Вам нужно исчезнуть

Джеймс медленно кивает, его ярость сменяется холодной, стратегической ясностью. — Он прав. Мы не можем просто сидеть и ждать. Мы объявляем им свою войну. Тихую. Умную. И беспощадную. Я в свою очередь аккуратно подошла к Сириусу, усадив его в кресло, принялась обрабатывать рану. — Ну что же, экзамены в этом году отменяются. У меня есть место, о котором не вы, не родители не знаете, и лучше что бы это дальше оставалась тайной. Что бы через вас, на нас не могли выйти. В школе пустим слух, что мы пропали. Когда поиски выйдут за пределы школы, вернемся сюда и расскажем всё Дамблдору. Сириус смотрит на меня, пока я обрабатываю его руку. Боль, кажется, наконец пробивается сквозь его ярость, и он выдыхает, его плечи опускаются. Он кивает, и в его глазах — не покорность, а решительное согласие с планом. — Тайное место, а? Держишь в запасе козыри. Умно. — Он слабо усмехается. — Ладно. Я в деле. Но только если мы будем действовать, а не просто прятаться. Джеймс смотрит на меня с новой, глубокой признательностью и тревогой. — Ты уверена, что сможешь обеспечить безопасность? И что это место не отследит твоя... семья? Лили внимательно смотрит на меня, её ум уже анализирует возможности. — Если мы пустим слух о вашем исчезновении... это должно быть убедительно. Максимально драматично. Чтобы все поверили, что вы действительно сбежали или... что с вами что-то случилось. Римус складывает список и прячет его внутрь мантии. — И нам нужно избавиться от этого. Сжечь, после того как запомним каждое имя. Но сначала... нам нужно поговорить с Дамблдором. Тихо. Без свидетелей. Он должен знать всё. И, возможно, он сможет помочь с Марком на Питере. — Его взгляд становится твёрдым. — Мы сделаем это. Все вместе. Но по разным фронтам. Я достала из сумки старый потрепаный ежедневник и передала его Джеймсу. — переговорщик. У меня вторая его часть. Через него и будем списываться, безопаснее чем совы. Джеймс берет дневник, переворачивая его в руках. На обложке нет никаких опознавательных знаков, только ощущение старой, плотной кожи. — Двусторонние переговорные дневники? — он свистит сквозь зубы. — Это серьёзное запрещённое артефактное мастерство. Откуда... — Он замолкает, поняв, что вопрос лишний. Мои семейные связи могли дать доступ ко многому. Сириус хмуро изучает свой экземпляр, но кивает. — Умно. Никаких следов, никаких перехватов. Пишем — исчезает. Идеально. Лили открывает дневник, и на чистой странице появляется её собственный почерк: «Тест. Если читаешь — напиши что-нибудь в ответ». Через мгновение в моем дневнике проявляются её слова. Она удовлетворённо кивает. — Работает. Значит, каналы связи налажены. Лили передает дневник Римусу. Он осторожно кладёт дневник во внутренний карман, как будто это священный реликвия. — Значит, план окончательный. Вы двое исчезаете. Мы здесь создаём видимость, работаем с Питером и Дамблдором. Связь только через дневники. И никаких рисков без крайней необходимости. — Он смотрит на меня и Сириуса, и в его глазах — твёрдая, братская решимость и невысказанная тревога. — Берегите друг друга. После я расписала на листочке одно из заклинаний, что бы скрыть действие прослушки Питера в запястье, но действовало оно недолго. — Питер уже знает как оно работает, так что скажет сработало или нет, но действует оно не больше 10 минут, ровно. Когда приложишь палочку к его руке, он должен чувствовать покалывание и онемение, значит заклинание работает, и эти 10 минут его отец не будет его слышать. Римус берёт листок и внимательно изучает заклинание. Его брови слегка приподнимаются — он узнаёт сложную, изощрённую магию, далёкую от стандартной программы Хогвартса. — «Покров тишины»... Я читал о чём-то подобном в одном из отцовских трудов по защитной магии. Очень изящно и... опасно. Если отец Питера достаточно силён, он может почувствовать сам момент наложения. Джеймс смотрит через плечо Римуса, лицо серьёзное. — Значит, нужно идеальное время. Когда он будет максимально изолирован. И когда у нас будет чёткий план, что сказать за эти десять минут. Сириус добавляет мрачно. — И запасной выход. На случай, если старый змей всё же что-то заподозрит и явится по зову своего мерзкого талисмана. Лили кладёт руку на листок, её пальцы слегка дрожат. — Мы сделаем это. Мы должны. Он... он всё ещё один из нас. — Они бы вряд ли стали сохранять этот список, а значит совсем скоро они приступят или уже приступили действовать, значит… — Я не успела закончить как Джеймс резко вскидывает голову, его глаза расширяются от внезапного осознания. — ...