Часть 14

Пробуждение Сян Фэй было неприятным и долгим. Она будто пыталась выплыть из болота под громкий писк комаров. На комаров все-таки было не очень похоже и небо белое. Медленно моргнув, она поняла, что небо это потолок, а скосив глаза, заметила очертания монитора. Сил совсем не было, особой боли тоже, и она не понимала что произошло и где она. Тело ощущалось тяжелым и будто не ее.      Послышался слабый звук открываемой двери, затем вздох…   — Сян Фэй! Ты очнулась! — прозвучал непривычно эмоциональный голос Лю Цинге.      Затем она увидела и его лицо, такое красивое, но уставшее. Его одежда была помята, а в руках он держал стакан кофе. Открыла рот, но поперхнулась, от сухости стало щекотно.    — Я уже вызвал медсестру, ты… держись только… — под конец его голос дрогнул и она испугалась.       Что могло случиться, чтобы довести несгибаемого Лю Цинге до такого состояния? Она попыталась вспомнить что случилось, но помнила только работу за стойкой в кофейне. Сян Фэй снова было открыла рот, чтобы спросить, но вместо слов издала хриплое карканье.     — Что случилось? — услышала она незнакомый женский голос. — О! Пациентка очнулась? Прекрасно.   Рядом показалась симпатичная женщина в белом халате. Она взглянула на монитор, поправила капельницу, и только потом мягко посмотрела на Сян Фэй.   — Не пытайся говорить, тебе сейчас трудно. Ты в больнице. У тебя была серьёзная гипогликемия и сильное истощение. Ты потеряла сознание на работе. — Медсестра говорила спокойно, будто комментируя погоду, но в её глазах читалась профессиональная настороженность. — Сейчас главное — отдых и восстановление сил. Вот, сделай глоточек воды.      Она поднесла к губам Сян Фэй специальную трубочку. Прохладная влага показалась райской, но глотать было мучительно больно.   — Твой... друг, — медсестра кивнула в сторону Лю Цинге, который замер, словно изваяние, — дежурил здесь всю ночь. Он очень переживал. Давай не будем его больше пугать, хорошо? Сейчас придёт врач, он всё тебе подробно объяснит.      Потеряла сознание на работе? Теперь ее точно уволят! Сян Фэй запаниковала, подумав о потерянном доходе, учебе и квартире. Сколько прошло дней? Она попыталась спросить, и хоть ничего не получилось, Цинге угадал причину и поспешил успокоить ее:   — Сегодня среда, ты без сознания с воскресенья. В университете в курсе, что ты на больничном, им звонили. В кофейне тоже, они и вызвали скорую. Но ближайшие месяцы никаких подработок, никаких таблеток, иначе в следующий раз ты можешь уже не очнуться.      «Технически я могу пообещать, но он не понимает, где я окажусь в итоге», — подумала она с горькой яростью, и её взгляд, полный этого отчаяния, встретился с его. Лю Цинге замер. Он увидел даже не страх, а ту самую пропасть, в которую она смотрела все эти месяцы. Его лицо стало ещё серьёзнее.     — Слушай меня, — его голос стал тихим, но таким весомым, что перекрыл писк мониторов. — Ты больше не одна с этими счетами и жильём. Поняла? Мы... я... разберусь. Но сначала — ты. Ты будешь лечиться. И точка.      Лю Цинге осторожно погладил ее по руке, и она вдруг заметила, что помимо больничной вони, пленительного аромата кофе с тумбочки чувствует, что... чувствует аромат озона и хвои. Она чувствует его. От этого открытия слёзы выступили на глазах.       Гонясь за знакомыми нотами, она глубоко вдохнула, раздувая ноздри и Лю Цинге, наблюдавший за ней, медленно кивнул.    — Да, — сказал он, и в его голосе прорвалось накопленное напряжение. — тебя продержали в медикаментозном сне чуть дольше, чтобы синдром отмены прошёл мягче. А я... я почти забыл, как ты пахнешь.      Он замолчал, глядя, как она, жадно вдыхая воздух, ищет его среди больничных запахов. Что-то в его взгляде дрогнуло и строгость сменилась чем-то тёмным, первобытным, едва сдерживаемым.    — Теперь мы снова можем... — он не закончил. Вместо этого, медленно, давая ей время отпрянуть, он наклонился. Его губы сначала просто коснулись её запястья, чувствуя пульс под тонкой кожей. А потом язык скользнул по коже, пробуя её соль и её истинный, чистый, уже пробивающийся запах.       Мир сузился до точки, где его горячий язык коснулся её кожи. Мозг взорвался сигналами тревоги и признательности одновременно. Это было неприлично, дико, пугающе... и безумно правильно. По её телу пробежали мурашки, не от холода, а от электрического разряда этого контакта. Она не смогла пошевелиться, завороженная этой демонстрацией... чего? Владения? Заботы? Чего-то такого древнего, для чего у неё не было слов.      