого. Она почти повисла на руке Рю, едва переставляя ноги. Глаза слипались, веки тяжелели. Рю заметил это. Остановился. Посмотрел на Харухиме, которая уже давно мирно посапывала у него на руках, потом на едва живую Фрею. — Так дело не пойдёт, — сказал он. — А? — Фрея подняла на него мутные глаза. Рю аккуратно, стараясь не разбудить, переложил спящую Харухиме на руки Фрее. Девочка во сне что-то пробормотала про пирожные и прильнула к тёплой богине. — Ой... — только и успела выдохнуть Фрея, как вдруг почувствовала, что земля уходит из-под ног. Рю подхватил их обеих — легко, словно они весили не больше пушинки. Одной рукой придерживая Фрею, другой — поддерживая её и девочку, он прижал их к себе и продолжил путь. Фрея, оказавшись в таком положении, хотела что-то сказать, но из горла вырвался только тихий писк. Она прильнула к его груди, чувствуя, как сквозь доспехи пробивается тепло — странное, нечеловеческое, но такое родное. Харухиме, пригревшись между ними, что-то довольно чмокнула и уткнулась носом в плечо Фрее. — Спите, — коротко сказал Рю. — До деревни ещё идти и идти. — Но... я не могу... — попыталась возразить Фрея, но голос предательски дрогнул. — Сможешь, — усмехнулся Рю под шлемом. Фрея хотела возмутиться, но вместо этого неожиданно для самой себя зевнула. — Это... это нечестно, — пробормотала она, прижимаясь к нему. — Ты такой... удобный... и пахнешь... чем-то... таким... Она не договорила. Глаза закрылись сами собой, и Фрея провалилась в сон, унося с собой улыбку на губах. Рю посмотрел на них — на спящую богиню и маленькую лисичку, доверчиво прильнувших к нему, — и впервые за долгое время почувствовал... покой. — Деревня Агрис, — пробормотал он, припоминая карту. — Где-то через полдня пути. Там можно будет остановиться. Он поправил свою ношу и зашагал дальше, осторожно ступая, чтобы не разбудить их. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Дорога уходила вдаль, к горизонту, за которым их ждал Орарио. Но сейчас, в этот момент, ничего важнее не было. Только тихий шаг, только ровное дыхание спящих, только тепло, разливающееся в груди. — Отдохните, — прошептал Рю. — Скоро будет новый день. А с ним — новые приключения. И продолжил путь. Часть 5. Деревня Агрис. Рю нёс на руках измученную Гефну, погружённую в глубокий сон, и думал о том, что ждёт его в Орарио. Харухиме тоже спала, уютно устроившись на его плече, и тихонько посапывала, иногда причмокивая во сне — наверное, снились те самые пирожные. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые багровые тона. Ветер дул приятный, ласковый, словно природа тоже готовилась ко сну. Рю наконец вышел из леса, и перед ним открылись бескрайние поля. Картина была потрясающей. Высокая зелёная трава переливалась золотом в лучах уходящего солнца, создавая волны света и тени. Неподалёку текла спокойная река, в которой то и дело выпрыгивала рыба, сверкая чешуёй. Где-то вдалеке паслись коровы, и их колокольчики создавали умиротворяющий перезвон. Рю невольно остановился, просто чтобы посмотреть на эту красоту. Вот оно, — подумал он. — Настоящая жизнь. Мирная. Спокойная. Ради этого стоило сражаться. Харухиме зашевелилась. Она мило зевнула, протёрла глазки и огляделась. — Добрый вечер, соня, — тихо сказал Рю. — Добрый, ва-а-а-а... — она сладко потянулась и вдруг заметила, что сидит на чём-то мягком. Посмотрела вниз и увидела спящую Гефну. — Г-госпожа Гефна?! — Тихо, — усмехнулся Рю. — Она почему-то перенервничала и заснула. Представляешь? Харухиме прыснула в кулачок, но быстро спрыгнула на землю, поправляя своё кимоно. — Скоро мы придём в деревню Агрис, — сказал Рю. — Там остановимся на ночь. — Да, господин Рю! — бодро ответила девочка. Они пошли дальше, но через несколько минут Рю внезапно остановился и посмотрел на Гефну. — Гефна. Раз ты проснулась, пора идти дальше своими ногами. — М-м-м, — промурлыкала она, и в этом звуке слышалось такое кошачье довольство, что даже Рю на мгновение замер. — Но мы и так в пути, дорогой. Ничего страшного. — Своими ногами, — повторил Рю тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Или я сейчас брошу тебя в речку. К рыбам. Фрея надула губки. Надула так, что они стали похожи на два идеальных, обиженных шарика. Она знала, что он это сделает. Он точно это сделает. — Злюка, — проворчала она, но послушно слезла. И тут же, словно в насмешку, соблазнительно потянулась, оголяя как можно больше кожи и принимая позу, которая подчёркивала каждый изгиб её идеальной фигуры. Если бы это было соревнование по соблазнению, она только что взяла золото. Рю вздохнул. Тяжело. Обречённо. Этот вздох можно было бы продавать как философский трактат «О тщете бытия перед лицом женской красоты». — Идём, — коротко сказал он, взял Харухиме за руку и установил темп, удобный для девочки. Фрея, сияя, поплелась за ними, то и дело поглядывая на его широкую спину. Ничего, — думала она. — Сегодня ночью ты от меня не сбежишь. Дорога была тихой и спокойной. Птицы пели, ветер шелестел травой, идиллия... пока Рю не почувствовал семь маленьких жизней. Из кустов с дикими воплями выпрыгнули гоблины. Маленькие, зелёные, уродливые, с кривыми ножами и дубинками, они бежали прямо на них, предвкушая лёгкую добычу. Харухиме взвизгнула и спряталась за Рю, вцепившись в его плащ. Фрея, ничуть не испугавшись, просто встала за ним, как за массивной железной стеной, которой он, в принципе, и являлся. Рю вздохнул. Снова. Он даже не стал доставать оружие. Просто, когда первый гоблин подбежал достаточно близко, он лениво, почти не глядя, пнул его. БУМ! Маленькое зелёное тело отлетело метров на десять, врезалось в дерево и с противным хрустом сползло на землю. Второй получил такой же пинок и улетел в кусты. Третий, четвёртый, пятый... Рю двигался с той же грацией, с какой опытный футболист забивает голы, только вместо мячей были гоблины. Каждый удар отправлял очередного зелёного «футболиста» в зрительный зал — стволы деревьев, камни, кусты. Последние двое, увидев, что случилось с их собратьями, развернулись и убежали так быстро, что только пятки засверкали. Рю отряхнул сапог, взял Харухиме за руку и пошёл дальше. — Всё хорошо, — спокойно сказал он. — Это были просто гоблины. Харухиме кивнула, но всё ещё немного дрожала. Фрея, которая наблюдала за этой сценой с неподдельным интересом, вдруг хихикнула. — Рю, дорогой, — пропела она, — ты мог бы хоть оружие достать. Пожалеть несчастных. А то они даже не поняли, что их убило. — Они не ранены, — ответил Рю, не оборачиваясь. — Просто... перевоспитаны. — Перевоспитаны? — фыркнула Фрея. — Ударами ноги? — Самый эффективный метод. Харухиме, которая уже пришла в себя, захихикала. — Господин Рю, вы такой сильный! — Просто опытный, — усмехнулся он под шлемом. Через час они наконец добрались до деревни Агрис. Дорогу к деревне Агрис перегораживал шлагбаум, а рядом с ним, у потухшего костра, скучали двое стражников. Один, молодой и прыщавый, тут же вскочил, положив руку на рукоять меча. Второй, постарше, с сединой в бороде, лишь прищурился, разглядывая приближающуюся процессию. — Стоять! — крикнул молодой, но голос его дрогнул, когда багровая фигура в доспехах оказалась в двух шагах. — К-кто такие? Цель визита? Рю остановился, давая девушкам подойти. Он посмотрел на стражника сверху вниз. В прорезях шлема мелькнул алый свет. — Путники. Ищем ночлег и горячую еду, — голос Рю звучал глухо, но ровно. — П-путники? — заикаясь, переспросил молодой. — А ч-чего тогда в доспехах и при оружие? И рожу... то есть лицо прячешь? Старший стражник крякнул, поднимаясь. Он хлопнул напарника по плечу, заставив его замолчать. — Цыц, Тим. Не видишь, люди с дороги, устали, — он перевел взгляд на Рю, задержался на мгновение на алых глазах, затем глянул на Харухиме, которая испуганно жалась к ноге Рю, и на Гефну в плаще. Та, почувствовав взгляд, откинула капюшон, явив миру свою неземную красоту. У старшего стражника перехватило дыхание, но он быстро взял себя в руки. — Добро пожаловать в Агрис, господа. Проходите. Таверна «Сытый Великан» одна на всю деревню, прямо по главной улице, не ошибетесь. Хозяйка — Мирна, женщина добрая. — Благодарю, — кивнул Рю и двинулся дальше. Когда они отошли на порядочное расстояние, молодой стражник Тим выдохнул: — Ты видел его глаза, Карл? Они светились! И эта девка... Я таких красивых даже на ярмарке в Валисе не видывал! — Видел, — буркнул Карл, провожая взглядом стройную фигуру Гефны. — А ты помалкивай. С такими, как этот в багровом, лучше не шутить. Чувствую я в нем силу, звериную. Иди костер раздувай. Внутри «Сытый Великан» царил тот особый вечерний хаос, когда усталость от работы смешивалась с хмельным весельем. Воздух был плотным, как кисель: прокисшее пиво, жареный лук, пот и дешевые духи одной из местных девиц, что крутилась возле компании дровосеков. — ...И говорю я ему: «Ты свою корову сам доить будешь, если руку сунешь!» — орал рыжий мужик, стуча кружкой по столу. — Ха-ха-ха! Ловко ты его, Ганс! — гоготали в ответ. В углу двое игроков в кости чуть не подрались, осыпая друг друга проклятиями, но их быстро растащили. Кто-то храпел, уронив голову в миску с недоеденной похлебкой. А один пьяный крестьянин, совершенно лысый и красный, как рак, пытался изображать танец с метлой, представляя её прекрасной дамой, но его ноги заплетались так, что он то и дело врезался в соседние столы, вызывая взрывы смеха и матерные окрики. И в этот улей влетела тишина. Дверь распахнулась, и внутрь вошли трое. Высокий воин в багровых доспехах с алыми глазами, что светились слабым светом из под шлема. Женщина в плаще, от которой веяло такой дикой, пугающей и манящей красотой, что у мужиков кружки застыли на полпути ко рту. И маленькая лисичка с пушистыми ушками, которая, испугавшись общего внимания, слегка съёжилась. Звенящая тишина длилась ровно три удара сердца. Потом разговоры возобновились, но совсем на других тонах. — Тьфу ты, нечисть... — прошептал кто-то. — Багровый... слышь, мужики, багровый монстр... — А девка-то, девка... глаз не оторвать... — Цыц, дурень! Жить надоело? Глаза свои спрячь, она с ним! Рю, игнорируя шёпот, направился к стойке. За ней стояла полная женщина с добрым, испуганным лицом и руками по локоть в муке. Мирна. — Здравствуйте, — Рю говорил подчеркнуто вежливо. — Есть ли свободные комнаты на троих? — Д-да, господин, — Мирна сглотнула, украдкой вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони. — Есть одна, большая, на чердаке. Сто Валис за ночь. Рю кинул на стойку три серебряные монеты. — А меню есть? Женщина, трясущимися руками, протянула ему тонкую деревянную дощечку. Рю взял её, кивнул и направился к дальнему свободному столу в углу, откуда был виден весь зал. Гефна и Харухиме последовали за ним, проходя сквозь строй любопытных и испуганных взглядов. Рю бегло просмотрел меню. — Мне яблочный сидр и острое рагу со свининой, — сказал он, протягивая дощечку Гефне. Гефна изучила список с видом бывалого ресторанного критика, слегка склонив голову набок. — Ммм... Пожалуй, мне печёную картошку с зеленью, жареного цыплёнка... — она сделала театральную паузу, — целого. И большой стаут. Рю и Харухиме уставились на неё. — Це-ло-го? — по слогам переспросил Рю. — Ты уверена, Гефна? Ты же вроде... ну, не крупная. — Абсолютно, — промурлыкала Фрея, и в её глазах блеснул тот самый опасный, голодный огонёк, не имеющий никакого отношения к еде. — Я сегодня испытала столько эмоций, дорогой, что мне нужно восполнить энергию. И поверь, — она подалась чуть вперёд, понизив голос до интимного шёпота, — она пойдёт только в нужные места. Рю представил, куда именно пойдёт эта энергия, учитывая её идеальную, нечеловеческую фигуру, и тяжело вздохнул. Этот вздох вошел в его личный топ-10 самых красноречивых вздохов. Харухиме, покраснев от намёков Гефны, ткнулась носиком в меню и тихо заказала жареную форель, два яйца, сухофрукты и яблочный сок. Рю подошёл к стойке, сделал заказ и заплатил ещё сто тридцать семь Валис, добавив Мирне: — Не бойтесь так. Мы не кусаемся. Если только не заказывали цыпленка. Шутка не помогла. Мирна лишь нервно хихикнула и убежала на кухню. Через пятнадцать минут она принесла заказы на огромном подносе. Рю слегка приподнял нижнюю часть шлема так, чтобы был виден только рот и подбородок, и с аппетитом принялся за рагу. — Неплохо, — прокомментировал он, прожевав. — Сытно. Но то, что готовила Хильда в Вейлоне, было лучше, изысканнее. Хотя... — он задумался, глядя в миску, — по сравнению с тем, что я ел в прошлой жизни, в обычных столовых, это всё равно праздник живота. Натуральные продукты всё-таки. Фрея ела с противоположной стороны стола. Это было отдельное представление. Каждый кусочек курицы она снимала с косточки грациозным движением, обмакивала в соус и отправляла в рот, жмурясь от удовольствия, будто участвовала в изысканном кулинарном шоу. Откуда-то у неё появилась салфетка, которой она промокала губы. Она постоянно подглядывала на тарелку Рю. — Гефна, — не выдержал он, глядя, как она расправляется с ножкой, — хочешь попробовать рагу? Оно довольно острое. — О, с удовольствием, — её глаза хитро блеснули. — Но только в обмен на кусочек моего цыпленка. Вот, возьми грудку, самая нежная часть. Она ловко подцепила вилкой кусок белого мяса и протянула ему. Рю, слегка смущенный таким прямым обменом, подставил свою ложку. Фрея проследила, как он отправляет её угощение в рот, и спросила с придыханием: — Ну как? — Действительно нежно, — кивнул Рю, протягивая ей ложку с рагу. Фрея взяла ложку, облизала её с явно большей чувственностью, чем требовалось, и закатила глаза. — Ммм... Обожаю острое... — промурлыкала она, стрельнув в Рю глазами из-под ресниц. Харухиме, наблюдая за этим обменом, тихонько фыркнула, но тоже решила поучаствовать. — Рю, — пискнула она, — а у тебя там морковка есть? Можно мне? А я тебе дам рыбки, она вкусная. — Конечно, Харухиме, — улыбнулся ей Рю, уголками губ. — Держи. Он выловил кусочек моркови и протянул ей, а она аккуратно положила ему в ладонь кусочек форели. Это было по-детски мило и трогательно. Фрея, глядя на эту идиллию, почувствовала укол ревности. Но быстро подавила его. Ничего, девочка. Ты ещё слишком мала, чтобы понять, какая игра предстоит. Через двадцать минут группа закончила трапезу. Фрея каким-то невероятным образом умудрилась съесть целую курицу так, что от неё остался только идеально чистый скелетик. Харухиме смотрела на неё с уважением и легким испугом, а Рю — с откровенным подозрением. — Куда в тебя столько лезет? — прямо спросил он. — В нужные места, — подмигнула Фрея, проведя рукой по своему плоскому животу и многозначительно улыбнувшись. Рю закатил глаза под шлемом. — Ладно, я отнесу посуду. Посидите пока. Как только Рю подошёл к стойке с подносом, на него буквально налетел пьяный мужик. От него разило перегаром так, что даже вампирское обоняние Рю, привыкшее к запаху крови, чуть не взбунтовалось. Мужик врезался в него, как в каменную стену, и, даже не заметив этого, по инерции отлетел на соседний стол. За тем столом сидели пятеро вооруженных типов — местная шпана, судя по наглым рожам и дешевым, но боевым мечам. Их кружки с пивом и миски с тушеной картошкой с грохотом полетели на пол. — Ах ты тварь! — взревел главарь, здоровенный детина с бычьей шеей, вскакивая и опрокидывая лавку. — Ты, в шлеме! Ты толкнул нашего друга Гуннара! Ты опрокинул нашу еду! Плати компенсацию, и живо! В таверне снова стало тихо. Все замерли, наблюдая за развитием событий. Рю спокойно, даже лениво, повернул голову к орущему пьянчуге. И почему на идиотов мой внешний вид не действует? — мелькнула в его голове усталая мысль. — На стражников у входа подействовала, на хозяйку — да, а эти пятеро даже не дрогнули. Видимо, мозги, залитые пивом, — лучшая защита от страха. — Ваш “друг” Гуннар, — Рю кивнул на мужика, который пытался встать на четвереньки, — сам врезался в меня. И отлетел на ваш стол тоже сам. Претензии — к его координации и вашему выбору места. — Ах ты урод... — Я сказал — сам, — отрезал Рю и, развернувшись, пошёл дальше, к стойке. В этот момент Гефна, сидящая за столом, подалась вперёд, впившись взглядом в происходящее. Её глаза горели неподдельным, жадным интересом. Она буквально кожей чувствовала напряжение, исходящее от Рю. Ну же, — думала она, покусывая губу. — Что ты сделаешь, мой Одр? Проявишь силу? Покажешь им, на что способен настоящий хищник? Её дыхание участилось. Харухиме, почувствовав исходящую от Гефны странную вибрацию, инстинктивно схватила её за руку и сжала. Фрея даже не повернулась к ней, лишь слегка сжала ладошку девочки в ответ, не сводя глаз со спины Рю. — Тва-а-арь! — заорал детина, которого, видимо, переклинило от такого игнорирования. Он выхватил меч и бросился на Рю. Рю резко обернулся. Движение было настолько быстрым, что показалось смазанным пятном. Он даже не потянулся к своему мечу. В прорезях шлема вспыхнули глаза. Алые. Яркие. Горящие, как раскаленные угли в кузнечном горне, как два портала в преисподнюю. И из-под шлема вырвался звук. Это был не просто крик. ГРХА-А-А-А-А-РРР! Низкий, утробный рокот прокатился под потолком таверны, заставляя дребезжать кружки на столах. В этом звуке смешалось рычание разъяренного медведя, величественный рев льва и вибрация чего-то древнего, чудовищного, что не должно существовать в этом мире. Звук ударил по ушам, проник в кости, заставляя сердце пропускать удар от животного ужаса. В таверне воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Было слышно, как где-то на кухне упала сковорода. Нападавшие замерли статуями. Главарь с мечом на полпути застыл, как вкопанный. У одного из его приятелей, тощего парня с жидкими усиками, штаны на глазах потемнели, и по ноге побежала тонкая струйка. — М-м-м-монстр... — выдохнул кто-то из посетителей. — Дьявол! Настоящий дьявол! — завопил тощий, и этот вопль сломал плотину ужаса. Бандиты, забыв про оружие, про гордость и про своего главаря, бросились наутек. Они не просто побежали — они побежали на четвереньках, толкая друг друга, с дикими, полными ужаса воплями: «Дьявол! Спасите! А-А-А-А!». Один из них в панике попытался вылезти в окно, застрял и забился в истерике. Рю проводил их взглядом и для острастки тихонько прорычал им вслед, заставив их заверещать еще громче. Потом он повернулся к стойке, за которой стояла Мирна. Хозяйка была ни жива ни мертва, белая, как мука, в которой были перепачканы её руки. Она мелко дрожала всем телом, вжавшись головой в плечи. Рю спокойно поставил поднос с посудой на стойку. — Спасибо за еду, — ровным голосом сказал он, положив рядом с подносом десять серебряных монет. — Это компенсация за беспокойство и возможные убытки. Мирна только смогла судорожно кивнуть, не в силах вымолвить ни слова, глядя на него круглыми, как плошки, глазами. Когда Рю подошёл к столу, его ждали. Харухиме, хоть и слышала его рык раньше, всё равно выглядела испуганной. Она быстро пришла в себя, вцепилась в его руку и прижалась к боку. — Пора отдыхать, — сказал Рю, положив ладонь на её голову, успокаивая. Фрея... Фрея сидела, в прямом смысле слова, поджав ноги. Её грудь тяжело вздымалась, глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском. На щеках выступил яркий румянец. Она смотрела на Рю снизу вверх с таким выражением лица, что даже самый отъявленный развратник в мире густо покраснел бы и отвел взгляд. Её губы были приоткрыты, дыхание сбилось. Внутри неё бушевал ураган. Она не просто снова увидела силу. Она снова увидела его суть. Идеального хищника. Зверя, которого она, богиня красоты, сможет приручить. Она представила, как эти алые глаза будут смотреть на неё в темноте спальни. Как эти руки, которые даже не потянулись к оружию, будут сжимать её. Как этот рык, от которого у неё подогнулись коленки, будет звучать над её ухом, когда он... — Гефна, идём, — снова позвал Рю, заметив её странное состояние. — А? — Фрея вздрогнула, выныривая из своего личного, очень откровенного мира. — Да-да, конечно! Идём! Она встала, но ноги её слушались плохо. Пришлось опереться на стол. В голове билась одна-единственная мысль, жаркая и липкая, как мед. Я хочу тебя, Рю. Я хочу услышать этот рык снова. Но в следующий раз — в своей постели. И пусть весь мир подождет. Комната на чердаке оказалась тесной, но чистой. Три узких кровати стояли вдоль стен: одна у двери, одна у окна, выходящего на тёмную деревенскую улицу, и одна у противоположной стены. Пахло сушёными травами и старой древесиной. На единственном столике горела сальная свеча, отбрасывая пляшущие тени. Рю снял шлем и провёл рукой по бледному лицу, устало прикрыв глаза. Харухиме уже тёрла кулачками глаза, едва держась на ногах. — Выбирай любую, малышка, — мягко сказал Рю, погладив девочку по пушистой макушке. Его глубокий голос в тишине комнаты звучал почти нежно. Харухиме радостно кивнула и, не раздумывая, запрыгнула на кровать у стены. Она тут же свернулась калачиком, поджав под себя пушистый хвост, и её дыхание стало ровным — сон сморил её за считанные секунды. Рю усмехнулся уголками губ и принялся стаскивать доспехи. Первыми полетели наручи — глухой стук металла о деревянный пол заставил Фрею, сидевшую на своей кровати, вздрогнуть от неожиданности. Она сидела, поджав ноги, и наблюдала за ним. А наблюдать было за чем. Каждое движение Рю было выверенным, экономичным, без лишних жестов. Вот он расстегнул ремни на поножах, снял их, поставил аккуратно у стены. Вот потянулся к нагруднику — мышцы спины перекатывались под тонкой тканью рубахи, и Фрея невольно облизнулась. «Богиня, возьми себя в руки, — приказала она себе, но взгляд скользил по его фигуре, как голодный путник по накрытому столу. — Ты же богиня красоты, ты видала тысячи прекрасных мужчин... Но этот... этот особенный». Когда Рю дотянулся до правого наплечника, его рука замерла. Он вспомнил о новой метке — чёрном драконе, который теперь красовался на его предплечье. Как объяснить её появление? Она видела что у него не было вчера, а сегодня внезапно появилась. Он быстро скинул остатки доспехов, бросил оружие у кровати и, закутавшись в одеяло, лёг на левую кровать у окна. Руку с меткой он специально прижал к телу так, чтобы её не было видно. — Спокойной ночи, — сказал он, глядя в потолок. — Спокойной... — еле слышно отозвалась Харухиме, уже проваливаясь в сон. Фрея промурлыкала что-то нечленораздельное, но в её глазах, устремлённых на Рю, горел такой огонь, что даже темнота не могла его скрыть. Она легла, накрылась одеялом до подбородка и притворилась спящей. Но внутри неё кипел план. Через полчаса в комнате воцарилась тишина. Рю дышал ровно и глубоко — спал. Харухиме изредка посапывала и вздыхала во сне. Фрея ждала. Она считала про себя удары своего сердца, наслаждаясь этим моментом предвкушения. Наконец, убедившись, что девочка перестала ворочаться, она бесшумно откинула одеяло. Её тело, лишённое одежды, было совершенно. Богиня красоты не нуждалась в украшениях — она сама была произведением искусства. Фрея скользнула с кровати, ступая босыми ногами по прохладному полу. Ни одна половица не скрипнула. Она двигалась, как кошка — хищная, грациозная, бесшумная. Она подошла к кровати Рю, замерла на мгновение, любуясь им. Он спал на спине, одну руку закинув за голову. Лунный свет из окна падал на его лицо, делая черты ещё более острыми, благородными. Фрея почувствовала, как внутри разливается жар. Медленно, с замиранием сердца, она приподняла край его одеяла и скользнула внутрь. Рю спал только в нижнем белье, и когда её обнажённая грудь прижалась к его груди, она едва не застонала от удовольствия. Её рука обвила его талию, нога легла поверх его бёдер. Она чувствовала каждую мышцу, каждый бугорок, каждую линию его идеального тела. От него пахло железом, дорожной пылью и чем-то тёплым, живым, что сводило её с ума. — Мой, — прошептала она одними губами, уткнувшись носом в его шею. — Ты даже не представляешь, насколько ты мой. Она закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя себя абсолютно счастливой. Рю проснулся отдохнувшим. Впервые за долгое время ему снилась только тишина и покой — никаких кошмаров, никаких воспоминаний о прошлой жизни. Но потом он почувствовал тепло. Очень знакомое тепло. И тяжесть. Он открыл глаза и понял, что богиня снова на нём. Буквально. Её нога была закинута на его талию, рука лежала на его груди, а пальцы во сне поглаживали его «бойца» — судя по всему, ей снилось что-то очень приятное. Рю замер, боясь пошевелиться. Он опустил взгляд и увидел своё тело. Оно было в следах. Укусы — на шее, на плече. Красные пятна от поцелуев — на груди, на животе. Отпечатки пальцев — на боках, чуть ниже спины. Везде, где только можно. Регенерация едва справлялась. Рю стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Я отшлёпаю её, — поклялся он себе мысленно. — Нет, сначала отшлёпаю, потом свяжу, потом ещё раз отшлёпаю. Так, что неделю сидеть не сможет. А потом ещё раз. И ещё. Но будить её не стал. Во-первых, Харухиме всё ещё спала. Во-вторых... честно говоря, ему было... приятно? От этого открытия Рю чуть не зарычал, но сдержался. Он просто позволил себе эту минуту покоя. Смирился. В конце концов, бороться с богиней — себе дороже. Через некоторое время Фрея пошевелилась, глубоко вздохнула и открыла глаза. Первое, что она увидела — осуждающий взгляд алых глаз прямо напротив. Рю смотрел на неё с выражением «я всё знаю, и я тебя прикончу, но чуть позже». Вместо того чтобы смутиться, Фрея широко, просто ослепительно улыбнулась и, подавшись вперёд, чмокнула его в щёку. — Доброе утро, дорогой, — промурлыкала она, чувствуя, как внизу живота что-то приятно ёкнуло, потому что «кое-что» под одеялом стало слегка твёрдым. — Хорошо спалось? — Одевайся, — сухо сказал Рю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Скоро идём. Харухиме скоро проснётся. Фрея ехидно улыбнулась и, нисколько не смущаясь, откинула одеяло, вставая с кровати. Она была абсолютно голой и, судя по её виду, гордилась этим. — Как скажешь, любимый, — пропела она и начала одеваться. Медленно. Очень медленно. Она наклонилась, чтобы поднять с пола облегающее светлый топ, и замерла в этом положении ровно настолько, чтобы Рю успел оценить идеальные «персики» и изгиб спины. Затем она выпрямилась, неторопливо натянула топ через голову, но так, чтобы ткань на мгновение обтянула грудь, подчеркнув каждый сантиметр. Потом принялась за ткать для бёдер— надеваю их, слегка покачивая бёдрами, и Рю готов был поклясться, что она делает это в ритме какого-то эротического танца. — Знаешь, дорогой, — проворковала она, поправляя одежду, — а ты неплохо выглядишь утром. Даже со следами моих... эм... поцелуев. Она подмигнула и поправила волосы, откинув их назад, открывая длинную шею. Затем взяла плащ и накинула его на плечи, но не застегнула, оставив грудь полуприкрытой. Рю отвернулся к стене, прикусив губу так, что на ней выступила капелька крови. Если бы здесь не было Харухиме, думал он, стискивая кулаки под одеялом, эта богиня сейчас орала бы так, что вся деревня сбежалась бы. Она бы визжала, и просила пощады, и умоляла остановиться. И месяц не могла бы ходить. И может быть, даже плакала бы от счастья. Но Харухиме была здесь. Девочка сладко спала, тихонько посапывая, и видела, судя по улыбке, очень приятные сны. Раздражённый и злой (хотя злость была какая-то странная, перемешанная с тёплым, щекочущим чувством), Рю резко вскочил, натянул штаны и принялся облачаться в доспехи. Фрея наблюдала за этим процессом с нескрываемым удовольствием, облизываясь, как кошка при виде сметаны. — Наручи криво застегнул, — заметила она, когда Рю уже заканчивал. — Сама ты криво... — буркнул он, но проверил и понял, что она права. Пришлось перестегнуть. Через пять минут он был готов. Надел шлем, скрыв пылающее лицо, и, бросив короткое «Жду внизу», вышел в коридор. Фрея проводила его взглядом, полным обожания и предвкушения. Потом подошла к кроватке Харухиме и ласково потормошила девочку за плечо. — Просыпайся, маленькая, — мягко сказала она. — Нас ждёт завтрак и великий город Орарио. Харухиме открыла глаза, зевнула, потянулась и улыбнулась. — Доброе утро, Гефна! — радостно сказала она. — А где Рю? — Уже внизу, ждёт нас, — улыбнулась Фрея. — Давай, одевайся. Харухиме быстро оделась, и через несколько минут они спустились в общий зал. Утро в таверне было тихим и сонным. Пара мужиков хлебала похлёбку, лениво переговариваясь. При виде спускающихся женщин они уставились на них, разинув рты. Фрея, даже в плаще, выглядела сногсшибательно, а пушистые ушки Харухиме вызывали умиление. Рю уже сидел за тем же столом в углу. Перед ним стояла кружка с водой. Он ждал. — Завтракаем и выходим, — коротко бросил он, когда они сели. — До Орарио ещё пару дней пути. Мирна, хозяйка, подошла сама, пряча взгляд. После вчерашнего она боялась даже смотреть в сторону багрового воина. — Ч-чего желаете? — спросила она, теребя фартук. — Тёплого молока Харухиме, — сказал Рю. — Мне — мясо и хлеб. Гефне... — он покосился на Фрею, — наверное, целого быка? Фрея фыркнула, но в глазах заплясали смешинки. — Мне овсянку, хозяйка. И побольше мёда, — промурлыкала она. — Надо же поддерживать красоту. Завтрак прошёл в тишине. Харухиме с удовольствием пила молоко, макая в него сушки. Рю быстро расправился с мясом, не снимая шлема, ловко управляясь с едой через прорезь. Фрея ела овсянку с видом королевы, смакуя каждую ложку. Когда они вышли из таверны, деревня уже проснулась. Мужики тащили инструменты в поле, бабы развешивали бельё, детвора гоняла кур. При виде странной троицы все замирали, провожали их взглядами, шептались. — Багровый... тот самый... — донеслось до Рю. — А девка-то красавица писаная... — Лисёнок маленький... умилительно... Рю шёл впереди, не обращая внимания. Харухиме держалась за его руку, поглядывая по сторонам с любопытством. Фрея шествовала сзади, ловя восхищённые взгляды мужчин и завистливые — женщин. Она чувствовала себя в своей стихии. У околицы их снова встретил вчерашний стражник, молодой Тим. При виде Рю он побледнел и вытянулся по струнке. — С-счастливого пути, господин! — выпалил он. — И вам, госпожа... и малышке... — Спасибо, — кивнул Рю, проходя мимо. Когда они скрылись за поворотом, Тим выдохнул и перекрестился. — Чудные какие-то... — пробормотал он. — Но багровый этот... не дьявол он. Дьявол так с детьми не ходит. Часть 6. Приключения и признание в любви. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжево-багровые тона. Дорога вилась через живописные холмы, поросшие густой зелёной травой и полевыми цветами. Где-то вдалеке перекликались птицы, готовясь ко сну, и ветер приятно шелестел листвой, унося прочь дневную жару. Рю шагал впереди, привычно сканируя местность своими обострёнными чувствами. Харухиме шла рядом, держась за его руку и то и дело отвлекаясь на бабочек или необычные цветы. Её пушистый хвост радостно покачивался в такт шагам. Фрея замыкала шествие, с каждым часом всё больше убеждаясь, что пешие прогулки — это определённо не её конёк. Но жаловаться было нельзя — в прошлый раз он пригрозил оставить её одну посреди дороги, и, судя по тону, шуткой это не было. — Господин Рю, — звонко спросила Харухиме, подпрыгивая на ходу, — а до Орарио ещё далеко? — Дня три, если не будет происшествий, — ответил Рю, не оборачиваясь. — Если будут — дольше. — А какие там монстры? — не унималась девочка. — Страшные? Большие? — Всякие. Но тебе не о чем беспокоиться. Я рядом. Харухиме счастливо улыбнулась и сильнее сжала его руку. Фрея, наблюдавшая за этой идиллией, почувствовала знакомый укол ревности. Она быстро подавила его, напомнив себе, что девочка — просто ребёнок. И что её час обязательно настанет. Внезапно Рю остановился. Его голова чуть повернулась, словно он прислушивался к чему-то, недоступному обычному слуху. — Что случилось? — тут же насторожилась Фрея. — Впереди, — коротко ответил Рю. — Метров триста. Гоблины. Штук десять. Харухиме испуганно прижалась к нему, но Рю лишь слегка погладил её по голове. — Не бойся. Просто смотри и учись. Они продолжили путь, и вскоре из-за поворота дороги действительно показалась стая зелёных уродцев. Гоблины, завидев путников, радостно заверещали и бросились в атаку, размахивая кривыми ножами и дубинками. Рю вздохнул. Этот вздох был полон той особой, философской усталости человека, который понимает, что даже после убийства бога ему всё равно приходится разбираться с гоблинами. — Харухиме, закрой глаза, — сказал он. Девочка послушно зажмурилась. То, что произошло дальше, длилось меньше минуты. Рю не стал доставать оружие. Он просто шагнул навстречу первому гоблину и, когда тот замахнулся дубинкой, неуловимым движением ушёл с линии атаки. Его нога описала короткую дугу. БУМ! Тело гоблина отлетело к ближайшему дереву и с противным хрустом сползло на землю. Второй попытался ударить сбоку, но Рю, даже не глядя, перехватил его руку, сломал её одним движением и, раскрутив визжащую тварь как тряпичную куклу, швырнул в трёх его собратьев. Те попадали, как кегли. Оставшиеся пятеро на мгновение замерли, переваривая увиденное. Этого мгновения хватило. Рю подхватил с земли камень размером с кулак и метнул его. ЧВАК! Камень попал в голову ближайшему гоблину, разнеся её, как переспелый арбуз. — А-А-А-А! — заверещали остальные и бросились наутёк. Рю проводил их взглядом, отряхнул руки и вернулся к своим спутницам. — Можно открывать, — сказал он Харухиме. Девочка открыла глаза, оглядела поле боя (три неподвижных тела, остальные разбежались) и выдохнула: — Вау... — Просто гоблины, — пожал плечами Рю. — Идём дальше. — А почему ты их не убил всех? — спросила Харухиме, с любопытством косясь на тела. — Те, кто убежал, расскажут другим, что здесь опасно. Меньше будут шастать по дороге. — Хитро, — заметила Фрея, с интересом наблюдая за ним. — Ты не только сильный, но и умный. Рю ничего не ответил, только хмыкнул под шлемом. Они прошли ещё около часа. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда дорога вывела их к небольшой рощице у реки. — Здесь заночуем, — объявил Рю, останавливаясь. — До темноты нужно разбить лагерь. Он оглядел поляну, выбрал место у большого валуна, защищённое от ветра, и, к огромному удивлению Фреи и Харухиме, запустил руку под свой потрёпанный алый плащ. — Сейчас... — пробормотал он, и через мгновение из-под плаща появилась... складная тренога. Фрея моргнула. Харухиме протёрла глаза. Рю поставил треногу на землю, проверил устойчивость и снова нырнул под плащ. На свет появился котелок, аккуратно сложенная кастрюля, несколько мисок и деревянных ложек. — Э-э-э.… — протянула Фрея, глядя на это с неподдельным изумлением. — Рю... дорогой... у тебя там что, бездонный плащ? — Магия, — коротко ответил он, продолжая разгружать «склад». Следующими из-под плаща появились два спальных мешка, свёрнутые в тугие рулоны. — Держи. Он протянул Фрее небольшой, но увесистый топорик. — Наруби дров. Вон там, — он кивнул в сторону сухостоя. — Ветки потолще, не мелочь. Фрея взяла топорик и замерла, глядя на него, как на священный артефакт непонятного назначения. — Я.… должна... рубить дрова? — переспросила она, и в её голосе послышались нотки, которых не было никогда. Смесь искреннего удивления, лёгкого шока и.… странного, непривычного интереса. — А что, не умеешь? — Рю даже не взглянул на неё, занятый установкой лагеря. Фрея открыла рот, чтобы возмутиться, чтобы напомнить, кто она такая, чтобы сказать, что богини дров не рубят, для этого есть смертные, рабы и прочие... но вдруг остановилась. На её губах появилась улыбка. Не хищная, не кокетливая, а какая-то новая — тёплая, почти счастливая. С ней так никто никогда не обращался. Все эти тысячи лет — только поклонение, только восхищение, только попытки угадать желание. А этот человек... это существо... просто дал ей топор и сказал рубить дрова. Как простой смертной женщине. — Хорошо, дорогой, — промурлыкала она, сжимая топорик в руке. — Для тебя — всё что угодно. Она направилась к сухостою, чувствуя на себе взгляд Рю (он всё-таки покосился, проверяя, не натворит ли она глупостей) и мысленно ликуя. Это ново. Это странно. Мне это... нравится? Тем временем Рю повернулся к Харухиме, которая с интересом наблюдала за этой сценой, прижимая к груди свой пушистый хвост. — Харухиме, — он протянул ей котелок. — Видишь реку? Девочка кивнула, её ушки навострились. — Возьми это, сходи к реке и набери воды. Полный котелок. Это будет твоя тренировка. Чтобы стать сильнее. Харухиме взяла котелок обеими руками (он был почти с неё ростом) и посмотрела на реку. Потом на Рю. Потом снова на реку. В её изумрудных глазах мелькнула тень сомнения, но тут же сменилась решимостью. — Я справлюсь! — твёрдо сказала она и, прижимая тяжёлую посудину к груди, затопала к реке. Рю проследил за ней взглядом, убедился, что его [Чутьё Вампира] фиксирует каждое её движение, и только после этого занялся сбором сухих веток. Он двигался быстро и методично, как хорошо отлаженный механизм. Через несколько минут рядом с местом для костра выросла небольшая горка аккуратно сложенного хвороста. Рю взглянул в сторону реки. Харухиме уже добралась до воды и, стоя на коленях на прибрежной гальке, старательно зачерпывала воду котелком. У неё получалось не очень — котелок норовил выскользнуть, вода расплёскивалась, но девочка упрямо продолжала попытки. Хорошая девочка, — подумал он, и под шлемом появилась тёплая улыбка. — Не сдаётся. Он перевёл взгляд на Фрею. Картина, открывшаяся ему, стоила того, чтобы запомнить её навсегда. Великая богиня красоты, та, перед кем трепетали миры, стояла над кучей веток и с самым сосредоточенным выражением лица пыталась разрубить одну из них топориком. Удар — мимо. Ещё удар — ветка отскочила. Третий удар — топорик застрял в пеньке, и Фрея, дёргая его, чуть не упала. — Ах ты ж... — выдохнула она, выдёргивая топор и отбрасывая непослушные волосы с лица. На лбу выступила капелька пота, щёки раскраснелись, но в глазах горел такой азарт, будто она участвовала в самом важном сражении своей жизни. — У тебя получается, — крикнул Рю, не удержавшись от лёгкой усмешки. Фрея обернулась и посмотрела на него с таким выражением, что любой другой на месте Рю немедленно превратился бы в лужу. Но Рю только кивнул и вернулся к своим делам. Спустя некоторое время Харухиме, тяжело дыша, но с чувством выполненного долга, принесла котелок. Вода в нём, правда, плескалась где-то на две трети, но для первого раза — отлично. — Я... я принесла! — выдохнула она, сияя. — Молодец, — Рю погладил её по голове, принимая котелок. — Отдохни. Фрея тем временем с горем пополам наносила кучку веток. Некоторые были перерублены, некоторые просто переломаны, но в целом — дрова были. — Я справилась! — гордо заявила она, уперев руки в бока и демонстрируя величественную позу. Правда, величественность слегка портила веточка, застрявшая в её волосах. Рю посмотрел на результат её трудов, на застрявшую веточку и снова на Фрею. Под шлемом определённо мелькнула улыбка. — Молодец, — сказал он. — А теперь — новое задание. Фрея и Харухиме переглянулись. — Вы пойдёте собирать грибы и ягоды, — объявил Рю. — Для супа. Который я попытаюсь приготовить. Тишина. — Вы... вы умеете готовить? — выдохнула Харухиме, глядя на него с таким благоговением, будто он только что признался, что умеет летать. — Правда? — Фрея даже забыла про веточку в волосах. — Ты? Готовишь? Рю замер. Его голова медленно повернулась к ним. — А что такого? — спросил он, и в его голосе послышались нотки... обиды? — Я что, по-вашему, только убивать и умею? — Н-нет, что ты! — замахала руками Харухиме. — Просто... просто... — Просто это неожиданно, — закончила за неё Фрея, с интересом разглядывая его. — Ты полон сюрпризов, дорогой. Рю хмыкнул и указал пальцем в сторону реки. — Если не хотите есть мою стряпню — можете наловить рыбы. Голыми руками. Фрея и Харухиме представили эту картину. Богиня красоты, стоящая по колено в холодной воде и пытающаяся поймать скользкую рыбу. Рядом — маленькая лисичка, которая скорее сама упадёт в воду, чем поймает хоть одну. Они синхронно, не сговариваясь, неловко улыбнулись. — Мы... пожалуй, пойдём собирать грибы, — сказала Фрея, беря Харухиме за руку. — Покажешь нам, какие можно брать? — Ядовитые не берите, — крикнул им вслед Рю. — Особенно ты, Гефна. — Почему это сразу я?! — возмутилась Фрея, но они уже скрылись в подлеске. Рю покачал головой и приступил к главному. Он вырыл неглубокую ямку, аккуратно уложил внутрь сухие ветки, которые собрал сам. Затем, достав из-под плаща мешочек с провизией (в который, кстати, входили не только продукты, но и трут с кресалом), он установил над ямой треногу, проверил её устойчивость. — Отлично, — пробормотал он и взял в руки огниво. Чирк. Чирк. Чирк. Искра упала на трут, тот задымился. Рю аккуратно подул, и через несколько секунд маленький огонёк перекинулся на сухую траву, а затем и на ветки. Пламя весело затрещало, разгоняя сгущающуюся тьму. Рю повесил котелок с водой на треногу и открыл системное меню. [Навык: Кулинария. Ур. 1] [Доступные рецепты: Походный суп (прост.), Каша (прост.), Жареное мясо (прост.)] [Для приготовления «Походного супа» требуются: вода, мясо/грибы, соль, зелень (по желанию)] Он довольно кивнул. Система, как всегда, была полезна. Хотя сам факт того, что ему, вампиру, убийце богов, нужно следовать рецепту из какого-то интерфейса, вызывал лёгкую иронию. Достав из мешочка хлеб, вяленое мясо и маринованные огурцы, Рю взял небольшую дощечку и нож (оба — из того же комплекта походного оборудования) и начал нарезать. Движения его были точными, почти ювелирными. Ломтики хлеба получались ровными, мясо — тонкими пластинками, огурцы — аккуратными кружочками. Он разложил всё по деревянным мискам и приготовился ждать. Вскоре из кустов показались две фигуры. Фрея, сияющая, как начищенный самовар, и Харухиме, держащая в подоле платья целую гору грибов и ягод. — Мы вернулись! — объявила Фрея. — И принесли кучу всего! Ру подошёл, осмотрел добычу. То, что собрала Харухиме — подберёзовики, подосиновики, несколько лисичек — было отличным выбором. Девочка явно знала, что делает. — Умница, — похвалил он, забирая грибы. Затем он перевёл взгляд на то, что насобирала Фрея. И замер. В её руках красовались мухоморы, несколько поганок и какие-то ягоды, от одного вида которых у Рю зачесались клыки. — Гефна, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тут всё съедобное? — Конечно! — гордо заявила Фрея. — Я выбирала самое красивое! Смотри, какие красненькие грибочки с белыми точками! И ягодки — одна к одной! Рю посмотрел на неё. Долгим, тяжёлым взглядом. — Ты... ты серьёзно? — спросил он. — Ты думала, что я тебе поверю? — А ты что, не веришь мне? — Фрея даже обиженно надула губки. — Нет, — ответил Рю без колебаний. — Почему?! — Потому что у тебя в руках — половина отравы этого леса. Фрея открыла рот, закрыла, снова открыла. Её лицо, обычно безупречное и величественное, сейчас выражало сложную гамму чувств: оскорблённое достоинство, лёгкий шок и... тень сомнения. — Но они же красивые... — пробормотала она, глядя на мухомор. — Красивое не всегда съедобное, — вздохнул Рю, забирая у неё её “добычу”. — Вот смотри: этот гриб — мухомор. Смертельно ядовит. Эта ягода — волчье лыко. Тоже яд. А это... — он показал какую-то травку, — вообще конопля. От неё не умрёшь, но есть не захочешь. Фрея смотрела на него с таким выражением, будто он только что разобрал по косточкам её любимую теорию о том, что главное — это внешность. — Откуда ты всё это знаешь? — спросила она тихо. — Книжки читал, — коротко ответил Рю. — Ладно, иди умойся. И ветку из волос вынь. Фрея машинально потрогала голову, нашла ту самую веточку и вытащила её, густо покраснев. Рю тем временем занялся грибами. Он быстро перебрал добычу Харухиме, отложил червивые, нарезал всё, что можно было использовать, и бросил в закипающую воду. Системный интерфейс услужливо подсказывал последовательность действий:

[1. Добавить грибы. Варить 10 минут.]

