Часть 7

***

Эмили, словно загнанный зверь, металась по кухне, дрожь била её крупной рябью. В руке, скомканная, словно сердце, трепетала записка. "Боже, какая же я дура!" – шептала она одними губами. Как она могла оставить Софи с ним? Идти в полицию? Но кто ей поверит? В голове вспыхнула встреча с Роуз в лавке, её испуганный взгляд, словно она увидела призрака. Роуз что-то знала о Роберте, что-то, что могло сорвать покровы с этой чудовищной тайны. Кто такой Пеннивайз? И как Роберт Грей, человек из прошлого, мог дожить до наших дней? Время неумолимо, люди не живут так долго. Значит, Пеннивайз и Роберт – одно и то же существо, но не человек. Холод пронзил Эмили до костей. И эти чудовищные исчезновения детей, повторяющиеся из года в год… Дрожащими руками она выудила из стопки старых газет пожелтевший лист со статьей о Роберте Грее, Пеннивайзе. Впилась взглядом в даты, отмечающие череду страшных событий в Дерри. "Двадцать семь лет…" – прошептала она, и голос её утонул в пучине ужаса. – Это цикл… – произнесла она, и в памяти всплыли слова Роберта: "Каждые двадцать семь лет…" Эмили спешно скомкала газету с запиской Роберта и, втолкнув их в сумку, выпорхнула из дома. Мотор взревел, и машина, повинуясь ее нетерпеливому порыву, сорвалась с места, устремившись к лавке и Роуз, чей магазинчик приютился напротив. Сердце отчаянно колотилось в груди, словно птица, жаждущая вырваться на свободу. Эмили затормозила у магазина, выскочила из машины и, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих, ворвалась внутрь. Маленький колокольчик над дверью жалобно звякнул, возвещая о ее появлении. Роуз сидела за прилавком, перебирая четки из темного дерева, и вздрогнула, увидев Эмили. – Мне нужна помощь, – прошептала Эмили, и слезы покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. – Что случилось, дорогая? – встревоженно спросила Роуз, приближаясь. В ответ Эмили лишь протянула ей смятую записку и пожелтевшую газету, которую, взяла в библиотеке. – Он… Он забрал Софи, – выдавила Эмили, запинаясь, словно каждое слово отдавалось болью в ее сердце. Роуз бросила взгляд на газету, и тень тревоги скользнула по её лицу. – Пожалуйста, Роуз, вы что-то знаете об этом, – Эмили умоляюще смотрела на нее, не переставая всхлипывать. – Расскажите мне все. Роуз медленно взяла пожелтевшую газету, ее пальцы дрожали, касаясь выцветших строк. Взгляд женщины скользил по заголовкам, останавливаясь на знакомых именах и датах. Она тихонько охнула, прикрыв рот ладонью. В ее глазах отразился страх, такой глубокий и древний, что, казалось, он исходил не от личного опыта, а от памяти поколений. – Я знала, что оно вернется, – прошептала Роуз, ее голос едва слышен. – Двадцать семь лет… Оно всегда возвращается. Моя бабушка рассказывала мне истории о нем, истории, в которые я не хотела верить… о чудовище, питающемся страхом, о клоуне, заманивающем детей в темноту. Роуз подняла взгляд на Эмили, в ее глазах читалась усталость, будто она несла на себе бремя этого знания долгие годы. – Роберт "Боб" Грей… – Роуз задумчиво произнесла это имя, словно пробуя его на вкус. – Он когда-то гастролировал здесь со своим цирком. Выступал перед детьми в образе клоуна Пеннивайза. Дети обожали этот жутковатый, но притягательный образ. У него была дочь, которая изредка выступала вместе с ним. – Роуз тяжело вздохнула, прежде чем продолжить. – Но однажды вечером Роберт исчез. Бесследно. Не нашли даже тела. Только окровавленный платок, брошенный словно насмешка. Думаю… оно убило его. И забрало его личину, чтобы приманивать детей. С тех пор, как появляется этот клоун, дети в Дерри начинают загадочно исчезать. – Но почему?! Почему никто ничего не делает?! – вскричала Эмили, ее голос дрожал от ужаса. – Всем будто плевать на то, что здесь творится! – Так оно и действует, – тихо проговорила Роуз, ее взгляд был полон горечи. – Оно влияет на сознание людей в этом городе. Отупляет их бдительность, делает слепыми к происходящему. А когда люди покидают Дерри, они забывают. Забывают обо всем, что здесь было. Словно это был кошмарный сон. Роуз подняла взгляд на Эмили, в ее глазах читалась усталость, будто она несла на себе бремя этого знания долгие годы. – Не все забывают, Эмили. Есть те, кто помнит. Те, кто чувствует эту гниль под тонкой пленкой нормальности. Но нас мало, и нас не слушают. Нас считают сумасшедшими, идиотами, одержимыми