Глава 12. Чепуха

Кира собирала школьную сумку с вечера, бережно укладывая каждую тетрадку и книгу. Хотелось провести последние дни в школе по максимум приложившись к учебе. Хотя все её одноклассники еще пару дней назад стали филонить, пропуская многие уроки. Но себе этого позволить нельзя, ведь она итак новенькая.  За месяц проведенный в школе, Кира достаточно хорошо зарекомендовала себя перед учителями. Понижать планку ни в коем случае было нельзя, поскольку десятый класс был предпоследним. Ей катастрофически сильно хотелось получить аттестат с нормальными оценками. Поэтому она вкладывалась в себя за ранее — в одиннадцатом классе можно будет убавить пыл.  Складывая последнюю книгу, она наконец-то выдохнула и опустилась на кровать. Время перевалило за полночь, но сон даже не собирался подкрадываться. Хотя день был достаточно насыщенный, время препровождения с Полиной достаточно выматывало.  После уроков девочки сходили в магазин и купили пачку печенья. После этого они направили домой к Морозовой, смотреть новый сериал — папа Полины передал новенький диск прямиком из города.  — Секс в большом городе?! — выкрикнула Воронова, словно не до конца расслышала подругу. Глаза светились изумлением, ведь про новый сериал говорили почти что все девчонки.  — Ага! Первый сезон, — Подтвердила Полина, играя с бровями. — Я долго папу просила!  Кира судорожно выдохнула и поправила шапку, которая съехала на бок.   — Как ты его уговорила? — Поинтересовалась девушка, улыбаясь слишком искренне.  — Ну знаешь... он же со мной не живет. Надавила на жалость, — захихикала Полина, подмигивая подруге. — А он и согласился, прислал почтой.  — Здорово! — ахнула Кира, на секунду прикрывая глаза. — А почему он не живет с тобой? Как ты тут... с мамой только?  — Неа, — Полина отрицательно помотала головой, продолжая улыбаться. — Я тут с дедушкой живу... мама вместе с папой в городе. У них там работа, постоянные командировки. Вот как я приехала жить с дедой в 5 лет, так тут и осталась.  Кира кивнула погружаясь в свои мысли, переводя взгляд в небо. Снег кружился, предвещая праздник.  Сидеть у Полины дома было лучше, чем Кира себе представляла. Её дедушка — Харингтон, был очень милым. Сериал оказался очень интересным, девочки даже договорились досмотреть его уже на каникулах.  День правда был слишком насыщенным, выжимающим все эмоции. Но еще один момент — все же давил намного сильнее.  Поцелуй с Ромой.  Было странно ощущать его на себе, спустя несколько дней. Было странно резко осознать что это случилось.  Кира не хотела чтобы все вышло именно так. Ведь дружба, которая зародилась за это время — попросту была перечеркнута. И это давило сильнее, чем она могла себе представить.  Поэтому, когда она решила обдумать все и прекратить какой либо контакт — вывод сам её нашел.  Нужно обязательно поговорить с Ромой, объяснить что скорее всего это был внезапный и необдуманный порыв. Нужно уладить эту ситуацию до Нового года, сделать все так — как должно было быть.  Им нужно оставаться друзьями. Хотя бы пока что.  Но мысли всё равно упрямо возвращались к одному и тому же, перескакивая с воспоминаний на события, которые уже произошли, но так и не улеглись внутри. Накануне ей звонил Антон. Обычный вечерний звонок на домашний телефон. Он говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что кто-то подслушает. Предлагал отметить Новый год у Ромы дома. Просто собраться, без лишнего пафоса, своей компанией. Елка, музыка, мандарины, всё как надо. Ничего особенного и именно поэтому идея показалась Кире неожиданно правильной. Она тогда стояла, прижав трубку плечом к уху, и смотрела на свет из кухни. Сказала честно: что ей эта мысль нравится, что она была бы за, но нужно сначала поговорить с мамой. Без разрешения никак. Антон понял, даже не стал давить, только попросил набрать его потом. Разговор с мамой состоялся тем же вечером. Кира долго подбирала слова, стараясь не звучать слишком воодушевлённо. Мама выслушала спокойно, задала пару вопросов. У кого именно будет празднование, кто будет. А потом сказала, что Кира может пойти после двенадцати. Сам Новый год — дома, вместе. А потом уже к ребятам. Всё-таки это дом Ромы, не чья-то пустая квартира, и это немного успокаивало. Тогда Кира лишь кивнула, стараясь не улыбаться слишком явно. Позже, когда Антон перезвонил, она сказала, что согласна. Что придёт после полуночи. Он обрадовался, сказал что-то вроде: «Ну вот и отлично», — и на этом всё закончилось. Но даже после этого внутри осталось странное чувство. Потому что Новый год у Ромы означал не просто праздник. Он означал разговор. И тот поцелуй. Притворяться, будто ничего не было, уже не получится. ***  — Прошу вас, дети, сходите в школьную библиотеку, — говорила учительница литературы, в привычной слегка тревожной манере. Она стояла у стола, сцепив пальцы, будто боялась, что её не услышат. — Возьмите «Преступление и наказание», мы будем обсуждать книгу после каникул. Весь класс судорожно выдохнул — этот звук прокатился по кабинету почти синхронно. Кто-то откинулся на спинку стула, кто-то демонстративно уставился в потолок, а несколько учеников даже не скрывали закатившихся глаз. — Достал уже этот Достоевский, на! — фыркнул Бяша, резко застёгивая свой портфель. Замок звякнул слишком громко. Рома рядом тихо ткнул друга в бок, издав нервный смешок, будто предупреждая: потише. — Игорь, вот тебя я спрошу первым, — заверила учительница, поправляя свои прямоугольные очки. Она посмотрела поверх оправы, задержав взгляд дольше обычного. — Чтоб на каникулах все прочитали! Кира обернулась на  Полину, которая смотрела в её сторону. Немым вопросом во взгляде читалось: пойдём? — без слов, почти машинально, как это бывало не раз. Девушка кивнула и уложила тетрадь в сумку, перекинув её через плечо. Ремень привычно надавил на ключицу. Она подошла к подруге и вдруг поняла, насколько в кабинете душно: воздух будто застоялся, смешался с запахом мела и чужих духов. Хотелось поскорее выйти, попасть в менее тесное пространство, выдохнуть полной грудью. Пройдя коридор, где уже толпились ученики школы и некоторые одноклассники, Кира краем уха зацепила недовольную речь Бяши, который остался в кабинете. Его голос, как всегда, легко