Болота Отчаяния

Путь к Болотам Отчаяния был кошмаром, воплощённым в реальность. Воздух здесь был густым, как кисель, и пропитанным запахом гниющих растений, серы и чего-то несусветно старого. Топи чавкали под ногами, пытаясь засосать зазевавшегося путника, а скелеты древних деревьев, покрытые липким мхом, протягивали к ним скрюченные, как пальцы призраков, ветви. Шли они быстро, почти бесшумно, ведомые Ву, который по обрывочным описаниям Норена и своей древней памяти прокладывал путь к Старой Кузнице Духов. Норен шёл впереди, его взгляд, острый и болезненно сосредоточенный, сканировал местность, сверяя её с искажёнными образами из сна. Он всё ещё был бледен, тень кошмара лежала на его лице, но в движениях не было и намёка на слабость — только сжатая, как пружина, готовность. «Вот, — хрипло сказал он, указывая на странный, изогнутый обломок скалы, торчащий из топи. — Клык. Во сне он был слева от него». Ву кивнул, его лицо стало ещё суровее. «Значит, мы на правильном пути. Кузница должна быть в той скале впереди. Видите вход?» Из тумана, цепкого и холодного, проступали очертания чёрного, как уголь, скального образования. У его подножия зияла низкая, широкая расселина, из которой сочилось то самое ядовито-зелёное свечение. Ритмичный, приглушённый звук ударов — *тум... тум... тум...* — стал отчётливо слышен, наполняя пространство зловещей пульсацией. Гармадон, шедший рядом с Нореном, сжал кулаки так, что кости затрещали. «Он там. Я чувствую его... и Ллойда. Слабо. Больно». «Тише, — приказал Норен, но в его собственном голосе была та же натянутая струна. — Он ждёт. Возможно, устроил засаду». Они осторожно подобрались ко входу. Зловещий свет лизал края туннеля, отбрасывая прыгающие, нелепые тени. Вдруг, прямо перед ними, из самой стены тумана, материализовалась фигура. Это был Ллойд. Но не их Ллойд. Он стоял, слегка раскачиваясь, его обычно ясные глаза были затянуты молочно-зелёной пеленой. По лицу, искажённому незнакомой жестокостью, ползали чёрные, как чернила, прожилки. Его руки были сжаты в кулаки, и вокруг них клубился не золотой и не зелёный свет, а грязно-серый, утробный вихрь. «Дальше... не пущу», — произнёс он, но голос был наложением двух тембров: чистого, юного голоса Ллойда и скрипучего, ядовитого шипа Морро. Звук резал слух. «Ллойд! — рванулся вперёд Кай. — Брось эту хрень, это мы!» «Мальчик, очнись!» — крикнул Джей. Но «Ллойд» только ухмыльнулся чуждой, злой ухмылкой. Он медленно поднял руку. И *ветер* ответил ему. Это не был чистый, стремительный воздух Норена. Это был ударная волна гниющего болотного воздуха, сконцентрированная в тугой, невидимый кулак. Он ударил Кая и Джея, отшвырнув их в липкую жижу трясины, прежде чем они успели среагировать. «Он не просто вселяется, — с ужасом прошептал Ву, прикрываясь посохом от следующего порыва. — Он использует свою врождённую стихию — Ветер! Через тело Ллойда он получил к ней прямой доступ, но извратил её!» Коул попытался возвести земляную стену, но вихрь, управляемый Морро, размыл её в грязную кашу. Зейн выпустил шквал ледяных осколков, но ветер развернул их и швырнул обратно, заставив ниндзя уворачиваться. Ния и Скайлор попытались атаковать с флангов, но порывы были такими сильными и резкими, что сбивали их с ног. Морро в теле Ллойда двигался с неестественной, плавной скоростью. Он не просто атаковал — он *играл*. Каждый его жест рождал то сокрушительный торнадо, то лезвие сжатого воздуха, то удушающую область разрежения. Ниндзя, привыкшие к честному бою, были беспомощны перед этой извращённой магией ветра, умноженной на силу Зелёного Ниндзя. Гармадон, рыча, бросился вперёд, окутанный аурой чистой тьмы. «Отдай мне моего сына!» Морро лишь засмеялся их общим голосом. «Твоя тьма неуклюжа, Гармадон! А ветер... ветер всегда найдёт щель!» Он сделал