Том 6 Глава 2 - Реорганизация

Пастор Ник нервничал. Нет. Забудьте. Нервничали все. Мало того, что в ходе военного переворота были арестованы высшие чины Церкви Стен, а Королевское собрание распущено — под сомнением оказалась легитимность самой Церкви. Ведь высший моральный авторитет в этих землях был замешан в убийстве самых популярных людей внутри Стен, выступал против укрепления обороны и, в довершение всего, душил технологический прогресс... Кому теперь вообще можно верить? Впрочем, ситуация принесла не только дурные вести. Были и проблески надежды. На фоне гражданских беспорядков и последовавшей войны часть населения обратилась к ним за наставлением в это смутное время. Людям нужно было что-то, хоть что-нибудь, чтобы обрести подобие покоя, и они обратились к Церкви. Несмотря на потерю политической власти и части доверия, их влияние на широкую общественность оставалось сильным. Простой ребрендинг и реорганизация вполне могли исправить их положение в глазах скептиков. Поэтому, когда был объявлен общий сбор оставшихся членов Церкви, пастор Ник не придал этому особого значения, несмотря на свои опасения и тревогу за дальнейшую безопасность Стен. Новое военное правительство — или кем они там себя теперь называют... Сможет ли Церковь работать с ними так же, как с Королевским собранием? Церковь приносила немалую пользу тем, кто удовлетворял её нужды. Она давала лояльных последователей, которые внимали политике правительства через проповеди, давала духовное наполнение через ритуалы и, что самое важное, богатство. За годы своего существования Церковь Стен накопила значительные средства и политический престиж — будь то благодаря высокопоставленным жертвователям из Стены Сина или простым работягам из Стены Роза. За десятилетия деятельности они прошли путь от никому не нужной секты до одной из главных движущих сил в политике. В образовавшемся вакууме власти они могли бы стать теми, кто «делает королей» — в буквальном смысле. Дай им достаточно времени, и они превратят любой новый режим в подобие старого. Любому новому режиму потребуется политический капитал Церкви, чтобы заручиться поддержкой людей в Стене Сина, а следовательно, и в Стене Роза. Кроме того, у Церкви были связи со многими богатыми людьми, которые можно было использовать, если возникнут проблемы. Таковы были идеи, которые Церковь Стен могла бы воплотить в жизнь, если старая знать не сможет вернуть себе власть — что было весьма маловероятно, учитывая текущие обстоятельства с настоящей Королевской семьёй. Приближаясь к величественному круглому храму, расположенному в районе Стохес, пастор Ник видел, как внутрь заходят его собратья-пасторы и высокопоставленные члены ордена. Обмениваясь короткими приветствиями и ведя светские беседы, все медленно входили в церковь, поднимаясь по лестнице в главный круглый зал — Неф, расположенный на третьем этаже. Здесь обычно проходили службы, где мужчины и женщины всех сословий сцепляли руки и молились, читая писания и совершая ритуалы. Сцепленные руки символизировали Стены и Титанов внутри них. Когда он вошел в Неф, гул голосов стал громче. Свет, проходящий через цветные витражи, создавал эффект гало, из-за которого казалось, что крыша парит в воздухе — словно сама Богиня Имир поддерживала этот свод. Топ... Топ... Топ... Пожилой мужчина обозначил своё присутствие; его шаги были размеренными, излучающими почти мифическую энергию. Медленный темп его походки привлёк внимание со всех сторон: епископы, священники и младшие кардиналы склонили головы в знак уважения. В Нефе воцарилась тишина, пока мужчина шёл к центру. — ... — ... Мёртвая тишина. Их дыхание и сердца забились в унисон с... Чем-то неестественным. Спокойствием. Пастор Ник впервые за долгое время почувствовал спокойствие. Почему? — Братья мои... Голос старца был хриплым, властным и... умиротворяющим. Он был облачён в красную рясу, ткань которой изящно ниспадала до пола. Тринадцать пуговиц