Шёпот ветра, эхо в камне

**Три месяца спустя** Монастырь Ву окончательно утратил черты военной крепости и превратился в уютный дом. Раненые стены заросли плющом, во дворе Кай соорудил огромную печь для хлеба, а Джей развесил гирлянды из разноцветных фонариков, которые зажигались по вечерам. В центре этого дома, впрочем, как и всегда, была Лиана. Она росла, и каждый день приносил новые открытия. Сегодняшний день не стал исключением. В гостиной собрались почти все. Коул возился с деревянными игрушками, Лили штопала его куртку рядом на диване. Кай и Джей спорили о чём-то своём, периодически переходя на крик и тут же мирясь. Зейн читал книгу, но периодически поглядывал на малышку с явным научным интересом. Сая сидела на полу, страхуя дочь, которая уже уверенно стояла на ножках, держась за край низкого столика. Лиана была поглощена важным делом: она перекладывала разноцветные кубики из одной кучки в другую, сосредоточенно сопя. Её тёмные кудряшки, доставшиеся от отца, смешно топорщились, а карие глаза сияли детской серьёзностью. Вдруг она замерла. Отпустила столик и, сделав два неуверенных шага вперёд, остановилась, глядя вверх, в пустой угол комнаты, где висела лишь лёгкая занавеска, колышимая невидимым ветерком. Все разговоры стихли. Все взгляды устремились на неё. Лиана подняла пухлую ручку, указала пальчиком в пустоту и отчётливо, ясно произнесла: — Па-па. Тишина стала абсолютной. Воздух, казалось, загустел. Сая замерла, её лицо побледнело. У Ллойда, сидевшего в кресле у окна, перехватило горло. Коул перестал дышать. — Лиана... — прошептала Сая, — что ты сказала? Но малышка уже потеряла интерес к пустому углу и снова плюхнулась на попу, потянувшись к кубикам. — Она... она никогда не говорила этого раньше, — тихо сказала Лили. — Она не могла знать это слово. — Ветер, — вдруг произнёс Зейн. Все посмотрели на него. — В комнате нет сквозняков. Но занавеска двигалась. Слабые воздушные потоки, не связанные с вентиляцией. Я не могу объяснить это физически. Ллойд встал и подошёл к тому месту, куда указывала Лиана. Он стоял там, чувствуя лишь лёгкое дуновение, тёплое и знакомое. Такое же, как тогда, у реки. — Он здесь, — тихо сказал он, ни к кому не обращаясь. — Он всегда здесь. Сая прижала Лиану к себе, и по её щеке скатилась слеза. Но это была не слеза боли. Странного, щемящего счастья. *** Время шло. Город окончательно оправился от полутьмы, и жизнь вошла в мирное русло. Но ниндзя не могли сидеть без дела — всегда находились те, кто пытался воспользоваться хаосом. Мелкие преступные группировки, оставшиеся после разгрома Харуми, периодически напоминали о себе. Ллойд и Кай вышли на след одной такой банды, орудовавшей в портовых складах. Информация была точной: контрабанда оружия, вымогательство, несколько стычек с охраной. Ниндзя решили действовать быстро и жёстко. В тёмном ангаре, заставленном ящиками, завязалась драка. Кай, пылая огнём, зажимал троих в углу. Ллойд сражался с двумя верзилами, вооружёнными электрошокерами и дубинками. Его новые способности, дар Норена, делали его быстрее и острее, но противники были опытными и действовали слаженно. Ллойд уклонялся, парировал, наносил точные удары. Но в какой-то момент, уворачиваясь от дубинки одного, он не заметил второго, зашедшего со стороны спины. Тяжёлый удар электрошокером пришёлся ему в поясницу. Ллойда пронзила ослепительная боль, мышцы свело судорогой, и он рухнул лицом вниз на грязный бетонный пол. — Ллойд! — крикнул Кай, но был отрезан своими противниками. Двое верзил, довольно ухмыляясь, нависли над лежащим ниндзя. Один занёс дубинку для решающего удара. — Попался, зелёный герой... И вдруг воздух в ангаре изменился. Стал плотным, тяжёлым. Запахло озоном и свежестью грозы. Прямо перед Ллойдом, заслоняя его от удара, возникла фигура. Прозрачная, сотканная из мерцающего света и ветра. Высокая, широкоплечая. Тёмные волосы развевались, хотя в ангаре не было ветра. Чёрная повязка на глазу. Шрам на боку, светящийся призрачным светом. Призрак Норена. Верзилы замерли на мгновение, их глаза расширились от ужаса. Но призрак не дал им опомниться. Он сделал одно движение — плавное, смертоносное. Воздух вокруг него взорвался вихрем, который сшиб обоих бандитов с ног, швырнул их о ящики и намертво припечатал к стене невидимой силой. Они обмякли, потеряв сознание. Призрак повернулся к Ллойду. Его прозрачное лицо, искажённое, но такое родное, наклонилось. В единственном глазу светилась тревога и любовь. Он протянул руку, чтобы коснуться брата, но его пальцы лишь на миг прошли сквозь плечо Ллойда, оставив ощущение лёгкого, тёплого ветерка. Затем призрак начал таять. Он смотрел на Ллойда, и его губы беззвучно произнесли одно слово: «Живи». И исчез. Только лёгкое дуновение и запах свежести остались в затхлом воздухе ангара. Кай, наконец разобравшись со своей тройкой, подбежал к Ллойду. — Ллойд! Ты как?! Я видел, ты упал, эти двое... — он огляделся и замер, увидев двух бандитов, вдавленных в стену на высоте