Часть 10

На следующее утро Сян Фэй едва смогла проснуться от второго будильника... Она не помнила свои сны, но первой мыслью, пробившейся сквозь туман недосыпа, было проверить комментарии к их с Цинге фотографии. Лю Минъянь возможно не скажет ей если у брата будут неприятности, но сплетники будут рады обсудить любые последствия.       И они не заставили себя ждать.       «Пошлая панда» написал, что Лю Цинге получил нагоняй от тренера, а «Ноги клубники» намекнул, что его вызвали к декану для разговора.       Непонятно, насколько были достоверны эти слухи, поэтому Сян Фэй решила написать Лю Цинге. «Нужно быть деловой и четкой, без эмоций», — приказала она себе, судорожно сжимая телефон. Она написала: «Привет. Прости за вчера...» и удалила. Нет, слишком слабо. Затем: «Я знаю о последствиях. Мне нужно с тобой поговорить». Тоже мимо, звучит как угроза. В конце концов, она сдалась и отправила самое простое, что пришло в голову: «Привет. Если у тебя неприятности, я готова пойти к тренеру или декану и все объяснить». Она не знала, что ему еще сказать. Извиняться уже надоело. Оставалось просто жить.       Ответ пришел через пару минут. Телефон пиликнул, когда она наливала воду в чайник. «Не вздумай вмешиваться». И все. И все?! Сян Фэй не знала, чего она ждала, но такой сухой ответ ее взбесил.       «Ну и прекрасно! — прошипела она в пустоту кухни. — Сам напросился. Пусть тебя выгонят!» И тут же почувствовала укол непрошеной вины. Он не обязан с ней любезничать после всего.      С утра Сян Фэй чувствовала себя лучше если просто пила горячую воду. Она успокаивала желудок, согревала и позволяла перекусить без тошноты. Но к врачу наведаться стоило. Обязательно сходит, как появится окно в расписании.       В универ она ехала как на казнь, отвлекало только написание главы в поезде. На удивление, все было терпимо. Вчера студенты повеселились, сегодня ждали новых развлечений. К тому же, современный Китай, это не викторианская Англия.       Но в комментариях все еще продолжалась атака. Пользователи переключились на обсуждение ее внешности и того какая девушка подошла бы, по их мнению, Лю Цинге. Но это был буквально десяток пользователей с избытком свободного времени, и она перестала это читать. Они не могли сказать о ней ничего хуже, чем то, что она уже говорила себе или слышала раньше от тех же родителей.      Накануне ночью она почти стерла кожу на шее, извела прорву шампуня, чтобы уменьшить аромат метки и надеялась, что это сработало. В канале появилась новость о том, что кто-то нарисовал граффити в коридоре университета, на фотографиях были стены, «украшенные» надписями розовой краской «Purpureus pannus! BTS frvr!», пурпурный лоскут. Сян Фэй, далекая от фанатских войн, лишь смутно припомнила, что «пурпурный лоскут» — это какой-то мем, связанный с фанатами BTS. Непонятно, но новость о Сян Фэй и Цинге автоматически устарела.       Она даже решилась пойти в столовую, чтобы выпить чего-нибудь теплого и съесть немного риса. Это была практически безобидная еда для ее желудка. С подносом она нашла пустой столик и села, с намерением обдумать сюжетные ходы для текущей главы романа, чтобы у Несравненного Шень Юаня не возникло желание найти ее и прибить, и с достаточным количеством порно, чтобы от нее не отписались богатые извращенцы. Тяжело, но не невозможно!      Она жевала рис, записывая идеи в заметки телефона одной рукой, когда на стол опустился поднос, а на нее упала чья-то тень. Сян Фэй подняла голову и чуть не подавилась, когда увидела Лю Цинге с его угрюмым покерфейсом, а за ним уже подходила Лю Минъянь, болтающая с Ша Хуалинь.      