Том 2 Глава 4 - Подозреваемые

— Снова дело, Капитан? — Я вошёл в кабинет своего начальника и застал его с серьёзным выражением лица: он перебирал стопку бумаг и отчётов. Не дожидаясь ответа, я взял один из документов и спросил: — Сколько инцидентов уже насчитывается? Он вздохнул. — В последнее время слишком много. Люди становятся беспокойными, и это перерастает в откровенное насилие. Просто прочти это, Киётака. В отчёте описывалась тревожная сцена на фабрике. Рабочие почувствовали зловонный запах, исходящий из кабинета их начальника, поначалу списав его на дым или испарения от новой продукции. Однако в течение дня запах усиливался, пока рабочие не решили проверить источник и не обнаружили жуткое зрелище — изувеченное тело Десмонда Веббера. Я сделал паузу, читая графически подробное описание. Десмонду нанесли двадцать восемь ножевых ранений по всему телу, и его труп пролежал несколько часов, прежде чем кто-либо заметил неладное. Он оставался лежать в луже собственной крови и мочи весь рабочий день. — Почему об этом не доложили раньше, Капитан? — У меня нет всех ответов. Теперь они хотят, чтобы расследованием занялась твоя группа. Видишь, что происходит? Они сваливают всё это на нас, пока сами прохлаждаются, — с горечью заметил мой начальник. — Кстати, меня вызвали в Митру на совещание с верхушкой. Я оставляю тебя за главного. Справишься, Киётака? — Безусловно, сэр. Когда вы уезжаете? — Завтра. Я отправлю тебя на место преступления – там уже работает группа, собирающая улики. Не беспокойся слишком сильно о сроках, — сказал он, зная мою обычную дотошность. Я кивнул, хотя и не мог избавиться от беспокойства по поводу возможной фальсификации улик со стороны Военной Полиции, раз уж место преступления оставалось без присмотра часами. — Я сделаю всё возможное, чтобы призвать этих преступников к ответу. Моё заявление вызвало у начальника смешок. — Не могу понять, серьёзен ты или просто подшучиваешь надо мной, Киётака. По твоему тону мало что можно понять. — Уверяю вас, Капитан, я серьёзно отношусь к этому расследованию, — ответил я с решимостью, хотя мой тон, по-видимому, не передал этого так, как я надеялся. — Что ж, собирайся. Фабрика находится в нескольких часах езды отсюда. — Понял, сэр. Я вас не подведу, — сказал я, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь. Уходя, я услышал, как он пробормотал: — Ты никогда и не подводил... ... .. . .. ... Пока моя лошадь галопом неслась через просторы Стены Роза, я любовался нетронутой красотой пейзажа. Холмистые луга простирались под огромным небом, обрамлённые далёкими горами и возвышающимися деревьями, которые наполняли воздух ощущением чистоты и свободы. Это было похоже на прогулку по национальному парку, взгляд на мир до наступления индустриализации. Нужен был лишь небольшой толчок, чтобы изменить общество... Ночное небо было усыпано звёздами, нетронутыми дымкой промышленного смога или заревом городского светового загрязнения. Природа здесь процветала, дикие животные бродили свободно, в отличие от пространств городской жизни, которые только начинали пускать корни. Политический ландшафт тоже казался возвратом к другой эпохе. Полуфеодальные лорды правили под знаменем Короля — система, которая казалась архаичной и чуждой по сравнению со структурированным управлением, к которому я привык. Само общество, казалось, жило по другому своду правил, где король служил скорее символической фигурой, нежели истинным лидером. Это напоминало форму олигархического правления. Что поразило меня больше всего, так это отсутствие привычных ощущений современности — правил, предписаний, технологического прогресса и чувства порядка, которое с ними приходит. Здесь в воздухе витал намёк на контролируемую анархию: голоса инакомыслящих заглушались, технологии находились в стагнации — за исключением нескольких исключений, вроде УПМ, — а коррупция цвела буйным цветом. В этом мире интеллект и компетентность, казалось, были в дефиците. Те немногие, кого я встречал и кто обладал