Пиво, Подушки и Полуночные Встречи

Победа была маленькой, но сладкой. Они сорвали очередной ритуал слуг Гармадона, спасли от гипноза целый квартал и, что самое главное, не сломали при этом ни одного исторического памятника (Джею пришлось приложить героические усилия). Мастер Ву, в честь такого беспрецедентного события, нарушил собственное правило и разрешил «легкое празднование» в виде пиццы и... нескольких ящиков безалкогольного пива «Боевой Дух Ниндзяго» и одного ящика настоящего, темного, горьковатого эля «Драконий Хмель», который он припрятал для особых случаев. Вечер в общей комнате напоминал берлогу медведей после удачной охоты. Пол был завален подушками и одеялами, пицца исчезала с пугающей скоростью. Коул, Джей и Кай уже вовсю пробовали «Драконий Хмель». Зейн, из научного интереса, сделал глоток, проанализировал состав и поставил бутылку в сторону, решив, что эффект «нарушения когнитивных функций» ему не нужен. Ллойд, раздуваясь от важности, слонялся между взрослыми, пытаясь казаться своим. Норен сидел в своем обычном углу, прислонившись к стене. Он пил темный эль прямо из бутылки, большими, размеренными глотками. Казалось, жидкость испарялась, не доходя до желудка. Он выпил уже третью бутылку, а его взгляд оставался таким же ясным и острым, как всегда. Только легкая расслабленность в плечах выдавала, что он вообще что-то потребляет. Кай, уже изрядно развеселившийся, подмигнул Ллойду. — Эй, малыш, хочешь почувствовать себя настоящим ниндзя? — прошептал он, пододвигая к Ллойду свою полупустую бутылку «Боевого Духа». — Это безалкогольное! Просто для вкуса. Не скажешь же, что боишься? — Я ничего не боюсь! — фыркнул Ллойд и, оглянувшись (Ву вышел за второй пиццей), сделал большой глоток. Он скривился — напиток был горьким и странным. Норен, казалось, смотрел в стену, но его рука, держащая бутылку, замерла. Он медленно повернул голову. Его глаза, холодные и ясные, встретились со взглядом Кая, а потом перешли на Ллойда, который старательно делал вид, что жуёт корочку от пиццы. **БА-БАХ!** Норен не крикнул. Он не встал. Он просто резко поставил свою бутылку на низкий столик с такой силой, что все остальные бутылки подпрыгнули, а пустая пицца-коробка с грохотом слетела на пол. Звенящая тишина повисла в комнате. Все замерли, даже Джей с куском пиццы в полураскрытом рте. Норен смотрел на Кая. Не зло, а с ледяным, безраздельным разочарованием старшего, который застал младшего за рисованием на стенах собора. — Кай, — произнес Норен ровным, низким голосом. — Ты. Идиот. — Я... он... это же безалкогольное! — попытался вывернуться Кай, съёживаясь под этим взглядом. — Этикетку читать научись, — отрезал Норен, не отводя глаз. — «Безалкогольный» написано мелко и сбоку. А крупно — «содержит до 0.5%». Для его организма и этого достаточно. Ллойд. Ллойд вздрогнул и вытянулся по струнке. «Он меня по имени назвал. Это плохо. Очень плохо». — Выплюнь. Или проглоть, раз уж взял. И больше — ни капли. Понял? Ллойд кивнул так быстро, что мог бы сбить муху лбом. Кай потупился, бормоча что-то вроде «ну я же не знал...». Напряжение висело в воздухе. Но прошло всего пару минут. Норен, не говоря ни слова, взял новую бутылку «Драконьего Хмеля», открыл её своим большим пальцем (что вызвало восхищённый вздох у Джея) и... протянул её Ллойду. — На. Пей нормальные вещи. После той химии Кая голова на утро болеть не будет. Только один стакан. И медленно. Ллойд осторожно взял бутылку, глядя на брата как на инопланетянина. Кай аж подпрыгнул от несправедливости: «А мне можно?» — Тебе уже нельзя, — парировал Норен, отпивая из новой бутылки. — Ты свой лимит на глупость сегодня исчерпал. Все рассмеялись. Лед тронулся. Атмосфера снова стала тёплой и дурашливой. Джей начал показывать фокусы с оливками от пиццы, которые постоянно падали ему за шиворот. Коул затеял спор с Зейном о плотности пиццы «Пепперони» compared to «Маргариты», который быстро превратился в обмен пиццей. Кай, прощенный, устроил