[2. Добавить соль (1 щепотка).]

[3. Добавить вяленое мясо (50 г).]

[4. Варить ещё 15 минут, периодически помешивать.]

Рю строго следовал инструкциям. Он помешивал суп ровно с той частотой, с какой было нужно, следил за огнём, вовремя подкладывал ветки. Фрея и Харухиме сидели у огня, глядя на это священнодействие. Богиня, немного придя в себя после фиаско с грибами, рассказывала девочке разные истории. — ...и тогда я заставила их надеть костюмы горничных на ежегодном балу! — Фрея аж захлёбывалась от смеха. — Представляешь, несколько важных бога, которые подглядывали за мной, ходили весь вечер в кружевных передничках и подавали напитки! Харухиме хихикала, прикрывая рот ладошкой. — А они не обиделись? — Обиделись? — Фрея фыркнула. — Они были в восторге! Потом ещё полгода хвастались, что они единственные, кто носил такие наряды. Боги... они все немного того, — она покрутила пальцем у виска. Рю, слушавший вполуха, тоже позволил себе лёгкую усмешку. Ему даже стало немного жаль этих несчастных. Совсем немного. Через полчаса от котелка пошёл такой аромат, что даже у Рю, не нуждавшегося в обычной еде, заурчало в животе. Харухиме буквально прилипла носом к котелку, её хвост замер в напряжённом ожидании. Фрея, забыв про своё божественное достоинство, сидела рядом, и на её лице было написано такое нетерпение, будто она ждала не простой суп, а амброзию. Рю открыл крышку. Густой, ароматный пар вырвался наружу, окутывая поляну запахом лесных грибов, трав и мясного бульона. Суп в котелке был таким наваристым, что ложка, которую Рю воткнул для пробы, стояла строго вертикально и не падала. — О боги... — выдохнула Фрея. — Вау... — прошептала Харухиме. Рю разлил суп по мискам. Перед глазами девочки и богини предстало кулинарное чудо: золотистый бульон, в котором плавали кусочки грибов, мягкого мяса и зелени. — Невероятно, — сказала Фрея, беря ложку. — Ты... ты правда это приготовил? Ты, который убивает бандитов и монстров десятками и рычит, как дикий зверь? — А что, по-твоему, я должен есть в походах? — хмыкнул Рю. — Сырое мясо? — Я просто... — Фрея покачала головой. — У тебя слишком много талантов, дорогой. Это начинает пугать. — Ешь давай, — буркнул Рю, но в его голосе слышалась тень удовольствия. Они принялись за еду. Харухиме, попробовав первую ложку, издала такой звук, будто ей открылся рай. Её глазки засияли, хвост заходил ходуном, а щёки покрылись румянцем. — Как вкусно-о-о! — простонала она, жуя. — Господин Рю, вы волшебник! Фрея тоже не сдерживала эмоций. Она ела с тем же наслаждением, с каким обычно пила самое дорогое вино, и тихо мычала от удовольствия. — Это... это не просто суп, — выдохнула она, проглатывая очередную ложку. — У этого вкуса есть глубина. Боги, я чувствую каждую нотку! Грибы, мясо, травы... и соль ровно столько, сколько нужно! Рю, женись на мне! Рю, который как раз подносил ложку ко рту, замер. — Что? — Женись на мне! — повторила Фрея, сверкая глазами. — Я серьёзно! Таких мужчин не бывает! Ты красив, силён, умён, умеешь готовить, заботишься о детях... Это идеал! Я хочу такого мужа! Харухиме замерла с ложкой в руке, переводя взгляд с Рю на Фрею и обратно. Её ушки прижались к голове — она явно не ожидала такого поворота. Рю посмотрел на Фрею. Долгим, изучающим взглядом. Потом его губы тронула едва заметная улыбка. И он решил нанести ответный удар. — Хорошо, — сказал он серьёзным тоном. Фрея моргнула. — Что? — Я согласен, — кивнул Рю, глядя ей прямо в глаза. — Я понял это ещё тогда, когда увидел тебя впервые на дороге. Моё сердце дрогнуло. Ты — та, кого я искал всю свою жизнь. — Он говорил абсолютно ровным, серьёзным голосом, без тени улыбки. — Так когда свадьба? И какой подарок ты хочешь? Могу подарить тебе луну. Или, если хочешь, достану звезду с неба. Для тебя — всё что угодно любимая. Фрея замерла. Её ложка с глухим стуком упала в миску, расплёскивая суп. — Ч-что? — выдохнула она. — Свадьба, — терпеливо повторил Рю. — Когда? Я думаю, через месяц. Надо подготовиться. Я закажу тебе самое лучшее платье. Белое, с кружевами. А себе — белый костюм. Думаю, мне пойдёт. Фрея сидела, открыв рот. В её голове с бешеной скоростью проносились картинки. Свадьба. Белое платье. Рю в шикарном костюме, который так идёт его фигуре, особенно с белыми волосами и красными глазами. Все богини — особенно Иштар, Гера и Афродита — кусают платки от зависти. Она, Фрея, идёт к алтарю под руку с самым прекрасным мужчиной в мире... — А, да, — добавил Рю, словно между прочим. — Я хочу минимум девять детей. Фрея, которая как раз поднесла к губам бутылку с водой, чтобы унять внезапно пересохшее горло... ПФФФФФФФФФ!!! Вода фонтаном вырвалась у неё изо рта, окатывая Харухиме, костёр и самого Рю. Богиня закашлялась, замахала руками, её глаза вылезли из орбит. — Ч-ч-что?! — прохрипела она, хватаясь за грудь. — Д-девять?!! — Минимум девять, — невозмутимо подтвердил Рю. — Я люблю детей. А ты? Фрея смотрела на него. Он сидел напротив, и на его лице, которое теперь было видно в свете костра, играла самая ехидная улыбка из всех, что она когда-либо видела. До неё дошло. Медленно. Как ледник, ползущий на цветущий луг. — Ты... — прошептала она, и в её голосе смешались шок, обида и... что-то ещё. — Ты меня... разыграл? — Я? — Рю сделал удивлённое лицо. — Что ты, я абсолютно серьёзен. Девять детей, белое платье, костюм... я уже представляю. Фрея надула щёки. Надула так сильно, что они стали похожи на два спелых персика. Её глаза метали молнии, но в этих молниях не было злости — только детская, искренняя обида. — Злюка, — буркнула она, отворачиваясь и хватая ложку. — Не буду с тобой разговаривать. — Ешь суп, — миролюбиво ответил он. — Остынет. Фрея молча ела, то и дело косясь на него исподлобья. Харухиме, которая всё это время сидела тихо, как мышка, вдруг прыснула в кулачок. Потом ещё раз. А потом расхохоталась — звонко, заливисто, как колокольчик. — Господин Рю! — сквозь смех выдохнула она. — Вы... вы такой... такой... — Какой? — поинтересовался он. — Хитрый! — закончила девочка и снова зашлась смехом. Фрея посмотрела на неё, на него, и вдруг... тоже улыбнулась. Невольно, против воли. А потом и рассмеялась — тихо, но искренне. — Ладно, — сказала она, отсмеявшись. — Ты меня сегодня победил. Но, — она подняла палец, — игра ещё не закончена, Рю'Санг. Ещё не закончена. — Буду ждать, — ответил Рю, и в его голосе послышалась тёплая усмешка. Они доели суп в тишине, но это была хорошая тишина. Уютная. Домашняя. Когда с едой было покончено, Рю собрал посуду, сполоснул её в реке и убрал в свой магический подсумок. Фрея проводила этот процесс задумчивым взглядом, но расспрашивать не стала — поняла, что это его секрет, и он не хочет его раскрывать. Они расстелили спальные мешки. Харухиме, уставшая за день, заснула почти мгновенно, свернувшись калачиком и уткнувшись носиком в пушистый хвост. Фрея забралась в свой мешок и с надеждой посмотрела на Рю. Тот, к её глубочайшему разочарованию, улёгся прямо в доспехах, положив секиру рядом. — Ты... будешь спать в этом? — спросила она, и в её голосе слышалось искреннее недоумение. — Да, — коротко ответил Рю. — На всякий случай. — Но здесь же безопасно! — Никогда не знаешь наверняка. Фрея вздохнула, но спорить не стала. Она закрыла глаза, чувствуя тепло костра и ровное дыхание Харухиме. Завтра будет новый день, — подумала она. — И новая атака. — Спокойной ночи, — тихо сказала она. — Спокойной, — ответил Рю. И ночь укутала их своим тёплым, звёздным одеялом. Где-то в глубине леса ухал филин, стрекотали сверчки, и редкие ночные птицы перекликались в темноте. Костерок тихо потрескивал, разгоняя тьму вокруг маленького лагеря, и тени от него плясали на стволах деревьев причудливый, успокаивающий танец. Пахло дымом, травой и ночной прохладой, смешанной с ароматом недавнего ужина. Это было идеальное, почти сказочное место для ночлега — уютное, защищённое, живое. Рю лежал с открытыми глазами, глядя в звёздное небо. Он слышал каждое движение в лесу — где-то пробежала мышь, сова спикировала на добычу, вдалеке завыл волк. Но опасности не было. Рядом тихо посапывала Харухиме, изредка причмокивая во сне — наверное, снился тот самый суп. А с другой стороны лежала богиня, чьё присутствие он чувствовал даже сквозь доспехи. Она не спала. Он знал. Её дыхание было слишком частым, слишком... живым. — Что? — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Ничего, — так же тихо ответила Фрея. — Просто... спасибо. — За что? — За сегодня. За этот вечер. За все — Она помолчала. — За то, что обращаешься со мной... как с обычной. Рю ничего не ответил. Только чуть заметно улыбнулся под шлемом. Через некоторое время дыхание Фреи выровнялось, и она наконец заснула. А Рю ещё долго лежал, охраняя их покой, и думал о том, что, может быть, не всё в его жизни — проклятие. Может быть, в этой тьме, что он носил в себе, зажглось что-то светлое. Маленькое. Но очень тёплое. Сон поглотил Рю быстро и без остатка — сказалась накопившаяся усталость последних дней. Ему снилась только тьма. Глубокая, бескрайняя, но не пугающая — наоборот, успокаивающая. Тьма, в которой можно было отдохнуть от всего: от крови, от криков, от ответственности за тех, кто рядом. Просто плыть в этом чёрном, тёплом океане небытия. Время пролетело в мгновение ока. Рю открыл глаза. Сквозь прорезь шлема он увидел, как ночное небо медленно светлеет, уступая место первым лучам солнца. Звёзды гасли одна за другой, а горизонт наливался золотисто-розовым светом. Где-то в лесу запели первые птицы, приветствуя новый день. Он сел, бесшумно, как и подобало его природе. Несколько минут просто сидел, приходя в себя, а затем начал лёгкую разминку — повороты корпуса, вращение плечами, чтобы разогнать затекшие мышцы. Доспехи тихо поскрипывали, но звук был приглушённым, чтобы не разбудить спутниц. Взглянув на кострище, он мысленно потянулся к подсумку. Оборудование — тренога, котелок, миски — одно за другим исчезало под плащом, отправляясь в безразмерное хранилище. Движения были отработанными, почти автоматическими. Через минуту на месте лагеря остались только примятая трава и тёплый пепел. — М-м-м... — раздался сонный голос со стороны спальных мешков. Фрея потянулась, изогнувшись так, что даже сквозь ткань платья было видно, насколько совершенно её тело. Она зевнула, прикрывая рот изящной ладошкой, и медленно села, поправляя растрепавшиеся за ночь волосы. Рядом заворочалась Харухиме. Девочка тоже потянулась, но куда более по-детски — раскинув руки в стороны и сладко зевнув, отчего её лисьи ушки смешно дёрнулись. — Доброе утро, — раздался глуховатый голос Рю. — Подъём. Идите к ручью, умойтесь. Вода холодная, бодрит. Фрея посмотрела на него заспанными глазами, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то очень человеческое — лёгкое нежелание вылезать из тёплого мешка. Но она быстро взяла себя в руки. Богиня не должна показывать слабость, особенно перед ним. — Идём, Харухиме, — сказала она, поднимаясь и протягивая девочке руку. — Угу... — сонно кивнула та, хватая её за ладонь. Они побрели к ручью, который нашёл Рю ещё вечером. Тропинка вилась между кустами, роса на траве холодила босые ноги (Фрея, конечно, спала обутой, но для эффекта можно представить, что она разулась). Через пару минут они вышли к небольшой заводи, где вода тихо журчала по камням, создавая умиротворяющую музыку. Фрея присела на корточки у воды, зачерпнула ладонями и плеснула в лицо. — Ой! — вырвалось у неё. — Ледяная! Харухиме, уже успевшая умыться, спросила: — Госпожа Гефна, а вы что, никогда не умывались холодной водой? — Я... вообще-то, — Фрея запнулась, понимая, что сейчас чуть не проговорилась. Богини в Тенкае умываются тёплой водой из золотых тазов, а в Орарио у неё были слуги. Но здесь... — Просто не ожидала, что настолько холодно. Ладно, для красоты полезно. Она ещё раз плеснула, стараясь не визжать, и кое-как привела лицо в порядок. Затем, достав из кармана небольшую расчёску (откуда она у неё взялась в походе — загадка, но богиня есть богиня), принялась приводить в порядок волосы. Харухиме тем временем набрала в ладошки воды и попила, довольно жмурясь. — Вкусная, — сказала она. — Господин Рю всегда находит лучшие места. — Да уж, — хмыкнула Фрея, заканчивая с причёской. — У него талант находить не только лучшие места, но и лучшие способы меня удивить. Когда они вернулись, Рю уже свернул спальные мешки и теперь стоял, глядя на дорогу. Увидев их, он коротко кивнул: — Готовы? Тогда выступаем. До заката нужно пройти как можно больше. Фрея посмотрела на него, на его непробиваемый шлем, на секиру за спиной, на этот вечный багровый доспех, и невольно улыбнулась. Какой же он... надёжный. Даже несмотря на то, что она сама — богиня, способная постоять за себя, рядом с ним чувствовалось что-то иное. Спокойствие. — Идём, — ответила она и взяла Харухиме за руку. Они двинулись в путь. Дорога вилась через холмы и перелески. Солнце поднималось всё выше, обещая тёплый, погожий день. Вокруг порхали бабочки, стрекотали кузнечики, и где-то вдалеке слышался перезвон колокольчиков — видимо, паслись чьи-то коровы. Харухиме, окончательно проснувшись, начала задавать вопросы: — Господин Рю, а что вы будете делать в Орарио? — Работать, — коротко ответил он. — Наёмником. Задания брать. Деньги зарабатывать. — А мы будем жить вместе? На секунду он остановился, но решил ответить честно. — Я не знаю. — Пауза. — Такая работа опасная и непредсказуемая. Я думал найти Такамекадзучи-саму, чтобы он за тобой присмотрел. Харухиме, только прижала свои уши к голове и опустила голову. Рю свободной рукой и нежно погладив по голове: — Но это не значит что я про тебя забуду. Как только будет время я буду приходить проведывать тебя, со сладостями. Хорошо? Слегка вздрогнув, утирая глаза от слез и кивнула: — Хорошо. Улыбнувшись он погладил её по голове и взял за руку. Фрея, шедшая с другой стороны, ревниво покосилась на эту идиллию, но промолчала. Её час ещё настанет. Главное — быть рядом. Через пару часов пути они вышли на более оживлённую дорогу. Вдали показался караван — несколько крытых повозок, запряжённых волами, в сопровождении вооружённых охранников. Увидев приближающуюся багровую фигуру, охранники напряглись, но Рю просто прошёл мимо, даже не взглянув в их сторону. Старший из охраны, седой ветеран, проводил его взглядом и перекрестился. — Кто это был? — спросил молодой парень с копьём. — Не знаю, — ответил ветеран. — Но с таким лучше не связываться. Видал его глаза? Они светились. И девка рядом... такая красавица, что у меня сердце ёкнуло. Странная компания. — А девчушка с ушками? Ренар? — Похоже. Ладно, не наше дело. Поехали дальше. Караван скрылся за поворотом, а Рю и его спутницы продолжили путь. Ближе к полудню дорога привела их к небольшой деревушке, приютившейся у подножия холма. Несколько десятков домов, колодец в центре, кудахтанье кур и лай собак. Рю решил не заходить внутрь — меньше лишних взглядов — но у крайнего дома, где старушка продавала яблоки, остановился. — Три яблока, — сказал он, протягивая пару медных монет, что ещё были у него. Старушка, подслеповато щурясь, взяла монету, протянула три крупных, румяных яблока и только потом разглядела, кто перед ней стоит. Её лицо вытянулось, руки задрожали. — С-спасибо, господин хороший... — пролепетала она. Рю кивнул, передал по яблоку Фрее и Харухиме, и они отошли. Бабка ещё долго смотрела им вслед, крестясь и бормоча молитвы. — Ты её напугал, — заметила Фрея, с хрустом откусывая яблоко. — Я всегда пугаю, — равнодушно ответил Рю. — Привык. — А мне нравится, — вдруг сказала Харухиме, жуя яблоко. — Когда вы рядом, никто не обидит. Рю ничего не ответил, но под шлемом появилась тёплая улыбка. День клонился к вечеру, когда они нашли новое место для ночлега — небольшая поляна у подножия скалы, защищённая от ветра. Рю снова достал своё оборудование, и на этот раз Фрея уже с интересом наблюдала за процессом, пытаясь угадать, откуда появляются вещи. — Магия, — повторил он, заметив её взгляд. — Знаю-знаю, — улыбнулась она. — Но всё равно удивительно. Харухиме, уже освоившаяся, сама вызвалась собирать хворост. Рю кивнул, разрешая, но краем глаза следил за ней через [Чутьё Вампира]. Фрея подошла ближе и тихо спросила: — Рю, а почему ты решил взять её с собой? Просто пожалел? Он помолчал, потом ответил: — Она одна. Никому не нужна. Я знаю, каково это. Фрея замерла. В его голосе, обычно ровном и холодном, сейчас прозвучали нотки, которых она раньше не слышала. Боль. Понимание. Одиночество. — Ты... тоже был один? — осторожно спросила она. — Был. И есть, — коротко ответил он и отошёл, чтобы разжечь костёр. Фрея смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Этот человек, это чудовище, этот убийца бога... он оказался намного сложнее, чем она думала. — Интересно, — прошептала она. — Очень интересно. Ночь опустилась на поляну, укутывая путников своим звёздным покрывалом. Впереди был ещё один день пути. А там — Орарио. Город, который изменит всё. Часть 7. Новая жизнь. Разговор с Ураном. Денатус. Пока они шли по бесконечной дороге, кое-кто другой уже прибыл в Орарио. Город-лабиринт встречал своих гостей привычным шумом и гамом. Бесчисленные караваны тянулись к воротам, торговцы выкрикивали цены, авантюристы в сверкающих доспехах спешили по своим делам, дети сновали между взрослыми, а где-то вдалеке возвышалась Вавилонская башня — исполинский монумент, уходящий прямо в небеса. Из крытой повозки, запряжённой парой уставших лошадей, первой выпрыгнула Артемида. Она потянулась так, что хрустнули все суставы — долгая дорога дала о себе знать даже богине. За ней последовали Ретуса, Ланте и Эйла. Вся их жизнь последние дни проходила в тесной повозке, где они только и делали, что сидели, думали и изредка переговаривались. — Наконец-то мы приехали! — с искренней, почти детской радостью воскликнула Артемида, оглядывая оживлённые улицы. — Слава богам, — выдохнула Ретуса, разминая затёкшие плечи. — Ещё немного, и я бы начала разговаривать с лошадьми. — А они бы тебе ответили, — хмыкнула Эйла, потягиваясь. — Я слышала, некоторые кони в Орарио умнее иных авантюристов. Артемида и Ретуса помогли выбраться Сабрине и Мире. Сабрина, лишившаяся ноги и пальцев, опиралась на новенькие протезы, которые Артемида купила в Вейлоне. Мира, с культей вместо левой руки, держалась молодцом, но в глазах всё ещё читалась усталость от пережитого. — Слушайте все! — Артемида хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Сейчас мы должны зарегистрироваться в гильдии авантюристов, как нас просили. Потом найдём временный ночлег и поедим. После этого я пойду к Урану, чтобы рассказать о том, что случилось, и к Афурее — она осмотрит вас. — Богиня, — осторожно спросила Сабрина, поправляя протез, — а у нас хватит сбережений? Вы и так потратили столько на еду и наши протезы... Артемида мягко улыбнулась. В этой улыбке было столько тепла, что даже прохожие на мгновение замедляли шаг. — Всё хорошо. У нас ещё есть запас, который я... откладывала на непредвиденные ситуации. Девушки переглянулись. Они знали, что это значило — Артемида экономила на себе всё это время. Но спорить не стали. Только молча кивнули, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Вперёд! — скомандовала богиня, и маленький отряд двинулся по мощёным улицам Орарио. Город кипел жизнью. Мимо проносились авантюристы всех мастей — в тяжёлых доспехах и лёгких кожаных куртках, с мечами, копьями, луками и посохами. Торговцы зазывали покупателей, где-то играла музыка, пахло жареным мясом, свежим хлебом и пряностями. Прохожие узнавали Артемиду. Кто-то просто кивал, кто-то приветственно махал, а один молодой авантюрист даже поклонился. — Богиня охоты! Приветствую вас! — Благодарю, — мягко ответила Артемида, чуть заметно улыбнувшись. Но мысли её были далеко. Она то и дело ловила себя на том, что сканирует взглядом толпу, высматривая... его. Высокую фигуру в багровых доспехах. Белые волосы. Алые глаза. Где ты, Рю? — думала она. — Я должна найти тебя. Должна извиниться. И вдруг её взгляд упал на знакомую фигуру. Маленькая богиня с длинными чёрными волосами, собранными в два хвоста с синими лентами, в коротком красно-белом платье и высоких белых чулках, суетилась у небольшой тележки с выпечкой. — Спасибо большое! — щебетала она, принимая монету от покупателя. — Приходите ещё! У меня самые вкусные джагамарукун во всём Орарио! — Гестия... — тихо выдохнула Артемида. Слова, едва слышные в городском шуме, каким-то чудом достигли ушей маленькой богини. Гестия замерла, медленно повернула голову... и её глаза расширились до размера блюдец. — Артемида... — прошептала она, не веря своим глазам. — Гестия... — повторила Артемида, и в её голосе зазвучали тёплые, родные нотки. — Артемида! — вдруг закричала Гестия, и её крик был полон такой чистой, детской радости, что прохожие оборачивались. — Гестия! — Артемида рванула вперёд, забыв про всё на свете. Две богини встретились в центре улицы. Гестия буквально бросилась в объятия подруги, и они закружились на месте, вызывая улыбки у прохожих. — Ты здесь! Это правда ты, Артемида?! — Да! Я очень рада тебя видеть, Гестия! — Я думала, ты никогда не вернёшься! — Гестия прижималась к ней, как маленький ребёнок к матери. — Мне так тебя не хватало! Члены семьи Артемиды наблюдали за этой сценой с тёплыми улыбками. Ретуса, обычно суровая, позволила себе лёгкую усмешку. Ланте, всё ещё бледная, но уже с румянцем на щеках, смотрела на свою богиню с непривычной нежностью. Даже Мира и Сабрина, израненные, но живые, чувствовали, как на душе становится теплее. Наконец Гестия отпустила подругу и, запыхавшись, затараторила: — У меня столько вопросов! Как у тебя дела?! Всё хорошо?! Ты надолго? Ты будешь жить в Орарио?! Артемида нежно улыбнулась и погладила подругу по голове, как делала это тысячи раз в прошлом. — У меня всё хорошо. И да, я буду жить в Орарио. Теперь это мой дом. Гестия буквально просияла. Её глаза заблестели, на щеках появился румянец. — Это замечательно! — воскликнула она. — Наконец-то эта... эта... доска перестанет надо мной издеваться! Она постоянно говорит, что у меня нет друзей, кроме Гефест! А теперь есть ещё ты! — Доска? — переспросила Артемида, усмехнувшись. — Локи? — Она самая! — надулась Гестия. — Вечно дразнит меня из-за роста и отсутствия членов семьи. Но теперь... теперь я покажу ей! Артемида рассмеялась — тихо, мелодично, по-настоящему. Воспоминания о вечных перепалках Гестии и Локи нахлынули на неё, согревая душу. — Некоторые вещи не меняются, — сказала она, покачивая головой. Она повернулась к своим девушкам и жестом подозвала их. — Гестия, познакомься — это мои дети. Моя семья. Девушки выстроились в ряд и синхронно поклонились. — Ретуса. — Ланте. — Мира. — Эйла. — Сабрина. — Для нас большая радость познакомиться с вами, богиня Гестия, — произнесли они хором, и в этом хоре звучало искреннее уважение. — Наша богиня много о вас рассказывала, — добавила Ретуса с тёплой улыбкой. Гестия смущённо замахала руками, её щёки покраснели ещё сильнее. — Ой-ой, не нужно так официально! Я... я не привыкла к такому! Артемида с любопытством оглядела тележку с выпечкой. — А ты, я вижу, подрабатываешь? Как у тебя дела? Гестия поникла. Её плечи опустились, а хвостики печально повисли. — Это... Гефест заставила. Сказала, что я должна зарабатывать на жизнь, а не нахлебничать. И ещё... членов для семьи искать. А где их искать? Все авантюристы уже разобраны по семьям, а новички... ну, сама знаешь, какие они. Артемида криво улыбнулась. Она прекрасно представляла, как суровая Гефест отчитывает Гестию за безделье. — Гефест права, — мягко сказала она. — Но ты справишься. Я в тебя верю. Гестия подняла на неё глаза, полные благодарности. И вдруг её лицо изменилось. Она вспомнила. — АРТЕМИДА! — закричала она так громко, что прохожие шарахнулись в стороны. Она в мгновение ока оказалась перед подругой, схватила её за плечи и начала трясти с такой силой, что голова Артемиды заходила ходуном. — ЭТО ПРАВДА?! ВСЕ ЭТИ СЛУХИ, ЧТО Я СЛЫШАЛА ОТ ЛЮДЕЙ И ГЕФЕСТ?! — О-о чём ты?! — растерянно спросила Артемида, пытаясь удержать равновесие. — Какие слухи?! — О ТОМ, ЧТО ТЫ ПОЗВОЛИЛА МУЖЧИНЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ТВОЕЙ СЕМЬЕ! О ТОМ, ЧТО ТЫ ОХОТИЛАСЬ С НИМ! — кричала Гестия, не в силах сдерживать эмоции. — ЧТО ОН С ТОБОЙ СДЕЛАЛ?! ТЫ ВЕДЬ И БЛИЗКО МУЖЧИН НЕ ПОДПУСКАЕШЬ! ОН ЧТО, ОЧАРОВАЛ ТЕБЯ СВОИМ ЛИЦОМ? СВОЕЙ СТРЕЛЬБОЙ? ГОВОРИ! Артемида открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что всё было не так, что это все... но в этот момент перед её мысленным взором всплыло оно. Лицо. Идеальное, бледное, с острыми чертами. Белые волосы, которые она хотела потрогать, провести по ним пальцами. Губы — чётко очерченные, манящие... Алые глаза, которые смотрели на неё с такой болью, с такой тоской, что сердце сжималось. И она почувствовала, как к её собственным щекам приливает жар. Лёгкий, едва заметный, но для внимательного наблюдателя — кричащий. Гестия замерла. Она смотрела на подругу, которая стояла перед ней с пунцовыми щеками и затуманенным взглядом, и не верила своим глазам. — Артемида... — прошептала она, и в её голосе слышалось такое потрясение, будто перед ней рухнули небеса. — Ты... ты краснеешь?! Артемида попыталась взять себя в руки, но румянец только усилился. — Г-гестия... — начала она, но голос предательски дрогнул. — ТЫ КРАСНЕЕШЬ! — завопила Гестия. — АРТЕМИДА, БОГИНЯ ОХОТЫ И ЦЕЛОМУДРИЯ, КРАСНЕЕТ ПРИ УПОМИНАНИИ МУЖЧИНЫ! МИР РУХНУЛ! Я ВСЁ ПОНЯЛА! ЭТО КОНЕЦ СВЕТА! Девушки семьи Артемиды переглянулись. Ретуса прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Ланте хихикнула в кулак. Даже суровая Мира позволила себе лёгкую усмешку. — Гестия, успокойся, — попыталась сказать Артемида, но подруга уже ничего не слышала. — КТО ОН?! КАК ЕГО ЗОВУТ?! ГДЕ ОН?! Я ХОЧУ НА НЕГО ПОСМОТРЕТЬ! ЕСЛИ ОН ЗАСТАВИЛ ТЕБЯ КРАСНЕТЬ, ЗНАЧИТ, ОН ЧТО-ТО ОСОБЕННОЕ! — Гестия! — Артемида наконец взяла себя в руки и схватила подругу за плечи, останавливая её истерику. — Давай я тебе позже расскажу. Хорошо? Сейчас мне нужно закончить дела. Зарегистрироваться в гильдии, найти жильё, отвести девочек к целителю... Гестия замерла, тяжело дыша. Потом перевела взгляд на израненных девушек, на их протезы, на усталые лица. Её глаза наполнились пониманием. — Да... да, конечно, — сказала она уже спокойнее. — Прости... я просто... я так рада тебя видеть. И так удивлена. Артемида улыбнулась и погладила её по голове. — Я тоже рада. Мы ещё увидимся. Обещаю. Гестия кивнула, вытирая набежавшие слёзы. — Хорошо... иди. А я.… я буду ждать твоего рассказа. И если этот мужчина сделал тебе больно — я его лично закопаю! — Не сделал, — мягко ответила Артемида. — Скорее наоборот. И в её глазах снова мелькнула та самая тёплая, загадочная искра. Гестия, наблюдавшая за этим, только покачала головой. — Боги... Артемида влюбилась. Конец света. Точно конец света. Она вернулась к своей тележке, бормоча под нос: — Надо рассказать Гефест. Она не поверит. Никто не поверит. Артемида прокашлялась в кулак, восстанавливая самообладание, и скомандовала: — Двигаемся дальше. Нам ещё многое нужно сделать. — Да, богиня, — хором ответили девушки, но в их голосах слышались едва сдерживаемые смешки. — Ретуса, если ты сейчас скажешь хоть слово... — Я молчу, богиня, — ответила капитан с абсолютно невозмутимым лицом. — Молчу и думаю о вечном. — О чём, например? — О том, как некоторые богини краснеют при упоминании некоторых наёмников. — РЕТУСА! Отряд двинулся дальше, оставляя за спиной шумный рынок и маленькую богиню, которая всё ещё бормотала о конце света. А где-то далеко, на дороге к Орарио, Рю чихнул так сильно, что вздрогнули обе его спутницы. Я что могу заболеть? — подумал Рю, не зная как описать это чувство. — Что случилось? — спросила Фрея. — Не знаю, — ответил он. — Кто-то меня вспоминает. Очень настойчиво. Фрея подозрительно прищурилась. — Надеюсь, это не какая-нибудь богиня. — С чего ты взяла? — Просто... предчувствие. А Рю продолжил путь, чувствуя, как где-то вдалеке, в Орарио, плетётся новая нить его судьбы. Идя прямо по оживлённым улицам Орарио, Артемида и её девушки то и дело останавливали прохожих. — Простите, где здесь находится гильдия авантюристов? — вежливо спрашивала Ретуса у пробегавшего мимо парня в лёгких доспехах. — А? Гильдия? — парень запнулся, увидев компанию воительниц, но быстро взял себя в руки. — Дойдёте до Вавилонской башни, там свернёте на северо-западную дорогу и прямо. Увидите здание со знамёнами — не ошибётесь! — Благодарю. Таких диалогов было несколько, но каждый раз местные охотно помогали. Кто-то даже провожал взглядом странную процессию: пять израненных женщин, одна из которых была без руки, другая без ноги и пальцев, но при этом все они держались с удивительным достоинством. А впереди шла богиня, чья красота заставляла прохожих замирать на месте. Наконец они добрались до нужного здания. Гильдия авантюристов встретила их привычным деловым гулом. Внутри царил организованный хаос: у длинных стоек выстроились очереди, кто-то сдавал добычу, кто-то брал новые задания, кто-то просто толпился, обсуждая последние новости. Пахло чернилами, старыми свитками и металлом от оружия. За стойками работали сотрудники — все в единой форме: чёрный жилет, белая рубашка, серый галстук-бабочка. Единственное различие было в обуви — мужчины носили сапоги, женщины — туфли. Артемида выбрала стойку, где очередь была поменьше, и подошла к молодой женщине с добрым лицом и внимательными глазами. На бейджике значилось «Софи». — Доброго дня, — поздоровалась Артемида. — Меня зовут Артемида. Я здесь, чтобы зарегистрировать себя и своих людей как жителей Орарио. Она обвела рукой пятерых девушек, стоявших за ней. Ланте смущённо улыбнулась, Мира и Сабрина старались держаться прямо, несмотря на протезы, Эйла с любопытством разглядывала зал, а Ретуса с привычной невозмутимостью изучала окружающих. Софи пробежала по ним быстрым, но внимательным взглядом. На мгновение в её глазах мелькнуло сочувствие — она явно заметила ранения, но профессионализм взял верх. — Здравствуйте, богиня Артемида, — она слегка поклонилась, сложив руки на уровне талии. — Конечно! Пожалуйста, заполните формы регистрации жителя. Имя, возраст, раса, откуда прибыли, цель пребывания в Орарио. И ещё — небольшой сбор, тысяча Валис с человека. Артемида кивнула, взяла стопку чистых листов и раздала девушкам. — Пишите аккуратно, — сказала она. — Это официальные документы. — Богиня, а что писать в графе «цель пребывания»? — спросила Ланте, задумчиво грызя кончик пера. — Напиши «восстановление и новая жизнь», — мягко ответила Артемида. Спустя несколько минут все заполнили формы. Артемида собрала листы, добавила к ним увесистый мешочек с монетами и протянула Софи. Секретарь проверила документы, пересчитала деньги и довольно улыбнулась. Она заглянула под стойку и извлекла шесть металлических жетонов с гравировкой. — Поздравляю вас с регистрацией, богиня Артемида. Добро пожаловать в Орарио! — Софи протянула жетоны. — Желаю вам удачи. И вашим девушкам — скорейшего восстановления. — Благодарю, — кивнула Артемида, принимая жетоны. Но не уходила. — Мне нужно встретиться с Ураном. Тишина. Та самая тишина, которая возникает, когда кто-то в шумном зале говорит нечто, заставляющее всех замереть. Софи замерла с открытым ртом. Несколько ближайших авантюристов обернулись. Кто-то присвистнул, кто-то переглянулся. — С-сейчас, госпожа, — выдавила Софи, явно не ожидавшая такого запроса. — Мне нужно доложить главе гильдии. Она пулей вылетела из-за стойки и взбежала по лестнице на второй этаж. — Богиня... — тихо начала Ретуса. — Это обязательно? — Да, — твёрдо ответила Артемида. — То, что случилось, нужно рассказать. Лично. Ждать пришлось недолго. Через минуту с лестницы спустился пожилой эльф в безупречном чёрном костюме, заметно отличавшемся от формы обычных сотрудников. Полный, с короткими ногами и седыми волосами, он тем не менее двигался с достоинством, выдававшим многолетний опыт управления. — Богиня Артемида, — он слегка поклонился. — Я Ройман, глава гильдии авантюристов. Мне сообщили, что вы хотите встретиться с лордом Ураном. Это так? — Да, — ответила Артемида. — Мне нужно донести до него важную информацию. Лично. Ройман на мгновение задумался, потом кивнул. — Следуйте за мной, госпожа. Артемида повернулась к своим девушкам. — Ждите меня здесь. Я скоро вернусь. — Богиня... — начала Ланте, но осеклась под взглядом Ретусы. — Мы подождём, — твёрдо сказала капитан. — Не волнуйтесь. Артемида последовала за Ройманом вглубь гильдии, к неприметной двери, ведущей в подвал. Подземелье гильдии. Молитвенная комната. Чем глубже они спускались, тем темнее становилось. Факелы на стенах горели тусклым, болезненным светом, отбрасывая длинные, пляшущие тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Воздух становился тяжелее, плотнее, пропитанный древностью, магией и силой, накопившейся здесь за тысячелетия. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто сама земля отсчитывала мгновения до важного разговора. Ройман остановился перед массивной каменной дверью, испещрённой древними рунами, которые слабо мерцали в полумраке. — Дальше вам прямо, госпожа. Я буду ждать здесь. Артемида кивнула, глубоко вздохнула и шагнула вперёд. Дверь открылась беззвучно, словно приглашая её войти. Она ступила в огромный зал, утопающий во мраке. Только в центре, на возвышении, стоял каменный трон, окружённый семью факелами, чьё пламя горело ровно, не колеблясь, будто само время здесь застыло. На троне сидел Уран. Первый бог, спустившийся в Нижний мир. Хранитель равновесия, страж людей, свидетель рождения и гибели бесчисленных цивилизаций. Его лицо, скрытое в тени, казалось высеченным из камня — древним, мудрым, непроницаемым. Только глаза — синие, глубокие, как океан — светились в полумраке, видящие всё и вся. — Приветствую тебя, Уран, — Артемида поклонилась с должным уважением, чувствуя, как под кожей пробегают мурашки от величия этого момента. — Артемида, — голос Урана прозвучал глубоко, словно из самой земли, эхом отражаясь от стен. — Приветствую тебя в Орарио. Я рад тебя видеть. Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть веков, вес бесчисленных тайн, которые он хранил. — Что привело тебя в Орарио? — спросил он. — Недавние события? Артемида поняла, о чём он. О том, что весь мир почувствовал несколько дней назад. О смерти бога. О той чёрной волне, что прокатилась по континенту. — Уран... моя семья была почти уничтожена, — начала она, и голос её дрогнул. Она сжала кулаки, заставляя себя говорить ровно. — Во время задания на истребление монстров мы пробудили древнее существо. Скорпиона. Уран нахмурился. Его брови сошлись на переносице, и даже в темноте это движение было заметно. Воздух вокруг него, казалось, сгустился ещё сильнее. — Скорпион? — переспросил он, и в его голосе послышались давние, тяжёлые воспоминания. — Какой именно? — В руинах Элсос, — продолжила Артемида. — Там обитало существо, что плодилось само, создавая армию монстров. Оно было огромным, древним... и злым. Вы знаете о нём? Уран медленно кивнул. Каждое его движение было исполнено той особой, давящей важности, которая бывает только у существ, видевших рождение и гибель миров. — Когда я спустился в мир людей, — начал он, — из древних текстов, оставленных первыми цивилизациями, я узнал о монстрах, что бродили по поверхности в эпоху хаоса. Одного из них прозвали Антарес. Великие духи, хранители стихий, запечатали его в руинах Элсос, чтобы он не мог причинять зло. Если вы здесь, значит, печать пала. Вы пришли за помощью? Артемида сглотнула. Воспоминания нахлынули с новой силой. Крики её девушек, умирающих одна за другой. Смерть пятнадцати членов семьи. Тела, разбросанные по холодному камню. И тот момент, когда огромная клешня сжала её тело, поднося к жуткой пасти, из которой несло смрадом тысячелетней гнили. — Антарес мёртв, — сказала она твёрдо, глядя прямо в сияющие глаза Урана. Уран замер. Впервые за весь разговор на его древнем лице отразилось искреннее, неподдельное удивление. Его брови взлетели вверх, факелы вокруг трона на мгновение дрогнули. — Мёртв? — переспросил он, и в его голосе послышались нотки неверия. — Ты уверена? — Я видела это своими глазами, — подтвердила Артемида. — Его тело распалось на части, превратилось в пепел, который развеял ветер. От него не осталось ничего. — Как? — вопрос прозвучал резко, требовательно, как удар грома. — Кто смог убить Антареса? Даже ослабленный печатью, он был чудовищно силён. Его мог победить только отряд авантюристов высочайшего уровня... или нечто иное, выходящее за пределы понимания. Артемида отвела взгляд. Она чувствовала, как под черепом пульсирует напряжение, как сердце колотится где-то в горле. Уран был не просто богом — он был хранителем равновесия. Он мог видеть ложь, мог чувствовать нестыковки, мог заглянуть в самую душу. — Нам помогли, — сказала она осторожно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Люди из Вейлона. Уран молчал. Долго. Очень долго. Его синие глаза, горящие в темноте, не отрывались от Артемиды. Она чувствовала этот взгляд — пронзительный, изучающий, видящий насквозь. Казалось, он читает каждую её мысль, каждое сомнение, каждую эмоцию. — Артемида, — наконец произнёс он, и его голос стал мягче, почти отеческим, — я не буду тебя пытать. Я не палач и не судья. Но я чувствую, что ты говоришь не всё. Тебе помог не просто человек из Вейлона. Артемида молчала, стискивая зубы. Её руки, сжатые в кулаки, дрожали. — Я обещаю, — добавил Уран, и его голос эхом разнёсся по залу, — что не расскажу никому. Кто бы это ни был, что бы он ни сделал, моя тайна умрёт здесь, в этих стенах. Но я должен знать. Ради равновесия. Ради того, чтобы понимать, какие силы действуют в этом мире. Артемида подняла на него глаза. В них боролись благодарность, страх и что-то ещё... что-то тёплое, что появлялось каждый раз, когда она вспоминала те алые глаза, тот холодный, но такой живой взгляд. — Вам помог Рю'Санг? — вдруг спросил Уран. Лицо Артемиды дрогнуло. Совсем чуть-чуть, на долю секунды — уголок губ, едва заметное движение ресниц. Но Уран заметил. Он всегда замечал. — Не пытайся скрывать, — мягко сказал он. — Я слышал слухи об этом воине. Без Фалны, без благословения — и такие подвиги. В Вейлоне только о нём и говорят. Как он уничтожил целую армию бандитов и третьего уровня, как освободил рабов и пленников, как охотился вместе с тобой. Это имя уже обросло легендами, хотя сам воин, говорят, скромен и молчалив. Артемида опустила голову. Её плечи, всегда прямые, сейчас казались ссутуленными, будто на них лежала невидимая тяжесть. — Да, — тихо сказала она, и в этом «да» слышалось столько боли и благодарности одновременно. — Это он. Он спас нас. Если бы не он... я бы здесь не стояла. Мои девочки были бы мертвы. Уран задумался. Его пальцы, лежащие на подлокотниках трона, чуть заметно постукивали по камню. — Убить Антареса, — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Даже ослабленного печатью... это невозможно. Физически, магически, теоретически невозможно. Кто же он такой? Артемида молчала. Её рука непроизвольно поднялась и коснулась предплечья — того самого места, где клыки Рю вошли в её плоть. Где его губы пили её кровь. Где она впервые за тысячелетия почувствовала не просто страх, а что-то гораздо более сложное — смесь ужаса, благодарности и странного, необъяснимого притяжения. Уран заметил это движение. Заметил, как её пальцы поглаживают то место, будто оно до сих пор хранило тепло его прикосновения. — Артемида, — тихо спросил он, — на нём есть Фална? Она подняла голову. В её глазах, обычно холодных и спокойных, сейчас плескалась настоящая буря. — Нет, Уран. На нём не было никакой Фалны. Я проверяла. Ни один бог не коснулся его души. Уран широко открыл глаза. В их синей глубине мелькнуло то, чего не было уже тысячелетия — искреннее, детское удивление. — Невероятно, — прошептал он. Артемида продолжила, и её голос звенел: — Я не знаю, кто он. И что он такое. Я видела вещи, которые не могу объяснить. Но я знаю одно. Она положила руку на сердце. — Он самый благородный, самый честный и самый выдающийся человек, которого я когда-либо встречала. Он рисковал собой ради других. Он отдал всё, что у него было, чтобы спасти тех, кого даже не знал и рискуя своими тайнами. Он не просил награды, не требовал славы. Он просто... помог. И если весь мир назовёт его чудовищем... я буду помнить правду. И буду отрицать любые обвинения. Её голос звенел, отражаясь от стен. В нём была такая сила, такая вера, что даже древний Уран на мгновение замер, поражённый. Он смотрел на эту богиню, известную своей холодностью и неприступностью, и видел перед собой женщину, чьё сердце горело огнём благодарности и... чем-то ещё. Чем-то, чему он не мог подобрать названия, но что было прекраснее любой магии. — Хорошо, — наконец сказал Уран. — Я хотел бы встретиться с этим воином. Когда он появится в Орарио? — Он уже идёт сюда, — тихо ответила Артемида, и в её голосе послышались нотки, которых она сама не замечала — надежда, трепет, ожидание. — Тем лучше. Уран поднял голову и посмотрел на богиню. Его взгляд был тяжёлым, но не враждебным. — Ещё раз приветствую тебя в Орарио, Артемида. Гильдия поможет тебе и твоим девушкам на первое время. Я распоряжусь, чтобы вам выделили жильё и необходимое снаряжение. А тебе я советую подняться на тридцатый этаж Вавилонской башни. Скоро там начнётся Денатус. Боги будут обсуждать последние события... и того, кто их вызвал. Артемида кивнула. Она прекрасно понимала, о ком пойдёт речь. — Благодарю тебя, Уран. И ещё... Она запнулась, но потом собралась с духом и посмотрела прямо в его сияющие глаза. — Я прошу тебя... не делайте с ним ничего плохого. Не судите с первого взгляда. Я.… я ручаюсь за него. Что бы он ни сделал и ни сделает — прошу, выслушайте его. Я готова поставить на это свою жизнь. Уран удивлённо смотрел на неё. В его глазах читалось искреннее изумление. — Почему ты так ручаешься за этого человека? — спросил он. — Что он сделал, чтобы заслужить такую преданность от богини охоты? Сердце Артемиды сжалось. Весь путь до Орарио она прокручивала в голове эту сцену. Как Рю, весь в крови, израненный, протягивает ей зелья. А она... она выбила их из его руки. Назвала его чудовищем. Отшатнулась, как от прокажённого. — Я... я должна перед ним извиниться, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я поступила ужасно. Нет, не так... я не могу подобрать слов, чтобы описать то, что я сделала. Я должна исправить это. Во что бы то ни стало. Даже если придётся молить о прощении на коленях. Это всё, что для меня сейчас важно. Она поклонилась и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. — Артемида, — окликнул её Уран, когда она уже почти вышла. Она обернулась. В полумраке её лицо казалось бледным, но в глазах горел огонь. — Если он действительно таков, как ты говоришь... береги его, — сказал Уран, и в его голосе слышалась древняя, вековая мудрость. — Такие воины рождаются раз в тысячелетие. И терять их — непозволительная роскошь. Для мира. Для людей. Для богов. И для тебя. Артемида ничего не ответила. Только кивнула и вышла, оставляя за спиной тяжелую каменную дверь. Уран остался один в темноте. Факелы вокруг трона мерно потрескивали, отбрасывая пляшущие тени. Бог неба и земли смотрел в пустоту, и его древний разум работал, перебирая варианты, анализируя услышанное. — Рю'Санг, — прошептал он, и эхо разнесло его голос по пустому залу, многократно усиливая. — Кто же ты на самом деле? Без Фалны, без благословения — и такие подвиги. И почему даже богиня охоты, давшая обет вечного целомудрия, говорит о тебе с такой... нежностью? Тишина была ему ответом. Но где-то в глубине древнего сознания уже зарождалось предчувствие. Предчувствие того, что равновесие, которое он охранял тысячелетиями, скоро может измениться. К лучшему или к худшему — покажет только время. — Скоро Орарио изменится, — прошептал он, и его голос растаял во мраке. — Навсегда. А наверху, в зале Денатуса, боги уже начинали собираться, обсуждая последние новости и готовясь к очередному пиру. И никто из них не знал, что судьба уже готовит им встречу, которая перевернёт всё. Гильдия. Первый этаж. Девушки Артемиды сидели на скамье у стены, стараясь не привлекать внимания. Получалось плохо — проходящие мимо авантюристы то и дело косились на них. — На нас смотрят, — тихо сказала Ланте. — Привыкай, — буркнула Мира. — Мы теперь в Орарио. Здесь на всех смотрят. — Интересно, что там с богиней? — волновалась Эйла. Ретуса молчала, но её взгляд был прикован к лестнице. Наконец оттуда появилась Артемида. Девушки поднялись, готовые услышать приказ. — Всё хорошо, — сказала Артемида, и в её голосе чувствовалось облегчение. — Теперь нам нужно найти жильё, поесть и отдохнуть. А завтра... завтра будет новый день. Они вышли из гильдии, и солнечный свет снова залил их лица. Богиня повернулась к своим детям что бы сообщить нечто важное: — Я должна пойти на Денатус. Ретуса, Ланте, Мира, Эйла и Сабрина переглянулись. В их глазах читалась тревога, но также и понимание — их богиня знает, что делает. — Мы подождём вас у входа в башню, богиня, — твёрдо сказала Ретуса. — Как только найдём место для отдыха, сразу вернёмся. — Не нужно, — мягко ответила Артемида. — Ищите жильё, устраивайтесь. Я справлюсь. Встретимся позже. — Но богиня... — Ретуса, — Артемида положила руку на плечо капитана, — вы моя семья. Но сейчас вам нужен отдых больше, чем мне — компания. Идите. Девушки нехотя кивнули и, ещё раз попрощавшись, направились вглубь города. Артемида проводила их взглядом, глубоко вздохнула и повернулась к исполинской Вавилонской башне. — Ну что ж, — прошептала она. — Пора. Вавилонская башня. Тридцатый этаж. Лифт поднимался плавно, почти незаметно — только лёгкое покалывание в ушах напоминало о том, что ты преодолеваешь десятки этажей за считанные секунды. Артемида смотрела на проплывающие за стеклом огни города, но мысли её были далеко. Перед глазами снова и снова вставало лицо того, кого она поклялась найти. Где ты сейчас, Рю? Что с тобой? Ты всё ещё в пути? Она тут же помотала головой, отгоняя пока не нужные мысли. Но предательский румянец уже тронул щёки. Двери открылись, выпуская её в длинный, роскошно отделанный коридор. Мраморные колонны, золотая лепнина, мягкий свет магических светильников — всё здесь дышало величием и властью. В конце коридора слышались голоса — Денатус уже начался. Артемида глубоко вздохнула, поправила своё бело-голубое платье, одёрнула плащ и толкнула тяжёлые двери. Эффект был мгновенным. Зал, полный богов и богинь, затих так резко, будто кто-то выключил звук. Десятки пар глаз уставились на вошедшую. Кто-то ахнул, кто-то присвистнул, а кое-кто — а именно Зевс, Аполлон, Гермес и парочка других богов — заметно побледнели и инстинктивно прикрыли руками определённые части тела. — А-Артемида... — выдавил Зевс, нервно хихикнув и поправляя тогу, которая, казалось, стала ему маловата в районе пояса. — Какая неожиданность! Ты... ты в Орарио! Как... как мило с твоей стороны зайти! Аполлон, сидевший рядом, незаметно сполз под стол. Гермес сделал вид, что очень занят изучением узора на своей чаше. Гера, сидевшая рядом с Зевсом, просто посмотрела на вошедшую, а потом покосилась на мужа с выражением «я всё помню и ничего не забыла, старый ты козёл». — Заткнись, — процедила она сквозь зубы, но в её голосе не было злости — скорее усталость от его вечных выходок. — Ты сейчас опозоришься ещё больше, чем в прошлый раз. — В прошлый раз я не опозорился, я просто... неудачно упал! — Ты упал, потому что пытался заглянуть в женскую баню. — Это было... исследовательское падение! Гера закатила глаза и отвернулась. Артемида даже не взглянула на эту привычную перепалку. Она прошла в центр зала, где её уже приветливо махали Астрея и Мио. — Артемида! Сюда! — позвала Астрея, указывая на свободное место рядом с собой. Её длинные каштановые волосы мягко блестели в свете кристаллов, а глаза цвета индиго светились искренней радостью. — Рада тебя видеть, подруга, — улыбнулась Мио, обнимая её. Её длинные лавандовые волосы струились по плечам, а большие голубые глаза смотрели с той особой, тёплой мягкостью, которая была свойственна только ей. От неё исходил лёгкий, успокаивающий аромат цветов. Артемида ответила на объятия, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Рядом с этими двумя она всегда чувствовала себя в безопасности. — Здравствуйте, — тихо сказала она, усаживаясь. — Ты как раз вовремя, — заметила Астрея. — Только начали. — Да, обсуждают планы экспедиции, — добавила Мио, кивая в сторону центрального стола, где Зевс пытался вернуть себе достоинство. Зевс, наконец придя в себя, кашлянул и продолжил прерванную речь: — Итак... как вы уже знаете, наши семьи — Зевса и Геры — отправились к горам Калдрума. Туда, где, по нашим данным, произошло... э-э... событие. — Смерть бога, — холодно закончила Гера. — Не нужно смягчать, Зевс. Это не светская беседа. — Да-да, смерть бога, — вздохнул Зевс, потирая бороду. — Мы надеемся, что наши дети найдут ответы. И, возможно, того, кто это сделал. Артемида сидела с каменным лицом, но внутри неё всё кипело. Она знала. Знала, кто это сделал. Знала, что он не чудовище, не злодей, а тот, кто спас её и её семью. Но сказать об этом здесь, сейчас, значило бы подвергнуть Рю смертельной опасности. Я не предам тебя, — подумала она, сжимая кулаки под столом. — Ни за что. Никому. Обсуждение планов экспедиции заняло ещё некоторое время, но вскоре атмосфера разрядилась. Боги перешли к более приятным темам — выбору имён для авантюристов поднявшие уровень, обсуждению последних сплетен и, конечно, к пиршеству. После официальной части Артемида наконец смогла спокойно обняться с подругами. — Как я рада тебя видеть! — воскликнула Астрея, прижимая её к себе. — Ты даже не представляешь! — Мы так скучали, — добавила Мио, и в её глазах блестели слёзы. — Без тебя здесь стало как-то... пусто. — Я тоже скучала, — тихо ответила Артемида, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Артемида! — раздался рядом знакомый голос, и к ним подошла Афурея. Богиня исцеления сияла своей обычной холодной, но искренней красотой. Длинные тёмно-каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи, тонкие очки в чёрной оправе подчёркивали её ярко-зелёные глаза, прекрасней любого изумруда. Маленькая родинка под левым глазом добавляла шарма. На ней было роскошное жемчужно-белое платье с глубоким декольте. Она обняла Артемиду с такой нежностью, что даже Мио удивилась. — Я так рада, что ты вернулась! — прошептала Афурея, и в её голосе, обычно сдержанном, звучали тёплые нотки. — Но, пожалуйста, — добавила она чуть тише, с хитрой улыбкой, — перестань стрелять в мужчин своими стрелами! Они уже столько лет жалуются, что не могут найти себе пару из-за страха получить стрелу в.… ну, ты понимаешь куда. Артемида улыбнулась. Впервые за долгое время искренне. — Обещаю подумать над этим, — ответила она. — Но не гарантирую. К ним подошла Мия Асама. Элегантная, с идеальной осанкой, она двигалась так, будто каждое её движение было отрепетировано тысячи раз. Длинные прямые волосы лавандового цвета ниспадали по спине, большие карие глаза смотрели с тёплым, но немного задумчивым взглядом. На ней было классическое японское одеяние — белое кимоно с широкими рукавами и длинная фиолетовая юбка-хакама. — Артемида, рада приветствовать тебя в Орарио, — произнесла она своим тихим, мелодичным голосом, слегка поклонившись. — Надеюсь, твоё пребывание будет приятным. Если тебе понадобится жильё для твоих девушек, мои гостиницы всегда к твоим услугам. Со скидкой. — Благодарю, Мия, — ответила Артемида с лёгкой улыбкой. — Я обязательно воспользуюсь твоим предложением. Рядом с Мией стояла Кагуя Ооцуцуки. Высокая, величественная, с длинными белыми волосами, струящимися вокруг неё, словно живое облако света. Бледная, почти фарфоровая кожа, мягкие лавандовые глаза и третий глаз на лбу, который на мгновение вспыхнул, когда она посмотрела на Артемиду. Два изогнутых белых рога на голове завершали её потусторонний образ. Она лишь коротко кивнула. — Здравствуй, Артемида. Для тех, кто не знал Кагую, это могло показаться холодностью. Но те, кто знал, понимали — для неё это было почти бурное проявление эмоций. Если бы она была не рада, она бы просто не подошла. — Здравствуй, Кагуя, — ответила Артемида, и в её голосе звучало искреннее уважение. — Рада тебя видеть. Кагуя чуть заметно кивнула и отошла, но её третий глаз ещё раз полыхнул, осматривая пространство. К этой толпе богинь подплыла ещё одна мягко, почти незаметно, одна фигура. — Артемида! — раздался тёплый, грудной голос, и прежде чем богиня охоты успела обернуться, её заключили в такие объятия, что у неё перехватило дыхание. Деметра, богиня плодородия, прижимала подругу к своей невероятно пышной груди с такой материнской нежностью, что Артемида на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой. Её длинные золотисто-медовые волосы струились по плечам, оранжевые глаза сияли живым светом, отражая искреннюю радость. — Д-деметра... — прохрипела Артемида, пытаясь вдохнуть. — Я... задыхаюсь... — Ой, прости-прости! — Деметра отпустила её, но продолжала держать за плечи, разглядывая с ног до головы. — Какая же ты стала... ещё прекраснее! Я так рада тебя видеть в Орарио! Ты даже не представляешь! — Я тоже рада, — улыбнулась Артемида, переводя дух. — Ты обязательно должна прийти ко мне в гости! — затараторила Деметра. — Моя Пшеничная усадьба всегда открыта для тебя. Я испеку твой любимый хлеб с мёдом и орехами, устроим посиделки, как в старые добрые времена! У меня там так уютно, так тепло... и урожай в этом году просто сказочный! Представляешь, пшеница вымахала выше моего роста! — Обязательно приду, — пообещала Артемида, чувствуя, как на душе становится теплее. — А твоих девочек приводи! Я их откормлю! — добавила Деметра, подмигивая. — А то наверное худые, кожа да кости! Непорядок! Астрея, Мио, Мия и Афурея переглянулись с улыбками — Деметра всегда была такой. Материнской, заботливой, щедрой. И абсолютно неспособной пройти мимо кого-то, кто нуждается в тепле и вкусной еде. После того как Деметра пообещала откормить Артемиду и её семью, под смущение богини и легкий смех окружающих, к уже большой компании подошла ещё одна богиня. Гефест двигалась с той особой, уверенной грацией, которая бывает у мастеров, знающих цену своему труду. Короткие ярко-красные волосы, узнаваемая чёрная повязка на правом глазу, элегантное красное вечернее платье с открытыми плечами, длинные белые перчатки — её образ сочетал в себе деловую практичность и божественную элегантность. — Артемида, — мягко позвала она, останавливаясь рядом. В её красном глазе светилась искренняя радость. — Рада видеть тебя в Орарио. Давно не встречались. — Гефест! — Артемида улыбнулась в ответ. — Я тоже рада. Ты выглядишь... как всегда великолепно. — Ха, стараюсь, — усмехнулась кузнечная богиня, поправляя перчатку. — Работа, знаешь ли, не даёт расслабиться. Но ты обязательно заглядывай ко мне в кузницу. Гестия там частенько ошивается, помогает по мелочи, она будет счастлива тебя увидеть. Да и тебе, наверное, нужно будет обновить снаряжение для своих девочек? — Спасибо, — тепло ответила Артемида. — Обязательно зайду. И твоё предложение очень кстати. — Для тебя скидка будет, — подмигнула Гефест. — Небольшая, но приятная. Как-никак, старые подруги должны поддерживать друг друга. — Ценю это, — кивнула Артемида. Со стороны столика Геры, Лилит и Инари наблюдали за этой группой с нескрываемым интересом. Они не вмешивались, просто слушали, запоминали, анализировали. — Интересная компания, — тихо заметила Лилит, потягивая тёмно-красное вино, больше похожее на кровь. Её красные глаза горели в полумраке. — Особенно наша новенькая. В ней что-то есть. — Очень, — согласилась Инари, и её лисьи уши дёрнулись, а пушистый хвост медленно покачивался. — Я чувствую... перемены. В воздухе пахнет интересными сделками. Гера промолчала, но её розово-красные глаза не отрывались от Артемиды. В них читалась сложная гамма чувств — любопытство, уважение и... лёгкое беспокойство. Тишину нарушила Афродита. Она подплыла к Артемиде с томной грацией, обмахиваясь веером. Её золотистые волосы струились по обнажённым плечам, а лёгкое струящееся платье нежно-розового цвета подчёркивало каждый изгиб её божественного тела. С хитрой улыбкой она наклонилась к самой Артемиде. — Артемида, дорогая, — промурлыкала она голосом, от которого у любого смертного подкосились бы колени, — ты выглядишь... иначе. Неужели твоё знаменитое целомудрие дало трещину? Артемида напряглась. — О чём ты? — О том, что ты, будучи девственницей на все двести процентов, — Афродита сделала паузу, наслаждаясь моментом, — многое упускаешь в жизни. Очень многое. — Афродита! — возмутилась Астрея, вскакивая. — Что? Я просто забочусь о подруге! — невинно захлопала глазами богиня любви, но в её глазах плясали чертики. Но Артемида уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг Афродита наклонилась ещё ближе, так что её губы оказались у самого уха богини охоты, и прошептала: — Хотя, знаешь, до меня дошли слухи об одном очень интересном... «подвиге». Совершённом одним очень интересным мужчиной. Артемида замерла. Её сердце пропустило удар. — Ч-что? — переспросила она, не веря своим ушам. — О, не притворяйся, — усмехнулась Афродита, отстраняясь, но не убирая с лица эту свою фирменную, всезнающую улыбку. — Ты ведь с ним охотилась. С тем самым Багровым Дьяволом. — И мы хотим знать всё! — подключилась Иштар, подходя с другой стороны и фактически зажимая Артемиду в угол между собой и Афродитой. Богиня страсти была одета в свой обычный откровенный наряд — единственный кусок красно-оранжевой ткани, едва прикрывающий грудь, и парео в тон. Её тёмно-фиолетовые волосы струились по спине, а аметистовые глаза горели хищным огнём. Она облизнула губы, глядя на Артемиду. — Насколько он красив? Это самое главное! Ну и, конечно, силён ли он? А выносливость... хм, о ней мы уже наслышаны. Две богини любви буквально нависли над Артемидой, и та почувствовала себя загнанным зверем. Её щёки начали розоветь. — Я... я не знаю, о чём вы! — попыталась выкрутиться она. Но тут её мозг зацепился за слово «выносливость». Она нахмурилась. — Подождите... выносливость? О чём вы? Афродита и Иштар переглянулись. Их улыбки стали такими... плотоядными, что даже Астрея и Мио, сидевшие рядом, непроизвольно отодвинулись. — О, дорогая, — промурлыкала Иштар, поправляя декольте так, что оно стало ещё откровеннее, — разве ты не знаешь? Тот самый подвиг в «Красном Фонаре». Восемь женщин, одна ночь. И все они, говорят, едва ходят и сияют. — Восемь... — повторила Артемида, и её щёки начали розоветь всё сильнее. — Ага, — кивнула Афродита, наклоняясь над столом так, чтобы продемонстрировать своё «великолепие» в самом выгодном свете. — Говорят, он был просто великолепен, лучше любых смертных и богов. А главное — ни одной недовольной. Представляешь? Артемида открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Из её макушки, казалось, пошёл лёгкий дымок — настолько ярким был румянец. В её голове, помимо воли, начала прокручиваться картинка. Рю... обнажённый... в окружении восьми женщин... и все они... и он... — А-а-а! — мысленно закричала она, пытаясь отогнать видение. — НЕТ! Я НЕ ДОЛЖНА ЭТОГО ПРЕДСТАВЛЯТЬ! Я БОГИНЯ ЦЕЛОМУДРИЯ! Но видение не уходило. Более того, в нём почему-то место восьми женщин заняла она сама. И Рю смотрел на неё своими алыми глазами, и его губы приближались к её... — Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ! — выпалила Артемида так громко, что несколько богов за соседними столами вздрогнули и пролили вино. — ОН ПРОСТО ПОПРОСИЛ ПОМОЧЬ С ВОЛКАМИ! ВСЁ! БОЛЬШЕ НИЧЕГО! Афродита и Иштар отшатнулись, но их улыбки стали только шире. — Ну-ну, — загадочно протянула Афродита. — Конечно, ничего. — Мы тебе верим, — добавила Иштар тоном, не оставляющим сомнений, что они не верят ни единому слову. — Особенно с таким румянцем на лице, — хихикнула Афродита. — У тебя щёки как маков цвет, дорогая. Иштар согласно кивнула, облизывая губы с таким видом, будто уже предвкушала новые сплетни. Деметра, которая как раз подносила к губам чашу с яблочным сидром, поперхнулась и расхохоталась — громко, искренне, от души. — Ха-ха-ха! Ой, не могу! — она утирала выступившие слёзы. — Артемида, милая, да у тебя не просто румянец! У тебя вся весна в сердце наступила! Прямо посевная началась! — Деметра! — возмутилась Артемида, но щёки её стали ещё краснее. — А что такого? — богиня плодородия развела руками. — Я своё дело знаю! Когда земля готова к посеву, она всегда даёт знак. А ты сейчас прямо светишься, как поле под первым весенним солнцем! — Я не поле! — попыталась возразить Артемида. — Конечно, не поле, — ласково согласилась Деметра, подходя ближе и обнимая её за плечи (на этот раз не так удушающе). — Но что-то в тебе явно... проросло. Давай, рассказывай подруге! Кто этот загадочный воин, от которого у нашей неприступной богини охоты щёки горят ярче маков? Артемида открыла рот, закрыла, снова открыла. Под взглядами четырёх богинь — любопытной Астреи, заинтригованной Мио, хищно улыбающейся Афродиты и сияющей предвкушением Деметры — она чувствовала себя загнанным зверем. — Он... — начала она тихо, почти шёпотом. — Он очень добрый... и сильный... — О-о-о-о! — протянула Деметра, прижимая руки к груди. — «Добрый»! Для Артемиды это слово дорогого стоит! Значит, он не просто силён, но и сердцем чист? — Д-да... — ещё тише ответила Артемида, и её румянец стал таким ярким, что, казалось, мог бы осветить весь зал. — И каков он собой? — не унималась Деметра. — Высок? Статен? Наверное, широкоплечий, раз смог покорить нашу охотницу? — ДЕМЕТРА! — Что? Я просто интересуюсь! Для науки! Чтобы знать, какие семена дают такие всходы! Афродита и Иштар уже откровенно ржали, уткнувшись друг другу в плечи. Астрея прикрывала рот ладошкой, пытаясь сохранить серьёзность. Мио просто светилась от умиления. — Ладно-ладно, не буду тебя мучить, — сжалилась наконец Деметра, но в её глазах плясали озорные искорки. — Но запомни: когда надумаешь знакомить его с нами — я первая в очереди на объятия! И пирогов напеку! Пусть знает, какими могут быть старшие богини! — ДЕМЕТРА! Хохот разнёсся по залу, привлекая удивлённые взгляды других богов. А Артемида спрятала пылающее лицо в ладонях, мысленно проклиная всех своих подруг и знакомых и ту секунду, когда решила прийти на этот Денатус. Но это мягкий момент разрушил смех. Громкий, презрительный, ледяной. — Ха-ха-ха! — рассмеялся Плутос, сидевший неподалёку с компанией своих приспешников. Его золотые глаза, всегда оценивающие и надменные, сейчас горели насмешкой. — Слышали, Плутос, ты был прав! — крикнул один из его приближённых, тщедушный тип с крысиным лицом. — Этот хвалёный Багровый Дьявол — просто фантом! Обычный хвастун, которому точно так же помогли с Дастином! А с волками ему помогла Артемида! И всё! Он никто! Плутос встал, поправил свой дорогой фрак, расшитый золотом, и, раздуваясь от важности, добавил от себя: — Я же говорил что он никто, обычный позор, что может только присваивать чужую славу! Если этот... недоносок... осмелится появиться в Орарио, мы с ним очень хорошо поговорим! Я лично прослежу, чтобы его место в моих шахтах было самым худшим! Пусть поработает по-настоящему, а не притворяется героем! Несколько его приспешников захихикали, предвкушая зрелище. Артемида сжала кулаки так, что костяшки побелели. Внутри неё закипала ярость, холодная, как лёд, и горячая, как пламя. Этот алчный ублюдок, этот позор, этот... этот... мусор смеет оскорблять того, кто спас её семью? Того, кто рисковал собой ради них? Того, кто отдал всё, что у него было, чтобы помочь другим? — Плутос, — сказала она, и голос её прозвучал так холодно, что даже свет, казалось, дрогнул. — Будь осторожен в своих словах. Иначе они могут вернуться к тебе. Плутос открыл рот, чтобы высмеять её, но вдруг... Он почувствовал. Десять взглядов. И каждый был страшнее предыдущего. Мио смотрела на него с такой холодной яростью, что даже её обычная мягкость куда-то исчезла. Её голубые глаза, обычно тёплые и успокаивающие, сейчас горели ледяным огнём. Казалось, воздух вокруг неё замерцал. Астрея — с праведным гневом, который мог бы испепелить целое королевство. Богиня справедливости не прощала таких слов. Лилит — с опасным, предвкушающим блеском в красных глазах. Её улыбка обещала такие финансовые интриги, что у Плутоса похолодело в груди. Она уже мысленно прикидывала, как разорить его до нитки. Инари — с улыбкой, от которой у любого торговца поджилки затряслись. Её лисьи уши прижались, хвост замер — верный признак того, что она готовит сделку, после которой Плутос останется в одних трусах. Кагуя — с выражением «я запомнила каждое твоё слово». Её третий глаз светился алым, сканируя Плутоса, записывая каждую деталь для будущих... разбирательств. Мия Асама — с ледяным спокойствием, которое было страшнее любой угрозы. И тут, позади неё, из ниоткуда, появилась маска демона. Прозрачная, эфемерная, но совершенно реальная. Она парила за её плечом, и её красные глаза смотрели прямо на Плутоса. Афродита и Иштар — с хищными улыбками, предвкушающими, как они разорвут его репутацию на части своими историями. Деметра — с улыбкой, от которой у Плутоса свело живот, и взглядом, обещавшим, что весь будущий урожай для него сгниёт на корню, а припасы превратятся в труху ещё до того, как попадут в кладовые. И даже Гера — та самая Гера, которая никогда ни за кого не вступалась — бросила на Плутоса такой взгляд, что тот покрылся холодным потом. В этом взгляде было всё: презрение, угроза и обещание, что если он ещё раз откроет рот, она лично проследит, чтобы его следующие десять жизней были адом. — Я.