Явление Шеттанэ

      Учёным в Гвальтзарде давно уже никто не был рад. И вроде бы их активная работа над новым оружием, наоборот, должна была привносить хоть каплю надежды, но пока что из уст учёных здесь лились только неутешительные прогнозы. Вряд ли кому-то понравится постоянно слышать о том, что големы могут не выдержать натиска и новые идеи уже давно перестали посещать светлые умы, особенно если те самые умы не принимали участия в боевых действиях. Проект по разработке нового барьера приостановили, и оптимисты среди учёных не водились, да и сами они воевать-то не очень умели, зато знали «как лучше». Но лучше не становилось от одних лишь знаний. Снова Гвальтзард забил живой жилой на ледяном теле северных границ. Проснулись солдаты, големы грели свои механизмы так, что от жаркого металла снег не долетал до земли и таял прямо в воздухе. Улицы утонули в суете – барьерщики занялись барьерами, а за пределами города было видно, как воздвигается полупрозрачная стена, сотканная из праны. Из окна госпиталя эта муравьиная суета выглядела как на ладони, да и в самом госпитале творилась суматоха, от которой здесь даже стены казались подвижными.       – Хорошо нам, недалёким людям, не знать, что нас ждёт впереди, – бубнила Вэйли. – Не то что тем прилизанным очкарикам. Как же они меня бесят своим нудением. Представляешь, вчера пришёл один, вопит и ноет – палец порезал о бумагу. Говорит, обработайте, заклейте, забинтуйте, отрубите. А я только узнала, что бумагой пораниться можно!       Лирет сидела рядом и помогала делать целительные печати. Подготовка кипела полным ходом, что аж пальцы горели от пульсирующей праны. Девушка почти не слушала ворчание напарницы, руки сами работали и перебирали печати. В воздухе летали пилюли, ампулы и мотки бинтов. Пахло пластырем и лекарствами.       –…а я такая улыбаюсь ему и говорю, что первую помощь оказывают, когда вместо пальца уже раздробленные кости и мясо. Так этот ботаник покраснел и стал мне причитать о том, как опасно занести инфекцию. Зануда какой! Он пока нудил, чуть сознание не потерял – крови боится, хлюпик. Мы тут, знаешь ли, эту кровь смываем с ладоней чуть ли не каждый день, а он бумагой порезался!       – Послушай, – вставила слово Лирет. – Ты не знаешь, у нас тут кто-нибудь занимается поиском людей?       – Этим телепаты вроде как занимаются, но я оттуда никого не знаю. Кого это ты хочешь найти, интересно?       – Это неважно.       – Неважно так неважно, – обиженно проворчала та. – На «неважно» и суд неважный.        Работа протекала медленно и скучно, похищая день. Лирет не помнила уже, когда начались эти подготовки, но для неё они тянулись половину вечности. Руки работали сами по себе, будто отдельно от всего тела, но по воле разума. Позади внимания к составлению печатей текли обычные мысли. Эти два потока почти не соприкасались. Девушка грустно размышляла о том, что желанная встреча произойдёт очень нескоро.        – Кто придумал телепортирующие целительные печати? – взвыла Вэйли. – Как же это неудобно! Вначале печать активирует эманат, а потом её доделывают медики! Как ты думаешь, какой-нибудь эманат согласится ночью просыпаться ради этих печатей? А ведь мы должны доделать партию к утру.       – И что ты предлагаешь? – угрюмо посмотрела на неё Лирет.       – Я предлагаю тебе сходить к ним в штаб и растормошить кого-нибудь.       – Мне? – изогнула бровь та.       – Ну понимаешь, – Вэйли зарумянилась, – если я ворвусь к капитану Терресу, например, он сразу догадается, что я за ним бегаю. Я слышала, такие парни не любят назойливых девчонок.       – Это единственный повод?       – Ну почему – единственный? Их там десятки, – заулыбалась медсестра.       – Других отговорок я от тебя и не ожидала.       – Ну пожалуйста, – жалобно протянула Вэйли. – А я спрошу у телепатов, может, у них поисковики без работы скучают – ты знаешь, я умею забалтывать.       Лирет не стала протестовать на этот счёт. Гораздо проще для неё было просто встать и пройтись до штаба эманатов, да и пройтись после часов сидения за столом не так уж и плохо. Девушка набросила тёплую парку, запустила руки в карманы и, спрятав нос в опушке, побрела по заметённым дорогам.       В воздухе парила морозная пыль. Лирет всё сильнее углублялась в парку, ёжась от холода. Кварталы утонули в ледяной синеве – один снег виден, да и то кое-как. На замёрзших улицах почти никого не было, только кое-где тоскливо болтались барьерщики и грелись у костра на своих постах, разбросанных по кварталу. Из некоторых переулков тянулся аромат жареных сосисок и пива. Вспомнив о еде, девушка подумала, что неплохо бы взять себе какую-нибудь закуску, ведь им с Вэйли ещё сидеть и сидеть за клепанием печатей. Неподалёку работало что-то вроде круглосуточной закусочной, которую удосужились открыть здесь, когда прекратились нападения демонов, но на деле там за хорошую монету могли налить чего-нибудь горячительного. Лирет приблизилась к штабу, который казался пустым и покинутым. На самом деле эманатам полагалось хорошо отдыхать, поэтому они в такое время уже давно видели седьмой сон. Иногда девушка им откровенно завидовала, даже зная, какие суровые подготовки переносят пилоты.       Тишина внутри штаба не вселяла уверенности, что кто-то здесь мог не спать, но то, что охрана отсутствовала в такое время, выглядело несколько подозрительно. В какой-то момент Лирет решила, что это попросту не её дело. Здесь она знала только одного человека, к которому могла бы обратиться наверняка. Девушка замерла у двери комнаты Шинана и прислушалась. Сквозь щели пробивался тусклый свет, и Лирет решила, что капитан ещё не спит. Она тихонько постучала, в ответ ей раздалось сонное мычание. Настолько сонное, что она не сразу поняла, что ей сказали. На всякий случай Лирет приоткрыла дверь и просунулась внтурь. Шинан лежал в кровати, обнимал скомканное одеяло и тихо посапывал. На столе осталась включенная лампа, там же зачем-то лежали разбитые очки. Девушка вдруг улыбнулась сама себе.        – Ну и что тебе понадобилось в такое время? – с закрытыми глазами пробормотал Шинан, утыкаясь носом в подушку.       – Мне нужно, чтобы ты активировал печати на телепортацию. Очень срочно надо, извини уж за такой поздний визит.       – Не извиняйся, – тот протёр глаза, затем с крайней неохотой привстал.        Лирет передала ему стопку печатей, и сонный капитан, зевая, принялся активировать их, не глядя и наверняка одним глазом видя остатки сна.       – Эти очки, – девушка обратила взгляд на тумбочку, – ты больше их вообще не носишь?       – Не-а, не нужны они мне, я теперь прекрасно всё вижу.       – Почему тогда не выкинешь их?       Шинан посмотрел на очки, но промолчал. Сам он не знал, зачем эти очки пылятся здесь до сих пор, и только разглядывал трещины каждый раз перед сном, думая о том, что был бы рад, если бы стекло его памяти разбилось точно также – без возможности восстановить его полностью.       – Это, наверное, прозвучит слишком дико для тебя, но я тебя знала раньше. Ну, до армии.       Шинан вдруг остановился.       – Ты был…       – Я знаю, кем я был, уже вспомнил давно, – отрезал парень. – Но, поверь, я уже не тот человек, которого ты знала.       – Почему же ты не сказал мне об этом?        – Потому что мне неинтересно моё прошлое и всё, что с ним связано, ясно?                                 – Старые друзья тебе тоже неинтересны?             – Моя новая жизнь меня устраивает, а старые друзья остаются старыми друзьями. Так оно проще иногда – избавляться от прошлого.             – Тебе не хочется домой разве? Там мама, папа.             – Маме и папе я не нужен, пока мои мозги не работают так, как им надо, – резко ответил капитан, в его ладони треснула молния. – Но зато я нашёл место, где чувствую себя нужным, и мне нравится моя работа.             – Неужели тебе нравится это всё? Нравится война?             – Не нравится, здесь я чувствую себя в своей тарелке. Я создан для такой работы, пускай она и безрадостная, но если я умру в бою, для меня это будет честь.             – Ты совсем неправ, Шинан, – покачала головой Лирет. – И действительно, я тебя не узнаю. Думаешь, после того, как нас всех забрали, родителям до сих пор важны те вещи?              – Я останусь при своём мнении, уж прости, – холодно ответил тот, протягивая готовую стопку печатей. – Ты меня можешь просто не понимать, поэтому так говоришь. У тебя не было того, что было в моей семье.             Лирет огорчённо посмотрела на печати, затем молчаливо покинула его. На улице разыгрался снегопад, и воздух казался тяжёлым. Девушка возвращалась с неохотой. Она вдруг остановилась, вскинув голову. Из неба, тёмного как пролитые чернила, сыпался снег. Странно, решила Лирет, что в снежную погоду не было видно ни облачка. Внезапно на неё нашло какое-то неприятное вязкое чувство не то отчаяния, не то тревоги. Девушка почувствовала, что хочет быть где угодно, но только не здесь. Внутри непокойно колотилось. Очень-очень глубокая тишина окутала дома и затопила слух.             «Похоже, переутомилась», – подумала Лирет.             Решение заскочить в столовую она ещё не отменила. Коротким путём она пошла узкими тропками переулков, поздоровалась с бывшими товарищами, которые приветливо зазывали на огонёк, но девушка не разделила их беззаботного настроения. Она брела по улицам, пока вдруг не поняла, что где-то свернула не туда и вышла в старый квартал, где почти никогда никого не было и где оставались разрушенные после нападений дома. Лирет недовольно ворчала под нос, топчась по снегу.Она посмотрела вперёд и заметила на припорошенной дорожке свежие следы, тянувшиеся в сторону ангаров. Следы закончились там, где чей-то силуэт скрылся за углом. Девушка остановилась, нерешительно потоптавшись, затем ей понадобилось пойти следом за тем человеком.             Следы привели её прямо к ангарам и заходили внутрь, но подходить впритык Лирет не стала и замерла за углом одного из домов. Кому понадобилось в такое позднее время приходить сюда? Тот человек там пробыл долго. Кто-то из пилотов?              Когда из дверей выплыла фигура человека, Лирет замерла так, чтобы тот не смог её заметить даже краем глаза. Человек брёл обратно, а следы за ним мгновенно исчезали. Зачем он заметал следы? Он подошёл ближе, и только тогда девушка разглядела кожаную маску на его лице. Лирет опешила, всё её тело остолбенело и примёрзло к земле. Она была готова поклясться, что этот человек, а точнее – майор Лин Мо – был тем, кто преследовал их с Китой и украл тогда камень из кулона. По крайней мере он был очень похож на того вора, который напал на них. С неуверенным чувством девушка пошла обратно.              Если это действительно он, тогда и проблемы с барьерами его рук дело, не говоря уже о краже камня. Лин Мо наверняка следил за ними всё время. Если это было так, то он мог быть заодно с сектантами.             Значит, он мог оказаться врагом.             А если он пришёл в ангар с големами…             Лирет бросилась бежать. Горячий пар выбивался изо рта, сердце зашевелилось в груди и било по ушам. Девушка уже видела здание штаба впереди, когда внезапно раздался оглушительный грохот, поднявший в воздух кирпичи, стёкла и камни. Улицы заволокло чёрным едким дымом. Лирет отбросило в сторону, затылок стукнулся обо что-то твёрдое, в ушах зажужжало и зазвенело. Перед глазами выросли пятна, которые разъели реальность, как черви.                      