шли вдоль передней части одеяния, символизируя нечто неведомое тем, кто родился внутри Стен. Красный пояс охватывал талию, а на голове покоилась дзуккетто — маленькая шапочка того же цвета. Человек перед ними был последним оставшимся кардиналом их веры, Лотарио Де Конти. — Много лет назад мы поклялись в верности нашей вере, — медленно произнёс он. — Хранить истины человечества, быть стражами Стен – сохранять традиции тех, кто был до нас. Церковь Стен была ответвлением Культа Имир, который царил как преобладающая вера в Элдийской Империи до отступления за Стены. Первый Король Стен основал её почти сразу после отступления как группу фанатиков, пытавшихся объяснить населению само существование Стен. Они были ещё одним инструментом поддержания порядка. Они взывали к скептически настроенной части населения, к тем, кто не мог постичь величие Стен, кто решался поставить под сомнение само их существование — но не мог мыслить дальше этого. Им просто говорили, что Стены — это дар Божий, священный и неприкосновенный. Простая доктрина, правившая сто лет до падения Стены Мария. И теперь, когда этот институт оказался в тупике, когда Королевское собрание свергнуто, Противопехотный отряд уничтожен, знать рассеяна, а разведчики всё ближе подбираются к правде о Стенах, это лишь вопрос времени, когда их разоблачат как ещё одну руку коррумпированного правительства и уничтожат. Если только они не смогут адаптироваться. Лотарио сделал паузу. — Единственная причина, по которой мы стоим здесь сегодня, – это Богиня Имир. — При упоминании её имени послышались тихие молитвы. — Богиня, которая через свою Королевскую кровь и потомков – своих милостивых потомков – доверила нам охрану своего величайшего творения! — Хвала Стенам! Голоса духовенства слились в едином утверждении. Имир Фриц, их Богиня, чьё имя и деяния были скрыты от населения, благодаря своей силе создала величайшее инженерное сооружение, которое когда-либо видел мир. Стены, даровавшие свободу. Несмотря на то, как Стены воспринимались меньшинством, вроде Разведкорпуса, для общества в целом они были великим благом, защищающим от окружающего мира, Титанов и Марли за морями. Даже если эта защита была лишь временной. Кардинал глубоко вздохнул, готовясь к тому, что должно было последовать дальше. Он не посвятил всю свою жизнь этому делу, чтобы струсить в самый ответственный момент. Подъём по иерархии, выживание во время переворота, и теперь... — И всё же с тяжёлым сердцем я говорю о том, что мои братья, которые должны были стоять рядом со мной, отсутствуют в этот самый момент. — Воздух стал торжественно-мрачным. — Ибо они были задержаны этими заблудшими военными под предводительством Дариуса Закклая! Среди духовенства поднялся приглушённый ропот, напоминание привело их в волнение. — Но можем ли мы реально что-то сделать? — Без поддержки Собрания они вольны делать всё, что захотят... — Без Собрания, конечно, нас бросили на произвол судьбы. Остаётся только молиться, чтобы Закклай не стал копать глубже. — Значит ли это... — Разумеется, нет! Его Высокопреосвященство наверняка что-то придумал. Простой жест руки кардинала заглушил разговоры. Тем временем солнце наконец скрылось за Стеной Сина, погружая всю церковь в сгущающийся мрак. Тени вытянулись, стали тяжёлыми и густыми; лишь тусклое свечение свечей и последние умирающие лучи заката давали хрупкий отпор наступающей тьме. Свечи слабо мерцали, их света было недостаточно, чтобы прогнать подступающую ночь. Лотарио заговорил, даже если его собратья-священники уже не могли его ясно видеть. — Однако мы не должны отчаиваться – мы должны радоваться этому знаку от Богини! — заявил он с энергией, к большому удивлению всех присутствующих. — Ваше Высокопреосвященство, что вы предлагаете? — спросил пастор Ник. Холодный пот тёк по его лицу и шее. Его озвученные мысли разделяли те, кто не смел подать голос. — ...Опека над Стенами, широкий мир и разум в нём не могут быть доверены Тому, кто пробудит Гул Земли!!