пробивался сквозь шум. — Не ну можно ж было задать что-нибудь попроще, на! — возмущался Бурят, недовольно повернувшись к Пятифанову. — У людей каникулы вообще-то. Кира усмехнулась, откинув ненужные мысли в сторону. В коридоре стало легче дышать, потолки казались выше, а шаг свободнее. — Я всё равно не понимаю, зачем задавать такие книги перед каникулами, — Полина первой нарушила тишину, пока они шли к лестнице. Она держалась за перила, лениво скользя ладонью. — Это же стопроцентно никто нормально не прочитает. — Согласна, — отозвалась Кира. — В старой школе так же издевались. Список литературы был длиннее, чем сами каникулы. Полина усмехнулась и чуть замедлила шаг, чтобы не врезаться в толпу у поворота. Они шли рядом, плечом к плечу, не торопясь. Будто бы библиотека никуда не денется и времени у них больше, чем есть на самом деле. — Ты вообще знаешь, о чём там? — спросила Полина спустя пару секунд, оглянувшись на проходящих мимо одиннадцатиклассников, приветственно кивая пере из них. — Смутно, — честно ответила Кира. — Бедность, убийство, муки совести… и всё это, кажется, бесконечно. — Просто прекрасный фон для Нового года, — вздохнула Полина. Кира посмотрела на неё и улыбнулась коротко, почти незаметно. Такой улыбкой она обычно отвечала на очевидное. — Кстати, — Полина будто бы между делом сменила тему, — Антон сегодня говорил про Новый год. — М? — Кира подняла на неё взгляд, чуть насторожившись. — У Ромы, как и планировали. Просто… — Полина сделала паузу, словно подбирая слова и решая, стоит ли продолжать. — Будут ещё ребята. Кира не остановилась, но шаг у неё стал чуть медленнее. Мысли на секунду спутались. — Какие ещё ребята? — Да обычные, — пожала плечами Полина. — Маша Беленькая будет, она в одиннадцатом классе учатся, может, ты видела её. — Только девочка? — выгнула бровь Кира, прикидывая количество людей, шум и тесноту, которые автоматически возникали в голове. — Да нет, из мальчиков придут, — Полина на секунду замялась, вспоминая фамилии. — Юрка Мельников, и Вадим Погоранов. Кира судорожно выдохнула, косо взглянув на подругу. Этот выдох вышел резче, чем хотелось. — И откуда вы их знаете? — Да Ромка с Бяшей общаются иногда с Юрой, а его компания не знает, где праздновать. Вот мальчики и предложили — с нами. — Я почему-то так и думала, — тихо сказала Кира. — У них, наверное, не бывает «по-тихому». — Ну да, — Полина хмыкнула. — Либо никого, либо сразу половина школы. Кира помолчала, глядя, как по ступенькам вверх бегут младшеклассники, перескакивая через ступени и громко смеясь. Их энергия резала уши. Потом она выдохнула: — Я просто не очень люблю, когда много людей. — Знаю, — спокойно ответила Полина. — Но ты же не одна будешь. — Это да, — Кира посмотрела на неё. — С тобой, может быть, и вытяну. Полина чуть улыбнулась, но ничего не сказала, лишь кивнула — как будто этого было достаточно. В библиотеке было непривычно тихо. Шорох страниц и глухие шаги по полу казались слишком громкими после коридоров. Они обменялись парой фраз с библиотекарем, взяли одинаковые тяжёлые книги и вышли обратно. — Она реально огромная, — сказала Кира, перекладывая том из руки в руку. Обложка была холодной и твёрдой. — Я уже чувствую, как она на меня морально давит, — вздохнула Полина. Они спустились в раздевалку. Там было шумно, тесно и пахло мокрыми куртками, снегом и чем-то металлическим. Кира молча натянула пальто, переобула обувь, застегнула молнию, потом вдруг спросила: — Антон опять остался? — Да, — кивнула Полина, завязывая шарф. — У него там какие-то дополнительные по рисованию. Он теперь почти каждый день там. — Понятно, — Кира сказала это слишком нейтрально, чтобы не выдать мыслей, которые всё равно зацепились и не отпускали. Они вышли из школы вдвоём. Воздух снаружи оказался холодным и резким, но приятным. В окнах второго этажа всё ещё горел свет. Кира на секунду задержала взгляд, словно пытаясь угадать, в каком кабинете он сейчас, потом отвернулась. Фонари ещё не горели, зато снег под ногами был утоптан до льда, скользкий и грязный. — Всё, — Полина широко улыбнулась и почти рассмеялась. — Каникулы. Я клянусь, я сейчас расплачусь. — Не смей, — фыркнула Кира. — Мы это пережили. Они медленно пошли по дорожке, где уже стояли группами ученики: какая то компания орала, кто-то смеялся, а некоторые толпившись, курили сигареты. Ребята растягивали момент свободы как могли.  — Слушай, — Полина вдруг остановилась и повернулась к Кире, — ты вообще умница. Реально, такие оценки… я не ожидала. — Да ладно, — Кира пожала плечами, покосившись на подругу. — Подумаешь, пару контрольных написала. — Нет, не «подумаешь», — Полина ткнула её пальцем в плечо. — Ты правда молодец. Для человека, который пришёл в середине года — это вообще… — Эй, — Раздался голос с боку, от чего  они одновременно вздрогнули. Повернув головы в сторону, они окинули взглядом компанию девушек. — Поглядите-ка. Кира почувствовала как внутри что-то сжалось, неприятное чувство подступило к горлу. Такую реакцию вызвало не появление незнакомок, а в миг ожесточившийся взгляд Полины.  Её плечи моментально напряглись а на лице заиграло недовольство. Она стояла нахмурив брови, прожигая взглядом окликнувшую их девушку.  — Наша Морозова, — продолжила одна из девушек, скрестив руки на груди. — С новенькой на пару ходит.  Они стояли с права, хихикая в ладошку. Девочки из параллельного десятого класса, которых Кира ранее не замечала. Их было четверо. Все они выглядели почти что одинаково: расстегнутые куртки, не закрывающие тело должным образом. Слишком короткие, вульгарные юбки. Они выглядели слишком скучающими, но глаза были цепкими.  Вперед вышла одна из них.  Девушка, которая была выше остальных. Ухоженные, кудрявые русые волосы, откинутые назад небрежным движением. С той самой ухмылкой, которая растянулась на её слишком накрашеных губах — моментально кольнула нервы. Она выглядела слишком изощренной для этого места.  Полина, стоящая рядом, резко развернулась.  — Вообще то, — холодно сказала она, с интонацией, которую Воронова раньше не улавливала. — Кира тут уже целый месяц. Она не новенькая.  Кира толкнула Морозову в бок, почти что машинально. Она шагнула чуть ближе, наклоняясь к подруге.   — Все нормально, — попыталась заверить она, не обращая внимания на пристальный взгляд. — Пошли отсюда, по боку что они говорят.  — По боку? — Девушка сделала еще один шаг в перед. Её голубые глаза на секунду сверкнули злобой. — Да мы просто смотрим, интересно же. Москва быстро освоилась тут.  — Москва? — Нахмурилась Кира, поднимая голову, расправляя плечи. Она никогда не была в столице, поэтому «кличка» которую ей дали, была не уместной. — А ты по каким критерием определила?  — Да по всему, — Она усмехнулась, выгибая одну бровь. Оценивающий взгляд прошелся по Кире с верху вниз. — То как ты говоришь, смотришь, манеры твои. У вас там, в городе, все такие. Думают, что умнее остальных.  Девочки за её спиной засмеялись, от чего та довольно улыбнулась. Это явно была игра на публику, в которой Кира не хотела проигрывать.  — Это ты сейчас про меня или про свои комплексы? — Воронова сказала это ровно, без улыбки. Напряжение между ними нарастало с каждой минутой.  Крашеная дура, — пронеслось в мыслях, когда собеседница фыркнула.  — Слышь, — девушка прищурилась, не скрывая своего раздражения. — Ты вообще кто такая, чтобы со мной так разговаривать?  — А ты кто такая, чтобы я с тобой разговаривала иначе? — Хмыкнула Кира, скрестив руки на груди. Ей начинало нравится отвечать ей, ставить на место выскочек вроде неё. Полина одернула руку Киры, скользнув взглядом по девушке напротив.  — Ты явно перегибаешь, Ксюша, — обратилась она к ней, не расслабляя лицо.  — Полин, — Кира чуть сильнее сжала рукав подруги, показывая контроль ситуации. — Я сама.  Кира в очередной раз выдохнула, прикрывая глаза. Взгляд прошелся по собеседнице, которая стояла намного ближе чем раньше.  — Если тебе не нравится, что я здесь учусь — она задрала подбородок вверх, почти что машинально. — Это явно не мои проблемы.  — Да мне плевать, где ты учишься, — Ксюша криво усмехнулась, почти что выплевывая эти слова. — Просто смешно, как вы, городские, приползаете сюда и сразу думаете, что все вокруг тупые.  Девушка наклонилась вперед, скалясь.  — Что ты, — Она ткнула пальцем в Киру, медленно переводя взгляд на Полину. — Что твой дружок, одного поля ягодки.  Морозова резко вдохнула, обижено округлив глаза. Она выглядела слишком задетой, но показывать этого явно не хотела.  — Зато ты, я смотрю, осталась здесь,— Кира наклонила голову. — Значит, не такая уж, шибко особенная.  — А ты... — Ксюша резко шагнула ближе, набирая в легкие воздух. — Да ты без своей показаной умности,  полный ноль. Обычная, зажравшаяся городская девка, которая обнищав приехала на все готовенькое!  — Скажи честно, — Кира усмехнулась, — На тебя так сильно давит твоя провинциальность или ты сама по себе... сука?  — Кир, — Полина дернула её за рукав, в попытке остановить. — Не надо, серьезно.  — Да пусть говорит, — Ксюша почти что шипела, говоря сквозь зубы. — Такие, как она, всегда одинаковые. Приехала, поулыбалась и че? Все должны теперь тебе?  — А такие, как ты, — Кира шагнула вперед, отпуская руку подруги. — Только и умеют гавкать, когда понимают, что перед ними кто-то лучше себя.  Ксюша шумно выдохнула, сжимая кулаки. Девочки за её спиной на секунду затихли, затаив дыхание.  — Что, — Кира наклонилась вперед, продолжая почти шепотом. — Задело?  Тишина длилась несколько секунд, никто не смел сказать и слова.  Но потом, прийдя в себя, Ксюша резко толкнула Киру в плечо. А та, на секунду потеряв координацию, чуть не упала прямо на Полину.  — Следи за языком, тварь! — Сплюнула Ксюша, вскинув голову вперед.  — Эй! — Вскрикнула Полина, подхватывая Киру, которая быстро выпрямилась. Спина словно была выточена из дерева, а в глазах злоба.  Кира даже не подумала отступать, все произошло слишком быстро. Она шагнула вперед, выставив руки перед собой. Она толкнула в ответ резко, почти со всей силы. Ксюша слегка пошатнулась на льду, размахивая руками, чтобы не терять равновесие.  — Ты охренела? — Вскрикнула она, вмиг оказавшись рядом с Вороновой. Её тонкие пальцы больно вцепились в волосы, потянули в сторону.  Резкая боль вспыхнула в голове. Кира почти что инстинктивно схватила Ксюшу за куртку, дёрнув на себя. Они обе поскользнулись, неожиданно ахнув, падая на холодный снег. Ксюша оказалась в более выигрышном положении — она приземлилась на Киру, которая, в свою очередь, больно ударилась головой об землю.  — Отпусти! — Закричала Полина, в панике подбегая к подруге. Она пыталась скинуть Ксюшу с неё, но та не отступала.  Девушка дернула сильнее, почти вырывая некоторые пряди. Кира зашипела от боли, к глазам подступили слезы. Дыхание почти что сорвалось, когда она резко дернулась вверх — скидывая с себя Ксюшу. Теперь Кира, сидевшая с верху, моментально схватилась за длинные волосы, наматывая их на кулак. Всё вокруг стало шумным и размытым.  — Ах ты мразь! — Закричала Ксюша, в попытке оттолкнуть девушку. Её рука сжалась в кулак, почти что не глядя, она замахнулась и ударила в слепую.  Кулак попал прямиком по носу Киры. В глазах вспыхнули искры, от которых невозможно избавиться моментально. Координация была потеряна всего лишь на долю секунды.  Воронова взвыла от злости и ударила в ответ, точно так же не глядя. Она не целилась, делая все на угад. Потом снова занесла кулак.  Удар.  Ксюша вскрикнула и рванулась, но Кира уже не собиралась останавливаться. Её пальцы резко разжались, когда в голове возникла идея. Она вцепилась ногтями ей в щёку, чувствуя, как под пальцами кожа скользит. Движение было почти звериным. Она чувствовала как под ногтями собирается тональный крем, а из небольших порезав сочится кровь.  Хорошо, — Почти что злостно подумала Кира, когда услышала крик Ксюши.  — Убери руки! — Кричала она, в попытке вырваться, снова занося кулак. На этот раз удар пришелся на скулу Киры, что в момент отрезвило.  — Прекратите! — Полина все еще пыталась оттянуть Киру, паника сочилась в её голосе. Руки судоходно прошлись по плечам, стараясь уцепиться за ткань пальто.  Кто то из стороны кричал, но в ушах звенело настолько сильно, что доносились лишь обрывши фраз.  — Ксюха, мочи её! — Кричала явно какая-то девочка, из её компании.  — Девки, вы чё!?  