теориями заговора. Она встала и подошла к окну, сквозь грязное стекло которого пробивался тусклый свет. –Оно питается страхом, Эмили. Страхом детей. Поэтому оно и выбирает их. Они – самые беззащитные, самые чистые. А их страх – самая сильная приправа для его отвратительного пиршества. Она обернулась, и ее лицо исказилось от боли. – Мой брат… он тоже исчез. Много лет назад. Я была еще совсем девчонкой. Но я помню. Я никогда не забуду. Эмили, все еще дрожащая, подошла к Роуз. – Но как… как его остановить? Роуз покачала головой. – Я не знаю. Если бы я знала, я бы давно это сделала. Но я верю, что есть способ. – Есть один человек, кто тоже помнит… Дик Хэллоран. Он однажды уже помог нам одолеть эту тварь. – Я позвоню ему, возможно, он и на этот раз поможет, – произнесла Роуз, в ее голосе звучала слабая надежда. – Как мне найти эту тварь? – прорычала Эмили, в ее глазах плескалась отчаянная решимость. – Вы же знаете, где оно? – Это безумие – идти туда одной, – возразила Роуз, пытаясь образумить ее. – Мне плевать! У него моя сестра, и если с ней что-то случится, я этого не переживу, понимаете?! – выкрикнула Эмили, вцепившись в плечи Роуз с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Скажите мне… где его искать? – Дом на Нейболт-стрит, – прошептала Роуз, сломленная ее горем и решимостью. Эмили, стремительно, схватила сумку и скомканную газету и вылетела из магазина. Запрыгнув в машину, она сорвалась с места и понеслась к заброшенному дому номер 29 на Найболт-стрит. Мотор взревел, подчиняясь яростной решимости Эмили. Улицы мелькали за окном, превращаясь в размытые пятна света и тени. Каждая секунда казалась вечностью, каждый удар сердца отдавался набатом в голове. Нейболт-стрит… словосочетание, от которого веяло могильным холодом, преследовало Эмили кошмаром последние несколько часов. Подъехав к полуразрушенному дому, Эмили заглушила двигатель. Дом словно ощетинился: выбитые окна зияли черными провалами, облупившаяся краска свисала лохмотьями, а покосившаяся крыша угрожающе нависала, словно собираясь рухнуть в любой момент. Воздух был пропитан запахом плесени и гнили. Тишина, давящая и зловещая, окутывала это место, прерываемая лишь заунывным воем ветра. Сглотнув ком в горле, Эмили вышла из машины. Ноги, словно налились свинцом, не хотели повиноваться, но мысль о сестре придавала сил. Перед глазами стоял ее светлый образ, ее звонкий смех, ее беззаботная улыбка. Эта улыбка не должна была погаснуть. Она решительно направилась к входной двери, распахнутой настежь, словно приглашая в свои мрачные объятия. Каждый шаг отдавался гулким эхом в зловещей тишине. Дрожащей рукой Эмили вытащила из сумки маленький пистолет, подаренный когда-то отцом, и, глубоко вздохнув, переступила порог дома номер 29 по Найболт-стрит. – Ты пришла ко мне, малышка Эмили, – проскрежетал Пеннивайз, выскальзывая из тени угла, и в его руке алел зловещий красный шарик. – Где Софи? – взвизгнула Эмили, вскидывая пистолет дрожащей рукой, словно хрупкую надежду. – Софи? – переспросил Пеннивайз с притворной невинностью, кривя губы в фальшивой гримасе непонимания. – Что ты такое? – закричала девушка, тыча дулом в лицо клоуна. Пеннивайз лишь усмехнулся, неотвратимо приближаясь, пока холодный металл не коснулся его груди. – Ты думаешь, эта игрушка способна меня остановить? – Он разразился хохотом, прожигая Эмили янтарными прожекторами своих глаз. Дрожащей рукой она шарила в сумочке, извлекая помятое фото Роберта Грея и выцветшую газетную статью. Тыча этими уликами в лицо Пеннивайзу, она выкрикнула: – Это твоих рук дело? Да? Ты убиваешь всех этих детей, и ты принял облик этого парня! – Ее голос сорвался. – Облик… Пеннивайза. – Что ты с ним сделал? – Ее отчаяние сочилось сквозь слова. – Прошло столько лет… люди столько не живут. Она трясла пожелтевшими бумагами перед его размалеванным лицом, вызывая лишь новую волну смеха. – Ты хочешь знать, что я сделал с Греем? – проворковал он, наклонив голову, словно любопытный зверь. – Я съел его. Как и всех тех детей. – Его голос стал вкрадчивым, словно шепот из преисподней. – Их страх – моя пища. – Хочешь ли ты знать, кто я? – Он прохрипел эти слова прямо в лицо Эмили, обдавая зловонным дыханием. – Я скажу тебе лишь одно… Я не из вашего мира. – Где моя сестра? – Эмили повторила вопрос, впиваясь взглядом в клоунскую маску, за которой плескалась