Ветер сносит маски

Энергия Этерии действовала на Норена не как лекарство, а как катализатор. Она не залечивала раны — она переплавляла его саму суть. Дни на острове текли медленно и насыщенно. Утром он сидел с Ву и древним мастером воздуха, **Зефиросом**, чьё тело казалось сотканным из тумана и солнечных лучей. Они не учили его приёмам. Они учили его *слушать*. Слушать песню ветра в кристаллических пещерах, шепот урагана в высших слоях атмосферы Этерии, тишину абсолютного вакуума. Норен, с его искажённой временем душой, слышал то, что не слышал никто другой: эхо ветров прошлого и будущего. Его сила возвращалась не прежней яростной бурей, а чем-то более глубоким, осознанным, неотъемлемой частью мироздания, как сердцебиение мира. Однажды вечером, после такой медитации, он нашёл **Саю** в их небольшом садике при келье. Она поливала странные цветы, светящиеся изнутри. Он подошёл сзади, обнял её за талию и прижал подбородок к её плечу. — Я помню момент, когда луч меня настиг, — тихо сказал он, его голос был ровным, без прежней хрипоты. — Я не думал о смерти. Я думал, что не успел тебе сказать одну простую вещь. Она замерла, не дыша. — Я люблю тебя, Сая, — произнёс он просто, без пафоса, как констатацию самого важного факта во вселенной. — Любил, даже когда не мог вспомнить собственное имя в том небытии. Люблю сейчас. И буду любить, даже если ветры времени снова унесут меня куда-нибудь. Сая медленно повернулась в его объятиях. Её глаза блестели, но она улыбалась той своей мудрой, спокойной улыбкой. — И я тебя люблю, Норен Гармадон, — ответила она. — И если время снова попытается тебя украсть, я проложу корнями путь сквозь все его измерения и вытащу тебя обратно. Они стояли так, слившись в поцелуе, под странным двойным солнцем Этерии, и впервые за долгое время будущее не казалось угрозой. Оно казалось возможностью. *** Тем временем турнир набирал обороты. На следующий день на арене «Купол Галатеи» должен был сразиться **Коул**. Его противником был **Мастер Терран**, огромный, похожий на груду булыжников с интеллектом, гуманоид с планеты Гео-Прим. Ставка была не только на победу — на кону был «Камень Непоколебимости», артефакт, способный усиливать связь ниндзя с землёй. Все ниндзя, включая подбадривающего его криками Кая и расставлявшего тотализатор Джея («Ставлю на то, что Терран расколется от одного взгляда Коула!»), устроились на трибунах. Норен и Сая сидели рядом, он держал её руку в своей, уже без тени дрожи. Гармадон и Ву наблюдали с достоинством, а Ллойд нервно ёрзал на месте. Бой был эпичным и... методичным. Терран атаковал, обрушивая на Коула град валунов и создавая трещины в кристаллическом полу. Коул не уворачивался. Он *принимал*. Каждый удар, каждый камень. Он вростал в арену, становясь её частью, его сила не противостояла земле, а направляла её. В кульминационный момент, когда Терран, разбежавшись, попытался смять его в каменные объятия, Коул просто... опустил ладони на пол. От него во все стороны пошли волны, и пол арены *вздыбился*, как океан в шторм, опрокинув гиганта и мягко, но неумолимо прижав его к стене. Это была не грубая сила. Это была абсолютная власть над стихией. Тишина, а затем грохот аплодисментов. Коул, слегка запыхавшийся, поднял руку в знак уважения к поверженному противнику, забрал сверкающий Камень Непоколебимости и подмигнул своим друзьям на трибунах. Празднование было бурным, но кратким. Позже, когда Ллойд пошёл в хранилище артефактов, чтобы посмотреть на другие трофеи, он случайно (или нет — его золотое чутьё всё обострённее) услышал разговор за колонной. Голоса принадлежали **Игнис** и ещё одному мастеру, **Циклону** (подражателю ветра, чьи способности были жалкой пародией на то, что начинал демонстрировать Норен). — ...их сила неестественна, — шипела Игнис. — Они пришли из мира, пережившего Оверлорда. Их энергии заражены, нестабильны. Особенно этот... Гармадон. И его сын-воздух. Они нарушают чистоту турнира. — Арбитр Астра их защищает, — отвечал Циклон, и в его голосе звучала зависть. — Но если бы с ними что-то... *случилось* до финальных испытаний. Несчастный случай на арене... — Или вне её, — закончила Игнис. Ллойд, бледный, отступил в тень и помчался к своим. Известие взорвало их укрытие как бомбу. Кай тут же загорелся желанием «устроить барбекю из этой горящей стервы». Джей предложил «подшутить над ними до полусмерти». Коул мрачно сжимал свой новый камень. Но всех перекричал **Норен**. Он встал, и вокруг него даже не дрогнул воздух — он *застыл*, стал плотным, как стекло. — Спокойно, — сказал он, и его голос был тише обычного, но в нём слышалось лезвие. — Они хотят инцидент? Они его получат. Завтра на арене «Небесная спираль» моя очередь. Я сам выйду и надежду этим зазнавшимся искрам и пылинкам их задницы. Публично. Чтоб неповадно было. А после... ну, посмотрим, кто к кому придёт «по-тихому». На следующее утро, когда