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Я никогда не верил во внешние силы, способные как-то влиять на решения человека. Именно решения множества людей до человека и решения самого человека в настоящем влияют на исходы. «Невидимое» — это влияние людей, погоды, животных, культуры. Влияние сверхъестественного не входило в это уравнение. Влияние логики, однако... Вот что делает людей, находящихся на грани отчаяния или имеющих историю падений, столь лёгкими для манипуляции ради прихоти чего-то большего — ради прихоти индивида, чьё ментальное состояние просто оказалось сильнее. Впрочем, эта моя точка зрения подвергается испытанию данной ситуацией уже полдесятилетия. Эта точка зрения, логика, взаимосвязанные линии решений, традиции и прихоти политика, чьи амбиции намного перевешивают его компетентность... Должно ли было всё это проявиться в моей ситуации сейчас? Эти логические линии не могут объяснить ничего из происходящего; они могут лишь дать мне расплывчатые теории и косвенные доказательства моего положения. Что делает меня подходящим для этого места, а не для Японии? Топ... Топ... Топ... Мои сапоги ритмично соприкасались с кирпичным полом, словно метроном, качающийся туда-сюда в такте. Казалось, ничего не происходит, пока день начинал свой очередной переход в вечер. Внутренняя Полиция, похоже, выполняла свою работу и следила за Разведкорпусом. Даже если бы они как-то скоординировали побег, они не смогли бы выбраться без потерь. — .... — .... Было ли это из-за моей личности? Того, кем я был? «Шедевр», рациональный и холодно-расчётливый Демон четвёртого поколения. Было ли это причиной моего перемещения сюда? Просто чтобы принимать решения, которые люди этого мира принять не могли? Делало ли это меня инструментом высшей силы? — ...? Я приостановился, ненадолго задумавшись над этой идеей. Если быть честным, имело бы смысл, если бы кто-то или что-то желало определённого исхода и потому привлекло инородный объект, меня, для достижения этого исхода. Не значило ли это, что они также знали будущее? Обычная логика неприменима к миру, в котором я живу сейчас — некоторые люди могут превращаться в огромных существ, существует каннибализм в массовых масштабах, история геноцидов, творимых не машинами и наукой, а вещами из романов лавкрафтовских ужасов. Существует ли там что-то большее, чем сила Титанов? Я знал многое об этих ужасающих монстрах, Титанах... Но знал ли я всё? Определённо нет. Шанс существования Титана, который мог видеть будущее, однако... — Это почти невозможно, если только кто-то что-то не скрывает, — произнёс я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Единственный Титан, у которого я мог бы предположить способность предвидения, был Титан-Основатель, однако это казалось маловероятным, учитывая, как дружелюбно предыдущая владелица относилась ко мне. Если бы она могла видеть будущее, она бы знала о своей смерти и предотвратила её — и, как минимум, попыталась бы убить меня, а не дружить. Помимо способности управлять элдийцами... Что ещё мог делать Титан-Основатель? Просто нет такого Титана, который, по моему логическому представлению, обладал бы предвидением, что подводит меня к выводу: здесь что-то другое нечисто. Или я просто слишком глубоко копаю?.. ... .. . .. ... Мои рёбра слегка скрипнули, что, к моему разочарованию, означало, что мне придётся воздерживаться от любых аэробных нагрузок ещё как минимум несколько недель, дабы не усугубить травму, что могло бы негативно сказаться на боевой эффективности. Четверо свежих бойцов Внутреннего отряда охраняли тюремный блок, который был моим пунктом назначения; они прибыли недавно с конкретной целью охранять Разведкорпус. Они сухо поприветствовали меня, прежде чем открыть дверь. Гул разговоров, доносившийся из блока, резко оборвался, стоило мне войти. Я направился к камере, в которой содержался один из двух Титанов-оборотней