Часть 4

***

Уложив Софи в кровать, Эмили решила принять душ перед сном, надеясь, что теплая вода смоет дневную тревогу и подарит крепкий сон, без кошмаров, преследовавших ее в последнее время. Войдя в ванную, она скинула одежду и встала под ласковые струи воды. Взяв с полки гель для душа с ароматом лаванды, Эмили нанесла его на тело, медленно распределяя пену по коже. Теплая вода массировала плечи, и в этот момент Эмили вдруг почувствовала чье-то ледяное прикосновение к спине. Мороз пронзил кожу ледяными иглами, заставив девушку обернуться. Прямо в ванной, словно сотканный из ночного кошмара, стоял Пеннивайз. Клоун, с улыбкой, что больше походила на оскал, впивался в нее своими янтарными, немигающими глазами, в которых плескалось безумие. Казалось, вода обходила его стороной, не смея коснуться жуткого облика. Эмили отшатнулась, ужас сковал ее движения. Крик застрял в горле, словно ком льда. Спиной она ощутила обжигающий холод кафельной стены. Пеннивайз медленно вытянул руку, и Эмили, зажмурившись, приготовилась к неминуемой гибели. Но клоун лишь повернул вентиль крана, обрывая поток воды, и тишина, зловещая и давящая, вновь воцарилась в ванной комнате. – Ах, какой пленительный, сладкий страх, – прошептал клоун, склоняясь ближе. Волна приторно-сладкого запаха сахарной ваты ударила Эмили в нос. Открыв глаза, она с ужасом уставилась на клоуна, который стоял неподвижно, не отрывая от нее взгляда. В его глазах плясало безумие, смешанное с каким-то болезненным интересом. – Ты пришел убить меня? – тихо спросила Эмили. Она сама не понимала, зачем задала этот вопрос, но как этот клоун мог оказаться в ее ванной? Он явно не человек, пронеслось в голове. Может, это то самое зло, которое пробуждается каждые 27 лет, о котором говорил Роберт? — Убить? — переспросил Пеннивайз, смакуя каждое слово, словно пробуя его на вкус. — Нет, — промурлыкал он, — меня занимает нечто большее. С этими словами он невесомо коснулся щеки девушки, отводя в сторону прилипшие к лицу мокрые пряди. От его прикосновения Эмили содрогнулась, словно загнанная в угол мышь, предчувствующая неминуемую гибель. — Но я знаю, чего ты боишься больше всего, — прошептал клоун, склоняясь к девушке так близко, что её дыхание замирало в его присутствии. Она стояла перед ним обнажённая, и эта нагота, во всей своей незащищенности, пугала её гораздо больше, чем перспектива смерти от рук этого жуткого существа в маске клоуна. Пеннивайз одарил её улыбкой, в которой читалось торжество и знание, словно он вытянул её самые сокровенные страхи на поверхность. Его рука в белоснежной перчатке медленно скользнула вниз, обводя изящные линии ключиц, и замерла в дюйме от девичьей груди, словно дразня, играя с её ужасом. Эмили съежилась от ужаса, но прикосновения клоуна пробуждали нечто иное, таившееся в темных закоулках сознания. Пеннивайз, медленно, словно играя, обхватил ее грудь рукой и нежно сжал, вдыхая пьянящий аромат ее страха. Эмили задохнулась от внезапной волны омерзения и… возбуждения. Невозможно, чтобы такое происходило. Она пыталась оттолкнуть его, но тело не слушалось, скованное парализующим ужасом и странным, извращенным любопытством. Его глаза, янтарные и беспощадные, горели нездоровым огнем, отражая ее смятение и страх. Он наслаждался ее беспомощностью, этим животным ужасом, который пропитывал каждую клеточку ее тела. Пеннивайз отпустил ее грудь, и его рука медленно поползла ниже, к животу. Эмили почувствовала, как дрожит каждая мышца. Этот клоун, это воплощение зла, касался ее так, словно она была не жертвой, а желанной добычей. Его прикосновения были одновременно отвратительны и волнующи, пробуждая в ней самые темные, спрятанные желания. Она знала, что это неправильно, что