Они снова сцепились, перекатываясь на бок. Пальто было испачкано, но злоба не отступала. Движения быстрые, глаза свирепые. Они тянули друг друга за одежду, волосы, вопили во весь голос. Кира чувствовала, как сердце колотится в ушах, как всё тело дрожит, но останавливать это было уже невозможно. Ксюша снова попыталась ударить, но Кира схватила её за руку и резко дёрнула вниз, толкнув коленом. — С ума сошла?! — Ксюша задыхалась. — Ты первая полезла, — сквозь зубы ответила Кира. — Воронова! — Полина почти плакала, пытаясь сделать хоть что то. Она тянула её за спину, падая на колени. — Хватит! Но какая то девочка из компании Ксюши, подбежала, одергивая Морозову в сторону.  — Не лезь, идиотка! — Закричала она, удерживая её за рукава куртки. Девушка явно наслаждалась каждым моментом драки, не обращая внимания даже на то, что её подруга была участницей.  В момент, когда Кира в очередной раз вцепилась в шею Ксюши, со стороны лестницы раздался крик. Он ударил по ушам, заставляя на секунду ослабить хватку.  — Чё за херня!?  Бяша и Рома подбежали почти молниеносно. Бурят остановился как вкопанный, а Рома, оттолкнул подругу Ксюши от Полины. Затем взгляд остановился на лежащих на земле девушек.  Полина всхлипнула, попытавшись снова подбежать, но тяжелая ладонь легла на локоть.  — Ты... — Рома смотрел широко раскрытыми глазами, не сумев подобрать слов. — Это че вообще!? — Голос сорвался на крик, когда он понял кто замешан в драке.  Женской драке.  — Давай Ксюша! — Кричали девочки, пока их подруга снова вцепилась в волосы, с силой отдергивая назад. — Выбей с суки всю дурь!  Охренеть! — Бяша судорожно выдохнул, когда Кира, не медля кулаком ударила Ксюшу по губе. — Ромыч, она её реально сейчас... — Давай ведьма! — Вдруг заорал Пятифан, с силой поддавшись вперед, отпуская локоть Полины. Это был чистой воды адреналин, вдруг нахлынувший из неоткуда. — Правой, бля, давай!  Морозова, наконец освободившись кинулась вперед. Она с силой схватила Ксюшу за волосы и начала оттаскивать.  — Пятифан! Будаев! — Сорвалась Полина, оборачиваясь назад. — Помогите, блять!  Рома очнулся, подскочил ближе и когда девушки расцепились, он резко поднял Киру за плечи. Та выдохнула, вырываясь, в попытке снова кинутся на Ксюшу.  — Всё, всё! Хватит! — Кричал он, тянув её назад. — Воронова, слышишь?!  Бяша уже держал Ксюшу, сменив Полину. Она все равно пыталась вырвался, брыкалась ногами и мотала головой. — Убью, сука! Отпусти меня, олух! —Орала Ксюша. — Она психованая!  Кира вырывалась ещё пару секунд, тяжело дыша, потом резко остановилась. Руки дрожали. Волосы выбились, щёки горели. Полина вдруг оказалась рядом, положив руки ей на щеки. В её глазах блестели слезы, страх и капля злости.  — Всё, — шептала она. — Всё, хватит. Пожалуйста. Ксюша смотрела с ненавистью, губы тряслись. Она вырвалась из хватки Будаева и вскинула плечи. На лице красовались ссадины, разбитая губа и царапины. Волосы были сбиты в один ком, в глазах горели слезы. — Ты ещё пожалеешь, — процедила она. Кира посмотрела на неё — устало, холодно. Усмехнувшись, не понимая от чего, она ответила слишком громко.  — Только попробуй, — растягивала слова она, чувствуя как одежда прилипает к спине. Руки вспотели, когда последние слово вырвалось изнутри. — Пожалеешь.  Подруги Ксюши быстро подхватили её, скрываясь за углом. Они кинули последний, настороженный и ненавистный взгляд, перед тем как исчезнуть.  И только в этот момент, на Киру хлынуло осознание.  Все тело ужасно болело. Из носа текла густая, темная кровь. Волосы были растрепанны, а скула ужасно ныла. Там будет синяк, может быть, даже не один.  Но еще хуже, если об инциденте узнают учителя, родители. Тогда Кире точно не придется сладко. Возможно её не пустят отмечать Новый год, или того хуже, исключат из школы.  Девушка поморщилась, прикрывая глаза и мотая головой из стороны в сторону.  — Ты как? — тихо спросила Полина, обнимая подругу. Её руки нежно гладили плечи, успокаивающими движениями.  Кира выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно отпускает.  — Не знаю, — честно сказала она. — Но я бы ещё раз так же сделала. Полина издала смешок, вытирая слезы рукавом. Она приложила ладонь к её щеке, пытаясь что то высмотреть во взгляде.  — Я так напугалась, — сказала Морозова, отступая на шаг от подруги. — Я думала вы убьете друг друга… Её голос дрогнул на последнем слове. Полина инстинктивно обняла себя за плечи, будто только сейчас позволила телу осознать, что всё уже закончилось. Это било по ушам, раздражало, давило. Кира выдохнула, дотронувшись до своего носа. Движение было осторожным, почти робким, словно она боялась причинить себе ещё больше боли. На пальцах остался влажный, красный след. Она поморщилась, отводя взгляд в сторону, чувствуя, как к лицу приливает жар. Кровь была тёплой, липкой — неприятно реальной. Внешний вид, скорее всего, оставлял желать лучшего: спутанные волосы, побледневшая кожа, красные пятна на воротнике. — Это че за хуйня была? — вдруг раздалось из-за спины. Голос Ромы прорезал пространство резко, почти грубо. Он стоял чуть поодаль, всё ещё под действием шока, сжимая кулаки в карманах куртки так, что костяшки побелели. Плечи были напряжены, челюсть сжата. В его взгляде пряталось негодование — тёмное, вязкое. Он выглядел слишком любопытным для человека, который прибежал всего лишь пару минут назад, но это любопытство было нервным, дерганым, словно он пытался сложить в голове картину, которая упорно не хотела собираться. — Всё нормально, на? — спросил Бяша, подступая на шаг ближе. Он говорил тише, чем обычно. В голосе сквозило беспокойство, которое он явно старался спрятать за привычной небрежностью. Руки он держал в карманах, но пальцы постоянно двигались, будто искали, за что зацепиться. Кира кивнула, обратно поворачиваясь на Полину. Движение отозвалось неприятной тянущей болью где-то в боку. Сердце стучало в груди слишком громко, отдаваясь в ушах. Мысль о том, что она опозорилась, жгла сильнее любой царапины. — Смотреть на тебя не могу, — Полина выдохнула, подхватывая Воронову под руку. В её тоне не было злости — только усталость и страх, с которым она так и не справилась. С немаленькой силой она потащила её к выходу из школы, не особо заботясь о взглядах и вопросах вокруг. — Пойдём ко мне. Я тебе всё отработаю. Кира шла молча, стискивая зубы. Колено ныло настолько сильно, что каждый