Мугеншин. Часть 12

      После экзамена Коноха долго не могла решить, что именно произошло: инцидент, срыв джинчуурики или попытка Суны продемонстрировать силу. Формулировка была важнее фактов, потому что формулировка в данном случае и была фактом: от неё зависело, кто кому должен, кто извиняется, кто платит, и кто после этого сможет говорить слово «доверие» без смеха. Для Песка всё выглядело плохо сразу по трём линиям. Во-первых, Раса был вынужден действовать публично, так, как Казекаге не должен действовать на территории другой деревни: оправдываться и тушить пожар. Во-вторых, Суне пришлось эвакуировать своих людей в панике и потом три дня объяснять всем подряд, что это не планировалось. И, в-третьих, Гаара, их главное оружие и главный страх, показал, что может сорваться не на поле боя, а на экзамене, перед купцами, аристократами и представителями даймё. Это была не военная слабость. Это была слабость системы. Листу, на самом деле, повезло. Потерь среди гражданских не было. Комплекс эвакуировали быстро, штурмовой группы Суны на улицах не появилось, «второго акта» не случилось. И всё же Коноха получила удар по репутации: экзамен должен был быть витриной порядка, а стал витриной того, что один чужой джинчуурики может превратить всю деревню в заложника дипломатии. После этого даже самые тупые советники начали понимать, почему Хирузен держал Девятихвостого на коротком поводке и почему этот поводок был не про ненависть, а про контроль. Молния же, как обычно, сделала вид, что ничего не произошло, но записала всё на карандаш. Эй не орал и не угрожал. Для Кумогакуре это просто было еще одним подтверждением старого правила: хвостатые нестабильны, что ведет к риску. А риск надо либо приблизить к себе, чтобы контролировать, либо не подпускать даже на километр. В тот же вечер дипломатические ноты начали летать быстрее кунаев. Суна просила понимания и возможности урегулировать вопрос внутренними мерами. Коноха отвечала озабоченностью и ожиданием гарантий, что такого больше не повторится. Кумо задавала вопросы, от которых хотелось материться: почему охрана не вмешалась раньше, почему судья не остановил бой, почему джонины Песка имели право прыгнуть на арену без согласования. На третий день после инцидента Шикаку вызвал всех, кого надо, в свой кабинет. Он выглядел адски уставшим, но в то же время крайне собранным, отчего становилось жутко. Справа от него, как обычно, восседали гражданские советники, бессменные Хомура и Кохару. Они уже успели обсудить всё между собой, и теперь ждали, кто скажет это вслух. Чуть дальше расположились главы кланов: Фугаку Учиха, Хиаши Хьюга, Иноичи Яманака и Чоза Акимичи. Четыре разных типа власти: сила, дисциплина, информация, количество. Они были здесь, потому что если решение окажется неправильным, Лист будет платить по полной. Рядом, не в стороне, как обычно, когда они были в деревне, держались саннины. Джирайя сидел так, будто ему всё равно, но это был его стандартный фокус. Цунаде сидела ровно, руки на коленях, взгляд прямой. Слишком прямой для человека, который приехал просто посмотреть на экзамен.       — Начнём, — сказал Шикаку, не повышая голос. — Формальная часть. Инцидент признан инцидентом, а не нападением. Дипломатические каналы с Суной открыты. Кумо уже предложила помощь в укреплении безопасности и совместные протоколы. Фугаку едва заметно усмехнулся.       — Кумо в этом мастера. Сначала предлагают помощь, а затем всаживают нож в спину. Шикаку кивнул, не споря.       — Теперь неформальная часть. То, ради чего вы все здесь. Он посмотрел на Хиаши.       — Хиаши, ты первым. Что видел ваш клан? Хиаши не стал играть в загадки. Его белые глаза на мгновение закрылись.       — Я видел, как джинчуурики потерял контроль. Я видел признаки выхода зверя наружу. И я видел, как Учиха чуть не вмешались, но удержались. Это всё.       — Что-то ещё? — уточнил Шикаку. Хиаши чуть сузил глаза.       — Ваш вопрос подразумевает, что я видел больше.       — Я просто проверяю, — спокойно сказал Шикаку. — Лучше лишний раз уточнить, чем потом попасть в просак. Хиаши промолчал. И в этом молчании был ответ: нет, больше он не видел. Шикаку перевёл взгляд на Иноичи.       — Иноичи? Иноичи не любил такие разговоры. Он предпочитал, когда всё можно решить в голове и тихо. Но здесь тихо уже не получится.       — Паника толпы была контролируемая, — сказал он. — Большинство людей реагировали как положено: бежать, хватать детей, искать выходы. Но была одна деталь. В момент, когда Гаара начал меняться, у части охраны Суны и у нескольких людей в секторе важных гостей произошёл резкий скачок внутреннего напряжения. Как будто они ожидали именно этого.       — Ожидали и были готовы? — уточнил Фугаку.       — Не готовы, — ответил Иноичи. — Скорее знали, что это возможно. И боялись заранее.       — Это нормально, — бросил Хомура. — Они же его удерживают годами. Шикаку поднял ладонь.       — Не перебиваем. Чоза? Чоза вздохнул.       — Я не аналитик, — честно сказал он. — Но скажу одно: если бы бой продолжился ещё минуту, мы бы уже не обсуждали ноты и протоколы. Мы бы обсуждали список погибших. Цунаде кивнула один раз, сухо.       — Медики подтверждают. Ещё минута, и была бы давка на выходах. И переломы, и удушья. Толпа была на грани. Шикаку молча сделал пометку на бумаге. Потом поднял взгляд на Джирайю.       — Теперь ты.       — Ага, — Джирайя почесал щёку. — Значит, так. Про Однохвостого вы и без меня поняли. Это не сенсация. Сенсация в другом: мир снова начал двигаться вокруг одного мальчика. Фугаку напрягся.       — Ты сейчас про Саске? — холодно спросил он.       — Нет, — спокойно ответил Джирайя. — Саске хороший, умный, сильный. Я говорю про другого твоего сына, который уже сломал законы природы. Фугаку не отвёл взгляд, однако на секунду его зрачки расширились. Учиха не хотел вообще рассказывать Хокаге о способностях Наруто, опасаясь угрозы контроля. Но раз Джирайя посчитал это нужным…       — Ты про Наруто.       — Ага, — сказал Джирайя и впервые за весь разговор перестал улыбаться. — Про Наруто. В комнате стало заметно тише. Даже советники перестали дышать громко.       — Я так понял, есть что-то, о чем я не знаю? — спросил Шикаку. — Продолжайте, господа. Джирайя покосился на советников.       — Не при всех, — сказал он. — Есть вещи, которые лучше не превращать в протокол. Кохару уже открыла рот, но Шикаку посмотрел на нее так, что та закрыла его обратно.       — Здесь все, кто нужен, — сказал Шикаку. — Говори, но выбирай слова. Джирайя кивнул.       — Начнём с того, что Девятихвостого больше нет. Слова прозвучали как камень, упавший в воду. Вроде бы просто «бульк», а круги расходятся до стен. Фугаку сжал пальцы на подлокотнике. Хиаши не изменился в лице. Иноичи моргнул один раз, слишком медленно. Цунаде смотрела прямо, без реакции, будто знала заранее. Шикаку не позволил себе удивиться. Только попросил:       — Подтверди.       — Мы пытались перезапечатать, — ровно сказал Джирайя. — Не вышло. После смерти Хирузена всё пошло не так, как должно было. Мы держали его сколько могли. Но потом ситуация вышла из-под контроля, и хвостатого пришлось убить. Хомура побледнел.       — Убить хвостатого… это вообще возможно?       — Возможно, — ответила Цуунаде спокойно. — Но не значит, что это решение без последствий. Шикаку поднял ладонь.       — Так, важное уточнение для всех. Это остаётся здесь. Никто. Нигде. Ничего. И никому не рассказывает. Если эта информация выйдет наружу, то завтра у нас будет очередь из деревень, которые захотят «помочь» Листу пережить утрату. Понимаете? Фугаку коротко кивнул. Хиаши кивнул. Иноичи кивнул. Чоза кивнул. Советники тоже кивнули, но не так уверенно.       — Девятихвостый в цикле перерождения, — продолжил Джирайя. — Рано или поздно он вернётся. Где? Неизвестно. Когда? Тоже неизвестно. Но это значит, что Коноха сейчас… пустая. Без своего главного оружия.       — И ты думаешь, — медленно сказал Шикаку, — что на его место встанет Наруто. Джирайя не стал играть.       — Не думаю. Я знаю. Шикаку чуть наклонил голову.       — Тогда объясни нормальными словами. Что такого важного в нем было, что вы с Фугаку от меня скрывали? Джирайя помолчал секунду, будто выбирал, сколько правды можно положить на стол, чтобы стол не треснул.       — У Наруто нет чакры в привычном смысле, — сказал он. — Вы это и так знаете, хотя делали вид, что это «просто особенность». Но дело не в том, что у него её нет. Мальчик… управляет ее течением в мире. В людях, в природе, в камнях, да хоть в мертвом теле.       — Звучишь ты красиво, — сухо заметил Фугаку. — А мне нужно понять, что это означает для безопасности моего клана и моего сына.       — Это означает, что Наруто жив, потому что не активировал то, что может, — ответил Джирайя спокойно. — Вот что это означает. Фугаку сжал челюсть, но промолчал. Шикаку взглянул на него.       — Ты можешь подтвердить, что Джирайя не врёт? Фугаку помолчал, затем очень аккуратно сказал:       — Он говорит правду. Во-первых, прошу прощения, что скрывал это от тебя, Шикаку. Оправдываться не стану, думаю, ты и так понимаешь причину. У Данзо уши повсюду. Короткий кивок последовал со стороны кресла Хокаге; Шикаку был не глуп и понимал опасность Данзо, если бы он узнал о Наруто. Меньше знаешь — крепче спишь.       — Так вот, Наруто и правда обладает могущественной силой, — Фугаку замялся, поправляя воротник. — Во-первых, он физически очень силен. Он спарринговался с Майто Гаем, и тот описал его силу, как огромно неестественную для мальчика его возраста. Во-вторых, Наруто может контролировать пространство вокруг себя. Одна из его удивительных способностей: останавливать предметы, летящие в него. Словно вокруг Наруто невидимая воздушная подушка, не позволяющая ему навредить.       — Одна из удивительных способностей? — Хиаши нахмурился. — То есть, есть еще? Фугаку взглянул на него таким тяжелым взглядом, словно Хиаши нужно было подготовить к услышанному.       — Без сомнения, ты знаешь, что твой племянник тренировался у нас в квартале какое-то время. Неджи — хороший малый, который отлично управляется с бьякуганом. Так что у меня не было причин ему не доверять, когда тот сказал, что Наруто отлично видит слабые точки противника. Я слышал это еще от Гая, однако не поверил, посчитал, что тогда Наруто просто повезло…       — Ну, это не самое большое достижение, — хмыкнул Хиаши. — Еще что-то?       — Как я уже сказал, пока меня бесцеремонно не перебили, — Фугаку прищурился. — Наруто просто повезло. Однако потом случилось кое-что очень важное: у Наруто пробудилось доудзюцу. В этот момент Джирайя резко ударил по столу, пробормотав что-то вроде «бинго». Все уставились на него, однако Джирайя лишь самодовольно улыбался, кивая в сторону Фугаку, мол, пусть тот продолжает, а я уже потом скажу.       — Вы пересадили ему шаринган? — усмехнулся Хиаши, не обращая внимание на поведение Джирайи. — Что еще вы скрывали от Совета?       — Ради Бога, успокойся, — Шикаку хлопнул по столу. — Фугаку, продолжай.       — Нет, доудзюцу не принадлежит нам, — Фугаку, казалось, вообще не задели слова Хиаши. — И кажется, Джирайя уже догадался, о чем идет речь, и может охарактеризовать силу Наруто. Взгляды присутствующих устремились в сторону Джирайи, который подпер голову руками, самодовольно глядя в стол. Прямо сейчас он боготворил свое умение находить информацию везде, где можно. И он действительно смог разобраться с Наруто.       — Именно так, — Джирайя поднялся, вытаскивая из-за пазухи свиток. — Прошу каждого ознакомиться с ним, пока я буду докладывать. Фугаку, дай угадаю, ярко-светло-молочный белок с черным зрачком, окантованным белесой линией? Похожим еще, знаешь, на черную дыру? Фугаку, тянувшийся за свитком, обомлел. Он медленно перевел взгляд на Джирайю. Тот не должен был знать об этом. Даже Цунаде, как обычно не ставившая Джирайю всерьез, удивилась реакции Фугаку. Женщина удивленно уставилась на друга, словно спрашивая, мол, о чем он говорит?       — Откуда ты… знаешь? — пробормотал Фугаку, даже не заметив, как его рука сама взяла свиток.       — Это доудзюцу именуется мугенганом и является древним геномом клана Узумаки, — продолжил Джирайя. Он достал также огромный лист бумаги, вывалив его на стол и принявшись что-то рисовать.       — Мугенган… в общем, мягко говоря, все мы знаем, что есть риннеган, также известный как Глаз Бога. Так вот мугенган — это доудзюцу, которое стоит выше риннегана в пищевой цепочке. Оно открывает такие возможности, как контроль пространства, чакры на макроуровне, а также… — Джирайя щелкнул пальцами в сторону Фугаку, — не требует постоянного использования. Честно говоря, я бы их назвал Глазами Бога.       — Пока что концепция не особо укладывается в голову, — пробормотал Шикаку, до которого наконец дошла очередь читать свиток. — Приведешь пример?       — Разумеется, — Джирайя как раз закончил рисовать, убирая маркер и выпрямляясь в полный рост. — Предположим, Наруто идет по лесу. Весь такой «ля-ля-ля», «бе-бе-бе». И видит он животное. Бам, и по щелчку пальцев это животное обретает человеческую форму, может разговаривать или мыслить. И сделал это Наруто, потому что может контролировать чакру на уровне Мудреца Шести Путей, если не выше. Причем, чужую чакру. Он попросту изменяет ее форму, тем самым изменяя форму существа. Или, например, летит в Наруто кунай. Враг хочет его убить, уже радуется, и тут малыш просто отбрасывает кунай в сторону. Со стороны это похоже на телекинез и силу риннегана, однако Наруто лишь изменил поток чакры в пространстве, и тем самым воздействовал на полет куная. Честно говоря, я задолбаюсь вам все объяснять, в свитке все есть. К тому же можете ознакомиться с моим шедевром рисования! Тут тоже все наглядно показано. Джирайя довольно сел на стул, и только тогда заметил, как Иноичи, будучи последним в очереди на свиток, ошеломленно поднимал глаза на Джирайю. Остальные, и так понятно, выглядели также. В свитке было прописано все, что Джирайя узнал о доудзюцу и силе Наруто, в подробностях.       — Отлично, — Шикаку шумно втянул воздух, приходя в себя после прочитанного. — Значит, суть такая: Наруто — фактор, который мы не контролируем. И который уже заметили те, кто любит чужую силу. Джирайя кивнул.       — Именно. И тут мы приходим к Данзо. При этом имени даже воздух стал неприятнее.       — Он давно копает, — продолжил Джирайя. — Он давно собирает людей, информацию, рычаги. И он давно начал задавать вопросы про «аномалию» в клане Учиха. Про мальчика, который выжил без чакры. Про мальчика, которого невозможно прочитать, но который почему-то читает других. Фугаку холодно сказал:       — Данзо не имеет права лезть в дела моего дома.       — Данзо плевать на право, — спокойно ответил Шикаку. — Данзо интересует только результат. Цунаде вмешалась впервые по-настоящему:       — Если Данзо догадался, то он попытается сделать две вещи. Либо забрать Наруто себе. Либо… устранить, если забрать не получится. В комнате повисло молчание. Это была не паника. Это было понимание. Шикаку сделал вдох.