***

                         Густой гул заполонил уши. С усилием открыв глаза, Лирет увидела над собой грязное лицо барьерщика. Тот тряс её и хлопал по лицу, затем ухватил за подмышки и потащил куда-то. Девушка невнятно промычала что-то, язык прилип к нёбу, а во рту держался вкус песка и крови.             – Жива! – бросил солдат кому-то.             Над ней нависло ещё несколько силуэтов. Пока Лирет пыталась сообразить, что происходит, её привели в себя с помощью печатей. Вокруг бегали солдаты, пахло дымом, витающая пыль неприятно застревала в глотке. Очертания домов терялись в оранжевом, подсвеченным огнём дыму.             – Что произошло? – Лирет потянула за рукав медика, который занимался её лечением.             – На нас обрушилось что-то, – судорожно пробормотал он. – Оно раскрошило половину города!              – Как?! – отталкивая его, та подскочила и побежала в дым.             Кашляя, она запиналась о камни и проваливалась в ямки. С приближением к тому месту дышать становилось труднее. Кто-то кричал в спину вернуться немедленно назад. Сквозь дым Лирет увидела на месте квартала огромный кратер, окаймлённый обломками домов. Ещё мгновение назад там стоял госпиталь, куда она должна была вернуться.             – Вэйли… – прошептала девушка, потрясенно прикрыв рот.             Кто-то из солдат подхватил её под руку и потащил назад, сказав, что здесь опасно находиться. Солдаты ушли в укрытия, там же медики раздавали комплекты первой помощи. Никакого предупреждения не поступало об атаке. Всё случилось в одно мгновение – жизни людей, которые даже не подозревали, чем эта ночь закончится, унеслись с дымом и снегом. А комплекты первой помощи, которые хранились в укрытиях, оказались последними во всём городе, но хуже этого – погибло много медиков. Все, кто был способен двигаться, занялись обыском руин. Там ещё могли быть люди.             Забыв обо всём на свете, Лирет отправилась с отрядом барьерщиков и пехотинцев к кратеру. Несколько полевых медиков уже были там, на помощь пришли эманаты-сенсоры. Их штаб едва задела убийственная волна, но такой грохот поднял на ноги каждого. Лирет приготовилась к работе, однако в последний момент оказалось, что здесь попросту уже некому оказывать помощь. Всех, кого удалось вытащить из-под обломков, уже нужно было хоронить. Отчаяние и страх тяжелели в воздухе.             – Посмотрите вверх! – воскликнул кто-то.             Все задрали головы, всматриваясь сквозь пелену дыма. Вначале никто не понял, в чём может быть дело, однако, разглядев небо как можно более тщательно, каждый увидел нечто странное. С небес медленно спускалось что-то тёмное и большое. Оно тяжёлым щитом стремилось вниз, погружая город в темень. Беспокойная молва солдат поднялась в воздух. Никто не знал, что это такое – впору звать учёных и тиранить их умы. Но и «умы» едва смогли дать внятное объяснение происходящему. Точнее объяснение было, но звучало оно несколько бредово для чего-то, что могут издать уста учёных.             Мир демонов прошёл сквозь Параллель и теперь падал прямо на Гвальтзард.             Доказательства были, и прямо сейчас они приближались к земле и изредка посылали предупреждения солдатам. Самое первое предупреждение в виде кратера мгновенно дало прогнозы на ближайшее будущее – нападение. Очень серьёзное и совсем неожиданное. Нешуточное. Безутешное. Почему не сработали защитные навороченные системы – здесь учёные предпочли смолчать. Это потому что учёные не являются всезнающими, как считают многие. Вероятно, тем они и раздражали, что не знали всех ответов на вопросы, но учёными продолжали называться.              Всех барьерщиков свистали к главному барьеру. Его возводили достаточно долго и сделали многослойным, чтобы обеспечить защиту. Над городом вырос полупрозрачный купол, закрывший небо. Солдаты приготовились держать оборону, за пределы барьера вышли команды големов, двигаясь к северу. На одну минуту вокруг стало так тихо, так невыносимо, что все нервные узлы в животе стянулись до окаменения и треска. Лирет с немым ожиданием следила за приближением чужого мира. Всё тело тряслось, но она старалась держать себя в руках, успокаиваясь тем, что рядом ещё есть товарищи, она не одна, и все обязательно справятся.              До сих пор было тихо. Узлы нервов начинали рваться. Замерло каждое живое сердце, внимая тишине. Ни ветра, ни шёпота падающего снега. Пахло пеплом – оттуда сверху пахло. Пеплом и кровью. Девушке казалось, будто она видит мир, облитый кровью. Всё горит, и воздух содрогается от предсмертных криков. По щеке скользнула не то слеза, не то растаявшая снежинка.             «Сколько ещё ждать? Нападайте!» – думала Лирет.             Но мир становился всё тише и тише.

