Дары и Прощания

Тусклый свет дождливого дня в Ниндзяго скупо пробивался сквозь витражное окно главного зала монастыря. Ллойд склонился над древними свитками, которые Ву с риском для жизни извлёк из потайной библиотеки под святилищем. Воздух пах пылью, старой бумагой и напряжённым ожиданием. Карты, схемы звёздного неба, схемы энергетических потоков... и среди них — лоскут пергамента с выцветшими чернилами, изображавший зубчатый горный хребет к северу от города. Рядом с одной из вершин был начертан символ, от которого в глазах двоилось: стилизованное изображение маски с двойным рядом бивней и пустыми глазницами, из которых словно сочилась тень. — Пещера Вечного Льда, — тихо сказал Ву, указывая дрожащим пальцем на символ. — Древнее место силы, где граница между нашим миром и миром Они когда-то была тонка как паутина. Маска была спрятана там Первыми Мастерами после Великой Войны. Не как оружие. Как... предостережение. Как зеркало для тех, кто осмелится заглянуть в бездну, не будучи готовым к отражению. Ллойд изучал карту, впитывая каждый изгиб тропы, каждую отметку об опасности. В его груди было пусто и холодно. Правда, открытая Нореном, висела в нём тяжёлым, чужеродным камнем. Он был наполовину Они. Эта мысль отравляла каждый вздох. Но это же знание было теперь его единственным козырем. Внезапно дверь в зал с скрипом отворилась. На пороге, промокшая до нитки, дрожащая, стояла Лили. Её обычно жизнерадостное лицо было бледным, испуганным, но в глазах горела необычайная решимость. — Ллойд? Мастер Ву? — её голос звучал неуверенно. — Лили? — Ллойд встал, удивлённый. — Как ты сюда добралась? Город небезопасен. — Я... я шла тайными тропами. От своего дома, — она сделала шаг вперёд, её руки беспокойно теребили край мокрой куртки. — Я должна была прийти. Я... я чувствую его. — Кого? — спросил Ву, пристально глядя на неё. — Коула, — выдохнула Лили, и её глаза наполнились слезами. — Это сложно объяснить. Это не голос, не картинки... Это как... чувство тяжести здесь, — она прижала ладонь к груди. — Оно появилось в ту ночь, когда всё случилось. Словно ниточка, натянутая до предела. Она тонкая-тонкая, почти неощутимая, но она есть. И она ведёт... не в никуда. Он где-то далеко-далеко. Но в этом мире. Я это знаю. Я просто ЗНАЮ. Ллойд и Ву переглянулись. Телепатическая связь? Эмоциональная синхронность? У Коула и Лили были особые, глубокие отношения, но такое... Это говорило о невероятной силе их привязанности. — Ты можешь... почувствовать, в порядке ли он? — спросил Ллойд, сердце его сжалось от надежды. Лили закрыла глаза, сосредоточившись. — Он... не ранен. Не в смертельной опасности. Но он... настороже. Он защищает. Кого-то. И он очень, очень сосредоточен на этом. Как страж. Как скала. «Сая», — мгновенно понял Ллойд. Значит, Коул действительно с ней. И они живы. Это было больше, чем просто надежда. Это было подтверждение. — Спасибо, Лили, — сказал он искренне. — Это... бесценно. Но тебе нельзя оставаться одной. Останься здесь, в монастыре. С мастером Ву. Здесь самые сильные защитные печати. Харуми и её культисты не должны знать, что ты здесь, и что ты чувствуешь эту связь. Это может сделать тебя мишенью. Лили хотела возразить, но Ву мягко положил руку ей на плечо. — Ллойд прав. Твоя связь с Коулом — это дар и огромная ответственность. И нам нужно оберегать её. Останься. Помоги мне следить за энергетическими полями монастыря. Твоя интуиция может оказаться полезной. Лили, видя непреклонность в их глазах, кивнула. Она была храбра, но не безрассудна. — Хорошо. Но как только вы что-то узнаете... как только будет шанс... — Ты узнаешь первой, — пообещал Ллойд. **В пустыне**, Кай, стоя на плече