шаг отдавался где-то под рёбрами, словно боль поднималась вверх волной. Боль была глухая, тянущая, но слишком ощутимая, чтобы её игнорировать. — Главное, чтобы родители ничего не узнали, — тревожно произнесла девушка, опустив голову вниз. Слова вырвались сами собой, почти шёпотом. Волосы налипли на щеки, неприятно щекоча кожу, смешиваясь с потом и остатками крови. Но через секунду она всё же подняла взгляд. Рома и Бяша тихо шли рядом, практически не издавая звуков. Снег под ногами поскрипывал глухо, как будто и он старался не мешать. Оба были погружены в свои мысли, но не отходили. Они переглянулись и почти синхронно кивнули, встречаясь с Кирой взглядами. Молча. Нахмуренно. Полина всё это время шла, подхватив Киру за талию, поддерживая. Та заметно хромала, стараясь не показывать, но пальцы всё равно впивались Полине в куртку, держась за ткань. Пальто у Киры было в грязи. Низ ткани в мокрых разводах, рукав потёрт, воротник перекошен, будто его дёргали в разные стороны. — Ты как вообще умудрилась так, на? — буркнул Бяша, глядя на пятна. В его голосе сквозила смесь недоверия и попытки разрядить обстановку. — Талант, — хрипло ответила Кира, подмечая, что они почти дошли до дома. Говорить было тяжело — горло саднило, голос звучал ниже обычного. И правда, за поворотом показалась хлипкая крыша. Дом выглядел старым, немного перекосившимся, но родным. Полина зашуршала рукой в кармане в поисках ключа, нервно перебирая связку, а когда нашла, победно хмыкнула. Она выпустила подругу из рук и подошла к двери, упираясь ногой в косяк. Замочная скважина поддалась не сразу, открываясь с громким, протяжным скрипом, который эхом разнёсся по подъезду. — Деда сейчас, скорее всего, у себя в комнате, передачу смотрит, — проинформировала девушка, приглашая друзей внутрь взмахом руки. — Так что раздевайтесь и идите в зал. У Полины дома было тепло и тихо. Контраст с морозной улицей ударил сразу, словно кто-то накрыл пледом. Воздух пах чаем и чем-то сладким, старым деревом и чистотой. Полина скинула куртку, вешая на крючок, и помогла Кире снять пальто, поморщившись. — Я просто в шоке… — она подняла ткань вверх, показывая её всем. — Это надо сразу в воду. Кира устало усмехнулась, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело. Здесь, в тепле и тишине, всё произошедшее вдруг навалилось разом — и стало ясно: держаться больше не обязательно. Морозова быстро ушла на кухню, включила кран и опустила грязный край пальто в таз, заливая холодной водой. Вода зашумела резко, почти агрессивно, и ткань сразу потемнела ещё сильнее. Полина сжала губы, наблюдая, как грязь медленно расползается по воде мутными разводами. Пальцы заныли от холода, но она не убрала руку — словно это было наказание, которое она сама себе назначила. — Сядь, — крикнула она из кухни. Голос прозвучал громче, чем нужно, будто ей важно было, чтобы Кира точно услышала. Звук смещался вместе с открывающимся шкафчиком, стуком стеклянных банок и быстрыми шагами по линолеуму. — Не геройствуй. Кира опустилась на мягкий диван. Пружины тихо скрипнули, принимая её вес. Тело наконец позволило себе расслабиться, когда движения прекратились. Ноги вытянулись сами собой, плечи опустились, дыхание стало глубже. Это был почти что лучший момент за этот день — редкая секунда, когда не нужно никуда идти, ничего объяснять, ни от кого защищаться. Надеюсь, тебе больнее, — язвительный голос в голове пронёсся слишком быстро, словно плеть. Образ Ксюши всплыл в памяти неожиданно чётко: насмешливая улыбка, прищуренные глаза, слишком спокойный тон. Кира поморщилась, будто от резкого света. Челюсти сжались сами собой, пальцы на коленях дёрнулись, сминая ткань джинсов. Рома остановился у стены, руки в карманах, лицо каменное. Он не прислонился — просто стоял, ровно, напряжённо, будто был готов в любой момент сорваться с места. Свет из окна падал на его профиль, подчёркивая резкую линию скулы и сжатые губы. Интересно, о чём ты думаешь? — спросила она себя, украдкой взглянув на напряжённую линию челюсти. Вспоминаешь о нашем… Мысль оборвалась, так и не оформившись до конца. Кира отвела взгляд, уставившись в узор на ковре, который раньше никогда не замечала. Бяша кашлянул, присаживаясь на диван рядом, явно не зная, куда себя деть. Он сел слишком близко, но тут же чуть отодвинулся, словно боялся причинить неудобство. Колени у него нервно дёргались, пальцы переплетались и тут же размыкались. Он выглядел слишком обеспокоенно, намного больше, чем хотел показать. Но когда он собирался что-то спросить, слова так и не сорвались с губ. Полина вернулась с аптечкой. — Так, — она деловито поставила её на стол и достала перекись. Пластиковый флакон негромко щёлкнул. — Бяшка, иди сюда, поможешь. Парень резко дёрнулся, разворачиваясь к подруге, будто его выдернули из сна. — Я?! В голосе прозвучало искреннее удивление, почти паника. — Да ты, — Полина посмотрела слишком строго, но затем уголки губ дрогнули, и она улыбнулась, смягчаясь. — Держи вот это. Аккуратно. Парень принял из рук Морозовой перекись и ватные диски, присел на корточки перед Кирой. Движение вышло неловким, колено тихо стукнуло о пол. Он поднял взгляд снизу вверх, на секунду задержавшись, словно проверяя — можно ли. Руки у него были неуверенные, пальцы слегка подрагивали, хотя, скорее всего, он в своей жизни видал сотни ран. Он осторожно отвинтил крышку, стараясь не пролить, и глубоко выдохнул. Кира смотрела на него сверху вниз и вдруг поймала себя на странной мысли: сейчас ей было спокойнее, чем за весь день. Даже боль в колене отступила на второй план, уступив место тихому, тёплому ощущению — она больше не одна в этом всём. — Скажи, если будет больно, на, — буркнул он, прикладывая ватный диск к скуле. Он говорил нарочито небрежно, но рука у него двигалась осторожно, почти медленно. Взгляд был сосредоточенный, брови сведены, будто он решал сложную задачу. — Уже больно, — честно ответила Кира. Голос прозвучал ровно, но чуть глуше обычного. Перекись зашипела, когда коснулась ссадины. Звук был резкий, неприятный, слишком громкий в тишине комнаты. Кира дёрнулась и резко втянула воздух сквозь зубы, плечи напряглись, пальцы сжались на краю дивана. — Тихо-тихо, — Полина положила руку ей на плечо. Ладонь