Он зарылся носом в её запястье, и его плечи на мгновение обмякли от глухого, животного облегчения. Напряжение, копившееся в его челюстях все эти дни, наконец отпустило. В этой тишине, нарушаемой только писком аппаратов, Сян Фэй наконец поняла. Это был не просто жест. Это был язык, на котором её новое, очищенное тело говорило впервые. И оно кричало о том, чего её разум боялся признать: она была не просто спасена. Она была заявлена. И самое страшное было в том, что в глубине души, под слоем шока и стыда, что-то слабое и давно забытое радостно встрепенулось в ответ.   — Я вижу, процесс реабилитации уже пошёл своим естественным путём, — раздался низкий женский голос, спокойный, почти одобрительный. — Это хорошо. Контакт и доверие важнейшая часть терапии. Но, пожалуйста, помните о состоянии пациентки. Её нервная система и железы только просыпаются. Интенсивность нужно дозировать.      Плечи Лю Цинге, только что обмякшие, вновь напряглись. Он медленно, не спеша поднял голову от её запястья, но не отпустил её руку. Его взгляд, когда он обернулся к двери, был не смущённым, а тёмным, оценивающим и на мгновение совершенно чужим. Взгляд альфы, чей инстинкт был разбужен и не желал отступать.      Вошла красивая женщина врач с планшетом в руках. Аромат замужней омеги донесся до Сян Фэй. Слабый, но чарующий запах туберозы погасил накалённую атмосферу, привнеся спокойствие.    — Те.. рапия? — прошептала Сян Фэй вопросительно.   — Для восстановления гормонального фона и развития ароматических желез, вам понадобиться помощь альфы. Однако, сильно не торопитесь и не забегайте вперед — улыбнулась она — Я Фэн Шухуа, ваш лечащий врач.      «Помощь альфы» — горько подумала Сян Фэй. Слова врача, как ледяная вода, обрушились на её смятение. Так вот оно что. Ее запах начал кислить и она постаралась тут же взять себя в руки.      Лю Цинге не отпустил её руку. Он перевёл взгляд с врача на Сян Фэй, и в его глазах снова появилась та самая несгибаемая, знаком ей твёрдость.     — Я не «часть терапии», — поправил он врача, и его голос, хриплый от недавних эмоций, вновь приобрёл стальную чёткость. — Я её альфа. И её лечение будет проходить со мной. Обсудите со мной план.       Он сделал паузу, глядя на широко раскрывшую глаза Сян Фэй.    — Всё остальное — между нами.      Врач, казалось, была не удивлена. Она лишь сделала пометку в планшете.    — Как вам будет угодно, если Сян Фэй не возражает. Тогда давайте начнём с основ. Сейчас важен покой, капельницы для поддержки органов, лёгкая диета. А вам, господин Лю, я дам список того, что можно и чего пока категорически нельзя. Физически и... эмоционально.       Она бросила значительный взгляд на их руки.      Лю Цинге кивнул, наконец отпустив запястье Сян Фэй, но его ладонь осталась лежать поверх её руки, тяжёлая и тёплая.      Последующие полчаса прошли в тумане. Врач что-то говорила о печени, почках, гормонах, о постепенном восстановлении. Сян Фэй кивала, почти ничего не слыша. Её мир перевернулся дважды за последние десять минут. Обморок и кома. Её тело заговорило на забытом языке. Затем Лю Цинге объявил себя её... Спасителем? Парой?      Когда врач вышла, в палате снова воцарилась тишина. Лю Цинге отхлебнул остывший кофе, его профиль на фоне окна был непроницаем.     — Спи, — сказал он, не глядя на неё. — Вопросов сейчас всё равно больше, чем ответов. Просто знай... — он обернулся, и в его глазах она увидела усталую, человеческую решимость. — ...что я никуда не уйду, если ты меня не прогонишь. И что «помощь альфы» это не план лечения. Это я.      Глаза сами закрывались. Последнее, что она почувствовала перед тем, как снова провалиться в сон, в тёплую, тёмную пустоту, был его палец, медленно проводящий по её костяшкам. Просто напоминающий о своём присутствии.      Когда Сян Фэй проснулась в следующий раз, то чувствовала себя уже немного лучше. Лю Цинге не было, зато у окна сидел Шэнь Юань и что-то быстро печатал, периодически ворчливо бормоча: «...эгоисты, только проды им подавай...».   — Огурец? — прохрипела-прошептала она.      Он резко повернул голову, и на его лице мелькнуло искреннее, почти детское облегчение.   — Сян Фэй, ты проснулась! Почти не шевелилась во сне, если бы не кардиомонитор, не знал бы что и думать. Лю Цинге я выгнал приводить себя в порядок и спать. А то его рядом можно будет укладывать.      Сян Фэй подумала, что если прямо рядом с ней, то она не против и на ее лице появилась против воли смущенная улыбка.   — Да, понимаю — закатил глаза Шень Юань — И все же пусть поспит, помоется, поест каких-нибудь вареных куриных грудок. Завтра от тренировки ему уже не откосить.   — У него не будет проблем? — тихо спросила Сян Фэй.   — Он в порядке, слишком ценный актив команды. Тебе лучше сейчас сосредоточиться на выздоровлении. Мы перевели тебя в Синьхуа, здесь лучшие врачи и они быстро тебя поставят на ноги.   — У меня нет денег на это…    — И не будет, — отрезал Шэнь Юань. — Потому что счета оплачены. Расслабься, это не милостыня. У нашей семьи есть скучный благотворительный фонд, который чахнет от безделья и мечтает о налоговых льготах. Ты их золотая жила, идеальный PR-проект: «Спасение талантливой студентки-омеги от системы». Все в выигрыше: ты живешь, фонд отчитывается, компания экономит. Так что считай это деловым контрактом. Твое дело — выздоравливать и потом написать бестселлер. Мое — следить, чтобы порно сцены в нем были реалистичными и не затмевали сюжет.      Он не стал упоминать, что это направление фонда они открыли специально, чтобы оплатить ее лечение и она не чувствовала себя слишком неудобно.       Но даже так, услышанное заставило ее всхлипнуть.   — Спасибо… Шень Юань. Я не знаю, как я смогу тебя отблагодарить…   — Только не плачь! Мне твой врач голову оторвет, она запретила тебя волновать, потому что ты сейчас эмоционально нестабильна из-за гормонов. Черт!..       Шень Юань, увидев слезы Сян Фэй, которые она как могла вытирала и пыталась сморгнуть, запаниковал и бросился к ней с салфетками, периодически косясь на дверь.      Сян Фэй быстро взяла себя в руки и извинилась.   — Ничего, скоро еще зайдет Лю Минъянь и она тебя развеселит. Обещала принести что-то почитать, тебе еще неделю минимум здесь лежать, пока не проведут все обследования и не разработают план реабилитации.    — Я не могу здесь лежать неделю, у меня подработки и скоро экзамены…   — Ты получишь отсрочку с экзаменами, либо возьмешь академический отпуск и не потеряешь ни место, ни стипендию. Сян Фэй, послушай, если ты не вылечишься сейчас, то… мертвецу диплом не понадобится. — жестко закончил он — Семейный адвокат поможет решить проблемы с университетом, твой отец подписал доверенность. Мы можем придать огласке факты дискриминации омег…   — Мой отец?! — прервала его речь Сян Фэй — Он был здесь? Как вы его нашли?      Шэнь Юань замер. Его пальцы так сильно сжали телефон, что костяшки побелели. Он отвел взгляд, и в его глазах, обычно ироничных, промелькнуло что-то холодное и острое.     — Нет, — сказал он слишком резко. — Он не потрудился приехать. Адвокат нашел его. Пришлось... объяснить юридические последствия отказа от нуждающегося ребёнка-омеги. Он подписал доверенность. Всё.    Шэнь Юань вынужденно сделал паузу, сглатывая ком ярости.    — Давай обсудим это в другой раз. Когда ты сможешь кидаться в меня тяжёлыми предметами.      На лице Шень Юаня были смешанные эмоции. Руки сжали телефон, а на скулах заиграли желваки. Он старался сменить тему и Сян Фэй догадывалась, что могло произойти. Она знала своих родителей и их к ней отношение, а то, что теперь и ее друзья знают, всколыхнуло в ней чувство стыда и ущербности. Сян Фэй не стала дальше спрашивать. Она не готова была узнать подробности сейчас.      — Ладно, обсудим позже, — согласилась она, чувствуя, как от этой темы снова сжимается желудок.       «Потом», — пообещала она себе. Потом она разберётся и с отцом, и с долгами, и с этой новой жизнью, в которой у неё вдруг появились люди, готовые за неё драться. Все это пока кажется таким нереальным, будто сон.     И в этом сне, её тело, очищенное от яда и наконец услышанное, требовало своего.    — А в этом санатории кормят? — с надеждой спросила она, почувствовав зверский прекрасный голод.     Шэнь Юань фыркнул, и ледяная тень от разговора об отце наконец-то сошла с его лица.     — Кормят. И, предупреждаю, это не обязательно будет вкусно. Готовься к тому, что Лю Цинге получит меню и будет следить за каждым куском, как цепной пёс. Нажми на кнопку вызова медсестры.      Он показал куда жать, подошла медсестра и через двадцать минут она ела больничный обед. Сян Фэй искренне веселилась, пока Шень Юань делился своим антирейтингом больничных блюд и описывал ухищрения его братьев, пытающихся пронести ему «запрещенку» типа наггетсов.       Позже присоединилась Лю Минъянь, которая принесла небольшую стопку манги и пока они болтали, Сян Фэй подумала, что если это сон, то просыпаться ей совсем не хочется. Этот сон был тёплым, светлым и полным голосов тех, кто вырвал ее из трясины отчаяния и подарил надежду.