Часть 2

На самом деле стеллажи были не очень широкие, так как и само помещение было не большим, и надо было где-то маневрировать штабелёром. Я говорю о том, что у нас как-то отключали свет, был небольшой перепад напряжения. Естественно, всё быстро починили, не то что сейчас. И мы могли с помощью фонарика увидеть чуть ли не другой конец склада и другие стеллажи с сырьём, которые стояли в других проходах. Но как только Никита пролез сквозь бочки на другую сторону, я его больше не увидела. Только услышала. В том месте, куда я светила фонариком, куда улетел телефон Никиты и куда он сам направился, раздался такой пронзительный крик, что кровь застыла в жилах. Я никогда не слышала, чтобы человек кричал так сильно, словно его режут живьём или чего-то похуже. Воздух застрял у меня в горле где-то на выдохе, я неосознанно попятилась назад, врезавшись спиной в железную раму, к которой были прикручены балки. Я вцепилась в фонарик так сильно, что аж пальцы свело. И вдруг между воплями послышался звук чавканья и хруста... Не знаю, как долго эта какофония кошмарных звуков длилась. Как только всё прекратилось, я тихо завыла, как при сильном плаче, только слёз не было. Мне кажется, я даже не моргала, просто стояла, уставившись на треклятые бочки. Будто ожидая, что Никита сейчас выползет оттуда, по-идиотски ударится головой об балку и скажет, что ничего не нашёл, ибо невнимателен, не смог разглядеть чёрный телефон на сером полу. Из оцепенения, я аж подскочила на месте, меня вывел резкий скрежет, и вдруг к моим ногам проскользил телефон. На включённом экране, за мелкими трещинами и, как мне показалось, красными каплями крови, виднелась какая-то фотография. Я посмотрела на гаджет, подняла взгляд на бочки впереди меня и снова посмотрела на пол. Присев на корточки, на дрожащих ногах, я заглянула в телефон, боясь брать его в руки. Фотография была размытая, словно сделанная случайно. Откуда-то сбоку фонарик светил на перекошенное от ужаса и смазанное лицо Никиты. На коже были видны красные брызги. Его голову как будто бы держали за волосы, оттягивая назад. - Блядь... - я резко поднялась в полный рост и снова осмотрелась по сторонам. - Никит, если это шутка, я тебя нахуй в спирте утоплю, понял? Возможно, где-то внутри, я понимала, что это была не шутка. Я никак не могла себе объяснить ни эту фотографию, ни отключившийся свет, ни бесконечные коридоры из стеллажей. И, если честно, о последних двух пунктах я старалась не думать, сосредоточившись только на кабинете. От паники воздуха катастрофически перестало хватать. Я положила ладонь себе на грудную клетку, чуть ниже ключицы, и начала делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. Это упражнение лишь немного помогло, но хотя бы не начала задыхаться. Голос у меня громкий и звонкий, выработался за время работы на заводе. Обычно, если я что-то кричу коллегам на другом конце нашего склада, то меня было слышно аж на другом этаже. Тут в принципе была хорошая слышимость из-за нескольких дырок в полу по углам, где проходили трубы, и из-за лифта, который был закрыт по бокам пластиковыми панелями, а не стеной. Но в этот раз тьма будто поглощала все звуки за пределами света фонаря. Мой голос показался мне таким тихим и никчёмным, словно и не был моим вовсе. Никакой реакции на мою “угрозу” не последовало. Ещё несколько раз позвав Никиту и услышав в ответ тишину, я решила во что бы то ни стало добраться до кабинета и запереться там нахер. Если этот придурок пошутил, то после включения света на камерах увидят, как я его душу... А вот насчёт второго “если” я не знаю, что сказать. Я отказываюсь воспринимать тот факт, что мы уже долгое время бредём по складу, просто шагая прямо, и до сих пор не вышли к выходу. Но сейчас лучше действовать, а не думать. - Никит...? - надежда умирает последней, да? - Никит, как скучно станет, иди в кабинет! Кстати, живым ты оттуда не выйдешь! Придушу, слышишь?! Проводом от телефона придушу, за твои тупые приколы! Тихо, как ночью на нашем городском кладбище, куда я любила сбегать с друзьями, когда была подростком. Собравшись с духом, я снова направилась в сторону выхода, оставив позади себя разбитый телефон на полу. Шла медленно, надеясь, что парень сейчас меня догонит, напугает, и я его стукну фонариком от страха. Очень хотелось броситься бежать без оглядки, но в темноте делать резкие движения крайне неразумно и опасно. Я не отличалась ловкостью, могла споткнуться на ровном месте или врезаться во что-то, даже если поблизости не будет ни одной преграды. Я несколько раз оглядывалась на включённый телефон, пока его не поглотила тьма, и всего-то за пару моих шагов. Как только маленькое свечение пропало, вдруг до меня донёсся какой-то хлюпающий звук. Словно… Словно кто-то бежал босиком прямо за моей спиной! Я тут же обернулась, чуть не упав, нервно дёргая фонариком из стороны в сторону, направляя свет на стеллажи с сырьём и на проход, который вёл обратно к пожарной лестнице. Сердце бешено колотилось, глухими ударами отдаваясь в рёбра. Казалось, будто вся кровь прильнула к лицу, от чего руки и ноги похолодели. Но снова наступила тишина, прерываемая лишь моим дыханием. Словно я играла с кем-то невидимым в “Замри!” или в “Море волнуется раз”, только без слов. Ведь стоило обернуться, и тут же всё стихло. Не сводя глаз с прохода позади себя, я достала телефон и лишь краем глаза глянула на полоски связи. Которых до сих пор не было. Хоть это и было бредово, всё же я решила попробовать позвонить на телефон Никиты. Его номер и контакты некоторых коллег