Она видела Цинге впервые после… случившегося и, черт возьми, ее щеки начинали гореть.    — Здесь не занято — буркнул Лю Цинге, отнюдь не вопросительно, располагаясь напротив и косясь на ее рис и зеленый чай, будто она лапшу быстрого приготовления жует, запивая пивом. Его ярко розовые уши красиво контрастировали с идеальной бледной кожей.   — Сюэцзе! Доброе утро! Читала новую главу «Пути гордого бессмертного демона»? Автор стал больше уделять внимания сюжету. Кто-то зеленый, злой и пупырчатый будет доволен. — прощебетала она и подмигнула.      Как скрытно! Спасибо, Минъянь. Еще ж не все в курсе личности автора «самолета»!   — Доброе утро… Вам всем. Что случилось, что я вижу вас сегодня? — постаралась приветливо сказать Сян Фэй.   — Мы соскучились! — ответила Лю Минъянь, на что Ша Хуалинь фыркнула, а щеки Лю Цинге порозовели вслед за ушами.       Цинге вытащил из сумки прозрачную бутылочку со знакомой бурдой болотного цвета.   — Пей — сказал он тоном, не предполагающим возражений, и поставил ее перед Сян Фэй.      Лю Минъянь протянула было умиленное «оооо!», как Цинге достал еще одну бутылочку и поставил перед ней. Она сморщила нос и пробормотала «а мне то за что?».   — Спасибо, но сегодня я обойдусь без проблем с желудком — вежливо ответила Сян Фэй и отодвинула бутылочку обратно.    — А что так можно? Я тоже обойдусь сегодня без диареи, но спасибо, гэ! — Минъянь отодвинула было бутылочку, но Лю Цинге молча придвинул ей обе. Она с надеждой посмотрела на свою подругу, но та насмешливо покачала головой и что-то сказала одними губами.      Лю Минъянь вздохнула, открыла одну и, задержав дыхание, выпила залпом. Цинге удовлетворенно кивнул и, отвернувшись, уставился на Сян Фэй.   — Где ты теперь живешь? — спросил он.   — Ээээ… в прекрасном тихом районе с хорошей экологией. Хозяин очень отзывчивый и с одним соседом уже познакомилась — технически Сян Фэй не лгала.   — То есть спальник на отшибе? — подытожила Ша Хуалин.   — Снобы называют это «спальник на отшибе», я же говорю, что это уютная студия в экологически благополучном районе. — продолжала упорствовать Сян Фэй, потому что только она имела право ругать свою конуру.    — Кстати, в пятницу вечером мы собираемся посмотреть ужасы дома у гэ, с попкорном, пивом и пиццей. — сказала Минъянь. — Ждем тебя! Точно будут еще Шень Юань с Ло Бинхэ, Вэй Цинвэй, наша подруга Нин Инъин и Му Цинфан. Может поиграем во что-нибудь.   — Звучит заманчиво… Но скорее всего я буду работать.      На самом деле, она совсем не хотела бы туда идти из-за Лю Цинге, в отношениях с которым все еще была явная напряженность и из-за Шень Юаня, с его маниакальной одержимостью критикой ее романа. Хотя с Вэй Цинвэем она бы поболтала вживую.    — Я попробую выкроить время — нерешительно сказала Сян Фэй и Минъянь с ликованием показала большо палец.      Пока они обедали, Сян Фэй случайно уронила телефон и когда нырнула подобрать его с пола, заметила микроскопические брызги розовой краски на ботинках, сидящей рядом, Лю Минъянь. Она замерла ошеломленная мыслью о том, что это Минъянь нарисовала рисунок, отвлекший внимание от них с Лю Цинге.      Она медленно поднялась и села, сжав виски пальцами. Невероятно! Эта милая девушка, похожая на прекраснейшую фарфоровую куклу, альфа, не побоявшаяся насолить руководству университета, подставить себя под удар ради брата, вызывала глубокое уважение и любопытство у Сян Фэй.      