Зов Этерии

ишина в монастыре Кружитцу была уже не траурной, а восстановительной. Воздух по-прежнему носил отголоски недавней боли, но в нём снова появились запахи — травяных отваров, которые Сая готовила для Норена, дыма от кузни, где Коул что-то мастерил, даже навязчивый аромат попкорна, который Джей пытался сделать на открытом огне (с переменным успехом). **Норен** был жив. Это было чудо, граничащее с невозможным, оплаченное золотой энергией Ллойда, древними знаниями Ву и Гармадона и её собственной, Саиной, силой жизни, которую она вложила в него, не отрывая рук от его груди трое суток. Он дышал. Он открывал глаза. Но он был другим. Словно вывернутым наизнанку. Его сила, всегда такая уверенная и резкая, теперь была хрупкой, как тонкий лёд на весеннем ручье. Иногда, когда он пытался создать даже лёгкий бриз, его рука начинала дрожать, а в глазах вспыхивала тень паники — отголосок того ничто, в котором он побывал. Он много спал. И когда бодрствовал, часто просто сидел, глядя в одну точку, пальцы бессознательно нащупывая на своей груди место, куда ударил роковой луч. Именно в такое утро, когда Норен сидел на солнышке во внутреннем дворике, закутанный в плед, а Сая, сидя рядом, осторожно расчёсывала его уже отросшие чёрные волосы, в небе появилось **Оно**. Сначала это была просто яркая точка, похожая на падающую звезду. Потом она замедлилась, описала дугу над монастырём и мягко опустилась на каменный стол перед Ву. Это был не свиток и не письмо. Это был кристалл, идеально огранённый, размером с кулак. Он светился изнутри мягким, переливающимся светом, в котором мелькали отблески пламени, молний, воды и камня. Все собрались вокруг стола. Даже Гармадон вышел из тени, куда он обычно прятался, всё ещё нося на лице неизгладимую печать вины и облегчения от того, что сын жив. Зейн осторожно коснулся кристалла. — Интересно. Он излучает сложный энергетический спектр, совпадающий со всеми четырьмя основными стихиями. И ещё один, пятый, неопознанный компонент. — Это приглашение, — тихо сказал Ву, как будто вспоминая что-то давно забытое. — Кристалл Этерии. Я думал, это лишь легенда. — Какое приглашение? — спросил Кай, скрестив руки. — На Турнир Мастеров Стихий, — ответил Ву. Его голос стал торжественным. — Раз в поколение, когда баланс нарушается сильнее обычного, древний остров Этерия посылает зов величайшим носителям элементальных сил со всех миров и измерений. Это не просто состязание. Это... диагностика реальности. Испытание для определения самых сильных защитников баланса. И возможность перезарядить свои силы у Первоисточника. В кристалле вспыхнуло изображение — вид с высоты на потусторонний остров, парящий среди радужных туманов, с гигантскими аренами, высеченными прямо в кристаллических скалах. — Всех нас? — уточнил Джей. — Даже... его? — Он кивнул на Гармадона. — Особенно его, — посмотрел на брата Ву. — Тьма — обратная сторона силы, но всё же сила. Баланс должен учитывать всё. — А я? — спросила Сая. Её сила лиан и жизни не была классической стихией. — Жизнь — это стихия, предшествовавшая всем остальным, — сказал Ву. — Твоё место там гарантировано. Все задумались. Турнир. Слава. Перезарядка. После битвы с Оверлордом и личной трагедии это звучало как глоток чистого воздуха, как шанс. Все, кроме **Норена**. Он медленно поднялся, его лицо было бледным. — Нет, — произнёс он хрипло. — Я не поеду. — Норен... — начала Сая, но он перебил её, и в его голосе впервые зазвучала давно забытая, сырая эмоция — страх. — Я едва могу поднять чашку, не чувствуя, как мир плывёт у меня под ногами! — вырвалось у него. — Я не мастер ветра. Я... я сломанный механизм, который чудом тикает. Я не буду сражаться ради славы или перезарядки. Я не могу. — Он отвернулся, его плечи напряглись. Наступила неловкая тишина. И её нарушил **Гармадон**. Он сделал шаг вперёд, его голос прозвучал непривычно тихо, но твёрдо. — Тогда поедешь не сражаться. Поедешь... учиться. Смотреть. Чувствовать. Этерия — место исцеления для таких, как ты. Как... и для меня. — Он с трудом сглотнул. — Ты не один. Мы все поедем. И если на той арене что-то пойдёт не так... — он посмотрел на Норена, и в его глазах была не отеческая снисходительность, а уважение воина к воину, — то твоё место — не на песке, а рядом с ней, наблюдая. Чтобы вернуться сильнее. Ради неё. Ради Ллойда. Ради... нас. Норен замер, сжав кулаки. Он посмотрел на Саю, которая