этими чертами, были либо слишком поглощены собой, чтобы приносить пользу, либо уже УМЕРЛИ, оставив после себя пустоту в стратегическом мышлении и решении проблем. Несмотря на вызовы, здесь действовала странная дихотомия. За стенами таились угрозы, способные поглотить меня целиком — Титаны, в то время как внутри стен угрозы были более коварными: политические интриги, борьба за власть и постоянная битва за выживание в обществе, балансирующем на грани хаоса. Нужен был всего лишь крошечный толчок... Это был выбор между двумя ядами — рисковать смертью за стенами или рисковать быть убитым внутри них. Ни один из вариантов не был идеальным; по правде говоря, это скорее раздражало. ... .. . .. ... — Капрал! Сюда! — окликнул меня один из новобранцев Военной Полиции, когда я приблизился к фабрике. Я слышал, как внутри пыхтит промышленное оборудование. Это показалось мне странным. У меня сложилось впечатление, что чертежи, которые я предоставил, были более эффективными и не должны были производить столько шума. Однако, похоже, это не так, и дворяне отошли от сценария. БУМ! БУМ! ПШ-Ш-Ш! Такое чувство, что я сейчас оглохну... — Какова ситуация на данный момент? Есть новости? В конце 19 века, в период, отмеченный промышленной экспансией и социально-экономическими потрясениями, недовольные рабочие на европейских фабриках оказались в бедственном положении. Промышленная революция принесла значительные перемены, превратив традиционное аграрное общество в индустриальное, где фабрики стали сердцем производства и торговли. Внутри этих фабрик возник контраст между богатыми владельцами, сколотившими состояния на труде своих рабочих, и самими рабочими, которые терпели долгие часы работы, опасные условия и мизерную оплату. В результате обида и недовольство стали повсеместными. Одним из самых крайних проявлений этого недовольства стали нападения озлобленных рабочих на фабричных боссов. Подогреваемые такими обидами, как низкая зарплата, суровые условия труда, отсутствие гарантий занятости и прав, рабочие иногда прибегали к крайним мерам, чтобы выразить свой гнев и потребовать перемен. — Ну, вы ведь уже в курсе ситуации, Капрал, верно? — В курсе. Двадцать восемь ножевых ранений, оставлен гнить на весь рабочий день, и вот мы здесь. — Верно. Мы задержали нескольких подозреваемых для допроса, но ждали вашего появления. Они ждали недолго, согласно вашим указаниям. Я кивнул. — Это хорошо. Значит, они будут бодрее и охотнее пойдут на сотрудничество. — Ха-ха... У вас странная философия, без обид, Капрал. — Почему? — Ну, я имею в виду, весь ваш стиль отличается от других. Во всей Военной Полиции нет никого, кто работал бы как вы. И, чёрт возьми, это работает! С момента Падения Марии дел стало в разы больше, и, ну... вы просто потрясающий! — Это только благодаря руководству Капитана. Заслуга принадлежит ему, а не мне. — Хе-хе, тогда я должен сделать комплимент Капитану, когда он вернётся, да? — Он нервно почесал щеку. Они всегда попадаются на одну и ту же уловку... — Хм. Напомни, кто подозреваемые? — Амаль Шустер, Гизил Мартин и Майлз Муди. А вот и досье... — Он передал их мне, давая возможность ознакомиться. Эти акты насилия, включая убийства фабричных боссов, были не единичными инцидентами, а скорее частью более широкой картины рабочих волнений и классового конфликта, характерных для конца 19 века. Они часто рассматривались как отчаянные акты неповиновения репрессивной системе, которая ставила прибыль выше человеческого благополучия. Было удивительно, как быстро работали Стены. Такая маленькая среда с таким небольшим количеством людей — это делает ещё более удивительным тот факт, что кто-то мог обращаться со своими рабочими так ужасно всего через два года после открытия фабрики. Методы, применяемые недовольными рабочими, варьировались от организованных забастовок и протестов до индивидуальных актов насилия, направленных на конкретных владельцев фабрик или управляющих. Подобные инциденты не ограничивались какой-то одной страной или