в комплексе. Как опасно. Скри-и... Металлическая дверь открылась, являя кипящую от ярости фигуру Эрена Йегера. Как только мы встретились взглядами, я смог прочесть эмоции, которые он испытывал прямо здесь и сейчас: предательство, отвращение, ярость и жажда крови. Учитывая убийство, которое он совершил вместе с Микасой Аккерман, можно предположить, что жажда крови была естественной. Какой же у него искалеченный разум. — Добрый вечер, — поприветствовал я, пытаясь растянуть губы в стеклянную улыбку. Не вышло, что разочаровывало. Эрен вперился в меня яростным взглядом, словно сам жест приветствия был грехом против человечества. Тем не менее я продолжал смотреть на парня, ожидая, когда из его рта Титана-оборотня вылетит хоть слово или два. Приветствия важны, в конце концов. Я мог пересчитать количество прошедших минут по пальцам одной руки — времени прошло немного. Эрен сверлил меня взглядом, и мы оба не говорили ничего существенного, что продвинуло бы разговор. Ну что ж, полагаю... — Зачем ты здесь? — Хм? Я слегка наклонил голову к подростку, чей голос сочился презрением. — Ты пришёл просто поиздеваться над нами?! Какого чёрта ты просто стоишь там?! НУ ДАВАЙ, ЗЛОРАДСТВУЙ! — взревел Эрен, накручивая себя. — Потому что я, чёрт возьми, убью тебя самым мучительным способом, как только выберусь отсюда, ты ГРЁБАНЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ! ТЫ КУСОК ДЕРЬМА! Наблюдать за тем, как Атакующий Титан бьётся в оковах, было немного тревожно. Это могло навести на мысль, что Атакующий Титан, а конкретно его носитель, получил некоторые способности Титана, а именно силу. Почувствовав, что за стеной кто-то подслушивает, я снова хмыкнул. — Разве это неправильно – навестить друга в тюрьме? Разве это не то, что делают нормальные люди в наши дни? Или я опять что-то неправильно понял? Абсолютное замешательство на лице этой уникальной переменной было забавным. Что вообще делает его таким важным? — Значит, ты здесь, чтобы просто поиздеваться надо мной! Ты, кусок дерьма, я... Искра! Мои глаза расширились за долю секунды: разряд жёлтой молнии, за которым последовало появление отметин Титана на лице Йегера. Я был почти уверен, что он вот-вот превратится в Титана, даже без видимых повреждений, однако... БАХ! Громкий удар, донёсшийся из другой камеры, остановил эту цепочку событий, не дав ей перерасти в мою гарантированную смерть. Глаза Эрена расширились, и молния рассеялась так же быстро, как и появилась. Последующие мгновения были наполнены напряжением и тишиной. Я ясно дал понять своим видом, что был несколько ошарашен, слегка округлив глаза. Если Эрен достаточно наблюдателен, он заметит это изменение в поведении. Если нет — это его потеря и лишнее подтверждение того, что я должен сделать. — Что это было? — спросил я. Его глаза сверкнули. — Я ни хрена тебе не скажу, предатель. Ладно. Пусть будет так. — ...Что делает меня предателем? Откуда тебе это знать? — Не смей пудрить мне мозги! — прорычал он. — Ты убил тысячи, причинил боль моим друзьям... Ты ничем не лучше Бронированного Титана! Вот почему ты предатель! Ты мразь! Ты враг для всех нас! Ты должен... Его ругань и проклятия продолжались фоном. Я отключился от всего и ждал, пока он закончит. Для его психического состояния будет лучше, если он выплеснет всё сейчас, а не позже. Очевидно, поскольку это были очень напряжённые пять лет, любому, у кого сохранилось хоть подобие рассудка, в конечном итоге нужно выплеснуть всё, что он держал в себе, даже если объект этого выплеска был не лучшим адресатом для таких слов. Люди умирают из-за действий других. Сопутствующий ущерб следует ожидать. Нет нужды так остро реагировать. Если ты не можешь отбросить это и двигаться дальше... — ...