Эксперимент «пора»

Дело №: Эксперимент «Пора» Это случилось. Не случайно. Отец взял Шушу с полки рехаба, держал её на руках секунд десять, глядя на общую клетку. Потом твёрдо сказал: «Я думаю, пора». И открыл дверцу. Он не просто сунул её внутрь. Он поставил её на пол, как ставят вазу на полку — аккуратно, с намерением. Шуша замерла на секунду, почувствовав под лапами знакомый пластик. Не тот, из рехаба. Родной. И она рванула. Не к Роме, не к близнецам. К поилке. Она пила. Минут пять. Может, больше. Она припала к шарику и пила, как будто от этого зависела её жизнь. Глаза были закрыты, тело расслаблено, только горло работало. Соя, естественно, подскочила. Начала тыкаться в бок, прикусывать за ухо, толкаться. Шуша не отрывалась. Она просто отпихивала эту назойливую серую тушку то задней, то передней лапой, с абсолютным, почти царственным безразличием. Она пила, будто хотела смыть вкус седативов, смыть запах одиночной камеры. Выпить всю воду в мире. А потом Сою сорвало. Как только Шуша отошла от поилки, Соя набросилась. Нет, не для драки. Для… ритуала. Она вскарабкалась на Шушу сбоку и начала делать те самые характерные толчкообразные движения. Как самец. Это было не про любовь. Это было про власть. «Я тут главная, а ты — никто». И тут началось то, чего я не ожидала. Шуша не полезла в драку. Она даже не зашипела по-настоящему. Она начала… орать. Высокий, визгливый, обиженный вопль. Она брыкалась, отскакивала, а Соя лезла снова. Шуша кричала, будто её не бьют, а совершают какую-то дикую, невыносимую бестактность. Ей было не больно. Ей было максимально неудобно, противно, нарушали её границы. Реми, само собой, испарилась в трубе. Рома продолжала жевать свою гранулу, лишь один раз бросив тяжёлый взгляд на это безобразие. Её поза говорила: «Я предупреждала. Убирать — ваша забота». И я вдруг поняла. Поняла до мурашек. Шуша не начинала те прошлые кровавые драки. Она была их катализатором, да. Своим безумием. Но этот конкретный танец унижения, эту попытку подавить — это была инициатива Сои. Три часа назад они мирно спали рядышком в рехабе. Шуша только вскакивала каждые пять минут, чтобы, вися вниз головой, жадно пить воду. Как будто знала, что скоро понадобятся силы. Не для атаки. Для терпения. Я посмотрела на маму. Она посмотрела на меня. Мы молча кивнули друг другу. Решение было принято. — Я правда не хотела, — пробормотала я, наклоняясь. Я взяла оружие. Старое, проверенное. Пластиковую бутылку с пульверизатором. Простую воду. Навела на Сою. Выстрелила. Пшик! Холодная водяная пыль окутала серую голову. Все разлетелись. Шуша отскочила, фыркнув. Рома прикрыла глаза. А Соя… Соя замерла. На секунду. Она повернула ко мне мокрую морду. Её взгляд был пустым и вопрошающим. «Что это было?» Она даже не встряхнулась, как делают все нормальные существа, на которых попала вода. С неё текли струйки, а она стояла и смотрела на меня. И бросилась обратно к Шуше. Я стреляла снова. И снова. Прямо в неё. Она уже была мокрая насквозь, похожая на жалкого утёнка, но её тупой, упрямый процессор выдавал одну команду: «ДОМИНИРОВАТЬ». — Соечка… — мой голос прозвучал тихо и устало, с настоящей, неподдельной грустью. — Ты действительно глупая… И тут, будто по таймеру, до неё что-то дошло. Не из-за моих слов. Скорее, от ощущения. Она села. Посередине клетки, вся мокрая. И начала мыться. Медленно, тщательно, вылизывая лапку за лапкой, как будто только что вспомнила, что это надо делать. И всё. Игра закончилась. Как будто кто-то выдернул штепсель из её розетки безумия. Весь вечер и всю ночь они провели вчетвером. Без драк. Шуша обживала углы. Соя отсыпалась после своего подвига. Реми изредка выглядывала. Рома правила, как и всегда. Были тихие повизгивания близнецов в их возне. Было мирное посапывание. Не было крови. Не было войн. Я смотрю на клетку. Шушара спит, свернувшись калачиком, не в рехабе, а в общей спальне. Её бок размеренно вздымается. Кажется… кажется, всё встало на свои места.