трёх метров. — Что... что здесь произошло? Как они туда попали? Ллойд с трудом сел, потирая поясницу. Он смотрел на то место, где только что стоял призрак. — Ты не видел? — Кого? — Кай искренне недоумевал. — Я только видел, как ты упал, я отбился и сразу к тебе. Никого не было. Только эти два придурка, которые, похоже, сами себя о стену размазали. Может, у них галлюцинации от совести? Ллойд не ответил. Он смотрел на свои руки, всё ещё чувствуя то прикосновение — не физическое, а душевное. — Помоги мне встать, — сказал он тихо. *** Вечером того же дня Ллойд сидел в келье Ву. Напротив него, скрестив ноги на подушках, расположились старый мастер и Гармадон. Ллойд только что закончил рассказ. — Призрак? — переспросил Ву, его брови взлетели вверх. — Ты уверен, что это не была игра уставшего сознания? Удар электрошокером мог вызвать... — Я знаю, что я видел, дядя, — твёрдо сказал Ллойд. — И я чувствовал его. Это был Норен. Настоящий. С повязкой, с этим шрамом... таким, каким я видел его в том... видении. Гармадон молчал. Его лицо, молодое и теперь такое спокойное, было задумчивым. Он долго смотрел на пламя свечи. — В нашей крови, — наконец заговорил он, — в крови Они, есть древнее поверье. Говорят, что тот, кто уходит, полностью растворившись в своей стихии, становится частью её навсегда. Не духом, не призраком в обычном смысле, а... хранителем. Норен был Мастером Ветра. Он отдал ветру всё. Возможно, ветер отдал ему часть себя. Возможность возвращаться. Не для всех. Для тех, кого он любит больше всего. — Для тебя, — тихо добавил Ву. — И для Лианы. Она чувствует его. И он защищает тебя, когда ты в опасности. — Значит, он действительно здесь? — голос Ллойда дрогнул. — Он наблюдает за нами? Гармадон покачал головой. — Не думаю, что он «наблюдает» в привычном смысле. Он часть мира. Часть воздуха, которым мы дышим. Но когда его любовь и его защита нужны больше всего... он может собрать себя из этого воздуха. На миг. Чтобы спасти. Чтобы напомнить. Ллойд закрыл глаза. Тёплое дуновение коснулось его лица. Он улыбнулся. — Спасибо, брат, — прошептал он. *** Жизнь продолжалась. И в этой жизни было место не только битвам и теням прошлого, но и радости. Ния и Джей наконец решились. Свадьба была шумной, весёлой и немного хаотичной — как и сам Джей. Готовились всем монастырём. Лили и Скайлор плели венки из полевых цветов. Кай и Коул соорудили арку из дерева и камня, которую потом Зейн украсил светящимися кристаллами. Ву произносил торжественную речь, а Гармадон, неожиданно для всех, исполнил на флейте древнюю мелодию, от которой у многих навернулись слёзы. Сая, с Лианой на руках, стояла в толпе гостей. Лиана хлопала в ладоши, глядя на кружащихся в танце Джея и Нию. Ветер, лёгкий и тёплый, играл её кудряшками, и она тянулась к нему ручками, будто к кому-то родному. — Он здесь, — прошептала Сая, и Ллойд, стоявший рядом, кивнул. — Всегда. А через неделю на центральной площади Ниндзяго, там, где когда-то кипела битва с полутьмой, открыли памятник. Это была не просто статуя. Мастера камня, вдохновлённые рассказами и эскизами Коула, создали фигуру из светлого камня, с вкраплениями тёмного обсидиана. Норен стоял, слегка наклонив голову, одна рука была прижата к груди, другая — протянута вперёд, будто он укрощал ветер. Его волосы развевались, и казалось, что они действительно шевелятся на ветру. На лице — то самое суровое, но доброе выражение, каким его запомнили. Шрам над бровью был тщательно вырезан. Глаза смотрели куда-то вдаль, поверх города, поверх людей. На открытие пришли тысячи горожан. Те, кого он защищал, те, кого спас, даже те, кто когда-то его боялся. Гармадон, стоя у подножия памятника, сжимал в руке эмблему ветра, которую нашёл на месте гибели сына. Рядом с ним — Ву, Мисако, все ниндзя. Ллойд держал Лиану на руках. Девочка смотрела на каменную фигуру, и в её глазах не было страха, только любопытство. Она протянула ручку к статуе и вновь отчётливо произнесла: — Па-па. Ветер, сильный и тёплый, внезапно налетел на площадь. Он взметнул волосы всех присутствующих, зашелестел листвой деревьев и затих так же внезапно, как начался. Но в этом ветре каждый, кто знал Норена, почувствовал нечто большее, чем просто движение воздуха. Привет. Благодарность. Обещание. Сая улыбнулась сквозь слёзы. Коул, стоящий рядом с Лили, сжал её руку. Кай и Джей, впервые за долгое время, не нашлись, что сказать. Зейн просто закрыл глаза, сканируя этот момент как самый ценный в своей базе данных. — Спи спокойно, брат, — тихо сказал Ллойд, глядя на памятник. — Ты сделал всё. А мы... мы будем жить. За себя и за тебя. В ответ — лишь лёгкое, ласковое дуновение, коснувшееся его щеки и щечки Лианы. Имя, высеченное в камне, и память, живущая в ветре — вот что осталось от того, кто когда-то был суровым стражем ворот, старшим братом, мужем и отцом. Но для тех, кто любил его, этого было достаточно. Потому что настоящая любовь не умирает. Она становится ветром. Вечным, свободным, оберегающим.