была тёплой и уверенной. — Потерпи. Кира кивнула, не открывая глаз, позволяя боли просто пройти волной и отступить. Рома всё это время молчал. Он наблюдал со стороны, будто не решался вмешаться, но напряжение в нём нарастало. Потом всё же не выдержал, отступая на шаг от стены и скрещивая руки на груди. — Окей, — сказал он наконец. Голос был низкий, серьёзный. — Это че вообще было? Кира подняла на него взгляд. Слишком быстрый, почти что случайный — будто боялась задержаться дольше, чем нужно. — Она начала Москвой тыкать, — сказала слишком устало. Слова выходили спокойно, без эмоций, словно речь шла о чём-то чужом. — Мол, я городская, значит, вся такая… ну, зазнавшейся. Рома нахмурился ещё сильнее. На лбу проступила складка. — Дальше. — Дальше она пихнула меня, — Кира усмехнулась без радости. Улыбка вышла кривая, пустая. — И всё. Меня переклинило. Рома выдохнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость. — Не, ну… — он покачал головой. — Как ты ей, конечно, въебала. Я сам охуел на минуту. — Пятифанов! — автоматически возмутилась Полина, но без злости, скорее по привычке. — Я не в плохом смысле, — он тут же посмотрел на Киру. В голосе не было насмешки — только честное удивление. — Просто… не ожидал. Бяша кивнул, не поднимая глаз. Он аккуратно отложил использованный ватный диск и вытер руки салфеткой. — Ты ей нормально так заехала, — пробормотал он. — Она визжала как сирена, на. Кира фыркнула, но тут же поморщилась, движение отозвалось болью в скуле. Полина вздохнула, словно поняла, что разговор начинает уходить не туда, и ушла в комнату. Шкаф тихо скрипнул. Она вернулась с косметичкой, поставила её на стол и щёлкнула замком. — Так, вопрос, — сказала она. — У тебя дома есть косметика? — Нет, — Кира покачала головой. — Вообще. — Прекрасно, — Полина закатила глаза и достала тональный крем. — Значит, будет моя. Она выдавила немного средства на палец, закрыла тюбик и протянула его Кире. Тональник был светлый, аккуратный, с красивой надписью «балет». — Будешь замазывать. Аккуратно. Чтобы родители ничего не поняли. Кира взяла тюбик, задержав пальцы на пластике. — Спасибо, — тихо сказала она. — И будем надеяться, — добавила Полина, — что учителя ничего не видели. В комнате снова стало тихо. Такое, густое, почти вязкое. Адреналин окончательно сходил на нет, оставляя после себя усталость и тупую, расползающуюся боль в теле. Казалось, даже воздух стал тяжелее. Кира посмотрела на тональник в руках, потом на друзей. На Полину, на Бяшу, на Рому, который снова замолчал, будто ушёл в себя. — Каникулы начались, — сказала она вдруг. Фраза прозвучала странно — не радостно и не грустно. Просто как факт. Бяша хмыкнул, криво усмехнувшись. — Ага. Мощно начали. И в этом коротком ответе было всё: и усталость, и ирония, и понимание, что дальше — точно не будет спокойно. Когда с перекисью, обработкой ран было покончено, Кира облегчённо выдохнула. Этот выдох будто снял с неё невидимый груз — плечи наконец опустились, спина перестала быть напряжённой, а дыхание выровнялось. До этого она держалась на одном упрямстве, стискивая зубы и делая вид, что всё под контролем, хотя каждое прикосновение к ссадинам отзывалось тупым, ноющим жжением. Напряжение в комнате заметно ослабло. Воздух стал мягче, свободнее, словно до этого все присутствующие дышали вполсилы, стараясь не спугнуть хрупкое равновесие. Полина удовлетворённо закрыла аптечку и резво поставила её на стол — с характерным щелчком, который прозвучал почти торжественно, как финальный аккорд. — Всё, — сказала она, скрещивая руки на груди и чуть откидываясь назад. — Жить будешь! Красавицей, конечно, пока нет, но это поправимо. В её голосе звучала привычная уверенность, та самая, которая всегда действовала на Киру лучше любых обезболивающих. Без паники, без сюсюканья — просто факт. Кира фыркнула, закидывая ноги на диван. Движение вышло не таким резким, как хотелось бы: колено тут же напомнило о себе неприятным тянущим ощущением, но девушка только поморщилась и сделала вид, что так и было задумано. Взгляд ещё раз скользнул по подруге — уверенной, собранной, с этой вечной насмешливой складкой у губ — и Кира широко улыбалась, чувствуя, как внутри медленно, но верно возвращается ощущение безопасности. — Спасибо, доктора, — девушка кивнула Бяше, сидевшему рядом и наблюдавшему за всем с молчаливым вниманием, и Полине, задорно усмехающейся в ответ. — Прямо спасли пациентку. Бяша лишь коротко хмыкнул, будто не знал, как реагировать на благодарность, а Полина закатила глаза, но уголки её губ всё равно дрогнули. Морозова смотрела ещё пару секунд, будто что-то прокручивая в голове, затем резко выпрямилась, встревоженно ахнув, словно вспомнила нечто крайне важное. — Надо же родителям твоим позвонить! Слова упали в комнату, как холодная вода. Кира напряглась, слегка откидываясь на спинку дивана. Внутри всё неприятно сжалось — знакомое ощущение, от которого хотелось либо спрятаться, либо сразу начать оправдываться. — Зачем?.. — Затем, что пальто твоё будет сохнуть ещё часа два. А если ты не предупредишь родителей, думаю, будет хуже, — отрезала Полина, не оставляя пространства для споров. — Скажешь, что у меня. Номер помнишь? Кира на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а потом кивнула. — На память, — ответила она, поднимаясь с дивана. Колено снова отозвалось болью — уже привычной, глухой. Она машинально перенесла вес на здоровую ногу, подстроилась, сделала шаг осторожнее. Свыкнуться с этим ощущением она успела ещё по дороге сюда, и теперь боль была скорее фоном, чем чем-то, способным остановить. Полина указала в сторону коридора, и Кира направилась к телефону. Он стоял на тумбочке у стены, рядом лежала потрёпанная телефонная книга, явно пережившая не один год — с загнутыми уголками страниц и выцветшей обложкой. Лампа над тумбой отбрасывала тёплый, жёлтый свет, делая коридор неожиданно уютным. Трубка была холодной. Пальцы дрогнули, когда она набрала знакомый номер — движение, отточенное до автоматизма. Гудки тянулись эхом, мучительно долго, и с каждым новым сигналом внутри росло напряжение. Кира поймала себя на том, что стоит слишком прямо, будто её могут увидеть через телефон. — Алло? — раздался знакомый голос. — Мам, — Кира