… я.… — залепетал Плутос, пятясь назад. — Я просто... пошутил... это была шутка... неудачная... я... Он плюхнулся обратно на своё место и заткнулся. Надолго. Возможно, навсегда. Афродита наклонилась к Артемиде и прошептала: — Ты что-то скрываешь, подруга. И все мы это знаем. Но не волнуйся, мы не будем давить. Пока. — Она подмигнула. — Но потом ты нам всё расскажешь. В деталях. Артемида облегчённо выдохнула. Но понимала — это лишь отсрочка. И тут раздался голос, в котором звучало неподдельное, почти профессиональное любопытство. — Артемида, — позвала Гефест, которая только что собиралась уйти, но теперь замерла на месте, и в её единственном глазу горел такой огонь, что, казалось, можно было плавить металл. — А что за доспехи на нём? И оружие? Артемида замерла, но поняла, что отступать некуда. Она глубоко вздохнула и начала описывать то, что видела. — Его доспехи... они тяжёлые. Очень тяжёлые, на вид. Но он двигается в них так, будто они ничего не весят. Броня имеет угловатый, агрессивный, шипастый дизайн. Шлем с хищными очертаниями и коронообразным гребнем из острых шипов. Наплечники просто огромные, все в шипах. Всё это из тёмного кованого металла, но он не блестит — он покрыт засохшей кровью, из-за чего имеет мрачный буро-красный оттенок. С каждым словом глаз Гефест разгорался всё ярче. — И главное — у него есть густой светлый меховой воротник вокруг шеи и длинный, разорванный алый плащ, который развевается за ним. А глаза шлема... они горят ярко-красным огнём. Он двигался в этих доспехах по деревьям — по деревьям, Гефест! — и был невероятно ловок. Как будто броня ничего не весила. — По деревьям... — эхом повторила Гефест, и её рука сама собой потянулась к блокноту, который всегда был при ней. — В полном тяжёлом доспехе... по деревьям... это же какая подвижность должна быть! И какой вес! Какой металл это выдержал? — А его оружие, — продолжила Артемида, видя такой неподдельный интерес, — секира. Большая. Длинное, окованное топорище, увенчанное массивным боевым набалдашником. Главное лезвие — широкий полулунный топор, а с обратной стороны — острый изогнутый шип-клев. Идеальный баланс. Он сражался ей против волков и скорпионов... орудовал как настоящий воин-берсерк. Мощно, но при этом точно. Гефест слушала, затаив дыхание. Её единственный глаз горел таким огнём, что, казалось, вот-вот расплавит её. — Я должна это увидеть, — выдохнула она. — Обязана. Такая работа... такой металл... такие пропорции... Это не просто доспехи и оружие. Это произведение искусства! Кто бы их ни создал, он гений! — Он наёмник, — тихо добавила Артемида. — И, скорее всего, возьмётся за любую работу, которую ему предложат. Если заинтересовать его... Тишина. Та самая тишина, которая бывает, когда охотники замерли, учуяв добычу. Артемида огляделась и поняла, что допустила ошибку. Лилит медленно облизнулась, и её красные глаза загорелись тем особым, хищным блеском, который означал только одно: она уже прикидывает, сколько можно заработать на таком уникальном "ресурсе" и как его выгоднее использовать. Инари прикрыла глаза веером, но её лисьи уши дёргались, а хвост нервно подрагивал. В её голове уже крутились схемы, как заполучить такого воина в свою торговую сеть. «Багровый Дьявол» будет отлично смотреться на фоне её товаров. Астрея и Мио переглянулись с новым, осмысленным интересом. Если он наёмник и помогает тем, кто в беде... значит, с ним можно договориться. По-честному. Афурея поправила очки, и на её губах заиграла та самая опасная улыбка, которая появлялась, когда она видела интересный "экспонат" для исследований. «Осмотреть, изучить, возможно, взять анализы...» — мысленно составляла она план. Афродита и Иштар обменялись взглядами, полными такого предвкушения, что даже воздух вокруг них, казалось, нагрелся. Наёмник. Сильный. Красивый (судя по слухам). И свободный. Идеальная добыча. Деметра прижала руки к груди, и в её глазах засветилась материнская забота: «Наёмник, значит, одинокий, бедный, голодный... надо будет накормить, приласкать, обогреть...» Кагуя молчала, но её третий глаз светился ярко-алым будто уже искал цель. Её пальцы слегка подрагивали — верный признак сильного интереса. Мия Асама элегантно прикрыла глаза, но в уголках её гут затаилась улыбка. Такой гость в её гостиницах... Это не просто прибыль. Это престиж. И даже Гера, величественная и невозмутимая Гера, позволила себе лёгкий, едва заметный интерес. Её розово-красные глаза чуть прищурились, и на губах мелькнула тень улыбки. — Наёмник, говоришь? — задумчиво протянула она, и в её голосе послышались нотки, от которых у Зевса, сидевшего рядом, мурашки побежали по спине. — Интересно... Артемида почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она только что, сама того не желая, объявила охоту на человека, которого поклялась защищать. — Я.… я не то чтобы предлагала... — попыталась она исправить ситуацию, но было поздно. — Конечно-конечно, — промурлыкала Лилит, и в её красных глазах плясали чертики. — Мы просто... интересуемся. — Чисто профессиональный интерес, — добавила Инари, и её хвост заходил ходуном. — Как к потенциальному... клиенту. — Как к пациенту, — уточнила Афурея. — Как к воину, — поправила Кагуя. — Как к мужчине, — закончили Афродита и Иштар хором. Артемида закрыла лицо руками. — Что я наделала... Тяжело выдохнув, зная что это было все равно неизбежно. — Астрея, Мио, Афурея, — сказала она наконец, поворачиваясь к подругам. — Можем мы поговорить наедине? Афурея удивилась — обычно к ней обращались только по медицинским вопросам, но кивнула. Они поднялись и направились к одной из боковых комнат для приватных бесед. Едва они вошли, как дверь снова открылась. На пороге стояла Гера. В руке она держала бокал с тёмно-красным вином, на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. На ней было тёмно-синее вечернее платье с открытыми плечами, а на голове — изящная золотая тиара. — Надеюсь, я не помешала? — спросила она, проходя в комнату и усаживаясь в кресло без приглашения. — Я всё равно собиралась с тобой поговорить. Атмосфера мгновенно накалилась. — Что ты здесь делаешь, Гера? — спросила Астрея, скрещивая руки на груди. — Хочу поговорить с нашей дорогой Артемидой, — невозмутимо ответила Гера, делая глоток вина. — Я слышала, ты любишь путешествовать. Что привело тебя в Орарио? Артемида поняла, что отступать некуда. Гера не уйдёт, пока не получит ответы. Она глубоко вздохнула и начала рассказывать. О руинах Элсос. О древнем монстре. О том, как гибли её девушки одна за другой. Как она сама была на волосок от смерти. Голос Артемиды дрожал, когда она говорила о потерях, но становился твёрдым, когда речь заходила о спасении. — Из двадцати одной осталось пятеро, — закончила она, и голос её дрогнул. — Пятеро. И все изранены, искалечены, сломлены. Ланте, Мира, Сабрина... они никогда не будут прежними. Она посмотрела на Афурею. — Я прошу тебя, Афурея. Помоги им. Я заплачу любую цену. Что угодно. Афурея, тронутая до глубины души, подошла и обняла её. Её зелёные глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас были полны сочувствия. — Конечно, я помогу. Бесплатно. Для подруги. Я осмотрю их завтра же. Сделаю всё возможное и невозможное. Мио и Астрея тоже обняли её, успокаивая. Мио гладила её по голове, как маленькую, а Астрея шептала что-то утешительное. Гера молчала. Она смотрела на Артемиду, и в её розово-красных глазах читалась сложная гамма чувств. — Этот... Багровый Дьявол, — вдруг сказала она. — Это он тебя спас? Артемида замерла. — Отвечай, — голос Геры стал жёстче, но в нём не было угрозы — только настойчивость. — Ты скрываешь что-то о нём. Я чувствую. — Я не могу, — прошептала Артемида. — Почему? — Потому что... я не могу никому это сказать. Это ради нашей и его безопасности. Гера усмехнулась. Но в этой усмешке не было презрения — только холодное, расчётливое понимание. — Артемида, — сказала она поднимаясь, — чем больше ты молчишь, тем интереснее он мне становится. Я всё равно встречусь с ним. И твоё молчание только усилит моё желание. Она подошла к двери, но на пороге обернулась. — Береги своих девочек, — бросила она на прощание. — И передай этому... «Дьяволу», что я хочу с ним познакомиться. Лично. И не в рамках официальной встречи. Дверь закрылась. Артемида рухнула на диван, закрыв лицо руками. — Что мне делать? — прошептала она, и в её голосе слышались слёзы. — Она не отстанет. Гера никогда не отстаёт. Астрея села рядом, обняла её. — Мы поможем, чем сможем, — сказала она твёрдо. — Если что, мы прикроем его. Всеми правдами и неправдами. — Но против Геры мы бессильны, — мрачно заметила Мио. — Она — одна из сильнейших. Её влияние безгранично. — Не важно, — вдруг сказала Афурея, поправляя очки. — Расскажи нам о нём. Какой он? Этот Рю'Санг? Артемида смотрела на своих подруг и впервые за долгое время почувствовала, что не одна. — Он самый добрый и самым отважным человеком которого я когда-либо встречала, — сказала она. — Он рисковал собой ради других. Он отдал всё, что у него было, чтобы помочь другим. И если весь мир назовёт его чудовищем... я буду помнить правду. Она опустила голову гляда на пол. — И я должна перед ним извиниться, — добавила Артемида тихо. — За всё, что я сказала тогда. За то, что назвала его чудовищем. За то, что отвернулась. Он спас нас, а мы... я... обвинила его в том, кем он является, вместо того чтобы поблагодарить за то, что он сделал. Тишина. Астрея, Мио и Афурея переглянулись. — Теперь я тем более хочу с ним познакомиться, — сказала Мио. — И я, — добавила Астрея. — И я, — закончила Афурея, и в её глазах зажегся тот самый научный интерес, который обычно предвещал долгие часы исследований. — Вдруг он согласится на пару... тестов? Совершенно безболезненных. — Афурея! — Я пошутила. Почти. Тем времен Гера покинула комнату, но, пройдя несколько шагов по коридору, остановилась. Тишина. Идеальная, звенящая тишина, в которой любой звук разносится эхом. Гера замерла, прислушиваясь. Её острый слух, отточенный тысячелетиями, уловил голоса за дверью. — ...и я должна перед ним извиниться, — донеслось до неё. — За всё, что я сказала тогда. За то, что назвала его чудовищем. За то, что отвернулась. Он спас нас, а мы... я... обвинила его в том, кем он является, вместо того чтобы поблагодарить за то, что он сделал. Она замерла. Её бровь медленно поползла вверх. — Теперь я тем более хочу с ним познакомиться, — раздался голос Мио. — И я, — добавила Астрея. — И я, — закончила Афурея, и даже через дверь было слышно, что она улыбается. — Вдруг он согласится на пару... тестов? Совершенно безболезненных. — Афурея! — Я пошутила. Почти. Гера усмехнулась про себя и бесшумно двинулась дальше. Она услышала достаточно. Вернувшись в главный зал она села, поправила платье, отпила глоток вина и уставилась в бокал, будто в его глубинах надеялась найти ответы. Рядом Зевс что-то увлечённо рассказывал Аполлону, размахивая руками, но Гера не слышала ни слова. Все её мысли были заняты тем, что она только что узнала. «Я должна перед ним извиниться». Артемида. Богиня целомудрия. Та, что стреляет в любого мужчину, приблизившегося ближе чем на сто метров. Та, что за всю свою бесконечную жизнь ни разу не посмотрела на мужчину с интересом. И вот эта самая Артемида, с дрожью в голосе, говорит о каком-то наёмнике как о спасителе. И хочет извиниться перед ним. За то, что назвала его чудовищем. Гера усмехнулась про себя. Чудовищем? Значит, он не просто человек. Или не совсем человек. Она вспомнила все слухи, что доносились до неё последние дни. Без Фалны, без благословения, в одиночку уничтожил банду третьего уровня. Освободил рабов. Зачистил лес от монстров. И восемь женщин за одну ночь — хотя старалась не придавать значения таким сплетням, но это было в любом случае “неплохо”. — Гера, дорогая, ты чего задумалась? — прервал её мысли Зевс, наклоняясь к ней с бокалом. — Выглядишь так, будто решаешь судьбу мира. — Заткнись, — машинально ответила она, даже не взглянув на него. — Не до тебя. Зевс обиженно отодвинулся, но спорить не посмел. А Гера снова погрузилась в размышления. Без, возможной, Фалны. Без, возможного, благословения. И при этом — такие подвиги. Как? Она вспомнила голос Артемиды, когда та говорила о нём. В нём не было ничего от той холодной, неприступной богини, которую все знали. Там было что-то другое. Тепло. Благодарность. И.… что-то ещё, чему Гера не могла подобрать названия. Она влюблена, — вдруг осознала Гера, и эта мысль поразила её сильнее, чем смерть любого бога. — Артемида, богиня целомудрия, влюблена в смертного. И хочет перед ним извиниться. За то, что назвала чудовищем. Гера откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Чем же он так зацепил её? Что в нём такого, что заставило ледяную статую растаять? Она представила себе его. Высокого, в багровых доспехах, с алыми глазами. Представила, как он сражается, как убивает, как — судя по слухам — не является человек. И почему-то вместо отвращения она почувствовала... любопытство. Острое, почти болезненное. За всю свою жизнь я видела столько мужчин, — подумала она. — Сильных, слабых, умных, глупых, красивых и уродливых. Ни один не заслужил даже моего взгляда. Но этот... этот заинтересовал меня. Она открыла глаза и посмотрела на бокал. В тёмно-красном вине, как в зеркале, отразился её собственный взгляд — холодный, расчётливый, но с едва заметной искрой предвкушения. — Багровый Дьявол, — прошептала она одними губами, глядя в бокал с вином. — Скоро мы встретимся. И тогда я узнаю, что ты такое на самом деле. Её пальцы сжали ножку бокала чуть сильнее, чем требовалось. Я узнаю, почему Артемида, моя сестра по цеху, потеряла голову. Я узнаю, как ты, без Фалны, смог совершить то, что не под силу даже опытным авантюристам. И я узнаю, стоишь ли ты того, чтобы... заинтересоваться тобой лично. На её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Не та, которой она одаривала Зевса — холодная и снисходительная. Другая. Та, которую никто не видел тысячелетия. Улыбка предвкушения. — Зевс, — позвала она, не поворачивая головы. — Да, дорогая? — тут же откликнулся бог грома, обрадованный, что жена обратила на него внимание. — Когда вернутся наши дети из экспедиции, я хочу, чтобы они принесли мне всю информацию об этом... Багровом Дьяволе. Всю. До последней крупицы. Зевс удивлённо поднял бровь. — Ты заинтересовалась каким-то смертным? Гера, это на тебя не похоже. — Смертные меня не интересуют, — холодно ответила она. — Но этот... этот не просто смертный. И я хочу знать, кто он. Зевс пожал плечами. — Как скажешь, дорогая. Я распоряжусь. Гера кивнула и снова уставилась в бокал, но теперь её взгляд скользнул по залу. Медленно, оценивающе, как у полководца перед битвой, она обвела глазами собравшихся богинь. Вон там, в тени колонны, сидела Лилит. Её красные глаза горели в полумраке, на губах играла та самая загадочная улыбка, которая обычно предвещала большие неприятности для тех, кто попадал в её поле зрения. Она тоже смотрела в сторону двери, за которой скрылась Артемида. Рядом с ней, поправляя свой пушистый хвост, расположилась Инари. Лисья богиня о чём-то задумалась, и её ушки нервно подрагивали. Торговка явно просчитывала какие-то коммерческие перспективы, связанные с появлением нового "товара". За соседним столом Кагуя сидела с каменным лицом, но её третий глаз... этот глаз светился ярче обычного. Он пульсировал и Гера готова была поклясться, что богиня с Дальнего Востока уже строит планы по "изучению" нового экземпляра. Мия Асама элегантно потягивала чай, но её взгляд то и дело устремлялся к дверям. Гера знала этот взгляд — так смотрят на ценный актив, который нужно выгодно разместить. Женщина с лавандовыми волосами уже явно прикидывала, в какой из её гостиниц поселится этот загадочный воин. Афродита и Иштар — эти две вообще не скрывали своего интереса. Они перешёптывались, хихикали, и то и дело поглядывали на дверь с таким выражением, будто уже делили шкуру неубитого медведя. А точнее — тело не приехавшего ещё мужчины. Деметра, сидевшая неподалёку, делала вид, что увлечена беседой с соседом, но Гера заметила, как та то и дело поправляет своё платье и бросает быстрые взгляды в сторону двери. Материнский инстинкт? Или что-то другое? Афурея которая вела свой блокнот и что-то быстро записывала, то и дело поправляя очки, как она помнила. Её зелёные глаза горели тем особым, научным огнём, который она хорошо знала — она уже мысленно препарировала будущего пациента, раскладывая по полочкам его физиологию, выносливость и потенциал. А ведь есть ещё Астрея и Мио, — подумала она. — Эти две сейчас с ней в комнате, и, судя по всему, тоже прониклись историей. Астрея со своей справедливостью, Мио с её добротой... они уже готовы принять его в свои объятия. Гера сделала глоток вина и перевела взгляд на пустующее место у дальнего стола. И есть ещё одна. Выскочка. Та, кого здесь нет, но чьё имя постоянно крутится в последних сплетнях. Фрея. Сбежала из Орарио несколько месяцев назад, и никто не знает, где она. Но если она вернётся и узнает о нём... Гера представила эту картину. Фрея с её неземным очарованием и коллекционерским зудом. Она увидит этого воина, оценит его потенциал, его силу, его... внешность — и сделает всё, чтобы заполучить его в свою коллекцию. А Фрея, в отличие от многих, умеет добиваться своего. — Тринадцать, — прошептала Гера одними губами, включая себя в это число. — Тринадцать богинь, и это только те, кто уже сейчас плетёт сети. А сколько их будет, когда он появится в Орарио? Она обвела взглядом зал. Лилит с её интригами, Инари с её торговыми сетями, Кагуя с её третьим глазом, Мия с её гостиницами, Афродита и Иштар с их откровенными желаниями, Деметра с её материнским теплом, Афурея с её научным интересом, Астрея с её справедливостью, Мио с её добротой, Артемида с её... неожиданной влюблённостью, и Фрея — эта хищница, которая сейчас неизвестно где, но обязательно вернётся за своей добычей. — Интересно, — подумала она, и на её губах снова появилась та самая опасная улыбка. — Справится ли он с тринадцатью богинями? Или сломается? Она представила этого воина, окружённого дюжиной божественных красавиц, каждая из которых тянет его в свою сторону. Лилит нашёптывает тёмные тайны, Инари предлагает контракты, Кагуя хочет изучить, Мия — поселить, Афродита и Иштар — просто раздеть, Деметра — накормить, Афурея — исследует, Астрея — наставить на путь истинный, Мио — согреть теплом, Артемида — просто быть рядом, а Фрея... Фрея будет смотреть на него своими фиолетовыми глазами и делать всё, чтобы он стал только её. А в центре этого водоворота — он. Один. Против тринадцати. — Какой интересный эксперимент, — прошептала Гера, и её пальцы сжали ножку бокала чуть сильнее. — Я должна это увидеть. И возможно, поучаствовать. Где-то там, на дороге к Орарио, шёл человек, который даже не подозревал, что о его прибытии уже мечтают не только Артемида, но и дюжина других богинь. И каждая из них уже строили планы. Она предвкушала этот эксперимент. Часть 8. Орарио. Город-лабиринтов. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо и землю в тёплые медово-оранжевые тона. Дорога, по которой шли трое путников, становилась всё шире, всё ровнее — явно мощёная, ухоженная, по которой каждый день проходили сотни, если не тысячи людей, повозок и караванов. Но ни Рю, ни Харухиме не смотрели под ноги. Их взгляды были прикованы к тому, что возвышалось впереди. Башня. Вавилонская башня. С каждым шагом она становилась всё больше, всё величественнее, всё невозможнее. То, что издалека казалось просто высокой иглой, теперь превращалось в монументальное сооружение, уходящее прямо в небеса. Её шпиль терялся где-то в облаках, а стены, сложенные из циклопических каменных блоков, переливались в лучах закатного солнца золотом и серебром. Рю, сам того не замечая, сглотнул. Под шлемом его глаза расширились. Он видел многое в своей прошлой жизни — небоскрёбы, мосты, инженерные чудеса. Но это... это было иначе. Это было живое доказательство того, что магия и божественная сила могут творить такое, что техника никогда не сможет повторить. Харухиме рядом с ним тоже сглотнула, и этот звук был таким отчётливым, что Фрея, наблюдавшая за ними, тихо хихикнула. — Ничего себе... — прошептала девочка, и её лисьи ушки прижались к голове — то ли от восхищения, то ли от лёгкого испуга. — Она... она правда такая огромная? — Правда, — ответила Фрея с ноткой гордости в голосе. — И это только то, что видно снаружи. Под землёй она уходит ещё глубже. На много-много этажей. Харухиме округлила глаза, пытаясь представить, что может быть ещё больше. Рю молчал, но его рука, сжимающая ладошку девочки, чуть заметно напряглась. Волнение. То самое чувство, которое он испытывал перед каждым важным боем, перед каждой опасной встречей. Но сейчас это было другое волнение — предвкушение. Что ждёт его там, за этими стенами? Они поднялись на высокий холм, и перед ними открылся весь город. Орарио. Город-Лабиринт. Огромная каменная стена, сложенная из тёмно-серых глыб, опоясывала территорию, которой хватило бы на несколько современных мегаполисов. Она не просто защищала — она давила своим величием, своей мощью. Ворота, видневшиеся вдалеке, казались маленькой точкой на фоне этого исполинского укрепления. А над всем этим возвышалась Башня. Центр всего. Сердце мира. — Добрались... — выдохнула Харухиме шёпотом, боясь спугнуть это видение. — Да, — Рю улыбнулся под шлемом. — Добрались. Фрея посмотрела на них, и в её глазах засветилась тёплая, почти материнская нежность. — Добро пожаловать в Орарио, — сказала она мягко. — Место, где каждый сможет найти своё предназначение. Солнце уже наполовину ушло за горизонт, заливая город золотом и багрянцем. Тысячи огней зажигались в окнах, факелы на стенах вспыхивали один за другим, и Орарио начинал сиять изнутри, как гигантский драгоценный камень. — Идёмте, — Рю сделал шаг вперёд. — Ещё успеем налюбоваться. Впереди очередь. — Очередь? — Харухиме навострила уши. — На входе всегда очередь, — пояснила Фрея. — Проверка документов, досмотр, регистрация... может занять часы. — Часы? — Рю помрачнел. — Отлично. Просто отлично. Они двинулись дальше, спускаясь с холма на широкую прямую дорогу, ведущую прямо к воротам. Харухиме, чьё волнение достигло пика, вдруг потянула руку Рю и побежала вперёд, то и дело оглядываясь и крича: — Быстрее! Быстрее! Мы почти пришли! Рю ускорил шаг, и картина получилась удивительная: маленькая лисичка, переполненная энергией, бежит впереди, а за ней, слегка сгорбившись, вышагивает высоченная фигура в багровых доспехах, которую девочка тянет за собой рукой и невидимой нитью восторга. Фрея, наблюдая за этим, невольно рассмеялась — искренне, легко, как давно не смеялась. — Какие же вы милые, — прошептала она, догоняя их. Но когда они подошли ближе, энтузиазм Харухиме поугас. Очередь. Огромная. Не просто длинная — бесконечная. Люди, повозки, караваны, вьючные животные, целые семьи с детьми и скарбом — всё это выстроилось в хвост, уходящий за горизонт. Казалось, до ворот можно добраться только к следующему вечеру. — Это... это что, всегда так? — спросила Харухиме, и её ушки печально поникли. — Всегда, — кивнула Фрея. — Орарио — центр мира. Сюда стремятся все. Рю вздохнул. Этот вздох был полон смирения. Он подхватил Харухиме на руки — девочка пискнула от неожиданности, но тут же прижалась к нему. — Значит, будем ждать, — сказал он. — Никуда не денемся. — А вот и нет, — Фрея хитро улыбнулась и, не оборачиваясь, двинулась вперёд. — За мной. Рю на мгновение замер, но потом, доверившись, последовал за ней. Харухиме обхватила его меховой воротник руками и с любопытством наблюдала. Фрея шла вдоль очереди, не обращая внимания на недовольные взгляды. Люди открывали рты, чтобы возмутиться, чтобы рявкнуть на нахалку, которая лезет без очереди... но слова застревали в горле. Они смотрели на неё — и забывали, что хотели сказать. Кто-то просто замирал с открытым ртом, кто-то ронял поклажу, а один молодой парень так и остался стоять с приоткрытым ртом, глядя ей вслед, пока его мать не шлёпнула его по затылку. — Ого, — тихо сказала Харухиме, заметив эту реакцию. — Госпожа Гефна, вы... — Полезная, — закончила за неё Фрея, обернувшись и подмигнув. Рю только хмыкнул. — В таких моментах ты очень полезна, — признал он. Фрея тут же остановилась и обернулась, уперев руки в бока. Её лицо приняло обиженное выражение, которое у любой другой смертной выглядело бы комично, но у неё — всё равно было прекрасным. — Я что, была всё время не полезна? — спросила она с нажимом. — Кто-то хочет стоять в очереди? Рю и Харухиме переглянулись. А затем, не сговариваясь, синхронно подняли свободные руки вверх, капитулируя. — Нет, госпожа Гефна, — сказали они в один голос. Фрея расхохоталась — звонко, заливисто, от души. Несколько человек в очереди обернулись на этот смех и снова замерли, поражённые её красотой. — Ладно, идёмте, — махнула она рукой и гордо зашагала дальше. Стражники у ворот — массивные ворота, окованные железом— заметили приближающуюся троицу. Старший, здоровенный мужик с бычьей шеей и шрамом через всю щёку, уже открыл рот, чтобы рявкнуть стандартное: «Встать в очередь, ждать своей очереди, не толпиться!», но... Он посмотрел на женщину. И забыл все слова. — Это мои спутники, — сказала Фрея, и голос её звучал мягко, но в нём чувствовалась такая сила, что стражники невольно выпрямились. — Они могут пройти без досмотра. Старший кивнул. Молча. Не в силах вымолвить ни слова. Его рука сама собой поднялась, отдавая честь, а напарник уже суетился, отодвигая тяжёлый засов и распахивая створки. Рю вошёл внутрь и снова почувствовал это — лёгкое, едва уловимое давление на сознание. Очарование. Она использовала его, чтобы пробить им путь. Но сейчас это было скорее полезно, чем неприятно. Он перешагнул порог... И замер. Харухиме рядом с ним тоже замерла. Их рты синхронно открылись. Настолько широко, что, как потом пошутит Фрея, туда могла бы залететь летучая мышь. Город. Он был... всем. Огромная башня теперь возвышалась прямо перед ними, закрывая полнеба. Её стены, каменные с рисунками, уходили ввысь, теряясь в облаках. От неё разбегались во все стороны широкие, мощёные камнем улицы, застроенные зданиями всех мыслимых форм и размеров. Торговые лавки, храмы, таверны, жилые дома — всё это теснилось, переплеталось, создавая неповторимый, хаотичный, но прекрасный городской пейзаж. И люди. Их было... невероятно много. И все такие разные. Вот прошёл отряд авантюристов в сверкающих доспехах — люди с мечами и щитами, за ними эльф с длинным луком, дальше дворф, волокущий огромный топор. Рядом с ними, совершенно не обращая внимания на их грозный вид, бегали дети, играя в догонялки. Чуть поодаль амазонки в лёгких доспехах громко смеялись, обсуждая что-то своё. Зверолюди всех мастей — кошки, волки, медведи, лисы, кабаны — сновали туда-сюда, торгуясь, перекрикиваясь, смеясь. А вон там, у фонтана, стояла группа явно божественных созданий. Боги. Рю почувствовал их ауру — тёплую, манящую, опасную. Один из них, пузатый мужичок с кубком в руке, что-то вещал толпе, размахивая руками. Другой, высокий и статный, с венком на голове, лениво потягивал вино, разглядывая прохожих. — Добро пожаловать в Орарио, Рю и Харухиме, — Фрея развела руки в стороны, словно обнимая весь город. Её улыбка сияла ярче закатного солнца. — Спасибо... — выдохнули они хором, всё ещё не в силах оторвать взгляд от открывшейся панорамы. Фрея рассмеялась, глядя на их ошеломлённые лица. — Перед тем как двигаться дальше, вам нужно в гильдию авантюристов, — сказала она, переходя к делу. — Идите прямо до Башни, потом сверните на северо-западную дорогу. Увидите здание со знамёнами — не ошибётесь. Там зарегистрируетесь, получите жетоны и... Она не договорила. Её голова резко повернулась влево. Глаза сузились, на лице появилось выражение, которого Рю раньше не видел — смесь гнева, презрения и.… предупреждения? Рю проследил за её взглядом. Там, чуть поодаль, возвышался огромный особняк. Величественная структура с колоннами, шпилями и золотыми украшениями напоминала скорее храм, чем жилое здание. От него веяло богатством, властью и... Враждебностью. Рю почувствовал взгляды. Несколько пар глаз, направленных прямо на него. В них читалось: гнев, ненависть, презрение и жажда убийства. Настолько сильные, что даже его вампирское чутьё вздрогнуло. Его рука непроизвольно дёрнулась к секире. — Не обращай внимания, Рю, — голос Фреи прозвучал тихо, но твёрдо. Она положила ладонь на его руку, останавливая. — Сейчас тебе лучше сосредоточиться на своих делах. Рю посмотрел на неё. В её фиолетовых глазах не было и тени той игривости, что он видел раньше. Только серьёзность и.