Часть 15

Сян Фэй сидела на кровати в просторной бледно-розовой пижаме, а её лицо было такого насыщенного алого цвета, что, будь к ней подключён кардиомонитор, он бы завизжал от перегрузки. Она смотрела в экран своего телефона расширенными от ужаса и дикого любопытства глазами и сильно жалела о том, что, одурев от скуки, попросила Лю Минъянь выслать ей фанфик про них с Цинге.      Сама фикрайтерша сидела в ногах кровати и философски глядела в окно, ожидая момент, когда ее начнут бить. Нелегка писательская доля! Ша Хуалин сидела на стуле для посетителей и, казалось, ожидала того же. Ради уморительного зрелища или чтобы оттащить разъяренного хомяка от подруги – неизвестно.   — Господи! — выдохнула Сян Фэй, изумленно оторвав взгляд от экрана, где Ли Цинсе зажимает в душе Сяо Мэй. — Он же твой брат, я уверена, что это ненормально!   — Постельными сценами, а также душевыми, напольными, настольными и прочими, занималась в основном Ша Хуалинь. Я только редактировала. — скромно захлопала прекрасными глазами Лю Минъянь, нисколечко не смущаясь.      На это Ша Хуалинь гордо помахала ей рукой и шутливо поклонилась, не вставая со стула.   — То есть она написала большую часть? — сварливо заметила Сян Фэй.   — Ага, она указана как соавтор. Меня окружают воистину талантливые люди!      Сян Фэй только вздохнула, немного больше понимая Несравненного Огурца, которого постельные сцены били по лбу там, где их меньше всего ожидаешь. Хотя к этому времени у него на лбу наросла броня, размером с рог носорога, которой он ее и атакует в комментариях.      И если абстрагироваться от того, что персонажи списаны с них с Цинге, написано было весьма неплохо. «Очень изобретательно, черт возьми!» — одновременно восхищалась и негодовала Сян Фэй.   — И реакция Лю Цинге, если он это прочитает, тебя не волнует?    — А он уже читал! — все также радостно сказала Минъянь, не выказывая никаких намерений скрыться из страны на пару лет — Ответил, что надо было так и поступить и проблем было бы меньше.      Сян Фэй взяла подушку и от души заорала в нее. Когда она оторвала ее от лица, в палате стоял Лю Цинге с бумажным пакетом в руках и с подозрением смотрел на нее. Лю Минъянь уже была на полпути к выходу и помахала ей рукой:   — Смена караула! Приятно было повидаться. Не шалите тут! Или шалите, пока медсестра не ви… — договорить ей не дала Ша Хуалинь, выдернув за руку из палаты и захлопнув дверь, опасаясь возмездия брата.      Лю Цинге это противник посерьезнее истощенной Сян Фэй, а Ша Хуалинь иногда с умом выбирала свои битвы.      Сян Фэй после этой сцены прижала подушку обратно к лицу и понадеялась на то, что она как-нибудь ее сама удушит. Но Лю Цинге с лицом уставшего воспитателя детского сада выхватил подушку и сунул ей в руки любимый клубничный чай с шариками боба.    — Мне же нельзя — резонно заметила Сян Фэй, отвлекаясь на красивый напиток в прозрачном высоком стакане.   — Доктор Фэн разрешила в качестве поощрения за то, что ты такая послушная пациентка — невозмутимо сказал Лю Цинге и протянул ей маленькую упаковку маршмеллоу.   — Правда?! — приятно поразилась Сян Фэй и с наслаждением прицельно всосала пару шариков.   — Вообще-то нет — ответил Цинге, оглядываясь на дверь — Так что выпей быстрее и верни стакан, выброшу по дороге. Сладости спрячь куда-нибудь.      У Сян Фэй отпала челюсть. «Лю Цинге похоже крепко на тренировке приложили или инопланетяне подменили по дороге. Хотя запах его», принюхалась она с подозрением.   — А что случилось с моей строжайшей диетой? — спросила она и сделала огромный глоток, едва не подавившись.   — Считай, что я подмазываюсь к тебе, после того как объявил себя твоим альфой без надлежащего ухаживания — серьезно сказал Лю Цинге — Минъянь поговорила со мной и объяснила, что «это неуважение к тебе как к личности и пренебрежение».      Лю Цинге замолчал, его пальцы нервно постукивали по колену. Он выглядел так, будто заучивал речь для важного выступления и вот только что забыл следующую строку. Вздохнув, он выпрямился, глядя куда-то мимо её плеча.    — Я хочу исправить это и начать ухаживать за тобой как положено. — его феромоны наполнили комнату, обнажая волнение, которое скрывалось за спокойными торжественными словами.       Слова Лю Цинге повисли в воздухе, такие искренние, что от них стало физически больно. Внутри всё сжалось в знакомый, тугой комок страха. Её разум, годами тренировавшийся отбивать любые попытки сближения, уже выстроил линию обороны.    — Но почему ты хочешь ухаживать… быть моим альфой? Я, возможно, навсегда останусь неполноценной, мне грозит бесплодие и куча всего. От меня одни проблемы. Это… жалость? Ты ни в чем не виноват и ничем мне не обязан! — глаза Сян Фэй увлажнились, пока она высказывала свои самые потаенные опасения, а голос мог сорваться в любой момент — Ты великолепен и достоин самой лучшей пары…      Лю Цинге прервал эту самоуничижительную речь, подойдя к ней и положив ладонь на ее губы. Его сестра была и тут права, предсказав, что она воспримет предложение именно так. Надо было прислушаться к ней и начать по-другому.   — Тшшшш… Я и выбрал самую лучшую пару. Не знаю, как показать тебе это — немного беспомощно добавил он — Но я постараюсь. Ты умная, упорная, и привлекательная… очень…      Под конец он выглядел крайне смущенно, но продолжил:   — И я обещаю доказать тебе силу своих чувств…       Сян Фэй возмущенно прервала его:   — Это же фраза из фанфика твоей сестры, прямо перед сценой со столом!... — Лю Цинге, поняв, что попался, прибег к последнему средству и накрыл ее губы своими.       Так их и застала доктор Фэн — целующимися, вопреки врачебным рекомендациям, в палате, вопреки больничным правилам. Вдобавок, Сян Фэй держала в руке полупустой стакан «ядовитой запрещенки». Поэтому Лю Цинге был немедленно изгнан из палаты со строгими словами «я в вас разочарована, молодой человек».      Через час, когда Сян Фэй уже пыталась читать мангу и видела на страницах лишь его лицо, в палату постучали. Вошла не доктор Фэн, а та же медсестра с подносом.   — Вам передали, — сказала она, ставя перед Сян Фэй... прозрачный контейнер с идеально нарезанными свежими фруктами и маленькую записку. На подносе не было ни грамма сахара, только натуральная сладость. В записке угловатым почерком было написано: «Я не подлизываюсь. Это — забота. И ухаживание. Л.Ц.»      Сян Фэй тронула кусочек манго. Он пах солнцем, радостью и где-то глубоко внутри, под грудой страхов, что-то дрогнуло и оттаяло. Возможно, надежда. Или просто голод, но в этот раз не к еде.      А вечером, когда смущение улеглось, в палату зашёл Шэнь Юань. Он одним взглядом окинул ее витающий в облаках вид, пустую упаковку из-под фруктов с запиской на тумбочке и вздохнул.   — Дай угадаю. Цинге сделал что-то романтичное, идиотское и против всех правил, а ты теперь не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться, то ли сбежать в Австралию.   — Как ты... — начала Сян Фэй.   — Потому что с Ло Бинхэ всё было точно так же, — он сел у окна, его лицо в сумерках стало мягче. — Они просто такие. Думают, что достаточно громко заявить права, и всё само сложится. Им нужно... инструкции писать. Пошаговые.   — И ты написал? — слабо улыбнулась Сян Фэй.   — Конечно. Пройдя все стадии отрицания. И тебе дам. Завтра. А сегодня... — он достал из сумки и протянул ей ноутбук. — Дедлайн. Твои читатели, включая одного конкретного Огурца, ждут проду. Давай работать. Иногда лучшая терапия — это погрузиться в вымышленный мир, где ты всё контролируешь.      И в этот момент, глядя на экран и на друга, который превратил хейт в редактуру, Сян Фэй поняла, что это невероятно полезный совет. Способ, которым она может быть сильной.         На следующий день доктор Фэн разрешила Лю Цинге вернуться в палату, с условием, что больше никакой контрабанды и физических воздействий. Он принес бело-розовый букет из разных цветов, названия и половины которых, Сян Фэй не знала. Она не помнила, чтобы ей дарили цветы раньше и была в восторге.      Сян Фэй обнимала букет и отказывалась ставить его в вазу, пока Лю Цинге не проворчал, что это его она должна так обнимать.   — Но ты же не цветочки! И тебя пока нельзя, а про букеты ничего не говорили. — говорила Сян Фэй, зарывшись носом в букет.      Лю Цинге прищурился и коварно пощекотал ее бок кончиками пальцев. Сян Фэй взвизгнула и от неожиданности ослабила хватку, чем он воспользовался и выхватив цветы, сунул их в вазу.   — Так не честно! Сказано без физических контактов, а ты сжульничал!   — Это не романтический жест, я так у Лю Минъянь сладости в детстве отбирал, когда у нее была аллергическая сыпь, а ее все в округе подкармливали сладостями за милую мордашку.   — Бедная Лю Минъянь! — хихикнула Сян Фэй — Уверена, ты был не менее милым в детстве.    — И сладости не любил уже тогда, так что соседи переключились на мою сестру.    — Тебе суждено было стать спортсменом, даже диету без соблазнов сладостями держать легче — удивилась Сян Фэй и осторожно спросила — Кстати, у тебя не возникло проблем с тренером из-за меня… опять?   — Все в порядке, пока я побеждаю на соревнованиях, получаю приличные оценки и никого не бью за пределами зала, мне максимум могут высказать недовольство. Выгоняют за наркотики и алкоголь, еще за серьезные правонарушения. У нас с тобой еще детские шалости по сравнению с тем, что вытворяли другие члены команды и их не выгнали.   — Например какие? — полюбопытствовала Сян Фэй и даже подалась вперед, чтобы лучше слышать.   — Есть всем известный в команде секрет, что «голый бегун», которого видели в женском общежитии это Чжоу Чжиди. Он разозлил свою девушку, и она как-то вытолкала его за дверь голым. Ему там и одетым-то нельзя было находиться. Если бы поймали, то выгнали бы. И доказать, что это был он не смогли — поделился Лю Цинге с неодобрительным видом.   — Какая жестокая! Хотя, мало ли что он натворил… — задумалась Сян Фэй.   — Он, к сожалению, не поделился. За что бы ты выгнала меня голым за дверь общежития? — серьезно спросил Лю Цинге.      Сян Фэй бросило в жар при мысли о голом Лю Цинге, но она жалко отшутилась:   — Если бы ты сказал, что тебе больше понравился роман моего главного соперника по Чжундян? Или…      Договорить она не успела, как дверь без стука открылась и появилась бдительная доктор Фэн. Она подозрительно на них посмотрела, но на этот раз они просто мило беседовали.   — Добрый день, я к вам с новостями. Анализы показывают, что кризис миновал и можно готовить вас к выписке. Слышала, что скоро сессия, но настоятельно рекомендую оформить академический отпуск для восстановления здоровья. Необходимые документы я могу предоставить.   — Когда именно вы ее выпишете? — спросил Лю Цинге.   — Возможно послезавтра, но я бы не советовала вам двоим пока съезжаться. Проживание рядом со своим альфой чревато слишком резким подъемом гормонов, к которому организм еще не готов. — строго сказала доктор Фэн.   — Нет, я живу одна в квартире. С этим проблем не возникнет — заверила ту Сян Фэй.      На лице Лю Цинге отразилось недовольство, а в его запахе появилась нотка гари.   — Тебе небезопасно там жить одной, когда ты так слаба. Как ты сможешь готовить себе здоровую еду? Будешь ли ты вовремя принимать витамины? И что, если приступ повторится и никого рядом не окажется?    — Приступа больше не случится, ведь я не принимаю таблетки. Я сделала выводы насчет питания, я успела отложить на оплату аренды и мне хватит денег на еду на пару недель, ведь оплата университета отпадает. Первым делом я должна заняться оформлением академического…   — Этим займется адвокат Шень Юаня, он же сказал, и ты согласилась. — прервал ее Цинге.   — Точно! Еще одной заботой меньше. — обрадовалась Сян Фэй — А значит у меня будет время подумать о своей жизни, писать обновления, скорректировать планы и не появляться на публике, пока от меня несет уязвимостью. В моей квартире это может спровоцировать только тара… ээээ… никого. Никого не спровоцирует.      По взгляду и запаху Лю Цинге можно было сказать, что оговорку он не пропустил и голова Сян Фэй невольно вжалась в плечи.   — Прекратите, молодой человек. Вы пока формально не ее альфа, а она совершеннолетняя свободная омега и вправе сама решать, где ей жить. — резко отчитала его доктор Фэн. — Давлением можно подчинить омегу, но вы действительно хотите таких отношений? И контролируйте, черт возьми, свои феромоны, вам же не шестнадцать!      Лю Цинге вспыхнул, его кулаки сжались, на лице была написана мучительная борьба с самим собой. Он открыл рот, чтобы что-то сказать и тут же закрыл его. В итоге он глухо извинился и сказал, что ему нужно прогуляться.      Оставшись одни, доктор Фэн неодобрительно покачала головой и включила принудительную вентиляцию, чтобы оставшиеся феромоны не так давили на их инстинкты. Хотя доктор и выглядела невозмутимой, она также была омегой.      Сян Фэй была расстроена, но аренда была оплачена и там она могла жить, не чувствуя, что пользуется чьей-то добротой. Все происходило так стремительно и ей было тяжело в моменте понять, что она чувствует по поводу новых обстоятельств в своей жизни. Ей было страшно. Это она знала точно и каждый день прятала за улыбками страх того, как она будет жить дальше. Как омега.   — Не балуйте его, альфы доминантны и вспыльчивы, но, если вам не комфортно, вы всегда можете остановить это. Я оставлю вам контакты социального работника, которой не все равно. Она моя давняя знакомая и помогает омегам в вашем положении. Но у вас все не так плохо, ведь вы учитесь, вовремя остановили прием препаратов и ваш альфа довольно неплох, хоть пока молод и незрел.    — Спасибо, доктор Фэн! — искренне ответила ей Сян Фэй.      Доктор Фэн успела стать ее кумиром. Может и у нее получится стать в ее возрасте такой же успешной, уверенной в себе и невозмутимой? Верилось с большим трудом.      Шень Юань приходил вечером и пытался уговорить ее поселиться у него — в большой квартире была пустующая комната, в которой жила медсестра, когда он нуждался в круглосуточном присмотре из-за болезни. И как бы Сян Фэй не было тоскливо при мысли о возвращении в свою убогую студию, ей действительно нужно было побыть какое-то время одной и перестроить планы.      Она пообещала подумать и дала ему свой адрес на всякий случай.       Лю Цинге вечером не писал и не позвонил и это очень огорчало Сян Фэй, но писать она не стала, чтобы не отвлекать от подготовки к экзаменам. Лю Минъянь уже корпела в библиотеке и постоянно писала шутливые жалобные сообщения оттуда и даже прислала совместное с Ша Хуалин селфи. На нем эта обычно грозная всегда-при-параде девушка, была без макияжа, в очках для чтения, бледная и с выражением отвращения перелистывающая страницу какого-то талмуда. Сян Фэй даже не сразу поняла кто это, а поняв долго рассматривала с открытым ртом.      Поэтому она никого не ждала к моменту выписки, но неожиданно заявился Шень Юань, а потом и Лю Минъянь со своим угрюмым братом.    — Что вы здесь делаете? — с удивлением спросила она — Вы должны готовиться к экзаменам.   — Мы ни за что не пропустили бы твою амнистию! — пошутила Лю Минъянь — Шень Юань предоставляет машину с водителем, я охрана, а Лю Цинге бесплатная рабочая сила по переноске вещей.   — Не стоило, я и сама понимаю, что надо вызвать такси. Не такая я уж и рисковая. — смущенно ответила Сян Фэй. За кого они ее вообще принимают?      Уже сидя в машине, она поймала в зеркале заднего вида отражение Лю Цинге. Он сидел на заднем сиденье, мрачный, как туча, и смотрел в окно.   — Лю Цинге, — позвала она.      Он перевёл на неё взгляд.   — Если бы это был фанфик твоей сестры, что бы было дальше? — спросила она с невинным лицом.      Лю Минъянь поперхнулась воздухом. Шэнь Юань закатил глаза.      Лю Цинге посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. А потом, очень медленно, одними губами, беззвучно произнёс: «Сцена со столом».      Сян Фэй густо покраснела и резко отвернулась к окну.   — Что он сказал? — тут же встряла Минъянь.   — Ничего! — выпалила Сян Фэй. — Мы вообще молчали!      Шэнь Юань, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул и тихо пробормотал:   — Да, чувствую, нам накидают столько собачьего корма, что мы начнем лаять и метить столбы.      А Лю Минъянь промолчала, потому что яростно искала свой писательский блокнот в сумке.