Темная правда

Ровно как и обещала, через полчаса я вернулась. Измотанная, одежда была будто порвана еще больше. Я была в ярости. Питер смотрел на меня с удивлением, но не решался спросить. Выдает лишь — Я не знаю, как благодарить... И как извиниться... Элен мягко кладёт ладонь на его руку, останавливая его. Она смотрит на меня, и в её взгляде — вся благодарность, которую не могут выразить слова. Моя злость чуть утихла и я с улыбкой смотрела на вновь восоединившихся Петтигрю. Но чувствую, как браслет на запястье снова излучает тепло — теперь более настойчивое. Римус беспокоится. Или... что-то случилось в Хогвартсе. Я сразу открыла дневник, написав лишь один вопрос: все ли хорошо? Ответ приходит почти мгновенно. Не почерк Римуса, а Джеймса — крупный, размашистый, полный напряжения. «НЕ ХОРОШО. Сириус ушёл. Ушёл искать вас. Мы не смогли удержать. Он сказал, что не оставит тебя одну разбираться с последствиями. Римус... Римус в ярости на него, но ещё больше на себя. Он сейчас как тигр в клетке. Мы не знаем, где Сириус. И мы чувствуем... что-то зреет в замке. Как будто стены сами напряглись. Будь готова ко всему.» Мое сердце замирает. Сириус, импульсивный, яростный Сириус, сейчас в одиночку несётся в самое пекло. И он направляется прямо к особняку Петтигрю, чтобы нанести удар, пока отец Питера уязвим. Я смотрела на часы, понимая, что осталось мало времени, до того как мой план сработает. Значит пора открывать портал. — Черт, уходим сейчас, нет времени.. — Я посмотрела на Питера. — Сириус пропал.. — я стала смешивать в мисочке все ингредиенты для портала. Питер бледнеет ещё больше. — Из-за меня... всё из-за меня... — шепчет он, но Элен тихо шикает на него, заставляя замолчать. Её взгляд твёрд — сейчас не время для самоуничижения. Я быстро смешиваю ингредиенты — кровь, соль, пепел феникса. Скирк приносит кристаллическую чашу прабабушки, и магия в ней вспыхивает ярче, быстрее. Кики помогает Элен подняться. Питер встаёт, всё ещё шатаясь, но его кулаки сжаты — впервые не от страха, а от решимости. — Я... я помогу искать, — говорит он хрипло. — Я знаю.. — Нет. Ты сейчас должен быть с матерью. — отрезала я. — Вас сейчас ищут. Если еще и с тобой что-то случится, я этого не вынесу. — Поняв как резко это прозвучало, лицо чуть смягчилось, я обняла Питера. — Не переживай, все будет хорошо.. Питер замирает от неожиданного объятия. Сначала его тело напряжено, а затем он расслабляется, и в его глазах появляются слёзы. Он обнимает меня в ответ — быстро, сильно, с благодарностью за второй шанс, который он даже не заслуживает, как он считал. — Будь осторожна, — он шепчет мне на ухо. — И... передай Сириусу... что... что я... — Он не заканчивает, но я все понимаю. Портал в камине вспыхивает ослепительным светом. Дорога к Авроре открыта. Кики, держа за руку Элен, решительно кивает мне, а затем шагает в пламя, увлекая свою госпожу за собой. Питер оборачивается в последний раз, его взгляд полон немого обещания исправить всё, что можно, а затем следует за ними. Они исчезают. Пламя гаснет, оставляя лишь обычные угли. В доме теперь тихо. Слишком тихо. Я и Скирк остаёмся одни. Он смотрит на меня, его лицо выражает готовность на всё. — Скирк, обещаю тебе, как только все закончится, мы будем вместе. — я крепко обняла его и вернулась к Хогвартс. Так как я была сильно вымотана от стольких телепортаций за малый срок,, я почти сразу упала. Пытаясь понять где я. Мужская комната Гриффиндора. Видно Дамблдор чуть изменил их защиту для нас. Комната пуста, кроме одного человека. Римус. Он не спит. Он стоит у окна, смотря в ночь, его спина напряжена, а руки сжаты в бессильных кулаках. При звуке моего появления он резко оборачивается, его палочка мгновенно наготове. Он видит меня, падающую на колени посреди комнаты. Его палочка падает на пол с глухим стуком. Он преодолевает расстояние между нами за два шага и ловит меня, не давая удариться головой о пол. Он опускается со мной на колени, его руки обнимают меня. — Где Сириус? — Сейчас это всё, что я могла