Часть 3. Воздух цивилизации

Толком поспать мне не удалось, и всё следующее утро я ходил как чумной. Были, правда, и плюсы: Катя, обеспокоенная моим самочувствием, несколько раз проверяла у меня температуру. А я, как настоящий извращенец, только рад был её невинным прикосновениям. После уроков я не стал отводить Катю домой, снова сославшись на необходимость помочь отцу. Она как-то по-особенному мило надулась и ушла одна. Сердце кольнуло чувство вины. Я вообще не любил врать, особенно Кате, но по-другому было никак. По крайней мере, это была ложь во благо. Мы с Ромкой и Бяшей за какие-то ничтожные полчаса добрались до дома, где нас уже ждал отец. Бяша, конечно, не ожидал приглашения, но ещё вчера во время телефонного разговора мы решили, что позовём его с собой. Если уж предоставилась внезапная возможность “глотнуть воздуха цивилизации”, грех было оставлять одного из трио Вольтрона в стороне. Мать изрядно удивилась, увидев ребят, но ничего не сказала и только нарезала нам с собой бутербродов. Ещё полчаса сборов — и мы вчетвером гоним в отцовской БМВ по заснеженному шоссе. Под “Кино”, “Арию” и “Наутилус”. Отец был большим фанатом рока, но из-за матери слушать его мог только в машине — и уж тут-то ни в чём себе не отказывал. Бяша и Рома, смущавшиеся поначалу, очень скоро расслабились и оценили прелесть быстрой езды и хорошей музыки. — Ну и батя у тебя Тоха, на! Чума, на! — сообщил мне Бяша, когда мы наконец-то доехали. Ну, и что тут отвечать? Отец ушёл относить какие-то бумажки в какую-то контору и дал нам два часа на “погулять тут где-нибудь”. К счастью, “тут где-нибудь” оказалось центром. Рома и Бяша, само собой, бывали раньше в городе. От нашего посёлка до райцентра было часа два пути на автобусе, и, если верить Кате, школа частенько отправляла учеников на экскурсии в музеи или кино. Но вот так, без взрослых… Сперва я немного опасался, что сейчас ребята пойдут в разнос, но опасения оказались беспочвенными. То ли они ума набрались, то ли отец их так впечатлил, что им хотелось заслужить его уважение, непонятно, но никаких эксцессов не случилось ни в первые полчаса, ни потом. И мы с удовольствием, интересом и самоотдачей придались самому мужественному из развлечений: Шоппингу. Модное слово из “московского” языка, внезапно всплывшее в памяти, впрочем, едва ли в полной мере описывало сложность происходящего. Шопиинг был чем-то из мира богатых новых русских или толстосумов из американских фильмов. Мы на них не были похожи совершенно. У меня денег было не очень много, у Ромы - мало, а у Бяши почти что вообще не было. Тем не менее, к концу отведённых двух часов каждый из нас что-то, да нашёл. Рома, к примеру, взял для Полины несколько новых пластинок с её любимой классикой. — Ну и чухню она слушает, на, — заявил по этому поводу авторитетный музыкальный критик Игорь Будаев. — Купил бы ты ей лучше чёта повеселее, Ромыч! — Так-то оно так, Бяш, но желание дамы — закон, — было ему ответом. Ромка был крайне доволен и найденным подарком, и подвернувшейся возможностью выбраться за пределы посёлка. Впервые за много дней он был таким, каким я его знал — весёлым, рассудительным и жизнерадостным. Сам Бяша купил для матери миленькую фоторамку. Мы тут же сфоткали его, улыбающегося во все тридцать, на фоне какого-то памятника на добытый ещё давно полароид, и вставили получившуюся фотографию в рамку. Снимок оказался прощальным… Попрощались мы, к счастью, не с Бяшей, а с полароидом, потому что денег мне внезапно не хватило. Я дольше всех не мог выбрать что-то стоящее. Вся косметика была дешёвой, бижутерия — смешной, музыку Катя почти не слушала, а дарить ей фильм на кассете было как-то нелепо... Советы Полины тоже оказались бесполезны. А мне хотелось, чтобы подарок всё сказал за меня. Чтобы она, увидев его, поняла без слов и путанных объяснений весь тот ворох чувств, который таился внутри меня. Хотелось прыгнуть выше головы. Впечатлить. Восхитить. Подходящий подарок нашёлся в одном из многочисленных комиссионных магазинов. Это была маленькая, захламлённая лавочка в каком-то подвале, с хозяином, ужасно напомнившим мне Харитона, только ходячего и на 20 лет младше. У него были такие же безумные глаза и жилетка с каким-то невообразимым количеством карманов. Мы зашли к нему, когда я уже совсем потерял надежду, но, по счастливому совпадению, именно там взгляд Бяши упал на что-то, что сам я никогда бы не увидел. — Смотри-ка, Тоха, — сказал парень и ткнул пальцем куда-то в сплетение полок и стеллажей, — твоей гадюке бы пошло, на! Я остолбенел. Бяша был абсолютно прав. На моей гадюке это будет смотреться потрясающе… Ромка одновременно со мной увидел то, на что показывал Бяша, и, как настоящий эксперт в области психологии межличностных отношений, прокомментировал: — Да за такое она тебе хоть в лесу на пеньке даст, Тохыч. Не размышляя ни секунды, я прямо там заложил полароид, выгреб из карманов всё до последней монетки и купил Кате лучшее, что мог предложить этот город.