***

            Шёл мелкий снег, осыпался с неба и оседал на замерзших ветках. Снежную тюльку пронзил полёт духа-филина. Он беспокойно взмахивал крыльями, ловко огибая стволы деревьев и углубляясь в лес. Миновав чащу, филин выпорхнул к поляне, пронзительно ухнув. К нему на встречу вышла девушка с длинными золотыми косами, она будто давно стояла здесь и ждала гостя. Её лицо терялось в украшении из множества перьев. Девушка протянула руку, и филин ухватился коготками за запястье, сложив крылья. Птица проницательно посмотрела в её зелёные глаза.             – Всё ещё нет? – спросила Мимоза у филина, вскинув брови. – Как же так? Кита ведь должен был уже всё сделать.             Филин огорчённо ухнул. Он не мог ничего сказать, ровно как и повлиять на ход неминуемых событий. Девушка покачала головой и вскинула руку, дав филину вспорхнуть. Тот улетел дальше по лесам нести тревожную весть. Мимоза проводила взглядом его полёт и осталась стоять посреди разыгравшегося снегопада, наблюдая за тем, как небо продолжает хмуриться. К коже начинал пробираться колючий мороз, необычный и похожий на когти зверя. Девушка сжалась, подрагивая.             – Шеттанэ уже явилась в наш мир, – прошептала она с ужасом.

***

                Минуты тишины истекли, и её медленно вытеснил нарастающий рокот, доносившийся с того мира. Сердце застывало от осознания, что это всё взаправду, это вовсе не сон и придётся приглушить все наивные надежды о будущем и по возможности отпустить свои мечты прямо сейчас, упокоиться сразу здесь душевно, чтобы ни о чём не сожалеть. Вот он пришёл, твой настоящий враг, смотрит сверху и злорадно посмеиваться. Лицо Лирет побледнело от ощущения силы, которая струилась оттуда. Энергия на мгновение накинула темноту на город. В непроглядной мгле слышались ошеломлённые голоса – только тогда воздух завибрировал от сигнала тревоги, рёв которого раскатился по улицам, сгоняя темноту.             Послышалось шевеление. Тревожный и быстрый, мелкий топот солдатских ботинок приминал скрипучий снег. Силуэты метались из стороны в сторону. Были видны лишь очертания людей, слышались голоса, но перед глазами будто твердела пелена. Барьерщики и другие пехотинцы разбрелись по городу, кто-то немедленно отправился к северной стене, сторожить главный барьер. Защитный купол над городом внушал надежду на полную защиту, но где-то в глубине души каждый осознавал, что он не поможет в этот раз, как бы надёжно он ни выглядел.              Группа солдат принялась развеивать чёрный туман. Поблизости раздался грохот, и в лицо ударил клубок дыма и пыли, запахло едкой гарью. Затем грохот повторился, но уже с другой стороны – кто-то закричал то ли от страха, то ли от полученного ранения. Поднялся шум, навевающий неминуемую панику. Лирет бросилась туда, всюду наталкиваясь на солдат. Она развязала ремешки на медицинской сумке, подбегая к раненому, рядом с которым лежал разбитый, ещё плавящийся и дымящийся метеорит. Солдату досталось по ноге. Открытый перелом, от боли и шока молодой парень стонал, впадая в истерию, его лицо исказилось и вытянулось. Лирет оттащила его к укрытию, затем упала рядом на колени и немедленно принялась оказывать помощь. Её руки дрожали, а взгляд блестел, на покусанных губах высохла кровь. Эта ночь будет самой беспокойно из всех ночей, которые когда-либо переживал Гвальтзард.              