выговорить. Лицо Римуса искажается от боли и ярости. Он прижимает меня к себе, его голос хриплый от сдерживаемых эмоций. — Не знаю. Он исчез. Буквально растворился в воздухе. Я... я почувствовал, как ты использовала портал. И тогда же почувствовал его... его решимость. Она была такой острой и.. Он не успевает договорить. Как в проеме появляется Джеймс, Лили и.. Сириус..? Его одежда порвана и покрыта сажей, на лице — свежий синяк, но в глазах горит дикий, торжествующий огонь. Джеймс и Лили, оба выглядят измотанными, но облегчёнными. Сириус видит меня на полу в объятиях Римуса, и его торжество на мгновение меркнет, сменяясь мгновенной тревогой. — Чёрт, ты в порядке?! — Чертов придурок! Я тебя сейчас убью! — От адреналина я неожиданно резко встала на ноги, уже не чувствуя боли и усталость. Подхожу к Сириусу тыкая в его грудь пальцем. Сириус замирает, удивлённый яростью в моем голосе и дрожью в руках. Он не отступает, а смотрит прямо на меня, его лицо становится серьёзным. — Они устроили засаду у выхода из туннелей, — говорит он резко, но без злости. — Не на меня. На Питера и его мать. Они ожидали, что он попробует сбежать с ней. Я застал их врасплох. Разобрался. Никто не пострадал... серьёзно. — Он указывает на свой синяк. — Ты мог пострадать! Если бы не успел уйти оттуда! А ты идиот чуть не попал под раздачу! Сейчас дом Петтигрю, уже горит зеленым пламенем.. — Неожиданно сказала я, упираясь руками в колени и тяжело дыша. В комнате воцаряется гробовая тишина. Джеймс бледнеет. — Значит... они начали чистку. Своих же. Лили обнимает себя за плечи, её лицо печально. — Они показывают пример. Чтобы другие не смели колебаться. — Это не они.. — Я слегкой улыбкой смотрела на всех. — Но после этого разлад между ними точно пойдет. Все пятеро смотрят на меня, не понимая. Искрящиеся глаза, улыбка, не подходящая моменту... Римус медленно встаёт, его взгляд становится острым. — что ты сделала? Сириус хмурится, но в его глазах зажигается догадка — дикая, безумная, но... логичная. — Ты... ты не могла успеть.. — Да, это я оставила на месте дома Петтигрю один лишь пепел. — С легкой усмешкой . — и не только их дом сегодня горит адским пламенем.. — я села в кресло, будто пытаясь осмыслить, всё что произошло за день. Мои слова повисают в воздухе, тяжёлые и ядовитые, как дым от того самого зелёного пламени. Все пятеро замирают, их лица выражают шок, неверие и... растущее понимание. Римус отшатывается от меня, как от удара током. Его лицо становится мертвенно-бледным. — ты... ты подожгла другие дома? Чистокровные дома? Джеймс смотрит на меня, как на незнакомца но, тут с хлопком появляешься маленький домой эльф, Гики, эльф моего дома.. — Маленькая госпожа... сделала это... Сожгла проклятое гнездо... — он бормочет, его голос срывается. Всё в зелёном огне... Они кричали... хозяева кричали... но теперь они молчат. Навсегда молчат. —Я сидела в кресле сложив руки в замок, упираясь в них губами и смотря в пол. Я будто чувствовала все эмоции сразу. Я сама потерялась. Но я не знала как это вышло. Тишина в комнате становится оглушительной. Даже Сириус, чья ненависть к своему дому глубока и всепоглощающа, смотрит на меня с немым, леденящим ужасом. Сжечь свой дом — это не просто побег. Это тотальное уничтожение. Стержня с прошлым, со всей своей историей, пусть и проклятой. Римус медленно опускается на колени перед моим креслом. Его руки дрожат, когда он пытается взять мои, сложенные в замок. — Зачем? Зачем так радикально? — его голос звучит сдавленно, почти шёпотом. — Ты могла просто уйти... — Так было нужно.. — мои слова звучат не как оправдание, а как приговор. Факт. Неизменный и холодный, как пепел. Римус закрывает глаза. Его пальцы сжимают мои руки так сильно, что костяшки белеют, но я не чувствую боли — только давление, как будто он пытается удержать меня здесь, в реальности, не дать исчезнуть в дыму своего собственного костра. Сириус первым нарушает молчание. Он подходит и ставит руку мне на плечо. Его прикосновение твёрдое, не дрожит. Когда он