После меня

Солнце едва коснулось вершин Пика Спящего Дракона, окрасив их в розовый цвет, но в монастыре уже царила непривычная для этого часа тихая паника. Её источник был прост и пугающе очевиден: Норена нигде не было. Сая первая обнаружила его отсутствие на рассвете. Их комната была пуста. Его оружие, плащ, привычные вещи – всё оставалось на месте. Не было только его самого. На каменном подоконнике лежала оставленная на видном месте смятая пачка сигарет – пустая. Больше никаких посланий, никаких следов. «Он просто... испарился?» – Кай безуспешно обыскивал тренировочную площадку, как будто Норен мог прятаться за бочками. Коул молча осматривал периметр. Ни следов борьбы, ни признаков быстрого ухода. Было ощущение, что Норен просто встал и ушёл в ночь, растворившись в горном воздухе. «После вчерашнего... после того, как Морро вселился в него, хоть и ненадолго, – Ву говорил тихо, его лицо было серым от усталости и беспокойства. – Его психика и энергетическое поле были повреждены. Он мог... отступить. Чтобы восстановиться. Или чтобы защитить нас от того, что может вырваться из него». Гармадон стоял у ворот монастыря, вглядываясь в пропасти и ущелья. Его спина была напряжена, а в глазах бушевала смесь ярости и беспомощности. Он потерял одного сына, едва вернув другого. Именно в этот момент напряжённого молчания дверь в комнату Ллойда тихо открылась. На пороге, бледный, исхудавший, но с ясным, острым взглядом в зелёных глазах, стоял он. Он опирался о косяк, но стоял сам. «Ллойд!» – первая отреагировала Ния, бросившись к нему, но остановившись в шаге, будто боялась, что он мираж. «Я... в порядке. Почти, – голос его был хриплым от неиспользования, но твёрдым. – Голова ясная. Он... ушёл. Выгнал его. На время». Облегчённый вздох прошелестел по двору. Кай не сдержался и грубо обнял Ллойда, похлопав по спине. «Чуть не свихнулся от волнения, малыш!» «Не малыш уже, – слабо улыбнулся Ллойд, но позволил Каю себя поддержать. – Где Нор?» Тишина, которая воцарилась после его вопроса, была красноречивее любых слов. Ллойд посмотрел на Саю, на отца, на Ву. Его улыбка исчезла. «Он ушёл. Сам. Да?» «Мы не знаем, где он, – тихо сказала Сая. Её лицо было каменным, но в глазах стояла боль. – Он не попрощался». Ллойд закрыл глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то внутри. «Он... на связи. Чуть-чуть. Как эхо. Он жив. Но далеко. И он... боится. Не за себя. За нас». Он сделал шаг вперёд, отстранился от Кая, и в его движениях появилась новая, недетская уверенность. «Морро не закончил. То, что было вчера – это была проба. Разведка. Он хотел тело с силой. Моё было «чистым листом». Но тело Норена... оно ему больше подходит. Оно уже несёт в себе древность и мощь, которые Морро жаждет присвоить. Он хочет не просто вселиться. Он хочет *ассимилировать*: силу Первого Мастера Ветра, доставшуюся Норену, и унаследованную силу Гармадона. Он хочет стать абсолютным гибридом: древний дух в теле, насыщенном сильнейшими энергиями. И он попытается снова. Он соберёт все свои силы, всех призраков, что остались в Преисподней. Это будет не набег. Это будет вторжение». Слова Ллойда повисли в холодном утреннем воздухе, наполненным зловещей правдой. «Тогда мы соберём все свои, – твёрдо сказал Коул. – И дадим ему такой отпор, что он пожалеет, что вообще родился. Вернее, умер». «Но для этого, – Зейн подошёл ближе, его аналитический взгляд был прикован к Ллойду, – нам необходимо превзойти наши текущие пределы. Морро адаптировался к нашим стандартным атакам. Нам нужен новый уровень синхронизации. Нам нужно... раскрыть наш истинный, коллективный потенциал». Идея витала в воздухе. Они всегда были командой, но сейчас речь шла о чём-то большем – о становлении единым организмом. «Это возможно, – вдруг сказал Ллойд, и в его голосе прозвучало удивление от собственного прозрения. – Я... я чувствую, что моя сила изменилась. После того как Морро пытался разорвать мою душу... что-то переключилось. Я всегда мог давать вам силу, усиливать вас. Но теперь... кажется, я могу и *перенимать*. Чувствовать ваши стихии изнутри. Не копировать, а... понимать их суть, чтобы лучше направлять». Это было ново. И потенциально огромно. Гармадон, Ву и Зейн тут же окружили Ллойда, устроив импровизированное «медицинское» обследование. Гармадон водил ладонью в сантиметре от сына, чувствуя энергетические токи, Ву задавал вопросы о ощущениях, а Зейн сканировал его с помощью всех доступных сенсоров. «Интересно, – бормотал Зейн. – Энергетический спектр расширился, появились гармоники, резонирующие с частотами Кая, Джея, Коула, Нии... Это не просто заимствование. Это глубокий резонанс на уровне элементальной основы». Пока «учёные» мучили Ллойда, остальные занялись практическими делами. После вчерашней битвы у Зейна была