спящее зло

Крысоград. Дело № «Возвращение блудного опоссума, или Пять минут тихого ада». Теория «крысиного круговорота» — отличная штука, когда ты сидишь с чаем и смотришь на клетку со стороны. Она красивая. Логичная. Объясняет, почему Соя смотрит на мир глазами выцветшей Соды, а Рома несёт в себе спокойную ярость Бориса. Она даёт утешительную мысль: ничто не исчезает, всё просто меняет шкуру. А ещё у меня есть вторая, более новая и мерзкая теория. Теория виновности Шушары. Её суть проста: если в комнате творится какая-то необъяснимая дичь — виновата Шушара. Грохот ночью? Шушара. Пропал носок? Шушара (хотя она даже не может дотянуться). Вселенская скука? Отсутствие Шушары. И вот появились мошки. Маленькие, противные, вездесущие. Откуда? Неизвестно. Но я, как верный последователь своей же теории, тут же всё решила. Это она. Это Шушара. На своих усах, в своей подстилке, в своей ауре абсурда она принесла в мой мир этих крылатых паразитов. Логика железная: раз она тут — есть мошки. Значит, если её вернуть в общую клетку, мошки… что? Исчезнут? Перебегут на Рому? Не важно. Главное — действие. Надо что-то делать. А что делать с мошками — непонятно. А вот вернуть Шушу — план. Так две великие теории сошлись в одной идиотской точке. Высокая — про круговорот душ. Низкая — про то, что во всех бедах виноват полосатый опоссум. И я, с десятилетним стажем, пошла на поводу у обеих. Фаза первая. Надежда. Я ставлю клетки вплотную. Пять сантиметров — дистанция вежливого презрения. Рома, проснувшись от скрежета прутьев, смотрит на это безобразие своим фирменным взглядом «опять ты придумала какую-то дичь». Она помнит. Она помнит ссылку, помнит драки, помнит, как её, Верховную Судью, драли за шкирку, «как упаковку с чипсами». А Шушара… Шушара ведёт себя неожиданно. Она не бросается к решётке с боевым кличем «Банзай!». Нет. Она подходит медленно, с достоинством. Обнюхивает воздух. Её усы трепещут не от ярости, а от… важности? Кажется, неделя общения с голосом из колонки и седативов убедили её, что она не ссыльная, а миссионер. Возвращается в дикие земли — нести свет своей новой, сонной истины. И, возможно, мошек. Соя, естественно, тычется носом в ту же решётку с другой стороны. Две морды. Одна — с выражением «я познала дзен». Другая — с выражением «о, какой интересный прут». Это был самый интеллектуальный диалог за всю историю их знакомства. Фаза вторая. Вторжение. Я открываю дверцы. Сердце колотится — не от страха, а от предчувствия абсолютного идиотизма, который сейчас начнётся. И он не заставил себя ждать. Шушара не зашла. Она совершила ритуальный прыжок с приземлением в позе „ниндзя на задании“. Упала плашмя. Отряхнулась. Осмотрелась. Вид у неё был такой: «Итак, варварские земли. Всё, как я помнила. Ничего не изменилось. Приступим к цивилизаторской миссии». Рома удалилась на верхнюю полку. Её поза кричала: «Я предупреждала. Я не участвую. Убирать последствия — твоя работа, Хранитель». Реми, само собой, испарилась. В трубе даже не шелестело — она, кажется, задержала дыхание на следующие полчаса. А Шушара начала действовать. Её новые, «просветлённые» методы доминирования свелись к трём пунктам: 1. Медитативное облизывание врага. Она подошла к Ремкиной трубе и начала её лизать. Долго, смачно, задумчиво. Как будто пыталась растворить страх физическим путём. Из трубы повисла гробовая тишина. 2. Философский тычок в авторитет. Она подошла к Роме. Не для драки. Для… аудита? Ткнулась носом в её фундаментальный бок. Рома фыркнула — тем самым фырком, что означал «я тобой брезгую, но мне лень двигаться». 3. Просветлённая атака на неодушевлённый объект. И тут, видимо, волшебная водичка в её мозгу дала осадок. Она вдруг увидела Врага. Им оказался безобидный гамак, мирно висящий в углу. Он, должно быть, показался ей воплощением упадка и безволия. С победным, но уже немного хриплым «чик!», она ринулась в бой. С гамаком. Вцепилась в него зубами, мотала головой, пытаясь сорвать. Гамак лишь беззвучно качнулся. Она проиграла. Фаза третья. Коллапс. Дальше было как в старой комедии, где все бегут, падают и кричат. Только без смеха. · Шушара, отскочив от гамака, налетела на Сою. · Соя, мирно жевавшая гранулу, удивлённо выронила её. · Рома прикрыла лапой глаза. · Я издала звук, средний между стоном и смешком. · Мошки, к слову, продолжали летать. Ни одна не испугалась и не улетела. Предатели. А потом Шушу окончательно накрыло. Седативы постучали в виски и выключили свет. Её ноги подкосились. Она не бросилась на Сою — она просто завалилась на бок и, по инерции безумия, скатилась в её сторону. Соя, не моргнув, наблюдала, как к её лапам подкатывается тёплый, храпящий комок. Обнюхала. Вероятно, решила, что это такой новый вид угощения или мебели. В наступившей тишине не было слышно моего лица — это невозможно. Зато было отчётливо видно моё выражение: смесь стыда, усталости и немого вопля. А ещё было слышно: — Тяжёлый, бесконечно уставший вздох Ромы. — Тихий храп Шушары. — И абсолютную, давящую тишину из Ремкиной трубы. Исход. Гипотезы разрушены вдребезги. Теория круговорота — отличная вещь для летописи, но на практике оказывается, что Кеша, переродившись в Шушу, не принёс с собой любви. Он принёс тот же хаос, но с претензией на гениальность. Теория виновности Шушары тоже дала трещину: мошки остались. Они теперь просто летали над спящим телом их предполагаемого прародителя, будто насмехаясь. Я аккуратно взяла спящий комок миссионерского пыла и отнесла обратно, в рехаб. Она даже не проснулась. Рома, когда я закрыла дверь, медленно подошла к решётке. Она не смотрела на меня. Она смотрела сквозь меня, куда-то в пространство за моей спиной, где, вероятно, висели портреты всех моих десятилетних ошибок. Потом развернулась и ушла на свою полку. Всё её существо излучало один месседж: «Я предупреждала. Я не участвую. Эксперимент окончен. Навсегда». Шушара проспит до утра. Проснётся — и будет уверена, что успешно провела разведку в стане варваров и вернулась с ценной информацией для оракула Алисы. Мошек она, конечно, не заметила. У неё есть дела поважнее. А я сижу, смотрю на две клетки. На спокойную, скучающую стаю. На спящий вдалеке ураган. И на мошкару, которая, кажется, теперь моя личная проблема. Круги не замкнулись. Опоссум не изменился. Зато теперь я точно знаю: нельзя решать бытовые проблемы с помощью метафизических теорий. Особенно если одной из переменных в уравнении является Шушара. Всё на своих местах. Кроме мошек. И слава богу.