говорит, в его голосе нет ужаса. Есть горькое, братское понимание. — Чтобы сжечь мосты так полностью... нужно быть либо сумасшедшим, либо... иметь вескую причину. Опаснее, чем мы думали. Что они собирались сделать? — Его взгляд буквально пронзает меня. — Ты настолько отрицаешься факт моего возможного сумасшествия? — я устало усмехнулась. Римус резко поднимает голову, его глаза горят. Он вскакивает, всё ещё держа мои руки. — Не смей! — его голос дрожит от ярости и чего-то, похожего на страх. Настоящий, животный страх не за себя, а за меня. — Не смей так говорить! Ты не такая.. Я резко обняла его Поняв как сильно его это задело — Прости, прости глупая шутка. — я старалась его успокоить, как неожиданно заговорил Гики. — Господин Росинский, когда миледи появилась дома, сказал что-то про.. — Я неожиданно серьезно посмотрела на Гики. — Гики..извини, но замолчи. И проверь то, что я тебя просила сделать, и кстати иллюзия пепла уже спала, поэтому ты можешь вернуться домой и собрать свои вещи, как выяснишь обстановку, доложи мне и отправляйся к Скирку. — Под конец я мягко улыбнулась. Гики замолкает, его уши печально опускаются. Он понимает, что сказал лишнее, и мгновенно исчезает с тихим хлопком. Римус медленно отстраняется от объятия, его руки всё ещё лежат на моих плечах. Он смотрит мне в глаза, и его взгляд теперь не яростный, а глубоко аналитический, как у учёного, пытающегося разгадать сложнейшую загадку. — Господин Росинский... твой отец? — он спрашивает тихо, но чётко. И он говорил что-то... про кого? — И что "иллюзия пепла" должна была скрыть на самом деле? — Я не сожгла дом.. А лишь наложила иллюзию, для пожирателей, но вот семьи там уже нет, и я своими же руками.. — я села обратно на диван, будто переосмысливая все свои действия. Мое признание падает в гробовую тишину. В этой фразе — целый мир ужаса. Своими же руками... Не нужно договаривать. Все понимают. Римус отшатывается, как будто его ударили. Он садится на пол рядом с диваном, его лицо белое, а глаза смотрят сквозь меня в какую-то ужасную пустоту. Сириус стоит неподвижно, его лицо стало маской. Только мускул на его щеке подёргивается. Джеймс роняет палочку. Она с глухим стуком падает на ковёр. Он смотрит на меня, и в его глазах — не осуждение, а глубокая, всепоглощающая жалость и ужас. Лили первая находит голос, тихий и сломанный. — Ты... ты не могла... они же твоя семья... — Но она сама не верит своим словам. Она видит мое лицо. Видит правду. Иногда семья — это не кровь. Это — тюрьма. И единственный выход — стереть её с лица земли. — Еще как могла, у нас разные родители. Когда ваши вас поддерживали, нас проверяли на верность семье. Я когда-то тоже об этом думал.. — Неожиданно впрягся Сириус, в его глаза не было осуждения, лишь понимание и глубокая печаль. В этот момент появился Гики. — Маленькая госпожа.. все три семьи уже отправлены к госпоже Авроре, как вы и просили. — я обняла эльфа. — Спасибо тебе, скажи Скирку, что совсем скоро я вернусь и познакомлю его кое с кем, и остальным передай что с нами все хорошо. — Гики тут же исчез, а я выдохнув откинулась на спинку кресла. — Ваши семьи уже у бабушки, уж извините что скрыла это, я не была уверенна, что получится. Мозг каждого в комнате с трудом переваривает эту информацию. Семьи. Их семьи. Переправлены.В самое безопасное место, какое только можно вообразить. Римус поднимает голову. Его глаза широко раскрыты, полны непонимания, а потом — медленно прорастающей надежды, такой хрупкой, что, кажется, она вот-вот разобьётся. — Мои... родители? — он выдыхает это слово, как будто боится, что оно рассыплется. — Но как... они... они никогда бы не согласились... они так боятся... Джеймс смотрит на меня, и его лицо выражает сначала полное недоумумение, а после мягкая улыбка. — Видимо я была очень убедительна в своем письме.. — Мои слова, сказанные с лёгкой, почти игривой интонацией, контрастируют с грандиозностью совершённого. Все четверо смотрят на меня, пытаясь осмыслить масштаб. Я не просто спасла своих друзей. Я