Мугеншин. Часть 27

      Утро в Конохе начиналось всегда одинаково — медленно, лениво, почти незаметно. Сначала над крышами поднимался тонкий дым от кухонь, потом улицы начинали наполняться голосами торговцев, запахом свежего хлеба и тихим шумом шагов тех, кто спешил на работу. Деревня жила своей привычной жизнью, той самой жизнью, которая казалась незыблемой уже несколько поколений подряд. Однако Саске в это утро казалось, что что-то в этом привычном ритме слегка сбилось, словно в хорошо настроенном механизме вдруг появилась едва заметная, но раздражающая трещина. После вчерашнего разговора с отцом и братом она наконец впервые в жизни почувствовала себя свободной. Вся мужская одежда отправилась в топку; теперь Саске одевалась нарочито женственно. И самое интересное, что покупать ничего не пришлось. Оказалось, что Микото давно ждала этого дня и все время покупала Саске женскую одежду в надежде, что рано или поздно пригодится. Однако у всего были последствия. Поэтому сейчас, когда Саске шла по улице, ведущей к резиденции Хокаге, то ловила на себе взгляды людей. Ничего откровенного — никто не показывал пальцем, не перешёптывался громко и не останавливался посреди дороги. Но взгляды всё равно были. Короткие, быстрые, будто люди сами не до конца понимали, что здесь происходит. Саске делала вид, что не замечает. Она шла спокойно, привычно, как ходила здесь уже много лет, но внутри постепенно нарастало ощущение, что деревня вокруг неё слегка изменилась. Так, будто воздух стал чуть плотнее, а разговоры вокруг чуть тише. Когда она поднялась по ступеням резиденции и вошла внутрь, это ощущение только усилилось. Коридоры, как всегда, были заполнены шиноби и служащими, которые несли свитки, обсуждали задания и торопливо переходили из кабинета в кабинет. Но стоило Саске пройти мимо, как разговоры на мгновение затихали, все взгляды были прикованы на ней, а сами шиноби откровенно стояли в шоке. Саске заметила это уже у самой лестницы. Она остановилась, будто проверяя, не показалось ли ей. Но нет, всё повторилось снова. Один из чунинов, проходивших мимо, коротко поклонился и быстро отвёл взгляд, словно не хотел задерживаться рядом дольше необходимого. Саске поднялась на второй этаж. Кабинет, в котором они с Шикамару работали последние несколько лет, находился в самом конце коридора. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился тихий шорох бумаги. Шикамару сидел за столом, заваленным свитками, и лениво листал какой-то отчёт. Когда Саске вошла, он даже не поднял голову сразу.       — Ты опоздал на семь минут, — процедил парень. Саске удивленно вскинула брови, усмехаясь. Слышать подобные упреки от самого главного лентяя в деревне ей точно не хотелось, поэтому девушка тактично кашлянула. Только после этого Шикамару поднял взгляд и обомлел.       — Значит, твоя легенда все-таки окончилась? — пробормотал он, проходясь взглядом по Саске, однако тут же возвращаясь к работе. — Впрочем, мне неважно. У нас есть проблема.       — Что стряслось? — Саске прошла внутрь и села за свой стол, принявшись раскладывать вещи.       — Разведка донесла, что Наруто покинул Песок и теперь идет к Камню, — Шикамару не отвлекался от писанины ни на секунду. — Мало того, вместе с ним теперь идет сын Казекаге. Саске закатила глаза. Она помнила этого юношу по экзамену на чуунина. Уже тогда он был сильным, а сейчас так тем более, точно стал еще сильнее. Если Наруто собирает вокруг себя таких людей, то что-то это не похоже на обычное путешествие.       — Но это еще не все, — Шикамару наконец поднял глаза и уставился на Саске. — Господи, я до сих пор привыкнуть не могу, что ты не парень!       — Соберись, что там еще? — Саске тут же одернула друга.       — Мы наконец установили личность еще одной спутницы Наруто, — Шикамару постучал ручкой о стол. — Это Пакура, нукенин из Суны. Раньше служила в деревне в ранге специального джоунина, после присоединилась к Акацуки. Теперь же шляется с Наруто.       — Любовный интерес? — хмыкнула Саске, стараясь свести все в шутку. Тем не менее тихая дрожь в ее голосе не ускользнула от Шикамару. Тот скрутил губы в трубочку и потер затылок. Думал, стоит ли спрашивать или нет.       — Сомневаюсь, — Шикамару спустил вопрос на тормозах. — Больше похоже на… будто бы она просто идет за ним. Впрочем, это неважно, так? На работе не скажется, верно? Саске даже уронила бумагу от такого вопроса. Она злобно зыркнула в сторону Шикамару, но времени тратить не стала и сразу вернулась к работе.       — Не скажется, — девушка помотала головой. Шикамару кивнул, будто сделал отметку у себя в голове, и поднялся. Ему думалось гораздо легче на ходу, что парень и принялся делать. Ситуация действительно слегка накалилась. Дело в том, что Коноха и могла бы оставить все как есть и спустить на тормозах, если бы не группа людей вокруг Наруто. Хотя даже не так: если бы не личности людей вокруг Наруто. Компания из бывшего Акацуки и джинчуурики Песка выглядела как минимум странно.       — Стоп, что-то не сходится! — Шикамару встал у окна и закурил. — Гаара же джинчуурики, да? Ты веришь, что Раса отпустил бы свое оружие просто так?       — Я сейчас тоже об этом подумала, — Саске кивнула. Саске некоторое время молча смотрела на бумаги, лежавшие перед ней на столе, словно пыталась разглядеть в аккуратных строках отчётов не только сухие факты, но и ту невидимую логику, которая связывала их между собой. Затем она медленно подняла взгляд на Шикамару. В её глазах не было ни тревоги, ни удивления, только спокойное, чуть усталое понимание того, что мир шиноби снова сделал неожиданный поворот, и что теперь им обоим придётся этот поворот распутывать.       — Значит, что-то случилось, — тихо сказала она. Шикамару стоял у окна, опершись плечом о стену. Он курил с той ленивой сосредоточенностью, которая появлялась у него всегда, когда задача начинала казаться слишком сложной, чтобы решать её сидя за столом. Дым от сигареты медленно поднимался вверх, растворяясь в прохладном утреннем воздухе, который проникал в кабинет через приоткрытую форточку.       — Это очевидно, — пробормотал он, не поворачивая головы. — Казекаге не выпускает своё оружие просто так. Саске слегка нахмурилась и провела пальцами по краю одной из папок. Она помнила Гаару достаточно хорошо — не как близкого человека, конечно, а как явление, которое невозможно было забыть. Экзамен на чунина оставил слишком яркий след, и рыжеволосый юноша с пустыми глазами, окружённый песком, до сих пор всплывал в памяти всякий раз, когда речь заходила о джинчуурики.       — Особенно Гаару, — сказала она негромко. Имя повисло в комнате тяжёлым камнем. Шикамару наконец повернулся, слегка щурясь от света.       — Есть вариант, что его просто украли, — сказал он, но уже в следующую секунду скривился и медленно покачал головой. — Хотя нет. Это бред. Саске подняла на него спокойный взгляд.       — Почему? Шикамару лениво пожал плечами, будто объяснял очевидную вещь.       — Потому что украсть джинчуурики — это не кошелёк из кармана вытащить. Там половина деревни должна была подняться на уши. Саске задумчиво кивнула. Некоторое время она молчала, будто прокручивая в голове возможные варианты, а потом произнесла:       — Значит, они его отпустили. Шикамару посмотрел на неё так, словно она только что предложила нечто совершенно абсурдное.       — Ты серьёзно?       — Или… — Саске на секунду задумалась, — они смогли сменить джинчуурики. В комнате сразу стало тихо. Шикамару перестал двигаться, и даже сигарета в его руке замерла в воздухе, будто сама не решалась продолжать тлеть. Несколько секунд он смотрел на Саске, пытаясь понять, шутит она или говорит всерьёз.       — Ты понимаешь, что сейчас сказала? — медленно спросил он. — Это невозможно. Шикамару медленно затушил сигарету о край подоконника и повернулся к ней полностью. В его глазах появилось то выражение, которое обычно возникало, когда сложная задача вдруг начинала складываться в неприятно логичную картину.       — Думаешь, без Наруто не обошлось? — спросил он. Саске ничего не ответила. Она просто посмотрела на него. Этого взгляда оказалось достаточно. Шикамару тихо выдохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него раздражение.       — Великолепно. Просто великолепно, — пробормотал он. Он начал ходить по комнате медленно, как это часто делал, когда думал. Шаги его были неторопливыми, почти ленивыми, но в них чувствовалась напряжённая работа мысли.       — Значит, у нас теперь есть парень без чакры, который каким-то образом может извлекать хвостатых, — сказал Шикамару, остановившись у стола. — И этот парень сейчас идёт в сторону Камня с бывшим Акацуки, бывшим джинчуурики и еще одним босоногим чудиком. Саске слегка пожала плечами, будто эта формулировка не казалась ей настолько уж удивительной.       — Похоже на то. Шикамару тихо фыркнул.       — Мне это совершенно не нравится. Он снова подошёл к окну и некоторое время смотрел на деревню, которая медленно просыпалась под утренним солнцем.       — Мы слишком долго просто наблюдаем, — сказал он наконец. Саске подняла взгляд.       — Что ты предлагаешь?       — Контакт. Ответ прозвучал спокойно, но Саске тут же покачала головой.       — Нет. Шикамару повернулся к ней.       — Почему? Саске на мгновение отвела взгляд, словно собираясь с мыслями, а потом тихо сказала:       — Потому что это Наруто. Он не враг. Шикамару некоторое время смотрел на неё молча. В его взгляде не было раздражения, только спокойное любопытство человека, который давно привык замечать мелкие несостыковки в поведении других.       — Ты удивительно уверенно это говоришь, — заметил он.       — Потому что знаю его.       — Все мы знаем его.       — Нет, — тихо сказала Саске. — Я знаю его. Шикамару слегка прищурился.       — Иногда мне кажется, что ты защищаешь его немного… слишком активно. Саске резко подняла голову.       — Он вырос в нашем клане, — ответила она холодно. — Он мой брат. Шикамару кивнул и больше ничего не сказал, но выражение его лица ясно давало понять, что этим объяснение для него не заканчивается. Саске заметила это и бросила на него короткий раздражённый взгляд, но прежде чем разговор успел продолжиться, дверь кабинета тихо открылась. На пороге стоял шиноби из резиденции. Молодой парень выглядел немного неуверенно, будто ему не очень хотелось быть тем человеком, который приносит неприятные новости.       — Нара-сан, Учиха-сан, — сказал он, слегка поклонившись. Шикамару устало махнул рукой.       — Говори. Шиноби сглотнул и развернул небольшой свиток.       — Посол Суны прибыл в деревню. Саске и Шикамару одновременно подняли головы.       — Он сообщил, что в Суне произошла смена джинчуурики. Новый носитель Однохвостого сам Казекаге. Саске медленно выдохнула. Шикамару прикрыл глаза.       — А Гаара? — спросил он. Шиноби снова посмотрел в свиток.       — Официальная версия Суны… что его похитил неизвестный преступник. Посол цитирует: «гнусный злодей, похитивший сына Казекаге». Шикамару тихо потер переносицу.       — Дай угадаю. Они просят помощи.       — Да. Суна просит Коноху, как союзника, помочь в поимке преступника. Шиноби сделал паузу и добавил:       — Хокаге поручил это дело вам двоим. Приказывается найти Гаару и вернуть его в Суну. Шикамару медленно стиснул зубы.       — Понятно. Спасибо за информацию. Шиноби поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Несколько секунд в кабинете стояла полная тишина. Шикамару уже собирался что-то сказать, но Саске его опередила. Она поднялась из-за стола и спокойно накинула на плечи плащ Конохи. Движения её были быстрыми и уверенными, как у человека, который уже принял решение.       — Где он сейчас? — спросила она. Шикамару на секунду растерялся, но тут же бросился к столу и начал перелистывать отчёты разведки. Через несколько мгновений он нашёл нужный свиток и пробежал глазами по строкам.       — Последнее донесение… — пробормотал он. — Они дошли до рынка рабов на границе Камня и Песка. Саске коротко кивнула и направилась к двери. Шикамару вздохнул, схватил свой плащ и накинул его на плечи. Он вышел следом за ней и, уже закрывая за собой кабинет, тихо произнёс:       — Похоже, пора поговорить с Наруто.