***

Отец встретил нас возле своего офиса в назначенное время, и начался второй этап шоппинга, теперь уже вчетвером. Оля, узнавшая, что мы едем в город без неё, обиделась и выкатила отцу здоровенный список того, что он непременно должен купить. Она до того была в этот момент похожа на свою мать, что меня аж мурашки пробили. Могла ли из этого маленького милого солнышка получиться такая сильная, властная и временами даже сухая женщина? За время своего первого похода по магазинам мы успели более-менее изучить центр города, поэтому смогли достаточно быстро найти всё, что нужно было Оле. В основном в списке были ёлочные игрушки, украшения для квартиры, сладости, кассеты с мультиками и журналы. В неприличных объёмах. К концу поездки я даже заволновался, останутся ли у нас деньги на обычную еду после всех этих трат. Отец, впрочем, не был идиотом: если бы денег у семьи было мало, он бы так не шиковал. Домой мы вернулись только к вечеру, загруженные какими-то бумагами, пакетами с заказами Оли и роскошным букетом, который отец купил для мамы. И здоровенным ящиком фейерверков. Надпись на картонной коробке гласила: “Небо в алмазах, 250 залпов”. Каждый раз, когда я натыкался взглядом на батарею салютов, мечтательная улыбка трогала мои губы. Я представлял, как изнутри этой скромно украшенной стилизованными драгоценными камнями коробки вырываются языки пламени и взрываются в воздухе, снопами разноцветных искр освещая небо над глухой сибирской тайгой. Как огни калейдоскопом узоров рассыпаются на мириады частичек в бездонных глазах Змеи. Почти что слышал её звонкий смех и восторженное “Смотри, Тошенька, смотри!!”. Рома и Бяша разбежались по домам. Я помог отцу разгрузить машину, и он, вооружившись букетом, ушёл к маме. А мы с сестрой остались распаковывать игрушки и украшать комнаты. Дом бабушки сильно отличался от нашей московской квартиры, и я его не сильно любил. Он был старым, скрипучим, жутким. Навевал мне кошмары, а Олю пугал даже днём. Но, абсолютно удивительным образом, эта избушка со старой советской мебелью и маленькими комнатками замечательно подходила для празднования Нового года. Мне казалось, что здесь, посреди древней, ещё помнящей начало времён тайги, магия ощущалась острее, ярче. А в том, что Новый год был волшебным временем, у меня не было никаких сомнений. Оля, потерявшая голову при виде отцовских подарков, носилась по комнатам, как маленький ураган. Там, где проходил ураган, появлялись милые новогодние статуэтки, мишура, гирлянды, со стен и полок спадали каскады “дождика”. А я шёл следом, поправлял то, что не было закреплено надёжно, и подбирал фантики. Их за собой ураган тоже оставлял в достатке. Наконец, Оля выдохлась и плюхнулась на диван в гостиной. — Фууух! — она осмотрела плоды своих трудов. Комната, надо сказать, действительно заметно преобразилась. Огни гирлянд разогнали тени, притаившиеся в углах, и даже воздух в доме теперь стал другим. — Ты — вихрь, Оль! — я сел рядом и погладил сестру по голове. Она улыбнулась и снова потянулась к пакетам. Через минуту перед нами лежали кассета с каким-то новым диснеевским мультфильмом, пакет с печеньем и здоровенная пачка кириешек. К моему удивлению, минут через десять к нам присоединились и родители. Это был хороший, весёлый и тёплый вечер. Один из тех вечеров, которые врезаются в память и до конца жизни определяют наши представления о том, какой же должна быть семья. Мультфильм, печенье и кириешки закончились одновременно, и Оля попыталась было снова засунуть свою моську в сумки со сладостями, но мать остановила её: — Оля, хватит! Ты и так сладкого съела больше, чем нужно, — она прокашлялась, не глядя на поникшую сестру, и продолжила внезапно. — Мы с Борей посовещались и решили, что этот Новый год мы отпразднуем не дома. Мы с Олей неуверенно переглянулись, ошеломлённые новостями. — А… где? — спросил я. — Коллега папы устраивает большой праздник, и мы все приглашены туда, — мама сделала особый акцент на слове “все” и строго посмотрела на меня. — Там будут дети вашего возраста. — Здорово… А что за коллега? — Иван Васильев с работы, — ответил папа. — Он с семьёй тоже недавно сюда переехал. У них есть дочка лет шести-семи, прямо как наша Олечка. Скучно не будет. На саму Олечку новость не произвела особого впечатления. Непосредственно к новогодней ночи она была, по большому счёту, безразлична. Куда больше ей нравилась атмосфера праздника, недели до и после заветной перемены дат. А, может, просто эмоции притупились после целого вечера внезапных радостей и подарков. — Останемся у них с ночёвкой, — добавил отец, не глядя на маму, и заговорщически подмигнул мне. Меня снова осенило. Странное поведение родителей и здоровенный букет, который мы везли с самого райцентра, мгновенно обрели смысл. Как я сразу не понял!.. Отец сделал это всё, чтобы уговорить мать уехать куда-то в новогоднюю ночь. Значит, дом будет пустым. Совсем пустым. Без родителей. И без Оли. Открывавшиеся перспективы оглушали. Хотелось прыгать до потолка, как это пару часов назад делала сестра, и рассыпаться в благодарностях. Но я сдержался, проявив чудеса силы воли, которых сам от себя не ожидал, и твёрдо решил достойно отблагодарить отца позже.