Давай! Я... — Ты можешь замолчать? !!! Я достал футляр со шприцем, глаза Эрена расширились, и в его полном ненависти лице мелькнула искра узнавания. Я сделал паузу, отмечая это, и слегка наклонил голову с любопытством. — В чём дело? Ты выглядишь встревоженным, — заметил я. Его глаза сфокусировались на лиловатой жидкости внутри иглы. Снова проявив любопытство, я убрал предметы в карман брюк. — Я думал, ты почувствуешь отвращение к тому, что я держу иглу, и потребуешь раскрыть её содержимое, верно? Не двигаться. Стоять смирно. Помни. Даже если это давно в прошлом. Это будет похоронено глубоко внутри тебя. — Что делает меня предателем? — я вернул ему предыдущий вопрос. — Что ты знаешь обо мне? Откуда ты знаешь, что мои действия предательские? Самой странной вещью в этом мире был его юридический кодекс. Разрешено всё, лишь бы это в конечном итоге приносило пользу «человечеству». Говоря юридическим языком: если вы можете доказать, что ваши действия были на благо человечества, любые преступления, совершённые ради этого, могут быть аннулированы по этой самой причине. Этот правовой прецедент — причина, по которой Разведкорпус был готов принять меня в команду, довольно опрометчиво, должен добавить. Если бы они могли использовать мою силу в своих целях, мои преступления, те, о которых они знали, были бы прощены. И всё же я нанёс им удар в спину. Такова жизнь. Я поднял палец, понизив голос так, чтобы слышал только Атакующий Титан. — Что я знаю о тебе? Откуда мне знать, что ты тоже не предатель? Тоже не убийца? Ты просто кричишь на меня, не имея никаких доказательств. Блеск в его зелёных глазах вернулся в ответ на мои дешёвые провокации. — Не смей ставить меня в один ряд с собой! Я знаю, кто ты! Лживый, нечестный маньяк-убийца, который хочет только манипулировать людьми! Если бы я мог, я бы убил тебя прямо сейчас! Такой дерзкий. Даже оказавшись в ситуации, явно находящейся под моим контролем, он всё равно сопротивляется, несмотря ни на что. Интересно, должен ли я быть впечатлён или разочарован тем, что он не умеет оценивать обстановку. С другой стороны, если провоцировать его дальше, это, вероятно, закончится тем, что я превращусь в нечто, напоминающее неудачное барбекю. Лучше оставить всё как есть. Повернувшись к двери, я вздохнул и направился к выходу. — Если бы мог, то убил бы, — бросил я на прощание. — Но, опять же, ты не можешь. Его крики и угрозы эхом отдавались позади меня, пока я покидал блок. Мне нужно было навестить ещё нескольких человек перед уходом. || Разделитель текста: Восковые Крылья || Имир перечитала своё письмо Хистории и аккуратно сложила его. Затем она встала из-за стола и легла на кровать. Она, Райнер и Бертольд прибыли на край острова утром после того, как она согласилась пойти с ними. Увидев пришвартованный там корабль Воинов, она испытала странную гамму чувств. Он определённо был больше и совершеннее того, на котором привезли её, но свою функцию выполнял, полагала она. С тех пор как она попросила ручку и бумагу, чтобы написать письмо — при этом Райнер следил за ней, как ястреб, — прошло много дней. Может, прошла неделя? Две недели, максимум, если судить по еде, которую ей давали. Один раз через два часа после пробуждения, другой — за пять часов до сна. Время — такая непостоянная штука. Кстати о странностях... Мысли Имир вернулись к странному молодому человеку, Аянокоджи Киётаке, с которым она столкнулась в день отбытия с Воинами. «В какую игру он играет?» — снова мысленно спросила она, глядя в потолок. Было очевидно, что слова Киётаки возымели какой-то эффект на Воинов, иначе её, возможно, уже отправили бы в Марли. «Неужели они действительно рассматривают это?» Перспектива была почти неприятной. С чего бы вдруг Киётаке предлагать обменять Энни, Воина с многолетним опытом владения Титаном, на неё? Из-за какой-то сентиментальной ценности? Имир и Киётака даже не знали друг друга... «Или, может быть, он заметил...» — её мысли ушли в другом направлении, глаза медленно расширились, когда она снова соединила точки. «Имир Фриц». «Он знает о...» То, как он обратился к ней в том лесу, Имир Фриц, полное имя, которое ей дали. «Он тоже