регионом, а происходили по всей Европе. Амаль Шустер: Наименее подозрительный из всей группы. По словам других рабочих фабрики, он немного любит жаловаться, однако человек мягкий, и у него много друзей вне работы. Обычно он заходит последним из трёх главных подозреваемых. Гизил Мартин: На данный момент самый подозрительный. Майлз Муди: Тоже в сложном положении из-за недавних комментариев, сделанных им, согласно показаниям его коллег. — У вас есть примерное время смерти мистера Веббера? — Около пяти утра вчерашнего дня, Капрал, прямо перед восходом солнца. — Вскрытие проводилось? Я бы хотел увидеть тело лично. Младший по званию удивился. — Т-тело? Разве вы не собираетесь сначала допросить подозреваемых? — Конечно, собираюсь, но я хотел бы знать, проводилось ли вскрытие и был ли передан отчёт кому-либо из вас. — Я посмотрел на трёх других полицейских, стоявших со мной. Они переглянулись и покачали головами. — Мы не получали ничего подобного, Капрал. Простите, — сказал один из них. — ...Ладно. Пойдёмте поговорим с подозреваемыми. В 19 веке работа детектива была далека от изощрённых методов, применяемых в 21 веке. Инструменты и техники, доступные детективам той эпохи, были рудиментарными по сравнению с передовыми технологиями и криминалистикой, используемыми сегодня. Детективы 19 века в значительной степени полагались на дедуктивное мышление, интуицию и показания очевидцев. Процесс часто включал обход районов, опрос свидетелей и сбор физических улик, таких как отпечатки пальцев, следы обуви и пятна крови. Однако анализ таких улик был ограничен из-за отсутствия научных методов и судебно-медицинской экспертизы. Одной из серьёзных проблем, с которыми сталкивались детективы 19 века, было отсутствие стандартизированных следственных процедур. — Скажите, Капрал, — спросила одна из моих подчинённых, женщина по имени Фло Клутье, кажется. — Вы кажетесь равнодушным к таким вещам... убийствам... Морис, Ахилл и я – нас вырвало при виде тела. Вы привыкли к этому? — Конечно, Капрал привык видеть трупы! — воскликнул Морис. — Он всегда спокоен и собран. — Да, в отличие от некоторых, — пошутил Ахилл. Я вздохнул. — Я просто не привык выражать свои эмоции. — Ха-ха, классический Капрал. Это не есть хорошо... К каждому делу подходили по-разному, и детективы часто полагались на собственные инстинкты и опыт, а не следовали систематическому методу. Такое отсутствие последовательности иногда приводило к ошибкам в суждениях и ложным обвинениям невинных людей. Более того, технологии, доступные в 19 веке, были примитивными по сравнению с сегодняшними передовыми криминалистическими инструментами. Анализ ДНК, идентификация по отпечаткам пальцев, баллистическая экспертиза и камеры наблюдения — всё это отсутствовало, что затрудняло получение конкретных улик или уверенное отслеживание подозреваемых. Коммуникация и обмен информацией также были основными препятствиями для детективов той эпохи. Отсутствие взаимосвязанных баз данных, устройств мгновенной связи и широкого распространения информации мешало расследованиям и координации между правоохранительными органами. Напротив, детективная работа 21 века выигрывает от множества технологических достижений. Криминалистика добилась замечательного прогресса, позволяя следователям анализировать образцы ДНК, с точностью сопоставлять отпечатки пальцев, проводить баллистические тесты и использовать цифровую криминалистику для выявления электронных улик. Более того, изобретение камер наблюдения, GPS-трекинга и передовых систем связи революционизировало работу детектива. Есть причина, по которой я не дал им камеры наблюдения. Только паровая тяга. Следователи теперь могут отслеживать подозреваемых в реальном времени, анализировать огромные объёмы данных с помощью алгоритмов ИИ и беспрепятственно сотрудничать с другими агентствами на местном, национальном и международном уровнях. Конечно, Стены ещё не достигли такого уровня технологий, и ни у кого нет образования, чтобы стать настоящим детективом. Придётся довольствоваться тем, что я лучший в этом деле; меня это устраивает — пока что. Мы вчетвером подошли к комнате, где содержались подозреваемые, и я открыл дверь... — Ч-ч-что случилось?! — Ох... Меня сейчас снова стошнит... — Я... мне нужно в туалет... — ...