Город огней и укромных уголков

Смена обстановки была как глоток свежего воздуха после долгой медитации в душной комнате. Мастер Ву решил, что команде нужно «расширить горизонты» и «ощутить пульс иных мест силы». Так они оказались в Кристалл-Сити — огромном, сверкающем мегаполисе, построенном вокруг древних геодезических линий. Город гудел, сиял неоновыми вывесками, а воздух здесь пах не сосной и ладаном, а кофе, выхлопами и бесконечными возможностями. Ниндзя, привыкшие к аскетичному монастырю, чувствовали себя как дети в гигантской кондитерской. Их отправили «исследовать и наблюдать», что на их языке означало бродить по улицам, задирая головы к небоскрёбам. Кай и Джей немедленно устроили соревнование по скоростному перемещению между крышами рекламных билбордов, пока стража порядка внизу недоумённо свистела в свисток. Коул зачарованно простоял полчаса перед строящимся небоскрёбом, комментируя качество кладки и грузоподъёмность кранов. Зейн подключился к городской сети общественного Wi-Fi и с головой ушёл в анализ данных, периодически бормоча: «Любопытно. Уровень потребления лапши быстрого приготовления в этом секторе завышен на 17%». Гармадон, одетый в простой тёмный плащ с капюшоном, держался в тени, но уже не как изгой. Он шёл рядом с  Ллойдом, и между ними текла тихая, настороженная, но уже не враждебная беседа. «...и Ву говорит, что контроль над энергией — это не сжатие, а направление, — объяснял Ллойд, жестикулируя. — Как река. Нельзя её остановить, но можно проложить русло». Гармадон кивал, его седые волосы виднелись из-под капюшона. «Мудро. Твой... брат учил тебя этому?» «Норен учит чувствовать течение, — поправил Ллойд. — А Ву — понимать, куда оно течёт». Он посмотрел на отца. «Ты... ты тоже так мог?» Гармадон на мгновение задумался, и в его глазах мелькнуло что-то далёкое. «Я... пытался контролировать сам источник. Делать его мощнее. Глубже. И... потерял его». Ллойд не стал допытываться. Этот намёк на сожаление был уже шагом вперёд. А тем временем Норен и Сая отстали от всех. Они шли по набережной, где вечерние огни отражались в тёмной воде, создавая романтическую иллюминацию. Норен за последние недели снова отрастил усы — те самые, за которые его все дёргали. Они были чуть аккуратнее, чем раньше, но придавали его лицу знакомую солидность, которую, как он вдруг понял, он... почти скучал. Да и Ллойд как-то обмолвился, что «без них он выглядит голо». Сая шла рядом, её плечо иногда касалось его. Она молчала, но её тишина была комфортной. «Здесь... шумно, — наконец произнёс Норен, оглядываясь на светящиеся башни. — Но в этом шуме есть своя гармония. Как в штормовом ветре». «Ты везде ищешь параллели со стихиями, — улыбнулась Сая. — Это мило». «Мило? — он нахмурился, но в глазах заиграла искорка. — Я мастер ветра, женщина. У нас свой словарь». «А в вашем словаре есть слово для этого?» — неожиданно спросила Сая, останавливаясь под старым фонарём, отбрасывавшим золотистый круг света. Она повернулась к нему, её лицо было серьёзным, но в уголках губ танцевали веснушки от скрытой улыбки. Норен замер. Весь городской шум отступил, превратившись в далёкий гул. Он видел только её. Её тёмные, понимающие глаза, её спокойную уверенность, которая стала для него тихой гаванью. Он не стал искать слов в своём «словаре». Он действовал. Медленно, давая ей время отступить, он наклонился и коснулся её губ своими. Поцелуй был нежным, вопросительным, полным того самого «типо того», которое означало целую вселенную чувств, которые он всё ещё учился называть. Сая не отступила. Она ответила ему. Ладонью легла ему на щёку, пальцы коснулись его виска. Это был поцелуй не страсти, а глубокого взаимопонимания, тихого счастья, найденного среди хаоса их жизней. Когда они наконец разъединились, Сая посмотрела на него, и её глаза блестели. Потом она рассмеялась — лёгким, серебристым смехом, полным чистой, ничем не омрачённой радости. «Что?» — спросил Норен, смущённо откашлявшись. «Усы, — сквозь смех сказала она, проводя большим пальцем по его верхней губе. — Они щекочут. Но... они тебе идут. Возвращай себе свой образ, мастер Гармадон». Они продолжили путь, теперь уже держась за руки, и Норен чувствовал, как по его лицу расползается глупая, непривычно широкая улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Их идиллию нарушил Ллойд, вынырнувший из толпы как ракета. «Нор! — он запыхавшийся, с сияющими глазами. — Мне нужен совет! Срочно! Мужской!» Норен нахмурился, отрываясь от взгляда Саи. «Совет? По чему?» Ллойд оглянулся, убедился, что Кай и Джей далеко, и понизил голос до драматического шёпота. «По... ну, по любви. Там... одна девушка. На роллердроме. Она показала мне тройной тулуп, а я... я сделал энергетический след на полу в виде дракона. И она улыбнулась! Что это значит?» Норен посмотрел на его озабоченное, повзрослевшее лицо и не смог сдержать хриплый смех. Он положил руку на голову Ллойда и потрепал его светлые волосы. «Это значит, братишка, что ты влюбился. И что твои методы соблазнения... оригинальны, скажем так. Покажи ей в следующий раз не дракона, а просто цветок. Из энергии. Или купи обычный. Менее разрушительно». «Серьёзно?» — Ллойд смотрел на него с полным доверием. «Типо того, — ухмыльнулся Норен, и в его глазах читалась братская нежность. — А теперь иди, практикуй свои «тулупы». И осторожнее с публичным использованием сил». Ллойд, ободрённый, умчался обратно. Сая смотрела на Норена с умилением. «Советчик любви, а?» «Он учится, — пожал плечами Норен. — Кто, если не я?» Прогулка продолжалась. И в какой-то момент Норен увидел одинокую фигуру Гармадона, стоявшую у парапета и смотрящую на реку. Сая слегка сжала его руку и кивнула: «Иди. Я подожду здесь». Норен сделал глубокий вдох и подошёл. Он остановился рядом, не глядя на отца. «Ллойд рассказывает тебе о течении рек, — произнёс Норен. Его голос был лишён прежней ледяной неприязни, но и тепла в нём не было. Был нейтралитет. Шаг вперёд.