Часть 13

В понедельник утром, Лю Цинге впервые за очень долгое время совсем не хотелось на тренировку. Это было странно, но желания ничто перед железной дисциплиной спортсмена. Наоборот, он сделал даже лишний круг по парку. После душа и завтрака он поехал в университет.       Все было как обычно, но в то же время не так. Под кожей, в районе солнечного сплетения ныло и требовало чего-то. Привычный и ставший почти родным воздух в раздевалке со смешанными запахами пота, железа и феромонов его сокомандников, внезапно показался ему спёртым, сладковатым, как в склепе, от него сводило челюсти.       Мельком проверив в раздевалке страничку романа ПГБД, он с удивлением отметил, что обновлений не было. Он хотел было написать Сян Фэй, чтобы узнать, что случилось, но решил, что спросит во время обеда в столовой. Только усилился внутренний зуд, не дающий ни на чем сосредоточиться.      Шэнь Юань тыкал в экран, отправляя шестое подряд сообщение в пустоту. Раздражение сменилось пугающей до тошноты догадкой. Она писала. Всегда. А если не могла, то заранее предупреждала, что обновления не будет. Её молчание было неестественным и жутким, будто солнце не взошло.       Вспомнились её запавшие глаза в баре, её слова о долгах и страхе. «Она же не могла...» — мысль, от которой похолодели кончики пальцев, так и не закончилась. Вместо этого он начал писать Лю Цинге и не дождавшись ответа, не зная контактов Сян Фэй, он написал Лю Минъянь.       Лю Минъянь, которая спала с открытыми глазами на первой паре, от полученных сообщений взбодрилась и подумав, что ничего страшного не случится, отправила Юаню номер телефона Сян Фэй, с пометкой «будешь должен», затем продолжила изображать внимание к лекции. Даже приближение сессии ее не пугало, она была в себе уверена, как никогда.      Из приятной дремы под бубнеж лектора ее вырвали новые сообщения от Шень Юаня, где он писал, что сообщения не доставлены, а телефон недоступен. И тогда, она почувствовала резкий укол беспокойства. Юаню она пообещала, что найдет ее на перерыве, но сама уже писала сообщение в общий чат старост: «Срочно! Кто староста у ЭК-35? Нужен номер!».       И связи Лю Минъянь не подвели, поэтому, как только прозвучал звонок, она стремглав кинулась к отдельному спортзалу, где готовился к соревнованиям ее брат.       Она вихрем пролетела через раздевалку, кажется мужскую, ворвалась в зал и спросила у первого встреченного спортсмена, где Лю Цинге. Пластыри не справлялись и от нее разило феромонами яростного беспокойства, что сразу привлекло внимание почти всех, включая ее брата.       Лю Цинге, как раз отдыхал, когда увидел сестру. Он обернулся на шум и увидел её в дверях. Время на секунду споткнулось. Её обычно идеальные волосы были растрёпаны, на щеках румянец после бега, а в глазах читался такой ужас и сочувствие, что его собственное сердце пропустило удар, а потом рванулось в бешеной гонке.       Бутылка выскользнула из обмякших пальцев, глухо шлёпнувшись о маты. Он ринулся сквозь зал, не замечая, как кто-то окликает его. Все звуки слились в один нарастающий гул. И, прежде чем она успела открыть рот, он уже всё понял. Понял то, о чем его инстинкты кричали все это время. Сян Фэй. Она не просто молчала. Она не могла ответить.    — Гэ! Сян Фэй в больнице!.. — выпалила она. Вот оно. Будто призрак, прятавшийся под кроватью, обрел плоть, выбрался и схватил его за горло.        Пока Лю Цинге, предупредив тренера, лихорадочно переодевался в спортзале, Лю Минъянь вызывала такси через приложение Диди.       Из больницы в деканат позвонили, потому что менеджер магазина знал в каком университете она учится. Контакт, указанный как экстренный при поступлении был недоступен. Староста тоже мало чем смогла помочь, Сян Фэй никогда не упоминала о близких. Лю Минъянь староста сказала в какую больницу ее увезли и что когда она утром туда звонила, Сян Фэй все еще была без сознания.      Вызвав такси, Минъянь написала наконец Шень Юаню о случившемся и была удивлена, когда он сразу перезвонил и спросил адрес больницы. «Я профессиональный пациент 80 уровня, вы там без меня никого не найдете и ничем не поможете!» - рявкнул он в трубку на ее попытку успокоить его.       А в это время, в палате интенсивной терапии городской больницы, под капельницей лежала без сознания Сян Фэй. Она почти сливалась цветом лица с постельным бельем и врач, проводивший утренний обход, глядя в полученные результаты анализов, как раз подтвердил для себя причину ее состояния.       