гигантского робота, закрепил последний плазменный проводник. — И... готово! По крайней мере, должно быть. Зейн, давай импульс! Зейн, подключённый напрямую к нейронному интерфейсу робота через порт на его шее, кивнул. Его глаза засветились голубым светом. Глухое гудение, похожее на пробуждение древнего зверя, пошло от металлического тела. Огромный оптический сенсор на голове робота дрогнул, и в его глубине вспыхнул тусклый красный свет, как тлеющий уголёк. — Есть контакт! — крикнул Кай. — Он жив! Голос, исходящий откуда-то из груди робота, был низким, скрипучим, как скрежет камней. Он говорил на древнем наречии, но Зейн переводил в реальном времени. «...Системы... онлайн. Самосознание... фрагментарно. Обнаружены... чужие. Не... агрессия. Благодарность... за репатриацию. Запрос?» — Карты! — немедленно сказал Кай. — Нам нужны карты пространственных аномалий, разломов! Нам нужно найти дорогу домой! Робот замолчал на мгновение, затем его сенсор замигал. «Доступ к архивам... повреждён. Восстановление... возможно. Требуется время... и энергия. Источник... солнце... три дня...» Три дня. Это было что-то. Впервые у них был не просто шанс, а план. **В джунглях далёкого континента**, Джей, Скайлор и Ния стояли перед своим творением. Это был не дракон в привычном смысле. Это была сложная, ажурная конструкция из бамбука, лиан, и кусков странного, лёгкого как пух, но прочного металла, найденного в руинах. Она напоминала огромную стрекозу или птицу. В основе лежала идея Джея о статическом электричестве и воздушных потоках, усиленная магией ветра Скайлор и водными манипуляциями Нии для создания подъёмной силы. — Ну что, готова наша «Буремуха»? — с надеждой спросил Джей. — Давай попробуем, — улыбнулась Скайлор. Они взобрались на конструкцию. Джей взял на себя управление, Скайлор сфокусировала ветер под крыльями, а Ния создала вокруг них тонкую сферу из влажного воздуха для стабилизации. Сначала было несколько неудачных попыток, падений и смеха сквозь слёзы разочарования. Но потом... «Буремуха» дрогнула, оторвалась от земли на несколько сантиметров, затем на метр, и, наконец, неуверенно, как птенец, полетела над верхушками деревьев. — УРА! — закричали они втроём. Они не могли улететь далеко. Энергии хватало лишь на короткие перелёты. Но теперь они могли видеть дальше горизонта. И Джей уже прикидывал, как можно модифицировать конструкцию, чтобы поймать в ловушку атмосферное электричество или использовать тепловые потоки. У них появился инструмент для исследования. И надежда. **Ниндзяго, сумерки** Ллойд стоял у Северных ворот, покинутых и полуразрушенных. Его рюкзак был готов. Внутри — карта, немного припасов, и ледяное спокойствие в душе, под которым клокотали боль, страх и решимость. Ву молчал рядом, его рука лежала на плече племянника. — Вернись живым, Ллойд, — наконец сказал старый мастер. — Не только телом. Вернись, помня, кто ты. Независимо от того, что покажет тебе маска. — Постараюсь, дядя, — кивнул Ллойд. Он сделал шаг за ворота, в сторону нависающих тёмных гор. — Ллойд. Голос прозвучал не сзади, а спереди. Из сгущающихся сумерек, из-за огромного валуна, шагнул Норен. Но на этот раз он не был окутан тьмой. Он выглядел... измождённым до предела. Бледным, почти прозрачным. Его чёрные волосы были всклокочены, одежда порвана, но глаза... глаза были его собственными. Полными невыносимой боли и какой-то тихой, трагической ясности. Он едва держался на ногах. Ллойд инстинктивно принял боевую стойку, сердце заколотилось. — Норен? — Не бойся. Оно... спит. Ненадолго. Я нашёл в себе силы... чтобы выйти. Чтобы поговорить. В последний раз, наверное, — голос Норена был тихим, хриплым, каждое слово давалось ему