арбитр Астра объявил вызов для демонстрации «редких или возрождающихся стихий», на арену вышел **Норен**. Он был в своей простой серой одежде, без доспехов, только с чёрным шнуром на поясе. Он выглядел не как воин, а как отшельник. Мастер Циклон, увидев его, усмехнулся. — Недоношенный ветерок? — громко поинтересовался он, вызывая смешки у части трибун, сторонников Игнис. Норен не ответил. Он просто посмотрел на арбитра. Тот кивнул. И тогда Норен показал им, что такое **настоящий мастер ветра**. Он не сделал ни одного агрессивного движения. Он поднял руку. И **воздух арены ожил**. Он не дул — он *плескался*, как вода, сгущался, как металл, и искрился, как северное сияние. Он создавал вокруг Норена сложные, прекрасные и смертоносные фигуры: дракона из спиралей, феникса из вихрей, цветы из ледяных бризов. Циклон попытался атаковать, вызвав свой жалкий ураганчик. Норен даже не посмотрел в его сторону. Он щёлкнул пальцами, и нападающий вихрь *развернулся* и мягко, но неумолимо укутал самого Циклона, поднял в воздух и, лишив его кислорода на несколько секунд, аккуратно опустил на колени, головой вниз, в самом центре арены, в позе полной капитуляции. Всё это заняло десять секунд. Тишина была абсолютной. Потом трибуны взорвались овациями. Даже некоторые консервативные мастера ахнули. Они видели не силу. Они видели **абсолютный контроль**, искусство, утерянное веками. Первого Истинного Мастера Ветра за последнюю тысячу лет. Норен поклонился арбитру, кивнул своим на трибунах, где ниндзя орали и свистели, а Кай кричал: «Вот как надо, брат!», и спокойно ушёл с арены, даже не вспотев. Вечером они собрались все вместе в их общем зале. Настроение было победным, но напряжённым. — Они не отступят, — сказал Зейн. — Унижение только усилит их желание действовать скрытно. — Пусть пытаются, — пожал плечами Норен, наливая себе чай. Его движения были плавными и уверенными. — Я теперь чувствую каждое дуновение на этом острове. Каждую злую мысль, отягощённую завистью. — Тогда нужно усилить охрану, — сказал Ву. — Спать по очереди. — Я буду с Ллойдом, — неожиданно предложил Гармадон. Все обернулись к нему. — Моя... тьма, — он с трудом выговорил слово, — она хороший детектор для другой тьмы. А его золотая энергия, если что, будет как маяк. Ллойд, немного удивлённый, но тронутый, кивнул. Это был разумный план. Ночь выдалась тревожной. Предчувствие не обмануло. Глубоко за полночь, когда в коридорах горел лишь тусклый свет кристаллов, к двери кельи Норена и Саи подкрались двое — приспешники Игнис, мастера теневого пламени и ядовитого пара. Их движения были бесшумными, в руках — клинки из сгущённой тьмы. Они даже не успели коснуться ручки. Дверь не открылась. Она... *растворилась*, превратившись в непроницаемую стену из сжатого, вибрирующего воздуха. Из этой стены вышел **Норен**. Он был босиком, в простых штанах, без рубашки. На его груди, в самом центре, светился слабым серебристым светом новый, сложный узор — след слияния его восстановленной силы и энергии Этерии. — Не спросив, гости? — тихо спросил он. Наёмники атаковали. Пламя и яд встретили не сопротивление, а **вакуум**. Норен просто создал вокруг них обоих сферу абсолютно пустого пространства. Пламя погасло, яд рассеялся, а сами они, задыхаясь, беспомощно забились в ловушке из ничего. Норен подошёл, посмотрел на них без эмоций, и сфера сжалась ещё сильнее, лишив их сознания без единого удара. — Уберите этот мусор, — сказал он в пустой коридор, зная, что стражи Арбитра уже на подходе, привлечённые всплеском силы. Он вернулся в келью. **Сая** сидела на кровати, её клинок из лиан был наготове, но в её глазах не было страха, только гордость. — Всё спокойно? — спросила она. — Всё, — он лёг рядом, и она сразу прижалась к нему, положив голову ему на грудь, прямо над светящимся узором, слушая его ровное, мощное сердцебиение. — Спи. Никто больше не придёт. Обещаю. Она поверила. И уснула почти мгновенно, впервые за много дней полностью расслабившись, чувствуя его силу вокруг, как непробиваемый кокон. В соседней келье **Ллойд**, несмотря на напряжённость, тоже клевал носом. **Гармадон**, сидя в кресле у стены, наблюдал за ним. Когда снаружи на секунду донёсся едва уловимый звук борьбы и затих, Гармадон лишь усмехнулся в темноте. Его сын... его старший сын был в порядке. Он больше не нуждался в его защите. Но он, Гармадон, мог защитить младшего. Это было достаточно. Это было больше, чем он заслуживал. Он натянул на спящего Ллойда край одеяла и закрыл глаза, не спал, но и не бодрствовал, просто находясь на страже, в тихом согласии с новой ролью в этой странной, обретённой семье. На острове Этерии бушевал турнир, кипели страсти и зрели заговоры. Но в этой маленькой анфиладе комнат, занятых семьёй ниндзя и их союзниками, царил мир. Крепкий, выстраданный, защищённый возрождённым ветром и тихой силой тех, кто наконец-то обрёл друг друга.