… забота? Он кивнул, убирая руку от оружия. — Спасибо тебе за всё, Гефна, — сказал он просто и честно. — За то, что многое рассказала, за помощь. Мне было очень приятно твоё общество. Харухиме, которая всё это время молча смотрела на особняк, вдруг дёрнула Фрею за рукав: — Госпожа Гефна, а мы ещё увидимся? Фрея посмотрела на неё, и её лицо мгновенно смягчилось. Она встала на цыпочки, чтобы быть дотянуться до уровня с девочкой, и ласково погладила её по голове. — Обязательно, малышка. Обязательно увидимся. Она поднялась и встретилась взглядом с Рю. На мгновение между ними повисла тишина — та особенная, когда слова уже не нужны. — Прощай, Гефна, — сказал Рю. — До встречи, Рю. Если вдруг проголодаешься заходи в таверну “Хозяйка плодородия”. Это лучший бар в Орарио, не один другой и близко с ним не сравниться. Там моя подруга работает. Главное побольше денег возьми. — ответила она, подмигнувши с улыбкой. — Прийму к сведению. Он развернулся с Харухиме на руках, направился в сторону Башни. Девочка то и дело оглядывалась, махая свободной рукой. Фрея махала в ответ, пока они не скрылись в толпе. — Помни мои предупреждения! — крикнула она вдогонку. — Особенно насчёт НИХ! Рю, не оборачиваясь, поднял руку в знак того, что услышал. Харухиме тоже помахала на прощание. Фрея смотрела им вслед, пока они не растворились в вечернем городе. На её губах играла лёгкая, загадочная улыбка. — Обязательно встретимся, — прошептала она. — Очень скоро. Она глубоко вздохнула, поправила плащ и направилась в другую сторону. Туда, где возвышался особняк. Её особняк. Фольквангр. Резиденция семьи Фреи. Перед массивными коваными воротами, украшенными золотыми узорами, стояли двое стражей. Высокие, мускулистые, в тяжёлых доспехах с эмблемой семьи — стилизованным изображением женщины с распростёртыми крыльями. Они несли службу с каменными лицами, но стоило фигуре в плаще приблизиться, как их поза изменилась. Один из них, тот, что слева, прищурился, вглядываясь в приближающуюся женщину. Потом его глаза расширились. — Богиня... — выдохнул он. Второй тоже узнал. Они рухнули на колени одновременно, ударив кулаками в грудь в знак приветствия. — С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, БОГИНЯ! — прогремело над улицей. Несколько прохожих обернулись, но, увидев, кто стоит у ворот, поспешили убраться подальше. Фрея медленно откинула капюшон, открывая миру своё истинное лицо. Лицо богини. — Здравствуйте, мои дети, — сказала она, и голос её звучал мягко, но в нём чувствовалась та сила, перед которой трепетали миры. — Я вернулась. Она улыбнулась им. Просто, чисто, искренне. И эта улыбка была для них дороже любого сокровища. Ворота распахнулись, пропуская хозяйку. Фрея вошла во внутренний двор. Теперь она двигалась иначе. Не как скромная путница Гефна, а как истинная богиня красоты и любви. Каждый её шаг был исполнен грации, каждое движение дышало величием. Плиты под ногами, казалось, светились, удостоенные чести нести её. Она пересекла двор, поднялась по широкой лестнице к главному входу. Массивные двери, украшенные барельефами со сценами из мифов, были закрыты. Но не для неё. Двери распахнулись сами, и изнутри хлынул тёплый свет. На пороге стояли они. Самые сильные, самые доверенные, самые преданные дети её семьи. Впереди, возвышаясь над остальными, как скала над волнами, стоял Оттар. Боаз, ростом под два, с телом, состоящим из одних мышц. На нём были только темно-синяя майка без рукавов и воротникообразным элементом, серые штаны и коричнево-серые ботинки. Её капитан 6 уровня. Рядом с ним — Аллен Фромель, вице-капитан 5 уровня, человек-кошка. Одет в черную облегающую майку-халтер без рукавов, темные брюки с декоративным элементом на поясе и ошейник с золотистым замком. Чуть поодаль стояли двое эльфов 5 уроня — Хогни Рагнар, тёмный эльф, и Хедин Селланд, светлый эльф. Хогни — с мечом на поясе и закрытыми глазами, Хедин — с посохом и спокойным взглядом И четверо паллумов 4 уровня — братья Гулливер. Альфригг, Двалинн, Берлинг и Грирмой. Почти неотличимые друг от друга, и единственный способ отличить их друг от друга — это цвет глаз: у Альфригга они светло-голубые, у Двалинна — жёлтые, у Берлинга — зелёные, а у Грера — красные. Они всегда держались вместе, дополняя друг друга в бою и в жизни. Увидев её, все они, как один, опустились на колени. Сто пятьдесят человек услышали как их богиня вернулась покинули Сессрумнир и высыпали в коридор и тоже пали ниц, и их голоса слились в едином порыве: — С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, БОГИНЯ ФРЕЯ! Это не было простым приветствием. Это был крик души, выражение абсолютной, бесконечной преданности. В этих словах слышалась тоска по ней, радость от её возвращения и готовность выполнить любой её приказ. Фрея смотрела на них, и на её лице расцветала та самая улыбка — простая, чистая, искренняя. Улыбка матери, вернувшейся к своим детям. — Оттар, Аллен, Хогни, Хедин, Альфригг, Двалинн, Берлинг, Грирмой, — перечислила она имена своих ближайших, делая паузу после каждого. — Дорогие мои дети. Я дома. Она сделала шаг вперёд, и голос её зазвучал мягче, теплее: — Мне столько хочется вам рассказать. О том, что я видела, где была... и особенно о своём спутнике, который встретился мне в пути. Последние слова прозвучали с такой интонацией, с таким непередаваемым чувством, что у большинства присутствующих волосы встали дыбом. Они никогда не слышали, чтобы их богиня говорила о ком-то с таким голосом. Никогда. Аллен чуть вздрогнул. Хогни и Хедин переглянулись. Братья Гулливер синхронно приподняли брови. Только Оттар остался невозмутим, как скала, но в его жёлтых глазах мелькнула тень интереса. Фрея прошла мимо них в главный зал, жестом приказывая подняться. Они последовали за ней, окружив её плотным кольцом, как верные псы, охраняющие самое дорогое. — Оттар, — позвала она, усаживаясь в своё кресло. — Когда начинается турнир для новичков? Капитан шагнул вперёд и склонил голову: — Послезавтра в полдень, госпожа. В Колизее. — Замечательно, — Фрея откинулась на спинку, и её глаза блеснули. — Оттар, Аллен, Хедин. Мне нужно лучшее место в Колизее. Ложа, из которой всё видно. — Будет исполнено, госпожа, — в один голос ответили трое. — И ещё, — она подняла палец. — Отправьте несколько детей на турнир. Пятеро второго уровня и четверо третьего. Все они должны быть на пределе своих характеристик. Как только выберете — я обновлю их статистику. Тишина. Такой приказ означал только одно: их богиня готовилась к чему-то важному. Кто-то, кого она хочет проверить, будет участвовать в турнире. Или наблюдать. — Да, госпожа, — ответили они хором, принимая приказ к немедленному исполнению. Фрея кивнула, удовлетворённая. А затем её лицо изменилось. Та тёплая, почти домашняя улыбка исчезла, сменившись выражением холодным, как лёд северных морей. — А теперь скажите мне все, — голос её стал низким, опасным. — Как только я вошла в город, я почувствовала гнев, ненависть, презрение и жажду убийства, направленные на моих спутников. Вы не объясните мне это? В зале воцарилась мёртвая тишина. Члены семьи переглянулись. Да, они видели того человека. Того, кто шёл с их богиней. Высокий, в багровых доспехах, с ребёнком-лисичкой на руках. И да, они почувствовали эту враждебность — от кого-то из своих же? — Я скажу вам это один раз, — голос Фреи резал, как лезвие. — Не вздумайте к нему приближаться и проявлять любую агрессию в его сторону. Я намерена сделать его членом своей семьи. Во что бы то ни стало. Она стояла перед своими детьми, и в её фиолетовых глазах, только что тёплых и радостных от встречи, сейчас плескался лёд. Тот самый лёд, который заставлял трепетать даже самых сильных. — Если же вы захотите с ним «поговорить», — слово «поговорить» она выделила с такой интонацией, что у присутствующих мурашки побежали по коже, — то имейте в виду: потом поговорю с вами уже я. И вам не понравится этот разговор. Она сделала паузу, и её взгляд скользнул по рядам, остановившись на двух фигурах. — Особенно это касается вас, Хедин и Аллен. Хедин Селланд, светлый эльф с идеально ровной осанкой и холодным, расчётливым взглядом, вздрогнул так, будто его ударили. Его тонкие пальцы, сжимавшие посох, побелели. Внутри него всё похолодело. Она выделила меня. Лично. Значит, она знает. Знает о моей ревности, о моём желании быть единственным, кто стоит рядом. Этот человек... этот чужак... уже успел в том, чего я добивался несколько лет. Она говорит о нём с такой нежностью, а меня предупреждает, как нашкодившего щенка. Его лицо оставалось бесстрастным — маска, отточенная годами, — но в груди кипела буря: обида, страх, и где-то глубоко — искра любопытства. Кто же ты такой, чтобы заслужить такое внимание? Аллен Фромель, вице-капитан, с чёрными волосами и вечным высокомерием, дёрнулся так, будто ему в сердце вонзили кинжал. Его кулак сжался с такой силой, что костяшки побелели, а ногти впились в ладонь до крови. МЕНЯ?! Она выделила МЕНЯ?! Рядом с этим... этим выскочкой в багровых тряпках?! Внутри него всё кипело от ярости и ревности. Он, Аллен Фромель, самый быстрый, самый преданный, самый... а эта богиня, ради которой он готов был убивать, смотрела на него сейчас с холодным предупреждением. Я найду его. Я просто посмотрю. Если он посмеет приблизиться к ней... Фрея помолчала, давая словам осесть в сознании каждого. Тишина в зале стала абсолютной — даже дыхание, казалось, замерло. А затем она добавила, и голос её упал до почти неслышного шёпота, но от этого прозвучал ещё страшнее, чем любой крик: — Если вы вообще сможете уйти от него живыми. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Оттар, возвышавшийся над всеми, как неприступная скала, даже не шелохнулся. Его жёлтые глаза, обычно холодные и пустые, на мгновение сузились. Внутри гиганта промелькнула мысль, которую он редко допускал: Она не преувеличивает. Никогда. Значит, этот воин действительно опасен. Опасен настолько, что даже я... Он не закончил мысль. Не потому, что испугался — Оттар не знал страха. Но потому, что впервые за многие годы столкнулся с неизвестностью. Интересно. Посмотрим. Аллен все ещё кипя от злости, но тут же в голову пришли слова, от которых похолодело в животе: Она сказала: "Если вы вообще сможете уйти от него живыми". Что это значит? Кто он такой? Впервые за долгое время Аллен почувствовал не просто злость, а сомнение. Хогни Рагнар, тёмный эльф с хищным прищуром, усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Его рука непроизвольно легла на рукоять меча. Живыми? Ха. Забавно. Давно я не слышал таких угроз. Но от уст богини... Он покосился на Хедина, и заметил, как тот побледнел. Даже Хедин, наш хладнокровный аналитик, напуган. Интересно, очень интересно. Братья Гулливер, четверо паллумов, стоявших плечом к плечу, синхронно побледнели. Их лица, обычно живые и эмоциональные, сейчас стали похожи на маски. Альфригг, старший, с голубыми глазами, сглотнул. В его голове пронеслось: Богиня никогда не бросает слов на ветер. Если она говорит, что мы можем не уйти живыми, значит, так и есть. Кто же этот человек? Двалинн, с жёлтыми глазами, всегда готовый к драке, сейчас чувствовал, как адреналин закипает в крови, но к нему примешивалось что-то новое — холодок страха. Я хочу проверить его. Но... если богиня права? Его кулаки сжались сами собой. Берлинг, хитрый зелёноглазый тактик, лихорадочно просчитывал варианты. Если он так силён, то в одиночку мы не справимся. Значит, нужна стратегия. Но противник, о котором ничего не известно... Он нахмурился. Грирмой, самый мрачный, с красными глазами, молчал. Но внутри него бушевала ярость — та самая, что делала его беспощадным в бою. Он посмел занять место в сердце нашей богини. Он умрёт. Даже если я погибну, я заберу его с собой. Но где-то глубоко, под слоем ярости, шевельнулся страх. Если она права... — Вам ясно? — голос Фреи прозвучал тихо, но в нём было столько стали, что сомнения отпали. — Да, госпожа, — ответили все, и в этом хоре не было ни капли колебаний. Только абсолютная, нерушимая преданность. — Хорошо. Лицо Фреи изменилось. Лёд растаял, уступив место той самой тёплой, почти домашней улыбке, ради которой они готовы были умереть. Она поднялась с трона, и все тут же склонили головы. — А теперь мне нужно подготовиться. Скоро мы встретим его снова. И эта встреча должна быть идеальной. Она направилась в свои покои, проходя сквозь строй склонённых фигур. Каждому, кто попадался на пути, она дарила ту самую улыбку — и улыбка эта была для них дороже любого сокровища. Двери за ней закрылись. Как только она скрылась за дверью, в зале повисла тишина. А затем братья Гулливер, не сговариваясь, повернулись к Оттару. — Капитан... — начал Альфригг, старший из четверых. — Ты видел его? Этого в багровом? — Видел, — коротко ответил Оттар. — И что думаешь? — подключился Двалинн. — Богиня говорит о нём... так, как никогда ни о ком не говорила. Оттар молчал долгих пять секунд. Потом медленно повернул голову и посмотрел на них своими жёлтыми глазами. — Он опасен, — сказал он просто. — Опасен? — фыркнул Аллен, который подошёл ближе. — Для нас? Да мы... — Ты не понял, — перебил Оттар. — Я чувствую силу. Даже на расстоянии. Он... не человек. Или не совсем человек. И если богиня говорит, что мы можем не уйти от него живыми — значит, так и есть. Аллен закрыл рот. Его насмешливая улыбка исчезла. — Но кто он? — спросил Хедин, поправляя очки. Его аналитический ум уже работал на полную. — Я слышал слухи. Багровый Дьявол. Тот, кто убил третьего уровня с сотней бандитов. Тот, кто охотился с Артемидой. Тот, кто... — Тот, кто без Фалны, — закончил за него Хогни. Тишина стала абсолютной. — Без Фалны? — переспросил Берлинг. — Это как? — Вот именно, — Хедин нахмурился. — Это невозможно. Но слухи не врут. И богиня похоже подтвердила — она хочет сделать его членом семьи. Значит, он действительно без благословения. И при этом силён настолько, что... Он не договорил. Но все поняли. — Ладно, — Хедин снова поправил очки. — Приказ богини ясен. Не лезем к нему. Но посмотреть на турнире — обязательно. — Согласен, — кивнул Грирмой. — Интересно, что это за тип. — И почему наша богиня говорит о нём с такой... нежностью, — добавил Двалинн. — Я никогда такого не слышал. — Я тоже, — тихо сказал Оттар, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали нотки... удивления? — Ладно, — Хогни хлопнул в ладоши. — Хватит гадать. Послезавтра турнир. Он будет там. Мы все увидим его в деле. А пока... — А пока выполняем приказы богини, — закончил за него Альфригг. — Нам нужно отобрать детей для турнира. И подготовить ложу. Братья Гулливер переглянулись и синхронно кивнули. — Работаем, — коротко бросил Оттар и первым направился к выходу. Остальные потянулись за ним, но мысли каждого были заняты одним: Кто же ты такой, Рю'Санг? Они ещё долго стояли в зале, обсуждая услышанное, строя догадки и гадая, что же ждёт их семью с появлением этого загадочного воина. А наверху, в своих покоях, Фрея стояла у окна и смотрела на заходящее солнце. На её губах играла улыбка, а в глазах горел тот самый огонь, который делал её величайшей охотницей за душами. — Скоро, Рю, — прошептала она. — Скоро мы встретимся снова. И тогда... тогда ты узнаешь, что значит быть желанным самой богиней. Где-то в городе, в толпе, Рю чихнул. — Будьте здоровы, господин Рю! — тут же сказала Харухиме. — Спасибо, — ответил он, потирая нос. — Кто-то обо мне вспоминает. — Наверное, госпожа Гефна, — улыбнулась девочка. — Наверное, — согласился Рю, но почему-то по его спине пробежали мурашки. Под гильдией. Молитвенная комната. Тьма подвала гильдии была абсолютной. Только семь факелов вокруг каменного трона Урана горели ровным, неестественно спокойным пламенем, отбрасывая длинные тени на стены, испещрённые древними рунами. Здесь время текло иначе — медленно, тягуче, как мёд в зимнем улье. Уран сидел на троне, погружённый в свои обычные размышления о равновесии мира, о судьбах смертных и богов. Его синие глаза, светящиеся в полумраке, были полуприкрыты. Всё было спокойно. Привычно. А затем он распахнул их. Широко. Так, как не делал уже тысячелетия. В его груди, там, где у богов бьётся сердце, живёт ощущение мироздания, что-то дрогнуло. Что-то тёмное. Древнее. Чужое. И вместе с этим — едва уловимая, почти исчезнувшая, но совершенно отчётливая знакомая божественная искра. Чернобог. — Фелс, — голос Урана прозвучал ровно, но в нём не было той вековой усталости, которая обычно пропитывала каждое его слово. Он был напряжён. Из тени, сгустившейся у колонны, бесшумно выступила фигура в чёрном балахоне. Маг Фелс, правая рука Урана, хранитель тайн и исполнитель воли гильдии, всегда был рядом. — Уран, что случи... — начал он, но бог не дал ему договорить. — Оно здесь, — перебил Уран. — То, что поглотило Чернобога. Фелс замер. Даже под капюшоном было видно, как напряглись его плечи. — Я... ничего не чувствую, — признался он после паузы. — Вы уверены? — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, — Уран прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Его божественное восприятие тянулось сквозь камень и сталь, сквозь толпы людей, пытаясь уловить природу этой тьмы. То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Тьма была. Глубокая, древняя, пугающая. Но она не бушевала, не рвалась наружу, не пожирала всё вокруг. Она была... спокойна. Управляема. Словно дрессированный зверь, который лежит у ног хозяина и ждёт команды. И рядом с этой тьмой светилась другая аура. Маленькая, тёплая, добрая. Чистая, как родниковая вода. Ребёнок. — Мне объявить тревогу? — тихо спросил Фелс, готовый в любой момент исчезнуть в тенях и привести в действие протоколы чрезвычайного положения. — Пока нет, — Уран покачал головой. — Я чувствую, что эта... сущность приближается к Башне. К гильдии. Она движется целенаправленно. Пока мы подождём. — Но все сильные авантюристы покинули город, — напомнил Фелс. — Семьи Зевса и Геры ушли в экспедицию. Если это существо враждебно... — Я знаю, — перебил Уран. — Поэтому мы не будем спешить. Наблюдай. Фелс кивнул и бесшумно растворился в темноте, оставив бога одного. Уран снова закрыл глаза. В его сознании, словно высеченное огнём на камне, вспыхнуло имя. Рю'Санг. Божественная интуиция, та самая, что никогда не подводила, кричала ему: это он. Тот, о ком говорила Артемида. Тот, кто убил Антареса. Тот, кто поглотил Чернобога. — Не торопись, — прошептал он в пустоту. — Пока просто смотри. Улицы Орарио. Путь к гильдии. Рю и Харухиме шли по широкой мостовой, и город обрушился на них всеми своими красками, звуками и запахами. Для Рю, с его вампирским чутьём, это было настоящее испытание. Тысячи запахов смешивались в один невообразимый коктейль: жареное мясо с уличных лотков, духи проходящих дам, пот авантюристов, только что вернувшихся из Подземелья, запах лошадей, кожи, металла, магии. Гомон голосов, крики торговцев, лязг оружия вдалеке, смех детей, плач младенцев, ругань пьяных — всё это врывалось в его обострённый слух, грозя вызвать мигрень. Но он не мог остановиться. — Так вот каков Орарио... — пробормотал он, вертя головой. — Очень живой... Очень. Город обрушился на них всеми своими красками, звуками и запахами. Для Рю, с его вампирским чутьём, это было настоящее испытание. Тысячи запахов смешивались в один невообразимый коктейль: жареное мясо с уличных лотков, духи проходящих дам, пот авантюристов, только что вернувшихся из Подземелья, запах лошадей, кожи, металла, магии. Гомон голосов, крики торговцев, лязг оружия вдалеке, смех детей, плач младенцев, ругань пьяных — всё это врывалось в его обострённый слух, но он не мог не остановиться, чтобы впитать эту невероятную, живую энергию. — Господин Рю, а почему у того дяди такие большие руки? — Харухиме дёргала его за рукав, указывая на проходящего мимо дворфа с руками толщиной с бревно. — Потому что он кузнец, — терпеливо объяснил Рю. — Всю жизнь молотом машет. Отсюда и мышцы. — А вон та тётя почему зелёная? — девочка указала на стройную эльфийку с изумрудным оттенком кожи, которая что-то увлечённо обсуждала с подругой у лотка с фруктами. — Это эльфийка из лесного племени, скорее всего. У них, похоже, кожа может отливать зеленью — маскировка в лесу. Красиво, правда? — Угу, — кивнула Харухиме, но её глаза уже шарили дальше, выискивая новые чудеса. И тут они наткнулись на группу амазонок. Девушки в весьма откровенных доспехах — кто в кожаных набедренных повязках и металлических бюстгальтерах, кто в лёгких туниках, разрезанных почти до пояса — громко обсуждали что-то своё, совершенно не обращая внимания на прохожих. Одна из них, высокая, с тёмной кожей и длинными дредами, хохотала так заразительно, что прохожие невольно улыбались. — А почему у тех девушек так мало одежды? — Харухиме остановилась как вкопанная, разглядывая амазонок с неподдельным детским любопытством. Рю проследил за её взглядом и мысленно вздохнул. — Это амазонки, — коротко ответил он, беря девочку за руку и стараясь увести подальше. — У них такие традиции. Они считают, что доспехи не должны сковывать движения в бою. — Но они же почти голые! — Харухиме всё никак не могла успокоиться. — Им разве не холодно? — Амазонкам холодно не бывает, — хмыкнул Рю. — У них горячая кровь. Одна из амазонок, услышавшая этот обрывок разговора, обернулась, окинула Рю оценивающим взглядом с ног до головы и, видимо, оставшись довольной увиденным (даже в доспехах фигура угадывалась отличная), подмигнула ему и крикнула: — Эй, красавчик в багровом! Если надоест таскаться с ребёнком — заходи к нам в гости! Покажем тебе настоящие традиции амазонок! Её подруги загоготали, хлопая друг друга по плечам. Рю сделал вид, что не услышал, и ускорил шаг. Харухиме прыснула в кулачок. — Господин Рю, вас уже приглашают в гости! — Нет, не хочу я туда. — буркнул он, но под шлемом мелькнула улыбка. Люди на улицах оборачивались на них. Высокая фигура в багровых доспехах, с алыми глазами, горящими из-под шлема, и маленькая лисичка на руках — зрелище было ещё то. Шёпот разносился вокруг, как круги по воде. — Слышь, глянь, — шептались двое авантюристов, только что вышедших из таверны и лениво почёсывающих животы. — Это что за тип? — Не знаю, но броня у него... я такой отродясь не видал. И секира... она же больше меня весит, а он её на плече несёт, как пушинку. — А девчонка-то ренар, ушастая. Милая. Дочка, наверное. — Ты на глаза его глянь. Они светятся. Может, монстр в человеческом обличье? — Да какой монстр, с ребёнком-то? Просто странный. Может, из дальней семьи какой. — А слышал слухи? Про Багрового Дьявола? — Да брось, это ж сказки для детей. — А вдруг? Они проводили Рю задумчивыми взглядами. Группа дворфов и людей, сидевших у входа в таверну «Пьяный Единорог», расслабленно попивала эль после рабочего дня. Когда мимо проходила багровая фигура, их кружки с элем застыли на полпути ко ртам. — Борода моя... — выдохнул один, седой, с длинной косой, заплетённой в тугую косу. — Ты видел эту броню? — Видел, — прохрипел второй, здоровенный детина с рыжей бородищей. — Это ж какой металл? Я такого блеска и фактуры отродясь не видывал. И ковка... там же плетение, как у лучших гномьих мастеров, но рисунок другой, незнакомый. — А секира у него на плече! — третий, молодой дворф с ещё жидкой бородкой, чуть не выронил кружку. — Это же... это же произведение искусства! Лезвие, набалдашник, баланс... я по одной походке вижу — она идеально сбалансирована! Кто это делал?! Я б у такого мастера в ногах валялся, чтоб хоть молот подержать! — Может, из далёких земель, — задумчиво сказал старший, поглаживая бороду. — Слышал я, на востоке свои школы кузнечного дела есть. Но чтобы ТАК... Надо будет подойти, спросить вежливо. — Он сделал глоток эля и мечтательно прищурился. — Если он продаст — озолочу. Если не продаст — хоть имя мастера узнаю. — А если пошлёт? — хмыкнул рыжий. — Ну, имеет право, — философски заметил старший. — С таким-то оружием. Неподалёку, у входа в гостиницу, стояли несколько девушек в ярких, но дешёвых нарядах — представительницы древнейшей профессии из квартала красных фонарей, контролируемого семьями Иштар и Афродиты. Они скучающе обмахивались веерами, но при виде Рю оживились. — Ой, девочки, смотрите, какой экземпляр! — томно протянула блондинка с пышными формами. — Высокий, широкоплечий... Интересно, что у него под этой железкой? — Да под железкой, небось, такие же железные мышцы, — хмыкнула рыжая с веснушками. — Ты на походку глянь — зверь, а не мужик. — А глаза! — подхватила третья, худенькая брюнетка. — Они светятся! Это же так... загадочно. Прямо как в романах про красавицу и монстра! — Девчонка с ним, — заметила блондинка. — Дочка, наверное. Значит, заботливый. Это плюс. — А слышали новость? — вдруг оживилась брюнетка. — Моя подружка из семьи Иштар вчера рассказывала... Она слышала, как сама Иштар с Афродитой обсуждали какого-то мужика! Ну, когда те на Денатусе встретились. — Какого ещё мужика? — заинтересовались остальные. — Того самого! Багрового Дьявола! Про которого все слухи ходят. И они там такое рассказывали... Она понизила голос до заговорщицкого шёпота, хотя Рю был уже далеко. — Что он в Вейлоне, в одном борделе, сразу ВОСЬМЕРЫХ женщин осчастливил. За одну ночь! И все потом еле ходили и светились, как начищенные самовары. А он, говорят, вышел свежий, как утренняя роза, и ещё бандитов пошёл резать! Тишина. — Да врёшь! — выдохнула блондинка. — Ей-богу! — перекрестилась брюнетка. — Караванщики рассказывали и некоторые богини хотели подтвердить. И всё подтвердили. Говорят, таких мужиков в природе не бывает, но этот — бывает. И что Иштар и Афродита теперь обе охоту на него открыли. — Охотиться будут? — усмехнулась рыжая. — Так мы быстрее! Вон он, живьём идёт. Эй, красавчик! Но Рю уже скрылся в толпе, уводя Харухиме подальше от греха. — Жаль, — вздохнула блондинка. — Такой экземпляр пропадает. Восьмерых, говоришь? Это ж какая выносливость должна быть... — Мечты, мечты, — хмыкнула рыжая. — Ладно, девки, работать надо. Вон купцы из каравана идут, богатенькие. Они переключились на новых прохожих, но то и дело поглядывали в ту сторону, куда ушёл багровый воин. Рю тем временем чувствовал на себе десятки взглядов. Шёпот, удивлённые возгласы, восхищённые или испуганные взоры — всё это он ощущал кожей, даже сквозь доспехи. Похоже, мои дела долетели до Орарио быстрее меня самого, — подумал он. — Интересно, что ещё обо мне рассказывают? — Господин Рю, — вдруг спросила Харухиме, — а вы правда осчастливили восемь женщин? Рю споткнулся на ровном месте. — Что? Откуда ты... — Тёти вон те говорили, — Харухиме невинно указала на группу проституток. — Они громко шептались. — Харухиме, — Рю вздохнул так тяжело, что даже прохожие обернулись. — Не слушай всё, что говорят взрослые тёти. Тем более такие. — А что такое «осчастливил»? — Это... — Рю запнулся, понимая, что объяснять семилетнему ребёнку такие вещи не стоит. — Это значит, помог им хорошо провести время. Всё. Закрыли тему. Авантюристы, возвращавшиеся из Подземелья с добычей, то и дело косились на него, потом на своё снаряжение, и только вздыхали. У некоторых на лицах появлялось выражение глубочайшей зависти. Рю чувствовал эти взгляды. Слышал шёпот. И понимал: его дела долетели до столицы быстрее, чем он сам. Интересно, Артемида и остальные уже здесь? Как они? Удалось ли им добраться? Мысль о богине охоты кольнула где-то в груди. Он надеялся, что с ней всё хорошо. Что её девушки в безопасности. — Господин Рю, смотрите! — Харухиме вырвала его из размышлений, указывая вперёд. Перед ними возвышалась Вавилонская башня. Теперь, вблизи, она казалась ещё более нереальной. Её стены, сложенные из гигантских каменных блоков, уходили ввысь, теряясь в облаках. Тысячи окон, балконов, смотровых площадок. Люди входили и выходили через массивные двери — израненные, уставшие, но счастливые; другие, полные сил, наоборот, устремлялись внутрь, к новым приключениям. — Подземелье... — прошептал Рю. — То самое место, куда спускаются люди за славой и богатством. Из дверей как раз вынесли носилки с каким-то бедолагой, всего в крови, но он слабо улыбался и сжимал в руке фиолетовый камень. Рядом шли его товарищи, хлопали его по плечу и громко обсуждали, какую выпивку купят на выручку. Рю постоял мгновение, вглядываясь в эту картину, а затем решительно направился дальше. Нужно было найти гильдию. — Простите, где здесь гильдия авантюристов? — обратился он к пробегавшему мимо парню в лёгких доспехах. Тот обернулся, увидел перед собой багровую фигуру с горящими алыми глазами, и его лицо вытянулось. Он сглотнул, отступил на шаг, но взял себя в руки. — Э-э... гильдия? — голос его дрогнул. — Идите прямо до Башни, потом сверните на северо-западную дорогу. Увидите здание со знамёнами — не ошибётесь. — Благодарю. Рю кивнул и пошёл дальше, а парень ещё долго смотрел ему вслед, прежде чем перекреститься и побежать по своим делам. Наконец они вышли к цели. Здание гильдии впечатляло не меньше, чем Башня. Массивное, величественное, с симметричным фасадом и двумя выступающими крыльями, напоминающими башни. Стены сочетали камень, белую штукатурку и тонкую декоративную резьбу. Главным украшением служили длинные вертикальные знамёна с ярким зигзагообразным узором — синие, жёлтые, зелёные, фиолетовые полосы. Над входом виднелась сложная лепнина, а окна первого этажа были защищены изящными решётками. — Ого... — выдохнули Рю и Харухиме в унисон, а потом переглянулись и тихонько засмеялись. Рю чувствовал: внутри здания скрыта мощная божественная аура. Но отступать было поздно. Он толкнул тяжёлую дверь и вошёл. Внутри царил организованный хаос. Длинные стойки, за которыми суетились сотрудники в единой форме — чёрные жилеты, белые рубашки, серые галстуки-бабочки. У одной из стоек выстроилась очередь авантюристов, сдающих добычу — фиолетовые камни разных размеров, клыки, шкуры, какие-то странные ингредиенты. У другой — брали новые задания, сверяясь с огромной доской на стене, увешанной свитками. И в этот шумный, живой зал ворвалась тишина. Дверь открылась, и внутрь шагнула багровая фигура. Холодный воздух потянулся за ним, заставляя ближайших посетителей поёжиться. Алые глаза горели в полумраке шлема. На руках сидела маленькая ренар, которая с любопытством вертела головой, но, почувствовав, что все смотрят на них, замерла и прижалась к Рю. Тишина длилась ровно три удара сердца. Потом гул возобновился, но уже тише, осторожнее. Люди перешёптывались, косились, но старались не встречаться взглядом с алыми глазами. Рю направился к стойке регистрации. За ней сидела женщина-полуволчица с ярко-рыжими волосами и золотистыми глазами, в которых читалась врождённая настороженность хищника. На бейджике значилось: «Роуз Фаннетт». Когда тень Рю упала на неё, Роуз подняла голову. Её инстинкты, доставшиеся от звериной крови, завопили об опасности. Перед ней стоял не просто человек. Это был хищник. Высший. Тот, кто мог разорвать её одним движением, даже не напрягаясь. — Добрый вечер, леди Фаннетт, — спокойно произнёс Рю. Роуз моргнула. Потом ещё раз. Её пасть (в переносном смысле) приоткрылась. — Откуда... откуда вы знаете моё имя? — выдавила она. Рю указал пальцем на её бейдж. — Там написано. Со стороны соседних стоек послышались сдавленные смешки. Коллеги Роуз, наблюдавшие за этой сценой, откровенно веселились. Кто-то даже закашлялся, прикрывая рот ладонью. Роуз густо покраснела. Её щёки под рыжей шёрсткой стали пунцовыми. Она быстро одёрнула форму, выпрямилась и попыталась вернуть своему лицу суровое выражение сотрудницы гильдии. — Кхм... Добро пожаловать в Орарио, город приключений, — отчеканила она заученную фразу. — Вы пришли, чтобы стать авантюристом? — Нет, — коротко ответил Рю. Роуз замерла. Несколько ближайших авантюристов, которые прислушивались к разговору, тоже удивились. — Простите? — переспросила она. — Моя цель — зарегистрироваться как житель этого города и как наёмник, — пояснил Рю. — Авантюристом становиться пока не планирую. Роуз открыла рот, закрыла, снова открыла. Такого поворота она не ожидала. Обычно все, кто переступал порог гильдии, мечтали именно о Фалне и Подземелье. Рю тем временем запустил руку под плащ и извлёк тяжёлый значок из странного чёрного металла. На нём был выгравирован стилизованный силуэт башни — высокой, величественной, уходящей в небо. Личный Знак Доверия Торговой Гильдии Орарио. Роуз узнала его мгновенно. Её глаза расширились до размера блюдец, рот приоткрылся, а руки задрожали. Она видела такой значок всего два раза в жизни, и оба раза его обладатели были людьми настолько влиятельными, что перед ними заискивали даже главы крупных семей. — Это... это же... — прошептала она. — Маркус из семьи Меркурия, дал мне этот знак, для подтверждения моих намерений — добавил Рю. Роуз судорожно сглотнула. Маркус. Один из успешных и преданных торговцев бога Меркурия, который ни перед кем не гнёт спину, дал этому человеку такой знак. Значит, перед ней не просто странный тип в броне, а кто-то очень серьёзный. — Я... я сейчас, — засуетилась она, вытаскивая из-под стойки стопку бланков. Её голос, ещё минуту назад пытавшийся быть суровым, теперь звучал с таким почтением, что коллеги за соседними столами вытаращили глаза. — Пожалуйста, заполните эти формы. Если хотите, я могу сделать это за вас... — Не нужно, — Рю взял бланк и бегло просмотрел.