должна сопротивляться, но тело предательски реагировало на его ласки, словно завороженное змеей. Он опустился на одно колено, его дыхание опалило ее бедро. Эмили закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этого кошмара, от этой мерзкой смеси страха и похоти. Она чувствовала, как Пеннивайз медленно ведет рукой вверх по ее бедру, приближаясь к самому сокровенному. Ей хотелось кричать, но голос пропал, застрял где-то в глубине горла. Клоун раздвинул пальцами нежные складки, и провел большим пальцем в перчатке вдоль возбужденного клитора. Влага проступила, преодолевая барьер ткани его перчаток. Эмили выдохнула протяжный стон, дрожа всем телом. Клоун поднялся, нависая над ней темной тенью, и прошептал обжигающим шепотом на ухо: – Признайся, малышка Эмили… ты бы хотела, чтобы Роберт Грей сделал с тобой то же самое? Глаза Эмили расширились до предела, в них плескался ледяной ужас, смешанный с обжигающим удивлением. Откуда… откуда он мог знать о Роберте? — Или ты предпочтёшь старину Пеннивайза? — прошептал он, опаляя её шею горячим дыханием. Эмили застыла, словно парализованная. Эти слова, произнесенное этим чудовищным клоуном, словно лезвие, рассекло покров страха, обнажив спрятанные, стыдливые мечты. Пеннивайз наблюдал за ее реакцией с хищным удовольствием. Он видел ее смятение, борьбу между отвращением и пробуждающимся желанием. Он был мастером манипуляций, играл на самых темных струнах человеческой души, и Эмили оказалась легкой добычей в его руках. – Что ты… что ты такое? – прошептала она, пытаясь вырваться из его гипнотического плена. Клоун лишь усмехнулся, его глаза вспыхнули зловещим огнем. Он придвинулся ближе, его дыхание щекотало ее щеку. – Я – твои страхи, Эмили. Я – твои желания. Я – все, чего ты так усердно избегаешь, – прошептал он. – И сейчас ты принадлежишь мне. Губы Пеннивайза коснулись ее губ, сначала легко и дразняще, словно пробуя на вкус. Затем поцелуй стал более настойчивым, требовательным, проникающим в самую душу. Эмили не сопротивлялась, ее тело словно онемело, подчиняясь его воле. В ее сознании бушевала буря противоречий. Она, боялась его, но в то же время чувствовала странное, необъяснимое влечение. Его прикосновения обжигали, но не отталкивали. Она тонула в его власти, теряя связь с реальностью. Пеннивайз отстранился, глядя на нее горящими глазами. В его взгляде читалось триумфальное презрение. Он видел, что сломил ее сопротивление, что ее воля сломлена. Он знал, что теперь она полностью в его власти. Он прикоснулся кончиками пальцев к капельке влаги, выступившей у нее на губах, и медленно облизал их. Эмили почувствовала, как ее тело охватывает дрожь. Она словно проснулась от кошмарного сна, осознавая весь ужас происходящего. В ее глазах вновь вспыхнул испуг, смешанный с отвращением. Она попыталась оттолкнуть его, закричать, но из горла вырвался лишь слабый стон. Пеннивайз засмеялся, его смех прокатился по ванной комнате зловещим эхом. Он обхватил ее лицо руками, сжимая щеки, и прошептал, глядя прямо в глаза: "Теперь ты моя, Эмили. Навсегда". Эмили проснулась, объятая зловещим коктейлем страха и странного, почти болезненного возбуждения. Комната тонула в полумраке, и, оглядевшись, девушка поняла, что лежит в своей кровати одна. Что с ней происходит? Эти кошмарные сны начали терзать её сразу после переезда в Дерри. Эмили опустила ноги на прохладный паркет, и дрожь пронзила все тело. Медленно поднявшись, она взглянула на часы, лежавшие на прикроватной тумбочке. Три часа ночи. Убедившись, что Софи мирно спит в своей кроватке, обнимая огромного плюшевого медведя, подаренного Робертом, девушка вернулась в свою комнату, с горькой уверенностью понимая, что сегодня ей уже не уснуть.