повреждена система стабилизации в левой ноге – он прихрамывал и издавал лёгкое шипение при ходьбе. «Давай посмотрим, железный брат», – сказал Коул, усаживая Зейна на бочку. Джей с энтузиазмом схватил инструменты. «Я разберусь! Я же с электричеством на ты!» Кай держал факел для освещения. «Главное, не отпили ничего лишнего». Джей, полный уверенности, открыл панель на бедре Зейна и полез внутрь пучком разноцветных проводов. «Так... синий к синему, красный к красному... или красный к жёлтому? Чёрт, тут всё перепутано после удара». «Джей, я бы рекомендовал...» – начал Зейн, но было поздно. Джей, решив действовать по наитию, переподключил два похожих проводка. В тот же миг левая нога Зейна, как от мощной пружины, резко и с огромной силой выпрямилась вперёд, проведя идеальный, сокрушительный удар. Удар пришётся прямо в грудь ничего не подозревавшему Джею. Тот с глухим «УФ!» взлетел в воздух, перевернулся и шлёпнулся спиной в стену монастыря, медленно сползая вниз с глупейшим выражением лица. Кай замер с открытым ртом, а потом фыркнул, и его фырканье переросло в громовой, слёзный хохот. Коул, пытаясь сохранить серьёзность, сжал губы в белую ниточку, но трясущиеся плечи выдавали его. Зейн с искренним сожалением посмотрел на отлеживающегося Джея. «Прошу прощения, Джей. Рефлекторная моторная цепь была неправильно активирована. Кажется, ты подключил сенсор давления напрямую к сервоприводу». «Ни... ничего... – прохрипел Джей с земли. – Я... в порядке... просто... проверял прочность стены...» В другом конце двора, в тёплом пятне утреннего солнца, Сая и Ллойд сидели на низкой каменной ограде. Сая точила один из своих клинков, а Ллойд наблюдал, как солнечный свет играет на лезвии. «Расскажи мне о нём, – вдруг попросила Сая, не поднимая глаз от работы. – Каким он был... до всего этого? Когда вы были детьми. Подростками». Ллойд на мгновение задумался, и на его лице появилась тёплая, далёкая улыбка. «Норен? Он был... другим. Совсем другим. Да, он всегда был серьёзнее других, чувствовал груз нашей фамилии. Но внутри... он был самым добрым человеком, которого я знал. Энергичным. Если он за что-то брался – будь то тренировка, изучение свитка или просто игра – он отдавался этому полностью. И он был невероятно отзывчивым. Если мне было страшно, если я грустил, он всегда находил время. Не сюсюкался, нет. Он мог просто сесть рядом, молча, или начать объяснять что-то сложное про боевые стойки, чтобы отвлечь. Он был моим первым и самым главным наставником. Ещё до дяди Ву». Он помолчал, собирая воспоминания, как драгоценные осколки. «Именно он, а не отец и не Ву, удержал меня от пропасти, когда правда о нашем наследии начала доходить до меня. Когда я узнал, кто мой отец... я был в ярости. На весь мир. Хотел всё сломать. Норен нашёл меня тогда. Он не стал говорить, что отец хороший. Он сказал: «Ты – не он. Ты – Ллойд. И ты сам выбираешь, каким ветром тебе дуть: тем, что ломает деревья, или тем, что несёт семена». Он показал мне, что сила – это не про разрушение. Это про ответственность. Про защиту. Если бы не он... я мог бы стать тем, с кем мы сейчас боремся». Сая слушала, и её движения замедлились. В этих простых словах проступал образ человека, которого она полюбила, – не только сурового воина с грузом прошлого, но и того доброго, ответственного старшего брата, который всё ещё был где-то внутри. «Он часто говорит, что это ты спас его, – тихо сказала Сая. – Что ты был его светом, когда он заблудился». Ллойд покраснел. «Мы просто... спасали друг друга. Как и все в этой странной семье». Внезапно Ллойд встал. Он посмотрел на своих друзей: на Кая, откашливающегося от смеха, на Джея, который с помощью Нии поднимался на ноги, на Коула, ковыряющегося в ноге Зейна уже с большей осторожностью, на Ву и отца, о чём-то спорящих над картой. «Все, слушайте! – его голос прозвучал громко и властно, собрав все взгляды. – Норен ушёл, чтобы выиграть нам время или разобраться с чем-то внутри себя. Но он вернётся. И когда он вернётся, мы должны быть готовы. Не просто как команда. Как одно целое. Морро хочет силы? Мы покажем ему такую силу единства, перед которой померкнет любая древняя мощь. Мы раскроем наш истинный потенциал. Каждый из нас. И вместе мы станем стеной, которую не сломить. Станем бурей, которую не остановить». Он вытянул руку, и на ладони заиграл сначала зелёный, затем золотой, а потом – на мгновение – переливающийся всеми цветами стихий свет. «Он боится нас. Боится того, что мы можем стать. Давайте не разочаруем его». И в этот момент, глядя на решительные, улыбающиеся лица своих друзей, своей семьи, Ллойд понял, что Норен, где бы он ни был, был прав. Их сила была не в индивидуальном мастерстве, а в этой неразрывной, странной, прекрасной связи. И это было их главное оружие.