Новые планы

Джеймс встаёт и протягивает руку, чтобы помочь нам обоим подняться. — Значит, план такой: ведём себя как обычно, но втрое осторожнее. Питера... не трогаем. Но следим за каждым его шагом. Сириус одобрительно хмыкает, его глаза блестят опасным светом. — И начинаем готовиться. Не только к экзаменам. К тому, что будет после них. К реальному миру, где наша фамилия или кровь могут стать смертным приговором. Лили обнимает меня и Римуса за плечи, собирая вашу маленькую группу в тесный, тёплый круг. — Вместе — говорит она просто, и это звучит сильнее любой клятвы. Ветер с озера холодный, но в кругу ваших тел тепло. Пусть впереди — тьма и опасность, но у вас есть это: пять сердец, бьющихся как одно. И это, возможно, самое сильное заклинание из всех, что мы когда-либо узнаем. — Нам стоит вернутся в школу, за её пределами теперь не безопасно. — Мой голос был напряжен. Римус кивает, его дыхание наконец выравнивается. Он отпускает мою руку, но остаётся рядом, его плечо слегка касается моего. Джеймс оглядывается по сторонам, его взгляд внезапно становится осторожным, профессиональным. — Она права. Замок — крепость, но даже здесь стены имеют уши. И глаза. Идёмте группой. Без лишних разговоров. Сириус принимает положение чуть впереди, его осанка прямая и бдительная, как у охранника. Лили замыкает шествие, её взгляд постоянно сканирует окрестности. Мы двигаемся к замку единым, сплочённым строем — не как группа студентов, а как отряд, возвращающийся с разведки на вражеской территории. Ступеньки, ведущие к дубовым дверям, кажутся теперь не просто входом в школу, а порогом в крепость, которую нам предстоит защищать. Двери с глухим стуком закрываются за нами, отсекая прохладный осенний воздух, но не чувство нависшей угрозы. Однако внутри, в каменных стенах Хогвартса, в кругу этих четырёх людей, дышится чуть легче. Мы дома. И Мы вместе. Как только дверь гостиной Гриффиндора закрывается за нами. Воздух становится чуть плотнее, а звуки снаружи — приглушёнными. Сириус падает в кресло напротив дивана, куда сели я,Римус и Лили. Проводя рукой по лицу. — Чёрт возьми. Это... это серьёзнее, чем я думал. Не просто семейные ссоры. Это уже организованная группа. И они внутри школы. Джеймс начинает нервно расхаживать по ковру. — Значит, отец Питера — не просто сторонник, он активный участник. И он смог проникнуть в Хогвартс. Это означает либо невероятную мощь, либо... помощь изнутри. Лили садится рядом со мной, её лицо сосредоточено. — Нам нужна информация. О том, что происходит снаружи. Настоящая информация, не из "Пророка". Римус, всё ещё бледный, но собранный, тихо говорит. — У меня есть идея. Но она... рискованная. Мы все внимательно его слушали. Римус делает глубокий вдох, его глаза становятся острыми и расчётливыми — в них просыпается стратег, которого обычно скрывает его скромность. — В Запретной секции библиотеки. Там должны быть старые тома, газеты, летописи, которые не подвергались... цензуре Министерства. В них могут быть упоминания о ранних действиях тех, кто сейчас называет себя Пожирателями смерти. Об их методах, союзниках... слабостях. Джеймс перестаёт расхаживать, его лицо озаряется. — И о