Том 2 Глава 3 - Дело о бандитах

Поиск источника Сверхтвёрдой стали оказался чертовски раздражающим занятием. Это была строго охраняемая государственная тайна, требующая чего-то большего, чем просто бумаг для доступа к месторождению. Подделать что-либо было невозможно. Впрочем, это к делу не относится. Популярность лорда Иносенсио, а следовательно, и всей знати, взлетела среди народа до небес после того, как операция по возвращению Стены Мария была отменена. Ситуация с продовольствием улучшилась, как и технологический прогресс. Даже самые скептически настроенные личности изменили своё мнение. Дворянам приписывали заслугу в обеспечении населения едой, рабочими местами и безопасностью, за что народ теперь чувствовал себя в долгу перед ними. Многие из этих скептиков были родом из Стены Мария, где их фермерский опыт теперь трансформировался в работу на недавно созданных фабриках. В обмен на свой труд они получали еду и жалование, пусть и скромное. Оценить настроения семей землевладельцев было несложно. Им пришлось расстаться лишь с долей своего богатства, а их рациональное мышление подсказывало, что труд и доход от фабрик с лихвой компенсируют любые потери, понесённые в ходе производства. Я также передал им схемы дезодоранта. От всех по-прежнему ужасно разит. Появился и новый проект — город нового типа, строительство которого возглавила семья Иносенсио вместе с некоторыми союзниками. «Новая Утопия» — так они его назвали. Говоря простым языком, это современный город со всеми удобствами, вроде канализации и нормальной санитарии. Я планирую переехать туда, как только строительство завершится. Богатство буржуазии росло так стремительно, что у них появилось время тратить его на такие вещи, как строительство временного жилья для беженцев, освоение пустошей и даже обеспечение чистой питьевой водой. Это стало шоком, учитывая, что изначально они были не против позволить людям умирать от холеры. Полагаю, именно так и должна была работать экономика просачивания. Не имело значения, сколько денег заработает знать, эксплуатируя мои знания. Пока они отвлечены и остаются у власти, растущую мощь военных можно сдерживать. Не то чтобы они смогли долго удерживать все эти деньги при себе или что-то в этом роде... Армия и её солдаты должны быть верны государству, а не своим командирам. В этом была ошибка Рима, которая и привела к его падению. Люди на верхушке стали просто инструментами в руках армии. Император был всего лишь парнем, который носил пурпур; не было ничего особенного в человеке, которого можно было просто заменить. — Задайте этим титанам ещё одну трёпку, Командир! — Кья-я-я! Он такой красавчик! — Эй! Как думаешь, кто лучше выглядит? Леви или Командир? — Я не знаю! Я бы взяла обоих! — Ха?! Ты?! Размечталась! Я бы могла... — Представь себе~ Его мужественные руки на твоей талии, он притягивает тебя ближе, покрывает поцелуями твою шею, а потом толкает на кровать... А-А-АХ! Я не могу, я не могу! Хи-хи-хи... — Погоди, погоди! Мы говорим о Леви или о Командире?! — ОБОИХ! Ладно... не обязательно было орать мне прямо в уши... чудики... Я наблюдал из толпы, как Командора Эрвина из Разведкорпуса чествовали как героя. Очередная успешная экспедиция за стены ради создания новой базы снабжения для будущего возвращения Стены Мария шла своим чередом. Многие мужчины и женщины записались в армию после падения Стены Мария; остальные работали на полях и фабриках. Разведкорпус значительно вырос в численности: от своих обычных трёхсот бойцов до скромных четырёхсот или четырёхсот пятидесяти, в зависимости от обстоятельств, касающихся потерь. Я ожидал, что в армию пойдёт больше людей, но, полагаю, работать и получать зарплату интереснее, чем рисковать жизнью. К тому же, я уверен, что у большинства беженцев из Стены Мария и так достаточно ПТСР от того, что они едва не стали кормом для титанов... ... .. . .. ... Уверен, все это знают, но Военная Полиция — это сборище коррумпированных личностей. Они занимаются незаконной деятельностью, такой как воровство, взяточничество, сотрудничество с преступниками, взяточничество, продажа УПМ и снова взяточничество. Я мог бы составить исчерпывающий список их преступлений. Не то чтобы я хотел исправить Военную Полицию или что-то в этом роде, но эксплуатация их некомпетентности и продажности делала мою работу намного проще. И под работой я подразумеваю не мою официальную службу, потому что я никогда не проходил тот же процесс, что и остальные мои «коллеги». Я просто появился однажды с кое-какими документами и... Судя по всему, я