Грохоты раздавались из разных уголков города: мир демонов исторгал из себя раскалённые метеориты, сокрушая дома и улицы. Когда с одним раненым, казалось, было покончено, его место поочерёдно быстро сменяли другие солдаты, которые нуждались в помощи. И когда руки Лирет уже достаточно пропитались кровью, а душа устала содрогаться от вида каждой раны, девушка наконец-то поняла, что прямо сейчас она должна быть инструментом войны, как и каждый здесь – как нитка с иголкой, как молот с гвоздём, как оружие или лекарство. Нет у инструмента ни страха, ни других чувств. Есть предназначение, которое он должен беспрекословно выполнять, даже когда вокруг рушится мир.                 Все чувства попросту исчерпываются и отключаются в какой-то момент, руки начинают работать поршнями машины. Глаза перестают запоминать искажённые от боли лица, и лишь где-то глубоко в сердце тихонько покалывает маленькая иголочка, которая очень быстро гнётся и ломается.             Сильно грохнуло неподалёку, даже тряхнуло землю, что задребезжала душа в груди. Шум и паника на мгновение ударили по натянутым струнам нервов, и Лирет вскрикнула, прижимаясь к земле. Рядом лежал солдат – не то уже мёртвый, не то без сознания. Посеревшее лицо стало холодным и твёрдым. Девушка помчалась дальше. Она почти не чувствовала ног, её лицо горело от мороза.             Нападение отняло часы и продолжало отнимать до сих пор, изматывая каждого солдата и всё больше накаливая страх и ужас. Лирет не знала, сколько прошло часов, но была уверена, что уже видела отголоски далекого рассвета, которого затмила чёрная демоническая земля. Очень скоро на девушку обрушилась усталость, голова отяжелела от мыслей и шума, но сейчас нельзя смыкать веки! К тому же, в городе почти ничего не говорили о том, что происходит снаружи за барьером, но туда всё чаще направлялись медики и безвозвратно исчезали. Грохотало и дымило изо всех сторон так, что в горле застревала горькая копоть.             Однако это была лишь затянувшаяся прелюдия.             То, что надвигалось, желало довести до изнеможения каждого, прежде чем случится что-то по-настоящему ужасное. Этот промежуток был будто выдран из памяти Лирет. Она сбилась со счёта, вся действительность предстала перед ней вся затуманенная дымом. Хотелось упасть, но страх не позволял даже подумать о секунде отдыха.             «Когда это закончится?»             Она закрыла глаза на секунду и увидела прекрасное видение о том, как скоро вернётся домой.             «Когда всё прекратится?»             Она снова закрыла глаза, видя мрачную картину собственной гибели.             И Лирет не знала, какой из этих путей для неё уже предопределён, она вообще не хотела думать, что некто всевышний уже всё решил за неё, всё расписал, как в сценарии, и теперь сидел и смотрел, как мир крутится по его правилам.              Поток солдат сосредоточился у барьера, туда же направили и девушку. Глазами не сосчитать, сколько изнеможённых тел лежало у городской стены – Лирет даже не могла определить, кому помощь нужна, а кому уже нет. Девушка замешкалась, теряясь среди снующих солдат.             – Оставь их и лезь на стену! – крикнул ей кто-то.             Поборов ступор, Лирет побежала за одним из барьерщиков. Далеко за стеной гремел грохот големных пушек. Солдат карабкался вверх по стене, он остановился и крикнул пригнуться – следом в метре от них проревел пламенем очередной метеорит. Грохнулся куда-то вниз и чёрт с ним – полезли дальше. Лирет вскарабкалась на стену, окинула границу защитного поля, сквозь которое телепортировались раненые пехотинцы, а затем онемела от того, что открылось её глазам. Далеко за пределом барьера горевшее пурпуром небо особенно чётко перекрывалось чёрной землёй, которая почти уже соприкоснулась с поверхностью. У подножия крепости бились с мелкими демонами пехотинцы, а там, куда пытались прорваться големы, клубилась непонятная гигантская тень, к которой уже никто не мог подобраться. Гиганты быстро выходили из строя, стоило только приблизиться к ней. Крупные твари, которые шли на них прямо из порталов, легко корёжили металл.              