***

Эмили хлопотала у плиты, готовя завтрак, а в голове её вихрем носились мысли. Роберт… Парень был несомненно милым и дружелюбным, но она знала его так мало. Осознание зарождающегося чувства после того неловкого, но волнующего поцелуя пугало её. Но была и другая, тёмная сторона этих чувств: странный, абсурдный сон преследовал её. Как она могла испытывать влечение к этому… клоуну? За окном, словно в насмешку над её смятением, яростно барабанил дождь, а порывы ветра злобно хлестали в стекла. Погода в Дерри сегодня была под стать её сумбурному настроению. Софи, сонно шаркая, спустилась вниз и, не говоря ни слова, направилась в ванную умываться. – Доброе утро, – пробормотала она, проходя мимо Эмили. – Доброе утро, соня, – отозвалась Эмили, раскладывая яичницу с беконом по тарелкам. – Как спалось? – спросила Эмили, стараясь звучать непринужденно. Она поставила перед Софи тарелку с завтраком и налила ей стакан апельсинового сока. Софи зевнула, сонно почесала затылок и села за стол. – Хорошо, – ответила она, вяло ковыряясь вилкой в яичнице. – Пожалуй, сегодня нам лучше остаться дома, – проговорила Эмили, поежившись от одной мысли о бушующей за окном непогоде. – Там жуткий дождь и пронизывающий ветер. – Ура! – Софи радостно захлопала в ладоши, представляя день, проведенный в тепле и уюте. – Но сначала разберем оставшиеся коробки, а потом приберемся в твоей комнате, – строго сказала Эмили, бросив на девочку многозначительный взгляд. Софи на мгновение помрачнела, но быстро собралась. Перспектива домашнего уюта перевешивала любые повинности. - Хорошо, Эми, – вздохнула она, прекрасно зная, что отлынивать не получится. Эмили всегда была строга, но справедлива. – А Роберт сегодня придет? – вдруг спросила Софи, болтая ногами под столом, словно нетерпеливая птичка в клетке. – Не знаю, но всё возможно, – ответила Эмили. Тень разочарования скользнула по лицу Софи, словно облачко закрыло солнце. – Было бы здорово, если бы он пришел, – пробормотала она, – он такой веселый… — Всё, довольно о Роберте, — отрезала Софи с неприкрытым раздражением. — У нас сегодня коробки, и они ждать не будут. Софи лишь вздохнула. В последнее время Эмили вела себя странно.

***

Коробки оказались полны старыми игрушками, книгами и фотографиями. Разбирая их, Эмили и Софи то и дело отвлекались на воспоминания. Вот старый плюшевый мишка, найденный их папой на чердаке. А вот фотографии с первой поездки на море. Как они были тогда счастливы. Каждая вещь хранила свою историю, связывая их прошлое с настоящим. Смех и тихие вздохи звучали в комнате, пока они трудились. Эмили отыскала фотографию родителей, и сердце болезненно сжалось. Она бережно отложила её в сторону, украдкой стирая подступившие слезы. Когда с коробками было покончено, наступила очередь комнаты Софи. Здесь царил творческий хаос: книги громоздились на полках, одежда валялась на стуле, а на столе возвышалась пирамида из карандашей и бумаги для рисования. Эмили, вооружившись пылесосом и тряпкой, начала наводить порядок. Софи, немного ворча, присоединилась к ней. Эмили вздрогнула от звонка в дверь, пронзившего тишину дома. Прервав гул пылесоса, она, машинально поправляя уютную кофту, спустилась по лестнице. За дверью, словно яркое пятно на сером фоне дня, стоял Роберт. Желтый дождевик искрился под каплями моросящего дождя, а в руках он держал коробку аппетитных пирожных и пару стаканов кофе из ближайшего супермаркета. — Пустишь? — спросил он, озаряя все вокруг своей улыбкой. Эмили, ошеломленная неожиданным визитом, лишь удивленно захлопала глазами. — Да, конечно, проходи, — произнесла она, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. – Сегодня погода просто отвратительная, – проворчал Роберт, ставя на пуф дымящийся кофе и коробку пирожных. Он стянул с себя промокший дождевик и