Кровь на радужных камнях

Утро на Этерии начиналось с переливчатых лучей, проникающих сквозь кристаллические стены их убежища. **Норен** проснулся раньше **Саи**. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто смотрел на неё. На рассыпанные по подушке тёмные волосы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, на едва заметное движение губ во сне. В нём, привыкшем к бдительности и боли, это тихое наблюдение рождало чувство такого острого, почти непереносимого покоя, что он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть. Он наклонился. Его губы коснулись не её губ, а нежной кожи под ухом, на шее. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй, больше дыхание, чем прикосновение. Она вздохнула во сне, и уголки её гут дрогнули в улыбке, не открывая глаз. Её рука, лежавшая между ними, потянулась к нему. Пальцы нашли его грудь, скользнули по упругому прессу, и остановились там, как будто проверяя реальность его тепла, его жизни. — Ты не спишь, — прошептал он, его губы шевелятся у её кожи. — Ммм... слишком приятно, чтобы спать, — пробормотала она, наконец открывая глаза. Их тёмная глубина отражала его лицо, и в них не было ни капли сна — только тёплая, сияющая любовь. — Сегодня мой черёд. — Я знаю, — голос Норена стал серьёзнее. Он провёл рукой по её волосам. — Будь осторожна. Твой противник... Он не договорил. Противник Саи, согласно жребию, был **Мастер Квазар**, носитель силы разложения и кислоты. Грязный, коварный боец, известный тем, что калечил, а не побеждал. Мысль о том, что Сая выйдет против него, заставляла кровь Норена стынуть в жилах и тут же вскипать яростью. *** На арене «Цветущий Каньон» собралась почти вся их команда. **Коул** мрачно наблюдал, скрестив руки. **Зейн** анализировал предыдущие бои Квазара, выдавая сухие, пугающие статистические выкладки о концентрации его кислот. **Джей** пытался шутить, но шутки выходили плоскими, а сам он нервно подпрыгивал на месте. **Кай** стоял рядом с **Скайлор**, которая сегодня казалась особенно сосредоточенной и тихой. **Ву** и **Ллойд** расположились рядом, их лица были напряжёнными. **Гармадон** держался в тени, но его взгляд, острый как бритва, был прикован к арене. **Сая** вышла в своей обычной практичной одежде, но сегодня она носила на запястьях браслеты из живых, переплетённых лиан — её оружие. Она выглядела спокойной и собранной. **Норен** стоял у самого края трибуны, его пальцы впились в каменный парапет так, что казалось, вот-вот раскрошат его. Он не мог оторвать от неё глаз. Бой начался. Квазар был отвратителен. Он не атаковал напрямую. Он плевался струями едкой, дымящейся жидкости, которая разъедала камень и испарялась ядовитым облаком. Он создавал на арене лужи кислоты, пытаясь загнать Саю в угол. Она двигалась с изящной быстротой, её лианы взмывали из земли, создавая барьеры и отшвыривая летящие брызги. Она пыталась захватить его, обвить, но кислотная аура Квазара прожигала её живые лозы. Норен видел, как она проигрывает. Не в силе, а в тактике. Её сила жизни и роста плохо противостояла силе разложения и смерти. Сердце Норена колотилось с такой силой, что звенело в ушах. Он сжал челюсти, чувствуя, как по его рукам пробегают мурашки, и воздух вокруг него начал вибрировать от сдерживаемой ярости. Кай положил ему руку на плечо, пытаясь удержать. И тогда всё изменилось. Квазар, уверенный в победе, совершил ошибку — он попытался ударить с близкого расстояния, прорываясь сквозь её последний заслон из лиан. Сая не отступила. Она *вдохнула*. Глубоко. И не просто вдохнула воздух — она вдохнула саму энергию арены, энергию жизни, которую её лианы, даже сожжённые, успели вытянуть из земли Этерии. Её глаза вспыхнули ярко-зелёным светом. Она не стала создавать новые лозы. Она *оживила* старые. Обгоревшие, полуразложившиеся остатки её растений на арене вдруг дернулись и впились в самого Квазара, не как оружие, а как паразиты, высасывающие его собственную, грязную энергию. Он закричал, не от боли, а от ужаса, чувствуя, как его сила тает, поглощаемая чем-то чистым и ненасытным. Сая, воспользовавшись его шоком, подобралась вплотную и нанесла один точный, сконцентрированный удар ладонью, обёрнутой в плотный кокон энергии, прямо в его солнечное сплетение. Квазар рухнул, оглушённый и обезвреженный. Трибуны взорвались овациями. Но Норен уже не смотрел на это. Его взгляд был прикован к Сае, которая, тяжело дыша, стояла над поверженным врагом, и он видел — на её руке, где кислотная брызга прожгла ткань, краснел болезненный ожог. *** Пока все внимание было приковано к арене, в лабиринте служебных туннелей под трибунами происходило своё. **Гармадон**, чувствуя назойливое, злобное внимание, намеренно отстал от группы, чтобы выманить того, кто следил. Им оказался **Клаус** — высокий, тощий, с лицом, вечно искажённым презрительной гримасой, правой рукой Чена. Он атаковал из тени, используя не стихию, а технологию — лезвия из сгущённой тьмы, выстреливаемые из устройств на запястьях. — Старый мусор, — прошипел Клаус. — Чену нужна твоя тьма для финального синтеза. Добровольно или в виде пепла. Гармадон парировал тёмным щитом, но его силы, хоть и восстановленные, не были прежними. Он отступал под градом ударов. И тут из-за поворота с грохотом вывалился **Коул**, ведомый, как он позже объяснил, «чуйкой, что тут что-то нечисто». Землянин без слов врезался в Клауса, как таран, отшвыривая его в стену. Одновременно с другой стороны появился **Ву**, его посох описал в воздухе сложную печать, и стены туннеля ожили, сомкнувшись вокруг Клауса в каменный саркофаг, оставив снаружи только его голову. — Привет, гадина, — хрипло сказал Коул. — Поболтаем? *** **Норен** и **Сая**, оставив шум трибун, ушли в тихие, живописные сады Этерии. Она шла, прижимая к груди свою обожжённую руку, но улыбалась, смотря на него. — Видал? Я справилась. — Видел, — он обнял её за плечи, притянув к себе. — И чуть не сошёл с ума. Больше никогда так, ладно? Она рассмеялась, и этот звук был для него лучшей музыкой. Идиллия длилась недолго. Из-за кустов экзотических цветов выскочил наёмник. Не мастер, не культист. Профессиональный убийца, подосланный Ченом в качестве «запасного плана». Его движения были быстрыми, беззвучными, а клинок в руке — тонким, как игла, и отравленным. Он целился в Норена со спины. Но Норен почувствовал смещение воздуха за миг до удара. Он начал разворот, но Сая, увидев движение, инстинктивно толкнула его в сторону. И клинок, предназначенный для Норена, рассек воздух и вонзился ей в грудь, скользнув по ребрам. Неглубоко, но достаточно. Время для Норена остановилось. Он увидел, как глаза Саи расширяются от шока и боли, как алое пятно расползается по её светлой одежде. И в его собственном существе что-то **лопнуло**. Не ярость. Холод. Абсолютный, космический холод. Наёмник уже делал следующий выпад. Он даже не увидел, что произошло. Воздух вокруг Норена не закрутился. Он **схлопнулся**. Образовалась сфера абсолютного вакуума и давления, которая с хрустом раздавила наёмника, как пустую жестяную банку, прежде чем тот успел упасть на землю. Не было крови, не было крика. Только тихий хруст и облачко пыли. Норен даже не взглянул на результат. Он был уже на коленях рядом с Саей. — Глупая, — прошептал он, его голос дрожал, но руки были твёрдыми. — Зачем? — Люблю же, — выдохнула она, её лицо побелело. Кровь сочилась сквозь ткань. — Её нужно остановить. Рубашка мешает, — сказал он, его разум переключился в чисто практическую плоскость, чтобы не сойти с ума от страха. — Сая, мне нужно... тебе