Как прискорбно... ... .. . .. ... .. . .. ... После всего этого испытания, когда зацепок осталось меньше, чем воды в Аральском море, я признал расследование тупиковым. Я ничего не мог сделать, чтобы вернуть мёртвых. Даже со всеми знаниями из Белой Комнаты, мне не дали знания о самой жизни. Разочаровывает. Кабинет Капитана был в моём распоряжении на следующие несколько дней, и я планировал воспользоваться этим сполна. Было несколько вещей, которые я хотел проверить лично, в частности личные дела кадетского класса Хистории, 104-го набора. В каждом отделении Военной Полиции хранилось множество копий документов, касающихся военных вопросов и тому подобного. Также имелись файлы по местным городам и ближайшим районам для целей расследования. Для справки, ближайшим к нашему отделению районом был Ялкелл, на восточной стороне Стены Сина. С момента массового наплыва беженцев со Стены Мария и, казалось бы, мгновенной индустриализации продовольственного снабжения, многие искали жильё внутри Стены Роза — которое правительство предоставляло при условии работы либо на полях, либо на фабриках. Вам платили, но это были гроши. Кстати, о беженцах... Эрен Йегер Армин Арлерт Микаса Аккерман Энни Леонхарт Райнер Браун Бертольд Гувер — Все эти люди из региона Стены Мария... — пробормотал я себе под нос. Я хотел кое-что проверить. Это было простое любопытство, которое я хотел удовлетворить, чтобы продолжить свои планы, ничего слишком важного. Эрен Йегер и Микаса Аккерман... уже убивали людей раньше. — Хм... Когда ей было девять лет, на семью Микасы напали работорговцы, желавшие продать её ради наживы. Они убили её мать и отца прямо у неё на глазах. После того как её отвезли в ближайшее убежище, похитители услышали стук в дверь. Затем на них яростно напал девятилетний Эрен Йегер, убивший двоих из троих. Затем на Эрена напал третий похититель, застав его врасплох. — У него есть характер... — пробормотал я. В девять лет я мог с лёгкостью валить взрослых мужчин. История продолжается деталями о том, что Микаса убила третьего похитителя ударом ножа в сердце. А вот это была довольно увлекательная информация. Микаса, которую я знал, была сильной — достаточно просто взглянуть на неё; она не была обычной девочкой, даже для проходящей пубертат. Эти дети ненормальные... Также было дело о пропавшем отце, Грише Йегере, который исчез в день падения Стены Мария. Но это кажется странным: он был в поездке во внутренние земли — и теоретически должен был быть в безопасности за Стеной Роза. Армин Арлерт не был кем-то примечательным, кроме того факта, что у него есть дед, который сейчас проживает во временном жилье внутри Стены Роза; из его досье я не мог извлечь ничего полезного. Может быть, я мог бы расспросить деда Арлерта о Стенах... Может быть... — Последние... Энни Леонхарт, Райнер Браун и Бертольд... Гувер? Что это? Я был искренне ошеломлён тем, что увидел в их досье. Могли ли они выглядеть ещё более сомнительно? Как военные могли проглядеть такое... Впрочем, забудьте. Мои ожидания настолько низки, насколько это возможно. Мне не стоило ожидать от рекрутеров какой-либо проницательности. — Юго-восток Стены Мария, — прочитал я вслух монотонным голосом. Они могли бы, по крайней мере, назвать деревню на юго-востоке Стены Мария, вроде Форверка или Идена; это сделало бы их менее подозрительными. И кто подделал им документы? Я уж точно этого не делал. У меня, по крайней мере, было генеалогическое древо, а не минимальный набор информации. В Стене Мария было очень мало тех, кто умел читать или писать; однако, по сравнению с другими заявлениями и документами... Документация Энни Леонхарт, Райнера Брауна и Бертольда Гувера выглядела как история браузера Ике после долгого дня — с