повесил на вешалку, затем, взяв пирожные и кофе, протянул их Эмили. – Это тебе, – сказал он, легко коснувшись губами ее щеки. – Спасибо, – ответила Эмили, одарив его лучезарной улыбкой. В этот момент в прихожую вихрем ворвалась Софи, и, увидев Роберта, с радостным визгом бросилась к нему в объятия. – А вот и моя маленькая принцесса, – проговорил Роберт, подхватывая девочку на руки. — Ты пришел! – радостно воскликнула Софи, едва Роберт опустил её на пол. — Я не мог не прийти, – ответил он. – Заходил в лавку, но она была закрыта. Подумал, вы решили остаться сегодня дома. — Да, погода сегодня просто ужасная, – отозвалась Эмили, проходя на кухню с пирожными в руках. – Решила, что лучше провести этот день в тепле, да и домашних дел накопилось порядочно. — Я покажу тебе свои рисунки! – обратилась Софи к Роберту и, не дожидаясь ответа, воскликнула: – Сейчас! – и пулей умчалась наверх. — Она ждала тебя, — отозвалась Эмили, наполняя чашки кофе. Роберт лишь загадочно улыбнулся в ответ. — А ты ждала меня, малышка Эмили? — Голос Пеннивайза эхом прокатился в ее сознании, сковывая ужасом. Она резко повернулась к Роберту, но тот молчаливо сидел за столом, и лишь улыбка тронула уголки его губ, заметив ее испуганный взгляд. — Все в порядке? — спросил Роберт, обеспокоенно нахмурив брови, заметив бледность на лице Эмили. — Да, все хорошо, — поспешно ответила девушка, ставя на стол дымящиеся чашки и тарелку с пирожными. В этот момент на кухню вихрем ворвалась Софи, сжимая в руках ворох рисунков. — Вот, — она протянула их Роберту. Роберт с улыбкой принялся рассматривать рисунки девочки. Обычные детские рисунки, не отличавшиеся от творений других детей ее возраста, но последний заставил Эмили вздрогнуть. На нем неумелой рукой был изображен Пеннивайз. Клоун протягивал Софи красный шарик. — Это Пеннивайз, — воскликнула Софи. — Он подарил мне шарик, но Эмили не разрешает с ним играть. Я его больше не вижу, — грустно добавила девочка. — Я же говорила тебе! — сорвалась Эмили, выхватывая рисунок из рук Роберта. — Больше ни слова об этом чертовом клоуне! В порыве ярости Эмили разорвала рисунок, швырнув обрывки в мусорное ведро. В глазах Софи мгновенно заблестели слезы. – Ты злая! – выкрикнула Софи, подхватила свои рисунки и, всхлипывая, убежала наверх. Роберт с укором посмотрел на Эмили. – Зря ты так, – покачал он головой. – Она же ребенок. – Ты не понимаешь… – Эмили потерла виски. – Этот клоун… он не просто клоун. В нем есть что-то зловещее, Роберт, я это чувствую. – С чего ты взяла? – Роберт вопросительно вскинул брови. – Ты сам говорил, что каждые 27 лет в Дерри происходит что-то ужасное, исчезают дети… – голос Эмили дрогнул. – Софи – единственный родной человек, который у меня остался. Наши родители погибли два года назад, и с тех пор я ей мать. Я из кожи вон лезу, Роберт, чтобы она ни в чем не нуждалась. И я не позволю никому её у меня забрать. – Слезы покатились по ее щекам. – Эй, – Роберт поднялся и подошел к Эмили. Она почувствовала тепло его ладоней на своих плечах. – Я понимаю, тебе страшно, – произнес он, – но я говорил в общем. Я сам, честно говоря, понятия не имею, что творится в Дерри, да и этот клоун… – Он замолчал, словно подбирая слова. – Я никогда о нем не слышал, но если тебе от этого станет спокойнее, я могу попытаться что-то выяснить. – Нет, не надо, – отозвалась Эмили, утирая слезы. – Я сама постараюсь узнать, кто такой этот Пеннивайз. – Думаю, тебе нужно расслабиться, – сказал Роберт, нежно поглаживая ее шею. Эмили закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, пронизывающую все ее тело. Прикосновения Роберта казались единственным островком безопасности в этом море страха и неопределенности. Его тепло согревало, а слова, пусть и не давали конкретных ответов, вселяли надежду. – Просто побудь со