теперь капрал... Меня повысили. — Киётака. Я отдал честь своему «капитану». С краю на его столе стояла бутылка дешевого вина с фабрик. На вкус оно было не очень, но свою задачу выполняло — делало людей пьяными. Прошло уже три года с падения Стены Мария. Сейчас 848 год, и внутри стен царит относительный мир. Никаких крупных восстаний, голода или чего-либо, что могло бы нарушить баланс сил. Если не считать случайных бандитских налётов на небольшие городки, всё было чудесно. — Да, сэр. Он положил на стол несколько бумаг. По привычке я подумал, что это документы на перевод, но они выглядели как наспех написанные рапорты. ... Если подумать, я не переводился в другие отделения уже почти год. С тех пор как хаос улегся, такие частые переводы выглядели бы подозрительно. — Произошёл инцидент с 104-м Кадетским корпусом, я хочу, чтобы ты и ещё несколько человек расследовали его. Вам нужно встретиться с Китом Шадисом, их инструктором, и выполнить стандартные процедуры. — Что случилось, капитан? — Что-то насчёт украденного УПМ – первый подобный случай за долгое время. Помнишь последний? — Да, сэр... Это было то ещё испытание. — Испытание, которое я сам и организовал, но неважно. Сейчас это не имеет значения. — М-гм, а я-то думал, что мы разобрались с бандами и разбоем, но, видимо, нет. Надеюсь, это просто единичный случай... Я кивнул. — Хм. Перестрелки – это не самое... — Весёлое, да. — Он прочистил горло, вспоминая довольно травмирующий опыт. — Возьми отряд из четырёх человек и напиши полный отчёт. Клянусь, стены сваливают всю свою работу на нас... Он недовольно проворчал. — Вероятно, это благодаря вашему лидерству, капитан. Мы стали самым эффективным отделением внутри стен, потому что вы привели всех в форму. — Тц. Не то чтобы это было хорошо. Это просто даёт другим отделениям время, чтобы ещё больше лентяйничать. Я безразлично хмыкнул, прежде чем удалиться. ... .. . .. ... Приближаясь к человеку, известному как Кит Шадис, бывшему командиру Разведкорпуса, я увидел лысого мужчину с суженными зрачками. Он выглядел так, словно ему было за шестьдесят, но, судя по телосложению, ему было около сорока. Сколько стресса нужно накопить за жизнь, чтобы выглядеть на двадцать лет старше своего возраста? Это довольно тревожно. Неужели с титанами так тяжело иметь дело обычным людям? Или, может быть, дело в том, что он вёл сотни людей на смерть ради ничего? Разведчики — наивные идеалисты. Из того, что я смог понять, они ищут свободы для человечества, и, отправляясь за стены, они убивают титанов, собирают информацию и так далее. Вместо того чтобы заглянуть внутрь в поисках истины человечества, они решают смотреть наружу. Неужели им ни разу не приходило в голову, даже мельком, за последние сто лет, что правительство может что-то скрывать? Вещи, которые могут иметь отношение к истине? Что правительство вообще хочет сохранить человечеству жизнь? То, что вы клянётесь соблюдать «Хартию человечества», не означает, что все будут следовать ей, как какому-то священному писанию. Мне потребовалась книга, несколько убийств и наблюдения, чтобы понять, что правительство лжёт людям ежедневно. Также потребовались удача и умозаключения, но я обнаружил, что существует некая форма контроля над разумом, которую они используют, чтобы играть с памятью людей. Почему разведчики, те, кто носит «Крылья Свободы», никогда не думают об этом? Они идиоты? — Инструктор Шадис. — Я отдал честь, держа планшет в руке. Это было неудобно делать, учитывая, что руки были заняты. Пожилой мужчина вздохнул и раздраженно покачал головой. — Не нужно этого делать, солдат. Честь отдают только кадеты под моим началом. Мы теперь в одном военном ранге, рукопожатия будет достаточно. Я почувствовал лёгкое смущение. — О... Прошу прощения. — Нет нужды. Полагаю, вы пришли, чтобы опросить некоторых пострадавших кадетов. С кем именно вы хотели бы поговорить? Я почувствовал на себе несколько взглядов и краем глаза узнал их. Эрен Йегер, Микаса Аккерман и Армин Арлерт. Был ещё один человек, который с любопытством смотрел на меня. Что, чёрт возьми, здесь делает Хистория? Я уже читал отчёт о случившемся, спасибо Армину Арлерту, но процедура требовала провести личные интервью. — Я хотел бы поговорить с девушкой в красном шарфе и с той, которую похитили... Пожалуй, это всё, — попросил я, опережая инструктора. — Если их показания совпадут друг с другом, то всё должно быть в порядке, инструктор Шадис. Мои товарищи опросят остальных. Лысый мужчина хмыкнул в знак согласия. Он одолжил мне свой кабинет для проведения