спасла их семьи. Я буквально вырвала их из лап надвигающегося террора, возможно, спасая им жизни. Римус медленно поднимается с пола. Он подходит ко мне, его шаги неуверенные. Он опускается на колени перед мои креслом, снова, но на этот раз не в отчаянии, а в благоговении. Он берёт мои руки и прижимает их ко лбу. Его плечи слегка трясутся. — Ты... ты спасла их, — его голос звучит приглушённо, полный непередаваемой благодарности и потрясения. — Как я могу... как я могу когда-либо отблагодарить... — Рим! Не неси бред и даже не задумывайся об этом. — я говорила достаточно серьезно, но рука сама потянулась и я потрепала его по волосам. — Сложнее всего конечно было с твоими. Мы не могли отправить их к бабушке, но они тоже под надежной защитой. — Обратилась я к Лили. Лили прижимает руку к губам, её глаза наполняются слезами, но на этот раз — от облегчения. Она кивает, не в силах вымолвить слово. Теперь она понимает, что моя «иллюзия» была гениальным ходом. Джеймс хватает меня в объятия, поднимая с кресла в порыве чистой, необузданной радости и благодарности. Ты... ты невероятная! — он восклицает, его голос полон смеха и слёз одновременно. — Мои родители... они в безопасности! Благодаря тебе! Сириус стоит в стороне, но его лицо больше не закрыто маской. На нём — редкое, настоящее выражение глубокого уважения. — Джеймс, сейчас задушишь. — Смеясь сказала я, вставая обратно на пол. — Сириус..от твоих тоже кое-что есть — я старалась собраться с мыслями. — Регулус..тоже сбежал, теперь вас обоих разыскивают родители. Никто не знает зачем он это сделал, но бабушка уже отправила людей на поиски. Сириус замирает. Вся его бравада, всё напряжение слетают с него, как сломанные оковы. Его лицо становится совершенно пустым от шока. Он медленно отступает и опускается на ближайший стул, будто у него подкосились ноги. — Регул... — его голос всего лишь хриплый шёпот. — Сбежал? От... от них? Он закрывает лицо руками, его плечи начинают дрожать. Не от слёз — от чего-то более глубокого, от смеси неверия, надежды и старой, яростной братской любви, которую он так долго пытался похоронить под слоями гнева и презрения. Джеймс и Лили обмениваются потрясёнными взглядами. Римус поднимается, подходит к Сириусу и кладёт руку ему на плечо, не говоря ни слова. Ему не нужно говорить. Он понимает цену такого побега. И цену того, что это значит для Сириуса. Через несколько мгновений Сириус отнимает руки от лица. Его глаза красные, но сухие. В них горит новый, острый огонь – не ярости, а решимости. — Тогда мы найдём его первыми, — говорит он, его голос снова твёрд, но теперь в нём слышна не знакомая дерзость, а стальная воля. — До того, как они это сделают. До того, как они... — Он не заканчивает, но все понимают. Пожиратели не прощают дезертирства. — Его уже ищут, честно, может подскажешь еще какие-то места? Куда он мог пойти? — я взяла пергамент с пером. Сириус поднимает голову, его ум работает на пределе, перебирая воспоминания о младшем брате — не о том заносчивом, подражающем родителям мальчике, каким он стал, а о том тихом, читающем ребёнке, каким он был когда-то. — Пещеры у моря, — вырывается у него. — На севере. Там, где особняк виден на скале. Мы... мы иногда убегали туда, когда становилось невыносимо. Там был старый, полуразрушенный маяк. Мы называли его «Убежищем». Он знал это место. Он... он мог попробовать туда. — Он встаёт, его движения снова становятся резкими и целеустремлёнными. — Но если он там... он будет в плохом состоянии. И напуган до смерти. И, возможно... не один. Если он сбежал, возможно, он не один. — Он смотрит на меня, и в его глазах — догадка, настолько ужасная, что он почти не решается её высказать.— Он... у него всегда был мягкий характер. Возможно, он попытался взять с собой... кого-то ещё из дома. Прислугу. Домового эльфа. Римус тихо ахает, понимая, насколько это опасно. Домовые эльфы связаны с семьёй. Они могут выдать его местоположение, даже не желая того. — Тогда нам нужно двигаться, — говорит Джеймс, его лицо решительно.