Лирет огорчённо отвела глаза. Она сосредоточилась на своей работе, лишь бы не размышлять о масштабе потерь. Наступление не прекращалось ни на секунду, и первые сутки подходили к концу. Измождённые солдаты из последних сил продолжали держать оборону, но демонов становилось только больше. Они гурьбой вваливались из порталов и неслись на крепость, не страшась ни големов, ни барьера. Пехотинцы, которые бились снаружи, получали сильные ранения и не могли вернуться, а медикам запрещали туда выбираться. Стало очевидно, что демоны окончательно адаптировались ко всем видам магии, и теперь идти против них было бесполезно. Сила духа скоропостижно рушилась. Сердца нескольких солдат остановились от переутомления и нехватки отдыха, другие попадали под метеориты, третьи имели честь погибнуть в сражении. Вся эта картина рисовалась перед глазами Лирет чёрно-красными грязными чернилами и отпечатывалась в памяти.             В голове девушки смешались действительность и желание заснуть. Туман в голове, гудящие виски и тяжесть в ногах – стоило этому радоваться, в самом деле, ведь выжить до сих пор было подвигом. Однако Лирет чувствовала, как рвутся внутри струны души, как нечто кричит внутри неё, но самой кричать уже не было сил. Руки и ноги работали сами по себе, уши уже не слышали ни грохота, ни воплей, ни собственного дыхания. Снег и дым били в лицо пощёчинами, отнимая последнее тепло.             Всё, что волновало до сих пор, рассыпалось в прах.             Долгая тишина не пошла на пользу никому из эманатов. Когда происходит внезапное нападение, внезапно осознаёшь, как быстро отвык от битв и надвигающейся опасности, как непривычно подрываться среди ночи под шум и резко стряхивать с себя сон. Команда «А-1» наконец-то получила приказ на выход за пределы Гвальтзарда. Там, куда им нужно было попасть, происходило нечто странное, нарушающее работу пограничного барьера. Лин Мо предупредил, что дело придётся иметь с достаточно крупным тихоходом. Шинан поспешил собрать команду, кидаясь распоряжениями. Ему не нравилось то, что система оповещения не могла определить точно, что за демон двигался на северо-западе. Так намного сложнее выбрать тактику. Возможно, этому имело место быть, поскольку из-за надвигающегося мира сбои давала почти вся техника.              Пилоты заняли свои кабины. Мгновением позже они уже прорывались сквозь поле битвы к месту назначения. Зрелище, рисовавшееся за пределами Гвальтзарда, внушало мрачное настроение. Никто здесь уже не верил в конец этого безумия.             – Лессан,  – обратился капитан к пилоту «02», года они, рассекая снегопад, приближались к точке у северо-западного барьера, – ты займёшь позицию сзади, будешь атаковать на расстоянии.             – Что? Это почему? – возразила девушка. – Капитан, вы же…             – Делай то, что я тебе сказал!!! – рявкнул тот так, что связь зашлась помехами.             Ничего не ответив, Лессан повела голема на заднюю позицию. Шинан наплевал на её досаду в тот момент, приковав объективы голема к месту, где находился демон. С приближением системы големов начинали сбоить. Это уже не нравилось никому. Впереди клубился чёрный туман, он начинал густеть, застилая обзор. С похожим демоном, закутанным в чёрный туман, сейчас сражались другие команды у границы Бореаля.