тьма. – С ней все в порядке, – заверил Пеннивайз, и в этой фразе прозвучал такой леденящий душу намек, что по спине Эмили пробежали мурашки. – Пока. – Пока? Что ты с ней сделал, чудовище? – Эмили сглотнула подступивший к горлу ком, стараясь удержать дрожь в голосе. Пистолет в её руке дернулся. Пеннивайз прищурил глаза, будто оценивая её. – Я показал ей то, чего она никогда не видела, Эмили. И немного поиграл. Знаешь, как дети любят играть с воздушными шариками. В голове Эмили пронеслась картина: Софи, маленькая, испуганная, окруженная красными шарами, тянущими её в темную пустоту. Ярость захлестнула её с головой. Она нажала на курок. Звук выстрела оглушил её, эхом отразившись от стен дома. Пеннивайз отшатнулся, но не рухнул. На его лице, сквозь грим, проступила темная полоса. Он коснулся раны пальцем, и на нём осталась густая черная жижа. – Больно, – прошептал он, – но не смертельно. Ты думаешь, это меня остановит? Я – то, что существует вне времени, вне понимания. Твой пистолет – не более чем царапина для меня. Эмили смотрела в глаза Пеннивайзу, пытаясь разглядеть в них хоть каплю человечности, но видела лишь бездонную пропасть. Она знала, что обычный пистолет против него бесполезен, но отступать было некуда. Сестра, дети, Роберт Грей – все они стали жертвами этого чудовища, и она не могла позволить ему продолжать. – Тогда я найду способ тебя уничтожить, – процедила Эмили сквозь зубы, – даже если это будет последнее, что я сделаю. Пеннивайз расхохотался, и этот смех звучал как скрежет железа по стеклу — О поверь мне, малышка Эмили, ты далеко не первая, кто пытается меня уничтожить, — прошелестел он, и в голосе слышалось усталое смирение. — Поверь, все неизменно возвращается на круги своя. Я тоже пленник, — он обвел взглядом затхлое пространство, и в этом жесте читалось многовековое сожаление. — Когда я рухнул сюда много столетий назад, пути назад уже не было. Осколки моей земли… здесь они словно оковы, держат меня в этом месте. Но я адаптировался. Нашел себе убежище. Однако люди… — Пеннивайз тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Они разделили их, — его голос стал зловеще тихим, — осколки… Я все еще могу питаться, но лишь в Дерри, не покидая его пределов. — И чего же ты хочешь? Вырваться дальше? Чтобы убивать больше людей? — слова Эмили сорвались, словно надломленные ветви, а по щекам покатились слезы, оставляя влажные дорожки. — Мне плевать на тебя… Просто верни мне Софи, — взмолилась она, и голос её дрогнул, словно осенний лист на ветру. — Пожалуйста… — всхлипнув, она обвела клоуна отчаянным взглядом. — Это всё, что мне нужно. Она — всё, что у меня осталось. Пеннивайз склонил голову, и его лицо на долю секунды исказила гримаса, напоминающая человеческую скорбь. Но тут же маска клоуна вернулась, и в глазах вновь заплясали озорные огоньки. — Софи… — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Дети… Они такие… сочные. Их страхи — словно изысканное блюдо, приправленное невинностью. Я наслаждаюсь каждым мгновением. Поверь мне, Эмили, когда я говорю, что она больше не страдает. Внутри Эмили что-то оборвалось. Она сжала пистолет так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ярость, отчаяние и боль сплелись в единый клубок, готовый взорваться. — Ты… ты чудовище, — прошептала она, и голос её звучал как смертный приговор. — Возможно, — пожал плечами Пеннивайз. — Но разве люди не чудовища друг для друга? Я всего лишь отражение их собственных страхов, их темных желаний. Я — порождение Дерри, а Дерри — порождение людской сущности. Так кто же из нас большее чудовище? Эмили зажмурилась, пытаясь унять дрожь в руках. Слова Пеннивайза, словно ядовитые шипы, пронзали ее сознание. Он играл с ней, как кошка с мышкой, наслаждаясь ее болью и отчаянием. Но где-то в глубине души Эмили понимала, что в его словах есть доля правды. Разве не людская жестокость породила это чудовище? Разве не страхи и пороки жителей Дерри питали его? — Что тебе нужно? Чего ты хочешь? — прошептала Эмили, дрожащими пальцами неловко опуская пистолет на грязный пол. — Свободы, — прошелестел Пеннивайз. Клоун разверз пасть, и Эмили увидела бездну острых зубов, а в глубине её плясали три маленьких, хищных огонька. Завороженная, она смотрела в эту зловещую пропасть, чувствуя, как невесомость поднимает её над землей. Сознание оборвалось, увлекая Эмили в беспросветную тьму…