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда следующий вопрос. Ты сказал, Джирайя, что нашёл место.       — Да, — кивнул Джирайя. — Место, где Наруто сможет понять, что он такое. И где мы сможем держать это вне поля зрения деревни, кланов и… Данзо.       — Где? — спросил Хиаши.       — Далеко, — ответил Джирайя. — И достаточно странно, чтобы туда не сунулись случайные люди. Там… особые условия. Я бы сказал иначе, но вы всё равно не поймёте. Наруто поймёт. Фугаку резко сказал:       — Ты хочешь забрать моего сына из Конохи. Из моего дома.       — Я хочу сохранить мальчика живым, — ответил Джирайя так же резко. — И сохранить Коноху живой вместе с ним. Шикаку посмотрел на Фугаку.       — Ты против? Фугаку молчал две секунды, потом сказал:       — Я против того, чтобы кто-то другой решал судьбу того, кто живёт под моей крышей. Шикаку кивнул.       — Тогда решим здесь. Вместе с тобой. Он перевёл взгляд на советников.       — Если Наруто останется, Данзо усилит давление. Если мы начнём охранять Наруто в Конохе, Данзо начнёт ломать охрану изнутри. Если мы объявим Наруто официально важным, мы привлечём внимание внешних деревень.       — А если он уйдёт, — тихо сказал Чоза, — мы потеряем его из поля зрения.       — Мы не потеряем, — ответил Джирайя. — Я несу ответственность. Фугаку хмыкнул.       — Ты уже нёс ответственность. Хирузен умер. Джирайя не вспылил. Просто посмотрел прямо.       — Хирузен был при смерти, когда я сюда пришел. И вообще, я не врач. И я не дам умереть своему крестнику. Шикаку поднял ладонь, останавливая обмен ударами.       — Решение будет таким, — сказал он. — Наруто уйдёт с Джирайей. Юридически он все еще гражданское лицо, поэтому проблем ни у кого быть не должно, так? Хомура прищурился. На его лице проступила легкая ухмылка.       — Ты поэтому ему присвоил статус гражданского лица несколько лет назад?       — Я подозревал, что он не так прост, — перебил Шикаку. — И я не изверг, чтобы пытаться контролировать ребенка, но нужно было перестраховаться. Он посмотрел на Фугаку.       — Ты согласен? Фугаку молчал долго. Потом сказал:       — Если это единственный способ забрать его из-под рук Данзо, то да. Но одно условие: я хочу, чтобы Итачи знал маршрут и мог связаться при необходимости. Джирайя коротко кивнул.       — Согласен. Итачи не болтун. Иноичи тихо добавил:       — А Данзо?       — Мы начнём копать под Данзо быстрее, чем он копает под нас, — Шикаку махнул рукой. — И раз уж он так любит тайные структуры, посмотрим, насколько его структура выдержит свет. Цунаде, пойдешь вместе с Джирайей и Наруто? Мне так будет спокойней. Цунаде, абсолютно игнорируя возмущенное «Эй!» от Джирайи, вдруг мотнула головой:       — Я остаюсь. Шикаку повернул голову.       — В каком смысле?       — В прямом, — ответила она. — Я не поеду с ними. Я останусь в Конохе и возьму больницу. Сейчас здесь будет много работы: травмы после эвакуации, психологические срывы, последствия паники. И… — она сделала паузу, — если Данзо начнёт двигаться, нам нужен будет кто-то, кто держит медицину и информацию в руках и может этими же руками надавать ему по шапке. Шикаку смотрел на неё секунду, потом кивнул.       — Принято. Главврач Конохи — Цунаде. Советники обменялись взглядами. Это решение им не нравилось, потому что оно было сильным. А сильные решения всегда кому-то мешают. Шикаку встал.       — Всё. Разговор окончен. Подготовка начнётся сегодня. Джирайя, ты сам поговоришь с Наруто. Фугаку — ты с Микото. Итачи будет в курсе. И никто, — он посмотрел по очереди на каждого, — никто не произносит слово «Девятихвостый» вне этого кабинета. Он сделал паузу и добавил уже тише:       — Потому что если кто-то узнает, что Девятихвостого пришлось убить… то следующая эвакуация будет не со стадиона, а из всей деревни.