усилием. Он подошёл ближе, и Ллойд увидел следы слёз на его грязных щеках. — Я шёл за тобой. Чуял твой путь. Прости... прости меня за всё, Ллойд. За то, что был таким суровым. За то, что не уберёг тебя от этой боли. За то, что стал твоим проклятием, а не защитой. — Ты никогда не был проклятием, — вырвалось у Ллойда, и голос его дрогнул. — Был, — горько усмехнулся Норен. — Но это неважно сейчас. Слушай. Ты идешь за маской. Это правильно. У тебя хватит силы духа посмотреть в лицо правде. Большей, чем было у меня. Большей, чем было у отца. Он кашлянул, и на его губах выступила капелька крови. Он смахнул её. — Когда вернёшься... когда всё закончится... позаботься о ней. О Сае. И о... нашем малыше. — При этих словах его лицо исказилось такой невыносимой нежностью и скорбью, что Ллойд не выдержал и отвернулся. — Скажи ей... что я всегда любил её. Больше жизни. Больше своего покоя. Скажи ребёнку... что его отец пытался быть хорошим. Но не вышло. — Норен, не говори так! Мы спасём тебя! Я найду способ! — Нет, Ллойд, — Норен покачал головой, и в его глазах была бесконечная усталость. — Спасение для меня... только одно. И ты знаешь какое. Ты обещал. Ллойд почувствовал, как у него перехватывает горло. Он не мог говорить. — Ты будешь... лучшим дядей на свете, — продолжил Норен, и слабая, искренняя улыбка тронула его губы. — А может... если судьба сложится... и отцом. Для моего ребёнка. Он будет нуждаться в сильной руке. В добром сердце. У тебя есть и то, и другое. Больше, чем у меня когда-либо было. — Перестань... — Я люблю тебя, брат, — Норен сказал это просто, без пафоса, но эти слова прозвучали весомее любого заклинания. — Помни это. Что бы ни случилось. Что бы ни показала тебе маска. Ты — моя семья. Мой свет. И я горжусь тобой. И тогда Норен сделал нечто невообразимое. Он поднял дрожащие руки и положил их на плечи Ллойда. Его глаза закрылись. Он не собирался атаковать. Он сосредоточился. — Что ты делаешь? — испугался Ллойд. — Отдаю... то немногое, что ещё моё. Мою силу. Мою связь с Ветром и Временем. Это не сделает тебя мастером. Но... это даст тебе силу. Выносливость. Остроту чувств. Чтобы ты выжил. Чтобы ты победил. Возьми. От ладоней Норена пошло тепло. Не огненное, а прохладное, как горный ветер. Оно влилось в Ллойда, не причиняя боли, а наполняя его изнутри странной, пульсирующей энергией. Он почувствовал, как мир вокруг стал **четче**. Звуки отдалённых ручьёв в горах, запах хвои за многие километры, само течение времени вокруг него — всё это проявилось в его сознании с новой, поразительной ясностью. Он почувствовал... потенциал движения, скорость, скрытую в каждом атоме воздуха. Норен отстранился, его лицо стало ещё бледнее, он почти падал. Его собственный силуэт словно стал менее плотным. — Вот и всё... моё наследство. Теперь иди. Пока я... пока я ещё могу себя сдерживать. Фиолетковые прожилки начали проступать у него на висках. Его дыхание участилось. — Иди, Ллойд! — это был уже почти крик, полный страха — не за себя, а за брата. Ллойд, переполненный благодарностью, горем и новой, странной силой, кивнул. Он не мог больше смотреть. Он развернулся и бросился бежать по тропе в горы, чувствуя, как ветер, его новый, печальный союзник, подгоняет его, делая шаги лёгкими, а путь — чуть менее невозможным. Позади, у ворот, Норен рухнул на колени. Он смотрел всему удаляющемуся брату, и последняя светлая слеза скатилась по его щеке, прежде чем фиолетовый свет полностью поглотил его взгляд, и низкий, скрежещущий рык вырвался из его груди. Тьма вернулась, но часть её силы теперь была не с ней. Она была с тем, кто нёс в себе надежду и страшную правду — на север, в царство льда и древних тайн.