резкий выдох, и из его рта вырвался сгусток сконцентрированного, чёрного воздуха, который, столкнувшись с энергией Гармадона, не рассеял её, а *закрутил*, превратив в бешеный вихрь, швырнувший самого Гармадона в скалу. И тогда вперёд шагнул Норен. Он шёл сквозь бушующий ветер, который рвал на нём одежду и хлестал волосами по лицу. Но он не отклонялся. Его собственный ветер был другим — не атакой, а продолжением его воли, тонким лезвием, рассекающим хаос. «Ты украл не просто тело, — сказал Норен, его голос был низким и звенящим, как сталь. — Ты украл *моего брата*. И это твоя последняя ошибка, дух». Морро в теле Ллойда повернулся к нему, и в зелёных глазах вспыхнуло настоящее любопытство и ненависть. «А, древний ветер. Твоя энергия пахнет временем. Я чувствовал тебя тогда. Ты силён. Но сейчас я — в плоти. А ты — усталый, испуганный человечишка». Он атаковал. Не грубым порывом, а тысячью невидимых лезвий, несущихся со всех сторон. Норен не отступал. Он парировал, растворял, перенаправлял. Воздух вокруг них завихрился в безумном танце двух мастеров, но где стихия Морро была ядовитой и разрушительной, стихия Норена оставалась чистой, точной, невероятно сконцентрированной. Он не пытался подавить. Он пытался *достучаться*. «Ллойд! — крикнул он, блокируя удар воздушным клинком, который оставил глубокую борозду на камне рядом. — Я знаю, ты там! Слышишь меня?!» На лице Ллойда-Морро дрогнула мышца. Молочная пелена в глазах на миг отступила, показав знакомую зелёную муть боли. «Б... борись! — закричал Норен, уворачиваясь от очередного вихря. — Ты не какой-то там мальчишка! Ты — Ллойд Гармадон! Наследник самого могущественного тёмного властелина и... и внук Первого Мастера Кружитцу! В его жилах текла кровь создателей! В твоих — его кровь, кровь отца и... и моя! Ты сильнее этого сгустка злобы! Докажи это!» На последних словах Норен совершил отчаянный бросок вперёд, пытаясь не атаковать, а схватить Ллойда за плечи, чтобы встряхнуть. Но Морро, взбешённый его словами, отреагировал с чудовищной силой. Вихрь, тёмный и плотный, как стена, ударил Норена в грудь, поднял его в воздух и с силой швырнул на спину на острые камни у входа в пещеру. Воздух вырвался из его лёгких с хрипом. Прежде чем он смог вдохнуть или пошевелиться, Морро уже был над ним. Тело Ллойда прижало его к земле коленом, а в руке мальчика материализовался меч из сгущённого, свинцового воздуха. Его острие упёрлось Норену в горло, прямо под кадык. Холод был не физическим, а леденящим душу. «Красивая речь, — прошипел Морро их общими устами. — Но пустая. Он мой. А ты... ты просто помеха. Прощай, древний ветер». Норен, задыхаясь, чувствуя, как лезвие впивается в кожу, не смотрел на меч. Он смотрел прямо в глаза тому, кто сидел на нём. В эти зелёные, замутнённые болью глаза. «Ллойд... — выдохнул он, и в его голосе не было страха. Была только ярость, боль и безграничная вера. — Я... не оставлю тебя. Никогда. Слышишь? Никогда. Борись, черт тебя побери! БОРИСЬ!» И в глазах Ллойда что-то взорвалось. Молочная пелена треснула. На миг, всего на одно мучительное, прекрасное мгновение, в них проступил чистый, знакомый, полный невыносимых страданий и любви взгляд. Губы Ллойда дрогнули, и он прошептал так тихо, что только Норен, лежащий под ним, смог разобрать: «Нор... уходи... спасайся... не могу... долго...» И снова зелёная пелена накрыла его, лицо снова исказила гримаса Морро. Но этот миг стоил всего. «НЕТ!» — заревел Норен. «Я НЕ УЙДУ!» И в этот миг с рёвом, от которого задрожала земля, на Морро обрушилась чёрная, сжимающая всё в мире лапа чистой, неконтролируемой отцовской ярости. Гармадон, поднявшийся из-под обломков, в своём абсолютном гневе не использовал технику. Он просто *врезался* в них, как живой таран из тьмы. Удар пришёлся в бок Ллойда-Морро, отшвырнув его от Норена. Меч из воздуха рассыпался. Морро вскрикнул — криком Ллойда, смешанным с его собственным визгом, — и откатился в сторону. Он поднялся, его зелёные глаза метались между бешеным Гармадоном и лежащим Нореном. Выбор был очевиден: ритуал ещё не завершён, прямое столкновение с разъярённым отцом и очнувшимся братом было рискованно. «До встречи... внутри, — прошипел он голосом Морро и, превратившись в вихрь того самого болотного тумана, рванул вглубь пещеры, к источнику пульсирующего света.