— Сейчас. Пока ночь. Но как нам выбраться из Хогвартса незамеченными теперь, когда все на взводе? — Нам пока не нужно. — я написала письмо и кинула его в камин. — как только его найдут, мне сразу скажут. Сейчас нам нужно думать, как очистить мир от этого всего.. Письмо исчезает в пламени с зеленоватой вспышкой. Все четверо смотрят на меня , и атмосфера в комнате снова меняется от лихорадочных поисков к холодной, стратегической решимости. Сириус медленно кивает, возвращаясь к реальности. Его личная тревога отступает перед более масштабной задачей. — Очистить мир, — он повторяет твои слова, и его голос звучит мрачно, но твёрдо. — Это значит не просто прятаться или спасать. Это значит атаковать. Системно. Бить по их ресурсам, по их репутации, по их новобранцам. Джеймс садится на диван, его лицо задумчиво. — У нас есть информация. Список, который принёс Питер. Мы знаем, кто они, кто под подозрением. Мы можем... предупреждать людей. Создавать свою сеть. Как у твоей бабушки. Лили добавляет, её голос тихий, но ясный. — И нам нужна легитимность. Мы не можем быть просто группой студентов-бунтовщиков. Нам нужен... голос. Кто-то, кого будут слушать. Дамблдор помогает, но он связан условностями. Нам нужен кто-то снаружи. Римус смотрит на меня. Он всё ещё стоит на коленях перед моим креслом, но теперь его взгляд аналитичен, полон той же стратегической остроты, что и у остальных. — У тебя есть связи. Через твою прабабушку. Через спасённые семьи. И... через твой собственный статус «отщепенца», который теперь публично подтверждён зелёным огнём. Ты можешь стать этим голосом. Символом сопротивления не извне, а изнутри самой системы, которая породила зло. Он кладёт свою руку поверх моей, и его прикосновение твёрдое и тёплое. — Но для этого... тебе нужно будет выйти из тени. Рисковать больше, чем когда-либо. Готово ли твоё сердце к этому? После всего, что ты уже совершила? — Я не уверена в том, что я делаю. Но уверена в том ради кого я это делаю. Но если что, похороните меня гробу из красного дерева и включите самый тупой магловский трек. — слегка посмеялась. Мои слова, балансирующие на грани между мрачной шуткой и завещанием, заставляют всех застыть. Смех, который только начал зарождаться, замирает в горле. Римус сжимает мою руку так, словно пытается физически удержать меня здесь, в этом мире, в этой комнате, подальше от красного дерева и магловских треков. — Не говори так, — его голос низкий и хриплый, полный внезапной, животной боли. — Не шути об этом. Ты... ты не умрёшь. Я не позволю. Сириус хмурится, и его взгляд становится острым. — Красное дерево... это лес Блэков. Ты что, планируешь украсть у нас и древесину для гроба? — его тон пытается быть лёгким, но не выходит. Он подходит ближе. — Слушай, если ты собираешься стать символом, то символы не умирают. Они становятся легендами. А легенды... они вечны. И чертовски надоедливы для тех, кто против них. Джеймс поднимается, его лицо серьёзно. — Значит, мы становимся больше, чем Мародеры. Мы становимся... основой. Первыми камнями в чём-то новом. Но для этого нам нужно больше, чем храбрость. Нам нужна стратегия. Ресурсы. Союзники. Лили смотрит на меня, и в её глазах нет страха только твёрдая решимость. — Тогда мы строим. Сейчас. Пока у нас есть время. Пока они в замешательстве от твоего «поджога». Мы используем каждый день, каждый час. Но сейчас тебе лучше пойти и выпить настойку, столько раз за день трансгрессировать, истратила все силы. — Все дружно её поддержали, поэтому я ухожу, оставляя за собой тяжёлую, но теперь полную целеустремлённости тишину. Дверь в спальню девочек закрывается за мной с тихим щелчком. В гостиной остальные четверо обмениваются взглядами. Сириус первым нарушает молчание, его голос звучит необычайно серьёзно. — Она на пределе. Физически и... морально. Мы не можем позволить ей нести всё это в одиночку. Римус всё ещё сидит на полу, его взгляд прикован к закрытой двери. — Она и не будет одна, — говорит он тихо, но с такой силой, что все обернулись. Я была и