мной, – прошептала она, прижимаясь к нему. Роберт обнял ее крепче, позволяя ей почувствовать его поддержку. Они стояли так несколько минут, пока Эмили постепенно приходила в себя. Ее дыхание становилось ровнее, а страх немного отступал. Когда она наконец отстранилась, в ее глазах все еще читалась тревога, но уже не такая сильная, как раньше. Она посмотрела на Роберта и слабо улыбнулась. – Спасибо, – сказала она. – Мне уже лучше. Думаю, ты прав, мне нужно расслабиться. Может, посмотрим какой-нибудь фильм? Роберт кивнул и обнял ее за плечи, направляясь к дивану. – Отличная идея. Что-нибудь легкое и веселое, чтобы отвлечься от всяких клоунов. Как насчет комедии? – Да, пожалуй, - сказала Эмили присаживаясь рядом. Они смотрели фильм, то и дело взрываясь смехом и обмениваясь взглядами. Эмили почувствовала невесомые, словно прикосновение бабочки, поцелуи на своей шее и от наслаждения прикрыла глаза. Роберт провел рукой по её талии, слегка задирая кофту, обнажая полоску нежной кожи. Девушка повернулась к нему, заметив, как в его глазах разгорается пламя желания. Он прильнул к её губам сначала робко, неуверенно, но затем поцелуй стал глубже, требовательнее. Роберт повалил девушку на диван, нависая сверху и не прерывая поцелуй. Медленно, дразняще, он заскользил руками под кофту, отыскивая нежную грудь. Из губ Эмили вырвался тихий стон. Она обвила шею Роберта руками, притягивая его ближе. Парень резким движением сорвал с девушки кофту, и та, с отлетела в сторону. Сердце Эмили бешено колотилось, отзываясь гулким эхом в ушах. Каждый его жест, каждое прикосновение обжигало кожу, пробуждая доселе неведомые ощущения. Роберт оторвался от ее губ, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев, спускающуюся к ключицам. Она запрокинула голову, позволяя ему беспрепятственно ласкать ее шею. Роберт переместил поцелуи к груди, сквозь тонкую ткань бюстгальтера чувствуя трепет сосков. Его дыхание участилось, стало прерывистым. Он медленно расстегнул замок на ее джинсах, прокладывая путь к запретным территориям. Эмили подалась навстречу, испытывая острое желание и одновременно легкое замешательство. Она понимала, что происходит, но не хотела останавливаться. Комната наполнилась лишь звуками их дыхания и приглушенными стонами. Фильм давно был забыт, реальность сузилась до границ дивана, ставшего эпицентром бушующей страсти. Роберт нежно целовал каждый сантиметр ее тела, словно изучая незнакомую карту, полную секретов и сокровищ. Эмили почувствовала, как волна тепла накрывает ее с головой. Она крепче обняла Роберта, ощущая его твердое тело рядом. Его прикосновения становились все более смелыми, уверенными. В голове пульсировала только одна мысль: сейчас, здесь, с ним. Они слились в одно целое, отдавшись во власть чувств, позабыв обо всем на свете. Остались только поцелуи, прикосновения и неутолимая жажда друг к другу. Эмили отвечала на каждый его жест, утопая в океане наслаждения. Роберт перехватил ее руки над головой, удерживая ее взгляд. В его глазах она увидела отражение собственной страсти, безграничной и всепоглощающей. Он целовал ее запястья, внутреннюю сторону локтей, каждый поцелуй был словно обещание, каждая ласка – признание в любви. Роберт отпустил ее руки, позволяя ей вновь обнять его. Она обвила руками его шею, притягивая его еще ближе. Их тела были словно магниты, неотвратимо стремящиеся друг к другу. Дыхание стало совсем сбивчивым, слова казались лишними, ненужными. Здесь и сейчас существовал только этот момент, только они вдвоем, объединенные жаждой и страстью. Он медленно опустился ниже, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев на ее животе. Эмили задрожала от предвкушения, чувствуя, как кровь приливает к самым сокровенным уголкам ее тела. Она прикрыла глаза, отдаваясь во власть ощущений, позволяя