Шинан подобрался ближе, на сообщения пилотов о том, что ничего не видно, он просил заткнуться и сосредоточиться. Нечто находилось прямо по курсу, и когда клубы тумана рассеялись, Шинан успел разглядеть внушительный силуэт огромной твари и запоздало понять, что это далеко не тихоход.              – Что это такое? – потрясённо произнёс капитан.             Команду охватил ступор.             Лирет дышала на замёрзшие грязные руки. Пока выпала возможность хотя бы на мгновение остановиться и дать себе отдохнуть, она позволила себе закрыть глаза и не смотреть ни на что, не видеть ничего кроме темноты. Девушка глубоко вздохнула, представляя, что всего лишь спит и не может проснуться от кошмара. Она сидела у стены и не видела пробегавших мимо людей. Когда сверху раздался голос, тело само подорвалось. Наверху требовалась помощь, и Лирет, увидев раненых солдат, бросилась на помощь, обгоняя солдат. На ходу она вдруг почувствовала слабость и рухнула на колени. Больная нога резко отнялась. В следующую же секунду в метрах от Лирет – именно там, где она должна была оказаться прямо сейчас – грохнул метеорит.             В лицо хлынул горячий пыльный ветер, который будто подкинул в воздух книгу жизни, заставив страницы беспокойно перелистывать картинки самых драгоценных моментов. Детство, мама, папа, брат, скрипка – громким шорохом страниц пронеслось перед глазами. И показалось, словно истлевают листы, разъедаются пеплом лица и цвета, а в груди сердце, осыпаясь, всё ещё грохочет в ушах упавшим метеоритом. И где-то далеко от сумасшествия и больной суеты играла тоскливая мелодия потерянной скрипки.             Лирет вскинула голову, её налитые отчаянием и ужасом глаза широко смотрели вверх сквозь бурый дым. Страницы с картинками сожрало пламя демонов – и тогда девушка закричала во всё горло, бросая копьём крик туда, откуда на их беззащитный мир ссыпались метеориты и демоны. Только когда дым рассеялся, Лирет смогла разглядеть вдалеке, как к крепости медленно приближается силуэт, постепенно обретая очертания. Огромная рогатая тварь, с шестью руками и в броне, щерилась, бесстрашно раскидывая шедших на неё големов длинным змеиным хвостом – до сих пор она была всего лишь сгустком чёрного тумана, к которому невозможно подобраться. Она выглядела в разы больше машин. В двух руках демоница сжимала зазубренные кинжалы, пропитанные черной жидкостью, остальные четыре ладони концентрировали комки тёмной энергии. Стоило только одному такому комку попасть в голема – и тот разлетелся на раскалённые куски, подбросив в небо столб дыма. Команда бросилась отступать, не найдя способа одолеть врага, машины пошли как зря врассыпную, спасаясь от атаки. Раздалось ещё несколько взрывов и скрежет падающего металла.              Лирет, охваченная ступором, наблюдала за тем, как демоны легко пробиваются вперёд, не щадя никого, и как быстро растёт их количество. Раздалась красная тревога, и барьеры загорелись ярким светом, перечеркнувшим землю. Плотная стена из праны отделила Бореаль от остального континента. Солдаты, которые не успели вернуться, остались снаружи у стен. Лирет отдала бы всё, чтобы не слышать душераздирающие вопли оттуда. Она закрыла уши ладонями, зажмурилась, припав лицом к земле, и стала тихо ронять слёзы.              Всё сломалось внутри за секунду, надтреснул и раскрошился инструмент и проснулся живой человек – со всеми своими слабостями, эмоциями и чувствами.