допросов. Преступников уже везли в тюрьму в больших металлических клетках, словно мартышек. Правосудие внутри стен тоже довольно архаично. Тебя судят прямо на месте, и если офицер признает тебя виновным, тебя отправляют в тюрьму на основании уже имеющихся улик. В особых случаях, о которых я читал в свободное время, преступники, имеющие за душой немного денег, могли предстать перед судом, если улики были расплывчаты и если они могли позволить себе адвоката. Это, по сути, давало знати и буржуазии возможность выходить сухими из воды, пока доказательств их преступлений было недостаточно, а карманы судей и присяжных были полны. Довольно раздражающая тема для размышлений. Неважно... Первой была девушка, которую они пытались похитить, — очень невысокая блондинка по имени «Криста Ленц». Я точно знал, кто она, несмотря на вымышленное имя. Однако почему всё сложилось именно так? Почему она в Кадетском корпусе? Я думал, что Хистории, незаконнорожденному ребенку Рода Рейсса, не место рядом с правительством, особенно в армии. Почему она здесь? Случилось ли с Рейссами что-то, о чём я не знал? Если подумать... та девушка из Рейссов, Фрида, не пыталась связаться со мной все годы после падения Стены Мария. Как странно, она говорила, что будет присылать письма. Это способ правительства убить Хисторию? Если так... то это очень странно... На их месте я бы просто перерезал ей горло на месте. Уверен, Хистория ни капли меня не помнит из-за магии памяти, так что я могу говорить с ней нормально, как будто мы не знакомы. — Кадет Ленц, — начал я с блокнотом в руке. Мне нравилось ощущение этих дорогих ручек, это заставляло меня чувствовать себя важным. — Сообщалось, что вы стали жертвой похищения группой преступников, которых мы только что задержали. Это правда? Хистория ненадолго задумалась, сидя на стуле, прежде чем заговорить. — Они сказали, что отпустят меня, как только выберутся из леса с УПМ. — Это не отвечает на мой вопрос, кадет Ленц. Вас забрали против вашей воли? — Да... офицер... Что-то подсказывало мне, что она не договаривает всей правды. Было ли что-то, что они сделали или сказали ей, и что она хотела сохранить в тайне? — Это всё? Говорили ли они вам что-нибудь, что могло бы указывать на более крупную операцию? — Нет, офицер... Она замолчала. Только не говорите мне, что она пыталась защитить этих парней. Фрида убила бы их двенадцать раз подряд за то, что они посмели прикоснуться к её младшей сестрёнке. — Вы говорите мне правду? Нет ничего плохого в том, чтобы сказать правду, даже если это неприятно, кадет Ленц. — Я постучал по блокноту. — Мы с вами примерно одного возраста – я не ваш отец, мать, старшая сестра или кто-то в этом роде. Пожалуйста, помогите мне. Настроение Хистории ухудшилось при упоминании семейных фигур. Если она действительно стала той, кто пытается всем угодить, эта тактика должна сработать. — ...Один из них упомянул, что его дочь погибла, сражаясь за стеной. Они украли УПМ, чтобы больше никто не умер. Она что, бредит? Пытается выставить их хорошими, как каких-то Робин Гудов. Она превратилась в кого-то вроде Хираты? Ичиносе? Комбинацию обоих? Прошлое преступников не оправдывает их действий сейчас — если только вы не адвокат, пытающийся убедить присяжных, которых, я даже не уверен, эти люди могли бы себе позволить. Это бесполезная информация. — Что-нибудь ещё, что могло бы потенциально связать их преступления с другим местом? — Я не записал ни единого слова. Хистория задумалась на мгновение. — Когда... Нет... Перед тем как мои друзья пришли спасти меня, они угрожали продать меня вместо потерянного товара, так они сказали. Я записал это. Связи с сетями торговли людьми. — Понятно. Это всё, что мне нужно от вас. Спасибо, кадет Ленц, хорошего дня. Она кивнула, затем отдала честь и собралась уходить. Однако у двери она остановилась и оглянулась на меня. Я поднял бровь в ответ. — Офицер Киётака... Могу я задать вам вопрос? Я кивнул. — Мы встречались раньше? — ... Значит, она не идеальна... магия разума, понятно. Бессознательно Хистория знает, что я тот, кого она встречала в прошлом, но её воспоминания туманны или неполны. Действительно, странный феномен. — Нет. Мы видимся впервые. — О... — В её голосе звучало разочарование, прежде чем она закрыла дверь. ...