** «Да, — ответил Гармадон, не оборачиваясь. — Он... он хороший учитель. Терпеливый». «Ему не с кого было брать дурной пример, — сухо заметил Норен. Гармадон сжал парапет. «Я знаю». Он помолчал. «Спасибо. Что позволил... что не запрещаешь ему говорить со мной». «Это его выбор, — сказал Норен. — Не мой. Я не буду контролировать его жизнь. В отличие от некоторых». «Справедливо, — прошептал Гармадон. Он наконец повернулся к сыну. Его лицо в свете неона казалось ещё более старым и уставшим. «Я... я не прошу забыть. И не жду прощения. Не сейчас. Может быть, никогда. Но я хочу, чтобы ты знал... я вижу. Вижу, каким ты стал. И... я горжусь. Даже если мне не по праву это чувство». Норен встретил его взгляд. Он искал фальшь, манипуляцию, но находил лишь голую, неудобную, неловкую искренность. «Гордость ничего не меняет, — наконец сказал он, и его голос дрогнул. — Боль никуда не делась. Шрам — вот он. Но... — он сделал паузу, подбирая слова, тяжёлые как камни, — но твоё раскаяние... я его вижу. И для Ллойда... для него это важно. Поэтому... мы можем попробовать. Не как отец и сын. Как... два солдата, застрявшие на одном поле боя после перемирия. Сначала — не навреди. Всё остальное... посмотрим». Это не было прощением. Это было перемирие. Хрупкое, натянутое, но перемирие. Гармадон кивнул, и в его глазах блеснула влага, которую он тут же отвёл. «Сначала — не навреди. Понял». *** Вечером вся их разномастная компания собралась на огромной террасе небоскрёба, который Ву арендовал «для наблюдения за звёздами». На самом деле, это был повод для общего ужина. Стол ломился от местной еды: гигантских бургеров, крылышек в остром соусе, картошки фри и сладких газировок. Атмосфера была непринуждённой, почти домашней. Даже Гармадон сидел в конце стола, тихо наблюдая, с едва заметной, неуверенной улыбкой. Джей, наевшись, начал показывать фокусы с использованием статического электричества, заставляя волосы Кая вставать дыбом. «Прекрати! Я не ёлка!» — орал Кай, пытаясь прижать непослушные пряди. «Зато сияешь, как новогодняя игрушка!» — парировал Джей. Коул устроил соревнование по поеданию бургеров на скорость с Зейном, который методично, без единого пятна на одежде, уничтожал один бургер за другим, комментируя питательную ценность каждого слоя. Ллойд оживлённо рассказывал Сае о девушке с роллердрома, а та давала ему мудрые, но весёлые советы, от которых он краснел. Норен откинулся на спинку стула, наблюдая за этой суматохой. Его рука лежала на спинке стула Саи. Он поймал взгляд отца через стол. И... кивнул. Едва заметно. Не как одобрение. Как подтверждение: «Да, я здесь. И это происходит». Кай, заметив этот взгляд, решил «разрядить обстановку» по-своему. «Эй, а представьте, если бы у нас были свои ситкомы! — крикнул он. — «Ву и его банда ниндзя-неудачников»! В главной роли — я, конечно!» «А я был бы крутым технарем, который всё ломает, но потом чинит с помощью магии!» — добавил Джей. «А я — загадочным молчуном с ледяным сердцем, в котором таится секрет, — невозмутимо сказал Зейн. — Это было бы логично». «А я — сильным и молчаливым типом, который всех выручает!» — проворчал Коул. Ллойд прыснул: «А Норен был бы... суровым старшим братом с трагическим прошлым и... и с таинственной девушкой!» — он подмигнул Сае. Все засмеялись. Норен только покачал головой, но его усы задрожали от скрытой улыбки. «А я, — неожиданно, тихим, но слышимым голосом произнёс Гармадон, — был бы... злодеем, который в финале сезона пытается исправиться, но у него плохо получается». Смех на секунду замер, сменившись удивлённой тишиной. Потом Кай фыркнул: «Ну, по крайней мере, сюжетная арка правдоподобная!» И смех грянул с новой силой, на этот раз включив в общий круг и седовласого бывшего лорда тьмы. Он сидел, опустив голову, но его плечи слегка вздрагивали — не от рыданий, а от непривычного, давно забытого чувства: он был частью чего-то. Даже если это была просто шутка за общим столом. Норен смотрел на это: на смеющихся друзей, на улыбающуюся Саю, на краснеющего от шуток Ллойда, на отца, который позволил себе пошутить над собой. Он чувствовал, как каменная глыба вечной обиды в его груди не исчезла, но дала крошечную трещину, сквозь которую пробивался тёплый свет этого нелепого, шумного, живого вечера. Он взял руку Саи в свою, переплел пальцы и закрыл глаза, слушая этот хор смеха — лучшую музыку, которую он слышал за многие годы.