Ее ошеломленный взгляд заметил Лю Цинге, тогда как Минъянь объясняла стратегию победы в «камень-ножницы-бумага» своей подруге.   — Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь? — насторожился он.   — Нет, просто резко поднялась — соврала Сян Фэй, заставив себя оторвать взгляд от Минъянь и улыбнуться ее брату.       Тот не преминул воспользоваться ситуацией и решительно подвинул к ней бутылочку с «чудотворным» фирменным фрешем. Сян Фэй сдалась и потянулась за ней вовсе не потому, что хотела увидеть его самодовольную и удовлетворенную улыбку. Да-да, вот эту. Боже! Если он улыбнется, идя вдоль дороги, там непременно кто-нибудь врежется в столб. Теперь она полностью поддерживала его привычку ходить с угрюмым сучьим лицом.      Сян Фэй сделала маленький, осторожный глоток. Тело напряглось в ожидании привычного спазма. Потом выпила полбутылки и ее не тошнило, осталось только свежее мятное послевкусие. Все было в порядке, и она благодарно улыбнулась Цинге в ответ.      Всю неделю эта троица находила Сян Фэй в столовой, так что она уже старалась находить столик побольше и незаметно осматривала зал в ожидании их появления. Лю Цинге приносил ей фреши и после них она дольше не чувствовала тошноту. От другой еды, которую ей пытались насильно скормить, она отказывалась, чтобы не искушать судьбу.       Пришлось воспользоваться моментом, когда Ша Хуалинь отошла поговорить по телефону с отцом, и аккуратно объяснить им про новые побочки. Она была уверена, что это просто адаптация к новому и более сильному препарату. Брат с сестрой были уверены, что ей нужно идти к врачу, что она и пообещала сделать при первой же возможности.       График она немного разгрузила, благодаря индивидуальным заказам нового ВИП клиента. Она никак не могла понять, какого рода он извращенец, потому что обычно за такую стоимость заказывали какую-то однообразную дичь, а тут ассорти: порно с русалками, порно с жутким монстром-оборотнем в замке и фут-фетиш. Клиент, скрывавшийся под ником «Тихий лес», даже постеснялся уточнять детали. Но ей не впервые заказывали подобное, так что она привычно выдала феерию, за которую ее бы арестовали в некоторых странах, предвкушая щедрую оплату и появления больше свободного времени на сон.      К пятнице она была меньше похожа на ходячий полутруп и в обед пообещала, что придет на киносеанс.   — Почему, кстати, фильмы ужасов? И какие? — спросила Сян Фэй у Лю Минъянь.      На что она хихикнула и бросив взгляд на Лю Цинге, ответила:   — Была очередь гэ выбирать фильмы и альтернативой были фильмы о боевых искусствах или боевики. Так хоть посмеемся.    — Вы пожалеете, что не согласились на «альтернативу». — спокойно пригрозил он, показывая на сестру кусочком курицы, зажатой между палочками.   — Ой, перестань пугать! — фыркнула Лю Минъянь, но под столом ее нога нервно застучала о ножку стула. — Ты же сам предложил ужасы.   — Предложил. Но не говорил, что они будут смешными, — парировал Цинге, и в его глазах мелькнула редкая искорка почти что злорадства.      Что он имел в виду они поняли позже, когда Цинге назвал какие фильмы они будут смотреть. Лю Цинге выбрал «Заклятие 2» и, если им еще захочется посмеяться, то «Хостел».       Сян Фэй решила извлечь максимум пользы от мероприятия и попробовать совершить личное чудо – услышать похвалу от «Непревзойденного огурца». После трех ужасающе непристойных глав подряд, она боялась читать комментарии самого фанатичного критика. Там, конечно, был разнос почище «Перл-Харбор». Поэтому, она постаралась умаслить его возвращением к оборванной из-за снижения донатов сюжетной линии, приоткрывающей завесу тайны над происхождением одного из главных злодеев.       