из Марли? Нет, это невозможно... Аристократ? Может быть, но...» Скри-и-и... Неприятный звук металлической двери прервал размышления девушки. В проёме показалось знакомое лицо — девушка примерно её возраста, с длинными чёрными волосами и выражением вечной усталости на лице. Она кивнула Имир, приглашая следовать за ней. — Пожалуйста, следуйте за мной. И Титан-Челюсть подчинилась. ... .. . .. ... Зик Йегер слегка поморщился от вкуса лекарства. То, что он принимал, на вкус напоминало смесь лакрицы и масла — как им удалось сделать это таким отвратительным, было выше его понимания. Грудь всё ещё сильно болела, а дыхание не улучшилось даже после отдыха. Блондин слегка кашлянул в сторону и болезненно пробормотал: — Что было в том... газе... Как бы он ни пытался это скрыть, Зик испытывал почти постоянную боль в груди с момента побега из замка Утгард и встречи с отрядом Воинов — минус Энни, что было проблематично. Новость о её предполагаемом предательстве прозвучала странно. Поначалу он подумал, что это способ Разведкорпуса посеять раздор внутри отряда Воинов, и отмахнулся от этой мысли. Вспоминая доклад Бронированного и Колоссального Титанов, однако... — Они знают о внешнем мире. Марли и Либерио, Военный Вождь. Лицо Зика исказилось в лёгком дискомфорте от этих слов. Люди внутри Стен никак не могли обладать технологиями и силой, чтобы углубиться во внешний мир даже на сто пятьдесят километров, не будучи сожранными толпой Титанов или обнаруженными патрульными кораблями Марли ещё до того, как достичь материка. Это было довольно хлопотно. Его стычка с теми людьми на лошадях, теми, кто искалечил его, из всех людей, газом... — Понятно. Это мало что меняет, — спокойно констатировал он, скрывая своё беспокойство, к удивлению двух других. — Они могли получить эту информацию от кого-то, кто знает о внешнем мире, или от Энни, впрочем, это не имеет значения. — Как так? — спросил Бертольд, в его голосе сквозила тревога. — Даже если один из вариантов верен, это сделает захват Координаты намного сложнее. Они знают наши лица! Он отмахнулся от опасений подчинённого. — Я к этому и веду. Хотя мне придётся связаться с материком для получения помощи. Возможно, потребуется убедить начальство и определённую семью, которую он имел в виду, но лучше перестраховаться и закончить этот конфликт гарантированным решающим ударом, чем рисковать даже в малейшей степени быть уничтоженным и захваченным. ?! Райнер заговорил первым: — Е-если позволите спросить, почему? — Хм? — Зик почесал за ухом. — Я просто думаю, что мы столкнулись с чем-то, с чем простые неразумные титаны не справятся, вот и всё. Бронированный и Колоссальный переглянулись. — Значит ли это... — За время моих странствий по Парадизу я был... застигнут врасплох теми двумя людьми, которых вы встретили у башни. Тем не менее, можете рассказать мне о них? Они, кажется, являются частью какой-то организации, я не ошибаюсь? Реакция была именно такой, какая ему была нужна. Два Воина собрались с мыслями и объяснили, что такое ОЗТО — террористическая организация, появившаяся несколько лет назад. У них, по-видимому, было высокотехнологичное оборудование, и они использовали очень жестокие тактики для достижения своих целей, такие как нападение на гражданских, использование странных видов газа и... Зик нахмурился, когда они дошли до объяснения Инцидента в Тросте и его жестокости. Они рассказали ему, как те планировали обрушить Стену Роза и как ОЗТО использовала это, чтобы вызвать тысячи смертей. Однако Райнер и Бертольд удобно умолчали о неудачах своего отряда, приведших к этой бойне. Опять же, Зика немного смутили описания так называемых террористов. У них, казалось, были очень передовые технологии, особенно для того периода времени, в котором должны были находиться Стены — чёрт, даже у Марли или Хизуру, вероятно, не было некоторых вещей, которые были у них. Это было интересно. — Это тревожно... — сказал Зик, когда они