Он видел подобное ранее. Омега. Явная клиническая картина: при пальпации обнаружена гипотрофия ароматических желез, критически низкий уровень половых гормонов на фоне высоких доз супрессоров в крови. Печеночные пробы зашкаливают из-за интоксикации. И все это на фоне дистрофии и обезвоживания. Студентка. Связаться не с кем. Не редкий случай самоуничтожения через химическую кастрацию. Еще одна, кто предпочел медленное самоубийство жизни в своём статусе.       «Биологический мусор» — мелькнула в голове горькая формулировка. Без денег на нормальное лечение и поддержку организм просто сдастся через год-другой. Печень, почки...       Шень Юань прибыл раньше остальных и сразу направился к регистратуре, готовый звонить семейному адвокату и просить помощи, если ему откажут во встрече с доктором или в посещении. Либо ему повезло, либо больница отчаялась найти контакт платежеспособного родственника, поэтому назвавшись двоюродным братом Сян Фэй, он получил приглашение пройти в кабинет ее лечащего врача Чжун Чжиси, но решил дождаться остальных.      Лю Цинге и Лю Минъянь влетели в приёмное отделение, готовые штурмовать стойку регистратуры. И почти столкнулись с Шэнь Юанем, который уже ждал их.       На секунду они замерли, обменявшись взглядами. Лю Цинге, высокий, взъерошенный, от него волнами исходил запах паники, приглушенный ароматическими пластырями. Его сестра даже не рассчитывала, что он сможет держать феромоны под контролем. Больница уцелеет — и на том спасибо. Шэнь Юань же, бледный, собранный, пахнущий только стерильным больничным воздухом и дорогим одеколоном, кивком велел им идти с ним.       Врач был предупрежден об их визите и не был удивлен, когда они сразу спросили о состоянии Сян Фэй.   — Полагаю, Сян Фэй ваша... «двоюродная сестра» и подруга? Из уважения к вашей семье, господин Шень, я сделаю исключение и введу вас в курс дела. Пациентка поступила в состоянии гипогликемической комы на фоне интоксикации и крайнего истощения. Она принимала неподходящие и, возможно, нелицензированные супрессанты. Её печень и почки работали на пределе, пытаясь вывести эту химию. В конце концов, системы просто начали отказывать. Анализы показывают предцирротическое состояние печени и начало почечной недостаточности.      Последние слова впились в Лю Цинге, как ледяные иглы. Его взгляд упал на собственные руки, большие и сильные, способные сломать кирпич, но бесполезные, когда организм ставшего близким человека травил себя изнутри. Сжатые кулаки задрожали от бессильной ярости на самого себя. Он кормил её фрешами, а она боролась за свою жизнь.      Чжун Чжиси снял очки в изящной золотистой оправе, неторопливо протер их салфеткой, будто давая время осмыслить сказанное и продолжил:   — Также, следствием этого состояния стало тотальное физическое истощение. Уровень белка, гемоглобин, электролиты — всё значительно ниже нормы. Её тело питалось само собой. Мы видим картину хронического стресса, недосыпа и недоедания. Организм не получал ресурсов ни для жизни, ни для борьбы с отравой.      Брат и сестра Лю пытались осознать степень серьезности ситуации, напряженно вслушиваясь в сухие академические фразы. Шень Юань же, отчетливо понимал теперь как должно быть тяжело родителям было сидеть и слушать как перечисляют его диагнозы и их причины. За окном светит солнце, в лучах танцуют пылинки, а в душе мрак, отчаянье и чувство вины, усиливающиеся с каждым услышанным словом.   — Что с ней будет дальше? Как ей помочь? — не выдержал Лю Цинге, на что доктор, недовольный, что его речь прервали, ответил пренебрежительным взглядом.   — Сейчас у Сян Фэй серьезный сбой эндокринной системы. Её собственные гормоны подавлены химически, железы недоразвиты, а заместительной терапии нет. Если она придёт в сознание в ближайшие сутки, то острый кризис мы купируем. Но... — здесь Чжун Чжиси сделал паузу, глядя на Шень Юаня поверх очков — Повреждения органов носят накопительный характер. Даже после выписки ей потребуется длительная реабилитация под врачебным контролем. И, разумеется, полный и немедленный отказ от тех препаратов, которые её сюда привели. В противном случае следующая остановка реанимация и не факт, что она выкарабкается...   — Мы можем ее увидеть? — спросил Шень Юань.   — Это возможно, но пока она без сознания, по больничным правилам не более пяти минут. Ее организм сейчас ослаблен и уязвим.       