Она перечитала все свои заметки и заглядывала в словари, а когда закончила, то впервые за долгие месяцы действительно получила не облегчение от законченной главы, а профессиональное удовлетворение от проделанной работы.      Она сохранила черновик и настроила автопубликацию на обычное время, чтобы никто не заметил ее с телефоном, когда ему придет оповещение. Мелочь, но на мелочах часто и попадаются преступники. Ему придется признать, что она может писать интересно и копать глубоко. Так что на встречу она шла с предвкушением, а не только с обычной тревогой перед социальными взаимодействиями и страхом разоблачения.       Так как это была домашние посиделки, она надела свое наименее потрепанное голубое худи с утра и голубые джинсы. Это должно настраивать на успокаивающий лад, решила она.      Когда она подходила к знакомому дому, сердце защемила непонятная тоска, хотя и прожила она здесь всего неделю, но было ей там было хорошо. Шанс наткнуться на полуголого Лю Цинге был сомнительным, но от этого не менее волнующим бонусом.      Она пришла последняя, дверь ей открыла Лю Минъянь. Все уже собрались в гостиной. На журнальном столике стояли открытые коробки с пиццей, несколько мисок с попкорном и упаковки с пивом. Запахи смешались и вместо аппетита вызвали отвращение.       Лю Минъянь вернувшись уселась на подушки прямо на полу рядом с Ша Хуалинь, томно потягивавшую красное вино, Вэй Цинвэй радостно поприветствовал ее с кресла, на другом сидел Шень Юань с чашкой чая и сдержанно ее поприветствовал.       На диване сидел молодой человек, которого ей представили как Му Цинфана. Он студент медик и темные синяки под его глазами могли конкурировать с синяками самой Сян Фэй в самые тяжелые дни перед сессией. Они оценивающе смерили друг друга взглядами и понимающе кивнули. Им бы поспать, а не вот это вот все.       Ло Бинхе не пришел, потому что должен был присутствовать на деловом ужине с отцом и даже пытался уговорить перенести вечер ужасов на другой день. А подруга Лю Минъянь, Нин Инъин, лежала дома с температурой.      Хозяин квартиры, Лю Цинге, стоял за диваном и копался в настройках звука телевизора, одетый в футболку, обтягивающую настолько, что она казалась нарисованной прямо на коже. Он поприветствовал ее кивком и показал пультом на диван. Цинге точно издевался над ней – он мог там в одних штанах стоять и по нему можно было анатомию изучать! С болью оторвав от него взгляд, она пошла к дивану, но запнулась о чью-то сумку и была подхвачена Му Цинфаном.    — Вот, садись сюда. Извини, я бросил сумку на проходе, не подумав — сказал Му Цинфан, помогая ей сесть рядом на диван.      Рядом приземлился Вэй Цинвэй и протянул ей пиво. Она с благодарностью взяла, изначально решив, что будет потягивать одну бутылку на весь вечер — алкоголя в такой дозе ее запуганному таблетками организму и не заметить.       Не успела она поднести бутылку к губам, как она улетела куда-то вверх. Сян Фэй, испуганно вскрикнув, посмотрела на опустевшую руку, потом задрала голову вверх и увидела Лю Цинге с ее бутылкой в руке, неодобрительно покачавшего головой.   — А тебя ждет сок, сейчас закончу настройку и принесу — сказал он ей и переведя взгляд на Вэй Цинвэя, сделал глоток и вернул. — Так себе пойло.      Тот только закатил глаза и убрав бутылку на столик, начал расспрашивать Сян Фэй о ее делах. Та, изначально побаивавшаяся добавлять алкоголь к химическому коктейлю в ее крови, мысленно поблагодарила Лю Цинге, для приличия изобразив некоторое возмущение.      