Роберту вести ее в мир неизведанных наслаждений. – Подожди, – прошептала Эмили, задыхаясь и отрываясь от его губ. – Софи дома, она может спуститься. – Она наверху, – отозвался Роберт, торопливо стягивая с девушки джинсы. – Я услышу, если она подойдет, – пробормотал он, отбрасывая джинсы в сторону. Он провел пальцами по тонкой ткани трусиков, ощущая обжигающую влагу. Сладостный стон сорвался с губ Эмили. Отодвинув ткань в сторону, Роберт медленно проник двумя пальцами внутрь девушки. Она была невыносимо горячей и податливой. Он вновь накрыл ее губы своими, не прекращая медленных, настойчивых движений. Эмили, извиваясь, подавалась ему навстречу, а тихие стоны удовольствия, словно музыка, слетали с ее губ. Роберт углубил ласку, и пальцы его заскользили в податливой влаге. Девушку захлестнула волна нарастающего, сладостного томления. Она прикусила губу, тщетно пытаясь унять рвущиеся наружу стоны, в то время как Роберт осыпал ее шею горячими поцелуями. – Ты вся мокрая… – прошептал парень, нависая над ней, и в голосе его звучало неприкрытое обожание. Роберт искусно водил пальцами, чутко улавливая приближение момента наивысшего блаженства. Эмили откинулась назад, содрогаясь под накатывающей, всепоглощающей волной наслаждения. Едва сдержав крик, она почувствовала, как его губы накрывают ее, поглощая рвущийся наружу стон в страстном поцелуе. Волна удовольствия прокатилась по телу, оставляя за собой лишь трепетное желание еще. Открыв глаза, Эмили увидела в глазах Роберта неподдельный восторг и нежность, которые заставляли сердце биться чаще. Его прикосновения были одновременно невинными и дерзкими, словно он изучал ее, как бесценное сокровище. – Ты невероятна, - прошептал он, проводя пальцами по ее волосам. Эмили почувствовала, как краска смущения заливает ее щеки. Она не привыкла к такой открытой демонстрации чувств, но в присутствии Роберта все казалось естественным и правильным. Эмили поднялась с дивана и накинула на себя одежду, поймав недовольный взгляд Роберта. – Если ты не забыл, наверху Софи, – прошептала она, склоняясь к нему и оставляя легкий поцелуй на его губах. — Я пойду посмотрю, как она, — сказала Эмили. Роберт в ответ лишь молча кивнул. Поднявшись наверх, Эмили вошла в комнату Софи. Девочка сидела за столом, увлеченно рисуя что-то свое. Заметив сестру, она тут же прикрыла рисунок ладошкой и встревоженно посмотрела на Эмили. — Прости меня, — тихо проговорила Эмили, присев на корточки рядом со столом. — Я не хотела тебя обидеть… Просто я волнуюсь, что тебе интересен этот клоун. — Я не обижаюсь, — отозвалась Софи, обнимая сестру. — Просто раньше ты не была такой… — прошептала девочка. Эмили вздохнула и прижала сестру крепче. Отстранившись, она взяла маленькое личико Софи в ладони. — Я люблю тебя, больше всего на свете, — твердо сказала она, глядя ей прямо в глаза. — Обещай мне, что будешь слушаться меня. Я несу за тебя ответственность, Софи, и не позволю никому причинить тебе вред. — Но… — Софи запнулась. — Пеннивайз не хотел мне навредить, — прошептала она. — Мы не можем знать этого наверняка, — возразила Эмили. — Я обещаю тебе, что как только я что-нибудь узнаю об этом клоуне, мы обязательно поговорим, — сказала Эмили с натянутой улыбкой. — Хорошо, — отозвалась Софи. — Я тоже люблю тебя, — сказала девочка и чмокнула сестру в щеку. — А теперь пойдем пить чай, — сказала Эмили, потрепав сестру по макушке. — Беги вниз, я сейчас приду. Девочка радостно кивнула и убежала вниз. Эмили взяла со стола рисунок, который Софи с таким усердием рисовала. С белоснежного листа на нее вновь смотрел Пеннивайз, нарисованный детской неумелой рукой. Сердце Эмили сжалось от страха. Она поспешно сложила рисунок и сунула его в карман джинсов. Она непременно выяснит, кто такой этот чертов клоун, ставший ее вездесущим кошмаром.