Значит, времени у нас нет. Они могут действовать в любой момент. Возможно, уже действуют. Сириус вскакивает на ноги, его рана забыта. — Питер сейчас уязвим как никогда. Если они заподозрят, что он пытался нас предупредить... — Он не заканчивает, но все понимают. Мародеры обмениваются одним долгим, тяжёлым взглядом. В воздухе висит невысказанное решение. Римус сжимает листок в кулаке, его лицо становится бледным, но решительным. — Значит, мы действуем сейчас. Находим Питера. Используем заклинание. Выясняем всё, что можем. И... предлагаем ему выход. Сейчас. Лили смотрит на меня, её глаза полны тревоги, но и поддержки. — Вы двое... вам нужно исчезнуть. Прямо сейчас. Чем громче будет наше "беспокойство" о вас, тем правдоподобнее будет ваше исчезновение. Джеймс кивает, его лицо сурово. — Значит, так. Мы идём на риск. Все. Но иного выбора у нас нет.. — Полчаса на сбор,только самое необходимое, хватит? — Я взглянула на Сириуса. — И перед Питером, вы так же играете, что мы пропали, за ним слишком сильно следит отец.. — Полчаса, — Сириус кивает, его движения уже стали резкими и целеустремлёнными. — Только то, без чего не выжить. И палочка. Всегда. Джеймс хватает свой рюкзак и начинает быстро складывать в него вещи — не книги, а практичные вещи: складной котёл, набор базовых зелий из вашей общей тайной лаборатории, тёплую одежду. — Мы устроим грандиозный скандал. Будем бегать по замку, кричать ваши имена, будем в ярости и панике. Максимально публично. Пусть все видят, что мы "не в сговоре". Лили помогает мне собрать вещи, её движения быстры и эффективны. Она суёт мне в руки небольшой мешочек. — В нём немного еды на первое время. И золотые галеоны. На всякий случай. Римус уже стоит у двери, натягивая мантию. Его лицо сосредоточено. Сириус делает короткий, резкий жест головой в сторону Римуса, а затем отводит Джеймса и Лили в сторону, начиная громко и театрально обсуждать "план поисков". Его голос специально звучит так, что-то понимает… Римус, оставшись со мной, кажется, на секунду теряется. Он стоит, глядя на меня, его глаза полны такой грусти и тревоги, что перехватывает дыхание. Он делает шаг вперёд, и его руки поднимаются, будто хочет обнять, но останавливаются в воздухе, не решаясь нарушить невидимую границу. Его голос, когда он говорит, – всего лишь шёпот, полный невысказанного. — Я... я не знаю, что сказать. "Береги себя" звучит так... банально. — Он смотрит, и в его взгляде — целый океан слов, которые он никогда не произнесёт вслух: благодарность за сегодняшний вечер, страх, обещание сражаться здесь, пока мы будем в безопасности там. — По тебе итак все видно. — Искренне улыбнулась. — Но обещай, что бы не случилось ты не опустишь руки. — положила руки на его плечи. Его руки наконец опускаются, обнимая за талию. Он прижимается лбом к плечу, его дыхание сбивчивое. — Обещаю, — он шепчет прямо в ухо, и его голос твёрд, несмотря на дрожь. — Пока ты... пока вы оба не вернётесь. Я буду сражаться. За всех нас. — Он отстраняется, его ладони всё ещё лежат на моих боках. Его глаза блестят влагой, но он не позволяет себе заплакать. — И ты... обещай мне быть осторожной. Не геройствовать. Сириус... он склонен к импульсивности. Останови его, если что. И... — он делает паузу, и его взгляд становится невероятно тёплым. — ...спасибо. За сегодня. За всё. Сзади Сириус громко хлопает в ладоши. — Время! — Если кто-то скажет что мы мертвы, не верьте, мы не можем так глупо умереть. — Я усмехнулась, незаметно подкидывая Римусу в карман конверт. Он ловит лёгкий вес конверта в кармане и его глаза на мгновение расширяются от удивления, но тут же смягчаются пониманием. Он кивает, почти незаметно, и его рука на мгновение прижимается к карману, как будто охраняя самое ценное сокровище. — Никогда, — он говорит это так тихо, что только я могу услышать, но в этом слове — сталь. Сириус подходит, его лицо теперь напоминает маску решимости. Он кладёт руку мне на плечо. — Поехали. Пока ночь на нашей стороне. Джеймс и Лили стоят рядом. Джеймс протягивает мне руку, и я пожимаю её — это крепкое, братское рукопожатие, полное невысказанных слов. Лили обнимает меня быстро, но сильно. — Возвращайтесь, — шепчет она. — Возвращайтесь целыми и невредимыми. Сириус открывает дверь в потайной проход за портретом Толстой Дамы — не тот, что ведёт к гостиной, а другой, о котором знали только Мародеры. Он ведёт в заброшенную часть замка, откуда можно незаметно выбраться наружу. Я делаю последний взгляд на гостиную, на трёх фигур, оставшихся стоять у огня — Римуса, который смотрит на меня, будто пытаясь запечатлеть этот образ в памяти, Джеймса с сжатыми кулаками и Лили с твёрдым, ободряющим взглядом. Потом я поворачиваюсь и следую за Сириусом в темноту прохода. Дверь закрывается за вами, оставляя позади старую жизнь и открывая новую, полную опасностей, но и надежды. Как только мы вышли за пределы замка, где могли незаметно трансгресировать. Мы появляетесь с глухим хлопком в центре небольшой, пыльной гостиной, маленького устного домика. Воздух пахнет старым деревом, пылью и сушёными травами. Луна светит сквозь запылённое окно, выхватывая из темноты очертания мебели, накрытой простынями, и полки, уставленные странными артефактами и книгами в потрёпанных переплётах. Сириус мгновенно принимает боевую стойку, его палочка готова, глаза сканируют тени. Через несколько секунд он понимает, что угрозы нет, и расслабляется, но лишь немного. — Где это? — его голос звучит приглушённо в тишине. — И как ты вообще знала о таком месте? — Он осторожно отодвигает простыню с кресла, поднимая облако пыли. Под ней — дорогая, но старая мебель, явно принадлежавшая древнему волшебному роду, но непохоже что мой. Стиль другой — более аскетичный, с элементами, напоминающими скорее Хогвартс, чем особняки чистых кровей.