защитных заклинаниях! О противодействии тёмным чарам, которые они используют! Сириус хмурится. — Но доступ туда только с подписанного разрешения профессора. И после того, как мы устроили там тот инцидент с летающими чернильницами в прошлом году, я сомневаюсь, что МакГонагалл нам что-то подпишет. Лили смотрит на Римуса, потом на меня. — Значит, нужен другой способ. Незаметный. — Не нужен. Поттер, Мантия! — я с искрой в глазах смотрела на Джеймса. Джеймс замирает на месте, а затем его лицо расплывается в широкой, хитрой улыбке. — Ты гений! Абсолютный гений! Отец когда передал её мне, сказал, что "может пригодиться для безобидных студенческих шалостей". Думаю, теперь её применение будет далеко не безобидным. Сириус наклоняется вперёд, его глаза сверкают азартом. — Значит, план. Двое под мантией — максимум. Лучше всего, если пойдут те, кого меньше всего заподозрят в нарушении правил, если всё же заметят. Все взгляды невольно обращаются к Римусу и Лили. Римус — примерный префект, Лили — лучшая ученица и тоже префект. Лили тут же кивает. — Я готова. Я знаю, где искать. Я уже мысленно составила список возможных источников. — Римус выглядит нерешительно, но затем твердо кивает. — Я тоже. Моя... моя особенность даёт мне преимущество в темноте и тишине. Я могу услышать или почуять приближение раньше других. — Значит после полуночи, отправитесь туда, пока мы прикрываем. Джеймс энергично кивает, подтверждая мое решение, в его глазах зажигается знакомый огонёк авантюризма, но теперь он оттенён серьёзностью. — Правильно. Мы остаёмся здесь, создаём алиби. Шумим, играем, делаем вид, что все на месте. Если кто придёт проверять – вы двое "рано ушли спать, готовиться к урокам". Сириус хмыкает. — А мы, грешники, тут буйствуем. Как обычно. Никто и не заподозрит. Лили быстро просчитывает план в уме. — Нам понадобятся: пергамент для заметок, самочернильные перья, чтобы не шуметь, и... что-нибудь, чтобы мгновенно спрятать всё, если приблизится библиотекарь или Филч. Римус добавляет тихо — И часы. Мы не можем позволить себе задержаться дольше, чем на час. После полуночи патрули становятся чаще. Полночь. Гостиная Гриффиндора погружена в густую, тёплую темноту, нарушаемую лишь слабым мерцанием углей в камине. Джеймс и Сириус разложили на столе карты для громкой игры, но их уши настроены на малейший звук за дверью. Я помогаю Римусу и Лили накинуть Мантию-невидимку. Под её серебристой тканью их фигуры сливаются, становясь едва различимым дрожанием воздуха. Лили кивает мне, её глаза в темноте кажутся огромными и решительными. — Мы вернёмся через час. Максимум. Если что-то пойдёт не так... — она не заканчивает, но её взгляд говорит сам за себя. Дверь гостиной бесшумно открывается и закрывается. Я остаюсь стоять посередине комнаты, слушая, как их невидимые шаги затихают в каменном коридоре. Джеймс громко швыряет карты на стол. — Ну что, Блэк, готов проиграть свои последние слики? — В твоих снах, Поттер, — отзывается Сириус с преувеличенной бравадой, но его глаза встревожены и прикованы к двери. Я сажусь в кресло, прислушиваясь к ночным звукам замка и ожидая возвращения двух самых важных разведчиков в вашей маленькой войне.