Регистрационная форма жителя Орарио

Полное имя: ______________________________ Возраст: ______ лет Раса: □ человек □ эльф □ дворф □ зверочеловек □ паллум □ амазонка □ иное Пол: □ М □ Ж Место рождения / страна: ______________________________ Дата прибытия в Орарио: ________ Статус: □ авантюрист □ житель □ торговец □ наёмник Адрес проживания (если есть): ______________________________ Получаете ли вы Фалну? □ Да □ Нет Если да — название Семьи / имя бога: ______________________________ Желаемый класс / основное оружие (необязательно): ______________________________ Цель в Орарио (можно отметить несколько): □ Стать сильнее □ Заработать Валис □ Слава и приключения □ Иное: ______________________________ Подпись: ______________________________ Дата: ______________________________ Рю кивнул, взял перо, обмакнул в чернила и начал заполнять. Его рука двигалась быстро и уверенно, выводя идеальные, каллиграфические буквы. На мгновение над графой «Желаемый класс / основное оружие». Боец? — мысленно перебирал он варианты. — Слишком узко. Я не просто машу секирой направо и налево. Маг? Он вспомнил свои заклинания крови, тени, призыв летучих мышей. Технически да, но маги в этом мире, кажется, больше по огненным шарам и молниям. Моя магия совсем другая. Призыватель? Тень усмешки скользнула под шлемом. Ну, летучие мыши — это да, призыватель. Но называть себя так... слишком пафосно. Танк? Он представил, как стоит в первой линии, принимая удары на себя. Могу. Но не хочу, чтобы меня воспринимали только как мясной щит. Лучник? Пальцы невольно дёрнулись, вспоминая тетиву. Я хороший лучник. Но лук — не главное оружие. Вор и убийца? Вот это ближе. Скрытность, скорость, смертельный удар из тени. Но я не краду. Я убиваю, когда надо. И не всегда из тени. Дуэлянт? Слишком благородно. Он не фехтовальщик на дуэлях. Поддержка? Он фыркнул про себя. Лечить и баффать? Нет, не моё, хотя могу. Создатель зелий и оружия? Рю покосился на свой подсумок, где лежали ингредиенты и инструменты. Технически я могу. Но это ремесло, а не класс. — Господин Рю, вы чего застыли? — дёрнула его за шлем Харухиме. — Рука устала? — Нет, просто думаю, — ответил он тихо. В итоге он вывел ровным почерком: «гибрид воина и убийцы / секира». Полное имя: Рю'Санг Возраст: 21 год Раса: человек Пол: М Место рождения: Дальний Восток Дата прибытия: 26 дня, 1 месяц лета, 1ххх года Статус: наёмник Адрес: — (временно без постоянного места) Фална: Нет Класс/оружие: гибрид воина и убийцы / секира Цель: отмечены все пункты Он расписался и поставил дату, затем взял второй бланк и быстро заполнил его для Харухиме, сверяясь с девочкой: — Сколько тебе лет? — Семь, господин Рю! — Родина? — Тоже Дальний Восток. — Статус: житель. Цель: иное — найти новый дом. Харухиме сама поставила кривенькую подпись, высунув язык от усердия, и Рю протянул оба листа Роуз. Та пробежала глазами первый бланк и замерла. Почерк. Такой красивый, такой ровный, будто писарь из королевской канцелярии писал. У неё самой корявые каракули, а тут... — Всё в порядке? — спросил Рю. — Д-да, конечно! — спохватилась Роуз. Она проверила данные, кивнула и полезла под стойку за жетонами. — Поздравляю вас с регистрацией, господин Санг. Добро пожаловать в Орарио. Ваши жетоны. Она протянула два металлических кругляша с гравировкой. — Благодарю, — Рю спрятал жетоны. — У меня есть несколько вопросов. Что мне нужно знать о Фалне, о Подземелье, о монетах, магических камнях, правилах безопасности, о Семьях и богах, о Гильдии. И где здесь можно найти библиотеку с книгами по истории Орарио, картами и бестиарием? Роуз и все, кто слышал этот поток вопросов, замерли. Такого новичка они ещё не видели. Обычно новички, получив жетон, бежали прямиком в Подземелье, даже не слушая инструктаж. А этот... этот задавал вопросы, как заправский исследователь. — Э-э... — Роуз прокашлялась, собираясь с мыслями. — Хорошо. Слушайте внимательно. Она начала говорить, и Рю слушал, не перебивая, иногда кивая. — Чтобы официально стать авантюристом, вам нужно получить благословение от бога или богини. Без Фалны вы не сможете зарегистрироваться в гильдии как авантюрист и не получите карту Подземелья. Боги не берут плату за Фалну, но требуют лояльности и вступления в их Семью. Выбирайте с умом — это ваша жизнь. — Подземелье — это не просто пещера. Это живое существо. Оно бесконечно рождает монстров. Чем глубже этаж, тем сильнее враги. Самые опасные этажи для новичков — ниже пятого, туда без сопровождения нельзя. — Монстры роняют магические камни. Только гильдия их выкупаем по официальному курсу, продажа другим источникам преступления. Из камней делают кристаллы для ламп, оружия, зелий и энергетике — это основа экономики Орарио. — Правила безопасности: никогда не ходите в Подземелье один, если вы ниже второго уровня. Не трогайте стены и пол — Подземелье может отреагировать и родить монстра прямо из камня. Если встретите монстра, которого не можете победить — бегите. Жизнь дороже гордости. Если умрёте в Подземелье — ваше тело не найдут, оно будет поглощено им же. — Вступайте в Семью как можно быстрее. Одинокие авантюристы живут недолго. Боги дают Фалну, обновляют статистику, помогают советом. Но помните: вы клянётесь в верности своему богу. Предательство карается очень жестоко. — Гильдия — нейтральная организация. Мы не вмешиваемся в дела Семей, но следим за порядком в городе и в Подземелье. Если нарушите закон — мы найдём вас и накажем. Также вы можете выбрать себе советника, который будет помогать вам лично. — Регистрация стоит тысячу Валис с человека. Карта Подземелья — пять тысяч. Первый раз платно, потом обновления бесплатно. — Библиотека вон там, — Роуз указала на дверь с табличкой. — Книги брать, возвращать вовремя, не портить. Иначе штраф. Рю кивнул, довольный. Информации было много, но он всё запомнил. Он достал из мешочка золотую монету — десять тысяч Валис — и положил на стойку. — Карту Подземелья и за регистрацию. Без сдачи. Роуз сглотнула, глядя на золото, но быстро взяла себя в руки. Она достала из-под стойки свёрнутый в трубку пергамент, перетянутый бечёвкой, и протянула Рю. — Держите. Это карта первых двенадцати этажей. Дальше нужно покупать отдельно, когда поднимете уровень. Рю спрятал карту под плащ. — Благодарю. На этом всё? — Да, господин Санг. Добро пожаловать в Орарио. Берегите себя. Имя «Санг» прокатилось по залу гильдии, как рябь по воде. Несколько человек обернулись. Кто-то присвистнул, кто-то переглянулся. Слухи о Багровом Дьяволе долетели до столицы, и теперь все хотели увидеть легенду своими глазами. Рю почувствовал эти взгляды, но не обратил внимания. — Подскажите, где здесь гостиницы? — спросил он. — И я слышал, в этом месяце проводят турнир для новоприбывших. Когда? Роуз, всё ещё под впечатлением от услышанного имени, ответила: — Гостиниц много, но благодаря вашему знаку вы можете поселиться в гостинице богини Мии Асамы. У неё лучшие условия. Вам нужно вернуться к Башне и пойти на северо-восток. Там увидите вывеску «Дом Изумо». Турнир будет послезавтра в полдень в Колизее. Вы ещё успеете зарегистрироваться. — Благодарю. До свидания. — До свидания, господин Санг, — поклонилась Роуз. Харухиме тоже помахала рукой: — До свидания, добрая тётя! Роуз улыбнулась ей в ответ. Рю идя к выходу взглянул на дверь с табличкой, на которой изящной вязью было выведено: «БИБЛИОТЕКА». Под табличкой красовалась надпись помельче: «Книги — это ключи к знанию. Бери, но возвращай вовремя». — Харухиме, — позвал он девочку, которая уже тянула его к выходу. — Зайдём на минутку. Нужно взять кое-что. — А что? — она навострила ушки, но спорить не стала. — Книги, — коротко ответил Рю. — Чтобы знать, в какой город мы попали. Он толкнул дверь, и они шагнули в тишину. Как только они зашли в библиотеку, Роуз рухнула на стул, обмякнув всем телом. Пот градом катился по её лбу, руки дрожали. — Роуз, ты чего? — подбежала к ней коллега. — Что случилось? — Ты... ты не понимаешь, — выдохнула Роуз. — Передо мной только что стоял... он... Багровый Дьявол. Собственной персоной. И у него Знак Доверия от Маркуса! По гильдии прокатился новый вздох удивления. Все, кто слышал, зашептались, загудели. — Багровый Дьявол? — донёсся голос из очереди. — Тот самый, что в Вейлоне банду Дастина вырезал? Третьего уровня? — Ага, и с волками вместе с Артемидой охотился, — подхватил другой авантюрист, здоровенный мужик с топором на поясе. — Да бросьте, — фыркнул третий, тощий парень с кинжалами. — Это всё слухи. Не мог один человек без Фалны такое сделать. — А ты на броню его посмотри! — возразил кто-то из толпы. — Я такие доспехи только у высших уровней видал! И секира... это ж работа мастера! — Без Фалны? — присвистнула девушка-амазонка. — Да быть такого не может! Это ж надо каждый день статы качать, а без благословения... — Вот именно что не может, — упёрся тощий. — Значит, врёт. Или Фална есть, но скрывает. Мало ли шарлатанов? — Шарлатан с таким взглядом? — хмыкнул детина с топором. — Ты на глаза его видел? Они горели, как угли! Я, когда он мимо проходил, мурашками покрылся, а я, между прочим, третий уровень! В углу у доски заданий трое молодых авантюристов, только что получивших свои первые жетоны, переглянулись. — Слышь, парни, — зашептал один, конопатый парень с мечом. — А если он правда такой сильный? Может, подкатиться к нему? В наставники попроситься? — Ты с ума сошёл? — фыркнул второй. — Он же Дьявол! Убьёт и не заметит. — А мне всё равно, — вдруг заявил третий, долговязый тип с нахальной улыбкой. — Я на турнире пойду и сам посмотрю, что это за птица. Говорят, он будет участвовать. Вот я ему и устрою тёплую встречу. Покажу этому "Дьяволу", где раки зимуют! — Ты? — конопатый недоверчиво уставился на него. — Ты же первого уровня еле-еле! — Ну и что? — нахальный ничуть не смутился. — Зато у меня техника! Я его скоростью возьму! Остальные только закатили глаза и отвернулись. Тем временем группа кузнецов из семьи Гефест, сидевшая за столиком в углу, горячо обсуждала увиденное. — Я вам говорю, это не простой металл! — размахивал руками коренастый дворф. — Я такое покрытие видел только в древних манускриптах! Оно и прочность даёт, и вес облегчает! — А гравировка? — подхватил его сосед, молодой человек с молотом на поясе. — Эти узоры на наплечниках — они же не просто так! — Эх, жаль, ушёл, — вздохнул дворф. — Я б его расспросил, кто ковал. Может, продал бы нам рецепт... — Мечтай, — усмехнулся молодой. — С таким оружием в бой идут, а не рецепты продают. А в самом центре зала двое пожилых авантюристов, ветеранов с нашивками за глубинные этажи, переглянулись. — Ну что, дед, видел? — спросил один, седой, с повязкой на глазу. — Видел, — кивнул второй, с длинным шрамом через всю щёку. — Чувствую я в нём силу. Настоящую. Без всякой Фалны. — Да ну, не может быть, — махнул рукой седой. — Это ж законы мироздания нарушает. — Законы, говоришь? — усмехнулся шрамолицый. — А я тебе скажу: законы писаны для тех, кто боится. А этот... этот не боится ничего. Идёт по жизни, как по своей тропе. И девчонку спас, и бандитов положил. Таким, как он, законы не писаны. Седой задумался, потом кивнул. — Ладно, посмотрим. На турнире всё выяснится. — Вот именно. Новость разлеталась по гильдии со скоростью лесного пожара. Кто-то сомневался, кто-то восхищался, кто-то завидовал, а один нахальный самоуверенный тип уже предвкушал, как "порвёт Дьявола" на турнире, не подозревая, что его самого, скорее всего, вынесут с арены на носилках. Библиотека гильдии оказалась просторным, светлым помещением с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на запад. Закатное солнце заливало комнату тёплым оранжевым светом, который играл на корешках тысяч книг, теснившихся на дубовых стеллажах. В воздухе пахло старой бумагой, кожей, чернилами и чем-то ещё — тем особенным запахом, который бывает только в местах, где хранятся знания. В дальнем конце зала, за массивной стойкой, сидела женщина. На вид ей можно было дать лет пятьдесят, но в её осанке чувствовалась та особая выправка, которая бывает у людей, привыкших к порядку и тишине. Волосы её, тёмные с проседью, были стянуты в строгий пучок, на носу сидели маленькие круглые очки, а поверх простого платья был накинут тёмно-синий кардиган. На груди красовался бейджик: «Эльза, главный библиотекарь». Услышав шаги, она подняла голову и открыла рот, чтобы произнести дежурное приветствие. Но слова застряли в горле. На пороге стояла багровая фигура. Высокая, широкая, с двумя алыми огнями, горящими в прорезях шлема. Рядом, держась за руку этого чудовища, пряталась маленькая девочка-лисичка, которая с любопытством разглядывала стеллажи, но при виде библиотекаря смущённо прижалась к ноге своего спутника. Эльза моргнула. Потом ещё раз. Её рука, лежавшая на стопке формуляров, дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. За тридцать лет работы в гильдии она повидала всякое. Но такого... такого не было. — Добрый вечер, — голос Рю был глухим, но вежливым. — Я хотел бы взять несколько книг. — Д-добрый вечер, — Эльза прокашлялась, восстанавливая голос. — Конечно. Вы... вы впервые в библиотеке? — Да. Я только что зарегистрировался как житель. — Понимаю, — библиотекарь кивнула, и её руки уже привычно потянулись к формулярам. — Для получения книг нужен читательский билет. Вы можете оформить его сейчас — это быстро. Нужно только заполнить... — У меня есть жетон жителя, — Рю протянул металлический кругляш, который получил у Роуз. — Этого достаточно? Эльза взяла жетон, повертела в руках, сверила с каким-то списком под стойкой и кивнула. — Вполне. Ваше имя, господин? — Рю'Санг. Рука библиотекаря, уже готовая записать имя, замерла. Она медленно подняла голову и посмотрела на фигуру перед собой. Алые глаза. Багровые доспехи. Регистрация сегодня. — Багровый... — прошептала она и тут же прикусила язык. — Дьявол, — спокойно закончил за неё Рю. — Да. Это я. Эльза сглотнула. Её взгляд на мгновение задержался на секире за спиной воина, на шипах наплечников, на кровавом отблеске доспехов. Но потом она посмотрела на девочку, которая держалась за его руку, и что-то в её лице смягчилось. — Что ж, господин Санг, — сказала она, возвращая себе профессиональный тон, хотя голос всё ещё слегка подрагивал, — добро пожаловать в нашу библиотеку. Какие книги вас интересуют? — Мне нужна история Орарио, — ответил Рю, не задумываясь. — И полный список семей богов, действующих в городе. Желательно с краткими описаниями: кто глава, чем известна семья, какие уровни авантюристов. Эльза подняла бровь. Такого запроса от новичка она не ожидала. Обычно новички спрашивали карты Подземелья, бестиарии или руководства по выживанию. А этот... этот хотел знать устройство города и его божественных обитателей. — Вы готовитесь к чему-то, господин Санг? — спросила она осторожно. — Готовлюсь жить здесь, — коротко ответил Рю. — Хочу знать, с кем имею дело. Эльза кивнула, и на её губах появилась едва заметная улыбка. Она поднялась из-за стойки — невысокая, чуть выше Харухиме, но двигалась с удивительной грацией. — Следуйте за мной. Она провела их между стеллажами, мимо секций с бестиариями, картами Подземелья, руководствами по магии. Харухиме вертела головой, пытаясь рассмотреть всё сразу, и то и дело дёргала Рю за руку: — Господин Рю, а что это за книга? А эта? А здесь картинки есть? — Тихо, — мягко одёрнул её Рю. — В библиотеке нельзя шуметь. — Ой, — Харухиме прижала ушки и прикрыла рот ладошкой. — Простите. Эльза обернулась и улыбнулась девочке. — Ничего страшного, милая. Для таких маленьких читательниц у нас есть специальная секция. — Она указала в угол, где на низких стеллажах стояли яркие книжки с картинками. — Можешь посмотреть, пока твой... — она запнулась, не зная, как назвать Рю. — Опекун, — подсказал Рю. — Да, пока твой опекун выбирает книги. Харухиме посмотрела на Рю. Тот кивнул. — Иди, посмотри. Только не бегай и не шуми. — Хорошо! — просияла девочка и, отпустив его руку, побежала к стеллажам с картинками. Её хвост радостно вилял из стороны в сторону. Эльза проводила её взглядом и покачала головой. — Милый ребёнок, — сказала она. — Ваша дочь? — Нет, — Рю покачал головой. — Спас в дороге. Теперь она со мной. Библиотекарь ничего не ответила, только кивнула и двинулась дальше. Но в её взгляде, брошенном на Рю, появилось что-то новое — уважение. Они остановились у секции, посвящённой истории и географии. Эльза ловко скользила взглядом по корешкам, выхватывая нужные фолианты. — Вот, — она сняла с полки толстую книгу в тёмно-синем переплёте с золотым тиснением. — «Летопись Орарио от основания до наших дней». Автор — Ройман, нынешний глава гильдии. Самый полный труд. — Она протянула книгу Рю. — А вот, — второй том, поменьше, в зелёном переплёте, — «Семьи богов Орарио. Справочник». Здесь все действующие семьи, их боги, сильнейшие авантюристы и краткая история. Обновляется каждый год. Последнее издание — весной. Рю взял книги. Они были тяжёлыми — каждая килограмма по три. Он открыл первую, пролистал. Убористый текст, карты, гравюры. Почерк Роймана был узнаваем — чёткий, деловой. — Этого достаточно? — спросила Эльза. — Да, — кивнул Рю. — Благодарю. Он уже собирался закрыть книгу, когда взгляд его упал на одну из страниц. На ней был изображён герб — женщина в короне, и подпись: «Семья Геры. Глава — богиня Гера. Одна из двух сильнейших семей Орарио. Известна своими воительницами высочайших уровней». Рю задержал взгляд на несколько секунд, запоминая. Гера, — подумал он. — Та самая, чья семья отправилась в экспедицию к горам Калдрума. Интересно, что они ищут? Он закрыл книгу и посмотрел на библиотекаря. — Я могу взять их на несколько дней? — Конечно, — Эльза вернулась за стойку и достала формуляр. — Обычно книги выдаются на две недели. Если не вернёте вовремя — штраф. Если испортите — заплатите за восстановление. Правила понятны? — Да, — Рю взял перо и быстро, красивым каллиграфическим почерком расписался в формуляре. Эльза взяла лист, посмотрела на подпись и невольно присвистнула. — У вас красивый почерк, господин Санг. Редко встретишь среди авантюристов такое. — Спасибо, — коротко ответил Рю, убирая книги под плащ. В его магическом подсумке они заняли своё место. В этот момент из детского уголка прибежала Харухиме. В руках она сжимала небольшую книжку с яркой обложкой, на которой был изображён пушистый лисёнок. — Господин Рю! — запыхалась она. — Можно мне взять эту? Там про лисёнка, который искал друзей! И картинки такие красивые! Рю взял книжку, пролистал. Действительно, детская сказка, с крупными буквами и иллюстрациями. — Ты умеешь читать? — спросил он. — Немножко, — призналась Харухиме и опустила голову. — Меня учили, но я ещё не всё понимаю. — Ничего, — Рю погладил её по голове. — Я буду читать тебе вслух. На ночь. Глаза девочки засияли. Она подпрыгнула на месте и тут же замерла, вспомнив, что в библиотеке нельзя шуметь. — Можно? — прошептала она. — Можно, — кивнул Рю. Он повернулся к Эльзе: — Эту тоже запишите. Библиотекарь улыбнулась и внесла детскую книжку в формуляр. — Для юной читательницы — бесплатно, — сказала она, и в её голосе послышались тёплые нотки. — Надеюсь, вам понравится, милая. — Спасибо, добрая тётя! — Харухиме прижала книжку к груди. — Идём, — Рю взял её за руку. — Нам ещё нужно найти гостиницу. Они уже направились к выходу, когда Эльза окликнула их: — Господин Санг! Рю обернулся. — Будьте осторожны, — сказала библиотекарь, и в её голосе послышалась неподдельная тревога. — В Орарио много тех, кто не любит... необычных людей. Особенно если они быстро становятся известными. — Я знаю, — ответил Рю. — Поэтому и беру книги. Он кивнул на прощание и вышел. Эльза смотрела им вслед, пока дверь не закрылась. Потом тяжело опустилась на стул и выдохнула. — Багровый Дьявол, — прошептала она. — И с ним ребёнок. Какие времена настали. Она покачала головой, взяла перо и записала в журнале посетителей: *«26-й день 6-го месяца. Рю'Санг, житель Орарио. Взяты книги: «Летопись Орарио», «Семьи богов Орарио», детская сказка «Лисёнок и его друзья». Вернуть до 10-го дня 7-го месяца».* Поставив точку, она ещё раз посмотрела на закрытую дверь. Под гильдией. Молитвенная комната. Уран сидел на троне, погружённый в свои ощущения. Он чувствовал, как тьма приближается, входит в здание, замирает у стоек, а затем удаляется. — Фелс, — позвал он. Тень сгустилась, и маг появился перед троном. — Уран. — Оно был здесь. В гильдии. Кто это? — Багровый Дьявол, — спокойно ответил Фелс. — Рю'Санг. Вместе с ребёнком-ренар. Они зарегистрировались как жители и наёмник. Также взял пару книг и истории Орарио и семьях Богах. Уран кивнул. Его глаза светились ровно. — Что ты о нём думаешь? Фелс помолчал, подбирая слова. — Аномалия высшего уровня, — наконец сказал он. — И я... боюсь его, Уран. Он неизвестен. В нём нет Фалны, нет следа божественного благословения, но сила, которую я чувствую... она пугает. Если вы правы и в нём действительно остатки Чернобога, то это нарушение самой природы. Нужно наблюдение. Постоянное. — Наблюдение уже ведётся, — кивнул Уран. — Я узнал, что он собирается участвовать в турнире в Колизее. — Турнир? — Фелс удивился. — Зачем? — Не знаю. Но это даст нам возможность увидеть его в деле, не вмешиваясь. Если всё, что сказала Артемида, правда, и если он действительно таков, как она описывает... мы не должны мешать. Но и не должны рисковать. — Приказываете оставить его в покое? — Пока да. На турнире мы посмотрим. А там будет видно. Фелс поклонился и растворился в тенях. Уран остался один. Он закрыл глаза, но перед его внутренним взором всё ещё стояла та тьма — спокойная, управляемая, но готовая в любой момент вырваться наружу. — Рю'Санг, — прошептал он. — Кто же ты на самом деле? И тишина была ему ответом. Часть 9. Регистрация на турнир и помощь незнакомцу. Выйдя из гильдии, Рю и Харухиме снова оказались в водовороте ночного Орарио. Город не спал — наоборот, с заходом солнца он словно зажигался новой, более яркой жизнью. Фонари на столбах разливали тёплый жёлтый свет, из таверн доносились пьяные песни и звон кружек, где-то играла музыка, а в воздухе витал аромат жареного мяса, свежей выпечки и ещё чего-то сладкого, отчего у Харухиме тут же зашевелились уши. Он шагал по вечерним улицам Орарио, чувствуя на себе десятки взглядов. Одни — просто любопытные, другие — оценивающие, третьи — настороженные. Он выделял каждого: двое в толпе, третий на крыше трёхэтажного дома, четвёртый в тени подворотни. Все — второго-третьего уровня. А один, тот, что на крыше — четвёртого. За нами следят, — констатировал он, не меняя темпа. — Нужно быть наготове. Он мысленно прокручивал в голове свои текущие возможности, сравнивая с тем, что видел и слышал об уровнях авантюристов. Сейчас я без проблем смогу одолеть четвёртый уровень, — анализировал он, краем глаза следя за перемещениями наблюдателей. — В открытом бою, без хитростей, просто на грубой силе и скорости. С пятым уровнем сложнее. Составить конкуренцию — да, смогу. Заставить попотеть — обязательно. Но победить? Если только использовать все козыри сразу, а их у меня много. А если у него ещё и развитые навыки, магия... риск велик. Он помрачнел под шлемом. Слишком много неизвестных. Слишком много факторов. Но дальше нужно быстро становиться сильнее. Пока не столкнулся с большой опасностью. По возможности нужно копить силу для превращения в дракона. Система указала, сколько я получу, если выпью кровь сильных противников, но она не уточнила, что это относится только к людям. Значит... могу "пожирать" монстров из Подземелья. Тех, что плодятся без остановки. Он представил бесконечные этажи, кишащие тварями, и внутри что-то хищно дёрнулось. Идеально. Экологично и эффективно. Буду спускаться, убивать, пировать и расти. А если по пути попадётся какой-нибудь особо наглый авантюрист, который решит, что я лёгкая добыча... что ж, его кровь тоже пойдёт в дело. Но без провокации — не буду. Люди — не монстры. Хотя это спорное утверждение. — Система, сколько времени? — мысленно спросил он. [Система: 20:31. Текущая дата: 26-й день 1-го месяца лета.] — Харухиме, — обратился он к девочке, которая вертела головой во все стороны, пытаясь всё рассмотреть сразу. — Перед тем как пойдём в гостиницу, мне нужно зарегистрироваться на турнир. Как только закончим — сразу туда. А может, по пути найдём лавку со сладостями. Глаза Харухиме вспыхнули ярче любого фонаря. Её пушистый хвост заходил ходуном, заметая невидимую пыль с мостовой. — Да! Да! Хорошо! — закивала она, и её ушки радостно задёргались. Рю тихонько усмехнулся под шлемом. Ради такого зрелища можно было и потерпеть шум города. Они двинулись дальше. Рю уверенно шагал в сторону Башни, ориентируясь по памяти. Он запомнил указания Роуз: от Башни на северо-восток. Но сначала нужно было дойти до неё. По пути он заметил у одного из зданий большую деревянную доску, на которой была закреплена детальная карта Орарио. Рядом толпились несколько человек, изучая маршруты. Рю подошёл ближе, вглядываясь в схему. Карта была впечатляющей: все районы, основные улицы, даже отметки, где находятся штабы крупных семей. И тут перед его глазами всплыло системное окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [Карта Орарио загружена. Теперь пользователь может вызвать её в любой момент. Функция «Текущее местоположение» активирована.]

Рю моргнул. Полезно. Очень полезно. — Карта, — мысленно скомандовал он. Перед его внутренним взором развернулась та же схема, что и на доске, но теперь с дополнительной информацией: его текущее местоположение отмечено мигающей точкой, а рядом с названиями районов всплывали краткие справки. Система иногда пугает, — подумал Рю, но спорить с удобством не стал. Он нашёл на карте Колизей. Он располагался у восточных ворот, на самой окраине города, но дорога туда была прямой. — Нам туда, — указал он Харухиме. — Путь неблизкий, но зато пройдём через центр. Посмотришь на город. — Ура! — девочка захлопала в ладоши, но тут же насторожилась. — А там не страшно? — В центре? — Рю покачал головой. — Там безопасно. Много людей, стража ходит. Не бойся. Они пошли по широкой улице, которая вела в самое сердце Орарио. Дома здесь были выше и красивее, чем на окраинах — каменные, с деревянными балками, искусно заштукатуренные и расписанные. Крыши из разноцветной черепицы создавали причудливую мозаику, а этажей было по три-четыре, а то и пять. Улицы были достаточно широкими, чтобы разминуться двум повозкам, и сейчас по ним сновали толпы народа. — Господин Рю, смотрите! — Харухиме дёрнула его за рукав, указывая на витрину с диковинными сладостями. Но Рю только покачал головой: — Сначала регистрация, потом сладости. Договорились? — Д-да... — немного погрустнела девочка, но тут же воспрянула духом, заметив вдалеке силуэт Башни. Они прошли ещё квартал, и вдруг в воздухе отчётливо запахло карамелью. Харухиме замерла, её нос затрепетал, а хвост встал трубой. — Там! — пискнула она и потянула Рю в сторону небольшого киоска, у которого стоял усатый мужчина в фартуке и продавал леденцы на палочках — огромные, прозрачные, переливающиеся всеми цветами радуги. Рю позволил увлечь себя. Подойдя к киоску, он вежливо поздоровался: — Добрый вечер. Мужчина, возившийся с товаром, поднял голову и.… замер. Перед ним возвышалась багровая фигура с горящими алыми глазами, а на руках у этого монстра сидела маленькая лисичка, которая смотрела на леденцы так, будто видела перед собой божественный нектар. — Д-добрый вечер, господин! — выдавил продавец, судорожно сглотнув. — Ч-чего желаете? — Мне, пожалуйста, леденец, — Рю повернулся к Харухиме: — Выбирай один. — ОДИН?! — девочка посмотрела на него с таким трагизмом, будто он предложил ей отказаться от счастья навеки. — Всего один?! — Один, — твёрдо повторил Рю. — Зубы беречь надо. И потом, ты пару дней назад столько пирожных съела, что до сих пор перевариваешь. Харухиме надула щёки, но спорить не посмела. Она перевела взгляд на витрину, где красовались леденцы всех форм и размеров: сердечки, звёздочки, цветочки, зверюшки. Глаза разбегались. Продавец, видя такую картину, осмелел и, подмигнув девочке, достал с верхней полки самый большой леденец — ярко-зелёный, в форме листика, с золотистыми прожилками. — Вот такой, может? — предложил он. — Самый вкусный. Яблочный с мятой. Харухиме просияла и закивала, как заведённая. — Этот! Хочу этот! Рю вздохнул. Ну конечно. Самый большой. Самый дорогой. Он уже понял, что его развели, но спорить не стал. — Сколько? — Сто Валис, господин! — бодро отрапортовал торговец. Рю достал из кошеля серебряную монету — та противно обожгла пальцы даже сквозь перчатку, но он не подал виду — и протянул продавцу. — Благодарю! Заходите ещё! — крикнул тот вслед, пряча монету и косясь на удаляющуюся фигуру с неподдельным страхом и любопытством. Харухиме уже вовсю уплетала леденец. Она кусала его с хрустом, облизывала, чмокала и довольно жмурилась. Рю покачал головой, но под шлемом появилась улыбка. — Вкусно? — спросил он. — Очень! — ответила девочка с набитым ртом. — Господин Рю, вы самый лучший! — Леденец самый лучший, — поправил он, но в голосе звучала теплота. Они продолжили путь. Через несколько минут показался Колизей. Здание впечатляло даже ночью, в свете факелов. Огромное, многоярусное, овальной формы, с бесчисленными арками и колоннами. Верхние ряды открывались на ночное небо, и казалось, что само здание дышит историей. Вокруг кипела жизнь: группы авантюристов обсуждали завтрашние бои, торговцы продавали сувениры и еду, зеваки глазели на плакаты с участниками. Рю направился ко входу, где как раз стояла небольшая группа людей. Судя по доспехам и оружию — авантюристы третьего-четвёртого уровня. Но внимание Рю привлекли две женщины, явно главные в этой компании. Первая — стройная, с короткими синими волосами и фиолетовыми глазами. На ней было оранжевое платье с вырезами на плечах и бёдрах, дополненное белыми и золотыми элементами доспехов, чёрными лосинами и белыми сапогами. От неё веяло уверенностью и властностью. Рядом с ней крутилась девушка с такими же короткими голубыми волосами, но одетая в синий костюм в восточном стиле с разрезами и чёрные лосины. Она была полна энергии и то и дело подпрыгивала на месте, жестикулируя. Остальные авантюристы, видимо, были их подчинёнными. Они о чём-то оживлённо спорили, но, заметив приближающуюся багровую фигуру, разом замолкли. Рю подошёл и вежливо поздоровался: — Добрый вечер. Тишина. Все пялились на него. Кто-то сглотнул, кто-то непроизвольно отступил на шаг. Алые глаза, горящие из-под шлема, производили впечатление. Первой пришла в себя Арди. Она подлетела к Рю и принялась кружить вокруг него, разглядывая доспехи со всех сторон. — Ничего себе! — воскликнула она. — Какие доспехи! Они такие страшные! И такие крутые! Из чего они сделаны? А сколько весят? А вы в них долго? А это настоящая кровь на них? Рю терпеливо ждал, пока она закончит. Харухиме, отвлёкшись от леденца, помахала Арди свободной рукой. — Привет! Меня зовут Харухиме! — звонко сказала она. Арди на мгновение замерла, потом перевела взгляд на девочку и расплылась в улыбке. — Ой, какая милая! Привет! Я Арди Варма! Очень приятно! — И мне приятно! — ответила Харухиме, облизывая леденец. Рю тем временем обратился к Шакти, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и внимательно изучала его. — Ещё раз здравствуйте. Я хочу зарегистрироваться на турнир. Шакти кивнула, сохраняя невозмутимое выражение лица. Она шагнула вперёд, жестом подзывая его к небольшому столику с бумагами. — Приветствую вас. Меня зовут Шакти Варма. Для регистрации нужно заполнить форму. Ваше имя и, если есть, прозвище. — Рю'Санг. Прозвище — Багровый Дьявол. Тишина стала абсолютной. Даже Арди перестала кружиться и замерла с открытым ртом. Остальные авантюристы, до этого старавшиеся держаться независимо, теперь смотрели на него с таким выражением, будто перед ними призрак. Шакти, несмотря на свою выдержку, на мгновение замерла. Её фиолетовые глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки. — Прошу прощения... не могли бы вы повторить? Рю повторил спокойно: — Рю'Санг. Багровый Дьявол. Тишина после его слов была такой густой, что её можно было резать ножом. Авантюристы семьи Ганеши замерли, кто с открытым ртом, кто с вытаращенными глазами. Один парень даже выронил копьё, и оно с гулким стуком ударилось о камень мостовой, но никто не обратил внимания. Арди Варма, младшая сестра капитана, застыла на месте, как статуя. Её фиолетовые глаза, обычно полные озорства и энергии, сейчас расширились до такой степени, что, казалось, занимали пол-лица. — Тот самый? — прошептала она одними губами, но в тишине, воцарившейся вокруг, этот шёпот прозвучал отчётливо. — Тот самый Дьявол?! Она моргнула. Потом ещё раз. Потом изо всех сил зажмурилась и снова открыла глаза — багровая фигура никуда не делась. Всё так же стояла, возвышаясь над ней, с алыми глазами, горящими в прорезях шлема, и маленькой лисичкой на руках. — А-а-а-а! — вдруг взвизгнула Арди и, не в силах больше сдерживаться, подлетела к Рю. Она встала на цыпочки, вытянулась струной и заглянула прямо в прорезь шлема, пытаясь разглядеть лицо легенды. Её глаза, теперь оказавшиеся в опасной близости от его алых огней, горели таким неподдельным, детским восторгом, что даже Шакти, наблюдавшая за сестрой с лёгкой укоризной, невольно улыбнулась. — Это правда?! — затараторила Арди, и слова посыпались из неё, как горох из прохудившегося мешка. — Это правда, что вы в одиночку уничтожили сто бандитов в укреплённом замке?! И главарь там был третьего уровня, да?! А про Белого Призрака — это правда?! Говорят, вы с самой Артемидой охотились на него! Это тоже правда?! А про рабов и пленников, которых вы освободили?! А про... — Арди! — Шакти кашлянула, пытаясь остановить сестру, но та была уже неудержима. Рю смотрел на эту маленькую энергичную девушку, которая буквально вибрировала от переполнявших её эмоций, и под шлемом невольно появилась улыбка. Харухиме, сидевшая у него на руках, с интересом наблюдала за происходящим, забыв про леденец. — Тихо-тихо, — Рю поднял свободную руку, останавливая поток вопросов. Его голос, глухой и спокойный, подействовал лучше любого окрика. — Я отвечу. Только по порядку. Арди замерла, тяжело дыша, но продолжая сверлить его взглядом, полным обожания. — Да, в замке я уничтожил банду. Да, главарь был третьего уровня. Да, использовал скрытность — это не был прямой штурм. Да, с волками мне помогла семья Артемиды, без них я бы не справился. Да, рабов освободил. Арди слушала, раскрыв рот, и с каждым его словом её глаза становились всё больше. Когда он закончил, она выдохнула: — Ва-а-а-у... Вы настоящая легенда! Живая легенда! Я столько о вас слышала! Наш бог Ганеша только о вас и говорит последние дни! Он говорит, что вы — чудо! Что без Фалны такое сделать — это просто невероятно! Он даже поспорил с Локи, что если примите участие, вы победите на турнире! Рю слегка наклонил голову: — Надеюсь, я не подведу вашего бога. — Не подведёте! — уверенно заявила Арди. — Я в вас верю! Мы все будем за вас болеть! Она обернулась к своим товарищам, которые всё ещё стояли в ступоре, и крикнула: — Эй, вы чего застыли? Это же легенда! Поприветствуйте! Авантюристы зашевелились, закивали, кто-то даже неуклюже поклонился. Рю только вздохнул. — Леди Арди, — мягко сказал он, — я всего лишь наёмник, который делает свою работу. Не нужно так шумихи. — Но вы же Багровый Дьявол! — возразила она. — Это само по себе шумиха! Шакти, наконец, вмешалась, положив руку на плечо сестры: — Арди, дай человеку спокойно зарегистрироваться. Ты его сейчас заговоришь. — Ай, точно! — спохватилась Арди и отступила, но продолжила сверлить Рю взглядом, полным восторга. Шакти вернулась к форме, стараясь сохранять профессиональное спокойствие, хотя внутри у неё тоже всё кипело от любопытства. Этот человек... от него исходило давление, которое она, как опытный боец четвёртого уровня, чувствовала отчётливо. Он был опасен. Очень опасен. Но при этом в нём не было агрессии — только спокойная, уверенная сила. — Продолжим, — сказала она, беря перо. — Ваше имя и прозвище уже записаны. Возраст? — Двадцать один. — Раса? — Человек. — Семья? — Никому не принадлежу. Свободный наёмник. Шакти на мгновение замерла. Свободный наёмник, без Фалны, с такой силой... Это ломало все шаблоны. — Оружие? — Использую разное. Обычно секиру и клинки. — Цель участия? — Показать себя. Заработать репутацию. Деньги. Получить работу как наёмник. — Наёмник? — переспросила Шакти. — Не авантюрист? — Я слышал, авантюристами могут быть только те, кто вступил в семью и получил Фалну, — пояснил Рю. — Я пока не готов к такому шагу. Предпочитаю свободу. Шакти кивнула. В её голове уже крутились мысли о том, как было бы полезно заполучить такого бойца в семью Ганеши, но она понимала, что сейчас не время и не место для вербовки. — Подпишите здесь. Она протянула ему форму и перо. Рю быстро, красивым каллиграфическим почерком поставил подпись. Шакти проверила, свернула бумагу и подняла на него глаза: — Всё в порядке. Послезавтра приходите в Колизей за час до начала. Там объявят правила для всех участников. — Она помолчала, глядя прямо в его алые глаза. — Желаю удачи, Рю'Санг. Буду ждать вашего выхода. — Спасибо. До свидания. Рю развернулся и, взяв Харухиме за руку, направился прочь. Девочка на прощание помахала леденцом: — Пока, добрая тётя! Пока, весёлая тётя! Арди замахала в ответ, сияя: — Пока, малышка! Удачи вам! Я буду болеть! Когда странная пара скрылась за углом, Арди схватила сестру за руку и закружилась на месте: — Сестрёнка! Ты видела?! Это он! Настоящий! Он будет участвовать! Мы обязаны посмотреть его бой! Шакти, всё ещё находясь под впечатлением от встречи и того давящего ощущения опасности, которое не отпускало, медленно кивнула. — Да... обязательно. Она повернулась к своим подчинённым, которые всё это время стояли как статуи, боясь лишний раз вздохнуть. — Возвращаемся. Нужно доложить Ганеше. И усильте охрану в день турнира. Удвойте, нет, утройте посты. — Она помолчала, обдумывая. — Если этот человек действительно так силён, как говорят, и если он выйдет в финал, на трибунах могут быть те, кто захочет... пообщаться с ним после боёв. В хорошем или плохом смысле — неважно. Наша задача — обеспечить порядок. — А может, он сам создаст проблемы? — осторожно спросил один из авантюристов. Шакти покачала головой: — Не думаю. Он не выглядит агрессивным. Скорее... уставшим. И с ним ребёнок. Такие не создают проблем без причины. Но лучше перестраховаться. Она ещё раз посмотрела в ту сторону, куда ушёл Рю, и в её фиолетовых глазах мелькнуло что-то, похожее на предвкушение. — Багровый Дьявол... Интересно, что ты покажешь, Рю'Санг. Выйдя из Колизея, Рю остановился на мгновение и тяжело вздохнул. Этот вздох был полон той особой усталости, которая накапливается не от физических нагрузок, а от осознания, что ты стал объектом всеобщего внимания. Маркус и Яков оказались правы. Его имя уже облетело Орарио быстрее, чем чума — трущобы. И теперь каждый встречный авантюрист провожал его взглядом, полным смеси страха, любопытства и восхищения. А те, кто был посмелее, уже строили планы, как бы подойти и заговорить. Перед глазами появилось знакомое багровое окно системы.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

НОВЫЙ КВЕСТ: Турнир славы