***

Я быстро сходил в душ и поднялся к себе, прокручивая в голове события сегодняшнего дня. Всего за один день мне (хотя вернее было бы сказать “нам”) удалось решить почти все проблемы. Пиротехника была добыта, идеальный подарок уже ждал своего часа в ящике моего стола, и даже дом оказался полностью в нашем распоряжении. Да, нужно будет придумать, как избежать повинности в виде Нового года “у Васильевых”, но здесь я был уверен в своих силах. В конце концов, можно просто сбежать. Мать побухтит, но я как-нибудь переживу. Оставалась только одна сложность. Как сделать так, чтобы Лилия Павловна отпустила ко мне Катю? Мать Кати была женщиной с очень сложным, противоречивым характером. С одной стороны, она была жёсткой перфекционисткой, до мозга костей верной своим принципам. Катя была её проектом, продолжением её желаний и стремлений, попыткой реализовать собственные несбывшиеся мечты. С другой стороны, она искренне любила дочь и делала всё, чтобы Катя ни в чём не нуждалась. Иногда мне казалось, что они заключили своеобразный пакт: Катя делает всё, чтобы приблизиться к идеалу в учёбе и спорте*, а Лилия Павловна взамен закрывает глаза на то, что Катя была самой ядовитой сплетницей в школе и иногда откровенно переходила черту. Или на слухи и замечания некоторых коллег о том, что её дочь "совсем потеряла стыд и так и лезет к этому Петрову". Нет, полностью, конечно, Лилия Павловна это не игнорировала. Были и крики, и угрозы, но никаких реальных последствий ни для Кати, ни тем более для меня не было. Пусть мою жизнь она при желании и могла бы превратить в Ад. Мысли прервал стук в дверь. — Антон, тебя к телефону! — послышался из-за двери голос матери. Катя? Рома? Бяша? Я спустился на первый этаж, в два прыжка преодолев скрипучую лестницу, и взял трубку. — Ну наконец-то! — послышался из динамика знакомый хитрый голосок. Всё же Катя! — Привет. Прости, задержался, — растеряно сказал я. Мы созванивались нечасто. Обычно после школы Катя была занята тренировками, учёбой или работой по дому, поэтому внезапный звонок немного удивил меня. Но и обрадовал. Было приятно услышать девушку. — Прощаю, Тошенька, прощаю, — защебетала Катя. — Как дела? Чем занимался сегодня? Вопрос поставил меня в тупик. Вообще-то, просто потрясающе. Но ведь не мог я так об этом заявить? Врать ей снова тоже не хотелось. Я ограничился самым общим ответом: — Да с отцом весь день пробыл. И добавил, окрылённый успехами сегодняшнего дня: — И много думал о тебе, конечно. — Правильно, Тошенька... Но пока четвёрочка, — ответила Катя вкрадчивым, мягким голосом. — Что-то ещё, может? Улучшишь оценку? — Думал только о тебе, — поправился я. — Молодец, — довольно мурлыкнула Катя. — Так куда лучше. Заслужил награду. Слушай внимательно, а лучше запиши, мама скоро вернётся из магазина. Я успела быстренько заглянуть в её блокнот... И она перечислила темы, которые Лилия Павловна планировала вынести на одну из её любимых "проверочных работ без предупреждения". Я записал их, чувствуя себя шпионом из старых советских фильмов. — Спасибо, Катя! Ты меня просто спасла. — Заслужил, Тошенька. Как насчёт... Договорить она уже не смогла. На той стороне провода послушалось какое-то копошение, хлопнула входная дверь, и Катя повесила трубку, успев бросить только "Спокойной ночи!" Внезапный звонок Кати ещё сильнее поднял моё и без того отличное настроение. Я как будто выиграл три лотереи за один день, и даже новость о завтрашней контрольной не смогла испортить этот вечер. Мысленно поблагодарив вселенную за все подарки сегодняшнего дня, я вернулся к себе и погрузился в хитросплетения русской грамматики.