представление, изображая мастер Ву, читающего лекцию о важности баланса, пока жуёт кусок пиццы с ананасами (что Ву, вернувшийся с пиццей, воспринял с философским вздохом). Ллойд, с важным видом потягивая свой единственный стакан эля, чувствовал себя причастным к чему-то взрослому и важному. И Норен сидел в своём углу. Он не смеялся громко. Но уголки его губ, обычно плотно сжатые, то и дело подрагивали, приподнимаясь в едва заметную, но самую что ни на есть настоящую улыбку. Его глаза, отражавшие огонь в камине, теряли свою обычную суровость, становясь просто... тёплыми. *** Пицца закончилась. Бутылки опустели. Сознания помутились. Ву, улыбаясь, удалился в свои покои, оставив молодёжь «разбираться с последствиями». Было решено, что все ночуют здесь же, в общей комнате, в гигантском лежбище из подушек и одеял. Коул почти мгновенно захрапел, раскинувшись звездой и придавив ногой Джея. Джей бормотал во сне о молниях и карих глазах. Зейн стоял (да, стоял) в углу, переведённый в энергосберегающий режим. Кай, свернувшись калачиком, тихо посапывал. Норен, наконец-то, нашёл свободный угол, снял свой верхний джинсовый жилет, оставшись в простой чёрной футболке, и уже собирался пристроить голову на подушку, как... — Норен! — громкий, радостный шёпот прямо у уха. Норен вздрогнул. Рядом, сверкая глазами, сидел Ллойд. Эффект от того самого стакана, видимо, только сейчас добрался до его юного, неокрепшего мозга. — Норен, а знаешь, почему драконы летают? — спросил Ллойд, и его лицо расплылось в блаженной улыбке. — Потому что у них есть крылья, Ллойд. Спи. — Нет! — Ллойд фыркнул, и его начало потряхивать от сдерживаемого смеха. — Потому что... потому что если бы они ходили, то спотыкались бы о хвосты! Понял? Хво-ста-а-амы! Он захихикал. Сначала тихо, потом всё громче. Его смех, звонкий и совершенно беззаботный, заполнил комнату. Он смеялся так, что начал давиться, схватившись за живот. Этот смех оказался заразным. Джей, сквозь сон, зачмокал и фыркнул. Кай забормотал: «Хвостами... это гениально...» — и тоже издал сонный хриплый смешок. Даже у Коула во сне дёрнулась щека. Норен зажмурился. Он попытался дышать глубже. «Он ребёнок. Он впервые выпил. Это нормально». — Норен, а почему у тебя шрам? — Ллойд, еле сдерживая новые приступы веселья, тыкал пальцем в воздух в его направлении. — Ты что, подрался с... с драконом? И он тебя хвостом? ХВОСТОМ! Это было уже слишком. Ллойд закатился в новом приступе хохота, который разбудил Джея. Тот, не понимая, в чём дело, увидел трясущегося от смеха Ллойда и тоже начал хохотать. Камерадский, идиотский смех заполнил комнату. **— Да чтоб тебя, Ллойд, ё-моё! —** громко, с неподдельным раздражением в голосе, вырвалось у Норена. Он редко ругался, и никогда при Ллойде. Но сейчас, в этой обстановке всеобщего абсурда, это прозвучало не как гнев, а как последняя капля терпения. Ллойд, услышав редкое ругательство от всегда сдержанного брата, ахнул, и его смех стал вообще истерическим, слезливым. Он катался по подушкам, держась за бок. Норен посмотрел на это варево из хохочущих тел. На Коула, который теперь храпел в такт смеху Джея. На Кая, который, не открывая глаз, улыбался. На Зейна, у которого в энергосберегающем режиме дёргался глаз. Он вздохнул. Скорбно, как древний мудрец. Потом встал, собрал свою подушку, одеяло, жилет и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, хлопнув дверью. За дверью ещё секунду слышался его голос: «...