Цель: Победить всех противников в турнире и занять первое место. Описание: Турнир который проводят для начинающих и для ветеранов, что хотят получить больше славы, богатств и изменить свою жизнь. Награда: Базовые Характеристики: +80 к Силе, Ловкости, Выносливости, Магии и Харизме. Активный навык: [Всплеск Мощи (Ур. 1)] — Ну что, Харухиме, — сказал он, беря девочку за руку, — идём отдыхать. День был долгий. — Да, господин Рю! — бодро ответила она, с хрустом догрызая последний кусочек леденца. Сладкая крошка прилипла к её щеке, и Рю машинально стёр её пальцем. Харухиме счастливо улыбнулась. Они двинулись по оживлённым улицам. Ночной Орарио жил своей жизнью: из таверн доносились пьяные песни, где-то играла музыка, пахло жареным мясом, дешёвыми духами и, как ни странно, цветами — на углу старушка продавала ночные фиалки. Рю вдыхал эти запахи, фильтруя их через своё обострённое чутьё, и вдруг... уловил кое-что другое. Крики. Приглушённые, отчаянные. Из тёмного переулка слева. Его чувства мгновенно сфокусировались. Четыре жизни. Трое — агрессоры, с тусклыми, гнилыми аурами, пропитанными жестокостью и похотью. Один — жертва. Лежит на земле, его аура пульсирует болью и страхом. Рю нахмурился. Он посмотрел на Харухиме. Девочка ещё ничего не слышала — её ушки были заняты пережёвыванием леденца. — Харухиме, — тихо сказал он, — сейчас будет немного шумно. Закрой ушки и глазки, хорошо? Девочка послушно зажмурилась и прижала ладошки к ушам. Она уже привыкла, что иногда взрослые делают вещи, которые детям лучше не видеть. Рю шагнул в переулок. Тьма здесь сгустилась настолько, что даже факелы с главной улицы не могли её разогнать. Воняло мочой, гнилыми отбросами и дешёвым пойлом. Стены домов были покрыты плесенью и трещинами. Где-то в углу копошились крысы, привлечённые запахом крови. В центре этого смрада трое хорошо одетых молодчиков избивали мужчину, скорчившегося на земле. Тот пытался закрыть голову руками, но удары сыпались градом. — Ублюдок! — рычал один, здоровенный детина с бычьей шеей и дорогим перстнем на пальце. — Ты знаешь, на чью ногу посмел наступить своим грязным ботинком?! Мы из семьи Плутоса, червь! — Давай, Орен, — подначивал второй, тощий, с крысиным лицом и в шелках, явно дорогих, но безвкусных. — Наступи ему на ногу! Пусть хрустнет! Хочу послушать, как он заорёт! — А потом, — подключился третий, толстый, с маслеными глазками и похотливой ухмылкой, которая не сходила с его лица, — он проведёт нас к своей хозяйке Марике! Говорят, у неё лучший бордель в этом районе! Я очень-очень хочу с ней познакомиться поближе! Он облизнулся, и это движение было настолько омерзительным, что даже крысы шарахнулись в сторону. — П-помогите! — крикнул человек на земле, собрав последние силы. Голос его был полон отчаяния. — Кричи, кричи, — осклабился Орен, занося ногу для удара. — Никто не придёт к тебе на помощь, червь! Здесь наши владения, здесь... — Ты в этом уверен? Голос раздался из темноты. Ледяной, ровный, без единой эмоции. Он не был громким, но прозвучал так, будто сама смерть заговорила. Троица обернулась. Из мрака переулка, шаг за шагом, выступала фигура. Багровая. Высокая. С двумя алыми огнями, горящими в прорезях шлема. На руках у этого существа сидела маленькая девочка, которая зажмурилась и заткнула уши. — А ты ещё кто такой, багровый сукин сын?! — рявкнул Орен, но в его голосе уже появились нотки неуверенности. Алые глаза, казалось, прожигали душу. — Ты знаешь, кто мы? Мы из семьи Плутоса, мы... — Насекомые, — перебил его голос. — Которые возомнили себя чем-то большим. — Сука! — взвизгнул Орен и, выхватив из-за пояса короткий меч, бросился в атаку. Он был второго уровня. Для обычного человека — смертельная угроза. Для Рю... Рю даже не шелохнулся. Он просто смотрел, как эта разъярённая муха несётся на него. В последний момент, когда клинок уже почти коснулся его доспехов, он сделал одно единственное движение. Удар ногой. Короткий. Резкий. Страшный в своей простоте. Нога в багровом сапоге влетела в солнечное сплетение Орена с такой силой, что воздух вырвался из его лёгких с громким, влажным хрипом. Тело даже не отлетело — его просто сместило назад с невероятной скоростью. Оно пробило стену ближайшего здания, как пушечное ядро пробивает бумагу, и исчезло в облаке кирпичной пыли и известковой крошки. С той стороны донесся глухой удар, звон разбившейся посуды и — тишина. Орен не шевелился. Вообще. Двое оставшихся замерли, глядя на дыру в стене. Их мозги отказывались воспринимать реальность. Человек второго уровня, их друг, только что стал... чем? Стеной? Пылью? — А-А-А! — заорал тот, что с крысиным лицом, и, выхватив кинжал, бросился на Рю. Второй, толстый, с похотливой улыбкой, которая теперь превратилась в маску животного ужаса, попытался отползти, но ноги не слушались. Рю встретил нападающего спокойно. Когда тот замахнулся кинжалом, Рю просто... ушёл с линии атаки. Незаметным, плавным движением. А затем его правая рука метнулась вперёд. Когти. Они выдвинулись из перчаток с тихим, едва слышным вжжик. Пять острых, как бритва, лезвия, блеснувших в скудном свете, падающем из переулка. Одно движение. Резкое, рубящее, почти небрежное. ЧВАК! Когти прошлись по лицу бандита — от лба через глаза, нос, щёки, до самого подбородка. Глубокие, ровные борозды вспороли кожу, мышцы, хрящи. Кровь хлынула фонтаном, заливая дорогую шёлковую рубаху. — А-А-А-А-А-А! — заорал бандит, роняя кинжал и хватаясь за лицо. Его пальцы провалились в раны, нащупывая то, чего больше не было. Глазные яблоки, разрезанные пополам, вытекали сквозь пальцы. Он рухнул на колени, завывая, захлёбываясь собственной кровью и слезами. — Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! Я ОСЛЕП! А-А-А-А! Он катался по земле, заливая грязную брусчатку алым. Крысы, привлечённые запахом, заверещали и разбежались. Третий, толстый, с маслеными глазками и похотливой ухмылкой, которая теперь превратилась в оскал загнанного зверя, выхватил из-за пояса тяжёлую дубовую дубинку, окованную железом. Он замахнулся, целясь прямо в голову Рю, вкладывая в удар всю свою злобу и отчаяние. — Сдохни, тварь! — взвизгнул он. Рю даже не шелохнулся. Он просто смотрел, как этот жирный боров неуклюже замахивается, предвкушая лёгкую победу. В последний момент, когда дубинка уже почти коснулась его шлема, его рука метнулась вверх. Кинжал, выхваченный с пояса за долю секунды, встретил дубинку на полпути. Сталь лязгнула о железо, высекая искры, которые на мгновение осветили переулок. Рю парировал удар с лёгкостью, будто отмахивался от назойливой мухи, и тут же, не останавливая движения, полоснул лезвием по руке бандита. Вжик! Чвак! Клинок вошёл глубоко, перерезая сухожилия и мышцы предплечья. Кровь брызнула тугой струёй, заливая дорогую ткань рукава. Дубинка выпала из ослабевших пальцев, с глухим стуком покатилась по брусчатке. Бандит заорал, схватившись за рану, но Рю не дал ему времени на крики. Одним плавным, почти танцевальным движением он перевернул кинжал в руке, беря его обратным хватом — лезвием вниз. Лезвие, ещё влажное от крови, тускло блеснуло в свете, пробивающемся с улицы. — Что ты... — начал бандит, но договорить не успел. Рю присел, и остриё кинжала ловко подцепило дорогой кожаный пояс, на котором держались роскошные штаны из лучшей ткани, какие только можно купить за деньги семьи Плутоса. Трррр — ХЛОП! Одним резким движением Рю перерезал пояс. Пряжка с глухим звоном упала на камни. И дорогие штаны, не выдержав тяжести огромного пуза, мгновенно сползли вниз, открывая взору толстые, бледные, волосатые ноги и несвежее нижнее бельё, которое, судя по пятнам, не меняли как минимум неделю. Бандит замер. Его мозг, и без того перегруженный ужасом, отказывался обрабатывать информацию. Холодный ночной воздух коснулся того, чего обычно касались только пальцы многочисленных жриц любви в его любимых борделях. Он медленно, не веря своим глазам, опустил взгляд вниз, на свои оголённые прелести, потом снова поднял глаза на багровую фигуру. На его лице застыло выражение абсолютного, вселенского шока. Рот открылся, но из него вырвался только какой-то нечленораздельный писк. — К-ак ты... — просипел он. Рю не ответил. Вместо этого он резко двинул рукой вперёд, приставляя лезвие к затылку бандита. Холодная сталь упёрлась в кожу прямо под основанием черепа. У того перехватило дыхание, глаза вылезли из орбит. И он рванул бандита на себя, одновременно подсекая ему ноги. Толстое тело, нелепо взмахнув руками и ногами, перелетело через голову Рю, описало в воздухе короткую дугу и с тяжёлым, сочным ПЛЮХ врезалось прямо в самую грязную лужу в переулке. Ту самую, что образовалась после недавнего дождя и впитала в себя всю мерзость этого места: мочу бродячих собак, остатки чьей-то рвоты, гниющие отбросы и жидкую грязь. Вода, смешанная с этой адской жижей, хлынула бандиту в рот, нос, глаза, уши. Он забился, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие попала только вонючая жижа. — БУЛЬ-БУЛЬ-БУЛЬ-КХА-БУЛЬ! — захлёбывался он, дрыгая толстыми ногами, но тело, отяжелевшее от страха и жира, не слушалось. Он барахтался в луже, как перевёрнутая черепаха, поднимая тучи брызг. Тем временем второй бандит, тот, с разодранным когтями лицом, продолжал выть. Его крики разносились по переулку, отражаясь от стен, многократно усиливаясь, создавая жуткую какофонию. Он катался по земле, заливая всё вокруг кровью, хватался за то, что осталось от его глаз, и выл, выл, выл... — А-А-А-А-А! Я ОСЛЕП! ГДЕ МОИ ГЛАЗА?! А-А-А-А! Рю это надоело. Сильно. Он подошёл к нему, и, даже не глядя, просто поднял ногу. Тяжёлый багровый сапог взметнулся в воздух и с чудовищной силой обрушился прямо на голову воющего. БУМ! Звук был страшным. Это был не просто хруст костей — это был влажный, глубокий, утробный гул, будто кто-то раздавил огромный спелый арбуз. Голова бандита с противным, чавкающим звуком вмялась в каменную мостовую. Брусчатка под ней не просто треснула — она проломилась, разошлась веером глубоких трещин, и голова ушла в образовавшуюся яму по самые уши. Из-под затылка хлынула густая, тёмная кровь, смешанная с серыми ошмётками и прозрачной жидкостью. Тело дёрнулось в последних, агонизирующих конвульсиях — руки и ноги забили по земле в бешеном ритме, выбивая искры из камней, а затем замерло, обмякнув, как тряпичная кукла. Только пальцы ещё слабо подрагивали, выписывая на брусчатке предсмертные письмена. Посмотрел в сторону первого, который так и лежал в проломе стены. Тот не шевелился, но был жив — грудь едва заметно вздымалась. — Повезло тебе, — пробормотал Рю. Но он ещё не закончил с третьим. Тот, барахтаясь в луже, наконец смог приподнять голову. С его волос, лица, бороды стекала грязная жижа. Он отплёвывался, кашлял, пытался вдохнуть, и сквозь мутную пелену увидел, как багровая фигура приближается к нему, поднявшая с земли его же дубинку — тяжёлую, дубовую, обитую железом. — Нет... нет... — прохрипел он, пытаясь отползти, скользя в грязи, как рыба на льду. — ПОЖАЛУЙСТА! Рю подошёл. Его тяжёлый сапог наступил на край штанов бандита, прижимая его к земле. Тот дёрнулся, но не смог даже пошевелиться — чудовищная сила удерживала его на месте. — П-пощади! — заверещал бандит, захлёбываясь грязью и слезами. — Меня заставили! Эти двое! Они! Они сказали, что если я не пойду, они меня выкинут из семьи! Я не хотел! Я никогда никого не бил! Это они! ОНИ ВИНОВАТЫ! Он тыкал пальцем в сторону двух неподвижных тел, но указывал в разные стороны — от страха он потерял ориентацию в пространстве. Рю смотрел на него. Смотрел долго, изучающе, не мигая. В его алых глазах не было ни капли жалости, ни капли гнева. Только холодное, ледяное, абсолютное отвращение. Так смотрят на то, что случайно наступили в тёмном переулке. На то, что прилипло к подошве и воняет так, что хочется выблевать душу. — В этом все мы грешны, — тихо сказал Рю, и голос его был спокоен, как поверхность мёртвого озера. — Доказано, что набожным лицом и постным видом мы и чёрта можем обсахарить. Бандит замер, глядя на него снизу вверх. В его глазах, залитых грязью и слезами, плескалось непонимание. Что это за странные слова? Что он несёт? — Ч-что... что ты с-собираешься делать? — прошептал он, глядя на дубинку в руке Рю. Та самая дубинка, которой он всего несколько минут назад замахивался, чтобы проломить голову этому монстру. — Воспитать, — ответил Рю поднимая орудие правосудие. И дубинка с глухим, влажным, страшным БАМ! опустилась на голову бандита. Но это был не просто удар. Это был удар, рассчитанный с ювелирной точностью. Не убить — но погасить разум. Превратить его в овощ, который будет до конца своих дней лежать в грязи, пускать слюни и смотреть в потолок, даже не понимая, где он и кто он. Голова бандита мотнулась в сторону, глаза закатились, изо рта вырвался долгий, булькающий выдох. Он рухнул лицом в лужу, из которой уже не поднялся. Только пузыри пошли — последние признаки жизни, покидающей тело, но не до конца. Рю бросил дубинку. Она покатилась по брусчатке, оставляя кровавый след, и замерла у стены. — Харухиме, — позвал он, вытирая перчатку о штаны одного из поверженных. — Можно открывать глаза и уши. Всё кончено. Девочка убрала ладошки и открыла глаза. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Она не смотрела на тела — она смотрела только на Рю, на его широкую спину, заслоняющую её от всего этого кошмара. Рю подошёл к человеку, который всё это время лежал у стены, скорчившись и закрывая голову руками. — Сэр, — мягко сказал Рю, опускаясь на корточки. — Всё в порядке. Они больше не причинят вам вреда. Мужчина медленно, боязливо, открыл глаза. То, что он увидел, заставило его сердце на мгновение остановиться. На него смотрели два алых глаза. Они горели в темноте, освещая багровые доспехи, покрытые свежими пятнами крови. А за спиной этого демона, в луже грязной воды, лежало тело толстяка. Оно слабо подрагивало, изо рта шли пузыри, а взгляд, устремлённый в никуда, был пуст и бессмысленнен, как у новорождённого, который ещё не научился видеть. — К-кто вы? — прошептал мужчина. — Прохожий, — спокойно ответил Рю. — Который решил вам помочь. Метнув руку под плащ и извлёк маленькую пробирку с мутноватой красноватой жидкостью — одно из тех дешёвых зелий, что остались после раздачи пленникам. Качественных больше не было, все ушли на лечение спасённых и на эксперименты над Чернобогом. — Пейте, — сказал Рю, открывая пробку и поднося пробирку к губам мужчины. Тот поморщился — вкус был отвратительным, кислым, с металлическим привкусом, — но пил, чувствуя, как боль в теле начинает уходить. Синяки бледнели, мелкие порезы затягивались прямо на глазах. Рю отбросил пустую пробирку в сторону. Она разбилась о стену с тихим звоном. Он активировал [Чутьё Вампира], сканируя тело спасённого. Картина открылась неприятная: множественные ушибы, трещины в рёбрах, внутреннее кровотечение (слабое, зелье его остановило), но главное — сломанная нога. Кость была раздроблена в нескольких местах, и дешёвое зелье не могло это исправить. — Нога плоха, — констатировал Рю. — Потерпите. Он осмотрелся, поднял с земли дубинку — ту самую, которой только что "воспитывал" третьего, — и подошёл ко второму бандиту, тому, с разодранным лицом. Не церемонясь, он оторвал рукава его дорогой шёлковой рубахи. Ткань была качественной, прочной. Вернувшись к пострадавшему, Рю аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, уложил сломанную ногу на импровизированную шину из дубинки. Затем начал фиксировать её полосами ткани, обматывая виток за витком, туго, но не пережимая. Каждое движение было точным, выверенным, почти хирургическим. Когда повязка была готова, нога оказалась надёжно закреплена. — Вот так, — сказал Рю, завязывая последний узел. — Это защитит вашу ногу от лишних движений. Но к врачу и лекарю сходить придётся обязательно. Нужна нормальная медицинская помощь. — Спасибо... спасибо вам, добрый человек, — выдохнул мужчина, и в его глазах стояли слёзы. Не от боли — от облегчения. Рю покачал головой: — В таком состоянии вам лучше не говорить. Куда вас можно отвести? — Я... я работаю охранником в заведении «Эросион», — ответил мужчина, морщась от боли. — Но эти... эти ублюдки из семьи Плутоса застали меня врасплох. Хотя я тоже второго уровня... Они напали из-за угла, я даже оружие вынуть не успел... — Я помогу вам добраться. Указывайте путь. Рю аккуратно взял мужчину под руку, помогая ему подняться. Тот зашипел от боли, но опёрся на здоровую ногу и, придерживаясь за Рю, смог сделать шаг. Рю слегка согнулся, чтобы мужчина мог опереться на него, но не задеть острые наплечники доспехов. — Харухиме, идём, — позвал Рю. — Да, господин Рю, — тихо ответила девочка и взяла его за свободную руку. Они вышли из переулка, оставив позади три искореженных, окровавленных тела, которые так и остались валяться в грязи и мусоре. Где-то в проломе стены, заваленный кирпичами, лежал Орен — живой, но вряд ли когда-нибудь придёт в себя. У стены корчился слепой, заливая кровью брусчатку. В луже лицом вниз лежал третий, с проломленной головой, из которой сочилась серо-красная жижа. Крысы, осмелев, уже подбирались к телам, привлечённые запахом свежей крови. Рю шёл вперёд, поддерживая раненого, и думал о том, что семья Плутоса теперь точно будет его искать. Но это его не пугало. Скорее наоборот — если эти твари сунутся, у него будет повод почистить город от ещё одного куска грязи. — Господин... — тихо сказал мужчина, когда они вышли на освещённую улицу. — Как вас зовут? Чтобы я знал, кому обязан жизнью. Рю посмотрел на него. В свете факелов его алые глаза горели ровно, без угрозы. — Рю. Просто Рю. Мужчина кивнул, запоминая это имя. Он ещё не знал, что запоминает имя легенды. А в тёмном переулке позади них, в луже грязной воды, смешанной с кровью, тихо булькнули последние пузырьки воздуха, выходящие из разбитых губ. Ночь поглотила крики, и только крысы радостно пищали, деля свежую добычу. Часть 10. Эросион. Новая работа и неожиданные последствия. Идя через улицы и переулки, они наконец добрались до заведения. Рю остановился и поднял голову. Здание было большим и изысканным — таким, какие обычно строят для тех, у кого денег больше, чем вкуса, но здесь вкус явно присутствовал. Вход представлял собой массивные чёрные двери из эбенового дерева, инкрустированные тонкими золотыми прожилками, словно трещины в ночи, через которые сочится жидкое золото. Над дверью висела золотая табличка с единственным словом «Ἔρως» (Эрос), выполненным изящным курсивом, без лишних украшений. Дверные ручки были отлиты в форме переплетённых обнажённых тел из тёмного бронзового сплава с золотым напылением — деталь настолько искусная, что даже Рю на мгновение залюбовался работой мастера. Рен, опиравшийся на плечо Рю, заметил его взгляд и слабо улыбнулся сквозь боль: — Красиво, правда? Сама богиня Афродита заказывала эти двери у лучших мастеров Гефеста. Говорят, она хотела, чтобы даже порог здесь был произведением искусства. — Простите, эм... — начал Рю, косясь на табличку и пытаясь подобрать слова. — это... это же не то, что я думаю? Верно? Рен усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра былого юмора: — Ну, если вы имеете в виду бор... — Я понял, — быстро перебил его Рю, покосившись на Харухиме. Девочка, к счастью, увлечённо разглядывала дверные ручки, не обращая внимания на разговор. — Пожалуйста, не при ребёнке. — Прошу прощения, господин, — виновато сказал Рен. Они вошли внутрь. И Рю на мгновение замер на пороге. Внутри заведения было светло, но не ослепляюще. Основной цвет интерьера — глубокий, бархатистый чёрный, почти угольный, с лёгким фиолетовым подтоном. Он поглощал свет, заставляя золотые акценты сиять ещё ярче, словно звёзды в ночном небе. Пол был выложен чёрным мрамором с золотыми прожилками, напоминающими молнии или извивы рек в лунном свете. Стены задрапированы тяжёлым чёрным бархатом, по которому струились золотые нити и вышитые тончайшей иглой силуэты обнажённых фигур в экстазе — настолько искусно, что казалось, они двигались в отсветах свечей. — Ух ты... — выдохнула Харухиме, вертя головой. Её лисьи ушки дёргались в разные стороны, пытаясь уловить каждую деталь. — Господин Рю, здесь так красиво! Как во дворце! — Да, красиво, — сдержанно ответил Рю, стараясь не думать о том, что именно здесь происходит в часы работы. В этот момент на верхней лестнице, ведущей на второй этаж, появилась фигура. Женщина спускалась медленно, с той особой грацией, которая бывает только у тех, кто привык, что на неё смотрят. И когда она оказалась в свете, даже Рю, видевший богинь и нелюдей, на мгновение замер. Она была... невероятна. Длинные, густые, золотисто-платиновые волосы были заплетены в очень толстую, тяжёлую косу, которая спускалась почти до бёдер и слегка покачивалась при каждом шаге. На голове — изящная золотая диадема в виде тонких переплетённых ветвей, которая выглядела одновременно древней и царственной. Её кожа имела тёплый, слегка загорелый оттенок, идеально гладкая, с лёгким сиянием, подчёркивающим каждый изгиб тела. Фигура была крайне пышной, откровенно гипертрофированно-женственной: очень большая, тяжёлая грудь, которая заметно выпирала и почти вываливалась из глубокого декольте, тонкая талия, создающая ярко выраженный «песочный час», широкие бёдра и очень объёмные, округлые ягодицы, длинные, полные ноги. Платье на ней было чёрным, полупрозрачным, из кружевного шёлка с золотыми растительными узорами — листья, лозы, мелкие цветы, — которое облегало тело как вторая кожа. Оно было экстремально откровенным: глубокий V-образный вырез до самого пупка, высокие разрезы почти от линии талии до щиколотки с обеих сторон, обнажающие бёдра и части ягодиц при ходьбе. Ткань в области бёдер и низа спины была настолько тонкой и облегающей, что просвечивала контуры тела. Золотые украшения, цепочки, подвески и широкие браслеты на предплечьях, запястьях и лодыжках усиливали восточно-имперский, почти божественный образ. На ногах — чёрные высокие босоножки на очень высокой шпильке с тонкими ремешками, которые обвивали щиколотки и часть икры. Даже Рю, привыкший к красоте богинь, залюбовался. Нет, не красотой — той самой, неземной, что исходила от Фреи и Артемиды. А чем-то другим. Человеческой, тёплой, чувственной. Красотой, которая не заставляет трепетать перед величием, а зовёт, манит, обещает удовольствие. Впечатляет, — подумал он, но тут же одёрнул себя. Соберись. Ты здесь по делу. — Мы сейчас закрыты, сэр... — начала женщина властным, но мягким голосом, и в этом голосе слышалась привычка отдавать приказы, но не грубо, а так, что подчиняться хочется само собой. Она уже собиралась добавить что-то про неподходящее время, когда заметила раненого мужчину, которого поддерживал Рю. — РЕН! — воскликнула она, и весь её властный тон мгновенно сменился на тревожный. Она спустилась быстрее, чем можно было ожидать от женщины на таких каблуках, и помогла Рю донести охранника до ближайшего дивана, обитого чёрным бархатом с золотыми кистями. — Кто посмел это сделать?! — Голос её, только что мягкий и приветливый, теперь звенел яростью. Он чувствовал — она была четвёртого уровня. Не самого высокого, но достаточно сильного, чтобы разорвать обычного человека голыми руками. Но сейчас эта сила кипела в ней, ища выход. — Госпожа Марика, — прохрипел Рен, морщась от боли, — несчастный случай... На меня напали люди из семьи Плутоса. По неизвестным причинам. — Ублюдки! — процедила Марика сквозь зубы, и в этом слове было столько ненависти, что даже Рю на мгновение почувствовал холодок. — Сначала мои девочки, теперь ты... Опять они! Из комнат на втором этаже начали появляться девушки и женщины — кто в домашних платьях, кто в халатах, кто просто закутанный в простыни. Они выглядывали с любопытством и тревогой, шептались, переглядывались. Марика, закончив возиться с Реном, наконец присмотрелась к тому, кто принёс её работника. И замерла. Перед ней стояла высокая фигура в багровых доспехах. Из-под шлема горели два алых глаза, ровно, без мигания. Даже она, женщина четвёртого уровня, прошлая авантюристка, повидавшая многое, почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От этого существа исходило такое давление, что инстинкты вопили об опасности. — Господин... а вы кто? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Рен, пришедший в себя и уже отпивший воды, поданной одной из девушек, ответил за Рю: — Он мне помог, госпожа. Этих ублюдков... он перебил быстрее, чем они успели даже до него дотронуться. Троих. Все из них были второго уровня. Господин просто... — он запнулся, подбирая слова, — просто смел их. Марика повернулась к Рю. В её глазах читалась смесь страха, уважения и любопытства. — Кто вы, господин? — спросила она тихо. Рю смотрел на неё ровно. Его алые глаза, казалось, видели насквозь. — Рю'Санг. Багровый Дьявол. Тишина в зале стала абсолютной. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать, даже воздух замер, боясь нарушить этот миг. Девушки, выглядывавшие из-за перил второго этажа, замерли статуями. Кто-то зажал рот ладонями, кто-то вцепился в поручни так, что побелели костяшки. — Не может быть... — прошептала одна, и её голос эхом разнёсся по залу. — Тот самый? — вторила другая, выглядывая из-за плеча подруги. — Из Вейлона? — Багровый Дьявол... здесь... в нашем зале... Шёпот нарастал, перетекал из уст в уста, множился, обрастал подробностями, которых никто не произносил вслух. — Говорят, он в одиночку замок взял... Сотню бандитов положил... — А с Артемидой на волков охотился... Она, неприступная, с ним в лес пошла! — А в Красном Фонаре... вы слышали про Красный Фонарь? Восемь женщин за одну ночь! И все до сих пор едва ходят и вспоминают! — Да что там восемь! Говорят, он после них такой свежий был, будто только размялся! — А лицо... лицо, говорят, красивее любого бога... — Тише ты! Услышит! — А пусть слышит! Я на него посмотреть хочу! Говорят, глаза у него светятся, как угли! Кто-то перекрестился дрожащей рукой. Кто-то прижал ладони к пылающим щекам. Одна из девушек, самая юная, прижалась к стене, чувствуя, как подкашиваются колени. Имя, обросшее слухами и легендами, имя, которое за последние дни произносили в каждом углу Орарио, в каждой таверне, в каждой спальне, стояло сейчас перед ними во плоти. Не миф. Не сказка. Не слух, пересказанный на десятый раз. Реальность. — Так это вы, — медленно произнесла Марика, и в её голосе появились нотки благоговения. — Тот самый из последних слухов. Она элегантно поклонилась — не униженно, но с уважением, которое оказывают равному. — Меня зовут Марика Прекрасная. Это моё заведение. И вы спасли моего человека. — Она выпрямилась, и в её глазах блеснули искренние, горячие слёзы благодарности. — Благодарю вас от всего сердца, господин Санг. — Я сделал то, что должен был, — ответил Рю. — Вашему человеку повезло, что я оказался рядом. Марика улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у мужчин подкашивались колени. Но в этой улыбке не было кокетства, только теплота. — Вы и в самом деле такой, как по слухам, — сказала она. — Скромный и немногословный. Признаюсь, я сомневалась насчёт всех ваших подвигов. В Орарио любят приукрашивать. Но теперь, — она окинула его взглядом с головы до ног, оценивая, изучая, — я вижу, что они все правдивы. Она облизнулась. Это было едва заметное движение — кончик языка прошёлся по верхней губе, — но в нём было столько откровенной, животной похоти, что даже Рю на мгновение ощутил, как по спине пробежал холодок. Какой же он, — думала Марика, не сводя с него глаз. — Даже в этих доспехах чувствуется. Широкие плечи, узкие бёдра... И эти глаза. Боги, эти глаза. Говорят, когда он снимает шлем, у женщин подкашиваются колени. Хочется проверить. Очень хочется. — Я также слышала, — продолжила Марика, и голос её стал ниже, интимнее, почти мурлыкающим, — от своих людей и от самой богини Афродиты, о вашем другом... подвиге. В Красном Фонаре. И тут же все женщины в зале, до этого просто наблюдавшие, превратились в хищниц. Шёпот, сдержанный до этого, стал громче, откровеннее. — Восемь... — прошептала рыжеволосая девушка, и в её глазах загорелся такой огонь, будто она увидела перед собой всё золото мира. — Восемь женщин за одну ночь... — И все говорят, он их так... — вторая, с короткой стрижкой, прикусила губу, — так, что они до сих пор едва ходят и вспоминают. — А выносливость какая! — третья, пышнотелая брюнетка, прижала руки к груди, тяжело вздыхая. — Всю ночь, восемь женщин, и ни одной недовольной! Глаза загорелись, дыхание участилось, кто-то расстегнул верхнюю пуговицу на платье, жалуясь на духоту. Воздух в зале, казалось, нагрелся на несколько градусов. Рю почувствовал себя куском мяса, брошенным в стаю голодных львиц. Он буквально физически ощущал, как десятки взглядов скользят по его фигуре, оценивают ширину плеч, длину ног, пытаются угадать, что скрывается под доспехами. Почему я согласился сюда идти? — с тоской подумал он. Марика, наблюдавшая за ним, едва заметно улыбнулась. Её собственное сердце билось быстрее обычного, и она прекрасно понимала, что творится в головах её девочек. Потому что в её собственной голове творилось то же самое. Он стоит там, такой невозмутимый, такой спокойный. А я представляю, как эти доспехи падают на пол. Один за другим. Как открывается его тело. Как эти руки... эти руки, которые убивали бандитов и монстров... обнимают меня. Сжимают. Прижимают. Она почувствовала, как жар разливается по телу, и с трудом вернула себе самообладание. — Не пугайтесь, господин Санг, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая хрипотца. — Мы не кусаемся. — Она снова облизнулась, и её улыбка стала шире. — Если только вы сами не попросите. Рю промолчал, решив, что лучшая защита — это игнорирование. Марика перевела взгляд на Харухиме, которая всё это время стояла рядом, держась за руку Рю и с любопытством разглядывая нарядную обстановку. Девочка, почувствовав внимание, прижалась к ноге Рю и посмотрела на женщину снизу вверх. — А это кто у нас? — ласково спросила Марика, приседая, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. — Харухиме, — представилась девочка, всё ещё чуть настороженно. — Какая милая! — Марика потянулась и погладила её по ушку. Харухиме, не устояв перед лаской, зажмурилась от удовольствия. — И такой пушистый хвостик! Просто прелесть! — Спасибо, — пробормотала девочка, начиная улыбаться. В этот момент из-за спины Марики выскользнула молодая девушка с подносом, на котором стояли чайник, чашки и целая гора печенья. Откуда она взялась так быстро — загадка. — Вы, наверное, устали с дороги, — сказала Марика, беря чашку и протягивая Харухиме. — Выпейте чаю, отдохните. — Спасибо! — Харухиме взяла чашку и тут же уставилась на печенье. Глаза её стали огромными. — Угощайся, милая, — подмигнула Марика. Харухиме потянулась к печенью, и в ту же секунду её окружили. Девушки, до этого стоявшие в стороне, словно прорвали плотину. — Какая милашка! — Какой хвостик пушистый! — А ушки! Можно потрогать? — Хочешь ещё печенья? Вот с корицей, а вот с орехами! — Да! Спасибо! — пискнула Харухиме, уже сжимающая в руках три печенья. Рю наблюдал за этим с чувством лёгкой обречённости. Он понимал: если сейчас попытается уйти, Харухиме вцепится в эту тарелку со сладостями, а женщины её просто так не отпустят. Бой проигран ещё до начала. — Леди Марика, — сказал он, поворачиваясь к хозяйке, — я хотел бы поблагодарить вас за гостеприимство, но нам нужно найти гостиницу. У меня послезавтра.... — Оставайтесь у нас, — перебила Марика. Голос её был спокоен, но в нём чувствовалась непоколебимая уверенность. — Совершенно бесплатно. Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, спасшего моего работника. — Я не могу принять такой щедрый дар, — вежливо возразил Рю. — Мы не... Он не договорил. Потому что в этот момент Харухиме, которую уже усадили в кресло, обложили подушками и кормили печеньем с двух сторон, издала такой счастливый вздох, что даже мраморные стены, казалось, потеплели. — Господин Рю, здесь так вкусно! — крикнула она, жуя. — И тёти такие добрые! Можно мы останемся? Ну пожалуйста? Рю посмотрел на неё. На женщин, которые уже вовсю тискали её ушки и хвост, подкладывали сладости. На Марику, которая смотрела на него с улыбкой, в которой читалось: «Ты же понимаешь, что выбора у тебя нет?». Он тяжело вздохнул. Этот вздох вошёл в его личный топ-10 самых красноречивых вздохов. — Благодарю вас за предложение, — сказал он голосом человека, смирившегося с судьбой. — Я принимаю его. — Замечательно! — Марика широко улыбнулась, и в её глазах зажглись озорные искорки. — Мои девочки покажут вам комнату. Но перед этим... Она стала серьёзной. Исчезла улыбка, исчезло кокетство. Перед Рю стояла женщина, привыкшая принимать решения и нести ответственность. — Мне нужна ваша помощь, — сказала она. — Вы ведь наёмник, если верить слухам? — Я внимательно слушаю, — кивнул Рю. Марика отошла к бару, налила себе бокал тёмно-красного вина, сделала глоток. В этом жесте чувствовалась усталость человека, который слишком долго борется в одиночку. — Эти отродья из семьи Плутоса, — начала она, и голос её дрогнул, — они мешают моему заведению работать. Нападают на моих девочек, когда те возвращаются домой. Подкарауливают моих работников, как Рена. Мешают закупать продукты — поставщики боятся с нами дело иметь. Распугивают клиентов, запугивают, угрожают. И всё это — чтобы я отдала им заведение. Чтобы «делилась доходами», как они говорят. — Почему вы не обратитесь за помощью к своей богине? — спросил Рю. — Или к семьям Астреи и Мио? Они занимаются порядком в городе. Марика горько усмехнулась. — Мы пытались. Наша богиня, Афродита, уже пригрозила Плутосу. Лично. Но эти мрази умеют подстраивать всё так, что, когда приходит время доказательств, виноватыми оказываемся мы. Или просто некому предъявить обвинения — подставные люди, наёмники, которых вышвыривают из семьи, как только запахнет жареным. Она сделала ещё глоток. — Распускают слухи, что мы больные. Что мы заражаем клиентов, грабим их, калечим во время утех. И люди верят. Потому что семья Плутоса — это деньги, связи, влияние. А мы... мы просто бордель. Хороший, честный, дорогой — но бордель. Она вздохнула и поставила бокал. — Мы в союзе с семьёй Иштар — у нас общие враги. Но у Плутоса связи с аристократией в других городах, с торговыми гильдиями, с богами, которые смотрят сквозь пальцы. А Астрея, Мио и Ганеша сколько раз ни пытались прижать его — всё кончалось тем, что подставные лица отсиживали сроки, а сам Плутос оставался в стороне. И продолжал своё дело. Рю слушал внимательно, запоминая каждую деталь. Сначала бандиты в Ветрограде, теперь это... — подумал он. — Похоже, семья Плутоса — это системная проблема. И если у них действительно такие связи, то обычными методами их не взять. Но мне, в общем-то, всё равно. Я не собираюсь их ловить. Я здесь, чтобы работать. — Сколько людей в семье Плутоса? — спросил он. Марика задумалась. — В семье состоят в основном богатые. Тридцать человек — это ядро, его опора. Много третьего уровня, несколько четвёртых. Но главная сила — не в них. Остальные сто двадцать, а может, и больше — рабочий класс, который делает всю грязную работу. Уборка, выбивание долгов, запугивание. И — походы в Подземелье. Они набирают новичков, дают им Фалну, заставляют спускаться, собирать камни. Часть оставляют себе, часть продают. Тех, кто слаб, просто вышвыривают. Или... используют иначе. Её голос стал жёстче. — Я слышала, они даже рабов используют. Нелегально, конечно. Но доказательств нет. Рю кивнул. Всё складывалось в картину. — Что вы хотите от меня? — спросил он прямо. Марика посмотрела ему в глаза. Её золотой взгляд был твёрд, как сталь. — Мне нужно, чтобы вы охраняли это место. От паразитов. Помогали моим девочкам, если эти свиньи посмеют причинить им боль. Также нам... — она запнулась, помолчала, — нет, это вас не касается. Рю заметил её колебания. Решил надавить — мягко, но твёрдо. — Скажите, что ещё нужно. Возможно, это в пределах моих возможностей. Марика помолчала ещё несколько секунд, потом выдохнула: — Несколько моих работниц. Швея Аника и повариха Дороти. Они тоже подверглись нападкам. Теперь боятся выходить из дома, даже с охраной. Те пригрозили спалить их дома. Причинить боль близким. Она отвернулась, но Рю успел заметить, как дрогнули её губы. — Аника — она одна растит дочь. Двенадцать лет. Дороти — её мать больна, старушка совсем. Они не могут работать, не могут выйти на улицу. А без них... без них моё заведение не проживёт и месяца. — Я понял, — тихо сказал Рю. Он замолчал, обдумывая услышанное. В зале воцарилась тишина. Девушки перестали шептаться, даже Харухиме замерла с печеньем у рта, чувствуя, что происходит что-то важное. Рю взвешивал варианты. У него был турнир через два дня, нужно было готовиться. Но эти люди нуждались в помощи. И не просто в помощи — в защите. А защищать слабых было одной из причин, ради чего он вообще стал наёмником. Наконец он поднял голову. — Марика Прекрасная, — голос его звучал серьёзно и делово. В нём чувствовалась такая сила, такая уверенность, что все, кто слышал, невольно выпрямились. — Я берусь за ваш заказ. Как охранник, швея и повар. Тишина стала абсолютной. Харухиме выронила печенье. Оно с тихим стуком покатилось по чёрному мраморному полу, описывая идеальную дугу, и замерло у ног ближайшей девушки. Никто не обратил на это внимания. Девушки замерли с открытыми ртами. Кто-то переглянулся, кто-то прижал руки к губам, подавляя возглас, кто-то просто застыл, не веря своим ушам. — Ш-швеем? — прошептала одна. — И поваром? — вторила другая. — Он что, умеет готовить? И шить? — Багровый Дьявол... будет штопать наши платья? — И стоять у плиты? Переглядывания стали активнее. Кто-то хихикнул нервно, кто-то прижал руку ко лбу, проверяя, не горячая ли. — Это же... это же как в сказке! — выдохнула рыжеволосая. — Принц, который и мечом владеет, и полы натирает! — Какой принц? — фыркнула её подруга. — Это бог! Бог войны, любви и... кулинарии! Марика просто смотрела на него. В её глазах смешались удивление, недоверие и... надежда? Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. — Один человек, — наконец медленно произнесла она, и в её голосе слышалось такое изумление, будто перед ней только что выросла гора посреди ровного поля, — берётся за три работы сразу? Вы... вы шутите? — Я не шучу, — Рю взял со стола чистый лист пергамента и перо. Его движения были быстрыми, чёткими, уверенными. — Я наёмник. Вы предлагаете работу. Я беру её. — Но... — Марика сделала шаг вперёд, не веря своим ушам. — Швеем? Вы серьёзно? — Швеем, — подтвердил Рю, даже не поднимая головы от пергамента. — И... и поваром? — голос её дрогнул. — И поваром. Марика замерла. Её руки опустились, и она стояла, глядя на него, как на чудо. Девушки за её спиной зашептались с новой силой: — Он серьёзно! — Багровый Дьявол будет нам суп варить! — А платья штопать! — Боги, да я этот платок, который он починит, в рамку повешу! — А я его суп буду есть ложкой, которую потом никогда не вымою! — Да что вы несёте! — шикнула на них старшая, но сама смотрела на Рю с таким же изумлением. — Господин Санг, — сказала Марика, когда к ней вернулся голос, — вы... вы понимаете, что предлагаете? Вы — легенда. Багровый Дьявол. Человек, о котором говорят на каждом углу. И вы хотите... штопать наши платья? — Хочу, — коротко ответил Рю. — Работа есть работа. А легенды... — он поднял на неё свои алые глаза, и Марика на мгновение забыла, как дышать, — легенды не кормят. Она хотела возразить, хотела сказать, что это ниже его достоинства, что он заслуживает большего, но слова застряли в горле. Потому что в его глазах она увидела не гордость, не высокомерие, а что-то другое. Простоту. Честность. И огромную, непоколебимую уверенность в том, что нет работы, которая была бы ниже его, если она помогает другим. — Вы... вы не перестаёте меня удивлять, господин Санг, — выдохнула она, и в её голосе слышалось восхищение. — Это только начало, — ответил Рю, берясь за перо и быстро начиная писать контракт. Контракт на выполнение задания. Задание: защитить работниц и хозяйку заведения «Эросион» от преследований со стороны членов семьи Плутоса и связанных с ними лиц. Дополнительно: выполнить обязанности швеи (починка одежды, постельного белья) и повара (приготовление пищи для персонала заведения) на время действия контракта. Вознаграждение: будет уточнено по окончании работ. Условия: контракт считается выполненным, когда угроза для заведения «Эросион» будет устранена или сведена к минимуму, а также по истечении срока, установленного по взаимному согласию сторон. Подписи сторон: __________________ (Рю'Санг) __________________ (Марика Прекрасная) Рю поставил свою подпись быстрым, уверенным росчерком, и протянул лист Марике. — Леди Марика, — сказал он, — когда мне приступать? Жду вашего приказа. Марика взяла пергамент дрожащими руками. Она смотрела на идеальный, чёткий почерк, на ровные строки, на юридически грамотную формулировку — и не могла поверить, что это написал человек, который только что вытащил её охранника из-под ног бандитов. — Такой почерк... — прошептала одна из девушек за её спиной. — У нас в конторе писарь так не пишет. — Это же... это же как в книгах! — добавила другая. Марика подняла голову. В её глазах горело что-то новое. Решимость. — Приступайте немедленно, — сказала она твёрдо. — Через час у нас открытие. Нам нужна еда. — Она повернулась к девушкам: — Аника оставила несколько платьев на починку, и у нас порвалось бельё. Простыни, наволочки. Всё это нужно привести в порядок. И да, — она снова посмотрела на Рю, — после этого — охрана. Рю кивнул, принимая условия. — Где я могу сложить своё снаряжение? — спросил он. — И есть ли у вас обычная рабочая одежда? Марика удивилась: — У вас нет своей? — Нет, — покачал головой Рю. — Я только несколько часов назад прибыл в Орарио. Успел зарегистрироваться как житель и участник на турнир. — Вы собираетесь участвовать в турнире? — переспросила Марика, и в её голосе послышался новый интерес. — Да. Мне нужно заработать славу и репутацию. Это один из лучших способов. Марика улыбнулась. Потом обернулась и подозвала одну из девушек — молодую, с короткими чёрными волосами и быстрыми, цепкими глазами. — Нахара, — приказала она, — покажи нашему спасителю его комнату. Лучшую. И принеси... — она окинула Рю оценивающим взглядом, — несколько футболок и штанов. Кажется, у нас остались запасы от тех, кто не забрал. — Да, госпожа! — Нахара поклонилась и жестом пригласила Рю следовать за ней. Рю наклонился к Харухиме: — Я скоро вернусь. Жди здесь. — Да, господин Рю! — Девочка уже снова держала в руках печенье и явно не собиралась никуда уходить. Он пошёл за Нахарой, чувствуя на себе десятки взглядов. Девушки провожали его глазами, и в этих взглядах было столько любопытства, предвкушения и откровенного интереса, что Рю внутренне сжался. Почему я чувствую себя добычей? — подумал он. — Я убил бога. А здесь меня разглядывают, как кусок мяса на рынке. Несправедливо. Комната, которую ему отвели, оказалась роскошной. Чёрно-золотой стиль, большая кровать под балдахином, шкафы из тёмного дерева, стол с фруктами и — о чудо! — душ. Настоящий душ с горячей водой, о котором Рю мог только мечтать после дней, проведённых в дороге. — Ого, — выдохнул он, осматриваясь. — Это не перебор? Я был бы не против и простой... — Госпожа велела, — улыбнулась Нахара. — И тем более сейчас на вас надежда. Подождите секунду. Она вышла и через минуту вернулась с целой стопкой одежды — несколько простых футболок из мягкой ткани, пара штанов, даже нижнее бельё. Всё было чистым, аккуратно сложенным. — Вот, возьмите. Может, что-то и подойдёт. — Благодарю, — кивнул Рю, принимая одежду. Нахара ушла, и Рю наконец остался один. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул. — Ну что ж, — пробормотал он, — пора приводить себя в порядок. Он начал стаскивать доспехи. Наручи, нагрудник, поножи — всё это с глухим стуком отправлялось на пол. Потом подсумок, кобуры с пистолетами, клинки. И наконец — шлем. Рю провёл рукой по лицу, с наслаждением вдыхая свежий, нефильтрованный воздух. Затем, не раздумывая, шагнул в душ. Вода была горячей. Очень горячей. Для обычного человека — невыносимо. Для Рю — блаженство. Он стоял под струёй, закрыв глаза, чувствуя, как с него смываются дни пути, пыль, грязь кровь. Я в Орарио, — думал он. — Наконец-то. Город, о котором столько говорили. И я уже успел зарегистрироваться, устроиться на три работы и принять участие в турнире. Неплохо для первого дня. Он усмехнулся своим мыслям, намылил волосы и продолжил смывать с себя прошлое. Спустя пятнадцать минут он вышел из душа. Он чувствовал себя новым. Свежим, чистым, готовым ко всему. Его кожа, бледная и гладкая, слегка порозовела от горячей воды. Волосы, белые, как первый снег, тяжёлыми прядями падали на плечи, ещё влажные, с них стекали капли, оставляя тёмные пятна на светлой ткани. Он выбрал одежду, которая лежала сверху стопки — простую, но добротную. Футболка из мягкой, дышащей ткани оказалась с длинными рукавами, что было ему только на руку. Он аккуратно натянул её, следя, чтобы ткань полностью скрыла предплечья. Чёрный дракон, пульсирующий на правой руке, и красный на груди с зелёным на левом плече остались под защитой материи. Рукава были достаточно свободными, чтобы не стеснять движений, но достаточно плотными, чтобы ничего не просвечивало. Штаны из такой же мягкой, но более плотной ткани сидели удобно, чуть свободно в бёдрах, но на поясе держались крепко. Рю подпоясался, поправил складки, одёрнул края рукавов — метки должны быть скрыты. Он не хотел, чтобы кто-то увидел их раньше времени. Всё было простым, без украшений. Тёмно-серая футболка, чёрные штаны, простой кожаный пояс. Но на его фигуре даже это выглядело... вызывающе. Широкие плечи обтягивала ткань, обрисовывая рельеф мышц. Узкие бёдра, длинные ноги — простая одежда не скрывала, а скорее подчёркивала идеальные пропорции. — Ничего не поделаешь, — пробормотал он, застёгивая пояс, на который прицепил подсумок. — Выйду как есть. Как только он собрался снова выскочила система:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