нужно оголиться. Хотя бы до пояса. Я должен видеть рану и прижечь её воздухом, остановить кровь. Она посмотрела на него сквозь туман боли. Смущение на миг прогнало агонию. Они были близки, но не настолько... откровенны. Но в его глазах не было ничего, кроме паники и решимости спасти её любой ценой. Она слабо кивнула. Его пальцы, дрожащие теперь не от слабости, а от адреналина, расстегнули пуговицы её блузы, раздвинули ткань. Он увидел гладкую кожу, изящные ключицы, и небольшую, красивую грудь, над которой зияла рваная, кровавая полоса. Сердце Норена сжалось. Но его руки были точными. Он приложил ладонь чуть выше раны, не касаясь самой груди, и сконцентрировался. Тёплый, но плотный поток воздуха, стерильный и направленный, обволок рану. Он не был целителем как Сая или Ллойд, но он мог контролировать процессы на микроуровне — сжать сосуды, вытеснить возможный яд, создать над раной защитную плёнку из сжатого воздуха. Его прикосновение было профессиональным, быстрым, но когда его пальцы случайно скользнули по неповреждённой коже у края раны, он почувствовал, как она вздрагивает, и его собственное дыхание перехватило. Через минуту кровотечение остановилось. Рана была ужасной, но не смертельной. Он быстро, почти не глядя, снял свою собственную рубашку — простую, чёрную, ещё хранившую тепло его тела — и осторожно обернул её вокруг Саи, как плащ, заботливо запахнул. Потом подхватил её на руки, прижал к своей обнажённой теперь груди, и побежал. *** Когда он ворвался в их общее убежище, неся на руках закутанную в его рубашку, бледную Саю, началась суматоха. **Ния** (оказавшаяся рядом) с криком бросилась за бинтами и антисептиками. **Кай** заорал. **Ллойд** помог уложить Саю на диван. **Зейн** немедленно начал сканирование. **Коул** и **Ву**, вернувшиеся с захваченным Клаусом (голову которого оставили торчать из каменного блока в углу), замерли в шоке. — Чен, — выдохнул Норен, опускаясь на колени у дивана, не выпуская руку Саи. Его голос был тихим и смертельно опасным. — Это его работа. Всё. Игры кончились. Именно тогда **Скайлор**, которая до этого молча наблюдала, сжав кулаки, сделала шаг вперёд. Все взгляды устремились на неё. — Он мой отец, — тихо сказала она. И в комнате повисла гробовая тишина. — Мастер Чен. Я... я была его инструментом, его шпионкой. Но я видела, во что он превращается. Во что превращает силу. Клаус должен был убить Гармадона и захватить его сущность. А наёмник на Сае... это была месть за унижение Квазара и приказ устранить самого опасного — тебя, Норен. Но они не ожидали, что ты... что вы... — она обвела взглядом всех, — что вы будете держаться так друг за друга. Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая тяжёлый груз. — У него есть логово. В самом сердце нестабильного кристаллического плато. Там машина, которая впитывает силы побеждённых мастеров. Он готовит её для финального аккорда турнира, чтобы поглотить силу победителя и Арбитра Астры. Он хочет стать богом на Этерии. Я знаю все входы. Все ловушки. Все слабые места его охраны. **Гармадон**, до сих пор молчавший, подошёл к каменному блоку и холодно посмотрел на голову Клауса. — Слышишь, червь? Твоя хозяйка поёт. — Потом он обернулся к остальным. — У нас есть план. Информатор. И мотив. — Его взгляд упал на бледную, но улыбающуюся Саю и на Норена, чья спина была напряжена, как у готового к прыжку тигра. — Пора заканчивать эту болезнь. Раз и навсегда. **Норен** кивнул, не отпуская руку Саи. Его глаза встретились с глазами отца. В них не было былой ненависти. Было понимание. Согласие. Готовность к последней, решающей битве. Не за титулы. Не за силу. За свой дом. За свою семью. За женщину, чью кровь он только что остановил на своей рубашке, и чьё сердце билось теперь в унисон с его собственным.