выдохнула, собираясь с мыслями. Сердце слегка ускорилось. Невольно выпрямившись ещё сильнее, она продолжила: — Это я. — Кира? — в голосе сразу появился наезд, резкий и привычный. — Ты почему ещё не дома? Кира закатила глаза и тут же поймала себя на этом, словно мама могла почувствовать этот жест на расстоянии. — Я у Полины, — сказала она как можно спокойнее, подбирая интонацию. — Можно я ещё у неё посижу? У нас каникулы начались, всё нормально, просто… мы разговариваем. Она старалась говорить ровно, без лишних деталей, зная, что каждое дополнительное слово может обернуться новым вопросом. На том конце повисла пауза. Настолько долгая, что Кира успела посмотреть на Полину, замершую в дверном проёме, на парней, которые старательно делали вид, что им всё равно, на потолок — и обратно на телефон, будто от этого ответ появится быстрее. — Ладно, — наконец сказала мама. — Но недолго. — Спасибо, — выдохнула Кира, чувствуя, как напряжение уходит из груди. — Я потом напишу. Она аккуратно положила трубку и пару секунд просто стояла, глядя в стену. Мысли путались, но главное было одно — буря миновала. — Ну? — Полина скрестила руки, внимательно глядя на неё. — Разрешили, — Кира пожала плечами, будто это было делом незначительным. — Отлично, — Полина хлопнула в ладоши. — Тогда живём. Она тут же развернулась и пошла на кухню, задорно раскачивая бёдрами, будто напряжённого разговора и не было вовсе. — Чай будете? Я заварю. — Я не очень хочу чай… — Кира задумалась, прислушиваясь к себе. — Можно кофе? Полина выглянула из-за дверного косяка, окидывая взглядом друзей, словно проводя быструю перекличку. — С молоком? — Да. — С сахаром? — Без. — Я так и знала, — фыркнула Полина и скрылась на кухне. На диване повисла тишина, но уже другая. Не давящая, не тревожная — расслабленная, тёплая. Та, в которой не нужно подбирать слова. Бяша развалился удобнее, вытянув ноги и закинув руку на спинку дивана. Рома пересел ближе, положив локти на колени, склонившись вперёд, будто наконец решил быть частью общего пространства, а не сторонним наблюдателем. Полина вернулась с кружками, осторожно расставляя их на столе. Пар от напитков медленно поднимался вверх, наполняя комнату запахом чая и свежесваренного кофе. — Так, — сказала она, оглядывая всех. — Сидеть и тухнуть мы не будем. Надо во что-то поиграть. — Во что? — Рома приподнял бровь, скептически усмехнувшись. Полина задумалась, на секунду закусила губу, а потом вдруг щёлкнула пальцами. — Давайте сыграем в «Чепуху»? Пару раз, а там уже и Тоша придёт. — Мне уже не нравится, — протянул Рома, но без настоящего протеста. — Заткнись, — беззлобно отмахнулась она. — Короче: на листочке по очереди пишем ответы на вопросы. Кто, с кем, где, когда… — А любых людей загадывать можно? — уточнил Бяша, оживляясь. — Конечно, хоть Пушкина! — пожала плечами Полина. — Мы с дедой иногда играем, это весело! Кира усмехнулась, обхватывая тёплую кружку с кофе. Керамика приятно грела ладони, а внутри разливалось спокойствие — редкое, почти драгоценное ощущение. — Давайте, — сказала она. — Почему бы и нет. Полина победно улыбнулась, словно только этого и ждала. Она вытащила из комода мятый блокнот и несколько ручек, швырнула всё на стол с таким видом, будто объявляла начало важного заседания. — Значит так, — сказала она, усаживаясь на край стула и закидывая ногу на ногу. — Пишем, сворачиваем и передаём дальше. Кто подглядывает, тот моет кружки. — Не слишком много правил для «чепухи»? — лениво уточнил Рома, беря ручку. — В самый раз, — отрезала Полина. Кира усмехнулась и потянулась за листком. Она машинально расправила его на колене, чувствуя странное, почти детское возбуждение. Такие игры всегда казались глупыми, пока в них не начинали играть. — Первый вопрос — кто? — объявила Полина. — Ага, на, — протянул Бяша, — Так и пишу, Пушкин, на! — Ой, да пожалуйста, — пожала плечами Полина. — Но если ты реально напишешь Пушкина, я тебя выгоню. — Не имеешь права, на, — буркнул он, но опустил ручку на бумагу. Кира задумалась. Кто? Мысли тут же побежали в разные стороны. Написать кого-то из компании? Скучно. Известного? Банально. Она прикусила губу, глядя в одну точку, и вдруг хмыкнула — идея пришла неожиданно и показалась идеальной. Она быстро написала, сложила листок вдвое, потом ещё раз, чтобы никто даже случайно не увидел, и передала дальше. — С кем? — продолжила Полина. Теперь Кира уже не так долго думала. Игра затягивала. Было что-то ужасно приятное в том, чтобы писать полную чепуху и знать, что потом это выстрелит. Рома в свою очередь писал долго, подозрительно долго. — Ты роман пишешь? — не выдержала девушка. — Кто бы говорил, — огрызнулся он. — Ой, да не позорься. Кира тихо фыркнула в кружку, делая глоток кофе. Напиток уже остыл, но это даже нравилось — горечь бодрила. — Где? — следующий вопрос. Бяша оживился. — Вот тут начинается простор для фантазии, на, — сказал он и с важным видом склонился над листком. Кира мельком глянула на него и тут же отвела взгляд. Лицо у него было слишком сосредоточенное для такой глупости, и от этого становилось ещё смешнее. — Что делали? — Полина уже едва сдерживала улыбку. Листки снова пошли по кругу. Бумага шуршала, ручки скрипели, Бяша вздыхал, а Поля смеялась раньше времени, словно уже знала, что там получится. Остальные вопросы были заданы, ответы написаны. Наконец то карточки вернулись к владельцам.  — Так, — сказала Морозова слишком  торжественно, приподняв подбородок и постучав ногтем по краю стола, будто объявляла начало какого-то официального заседания. — Читаем по очереди? Комната была наполнена теплым вечерним гулом: за окном редкими вспышками мигали фонари, а над столом лениво качалась лампа, бросая мягкие тени на лица. Все кивнули, поддерживая подругу. Она была первой, кто решил прочитать содержимое. Девушка медленно развернула листок, прищурилась, будто перед ней был древний манускрипт, а потом на секунду замолчала, пробежав глазами по строчкам. — Уже страшно, — пробормотала Кира, прижимая ладони к щекам. — У тебя лицо как у человека, который увидел будущее и ему оно не понравилось. Полина драматично откашлялась, выпрямилась, словно собиралась читать со сцены. — Итак… — она сделала паузу, наслаждаясь напряжением. — Рома с Антоном решили... как-то поразвлечься. Рома сразу же поднял брови. — Мне уже не нравится начало. — Они забрались в родительскую спальню, — продолжила Полина с каменным лицом, — дабы посмотреть страсти на кассете. За столом раздался первый приглушённый смешок. — Но закончилось всё тем, что любовь победила… — она снова выдержала паузу, — но не спасла никого полностью. Повисла секунда тишины. И затем — взрыв хохота. — Я… я не могу, — сквозь смех сказала Кира, сгибаясь пополам и хлопая ладонью по столу. — Почему именно они?!  — Потому что это символично! — возмутился Бяша, стукнув кулаком по столешнице. — Все пацаны так делали! Это классика взросления, на! — Ты сейчас за всех расписался? — прищурился Рома. — Всё, давай ты следующий! — Полина вытерла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь привести дыхание в порядок. — Хватит теорий. Будаев, кашлянув в кулак и стараясь выглядеть серьёзно, взял свой листок. — Итак… — он развернул бумажку, прищурился и сразу начал хихикать. — Кирка с учителем музла, на! — Что?! — Кира резко выпрямилась. — Спросите где? — Бяша не выдержал и прыснул. — В пизде, бля! Разговаривали по душам, а закончилось всё поножовщиной! Полина поперхнулась чаем, едва не пролив его на стол. — Ну ты и даёшь, Воронова! — засмеялся Рома, откидываясь на спинку стула и качаясь на двух ножках. — Это уже триллер какой-то. — Небось место ты писал, а? — возмутилась Кира, закатывая глаза так демонстративно, что это стало отдельным шоу. — Ну а что с идиота взять, вы мне скажите? — Эй! — Бяша ткнул пальцем в её сторону. — Это художественный замысел, на! Полина захихикала, отпивая чай маленькими глотками, чтобы снова не подавиться. Бяша точно так же прыснул, а Пятифан лишь тяжело выдохнул, будто терпел детский сад. — Не язви, а читай лучше свою белиберду! — бросил он Кире. — «Че-пу-ху»! — проговорила по слогам Кира, но карточку всё же развернула. Глаза быстро пробежали по тексту, и уголки губ медленно поползли вверх. — Кот Леопольд… Ромка прыснул смехом от первого же слова, даже не дождавшись продолжения. — Я думал мы реальных людей загадываем, а не мультики! — Тебе бы поучиться у него, — отмахнулась девушка, продолжая с напускной важностью. — С Пушкиным… — Будаев! — закатила глаза Полина, уже даже не пытаясь скрывать улыбку. Но парень сидел с самым невинным выражением лица, будто вообще ни при чём. — Кот Леопольд и Пушкин в школьной раздевалке… чухались? — Кира еле выговорила последнее слово, сдерживая смех. — Ага! — довольно протянул Рома, подмигивая Бяше. — Литературный союз века. — Ну а закончилось всё дракой за красотку, — торжественно закончила она и бросила карточку на стол. Смех снова прокатился волной, уже более усталой, но не менее искренней. Щёки у всех порозовели, глаза блестели. — Ну всё, моя очередь! — хмыкнул Пятифанов, медленно разворачивая свой листик, будто знал, что там нечто фатальное. — Саша Белый с Полей возле курилки прыгали на скакалке. Он сделал паузу, поднял взгляд на Полину. — Допрыгались, бля, пуля в жопу прилетела! Полина замерла, а затем театрально хлопнула ладонью по столу. — Это клевета! Я вообще не курю! — А скакалку носишь с собой? — невинно уточнил Рома. Комната снова наполнилась смехом — громким, беспорядочным, искренним.  На секунду стало непривычно громко. Только тиканье часов где-то в углу и шум машин за окном перебивали смех. — Мы доиграли, — констатировал Пятифан. Он сказал это с такой окончательностью, будто закрыл заседание парламента, а не дурацкую игру с бумажками. Откинулся назад, сцепил руки на груди и кивнул самому себе. — Слава богу, — Кира уткнулась лбом в стол. Дерево глухо стукнуло, она даже не попыталась смягчить удар. — Мой мозг официально уволился. Без выходного пособия. — Его и не нанимали, — лениво протянул Рома. Кира показала ему средний палец, не поднимая головы. Рома откинулся на спинку стула, качнулся на двух ножках и всё ещё улыбался — расслабленно, довольно, с тем самым выражением, которое остаётся после хорошего смеха. — Зато было мощно. — Особенно пуля, — пробормотала Полина, перебирая карточки и избегая смотреть на Пятифана. — Не начинай заново, — сразу предупредил он, ткнув в её сторону пальцем. — Я тебя знаю. Сейчас опять пойдёт. — Я молчу, — невинно ответила она, но губы предательски дёрнулись. Они ещё пару секунд переглядывались, будто проверяя — не сорвётся ли кто-то опять в новый виток абсурда. Взгляд Ромы скользнул по Бяше. Бяша прикусил губу. Кира тихо хмыкнула. Напряжённая пауза. — Даже не думай, — одновременно сказали Полина и Пятифан. И всё. Никто не выдержал. Никто не продолжил. Смех окончательно осел, как пыль после хлопка. В комнате стало тише. Часы на стене вдруг начали звучать громче, чем раньше. Остались только покрасневшие лица, растрёпанные волосы, смятые бумажки и ощущение, что вечер выжали досуха — до последней шутки, до последнего смешка. — Всё, народ, — Полина аккуратно собрала карточки в стопку, выровняла их, постучав краем о стол. — Игра закрыта. Больше никакой художественной самодеятельности. — До следующего раза, — тихо добавил Рома, глядя в потолок. — Не каркай, — Кира подняла на него палец, наконец выпрямляясь. — Я морально восстанавливаться буду месяц. Бяша хлопнул ладонями по коленям и встал, стул под ним скрипнул. — Когда там Тоха пригонит? Вопрос прозвучал уже без шутки. Просто буднично. Полина машинально взглянула на часы на стене. Стрелка перевалила дальше, чем она ожидала. — Уже должен был, минут двадцать назад… — пробормотала девушка, нахмурившись. — Может, задержали? — спросила Кира, чуть приподняв брови. Весёлость медленно сходила с её лица. — Никогда не задерживали… — Полина покачала головой. — Его обычно раньше отпускают. Рома перестал качаться на стуле и опустил ножки на пол. Неловкая пауза повисла в воздухе. Полина встала из-за стола и прошла в коридор, быстро снимая трубку с телефона. — Надо позвонить к нему домой. Может, забыл, что договаривались. — Забыл? — Бяша фыркнул, но уже без привычной бравады. — Тоха так не умеет, на.  Кира села ровнее. — Позвони. Просто на всякий случай. Полина набрала номер, на секунду замерла, будто сама не понимая, почему внутри вдруг появилось неприятное чувство.  Гудки потянулись слишком долго.