смотрела на него с безграничной верой. На Ллойда, в глазах которого светилась надежда на то, что брат снова станет собой. И на странный, новый огонь в глазах отца — не тьмы, а решимости быть лучше. — Ладно, — наконец выдохнул он. — Но только как наблюдатель. *** Путешествие на Этерию было подобно переходу через радугу. Кристалл-ключ открыл портал прямо в главном зале монастыря, и они шагнули в вихрь стихийных энергий. Когда мир снова обрёл форму, они стояли на причале из белого мрамора. Воздух был свежим и сладким, наполненным запахом неизвестных цветов и озоном. Остров парил в небе, а вокруг простирались бескрайние разноцветные туманы, в которых иногда мелькали тени огромных существ. Их встретили. Мастера. Десятки существ в одеждах всех цветов и фасонов. Здесь была **Игнис**, повелительница вулканического пламени с кожей, покрытой узорами, как раскалённая лава. **Галатея**, мастерица кристаллов, чьё тело сверкало, как алмаз. **Борей**, древний старик с седой бородой, в которой плескался настоящий водопад. И многие другие. Сила, исходящая от них, была ошеломляющей, но не враждебной. Ниндзя, привыкшие быть уникальными в своём мире, почувствовали себя... учениками. Даже Кай притих, разглядывая Игнис, чьё пламя было не просто оранжевым, а всеми оттенками от тёмно-багрового до ослепительно-белого. Их разместили в простых, но удобных кельях, высеченных в розовом кварците. Вечером перед церемонией открытия была неофициальная встреча. Именно там **Норен** и **Сая** нашли свой уголок покоя. Они сидели на уступе, свесив ноги над бездной, заполненной радужным сиянием. Сая обняла его за талию, а он, после мгновения колебания, обнял её за плечи, притянув к себе. — Здесь... красиво, — прошептала она. — И энергия... она не давит. Она лечит. Чувствуешь? Он кивнул, прикрыв глаза. Впервые за долгое время он не чувствовал боли и пустоты внутри, лишь лёгкое, тёплое покалывание, как будто сломанные кости его души начинали срастаться. Он наклонился и тихо поцеловал её в висок. «Спасибо, — прошептал он. — Что не отпустила». «Никогда», — просто ответила она. Неподалёку **Ллойд** разговаривал с группой молодых мастеров из других миров, которые смотрели на его едва уловимое золотое сияние с благоговейным страхом. **Кай** и **Джей** уже вовсю спорили с мастером молний по имени **Фульгор**, чьи разряды были не синими, а фиолетовыми, о том, чья молния «круче». **Коул** завёл разговор с массивным, каменным существом по имени **Гранит** о плотности различных минералов, и оба были в полном восторге. **Зейн** обменивался данными с существом, похожим на жидкий мерцающий кристалл, о способах анализа энергетических полей. **Ву** и **Гармадон** стояли в стороне. Ву беседовал с древней, похожей на дерево мастерицей природы. Гармадон же просто наблюдал. За сыновьями. За ниндзя. За этим миром, где его тёмное прошлое, казалось, не имело значения. На его лице была не улыбка, но и не привычная суровая маска. Было... принятие. Возможно, даже проблеск мира. Вечер завершился грандиозным пиром в честь прибывших. Была странная, вкусная еда, напитки, меняющие цвет, и музыка, которую создавали сами стихии — перезвон кристаллов, рёв гармоничных вихрей, мелодия текущей воды. Именно в конце пира, когда атмосфера была самой тёплой и радушной, на главную трибуну поднялся Верховный Арбитр турнира — древнее существо по имени **Астра**, чьё тело было подобно ночному небу со звёздами. Его голос прозвучал во всех умах одновременно. «Мастера! Завтра начнутся испытания. Но помните: турнир — не только состязание. Это зеркало. Оно покажет не только вашу силу, но и ваши слабости. Ибо из глубин потерь Оверлорда рождается новая тень. И она смотрит сюда. Готовьтесь. Докажите, что ваши стихии достойны быть щитом реальности.» Торжественная радость вечера померкла, сменившись напряжённым ожиданием. Угроза не была побеждена. Она просто изменила форму. И этот турнир внезапно приобрёл новый, зловещий смысл. Норен, услышав это, невольно сжал руку Саи. Он посмотрел на Ллойда, на ниндзя, на отца. «Щит реальности». Всего несколько недель назад он был мёртв. Теперь же, сидя среди величайших воинов мироздания, с любимой женщиной рядом и с семьёй, которая, наконец, стала семьёй, он чувствовал не страх, а странное, тихое спокойствие. Возможно, он и не был готов сражаться. Но он был готов снова стать частью чего-то большего. И на этот раз — не в одиночку.