Цинвэй начал рассказывать о первой части «Заклятия». Он смотрел его ребенком, сидя один дома и так перепугался, что включил свет по всей квартире и сидел так пока не пришли родители. Сян Фэй рассмеялась, представляя эту картину. Тут подключилась Минъянь и рассказала, как она в детстве попыталась подсмотреть фильм ужаса, который смотрели родители и когда там кто-то выскочил с криком, она тоже завопила, перепугав родителей и описавшись от ужаса. Было смело рассказать такую историю, но Сян Фэй уже поняла, что Лю Минъянь только с виду нежный цветочек.       Когда с кухни вернулся Лю Цинге, он поставил на стол целый кувшин апельсинового сока со льдом и несколько бокалов. Затем Вэй Цинвэя позвала Ша Хуалинь, чтобы показать что-то важное на телефоне, а когда он отошел, на его место рядом сел Лю Цинге. Невозмутимо поправил подушки, а вернувшемуся Цинвэю кивком указал на кресло.      Сян Фэй хотела подвинуться, чтобы освободить еще место на диване, но тот велел ей сидеть спокойно, потому что им будет тогда тесно. Поэтому ей предстояло сидеть весь фильм рядом с Лю Цинге и казалось, что она даже через толстовку кожей чувствует то ли исходящий от него жар, то ли статическое напряжение. Оставалось только радоваться, что она перешла на новые таблетки, потому что ее бросало то в жар, то в холод от такого близкого присутствия альфы.      Скоро она перестала отвлекаться, потому что фильм был по настоящему жутким! Не то чтобы она часто смотрела их раньше, но она вжималась от страха в диван, а пару раз даже уткнулась лбом в мускулистое предплечье Цинге, чтобы не видеть происходящего на экране. Тот с довольной улыбкой погладил ее по голове и «успокоил», что дальше будет еще страшнее.      На это Лю Минъянь, повернулась и стукнула его по ноге, велев не запугивать их. На лицах остальных также был написан страх разной степени, кроме Ша Хуалин и Му Цинфана, потому что последний попросту уснул. Когда они это заметили, раздались смешки и сочувственное хихиканье, немного разрядившее атмосферу.       Сян Фэй еще несколько раз без зазрения совести пряталась от страшных моментов за плечом Цинге, а когда фильм закончился на жуткой ноте, она обнаружила, что тот обнимает ее за плечи, прижимая к себе, чтобы ей было не так страшно.       Она, конечно, жутко смутившись, отодвинулась, когда пошли титры и включили свет. Но успела заметить лукавый взгляд Лю Минъянь. Наверняка она включит эту сцену в свой чертов фанфик!       Лю Цинге же сидел, откинувшись на спинку дивана, с выражением глубочайшего удовлетворения на лице, будто только что выиграл чемпионат.   — Довольно смешной фильм, правда? — спросил он Минъянь, приподняв бровь.   — Ой брось, для тебя он был скорее романтичный — с насмешкой ответила она, сжимая бутылку побелевшими от напряжения пальцами.       Пусть она и не показывала этого, но тоже была напугана и Ша Хуалинь, отцепив ее пальцы от опустевшей бутылки, дала следующую. Сян Фэй достала из рюкзака телефон и проверила время. Через двадцать три минуты будет опубликовано обновление. Она постаралась отвлечься, предугадывая возможные реакции Шэнь Юаня, который, уткнувшись в экран, с кем-то оживленно переписывался, временами хмурясь и покачивая головой.      Все начали обсуждать фильм и делиться впечатлениями, чтобы сбросить с себя остатки страха. Му Цинфан же продолжал посапывать, свесив голову на грудь и скрестив руки на груди. Вэй Цинвэй подтвердил, что это нормально для него и было решено не трогать человека.      