Он поднял трубку и вызвал медсестру, чтобы она проводила их к Сян Фэй. Напоследок он добавил:   — Вы, молодые люди, должны понять, она выбирала между молотом и наковальней. И её тело не выдержало этого выбора. Социальный прогноз часто точнее медицинского. Студентка-омега, без семьи, без ресурсов, со скомпрометированным здоровьем... в будущем ее ждет государственный интернат для несостоятельных омег или, в лучшем случае, брак по расчёту с любым альфой, который согласится взять инвалида. Возможно, кому-то из вас стоит подумать, готов ли он стать таким «выбором»?       Общение с доктором оставило неприятный осадок. Весь его тон выражал неодобрение и даже презрение к ее выбору. Он не знал Сян Фэй, но уже осуждал ее. Лишь желание воочию убедиться в том что их подруга жива, остановило их от резких комментариев.       Пока их вели по длинному коридору к палате, Шень Юань не выдержал.   — Я договорюсь о переводе в частную клинику «Синьхуа», как только её стабилизируют, — ровным голосом сказал Шэнь Юань. — Там лучшие в городе эндокринолог и нефролог. Всё будет оплачено.    Лю Цинге поднял на него взгляд. В горле стоял ком. Благодарность боролась с беспокойством и невольным восхищением.    — Почему? — хрипло вырвалось у Лю Цинге. — Зачем тебе это?      Шэнь Юань на секунду отвел глаза к двери палаты, в которую вошла медсестра.   — Я будто знаю ее уже очень давно. Она так долго была моим воображаемым противником, давала заряд злости и стимул держаться хотя бы ради новой главы… На нее я выплескивал свою боль и разочарование, а она все это время боролась за собственное выживание, мы похожи больше чем мне могло бы показаться — тихо и грустно ответил он. — Те, кто борется, заслуживают шанса на нормальную жизнь. И еще, потому что... она написала тот мир, в который я мог сбежать, когда мой собственный разваливался на части. Теперь моя очередь дать ей хоть одну крепкую стену.   — Не скажу, что до конца понимаю, но ее лечение оплачу я. — твердо сказал Лю Цинге.   — Я первый сказал… — возмутился было Юань, но его прервала Лю Минъянь.   — А может быть вы потом тестикулами померяетесь?! — многозначительно и раздраженно спросила она, подталкивая парней к двери.      Они думали, что готовы увидеть ее, но все равно каждый был по-своему в шоке.      Сян Фэй лежала на казённой кровати и казалась куклой из воска. Только слабый стук монитора, отсчитывающий её пульс, напоминал, что внутри ещё теплится жизнь.       Лю Цинге судорожно сглотнул и, не отрывая взгляда от её лица, медленно подошёл. Его ладонь осторожно обхватила её холодные пальцы. И тогда он почувствовал лёгкое, едва заметное движение. Её мизинец, будто ища опоры, слабо дрогнул и прижался к его коже. Это не было сознательным жестом, а рефлекс, крошечный сигнал жизни. Её рука, даже в небытии, искала его. От этой мысли в груди что-то сжалось, больно и невыносимо трогательно.       Миньянь прикусила губу, чтобы не заплакать. Всё это время она строила воздушные замки из их «тропа соседей», а её подруга тихо разваливалась на части. Идея фанфика внезапно показалась ей не весёлой, а чудовищно глупой.      Взгляд Шень Юаня скользнул по трубкам и кардиомонитору. Похожий был у него дома в самые плохие периоды. Только у Сян Фэй не было частной медсестры и панорамных окон. Он смотрел на автора фэнтезийных миров, а видел сейчас лишь ещё одного пациента, сражающегося за право жить.      Пять минут истекли мгновенно. Медсестра вежливо, но неумолимо выпроводила их в коридор. Дверь закрылась, снова отделив их от Сян Фэй стеклом и правилами.      Тишина в коридоре была гулкой. Первым её нарушил Шэнь Юань, доставая телефон.   — Я звоню в «Синьхуа». Договорюсь о переводе.      Лю Цинге молча кивнул. То, что он мог предложить — свою ярость и готовность носить её на руках, было бесполезно перед отлаженной машиной частной медицины, которую запускал Шэнь Юань и в которой он совершенно не разбирался. Пока.    — Гэ, — тихо сказала Миньянь. — Что будем делать?      Лю Цинге посмотрел на закрытую дверь. А потом на Шэнь Юаня, который, отойдя в сторону, уже говорил с кем-то ровным, деловым тоном.      Он понял, что его роль сейчас просто быть рядом. Быть опорой, которая не дрогнет.   — Я останусь здесь и буду ждать, — глухо сказал он. — Пока она не проснётся. Пока её не переведут. Пока... — он запнулся, — ...пока она снова не станет достаточно сильной, чтобы ругать мои коктейли и твои попытки написать про нас фанфик.      В его голосе впервые за весь день появилась слабая надежда. Битва только начиналась. Но теперь у них был план, ресурсы и непоколебимая решимость.