Мугеншин. Часть 15

СПУСТЯ ОДИН ГОД С МОМЕНТА НАЧАЛА ОБУЧЕНИЯ

Никто и не мог предположить, что тренировки окажутся настолько тяжелыми. Наруто каждый день выкладывался на все сто, но этого часто не хватало; мугенган всегда требовал сто один процент. Наруто чувствовал себя отвратительно после каждого дня, проведенного с Ашиной, и кажись, конца тому не было видно. И дело было не в тяжести нагрузок физических, но в тяжести ментальных. Ашина Узумаки рассказал ему историю мугенгана и его божественность: оказывается, это доудзюцу содержит в себе частицу самого Бога Ооцуцуки — древнего существа, создавшего мир. Мугенган был куда более глубокой вещью, чем могло показаться на первый взгляд. И Ашина не тренировал Наруто в привычном понимании шиноби. Никаких практик в тайдзюцу, ниндзюцу или гендзюцу. Обладателю мугенгана это попросту было не нужно. Как раз наоборот, лишь тот, кто сумеет ментально обуздать мугенган, сможет действительно называться Богом. За год Джирайя пару раз уходил из Узушио; все-таки его работа шпиона требовала редкого присутствия на рабочем месте. Джирайя собирал информацию об Акацуки и других деревнях, так что Наруто не сильно обижался на крестного отца. К тому же они сдружились за этот год: Джирайя рассказал Наруто, что является его родственником, и попросил прощения, что редко появлялся в доме Учиха. Наруто долго не дулся, в конце концов, Джирайя был учителем его отца, значит, мог рассказать много историй о Минато. Каждый вечер эта парочка у костра, кушала свежепойманную рыбу и беседовала на разные темы, в том числе и на те, на которые дети обычно не говорят. К тому же пару месяцев назад Наруто навестил Итачи, принеся новости с большой земли. Оказалось, Саске смог поднабрать, и сейчас уже является чуунином Листа. Младший Учиха обрастал мышцами и теперь был действительно уважаемым шиноби деревни. Наруто искренне обрадовался за брата, но уступать не собирался. В следствие этого Наруто усложнил тренировки сам себе, добавив еще и физические упражнения. Правда, сказать, что Ашина был в восторге, это, мягко говоря, соврать. Глава клана Узумаки прекрасно помнил поименно каждого обладателя мугенгана на своем веку; даже без физических тренировок они были сильнейшими в Узушио, считались ее основной военной мощью. Однако Джирайя переубедил старика, разумно полагая, что мир уже поменялся, и физическая подготовка стала неотъемлемой частью подготовки ко взрослой жизни. Ашина поворчал, но согласился, считая эту «инновацию» идеей выскочки из села. И вот сегодня Наруто наматывал очередной круг вокруг центрального острова. За год он научился всем возможным навыкам для выживания в дикой среде: рыбалка, разведение костра без использования чакры, охота, стирка, плавание. Эти вещи казались до боли простыми, и шиноби обучались этим вещам еще в Академии. Но ведь Наруто не шиноби, так что ему пришлось догонять сверстников.       — Ты и правда думаешь, что это необходимо? — Ашина недовольно цокнул языком, глядя, как Наруто носится вдоль береговой линии. — Мы, Узумаки, работаем головой, а не мышцами!       — Господин Ашина, мы же это обсуждали, — пробормотал Джирайя, почесывая затылок. — Мир изменился. Ашина лишь недовольно фыркнул, но спорить не стал. Он отвернулся к морю, сложив руки за спиной. Волны лениво накатывали на камни, и в этом ритме чувствовалась странная закономерность, будто океан дышал, не замечая ни людей, ни богов, ни разрушенных деревень.       — Пусть бегает, — коротко сказал он, не оборачиваясь. — Раз уж ты так настаиваешь. Наруто даже не услышал. А если бы и услышал, то переспрашивать не стал. Он лишь стиснул зубы и ускорился, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. В груди жгло, дыхание сбивалось, но он продолжал бежать. Не потому что хотел доказать что-то Ашине, скорее, здесь доказательства требовались самому себе.       — Ты путаешься, — голос Ашины был спокойным, почти равнодушным, но отчетливым. — Контроль силы, пусть даже и физической, требует концентрации.       — Я просто… — Наруто запнулся, сбился с шага, но тут же выровнялся. — Я не хочу быть бесполезным. Ашина медленно повернулся. Его призрачный силуэт колыхнулся, будто отражение в воде.       — Бесполезен? — переспросил он. — Ты называешь бесполезным того, кто способен одним неверным решением стереть страну с карты мира? Наруто не ответил. Он замедлился, затем остановился вовсе, уперев руки в колени. Пот стекал по лицу, дыхание было рваным.       — Вот в этом и проблема, — продолжил Ашина. — Ты всё ещё мыслишь категориями силы шиноби. Думаешь, если будешь быстрее, сильнее, выносливее, то обязательно всем поможешь? Но мугенгану нет дела до твоих мышц.       — Зато людям есть, — резко бросил Наруто, выпрямляясь. — Если я буду выглядеть как беспомощный дохляк, мне никто не поверит. На мгновение повисла тишина. Даже море будто стало тише.       — А вот это… — Ашина прищурился. — Это уже интересно. Джирайя настороженно посмотрел на старика, но не вмешался. Он чувствовал: сейчас происходит что-то важное, пусть и не понимал до конца, что именно.       — Повтори, — сказал Ашина. — Почему тебе важно, чтобы тебе верили? Наруто нахмурился. Вопрос был странным, почти глупым.       — Потому что если… если однажды мне придётся что-то сказать, если однажды придется кого-то спасать, — он замялся, подбирая слова, — я не хочу, чтобы на меня смотрели как на сумасшедшего. Или как на ребёнка. Ашина медленно кивнул.       — Значит, ты уже допускаешь, что тебе придётся говорить. Наруто хотел возразить, но осёкся. Он сам не заметил, как это вырвалось.       — Мугенган не делает тебя богом, — продолжил Ашина. — Однако человеческое сознание, пусть и обладающее древними знаниями о Мудреце Шести Путей, не привыкло к этому доудзюцу. Мир будет видеть в тебе спасителя или угрозу, зависит от тебя. Но в обоих случаях очень важно правильно отвечать. Потому что если ты ответишь неправильно…       — Мир сломается, — тихо закончил Наруто.       — Нет, — Ашина покачал головой, тихо хмыкнув. — Признаться честно, миру плевать. Он проглотит тебя, как только ты ему надоешь, и выплюнет на задворки истории. Сломаешься, наоборот, ты, парень. Старик подошёл ближе. Его шаги не издавали звука, но Наруто всё равно почувствовал давление; не физическое, а какое-то иное, будто воздух стал плотнее.       — Запомни, — сказал Ашина. — Бог не тот, кто может всё. Это тот, кто может остановиться, не наломав дров. Наруто сглотнул.       — А если я не смогу?       — Тогда ты станешь тем, кого этот мир будет бояться больше всего, — спокойно ответил Ашина. — Тебя посчитают бедствием, а не богом. А «бедствие» в понимании людей всегда означает исключительно угрозу. Он отступил назад и снова посмотрел на море.       — Продолжай бег, — бросил он через плечо. — Но не переставай думать. Это гораздо важнее. Наруто снова побежал. Ноги горели, в голове шумело, но мысли, вопреки всему, становились яснее. Узумаки вдруг поймал себя на мысли, что Ашина никогда не говорил ему, что делать. Только то, чего делать было нельзя. Это напрягало, бесило, но при этом Наруто не сопротивлялся, а просто плыл по течению. Ашина был слишком уважаемым человеком, чтобы можно было ему противиться.