Она так похожа на свою сестру... только очень маленькую... как Сакаянаги... !!! Я бессознательно дёрнулся по какой-то причине. — ... Точно... нет трости, чтобы наступить мне на ногу... Следующей вошла Микаса Аккерман; её некогда длинные волосы теперь были коротко острижены, а сама она стала заметно выше. Вокруг неё была неоспоримая аура силы, хотя я не мог точно оценить её, так как у меня отсутствовала подходящая точка отсчёта. Возможно, она обладала уровнем силы, схожим с учеником Белой Комнаты? Я задумался, с каким поколением учеников её можно было бы сравнить, но у меня не было личного опыта взаимодействия с другими поколениями. Безопаснее всего было бы предположить третье, поколение перед моим. Или, может быть, пятое? Когда тусклые обсидиановые глаза Микасы Аккерман встретились с моими, они расширились от узнавания. Было естественно, что она запомнила кого-то нашей расы, так как наша внешность была практически одинаковой. Это может быть как хорошо, так и плохо. Мои глаза — причина, по которой меня постоянно подвергают расовому профилированию, я думаю. — Вы... — Пожалуйста, присаживайтесь, кадет Аккерман, — скомандовал я, щёлкнув ручкой в знак готовности. Она молча подчинилась, не отрывая от меня взгляда. Несмотря на её очевидную силу, я заметил оттенок уязвимости в её поведении. Я снова щёлкнул ручкой, готовясь углубиться в суть дела. — Вы были в группе, чьё УПМ украли первым, верно? — Да, — лаконично ответила она. — Не могли бы вы рассказать о событиях, предшествовавших крушению повозки, и ваших последующих действиях по спасению товарищей? — спросил я, желая подтвердить отчёт, предоставленный другим кадетом. — Конечно, офицер. Сначала... Микаса Аккерман приступила к рассказу о череде событий, подробно описывая, как они обнаружили и атаковали второй караван, прежде чем броситься на помощь товарищам. Её рассказ идеально совпадал с официальным отчётом, не оставляя необходимости в дальнейших вопросах. — Спасибо за сотрудничество. Вы свободны, — заявил я, ожидая, что она уйдет. Однако, к моему удивлению, Микаса осталась сидеть с нечитаемым выражением лица. Я подумал, не собирается ли она критиковать мой выбор рода войск или высказать какой-то другой комментарий. — Вы... н-не возражаете, если я кое-что спрошу? — начала она нерешительно, переходя на некое подобие раннего современного японского, пусть и с некоторым трудом. — Спрашивайте, — ответил я, также переключаясь на японский, понимая её слова, несмотря на запинки и паузы. — Ам... У... У вас есть семья? — спросила она, и в её любопытстве сквозила тоска. Её чувство одиночества, казалось, проистекало из того, что она была единственной представительницей своей расы. Эта жажда связи, поиска цели в таком мире. Если бы я испытывал настоящие эмоции, я бы прослезился. — Нет, они погибли. Они умерли во время вторжения титанов, — ответил я, стараясь звучать скорбно. — О... — Микаса помрачнела, словно вспомнив что-то трагическое. Учитывая, что, когда я впервые увидел её, она довольно охотно представилась, я мог сделать вывод, что её родителей не было в её жизни, или, скорее, они были мертвы. — Е-есть ли... ещё люди с Востока? Или только мы? — с надеждой спросила она, спотыкаясь на словах от волнения. — Я не могу сказать наверняка. Возможно, мы единственные, — ответил я, замечая её разочарование. — Вы говорите бегло... Я говорю ломано... — Микаса выразила неуверенность в своих языковых навыках. Вероятно, прошли годы с тех пор, как она говорила по-японски. — Всё в порядке. У меня самого лишь базовые знания, но у вас хорошо получается. Ваша семья учила вас истории Востока? — мягко прощупал я почву, чувствуя, что в её истории может быть что-то большее. Я хотел оценить её знания и понять, насколько азиаты этого мира похожи на моих соотечественников. — Н-нет... Мама учила меня языку... это всё, — уклончиво ответила она. Она явно что-то скрывала. Микаса потёрла рукав, под которым виднелись бинты на кисти и руке. Бинты выглядели чистыми, указывая на то, что они не были следствием недавних травм, но, возможно, нуждались в смене. Что они скрывали? — Что ж, если у вас будет возможность переписываться, мы могли бы стать друзьями по переписке. Утешительно поддерживать связь с кем-то, с кем имеешь сходство, — предложил я, давая возможность для общения. Микаса кивнула, принимая идею, прежде чем вернуться к немецкому. — Прошу прощения за беспокойство, офицер. Мне просто нужно было кое-что подтвердить. Я пойду. — Берегите себя, кадет Аккерман, — попрощался я, когда она выходила. — ... — ... — ...Эх... Мне придётся связаться с несколькими людьми в ближайшее время... Какая кучка некомпетентных дураков. Я же велел им залечь на дно... Инструктор Шадис... если вы продолжите в том же духе, мне придётся применить к вам метод лечения русских журналистов: суицид через окно.