стояли у меня на быстром наборе, так как нам постоянно надо было связываться друг с другом в разных точках предприятия и не всегда мы находились поблизости от стационарного телефона. Несмотря на отсутствие связи, из динамика послышались гудки, а где-то, то ли поблизости, то ли вдалеке, заиграл рингтон его телефона. Я совсем потеряла чувство границ этого помещения, будто оно и правда было бесконечным. Судорожно вздохнув, я молила внутри, чтобы парень взял трубку. Тьма давила на меня со всех сторон, грозясь не оставить от меня и мокрого места. Я словно вернулась в детство, когда боялась темноты настолько, что не могла ночью выйти в туалет из комнаты. А если и набиралась смелости, то шла на ощупь, плотно зажмурив глаза. Я свято верила, что если я не вижу монстров, то и они меня не заметят. Видит Бог, я сейчас хотела сделать точно так же. Закрыть глаза, сесть на пол, прижавшись спиной к ножке стеллажа и ждать, когда меня спасут. Звонок ничего не дал. Гудки стихли, а вслед за ними и музыка. Со второго звонка телефон больше не откликался. Мне ничего не оставалось делать, как продолжить идти к выходу. Может, я правда сошла с ума? Может, психотерапевт ошибся, и у меня не тревожно-депрессивное расстройство, а шизофрения? И я действительно сейчас в припадке бьюсь головой об стену, пока коллеги в панике пытаются меня успокоить? А то, что я сейчас вижу, обусловлено моими детскими страхами и увлечением смотреть всякую паранормальную жесть перед сном? Или может, это один из тех осознанных снов, о которых многие любят поговорить? Да и у меня как-то такое было. Ещё ребёнком увлеклась игрой “Слендермен”, залипала в неё до посинения, постоянно смотрела видео прохождений. Даже посмотрела документальный фильм, где две малолетние девочки из Америки чуть не причинили вред своей подруге, потому что верили, что Безликий существует. И как-то мне приснился сон, что я убегала через лес, будто кем-то преследуемая. Я сразу же поняла, что мне это всё снится, но никак не могла проснуться. И было так страшно, прямо как сейчас, от безысходности и беспомощности. Сон длился несколько секунд, но они казались вечностью, как оно обычно бывает. И тут мне в голову пришла идея: надо представить меню игры и нажать “Выход”, чтобы проснуться. И у меня получилось это сделать. Стала ли я меньше увлекаться хоррорами? Ничуть. Как бы я ни пыталась логично объяснить происходящее, мои рассуждения никак не помогали мне выйти к кабинету. Я даже начала шёпотом проговаривать молитву “Отче наш”, хоть и помнила только первые несколько строк. Я повторяла её раз за разом, словно молитвенные слова должны были переместить меня домой, в безопасность. Или хотя бы защитить от тьмы вокруг меня. Правильно говорят: “Не бывает атеистов в окопах под огнём”. Я перестала обращать внимание на время, когда перевалило за час ночи. Так же быстро перестала пытаться объяснить себе происходящее, просто надеясь, что скоро этот бесконечный коридор из стеллажей закончится. Снова позади меня раздался странный звук. Такой громкий и противный, словно кто-то сдвинул железную бочку, и та чуть проехалась по алюминиевому поддону. Я замерла, направив луч света на верхние ряды, оглядывая сырьё. Всё стояло на своих местах. Направила фонарик чуть выше, несколько ламп хаотично качались из стороны в сторону, остальные поблизости спокойно висели. Мурашки снова пробежались по шее и затылку, а я инстинктивно сжалась, словно тело готовилось к удару. - Кто здесь? - как-то само собой слетело с губ, будто это был самый логичный вопрос из ранее заданных. Естественно, мне никто не ответил, потому что никого, кроме меня и Никиты, здесь не было. И не могло быть… Так ведь? Всё! Больше не буду обращать внимание ни на какие звуки! Просто буду идти вперёд! Но я даже шага не успела сделать. Направив свет на пол, я краем глаза заметила непонятный силуэт, который лишь на секунду показался в луче фонарика. Затаив дыхание, я немного сместила запястье, краем света задев знакомые рабочие ботинки и штанины родной красной формы. Хоть фонарик и был выкручен на максимум, свет кое-как доставал до одежды. Он стоял прямо по центру прохода... И почему-то я не могу сказать с полной уверенностью, что там стоит Никита. Напротив, все мои чувства и инстинкты орали в рупор: МОНСТР! БЕГИ! Тело оставалось в напряжении, готовое сорваться с места в любой момент. Рука дрожала, я не смогла заставить себя направить свет выше, я необъяснимо боялась увидеть, что там находится дальше, за ногами. Несмотря на всё, я полностью игнорировала свои ощущения, да и всю ситуацию в целом, как полная идиотка. Обычно такие умирали первыми в ужастиках. - Никит? - мой строгий голос стал таким писклявым от страха, что аж самой было не по себе. - Никит, пожалуйста, хватит придуриваться, это не смешно. Надежда на то, что всё в порядке, и просто произошла череда недоразумений, ошибок, путаниц и других синонимов, только что умерла окончательно. Реальность происходящего беспощадно нахлынула на меня, готовая сбить с ног и размазать по бетонному полу. - Хватит... - я готова поклясться всем, что у меня было, этот голос звучал из самого ада. Низкий, рычащий, словно со мной пытается заговорить зверь, и ему очень трудно это даётся. – Хватит... Придуриваться... Не смешно... Последовала какофония рычащих и каркающих звуков, отдалённо напоминающих смех. Ноги резко пропали из небольшого кружка света, в прямом смысле слова взмыли вверх. Тут же на верхних ярусах послышались гулкие удары по бочкам, словно кто-то по ним прыгал, отдаляясь в сторону пожарной лестницы.