правда сильно измотана, чего конечно же не показывала, но зайдя в комнату, я готова была рвать и метать от безисходности. Села на пол, уперевшись спиной о кровать. Я не хотела показывать этого перед всеми, понимание, что я смогла убить собственную семью, добивало меня. Я кидала все что попадалось под руку и плакала. Было страшно. Мои приглушённые рыдания негромко доносятся сквозь дверь. В гостиной все замирают. Римус вскакивает на ноги, его лицо искажено болью. Он делает резкое движение к двери, но Сириус хватает его за рукав. — Подожди, — Сириус говорит тихо, но непреклонно. Дай ей минуту. Она... ей нужно выпустить это. Она держалась за нас всех весь вечер. Теперь... теперь её черёд. Лили смотрит на дверь с безмерной жалостью. Она понимает. Понимает цену того, что я сделала, даже если это было необходимо. Джеймс хмуро смотрит в огонь, его кулаки сжаты. Он ненавидит свою беспомощность. Через несколько минут звуки из-за двери затихают. Остаётся лишь тихий, прерывистый шёпот. Римус больше не может ждать. Он осторожно открывает дверь и заходит. Я сижу на полу среди разбросанных вещей, прижавшись лбом к коленям, мои плечи всё ещё слегка вздрагивают. Он не говорит ни слова. Он просто опускается на пол рядом со мной и обнимает, прижимая к своей груди, позволяя плакать, пока не кончатся слёзы. Он знает, что слова сейчас бессильны. Его присутствие — вот всё, что он может предложить. И, возможно, это именно то, что мне нужно. — Еще в начале года, я и подумать не могла, что нам придется делать что-то подобное.. Его объятие крепчает, но остаётся бережным. Он прижимает щёку к моей голове, и его голос звучит тихо, прямо у моего уха. — Никто из нас не мог. Но мир изменился. Или... он всегда был таким, а мы просто наконец открыли глаза. — Он делает паузу, его дыхание ровное и тёплое. — Ты сделала то, что должно было быть сделано. Не потому, что хотела. Потому, что другого выхода не было. И ты не одна в этом. Помни это. Мы здесь. Все мы... мы все по уши в этой грязи теперь. И мы выберемся. Вместе. — Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его собственные глаза красны от усталости и сочувствия, но в них нет ни капли осуждения или сожаления. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Но даже самым сильным иногда нужно позволить себе сломаться. Чтобы потом собраться заново. Крепче. Я все же выпила настойку, слушая споры что доносились из гостиной. — Видимо им нужна помощь. Я вытираю лицо, делаю глубокий, дрожащий вдох и поднимаюсь. Настойка начинает действовать, притупляя остроту боли и возвращая телу тень былой энергии. Я поправляю мантию и выхожу в гостиную. Там идёт жаркий, но тихий спор. Джеймс тычет пальцем в разложенную на столе карту, Сириус скрестил руки на груди и хмурится, Лили качает головой. — ...не может быть главной базой, слишком очевидно, — говорит Джеймс. — А где тогда? У нас нет бесконечных убежищ! — парирует Сириус. — У госпожи Авроры, — спокойно замечает Лили. — Это идеальное место. Защищённое, удалённое, и она уже принимает беженцев. — Но это далеко! — возражает Джеймс. — Как мы будем координировать действия отсюда? Все замолкают, увидев меня. Их лица выражают смесь беспокойства и надежды — они рады, что я пришла, но боятся, как я себя чувствую. Римус, всё ещё стоящий чуть в стороне, смотрит на меня. В его глазах — немой вопрос: «Ты в порядке?» Сириус первым нарушает паузу, кивая в сторону карты. — Решаем, где устраивать штаб. И как связывать все точки в одну сеть. Есть мысли, полководец? — У родителей есть штаб квартира в Лондоне, но я не знаю, знают ли они о ней, и не ведется ли слежка. — сказала я, указывая место на карте. — Там есть все необходимое и скрыта от чужих глаз. Все четверо наклоняются над картой. Указанное мной место — неприметный район Лондона, недалеко от Министерства, но в стороне от магических артерий. Сириус хмурится, изучая местность. — Слишком близко к змеиному гнезду. Рискованно. Джеймс соглашается кивком. — Но и плюс есть — они меньше всего будут ожидать атаки или