***

      Ночью Узушио выглядел иначе. Днём острова казались мёртвыми; камень, вода да ветер — единственные спутники мертвой среды. Но стоило солнцу уйти за горизонт, как руины начинали дышать. Не буквально, конечно, скорее, это было ощущение, будто кто-то медленно перелистывал страницы старой книги, шуршащей и тяжёлой. Наруто не спал. Он лежал на плоском камне неподалёку от берега, закинув руки за голову, и смотрел в небо. Звёзды здесь были другими, не такими, как в Конохе. Там они терялись в дымке света, в отражении фонарей и окон. Здесь же они висели низко, остро, будто могли упасть.       — Ты опять не спишь, — раздался голос. Наруто даже не вздрогнул.       — А Вы как всегда… — лениво протянул он. Ашина стоял чуть поодаль. Его призрачный силуэт был едва различим на фоне воды, но мугенган видел его четко, слишком четко. Наруто давно перестал удивляться этому.       — Знаешь, сон присущ только живым, — заметил Ашина. — Ты стал часто от него отказываться.       — Мне просто… — Наруто замялся. — Иногда кажется, что если я засну, то проснусь уже другим. Ашина медленно опустился рядом, не касаясь камня. Он смотрел не на Наруто, а на море.       — Ты и так меняешься, — сказал он. — Вопрос лишь в том, осознаёшь ли ты это. Наруто фыркнул.       — Если честно? Нет. Я всё ещё тот же. Просто… уставший.       — Это иллюзия, — спокойно ответил Ашина. — Человек всегда считает себя прежним, пока однажды не замечает, что может гору одной рукой поднять. Наруто нахмурился.       — Вы опять начинаете.       — А ты опять сопротивляешься, — без упрёка заметил Ашина. — Скажи мне, Наруто… когда ты в последний раз злился по-настоящему? Когда ты в последний раз не раздражался или ругался, а именно злился? Наруто задумался. Слишком долго.       — Не знаю, — признался он наконец. — Наверное… давно.       — Вот именно. Ашина вытянул руку. Вода у берега слегка дрогнула, образуя едва заметные круги.       — Мугенган не делает тебя спокойным, он лишает тебя права на простые эмоции. Злость, страх, ненависть — всё это слишком опасно для того, кто способен менять саму структуру мира. Наруто приподнялся на локтях.       — То есть… я правильно поступаю?       — И да, и нет, — ответил Ашина. — Ты должен научиться быть человеком, несмотря на то, что ты всегда был чем-то большим. Люди будут искать в тебе ответы не потому, что ты их обещал, а потому что ты существуешь. И каждый твой шаг будет восприниматься как знак, даже если ты просто промолчишь.       — А если я скажу им идти к чёрту? — Наруто сжал губы.       — Тогда они сделают из этого учение, — хмыкнул Ашина. — «Бог отвернулся от мира». Или «Бог испытывает нас». Люди всегда найдут смысл. Даже там, где его нет. Тишина снова растянулась между ними.       — Значит, выхода нет, — тихо сказал Наруто.       — Есть, — возразил Ашина. — Но он самый трудный. Ты должен говорить так, чтобы тебя могли понять, но не могли использовать. Давать направление, но не приказы. И главное, никогда не забывать, что ты не обязан спасать всех. Наруто усмехнулся.       — Легко сказать.       — Я знаю, — кивнул Ашина. — Именно поэтому все предыдущие носители мугенгана либо сходили с ума, либо погибали. Иногда и то, и другое. Наруто почувствовал, как внутри что-то сжалось.       — А вы?       — А я, — Ашина отвёл взгляд, — слишком долго пытался быть и тем, и другим. Море шумело. Где-то за спиной треснуло полено; Джирайя, должно быть, ворочался у костра, не просыпаясь.       — Завтра, — сказал Ашина, поднимаясь, — мы начнём новый этап.       — Какой? — насторожился Наруто.       — Я перестану говорить тебе, чего нельзя, — ответил старик. — Год ты продержался, так что можно и отдохнуть. Ты должен будешь сам говорить мне, чего желаешь. Наруто выругался про себя.       — Это ещё хуже.       — Да, — согласился Ашина. — К счастью, именно желания делают тебя человеком. Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое давление, как после сильного взгляда. Наруто снова лёг на спину и уставился в небо. Впервые за долгое время ему захотелось не силы, а тишины и спокойствия.       — Нет, — Наруто резко сел. — Так не пойдёт. Эй! Ответа не последовало. Море шумело, ветер тянул с собой запах соли и водорослей, костёр у Джирайи тихо потрескивал, но Ашины рядом больше не было. Обычно он исчезал мягко, как мысль, от которой отмахнулись. Сейчас же ощущение было другое, будто разговор оборвали на середине.       — Эй! — Наруто встал на ноги. — Ты же сам сказал, что вопросы важнее! Тишина. Он сжал кулаки. В груди снова начало подниматься то самое чувство, о котором спрашивал Ашина.       — Отлично, — процедил он. — Значит, вот так Вы и учите. Он прошёлся вдоль берега, пнул камень, и тот отскочил и с плеском ушёл в воду. Волны разошлись, но почти сразу снова сомкнулись, словно ничего и не было.       — «Не спасать всех», — передразнил он вполголоса. — Легко говорить, когда ты уже мёртв.       — А вот это уже честно, — раздалось за спиной. Наруто обернулся резко. Ашина стоял там же, где и раньше, но теперь его силуэт был плотнее. Мугенган фиксировал странную деталь: вокруг старика пространство будто слегка «проваливалось», как если бы сама реальность делала шаг назад, уступая ему место.       — Ты злишься, — констатировал Ашина.       — Да! — Наруто даже не пытался это скрыть. — Потому что ты говоришь так, будто я уже всё решил! Будто я уже согласился быть… этим богом. Мессией. Проблемой. Назови как хочешь! Он ткнул пальцем в сторону старика.       — Я сюда пришёл, чтобы научиться использовать силу и не разрушать мир, а ты рассказываешь мне, что выбора у меня нет! Ашина не ответил сразу. Он смотрел внимательно, оценивающе, как судья.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда перестанем говорить баснями. Он сделал шаг вперёд.       — Скажи мне, Наруто Узумаки. Если завтра в Конохе начнётся резня, не из-за тебя, не по твоей вине, ты вмешаешься?       — Конечно, — Наруто не задумался.       — Даже если для этого придётся уничтожить нападавших до последнего?       — Да!       — Даже если это будет означать, что другие деревни начнут бояться тебя?       — Плевать!       — Даже если после этого тебя назовут чудовищем?       — Пусть называют! Ашина кивнул.       — А если через десять лет люди сами начнут убивать друг друга во имя тебя, ты вмешаешься? Если они скажут: «Так угодно Наруто» или «Наруто бы одобрил», или «Мы очищаем мир ради него». Ты остановишь их?       — Я скажу, что они идиоты!       — И они тебя послушают? Наруто открыл рот, однако тут же закрыл.       — Вот, — тихо сказал Ашина. — Это и есть разница между силой и властью. Силой ты можешь остановить бой. Власть способна остановить целую войну. А мугенган даёт тебе и то и другое. Ты думаешь, что быть богом, значит хотеть этого. Но на самом деле быть богом, значит не иметь права не быть им, если мир уже решил за тебя. Наруто почувствовал, как под кожей что-то шевельнулось. Что-то тяжёлое, глубинное, как если бы у него была чакра.       — Тогда почему ты вообще мне это рассказываешь?! — сорвался он. — Почему не сказал, чтобы я смирился?!       — Потому что ты не сломался в первый год, — Ашина, отвернувшись к морю, криво улыбнулся. — Первый носитель мугенгана хотел спасти всех и сгорел. Второй решил, что мир не стоит спасения, и утопил его в крови. Третий попытался стать обычным человеком и сошёл с ума. Я же хочу увидеть, кем станешь ты. Наруто молчал. В голове было пусто и шумно одновременно.       — Значит, — медленно сказал он, — ты не учишь меня быть богом.       — Нет, — ответил Ашина. — Я учу тебя как выжить, когда мир начнёт делать из тебя бога. Ашина сделал шаг вперед, к морю, рукой указав куда-то в направлении Конохи.       — Коноха ждет от тебя чуда, ждет решения. Держу пари, Пятый Хокаге рассчитывает на тебя. Но ты не должен быть тем, кто принесет им спасение, по крайней мере, пока ты сам того не захочешь.       — Что? — машинально переспросил Наруто. — Что ты имеешь ввиду?       — Завтра я покажу тебе силу мугенгана, — Ашина усмехнулся, замечая ошеломление на лице Наруто. — А что ты думал? Что я, дряхлый старик, думаю лишь о философии? Ни в коем случае… но проверить-то тебя нужно было.       — Так это был тест? — спросил Наруто насмешливо.       — Называй, как хочешь, — Ашина развел руками. — Мугенган требует, чтобы его пользователь был сильным духом. Без этого ты обречён. Но не только красивые слова собирают людей, сила также важна. Поэтому я расскажу тебе, чего именно ты сможешь достичь с мугенганом.       — А разве эта тема не самая короткая? — Наруто положил палец на губы, вспоминая события двухмесячной давности. — Помнится, ты говорил, что там и думать-то не о чем. Ашина на секунду задумался. Однако затем, улыбнувшись, лишь покачал головой.       — Нам лучше разобраться с этим сейчас.