Миссия невыполнима

Дело № Крысоград. Социальный иммунитет: Миссия невыполнима Категория: Ностальгия, социология абсурда. Когда у меня появились первые крысы, это была совершенно секретная операция «Тени в коробке». Я скрывала их не только от одноклассников — от бабушки с дедушкой тоже. Мы жили отдельно, и это было моим тактическим преимуществом. Проблема была в категоризации. Крыса — это не кошка (всем нравится). Не собака (всем понятно). Даже не хомяк (тупой, но милый). Крыса — это что-то из категории «экзотика». Что-то вроде игуаны или тарантула, но пушистое. Как это объяснять? «Да, это грызун, но он умный!» Звучало как оправдание. К пятому классу секретная операция провалилась. Школа узнала. И это стало идеальным дополнением к моему портрету «местной чудачки». Меня и так дразнили. А тут появился идеальный повод: «Ага, она ещё и крыс держит! Она сама как серая мышь!». Ирония в том, что они сами меня этой мышью и сделали. Замкнут круг. Я стала трястись от всего, как нынешняя Реми. Только мой «бункер» — это была спина единственной одноклассницы, которая со мной общалась. Одна-единственная. В школе. Зато вне её — друзей было хоть отбавляй. Полный «Сплит», как в том фильме с Джеймсом МакЭвоем: две совершенно разные жизни. Реакция людей делилась на три категории: 1. «Фу-у-у!» (классика). 2. «Боюсь!» (с широко раскрытыми глазами). 3. «Ой, какие милые!» (мои друзья, настоящие). В Абхазии история повторилась, но в тропических декорациях. Те же «фу», те же страхи. Моя лучшая подруга там смотрела, как мои крысы носятся по комнате, и спрашивала с искренним удивлением: «И тебе не страшно?». А мне было страшно только за них. И за себя, когда за дверью раздавались эти осуждающие голоса. Потом был золотой век. Эпоха Соды и Глеба. Друзья приходили в гости и первым делом бежали к клетке. Не ко мне. К клетке. «А где Сода? Можно подержать?». Ай, больно. До сих пор. Из всего пантеона запомнились и полюбились именно они. Потому что были… самыми человечными. Глеб — добряк, который любил всех. Сода — солнце, которое светило каждому. Они были моими послами в мире людей. И их приняли. Меня — не всегда. А их — да. Были и комичные персонажи. Маша-альбинос (мамина). Все ржали, когда она замирала столбиком, а потом, от громкого звука, подпрыгивала на метр вверх. Я тогда выдала: «Думала, у меня обычная крыса. Оказалось — летучая мышь. Бэтмен в белом». Шутка прижилась. А теперь? Теперь — тишина. Мои нынешние… даже не друзья. Знакомые. Они наблюдают за Крысоградом исключительно через экран. Если я, в порыве ветра в голове, выложу фото или кривой ролик. Они поставят лайк. Иногда напишут «мило». Это всё. Я стала профессионалом по отпихиванию людей ногами. Поэтому мои крысы теперь взаимодействуют только с тремя гигантами: мной (Хранитель-Сварщик), Отцом (Верховный Тискатель) и Мамой (Великая Говорящая Тень, которая берёт на руки, но так редко, что я забываю об этом почти сразу — это не упрёк, это констатация факта, как то, что Соя забывает, зачем полезла в трубу). Получается, я, как Реми, сама загнала свой мир в изоляционный бункер. Только мой бункер — это квартира. А мои крысы — и причина изоляции, и её главные жители. Иногда смотрю, как Реми дрожит от звука чайника, и думаю: «Я тебя понимаю, сестра. Только мой чайник — это воспоминания. И он кипит постоянно». И самое смешное: теперь, когда кто-то говорит «фу» или «боюсь», мне уже всё равно. Я прошла квест «Социальный иммунитет». Моя аллергия на людей развилась так же, как на Шушу. Только таблеток от неё нет. Только чай. И тишина. И эти четверо, которые смотрят на меня с полок и из труб. Им не нужно объяснять, почему я странная. Они и есть — воплощение этой странности. Мы — команда «Отряд самоизоляции». И наши секретные материалы никому не интересны. Кроме нас. И, возможно, стен. Они всё видят. Конец отчёта. P.S. Иногда мне кажется, что школа была правда: я и есть серая мышь. Только моя нормальная мышь — это Реми. А я — её увеличенная, неловкая, чихающая копия, которая так и не научилась правильно прятаться. Поэтому построила вокруг себя целую крепость. И назвала её Крысоград. Логично? Для меня — да.