***

      Несмотря на название, страна Камня не была столь страшной и голой, как ее привыкли считать. Здесь были и красивые пейзажи, и мирные долины, и высокие горы. Наруто, прежде никогда не бывавший здесь, был поражен внешними видами столь закрытой страны. И прямо сейчас новосформированный Мугеншин передвигался по горам, пытаясь найти дорогу в Ивагакуре. Выбор был сделан не просто так. Ооноки, Третий Цучикаге, частенько закрывал глаза на нукенинов и иных отступников, обосновавшихся в его деревне. Более того, Камень нередко прибегал к помощи этих самых шиноби, цинично считая, что лучше уж пусть погибнут чужестранцы, нежели соотечественники. Именно поэтому Наруто планировал найти здесь работу. Но для чего же богу работа? Разве ему есть дело до мирских дел и монет? Оказывается, есть. Практически все деньги были потрачены на выкуп Хаку, а группе надо было на что-то жить. Не вечно же охотится и рыбачить да жить в палатках? Хорошо еще, что Гаара прихватил с собой свою собственную, иначе всем бы пришлось ютиться у Наруто, которому такой расклад точно не нравился. В общем, иными словами, нужно было срочно подкопить еще немного денег, и тогда уже можно было бы приносить мир в мир.       — Эй, Наруто… — Курама, не привыкший лазать по горам, еле дышал, поднимаясь на очередной уступ, — …у тебя точно есть план, куда мы идем? Ты точно знаешь дорогу?       — Я тебе уже тысячу раз говорил, что не знаю! — Наруто взобрался на плато первым; здесь можно было отдохнуть и набраться сил, места было много.       — Тогда какого хрена мы вообще идем именно здесь, а? — Курама обвел руками горы. — Ты посмотри! Мы, блять, в жопе мира! Хотя до Камня была прямая дорога через долину!       — И тучи патрулей вражеских шиноби, — Пакуре тоже надоело слушать нытье хвостатого. — Это в деревне они глаза закрывают, а на подступах — ни-ни! По-твоему, как бы они отреагировали на нас? Особенно с учетом того, что Гаара известен вообще всему миру!       — Простите… — Гаара, летящий рядом на своем песке, потупил взгляд. Конечно вся группа знала, что Суна уже среагировала. Это было очевидно и подтвердилось, когда Хаку, обладавший на удивление высокими способностями в разведке, доложил, что шиноби Камня в ущелье переговаривались о сбежавшем сыне Казекаге и приказе немедленно отыскать его. Наруто знал, что никто разбираться не будет, и если хоть где Гаару заметят, то атакуют вообще всех. Но также он знал, что в самом Камне сейчас будет безопаснее всего, ибо ни один поисковик даже не подумает искать Гаару там. Однако проблема была в другом. По всей видимости Суна, помимо Ивы, обратилась еще и к Конохе. Об этом стало ясно из разговора тех двух шиноби, явно недовольных подобной новостью. Хаку отлично подслушал их разговор и выяснил, что отряд возглавляют Саске и Шикамару. Это было плохо. Саске был очень сильным еще в детстве, а сейчас так подавно, тогда как Шикамару обладал непревзойденными аналитическими способностями. Иными словами, нужно было торопиться.       — Кстати, ты не считаешь нужным нас всех на свой песок посадить? — Пакура взглянула на Гаару с завистью в глазах. — Мы так-то задолбались тут карабкаться.       — Чакры не хватит, — пробурчал парень в ответ. — Да и вообще, ходить пешком полезно!       — Ах ты маленький засранец… — прорычал Курама, злобно зыркнув в сторону Гаары. То, что форма хвостатого изменилась, не означало, что он потерял свои силы. Курама все также мог делать все, что делал раньше. Особенно кастовать свои бомбы, чем он тут же и занялся. Маленькая Бомба Хвостатого Зверя уже почти закончила формироваться в ладони Курамы, когда Наруто ее заметил. Гаара бы не успел среагировать и точно бы улетел вниз. От прямого попадания, пусть даже и такой маленькой бомбой, мало кто способен выжить.       — Курама, что ты делаешь? — Наруто мгновенно, словно тенью, навис над другом, мило улыбаясь; конечно, за этой улыбкой было мало доброго. Девятихвостый фыркнул, но технику так в итоге до конца и не сформировал. Со стороны могло показаться, что Курама по своей натуре был дурачком и недальновидным существом, но так думал бы только идиот. Сильнейший Хвостатый знал предел своих сил и также знал, что с мугенганом ему не совладать. Наруто работал с самой чакрой, как с материей, а значит, был природным врагом хвостатых. А с такими либо дел вообще не иметь, либо держать их как можно ближе к себе.       — Эй, парни, — Пакура, шедшая первой в колонне, остановилась. — У нас гости. Группа прошла чуть больше половины пути, когда девушка заметила впереди движение. Наруто тоже его ощутил. Еле заметное колебание чакры сотрясло пространство, будто бы кто-то намеренно давал о себе знать.       — Коноха? — Гаара насторожился.       — Кто бы это ни был… — Наруто шумно втянул воздух носом, — …я бы не хотел сейчас с ними сталкиваться. Курама! Хвостатый понял товарища без слов. Наконец-то его бомба пригодилась. Курама одним махом сформировал технику и все также легко ударил ей по отвесной скале рядом с группой. Укрытие получилось грубым, неровным, но вполне пригодным для того, чтобы втиснуться в него всей группой и на какое-то время скрыться от чужих глаз. Камень еще дрожал после удара Бомбы Хвостатого Зверя, мелкая крошка сыпалась сверху на волосы и плечи, а в воздухе стоял тот особый запах расколотой скалы, сухой и холодный, как будто сама гора вдруг решила напомнить, что она живая и вмешательство не любит. Наруто первым нырнул под образовавшийся карниз, за ним втиснулись Пакура и Хаку, а Гаара, неохотно покинув свой песчаный круг, скользнул в тень последним. Курама остался у самого входа, нагнув голову, как зверь, который хоть и прячется, но делает это с таким видом, будто исключительно по собственной доброй воле и на самом деле никого здесь не боится.       — Так, — тихо произнес Наруто, прислушиваясь. — Без резких движений.       — Это ты себе говоришь или нам? — пробормотал Курама. — Какой план? Наруто не ответил. Он смотрел в щель между камнями, туда, где по тропе, переливаясь в горном воздухе обрывками чакры, уже двигался чужой отряд. Сначала показались двое разведчиков, легкие, осторожные, с тем кошачьим шагом, который вырабатывается у людей не от таланта, а от многих лет чужой службы. За ними шли остальные. Фигуры были одеты в плащи Конохи, и от самого этого зеленого цвета, от протекторов с листом на лбу, от ровного строя, в котором они двигались, в памяти Наруто вдруг шевельнулось что-то почти домашнее и сразу же неприятное. Не боль, нет. Скорее чувство, что из прошлой жизни за тобой пришли налоговые сборщики и теперь очень вежливо, с бумажками и печатями, собираются напомнить, кто ты такой и кому должен. Среди них он увидел двоих, которые двигались иначе. Один ленивой, с виду почти неуважительной походкой человека, у которого мысли опережают ноги и потому ноги ходят без всякого усердия. Другой шел прямо, без лишнего шума, но в этой прямоте была какая-то врожденная собранность, какая бывает у людей, которым с детства объяснили, что их лицо, спина и молчание тоже оружие. Наруто сначала узнал только Шикамару. Даже не по лицу, а по тому особому выражению скуки, с которым далеко не каждый умеет смотреть на опасность. Потом взгляд его переместился на фигуру рядом, и тут он на секунду нахмурился. Лицо было знакомое, очень знакомое, почти до боли. Но остальное не сходилось с памятью.       — Это же… — начал он негромко. — Это Саске! Только выглядит он немного странно… че это на нем, юбка?       — Неудивительно, что ты такой тупой, — столь же тихо отозвался Курама, даже не глядя на него. — Посмотри внимательно. Юбку он носит, потому что он нихрена не он, а она. Не позорься. У твоего братца, между прочим, слишком много лишней чакральной геометрии для мужика. Наруто резко повернул голову.       — Чего? Курама ухмыльнулся углом рта.       — Того. Перед тобой не брат, а сестра. Можешь потом повосхищаться, как ловко тебя водили за нос. Наруто уставился на него с тем выражением, с каким люди обычно смотрят на тех, кто только что в перерыве между двумя важными новостями сообщил, что солнце, оказывается, встает на западе.       — Ты сейчас шутишь?       — Я похож на шута? — Курама скривился. — Я сгусток чакры, а не сплетница из прачечной. Уж такое-то я вижу. Наруто снова выглянул наружу. Теперь лицо Саске, нет, уже не Саске-брата, а Саске, в которой привычные черты странным образом перестроились и встали на свои места, показалось ему совсем иным. Все оставалось прежним: глаза, линия носа, манера держать подбородок чуть выше, чем следует. И одновременно прежним не было ничего. Внутри у него шевельнулось нечто странное, почти детское: любопытство, смешанное с легкой обидой на то, что жизнь, оказывается, успела за восемнадцать лет разыграть без него целое представление.       — Выходить будем? — тихо спросила Пакура.       — А смысл сидеть? — отозвался Наруто. — Они нас уже почувствовали. Это было правдой. Отряд Конохи замедлил шаг, затем остановился. Один из солдат поднял руку, подавая сигнал. Ветер вдруг сделался слишком тихим. В такие моменты горы любят смотреть, чем все кончится. Наруто первым вышел из укрытия на тропу. За ним, чуть отставая, но не теряя внимания, двинулись Гаара, Пакура, Хаку и Курама. Появление их произвело на коноховцев ожидаемое впечатление: строй мгновенно изменился, несколько человек шагнули вперед, двое ушли по флангам, а руки синхронно легли на рукояти оружия. Но все это было еще не атакой, а привычным военным дыханием, глубоким вдохом перед тем, как что-то начнется. Наруто стоял спокойно. Он не торопился ни улыбаться, ни угрожать. Он просто смотрел. Саске, впрочем, тоже смотрела без вражды. И это удивило его сильнее, чем сам факт ее превращения из брата в сестру. В ее глазах не было того холодного служебного блеска, с которым шиноби обычно приходят по чужую душу. Был интерес. Настоящий, почти открытый. Будто она и сама пока не решила, кто перед ней: беглец, предатель, родной человек или нечто совсем иное.       — Рад встретиться снова, Наруто, — Шикамару учтиво кивнул. — Как твоя жизнь?       — Потихоньку-помаленьку, — Наруто усмехнулся, пересчитывая отряд Конохи; в два раза больше их. — Сами-то как? Работы, судя по вашим жилетам, прибавилось? И Саске, и Шикамару одновременно посмотрели на свою одежду и смутились. Плащи полностью не покрывали грудную клетку, и через этот просвет отчетливо наблюдался джоунинский жилет, абы кому не присуждаемый.       — Да, это… — Шикамару замялся, слегка оттягивая свой жилет. — Долгая история. Когда вернешься в Коноху, мы тебе все расскажем. Но сейчас мы по-другому поводу. Скажи, зачем ты украл Гаару? Курама даже прыснул от такого вопроса. Собственно, как и каждый в группе Наруто.       — Украл? — Наруто усмехнулся. — Я никого не крал. Гаара, я тебя крал? Гаара помотал головой, складывая руки на груди. Впрочем, Шикамару и Саске, похоже, это не впечатлило. Эти двое переглянулись и кивнули своим солдатам. Те начали готовиться к возможному бою.       — Честно говоря, нам насрать, крал ты его или нет, — Шикамару прищурился. — Но вернуть надо.       — Не пойду, — неожиданно для всех отрезал Гаара. Он даже шагнул вперед, и песок у его ног тихо зашевелился, как собака, почуявшая настроение хозяина.       — Я ушел добровольно. Шикамару перевел взгляд на него и вздохнул так, будто Гаара только что сказал нечто крайне непрактичное.       — Это, конечно, замечательно, — ответил он. — Но Суна утверждает, что тебя похитили.       — Пускай утверждает, что хочет, — сказал Гаара. — Я не пленник. При этих словах коноховцы заметно напряглись. Несколько человек сразу пошли в движение, и в ту же секунду Пакура с Хаку почти инстинктивно шагнули вперед, закрывая Наруто собой. Это произошло так быстро и так естественно, словно тело у обоих успело принять решение раньше, чем разум вообще понял, что делает. Пакура встала полубоком, как в бою, чуть подняв руку, а Хаку просто оказался перед Наруто с той тихой обреченной готовностью, которая бывает у людей, уже однажды решивших для себя, что их жизнь стоит меньше, чем жизнь того, кого они выбрали. И это, пожалуй, сильнее всего удивило Саске и Шикамару. Саске даже чуть приподняла брови, и в ее глазах мелькнула насмешка.       — Что, прости? — спросила она, скользнув взглядом по Пакуре. — Нукенин из Акацуки теперь телохранитель у Наруто? Я что-то пропустила? Пакура не отвела взгляда.       — Я тебя не знаю, ясно? — спокойно сказала она. — И я не телохранитель. Я не позволю никому забрать моего бога и убить его. Саске сначала хотела усмехнуться, но на слове «моего» что-то в ее лице едва заметно дрогнуло. Не так, чтобы это заметил обычный человек. Но Наруто заметил, скорее не умом, а тем внутренним чутьем, которое появляется, когда сам слишком внимательно смотришь на мир. И Шикамару, стоявший чуть сбоку, тоже это заметил, после чего почти незаметно выругался про себя.       — Твоего? — переспросила Саске с той мягкой ядовитостью, которая обычно появляется у людей не от злости, а от внезапно задетого чувства собственности. — Как это мило. Наруто перевел взгляд с одной на другую и понял, что если промолчит еще немного, то бой начнется не между Конохой и Мугеншином, а по совершенно иной, гораздо более человеческой и потому более неудобной причине. Шикамару, как человек умный, почувствовал это тоже, а потому решил вернуть разговор в русло долга.       — Мы не пришли религию обсуждать, — сказал он сухо. — Есть приказ Хокаге. Есть просьба союзной деревни. Есть бывший джинчуурики, которого нужно вернуть. Все остальное оставьте на потом.       — А если я не хочу возвращаться? — снова сказал Гаара.       — Тогда это усложняет жизнь всем нам, — ответил Шикамару. Коноховцы уже окончательно приготовились. Кто-то сложил печать, кто-то вытащил кунай, кто-то просто напрягся так, что по его чакре стало ясно: этот человек атакует сразу, как получит знак. Пакура чуть подалась вперед. Хаку, наоборот, сделался почти неподвижным. Курама стоял, засунув руки в карманы, и только смотрел с любопытством, как смотрят на драку в трактире: мол, сейчас, наверное, начнется самое интересное. И тут Наруто вдруг шагнул вперед так спокойно, будто собирался не останавливать бой, а читать лекцию студентам.       — Скажи мне, Шикамару, — начал он негромко, но голос его удивительным образом разошелся по горной тропе и заставил всех замолчать. — Скажи мне, Саске… вы правда уверены, что поступаете правильно? Он не ждал ответа сразу. Он поднял глаза к скалам, к небу, к той безразличной вышине, которая веками смотрела на людей и видела, как они придумали долг, честь, деревни, законы, а потом начали убивать друг друга ради этих слов.       — Странная это вещь, — продолжил Наруто медленно. — Человек рождается не по своей воле. Ему не задают ни имени, ни рода, ни деревни, ни долга. Его просто вытаскивают в мир, как вещь из темной кладовой, обтирают, заворачивают и тут же начинают объяснять, кому он принадлежит. Этот — оружие деревни. Этот — будущий муж. Эта — будущая жена. Этот — джинчуурики. И никто, заметьте, никто не спрашивает самого человека, кем он хотел бы быть, если бы ему вдруг дали выбор. В его голосе не было горячечного фанатизма, но была уверенность человека, который уже успел нащупать в себе то самое опасное право: право судить мир не как участник, а как нечто стоящее над правилами.       — Вы называете это долгом, — сказал он, переведя взгляд на шиноби Конохи. — Красивое слово. Удобное. Долг всегда звучит приличнее. Через него удобно делать из человека инструмент и потом не чувствовать вины. «Я исполнял долг». «Я выполнял приказ». «Я служил деревне». И ведь правда: как можно спорить с человеком, который честно, с чистыми глазами, идет уничтожать чужую жизнь во имя порядка? Он же не злодей. Он же хороший. Он просто… подчиняется. Наруто едва заметно улыбнулся.       — А я вот думаю, что есть вещи важнее долга. Есть справедливость, от которой у человека впервые за много лет перестает болеть внутри. Есть выбор. Есть право уйти, если вся твоя жизнь была клеткой, пусть даже клеткой красивой, теплой и с гербом деревни над входом. Есть право не быть оружием, если тебя таким назначили без спроса. Есть право не возвращаться туда, где тебя любят только как функцию. Гаара стоял за его плечом неподвижно, и по лицу его нельзя было понять почти ничего, кроме одного: каждое слово входило в него глубоко и надолго.       — Вы пришли за Гаарой, — продолжал Наруто. — Но что именно вы хотите вернуть? Человека или вещь, которая удобна в отчетах? Если человека, то спросите его сами. Если вещь, тогда не надо мне говорить о правоте. Вещам не задают вопросов, их просто перевозят в нужное место. Он замолчал на секунду, и этой секунды хватило, чтобы ветер снова стал слышен.       — И вот еще что, — сказал он тише, но от этого еще страшнее. — Мир намного больше деревни. И намного старше. Намного честнее в своей жестокости. И если уж человеку выпадает счастье увидеть это хотя бы раз, увидеть, что за пределами приказа тоже есть жизнь, то возвращаться в клетку он уже не обязан. Саске слушала, не двигаясь. Насмешка исчезла из ее лица давно, еще где-то на словах о тишине. Шикамару, напротив, слушал с тем выражением, с каким умный человек слушает очень красивую ложь или очень опасную правду, пока еще не решив, что именно перед ним. Наруто перевел взгляд сначала на одного, потом на другую.       — И потому, — сказал он уже почти мягко, — я спрашиваю вас не как врагов. Я спрашиваю вас как людей. Правильно ли вы поступаете? Правда ли это ваша воля? Или вы просто несете на плечах чужую необходимость и называете ее своей честью? Тишина после этого была долгой. Даже солдаты Конохи, которые, скорее всего, мало что поняли в длинной проповеди, все равно стояли молча, потому что чувствовали, что сейчас говорить нельзя. Потом Наруто вдруг улыбнулся почти по-человечески.       — И раз уж мы все равно встретились, — сказал он, — я предлагаю вам подумать над моими словами. Не торопитесь, ибо истину говорю я, и рано или поздно вы к ней придете. Присоединиться к нашему делу никогда не поздно. Шикамару медленно выдохнул. Посмотрел на Саске. Потом на Гаару. Потом на Пакуру, Хаку и неизвестного ему человека, который стоял рядом с Наруто как равный, а не как слуга. И что-то в этой картине было настолько неправильным по всем уставам, что мозг, по хорошему, должен был тут же приказать атаковать. Но Шикамару был слишком умен, чтобы не понимать: нападение сейчас — это хаос, кровь и, возможно, катастрофа, которую потом придется объяснять Хокаге так, как не объяснишь. Он потер переносицу и вдруг совершенно буднично сказал:       — Ну да. И правда. А где тут, собственно, Гаара? Один из шиноби позади него растерянно дернулся.       — Нара-сан?       — Что «Нара-сан»? — лениво отозвался Шикамару, не меняя интонации. — Я лично никакого Гаары не вижу. Саске, ты видишь Гаару? Саске несколько секунд молчала. Потом уголок ее губ едва заметно дрогнул.       — Нет, — ответила она. — Не вижу.       — Вот и я не вижу, — вздохнул Шикамару с таким видом, будто судьба снова сделала ему гадость исключительно из принципа. — Блин, как же так. Ну и ну… придется искать в другом месте. Коноховцы за его спиной явно не понимали, что происходит, но дисциплина у людей, воспитанных системой, сильнее мысли. Если командир говорит, что ничего не видел, значит, все тоже ничего не видели. Шикамару развернулся первым.       — Отходим, — бросил он. — Здесь пусто. Отряд зашевелился, нехотя, с недоумением, но без споров. Саске задержалась на полсекунды дольше остальных. Она смотрела на Наруто, и в этом взгляде было слишком много: вопрос, смешанный с насмешкой, упрек, интерес и то странное внутреннее движение, которое человек сам в себе еще не готов признать.       — Нам нужно поговорить… сестра, — Наруто кое-как выдавил последнее слово из себя. — Найди меня снова. Саске лишь кивнула, в последний раз бросая взгляд на группу Наруто. Потом она тоже отвернулась и пошла вслед за своими. Мугеншин остался стоять на тропе. Пакура все еще была напряжена, Хаку не шевелился, Гаара смотрел вслед отряду с тем тихим облегчением, которое стыдно показывать, а Курама только хмыкнул.       — Мои поздравления, — сказал он лениво. — Это было сильно. Честно говоря, шансов в драке у них все равно не было, но… блять, опять вы меня не слушаете, да что такое! Наруто не ответил. Он смотрел вслед Саске и думал о том, что мир за пять лет стал, кажется, куда интереснее, чем был до него.