ничего святого...» Он разложил одеяло на деревянном настиле веранды, выходившей в сад. Ночь была тихой, звёздной. Но сон не шёл. Смех Ллойда и его собственное вырвавшееся ругательство крутились в голове, смешиваясь с более тяжёлыми мыслями. Он лежал и смотрел на звёзды, чувствуя себя одновременно старым и выброшенным из этого простого, глупого, человеческого веселья. В конце концов он встал, накинул жилет и бесшумно спустился в ночной город. Просто идти. Дышать. Город спал, изредка попадались такие же ночные птицы, как он. Он вышел на набережную, где всё ещё работали несколько фургончиков с едой. И вот у фургончика с надписью «Вкуснотища на ночь глядя» он её снова увидел. Ленди. Она стояла в компании другой девушки и что-то эмоционально обсуждала, размахивая руками. Увидев его, она замолчала, её глаза расширились. — Опа! — крикнула она, махнув ему рукой. — Мистер Гармадон! Идите сюда! Норен замедлил шаг. Он собирался было просто пройти мимо, но что-то остановило его. Может, её абсолютное отсутствие страха. Может, ночное одиночество. Он подошёл. — Ленди, — кивнул он. — Это моя подруга, Сая, — Ленди ткнула большим пальцем в девушку рядом. Та была японской внешности, с чёрными, коротко стрижеными волосами, тонкими бровями и внимательными, умными глазами. Она с интересом смотрела на Норена. — Сая, это тот самый парень с красивым именем и страшной фамилией. Норен посмотрел на Саю. И его сердце пропустило удар. Не из-за привлекательности (хотя она была красивой в сдержанной, строгой манере). А из-за дежавю. Он её уже видел. Не в жизни. В отражении. В той самой воде в Долине Шепчущих Вод. Женщина, которая обнимала его со спины в том видении... у неё были такие же чёрные волосы, такой же разрез глаз. Это была она. Только в видении она выглядела старше. «Будущее...» — пронеслось в его голове. — Фамилия ещё ничего не значит, — сказала Ленди, словно читая его мысли. — Я проверила. Никаких объявлений в розыск на Норена Гармадона нет. Значит, ты либо очень хороший парень, либо очень плохой, но хитрый. А по глазам видно — хороший, просто... потрёпанный. Сая тихо фыркнула, изучая Норена с головы до ног. — Ты из тех, кто тренируется на горе, да? — спросила она неожиданно. Её голос был тихим, но чётким. Норен насторожился. — Почему ты так решила? — По осанке. По тому, как держишь руки. И... по энергии. Она вокруг тебя вихрится. Тихо. Но вихрится. Я это чувствую. Ленди посмотрела на подругу с гордостью. — Сая у нас местная ясновидящая. Ну, или просто очень внимательная. Сая покачала головой, глядя прямо на Норена. — Не ясновидящая. Я просто... вижу чуть больше других. В тебе есть две силы. Одна — как свежий ветер с гор. Другая... как старый, холодный камень в глубине. Ты сам — место битвы между ними. Норен замер. За несколько секунд незнакомка разобрала его на составляющие точнее, чем это делал Зейн со своими сканерами. В её глазах не было страха, только интерес и какое-то странное понимание. — Меня зовут Норен, — наконец сказал он, уже не просто констатируя факт, а представляясь. — Знаю, — улыбнулась Сая. И это была не кокетливая улыбка Ленди, а сдержанная, почти профессиональная. — Меня — Сая. Рада познакомиться, Норен-сан. Думаю, нам есть о чём поговорить. Но не сегодня. Ты сегодня... на взводе. Ленди, увидев, что её подруга заинтересовалась, сияла как солнце. — Видишь! Я же говорила, что он интересный! Иди, купи нам по хот-догу, герой! А то мы тут философствуем, а животы предательски урчат! Норен, всё ещё ошеломлённый прозорливостью Саи, машинально достал деньги. Пока они ели хот-доги, стоя у парапета набережной, Ленди болтала без умолку, Сая изредка вставляла точные, меткие замечания, а Норен... Норен слушал. И впервые за очень долгое время он чувствовал себя не Воином, не Мастером, не Проклятым Сыном, а просто парнем, который случайно встретил двух симпатичных девушек ночью у ларька с едой. И в этой простоте была какая-то дикая, невероятная радость. Такая тихая, но пронизывающая всё существо. Когда они попрощались (Ленди на прощанье крикнула «Услышимся, Гармадон!»), Норен пошёл обратно в монастырь. На душе было странно спокойно. Он вспомнил истерический хохот Ллойда, идиотские шутки, своё ругательство. И улыбнулся. По-настоящему, по-доброму. Возможно, в этой какофонии жизни — от пьяного смеха в общей комнате до тихой беседы на набережной — и заключался тот самый баланс, о котором так любил говорить дядя Ву. И, возможно, у него самого в этом балансе наконец-то появлялось своё, человеческое место.