закончили. Их пепельно-серые лица говорили ему, что это больная тема для них. Он мог понять, отчасти. Конечно, они убивали людей в прошлом, но они были солдатами и находились на войне — а не убивали невинных гражданских. — Я обязательно подниму этот вопрос перед Верховным Командованием, спасибо, — он немного помолчал, прежде чем заговорить снова. — У вас есть что-нибудь ещё? Бертольд заговорил первым на этот раз. — Н-насчёт... — Мы примем сделку, — перебил его Звероподобный Титан, заставив их глаза округлиться. — Хоть мне и больно это говорить, я был застигнут врасплох этими ОЗТО, и моё состояние... Даже с навыками Энни я сомневаюсь, что она долго продержалась бы против этих людей. Воины вздрогнули от этих слов. — Этот... Аянокоджи Киётака. Это он предложил обмен, верно? — Они кивнули. — Расскажите мне о нём поподробнее... Называйте это интуицией, но Зик Йегер чувствовал, что с этим таинственным человеком что-то не так. ... .. . .. ... На палубе корабля ждали Райнер, Бертольд и человек, который, как догадалась Имир, был Звероподобным Титаном. — А, ты, должно быть, Имир. Я Зик. Приятно познакомиться. Надеюсь, твоё пребывание здесь не было слишком неприятным. — Вы решили, отправят ли меня в Марли? — Имир перешла сразу к делу, игнорируя любезности. Она провела достаточно времени, прокручивая в голове, что они планируют с ней сделать, и хотела простого прямого ответа. — Да, решили, — ответил Райнер, и Имир напряглась. — Мы обменяем тебя на Энни. Имир этого не предвидела. Она искренне не верила, что они рискнут потерять её Титана после того, как уже потеряли его однажды, особенно когда у них не было реальных доказательств слов Киётаки. — Не думала, что вы на самом деле послушаете. Этот парень не то чтобы говорит от имени Корпуса. Или острова Парадиз. Или... Кого бы то ни было, я не знаю, откуда он взялся, хех, — съязвила она. Чёрт, она и сама толком не знала, кто такой Киётака и каковы его намерения, если она вообще вернётся. Не у неё одной возникло странное чувство насчёт него, верно? — Хотя это может быть правдой, мы всё же придержим тебя, — сказал Зик, отхлёбывая из кружки. Ветер донёс запах. Пахло кофе. — Разведкорпус рано или поздно направится в Шиганшину, чтобы вернуть Стену Мария. Если они возьмут Энни с собой, мы совершим обмен. Если нет – вреда не будет. В конце концов, живыми они оттуда не выберутся, — холодно произнёс он. — Вы очень уверены в себе, да? Поэтому вы готовы притащить меня туда и рискнуть снова потерять моего Титана. Интересно, какое ещё дерьмо вы припрятали в своих задницах на этот раз. Имир вовсе не была уверена в победе Разведкорпуса. Возможно, если бы они смогли как-то заполучить оружие и технологии ОЗТО и подчинить правительство, тогда она дала бы им шанс. В противном случае... Снова это странное чувство... — С Военным Вождём Зиком и Пик на нашей стороне мы гарантированно победим, — сказал ей Райнер. Хотя ей хотелось опровергнуть это заявление, напомнив им, что случилось с их «Военным Вождём» в замке Утгард, она взглянула на другую сторону. Имир мысленно отметила, что Пик, вероятно, обладает силой Титана. Не то чтобы Имир планировала попытку побега — раз уж они намеревались совершить обмен, — но знать это на всякий случай было полезно. — У них есть Эрен, капитан Леви и Микаса. И не заставляйте меня начинать про Киётаку. Эти двое видели его в деле, определённо. — Она указала большим пальцем на Райнера и Бертольда. — У них всё равно нет шансов, и мы вернём Энни, — сказал Бертольд с решимостью во взгляде. — В этот раз я тоже буду сражаться. Точно. Если она правильно помнила, Бертольд мог убить всех здесь за считанные секунды, если бы захотел, но не мог поддерживать форму Титана часами. Имело ли это значение, она не знала. Разговор подошёл к концу, и Имир отвели обратно в камеру. Вскоре она вернулась в свою комнату, сделав последний глубокий вдох чистого свежего воздуха — ведь она не знала, когда её снова выпустят. Это