Вскоре раздался знакомый пронзительный звук оповещения и Шень Юань, оторвавшись от телефона сказал:   — Извините, мне нужно срочно... проверить кое-что, — пробормотал он, поднимаясь и направляясь в сторону кухни, крепко сжимая телефон.      «Получил уведомление», — с волнением подумала Сян Фэй. Ее сердце учащенно забилось. Что он напишет в комментарии? Уловит ли намеки? Поймет ли, как тщательно она все продумала?      Вернулся Шэнь Юань минут через десять. Его лицо было искажено не яростью, а каким-то странным, озадаченным возмущением, будто он увидел, как бродячая собака вдруг исполнила арию из фильма «Пятый элемент». Он снова устроился в кресле, но сидел теперь прямо, пальцы нервно барабанили по подлокотнику.   — Все в порядке? — спросил у него Цинге.   — Невероятно, — громко, явно начиная монолог для всей комнаты, произнес он. — Этот «Самолет»!..      Ша Хуалинь пробормотала «ну понеслась», а Лю Минъянь бросила встревоженный взгляд на Сян Фэй, предчувствуя бурю.   — Что случилось, Юань? — спросила Лю Минъянь, отрываясь от обсуждения финальной сцены с Ша Хуалинь.   — Этот автор-халтурщик! — выпалил Шэнь Юань, и Сян Фэй почувствовала, как все внутри нее сжалось. — Три главы порнографической белиберды по мотивам «Русалочки», «Золушки» и «Красавицы и чудовища», от которой у меня до сих пор глаза болят, а теперь — бац! — и выдает такое... такое...   Он запнулся, ища слово.   — Заумное? Скучное? — осторожно предположил Вэй Цинвэй.   — Нет! — Шэнь Юань тряхнул головой. — Качественное! Осмысленное! С проработкой! Он взял старую сюжетную нить, которую все уже забыли, и вытащил оттуда такую мотивацию для Шень Цинцю, что... что это почти гениально! Многие его поступки видятся совсем в другом свете и, не думал, что когда-нибудь скажу это, но я пожалел, что он мертв. Пожалел ЕГО! И самое мерзкое — после трех глав откровенного мусора это выглядит как издевательство! Как будто он говорит: «Вот, смотрите, я могу, когда захочу! А обычно не хочу, потому что вам и так сойдет!».      Ярость, чистая и праведная, забурлила в Сян Фэй, сменив привычное чувство стыда за свой роман. Во время тирады Огурца она сидела, вжав голову в плечи, будто ожидая удара. Но вдруг, все ее нервы, все напряжение последних дней, вся усталость — все это сконцентрировалось в одном ослепительном всплеске. Она даже не заметила, как вскочила.   — Ты серьезно?! — ее голос, резкий и громкий, прорезал уютную атмосферу гостиной. Все замерли, уставившись на нее. — Он старался! Он копался в черновиках, прописывал мотивы, пытался сделать хорошо! А тебе все мало! Сначала «порно», теперь «издевательство»! Чего ты вообще хочешь?! Чтобы он каждый день выкладывал шедевры за три юаня?! Может, тебе еще кофе в постель подавать?!      В комнате повисла гробовая тишина. Му Цинфан проснулся от ее крика и пытался понять что происходит, сделав вид, что и не спал вовсе. Шэнь Юань смотрел на нее расширенными от изумления глазами. Лю Цинге выпрямился на диване, будто закрывая Сян Фэй от Шень Юаня, его лицо стало каменным, а Лю Минъянь прикрыла рот ладонью.   — Сян Фэй... — тихо начала она, но та уже поняла.      Сердце упало в пятки, а потом рванулось в горло, бешено стуча. Она увидела, как в глазах Шэнь Юаня изумление сменилось медленным пониманием.    — Так, — тихо произнес он. Один-единственный слог прозвучал громче любого крика. — Так это ты Самолет-стреляющий-в-небо?      «Мне конец» — подумала про себя Сян Фэй, жалея обо всех своих жизненных решениях сразу.