отсутствующими критическими фрагментами. ... .. . .. ... Мой разум перенёсся в день падения Стены Мария, к тому большому титану на земле, испускающему пар, казалось бы, мёртвому. Большой титан разрушил ворота, а не стену, и Бронированный Титан также нацелился на ворота, приняв позу бегуна, а не на стену. Фрида может стирать воспоминания... Это ударило меня внезапно, словно грузовик. Тот большой титан не был мёртв; это был пользователь, просто покидающий его тело. Он нацелился на кирпичные ворота, потому что не мог сломать то, из чего сделана сама стена. Бронированный Титан принял беговую стойку и осанку, как человек, во время рывка, чтобы также разбить кирпичные ворота. А если подумать дальше, волосы на Бронированном Титане... нет, это немного притянуто за уши. У кого угодно могут быть короткие светлые волосы. Но эти двое разделяют одну и ту же черту: интеллект и человек внутри... Броня... Размер... Воспоминания... Но что насчёт Фриды тогда? Что это за магия разума... нет, сила титана, которой она обладает? Титан Памяти? Это название несло бы в себе массу последствий, будь оно правдой. Она — Человек-Титан, и её семья владеет силой титана... Я идиот... Это не имеет логического смысла, но при этом абсолютно логично. Это фэнтезийный мир, где Стены высотой 50 метров тянутся почти идеальным кругом на сотни километров. Конечно, что-то столь безумное, как люди, превращающиеся в титанов, имеет смысл. Это вызывает так много вопросов о... Бронированном и Колоссальном. Один из них — откуда они пришли и почему они атакуют человечество. Или мне стоит сказать «Человечество внутри Стен»? Я ненавижу этот странный мир. Броня... Размер... Воспоминания... Три уникальные силы. Три силы титана на данный момент; две из которых атаковали человечество, а другая навещает незаконнорожденных детей в свободное время. Как бы выглядел титан женского пола? Была бы у него грудь? Какова была бы его особая сила? У Фриды это контроль над разумом, у других — броня и размер. Может быть, ловкость? Или... он приманивает других титанов к себе? Глупость... Я подошёл к одному из картотечных шкафов, содержащему досье специально на дворянские семьи, расставленные в алфавитном порядке. Я пролистывал каждую папку, пока не нашёл ту, что была помечена буквой «Р» — Рейсс. — Что...? В день падения Стены Мария на семью Рейсс напала группа бандитов, когда они молились в часовне, которая была разрушена в процессе. Род Рейсс, глава семьи, спешно перестроил часовню после инцидента. Я не верю в историю с часовней. Она была сделана из кирпича и не могла быть разрушена без кучи динамита или огромного усердия, которого у бандитов нет. Может быть, ещё одна связь с Титанами? Может быть, два титана сражались внутри церкви и разрушили её в процессе? Мне нужно будет поискать там... Но тогда это означает, что есть как минимум — Энни Леонхарт, Райнер Браун, Бертольд Гувер, Фрида Рейсс и... кто-то ещё, подозреваемый в обладании силой титана. — Ох... У меня сейчас голова разболится... Я пошёл налить стакан воды. Это могло бы объяснить, почему Бронированный и Колоссальный не атаковали стены в течение трёх лет; они хотели каким-то образом интегрироваться в человеческое общество. Но с какой целью? Титан, контролирующий разум, который есть у Фриды? Или, может быть, тот другой титан, что находится внутри стен. Но тогда возникает вопрос, как создаются Люди-Титаны. Ясно, что Фрида, мой лучший ориентир, проходила какую-то подготовку со своими силами, чтобы контролировать умы, так что должна быть какая-то форма... наследования... или наследственности... чего-то... Мой похожий на компьютер мозг провёл десятки вычислений, пытаясь осмыслить эту сложную ситуацию. Если Энни Леонхарт, Райнер Браун и Бертольд Гувер смогут каким-то образом доказать свою невиновность, тогда я поищу Титанов среди человечества в другом месте. Но пока... Мне нужно заставить кого-то внутри 104-го Кадетского корпуса подготовить мой ответный удар исподтишка. Этот мир отнимет у меня слишком много часов сна...