** Норен попытался подняться на локте. Боль пронзила грудь, горло саднило от пореза. Он видел, как Гармадон, не обращая на него внимания, рванул в погоню, но споткнулся у входа — туман сгустился, образовав плотную, зелёную стену. Отец бил по ней с рёвом, но она лишь поглощала удары. «Норен!» — Сая первая подбежала к нему. Его лицо было белым как мел, на шее проступала тонкая красная линия. Он кашлянул, и на губах выступила алая пена. «Я... в порядке, — выдохнул он, но это была наглая ложь. Он попытался встать на колени, опираясь на её плечо, но ноги подкосились, и он снова рухнул на землю, теперь уже на бок. Его дыхание стало прерывистым, хрипящим. — Ллойд... он... там... пробился...» Он закрыл глаза, стараясь совладать с болью, с паникой, с чувством поражения. И тогда, сквозь шум в ушах и стук собственного сердца, он услышал его. Не ушами. *Внутри.* Слабый, как эхо из глубокого колодца, голос: *«Нор... прости... так темно... он сильнее...»* Норен замер. Он сосредоточился, пытаясь мысленно ответить, протянуть нить обратно, но связи не было. Только этот одинокий, угасающий шёпот в его сознании. В этот момент к нему подбежал Джей. Увидев, что Норен лежит с закрытыми глазами, бледный и бездвижный, а Сая в ужасе трясёт его за плечо, он паникнул. «Он в отключке! Нужен стимул!» — крикнул он, не дожидаясь ответа, и, движимыми лучшими побуждениями и прошлым «успешным» опытом, ткнул двумя пальцами в бок Норена, выпустив маленький, но ощутимый разряд тока. Эффект был мгновенным и драматичным. Тело Норена выгнулось, как от удара хлыста. Его глаза распахнулись, в них не было ничего, кроме дикой, животной ярости и шока. Он взметнулся в полусидячее положение так резко, что Сая отпрянула. Его чёрные волосы, вырвавшиеся из пучка, торчали во все стороны, как у разъярённой кошки. Его знаменитые усы, обычно аккуратные, вздыбились. И он проревел, хрипло, срывающимся на мат голосом, который эхом отозвался от скал: «ДЖЕЙ, ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ?! ТЫ ОПЯТЬ БЬЁШЬ МЕНЯ ТОКОМ, БЛЯДЬ?! Я ТЕБЕ СКОРО ТАКУЮ МОЛНИЮ В ЖОПУ ЗАПУЩУ, ЧТО ТЫ ДО СЛЕДУЮЩЕГО ПРОКЛЯТОГО ТУРНИРА СВЕТА БЕЛОГО НЕ УВИДИШЬ!» Наступила мёртвая тишина. Даже Гармадон перестал ломиться в туман и обернулся. Джей отпрыгнул на три метра, его лицо выражало первобытный ужас. Кай, вылезавший из трясины, замер с открытым ртом. Коул, помогавший подняться Зейну, просто заморгал. И затем, несмотря на боль, несмотря на страх за Ллойда, несмотря на всю адскую серьёзность ситуации, по лицам ниндзя поползли улыбки. Сначала дрожащие, неуверенные, а затем — широкие, облегчённые. Потому что если Норен способен так орать и материться, значит, он ещё жив. Значит, он ещё в строю. Значит, не всё потеряно. Норен, отдышавшись и осознав, что натворил, провёл рукой по лицу, попытался пригладить волосы и безуспешно потянул усы вниз, пытаясь вернуть им привычный вид. Он тяжело вздохнул, поймав взгляд испуганного Джея. «Ладно... — прохрипел он уже более спокойно. — Спасибо... что разбудил. Но больше — ни-ни. Понял?» Джей энергично закивал. «А теперь, — Норен с болью поднялся на ноги, опираясь на Саю. Его взгляд снова стал острым, как бритва, устремлённым на зелёную стену тумана. — Нам нужно пробиться внутрь. И сделать это нужно до того, как прозвучит последний удар».