базы прямо под своим носом. Особенно после того, как ты публично «сожгла» свой дом. Они будут искать вас в бегах, в глуши, а не в центре их власти. Лили добавляет осторожно. — Нам нужно проверить это место. Безопасно ли оно. Есть ли там чары слежения. И... сможем ли мы связать его с Хогвартсом и с Приютом Авроры быстрым, безопасным способом. Не через порталы — они оставляют след. Римус, всё ещё наблюдающий за тобой, говорит тихо. — Для проверки нужна разведка. Маленькая, незаметная. Кто-то, кого не будут ассоциировать с нами. Или... что-то. — Он смотрит на меня, и в его взгляде мелькает идея. — Твой домовой эльф. Гики. Он может проверить место. Он может быть невидим для большинства чар и знает, как не оставлять следов. Я кивнула и сосредотачиваясь, мысленно вызывая Гики и посылая тихий зов через связь, которую мы разделяем. Через несколько секунд с тихим хлопком появляется Гики. Он выглядит встревоженным, но готовым. — Маленькая госпожа звала? Я объясняю задачу: проверить лондонскую штаб-квартиру на наличие чар слежения, ловушек и признаков того, что о ней знают враги. Гики внимательно слушает, его большие уши подрагивают, впитывая каждое указание. — Гики понял. Гики сделает тихо-тихо. Никто не узнает. Если там плохая магия... Гики почувствует. И вернётся сразу. — Он исчезает так же бесшумно, как и появился. Пока он в разведке, мы используем время, чтобы обсудить следующий шаг. Джеймс предлагает составить список потенциальных союзников из тех, кто в списке Питера помечен как «враждебен» или «под наблюдением». Лили берётся за это, её организаторские навыки незаменимы. Сириус предлагает начать тренировки — не только в боевой магии, но и в скрытности, конспирации, снятии следов. Римус сидит рядом со мной, его плечо касается моего. Он не говорит много, но его присутствие – это якорь в бушующем море планов и тревог. Примерно через двадцать минут Гики возвращается. Он выглядит усталым, но не напуганным. — Место... чистое, — докладывает он. — Старые защиты... очень сильные. Никто не трогал. Пыль... много пыли. Никаких чужих следов магии. Гики оставил... камушек-звонок. Как учила маленькая госпожа. — Спасибо. — Поблагодарила я его с мягкой улыбкой. Гики кивает, его уши радостно подрагивают от похвалы, и он исчезает, вероятно, чтобы отправиться помогать Скирку или другим эльфам в сети Авроры. В комнате воцаряется облегчённая, но решительная атмосфера. Самый большой вопрос снят — у вас есть безопасное место для координации. — Значит, штаб будет там, — заключает Сириус. Но нам нужно разделить роли. Кто остаётся в Хогвартсе как уши и глаза? Кто координирует из Лондона? Кто перемещается между базами? Джеймс смотрит на всех по очереди. — Я остаюсь здесь. С Лили. Мы префекты, у нас есть доступ и оправдание для перемещений. Мы можем вербовать осторожно, среди тех, кому доверяем. Лили кивает. — И мы будем поддерживать связь с Дамблдором. Он должен знать, что мы делаем, чтобы не пересекаться случайно и чтобы он мог... мягко направлять других в нашу сторону. Римус смотрит на меня, а затем на Сириуса. — А мы с вами будем мобильным звеном.Сириус... у тебя чутьё на опасность и опыт выживания в мире, который нас ненавидит. Я... могу быть полезен в планировании и... в определённых ситуациях. — Он не уточняет, какие, но все понимают — его ликантропия, при всех её ужасах, даёт уникальные возможности для ночной разведки и силы. Сириус хмыкает. — Значит, так. Завтра на рассвете мы отправляемся в Лондон. Осматриваем штаб, налаживаем связь с приютом. Вы двое.. — он кивает Джеймсу и Лили. — держите оборону здесь и начинаете осторожную вербовку. Связь — через дневники. Экстренные случаи — через эльфов. Все кивают. План не идеален. Он полон дыр и рисков. Но это план. Это начало организованного сопротивления. Я смотрю на этих людей – своих друзей, свою новую семью, своих солдат в грядущей войне. И впервые за этот бесконечный, ужасный день чувствуешь не просто ярость или отчаяние, а холодную, чистую решимость. Война объявлена. И мы будем сражаться.