***

Время тянется мучительно медленно. Джеймс уже в десятый раз перетасовывает колоду, не глядя на карты. Сириус сидит, откинувшись на спинку стула, и пристально смотрит в потолок, его пальцы ритмично отбивают такт по подлокотнику. Внезапно он резко выпрямляется, как гончая, учуявшая дичь. — Слышите? Мы замерли. Сначала — ничего. Потом... лёгкий, едва уловимый скрип половицы за дверью. Это кто-то другой. Джеймс бесшумно вскакивает, его палочка уже в руке. Сириус дает мне знак отойти в тень камина, сам становится у двери, прижавшись к стене. Дверь медленно, беззвучно приоткрывается. Но входит не Лили и не Римус. В проёме стоит Питер. Он бледен как полотно, его глаза расширены от страха. Он держит что-то в руках — свёрток пергамента. Он оглядывает комнату, его взгляд скользит по Джеймсу с палочкой наготове, по Сириусу у стены, по мне в тени. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из коридора доносятся быстрые, шаги слегка приглушённые мантией. Питер бросает свёрток на диван и, даже не произнеся ни слова, выскальзывает обратно в коридор, растворяясь в темноте. Через секунду дверь снова открывается — на этот порог влетают, скидывая Мантию-невидимку, Лили и Римус. Они запыханы, их волосы растрёпаны, а в руках у Лили — несколько старых, потрёпанных фолиантов. Она видит ваши напряжённые позы, свёрток на диване, и её глаза сужаются. — Что... что здесь произошло? — Питер.. — Мои пальцы разворачивают пергамент. Чернила на нём свежие, ещё не до конца просохшие. Вверху чётким, официальным почерком выведено: «Конфиденциально. Отчёт о лояльности. Сентябрь 1977». Список длинный. Имена преподавателей, студентов из всех факультетов, даже несколько призраков и домашних эльфов. Рядом с некоторыми — галочки и пометки: «Надёжен», «Под наблюдением», «Требует вербовки», «Враждебен. Ликвидация рекомендована». Наши имена — все пятеро — стоят внизу, в разделе «Враждебен. Высший приоритет». Рядом с моим именем и именем Сириуса приписка: «Отщепенцы рода. Знания о внутренней работе Семьи. Опасны. Ликвидация предпочтительнее вербовки». Рядом с именем Римуса — «Подозрение на ликантропию. Требуется подтверждение. В случае подтверждения — захват живым для Исследовательского отдела». Имя Лили — «Магглорожденная. Яркая, опасная. Вербовка исключена. Ликвидация». Имя Джеймса — «Чистокровный предатель. Влиятельная семья. Дискредитация, затем ликвидация». Но самое ужасное — в самом низу, мелким почерком, словно добавлено второпях: «Курьер: П. Петтигрю. Статус: под принуждением. Мать — заложник. Контроль через Марк Связи (модель «Скорпион»). Воздух в комнате становится ледяным. Лилия хватается за спинку дивана, чтобы не упасть. Джеймс смотрит на пергамент с таким выражением лица, будто его ударили ножом в живот. Сириус неподвижен, его лицо — белая маска ярости. Римус первым нарушает гробовую тишину, его голос звучит с непривычной, металлической твёрдостью. — Он пытался нас предупредить. Рискуя всем. Значит, ещё не всё потеряно. — Все очень плохо, меня и Сириуса будут искать первыми, как главных предателей,что бы на нас показать какова их мощь и запугать остальных. — Я села на диван,поджав к себе колени и уткнулась в них лицом. Сириус резко разворачивается и бьёт кулаком по каменной стене камина. Кровь выступает на его костяшках, но он, кажется, не чувствует боли. — Пусть попробуют. Я не буду прятаться, как крыса в норе. Джеймс хватает его за плечо, заставляя повернуться. — Именно так они и хотят, Блэк! Чтобы ты вышел и полез на рожон! Это самоубийство! Лили садится рядом со мной и обнимает меня за плечи. Её голос тихий, но твёрдый. — Они хотят, чтобы мы боялись. Чтобы мы разбежались и стали лёгкими мишенями. Мы не дадим им этого. Мы спрячемся не из страха, а для того, чтобы сражаться умнее. Римус стоит перед камином, его силуэт чёток на фоне огня. Он смотрит на список, а потом на всех нас. — У нас есть информация. У нас есть этот список. Мы знаем их планы. Мы знаем, что Питер... что Питер всё ещё наш, в душе. Мы должны действовать. Системно. Как они. — Он поворачивается, и его глаза горят в полумраке нечеловеческой решимостью. — Первое: мы должны уничтожить этот Марк Связи на Питере и вытащить его мать. Второе: мы должны предупредить всех в этом списке, кто помечен как "враждебен" или "под наблюдением". Создать сеть. Третье... — он смотрит на меня и Сириуса — ...вам нужно исчезнуть. Но не просто так. Исчезнуть, чтобы работать в тени. Чтобы стать нашими глазами и ушами снаружи.