НОВЫЙ КВЕСТ: Опека над Эросионом

Цель: Устранить угрозу со стороны семьи Плутоса для заведения «Эросион» и его обитателей и помочь им в бытовых делах. Описание: Заведение «Эросион», одно из старейших в квартале удовольствий, оказалось под давлением семьи Плутоса. Хозяйка Марика Прекрасная и её работницы страдают от запугиваний, угроз и нападений. Торговля идёт на убыль, поставщики разбегаются, клиенты боятся переступать порог. А за всем этим стоят деньги, связи и влияние бога, чьё имя стало синонимом алчности. Вы взяли на себя три обязательства: Охрана — защищать заведение, его работниц и клиентов от любых посягательств со стороны семьи Плутоса и связанных с ней лиц. Швея — привести в порядок одежду, бельё и прочие текстильные принадлежности заведения. Повар — обеспечить персонал горячим питанием, поднять настроение и боевой дух кулинарным искусством. Награда: Базовые Характеристики: · Сила: +20 · Ловкость: +20 · Выносливость: +20 · Магия: +20 · Харизма: +50 Ремесленный навык: [Кулинария (Ур.2)] — Пора работать, — сказал он себе, дочитав описания задания вышел в коридор. В главном зале всё ещё царило оживление. Марика раздавала указания, девушки готовили зал к открытию, кто-то накрывал столы, кто-то поправлял драпировки. Харухиме сидела в кресле, обложенная подушками, и доедала третье (или четвёртое?) печенье, довольно жмурясь. Её хвост лениво покачивался, выдавая полное удовлетворение жизнью. Услышав шаги, Марика обернулась. И замерла. Слова застряли у неё в горле. Она открыла рот, чтобы сказать что-то про кухню или про платья, но не смогла выдавить ни звука. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле, часто-часто, выстукивая бешеный ритм. Перед ней стоял он. Не тот воин в багровых доспехах, от которого веяло смертью и холодом. И не тот наёмник, который только что составлял контракты идеальным почерком. Перед ней стоял... бог. Нет, не те боги, которые ходят по улицам Орарио, спорят на базарах и пьют вино в тавернах. Этот был другим. Совершенным. Неземным. Бледная, почти белая кожа, гладкая, как шёлк, слегка влажная после душа. Идеальные, острые черты лица — высокие скулы, тонкий нос, чётко очерченные губы, которые хотелось... Марика оборвала эту мысль, но она уже поселилась в голове. Мокрые белые волосы тяжёлыми прядями падали на плечи, обрамляя лицо, делая его ещё более неземным. С них всё ещё стекали капли, и одна скатилась по шее, исчезла за воротом футболки. Марика проследила за ней взглядом и с трудом заставила себя смотреть выше. От него пахло чистотой, мылом и чем-то ещё — древним, опасным, притягательным. Запах, от которого кружилась голова. Но главное — глаза. Тёмные, почти чёрные радужки, изнутри подсвеченные ровным, пульсирующим алым светом. Не отражение — именно внутреннее свечение, будто там, в глубине, горело пламя. Зрачки — чёткие, круглые, но в них чувствовалась такая древняя, такая пугающая сила, что у всех, кто смотрел в них, пробегала дрожь. И одновременно — желание смотреть вечно, провалиться в эту бездну, раствориться в этом огне. Боги милостивые... — пронеслось в голове Марики. — Слухи не просто правдивы. Они преуменьшают. В десять раз. В сто. В тысячу. В зале стало тихо. Даже Харухиме, привыкшая к его лицу, замерла с печеньем у рта. Её ушки прижались к голове, хвост замер — она смотрела на своего спасителя, и в её детских глазах было что-то, похожее на благоговение. Девушки, до этого занятые своими делами, застыли на местах. Кто-то выронил тряпку, кто-то прижал руки к груди, у одной из них подкосились ноги, и она схватилась за стул, чтобы не упасть. — Это... это... — прошептала рыжеволосая, и голос её дрожал. — Он... он прекраснее, чем говорили... — вторила ей брюнетка, и её дыхание стало прерывистым. — Боги, я сейчас в обморок упаду... — простонала третья, прижимая ладони к пылающим щекам. — Я тоже... сердце выпрыгивает... — А у меня... у меня жар по всему телу... — И у меня... и внизу живота... — Тише ты! — шикнули на неё, но сами смотрели на Рю с таким же откровенным желанием. Одна из девушек, самая смелая, прошептала, не в силах сдержаться: — Я хочу его... прямо здесь. — Я хочу посмотреть... — другая облизала пересохшие губы, — что скрывает эта одежда. Она такая простая, но на нём... на нём она как вторая кожа. — А что под ней? — третья, та, что держалась за стул, едва стояла на ногах. — Если он в доспехах был прекрасен, то без них... я сейчас умру... — А эти волосы... белые, как снег... и кожа... я хочу провести по ней пальцами... — А губы... такие чёткие... я хочу... я хочу... Она не договорила, но все и так поняли. — Говорят, он восемь женщин за ночь... — прошептала та, что помоложе, и её щёки пылали. — А если он возьмёт одну? Мы все тут с ума сойдём от удовольствия... — А может, он возьмёт всех? — кто-то хихикнул нервно, но в этом смехе слышалась надежда. — И что тогда с нами будет? — А мне всё равно! Пусть хоть раз, и я умру счастливой! — И я! — И я! Марика слышала эти шепоты, эти вздохи, эти признания, и каждое из них отзывалось в ней самой. Её сердце колотилось где-то в горле, жар разливался по телу, и она с трудом удерживала себя от того, чтобы не сделать шаг вперёд, не прикоснуться, не проверить, реален ли этот мужчина или просто плод её разгорячённого воображения. Сколько я прожила? Сколько видела мужчин? Богатых, бедных, знатных, простых, красивых, уродливых. И ни один... ни один не заставлял моё сердце биться так. А этот... этот стоит в простой одежде, с мокрыми волосами, и я готова упасть к его ногам. — Леди Марика, — голос Рю был спокоен, ровен, деловым. Он не заметил (или сделал вид, что не заметил) произведённого эффекта. — Где у вас кухня? И что вы желаете, чтобы я приготовил вам и вашим девочкам? Никто не ответил. Марика смотрела на него, и в её глазах смешались удивление, восхищение и что-то ещё — более тёмное, более жадное. Она пыталась найти слова, но губы не слушались. Хотелось просто смотреть. Смотреть и не отрываться. — Госпожа... — прошептала одна из девушек, дёргая её за рукав. — Госпожа, вы... Марика вздрогнула, моргнула, но взгляд снова и снова возвращался к нему. К этим глазам. К этим губам. К этим рукам, спокойно лежащим вдоль тела, которые, по слухам, могли быть такими нежными и такими сильными. — Господин... — начала она, и голос её сел. Она прокашлялась, пытаясь вернуть самообладание. — Господин Санг, вы... вы не перестаёте меня удивлять. Из задних рядов раздался тихий, но отчётливый шёпот: — Я хочу его... прямо здесь. — Я хочу посмотреть... что скрывает эта одежда. — Боги... он прекраснее, чем говорили. В сто раз прекраснее. — А что там, под тканью? Если он в доспехах был красив, то без них... я сейчас умру. — А эти руки... посмотрите на его руки... такие длинные пальцы... представляете, что они могут... — Тише! Тише! Он услышит! — А пусть слышит! Пусть знает, что мы все тут... готовы на всё. Рю вздохнул. Тяжело, обречённо. Этот вздох вошёл в его личный топ-10 самых красноречивых вздохов — и, возможно, занял первое место. Он провёл рукой по волосам, откидывая их назад, и это простое движение заставило несколько девушек одновременно прижать руки к груди и выдохнуть. — Леди Марика, — повторил он терпеливо, и в его голосе послышались нотки, которые Марика не могла распознать — усталость? Смирение? — кухня. Пожалуйста. Марика моргнула. Потом ещё раз. И наконец взяла себя в руки, хотя каждый дюйм её тела кричал о том, чтобы подойти ближе, коснуться, проверить, настоящий ли он. — Кухня... да... кухня в конце коридора, направо, — проговорила она, всё ещё не сводя с него глаз. — Приготовьте... что-нибудь сытное. Мы не ели с утра. — Понял. Через час всё будет готово. Рю развернулся и направился в сторону кухни. Его шаги были уверенными, спокойными, но за ним тянулся шлейф — десятки взглядов, десятки желаний, десятки сердец, бьющихся в унисон с его шагами. Когда он скрылся за дверью, в зале повисла тишина. А потом кто-то выдохнул, и этот выдох прозвучал как стон облегчения. — Я не выживу, — прошептала рыжеволосая, сползая по стене. — Я не выживу, если он будет здесь работать. — А я, — сказала та, что помоложе, глядя в сторону кухни, — я, кажется, влюбилась. — Все мы влюбились, — усмехнулась Марика, поправляя платье и пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Вопрос только в том, кто из нас первой сорвётся. Девушки переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: они не знали, радоваться этому или бояться. Но то, что их жизнь с этого вечера изменится — они чувствовали каждой клеткой своего тела. Марика посмотрела туда куда он ушёл, и на её губах появлялась улыбка. Та самая — от которой мужчины теряли голову, а женщины — всякую надежду на спокойную жизнь. — Какой же вы, господин Санг, — прошептала она. — Какой же вы... подарок. Она повернулась к своим девочкам, которые всё ещё стояли, разинув рты. — Ну что, красавицы, — сказала она, и в её голосе слышался смех, — вы так и будете стоять столбами? У нас через час открытие. А нам, похоже, предстоит очень... интересный вечер. Девушки зашевелились, засуетились, но взгляды их всё равно то и дело устремлялись в сторону кухни. — Госпожа, — тихо спросила одна из них, та, что первой прошептала «я хочу его», — а он... он правда будет нашим поваром? — Правда, — улыбнулась Марика. — И швеёй? — И швеёй. — И охранником? — И охранником, — кивнула Марика, и в её глазах зажглись озорные искорки. — Кажется, наша маленькая семья пополнилась. Причём очень... ценным кадром. Девушки переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: они не знали, радоваться этому или бояться. Но то, что их жизнь с этого вечера изменится — они чувствовали. А на кухне Рю осматривал запасы продуктов, кастрюли, ножи и пытался не думать о том, что только что добровольно загнал себя в логово самых опасных хищниц в Орарио. — Ну что ж, — пробормотал он, надевая фартук. — Приступим. Он взял нож, и в его руках сталь засверкала с той же лёгкостью, с какой она сверкала в бою. Только сейчас он резал не врагов, а овощи. Где-то в зале Харухиме, окружённая заботливыми девушками, доедала пятое печенье и чувствовала себя совершенно счастливой. Она не знала, что её опекун только что стал главной достопримечательностью одного из лучшего борделя Орарио. И, возможно, это было к лучшему. Интерлюдия. Слухи. Предвкушение. Охота. Новости в Орарио распространялись быстрее, чем болезнь в трущобах. Быстрее, чем огонь в сухой траве. Быстрее, чем слухи о новой авантюристке, поднявшейся на десятый этаж за один день. Сегодня слух был один. Одно имя. Одна легенда, ставшая реальностью. Багровый Дьявол в Орарио. Особняк Лилит. Роскошь и расчёт. В одном из самых богатых кварталов Орарио, где даже мостовая была выложена полированным камнем, а фонари горели магическим светом, возвышался особняк богини Лилит. Чёрный мрамор, золотые вставки, высокие стрельчатые окна с витражами, изображающими сцены торговли и богатства. Внутри пахло дорогими благовониями, кожей и деньгами. В главной гостиной, обставленной мебелью из тёмного дерева, обитой алым бархатом, две богини обсуждали дела, от которых зависели судьбы десятков торговых домов. Лилит, богиня, чьё имя было синонимом роскоши и расчёта, сидела в глубоком кресле, положив ногу на ногу. На ней было чёрное платье с серебряной вышивкой, глубоким декольте и разрезом до бедра. Её красные глаза, всегда оценивающие, всегда холодные, сейчас были сосредоточены на свитке в руках. — Эти условия меня не устраивают, — сказала она, откладывая свиток. — Семь процентов? Я согласна на десять. И ни валисом меньше. Напротив неё, на диване, изящно расположилась Инари. На богине торговли было традиционное кимоно оранжевого цвета. Её длинные черные волосы и одна белая прядь, струились по плечам, а пушистые хвосты — их было девять — лежали вокруг неё, как веер из меха. Лисьи уши на макушке внимательно слушали, слегка поворачиваясь в сторону собеседницы. — Десять так десять, — легко согласилась Инари, отпивая чай из тонкой фарфоровой чашки. — Но тогда я хочу эксклюзивное право на поставки шёлка из Восточных земель через твои караваны. На три года. Лилит прищурилась. Её красные глаза сузились, и на мгновение в гостиной повисло напряжение, которое можно было резать ножом. — Два года, — сказала она. — Два с половиной, — улыбнулась Инари, и её хвосты зашевелились, выдавая азарт. — Два с половиной, — кивнула Лилит. — Но ты берёшь на себя доставку через... В дверь постучали. Три коротких, резких удара. Те, что означали срочное дело. — Войдите, — сказала Лилит, и в её голосе не было и тени удивления. Она ждала этого. Дверь открылась, и в комнату скользнули двое. Разведчики семьи Лилит — мужчина и женщина, оба в лёгких доспехах, оба с острыми, цепкими взглядами. Они поклонились, не поднимая головы, и замерли в ожидании. — Богиня Лилит. Богиня Инари, — начал мужчина, и голос его был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. — У нас срочные и важные новости. Лилит и Инари переглянулись. В глазах обеих зажёгся интерес — не тот, который бывает у смертных, а тот, древний, хищный, который появляется, когда чуют нечто ценное. — Говори, — приказала Лилит. — Рю'Санг, — сказала женщина, и имя прозвучало в тишине гостиной, как удар хрустального колокольчика. — Багровый Дьявол. Он прибыл в Орарио. В гостиной стало тихо. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать. — Зарегистрировался как житель и наёмник, — продолжил мужчина, не поднимая головы. — Также он примет участие в турнире для новичков. Через два дня. В Колизее. Богини застыли. А потом, медленно, очень медленно, их губы вытянулись в улыбках. У Лилит улыбка была хищной, предвкушающей, как у кошки, которая наконец увидела жирную мышь, давно покинувшую свою нору. Её красные глаза засияли таким огнём, что разведчики невольно опустили взгляды ещё ниже. У Инари улыбка была иной — мягче, теплее, но от этого не менее опасной. Её девять хвостов пришли в движение, зашевелились, как живые, а лисьи уши прижались к голове — верный признак того, что она заинтересована серьёзно. — Он наконец-то здесь, — сказала Лилит, и в её голосе прозвучало такое удовольствие, будто она только что завершила самую выгодную сделку в своей жизни. — И будет участвовать в турнире, — подхватила Инари, и её пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, чуть заметно дрогнули. — Это просто замечательно. Лилит резко поднялась, её плащ из чёрного шёлка взметнулся за спиной. — Лучшие места в Колизее, — приказала она. — Ложа, из которой видно всё. И чтобы никто не смел нас беспокоить. — Да, богиня, — поклонились разведчики. — И подготовьте всё, что у нас есть на этого человека, — добавила Инари, и в её голосе послышались нотки деловой хватки. — Досье, связи, слабые места. Всё. — Будет исполнено. Разведчики исчезли так же бесшумно, как и появились. Лилит и Инари остались вдвоём. Богиня роскоши подошла к окну, глядя на вечерний Орарио, и на её губах играла улыбка. — Багровый Дьявол, — повторила она, смакуя имя. — Интересно, оправдает ли он ожидания? — Оправдает, — уверенно ответила Инари, поднимаясь с дивана. Её хвосты распушились, выдавая волнение. — Такие, как он, не могут быть скучными. И я хочу увидеть это своими глазами. — Через два дня, — Лилит повернулась к подруге, и в её красных глазах горел огонь предвкушения. — Будет очень весело. — Очень, — согласилась Инари, и её лисьи уши дёрнулись. — Я уже предвкушаю. Храм Астреи. Справедливость и милосердие. В тихом районе Орарио, где улицы были узкими, а дома — невысокими, но ухоженными, стоял храм Астреи. Белый камень, колонны с виноградными лозами, весы над входом — символ справедливости. Внутри пахло ладаном и цветами. Богиня Астрея сидела в своей любимой комнате, разбирая жалобы горожан. Её длинные каштановые волосы были собраны в простую, но элегантную причёску, а глаза цвета индиго внимательно пробегали строчки. Рядом, на низком столике, дымилась чашка травяного чая. Напротив, в кресле, закинув ногу на ногу, расположилась Мио. Богиня милосердия выглядела задумчивой — её длинные лавандовые волосы струились по плечам, большие голубые глаза были полуприкрыты. На ней было простое, но изящное платье, и от неё исходил лёгкий, успокаивающий аромат цветов. — И снова этот торговец жалуется на Плутоса, — вздохнула Астрея, откладывая свиток. — Но доказательств нет. Как всегда. — Он умеет заметать следы, — тихо ответила Мио. — Но рано или поздно он ошибётся. — Ты в этом уверена? — Должна быть, — Мио улыбнулась, но в этой улыбке была грусть. — Иначе зачем мы здесь? В дверь постучали. Вошла одна из девушек семьи Астреи, запыхавшаяся, с горящими глазами. — Богиня! Богиня Мио! — воскликнула она, забыв о приличиях. — Новости! Срочные! — Что случилось? — Астрея поднялась, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло. — Багровый Дьявол! — выпалила девушка. — Тот, о ком говорила богиня Артемида! Он в Орарио! Зарегистрировался как житель и наёмник! И будет участвовать в турнире для новичков! Через два дня! Астрея и Мио переглянулись. В глазах обеих зажёгся живой, яркий интерес. — Он здесь, — прошептала Мио, и её пальцы непроизвольно сжали подол платья. — Значит, скоро мы его увидим, — Астрея подошла к окну, глядя на вечернее небо. — Того, кто спас Артемиду и её девочек. — Того, о ком столько говорят, — добавила Мио, поднимаясь. — Я хочу увидеть его своими глазами. — Увидим, — Астрея повернулась к девушке, всё ещё стоявшей на пороге. — Забронируй нам места в Колизее. Лучшие, какие сможешь найти. — Да, богиня! Девушка убежала, а Астрея и Мио остались вдвоём. В комнате повисла тишина, наполненная ожиданием. — Артемида говорила, он не такой, как все, — тихо сказала Мио. — Что он добрый и отважный. И что она должна перед ним извиниться. — Если богиня охоты говорит такое о мужчине, — Астрея улыбнулась, — значит, этот мужчина действительно особенный. — Скоро узнаем, — Мио подошла к подруге и взяла её за руку. — Через два дня. — Через два дня, — кивнула Астрея. — Пусть справедливость будет на его стороне. Кузница Гефеста. Огонь и металл. В самом сердце кузнечного квартала, где воздух был пропитан жаром и звоном металла, стояла кузница Гефеста. Самая большая, самая известная, самая лучшая во всём Орарио. Богиня кузнечного дела шла между наковальнями, проверяя работу своих подмастерьев. На ней был простой кожаный фартук поверх рабочей одежды, а её единственный глаз внимательно осматривал каждое изделие. — Это лезвие кривое, — сказала она сухо, указывая на меч в руках молодого кузнеца. — Переделаешь. И запомни: если лезвие кривое, оно сломается в первом же бою. А за спиной авантюриста, который тебе доверился, будет труп. Ты этого хочешь? — Н-нет, богиня! — замотал головой парень. — Тогда работай. Гефест двинулась дальше, но на полпути остановилась. До её слуха донеслись обрывки разговора двух подмастерьев, которые чистили инструменты в углу. — ...сам! Говорят, в багровых доспехах, весь в шипах, и глаза светятся! — А оружие у него — секира! Такая огромная, что два человека не поднимут! А он одной рукой! — И доспехи, говорят, из такого металла, что наши мастера только руками разводят! — А я слышал, он без Фалны! Вообще! Без благословения! — Да ну, брехня! — А вот и нет! Мне знакомый из гильдии сказал, он сам видел его форму! Гефест замерла. — Вы! — окликнула она подмастерьев. — О ком вы говорите? Те вздрогнули, побледнели, но перечить богине не посмели. — Б-багровый Дьявол, богиня, — заикаясь, ответил один. — Он в Орарио. Говорят, зарегистрировался как житель и наёмник. И будет участвовать в турнире для новичков. — Доспехи, — голос Гефеста стал тише, но в нём появились нотки, которых подмастерья никогда не слышали. — Опишите мне его доспехи. В точности. — Э-э... багровые, — начал второй, — с шипами. Шлем с короной из шипов. Наплечники огромные. И плащ алый... — А глаза! Глаза горят красным! — И секира! Огромная, с шипом с обратной стороны! Гефест слушала, и в её единственном глазу разгорался огонь. Тот самый, который появлялся, когда она видела шедевр. Когда чувствовала металл, достойный её внимания. — Он здесь, — прошептала она. — Наконец-то. Она развернулась и зашагала прочь, сбрасывая фартук на ходу. — Богиня! — окликнул её старший подмастерье. — А заказы? У нас сроки горят, если вы уйдёте... — Подождут! — отрезала Гефест. — Скажи всем, что я буду в кабинете. И чтобы меня не беспокоили. Она почти бегом направилась к себе, и в её голове уже крутились мысли. Багровые доспехи. Шипы. Секира. Какой металл? Какая ковка? Кто это сделал? Я должна увидеть. Обязана. Войдя в кабинет, она схватила лист пергамента и быстро написала записку: «Гестия. Срочно. Багровый Дьявол в Орарио. Турнир через два дня. Бронирую места. Идём смотреть. Гефест». Она свернула письмо, позвала посыльного и, когда тот ушёл, откинулась в кресле. — Багровый Дьявол, — повторила она, и на её губах появилась улыбка. — Покажи мне, что ты умеешь. И покажи мне свою броню. Башня Иштар. Высота и страсть. На самом верху Башни Иштар, в роскошных покоях, отделанных золотом и алым шёлком, две богини пили вино. Иштар, богиня страсти, полулежала на широком диване, обтянутом тигровой шкурой. На ней был её обычный откровенный наряд — единственный кусок красно-оранжевой ткани, едва прикрывающий грудь, и парео в тон. Её тёмно-фиолетовые волосы разметались по подушкам, а аметистовые глаза были полуприкрыты от удовольствия. Афродита, богиня любви, сидела напротив в кресле, напоминающем трон. Её золотистые волосы струились по обнажённым плечам, а лёгкое платье нежно-розового цвета было таким прозрачным, что не скрывало ничего. Она вертела в руках бокал с вином, и на её лице застыло выражение лёгкой скуки, смешанной с раздражением. — Этот Плутос, — сказала Афродита, и в её голосе послышались нотки настоящей ярости, — он перешёл все границы. Мои девочки жалуются, что их запугивают. Его люди шантажируют поставщиков. Клиенты боятся приходить! — Он всегда был таким, — лениво ответила Иштар, делая глоток вина. — Жадным и тупым. Но у него связи. И деньги. — Деньги не купят всё! — Афродита резко поставила бокал, и вино плеснулось на скатерть. — Если он тронет моих девочек ещё раз... — Что ты сделаешь? — усмехнулась Иштар. — Пожалуешься Урану? Он только руками разведёт. Доказательств нет, как всегда. Афродита открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. — Войдите, — бросила Иштар, не меняя позы. Дверь открылась, и на пороге появилась амазонка — высокая, мускулистая, в лёгких доспехах. Она поклонилась и замерла. — Моя богиня, — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то, заставившее обеих богинь насторожиться. — У меня важные новости. — Говори, — Иштар приподнялась на локте. — Он прибыл в Орарио, — сказала амазонка, и слово «он» прозвучало так, будто она говорила о стихийном бедствии. — Багровый Дьявол. Иштар и Афродита подскочили одновременно. Забыто всё: вино, раздражение, скука. Бокал Афродиты опрокинулся, заливая скатерть, но она не заметила. Иштар села, и её глаза загорелись таким огнём, что амазонка, привыкшая ко многому, невольно отступила на шаг. — Он здесь? — голос Иштар стал низким, грудным. — В Орарио? — Да, богиня. Зарегистрировался как житель и наёмник. И будет участвовать в турнире для новичков. Через два дня. — Турнир, — повторила Афродита, и её губы изогнулись в улыбке, от которой у любого смертного подкосились бы колени. — Он будет выступать на турнире. — Лучшие места, — приказала Иштар. — В первом ряду. И чтобы никто не смел нас беспокоить. — Да, богиня. — И устрой встречу, — добавила Афродита, и в её голосе появились нотки, от которых амазонка покрылась мурашками. — После турнира. Я хочу поговорить с ним. Лично. — Будет исполнено. Амазонка поклонилась и вышла. Богини остались вдвоём. — Багровый Дьявол, — прошептала Иштар, и её улыбка стала шире. — Тот, кто осчастливил восьмерых женщин за ночь. Интересно, сможет ли он повторить? — А я хочу увидеть его лицо, — мечтательно протянула Афродита. — Говорят, он красив. Красивее любого бога. — Красивее тебя? — усмехнулась Иштар. Афродита посмотрела на неё, и в её глазах зажёгся вызов. — Увидим. Через два дня. — Через два дня, — кивнула Иштар. — Пусть начинается охота. Павлиний Дворец. Власть и наказание. В Павлиньем Дворце, резиденции богини Геры, царила атмосфера, которую можно было назвать только одним словом — «ледяная». В главном зале, на троне, восседала сама Гера. На ней было тёмно-синее вечернее платье с открытыми плечами, на голове — изящная золотая тиара, а в руках она держала орудие, которое выглядело так, будто его создали специально для пыток. По крайней мере, для того, кого она сейчас допрашивала. Зевс, бог грома, владыка неба, стоял на коленях. И дрожал. — Я тебя предупреждала, — голос Геры был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что даже мраморные стены, казалось, покрылись инеем. — Я тебе говорила: забудь дорогу к баням моей семьи. — Но, дорогая... — начал Зевс, поднимая голову. На его лице застыло выражение человека, который пытается найти выход из безвыходной ситуации. — Я не закончила, — перебила Гера, и Зевс тут же опустил взгляд. — Я говорила: если ты ещё раз осмелишься приблизиться к женским баням, я закопаю тебя живьём. — Но я... — Заживо! — повторила Гера, и в её руках орудие сверкнуло в свете свечей. — Вместе с твоими погаными глазами, которые везде лезут! — Я просто гулял! — взмолился Зевс. — Мы с Беллом гуляли! Он хотел посмотреть на птичек, а я... — Ты взял Белла? — Гера приподняла бровь, и её голос стал ещё холоднее. — Ты взял моего внука, чтобы прикрыться им, когда пойдёшь подглядывать за женщинами? — Я не подглядывал! Я... я случайно оказался рядом! Совершенно случайно! С каждым его словом температура в зале падала градусов на десять. Свечи начали мерцать, будто борясь с морозом. — Случайно, — повторила Гера. — Оказался рядом с женскими банями. В тот час, когда там моются мои девочки. — Совпадение! Чистое совпадение! — Зевс, — Гера встала, и он инстинктивно отшатнулся. — Я дам тебе один шанс. Один. Признайся, и я, возможно, оставлю тебя в живых. — Я... я... В этот момент в дверь постучали. Гера замерла, её рука с орудием застыла в воздухе. Зевс выдохнул с таким облегчением, будто ему только что даровали жизнь. — Войдите, — сказала Гера, не сводя глаз с мужа. Дверь открылась, и вошла горничная — пожилая женщина с невозмутимым лицом. Она не обратила внимания на сцену, разворачивающуюся перед ней. За долгие годы службы она видела такое много раз. — Богиня Гера, — поклонилась она. — Срочные новости. — Говори, — приказала Гера, опуская орудие. — Рю'Санг, также известный как Багровый Дьявол, прибыл в Орарио, — доложила горничная. — Зарегистрировался как житель и наёмник. Также он будет участвовать в турнире для новичков. Через два дня. В зале воцарилась тишина. Гера замерла. Её розово-красные глаза, ещё минуту назад полные ледяного гнева, вдруг вспыхнули иным огнём. Интересом. Любопытством. Предвкушением. — Багровый Дьявол, — повторила она, и в её голосе появились нотки, которых никто из присутствующих никогда не слышал. — Тот, о ком говорила Артемида. — Да, богиня, — кивнула горничная. Гера медленно опустилась обратно на трон. Её пальцы барабанили по подлокотнику, и в этом жесте чувствовалась напряжённая работа мысли. — Забронируй места в Колизее, — приказала она. — Для меня. И для Метерии. И для Белла. Лучшие места. — Будет исполнено. — И для меня, — раздался голос снизу. — И для одного моего человека. Горничная, не обращая внимания, поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. Гера медленно перевела взгляд на мужа. Зевс всё ещё стоял на коленях, но теперь его лицо выражало не страх, а надежду. — На чём мы остановились? — спросила Гера, и в её голосе вернулся лёд. — Но, дорогая... турнир... я хотел посмотреть... — Турнир будет через два дня, — отрезала Гера. — А сегодня у нас разговор. О банях. — Гера, пожалуйста... — И о Белле. — Ну что ты... — И о том, как ты посмел использовать моего внука для прикрытия своих грязных делишек. Зевс побледнел. Он открыл рот, чтобы возразить, но под взглядом жены слова застряли в горле. — Я... я... — Ты будешь стоять на коленях, пока я не решу, что ты достаточно наказан, — сказала Гера, и её голос не допускал возражений. — И если ты ещё раз... — Нет! Никогда! Клянусь! — Ты уже клялся. Триста раз. — Но в этот раз... — Молчать. Зевс замолчал. Гера смотрела на него, и в её глазах, помимо гнева, мелькнуло что-то ещё. Что-то, похожее на... усталость? Но только на мгновение. — Багровый Дьявол, — прошептала она, глядя в окно. — Интересно, что ты покажешь. И кто ты на самом деле. Внизу Зевс вздохнул, понимая, что его пытка продлится ещё долго. Но даже сквозь страх он думал о том же о чём и Гера. Гостиница Мии. Тепло и надежда. В гостинице Мии Асамы, уютном заведении, где пахло деревом, травами и домашним уютом, царила спокойная, тёплая атмосфера. За большим столом, накрытым белой скатертью, ужинала семья Артемиды. Артемида сидела во главе стола, но ела без аппетита, задумчиво ковыряя ложкой в тарелке. Ретуса, капитан семьи, сидела рядом, поглядывая на богиню с лёгкой тревогой. Ланте, Мира, Сабрина и Эйла — все, кто выжил после битвы с Антаресом, — тоже были здесь. — Богиня, вы почти ничего не едите, — тихо заметила Ретуса. — Вам нужно набираться сил. — Я не голодна, — ответила Артемида, но ложку не подняла. Она думала о нём. О Рю. О том, где он сейчас. О том, что сказала ему в последнюю встречу. О своих словах, которые хотела забрать обратно. В дверь постучали, и в комнату вошла молодая девушка — одна из работниц Мии. Она выглядела взволнованной, щёки её раскраснелись. — Простите, что беспокою, — сказала она, кланяясь. — Но у меня новости. Срочные. — Говори, — Мия Асама, хозяйка гостиницы, сидевшая в углу и попивавшая чай, подняла голову. — Багровый Дьявол, — выпалила девушка, и все за столом замерли. — Тот, про кого столько говорят. Он в Орарио. Зарегистрировался как житель и наёмник. И будет участвовать в турнире для новичков. Через два дня. Тишина стала абсолютной. Артемида выронила ложку. Она звякнула о край тарелки и упала на скатерть, оставляя тёмное пятно, но богиня не заметила. — Он здесь, — прошептала она. — Он здесь! — одновременно воскликнули Ланте, Сабрина и Эйла. Ретуса, обычно невозмутимая, широко открыла глаза. Мира, сидевшая рядом, схватила её за руку. — И он будет участвовать в турнире, — сказала Сабрина, и её глаза загорелись. — Мы сможем его увидеть? — Надеюсь, — Артемида поднялась. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь. — Мы должны его увидеть. Я должна его увидеть. Мия, до этого молчавшая, отставила чашку и повернулась к работнице: — Найди несколько хороших мест в Колизее. Для всех. — Да, госпожа. Девушка вышла, а в комнате воцарилась тишина. Артемида стояла, сжав кулаки, и её сердце колотилось где-то в горле. Рю, — думала она. — Ты здесь. Наконец-то. Я найду тебя. Я извинюсь. Я всё исправлю. — Богиня, — тихо позвала Ретуса, подходя к ней. — Вы дрожите. — Я волнуюсь, — призналась Артемида. — Я так давно хотела его увидеть. И теперь... теперь не знаю, что скажу. — Скажете правду, — просто ответила Ретуса. — Это всегда работает. Артемида посмотрела на неё и слабо улыбнулась. — Ты права. Скажу правду. Она повернулась к окну, глядя на вечерний Орарио. Где-то там, в этом огромном городе, был он. Рю. Багровый Дьявол. Её спаситель. — Я найду тебя, — прошептала она. — Обязательно. По всему Орарио. Эхо имени. Новость расползалась по городу, как круги по воде. В храме Кагуи, на окраине Орарио, богиня с Дальнего Востока отложила древний свиток и посмотрела на посланницу. Её третий глаз на лбу полыхнул алым, и служанка, принёсшая весть, отступила на шаг, чувствуя исходящую от богини силу. — Багровый Дьявол, — медленно повторила Кагуя. Её белые волосы, струящиеся вокруг неё, словно живое облако света, колыхнулись от невидимого ветра. — Интересно. Очень интересно. Забронируй мне место. И подготовь всё, что у нас есть о нём. — Да, богиня. Служанка исчезла, а Кагуя подошла к окну. Её третий глаз светился ярко, сканируя город. — Рю'Санг, — прошептала она. — Я хочу узнать, кто ты. И что ты такое. В лечебнице Афуреи, где пахло травами и магическими зельями, богиня исцеления поправляла очки, перечитывая записку, принесённую её помощницей. Её зелёные глаза, прекрасней любого изумруда, внимательно пробегали строчки. — Багровый Дьявол, — тихо сказала она, и на её губах появилась улыбка. — Тот, кто убил Антареса. Тот, кто спас Артемиду. Без Фалны. Без благословения. Она отложила записку и подошла к шкафу с медицинскими инструментами. Её пальцы пробежались по стеклянным пробиркам, скальпелям. — Я хочу изучить его, — прошептала она. — Хочу понять, как он работает. Хочу взять анализы. Провести тесты. Совершенно безболезненные. Почти. Она улыбнулась своей тайной улыбке и взяла блокнот, чтобы сделать пометки. — Через два дня. В Колизее. Я буду смотреть. И ждать. В своих полях, на окраине Орарио, Деметра, богиня плодородия, выпрямилась, услышав новость. Её длинные золотисто-медовые волосы колыхнулись на ветру, оранжевые глаза засияли теплом. — Багровый Дьявол? — переспросила она. — Тот, кто помог Артемиде? — Да, богиня, — ответил работник, принёсший весть. Деметра улыбнулась. Улыбнулась той самой улыбкой, от которой расцветали сады и наливались соком плоды. — Значит, он пришёл. Хорошо. Очень хорошо. — Она повернулась к дому. — Я испеку хлеб. Самый лучший. И приготовлю мёд. И фрукты. А когда он придёт — накормлю. Обязательно накормлю. — Богиня, вы думаете, он придёт? — Обязательно, — уверенно сказала Деметра. — Такие, как он, всегда приходят. Рано или поздно. Ночь опустилась на Орарио, но город не спал. В каждом районе, в каждом доме, в каждой таверне говорили об одном. О Багровом Дьяволе. О человеке, который убил третьего уровня и сотню бандитов. О том, кто охотился с Артемидой. О том, кто без Фалны сделал то, что не под силу многим авантюристам. И о турнире. Через два дня. Богини готовились к охоте. Авантюристы — к зрелищу. Простые горожане — к легенде. А где-то в центре Орарио, в лучшем борделе города, мужчина с белыми волосами и алыми глазами резал овощи, не подозревая, что его имя уже стало самым громким во всём городе.