могло занять месяцы, кто знает. Разведкорпусу, судя по её ограниченному опыту, могло потребоваться минимум четыре недели на подготовку к экспедиции, но со всей этой суматохой внутри Стен это могло занять больше времени. Если Корпус придерживался графика, они не выступят по крайней мере ещё три недели. Плюс она добавила ещё несколько дней, которые потребуются им, чтобы добраться до Стены Мария. Они, вероятно, постараются избегать сражений с Титанами, чтобы сохранить силы, припасы и солдат. И они также не могли передвигаться ночью... пока. Имир прикинула, что проведёт на корабле не меньше четырёх недель, прежде чем отправится к Стене Мария. Корпусу легко может потребоваться больше месяца с сегодняшнего дня, чтобы добраться до стены Мария. На самом деле, может потребоваться даже больше. Вспомнив о Хистории, она тоскливо вздохнула, закрыв глаза. Имир ужасно хотела увидеть её снова. Но она также боялась их воссоединения. Воины планировали уничтожить весь Корпус, без которого острову Парадиз конец. Военная Полиция в большинстве своём состояла из ленивых идиотов. Гарнизон был самым крупным подразделением, но большинство из них не имели опыта борьбы ни с людьми, ни с Титанами. Ей также приходилось учитывать, не будет ли сам Корпус уничтожен ОЗТО... что не было хорошей мыслью. От этой мысли, что такое вполне возможно, у неё сводило живот. «Впрочем, у Корпуса есть Эрвин, а у них нет... Они справятся», — попыталась она успокоить себя. Когда придёт время, если оно придёт, Имир гадала, как она сможет помочь Корпусу в битве. Она знала, что Воины найдут способ не дать ей быть полезной, так что... — Утро вечера мудренее...

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Я остановился. Я закончил свои визиты, хотя и не разговаривал особо ни с кем. Хистория всё ещё спала, а я не хотел, чтобы Аккерманы знали, что я здесь, дабы не спровоцировать их и не получить проломленный череп. Я просто прошёлся и понаблюдал за заключёнными. Вот и всё. Если всё пойдёт по плану — а я верю, что так и будет, — Стена Мария, отряд Воинов, Разведкорпус и Марли сгорят одновременно. Один решающий удар. Это всё, что мне нужно.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Вздохи ужаса прокатились по нефу, словно волна страха, обрушившаяся на прихожан. Мужчины бросались на пол, простираясь ниц в ужасе от одного лишь упоминания этой апокалиптической фразы. Воздух был пропитан отчаянием, шёпот молитв, лихорадочные мольбы о прощении вырвались наружу, подпитывая растущую истерию. — Братья, возьмите себя в руки! — голос кардинала рассёк хаос, словно нож, твёрдый и властный; он пытался обуздать панику. Его суровый взгляд скользнул по испуганным священнослужителям, заставляя их прийти в чувство. — Это не время для отчаяния, но время для ликования! — продолжил он, его тон был решительным. — В присутствии Господа мы не должны терять самообладания. Напротив, мы должны радоваться, ибо к нам пришёл человек! Человек, назначенный самой Богиней, чтобы вести её детей к спасению, к самым вратам рая! Пастор Ник чувствовал, как эти слова проникают в душу, речь кардинала держала его в тисках. И всё же неприятное чувство грызло задворки его сознания, назойливый зуд, который отказывался исчезать. Он отмахнулся от него, снова сосредоточившись на страстной проповеди кардинала. — Этот человек, чьи глаза могут заглянуть в самые глубины вашей души, внешне отличается от нас. Но именно он принесёт величайший мир! Возвышенное единство неба и земли! Голос прорвался сквозь напряжение, полный срочности и предвкушения. — Ваше Высокопреосвященство! Как он выглядит? Мы должны немедленно найти его! — Несомненно, такого человека будет легко узнать... — добавил другой, едва скрывая отчаяние в голосе. Улыбка кардинала была мягкой, почти загадочной, пока его взгляд блуждал по толпе, ища, прощупывая. Прихожане затаили дыхание, каждый ждал, надеялся, боялся ответа. Наконец, его глаза остановились на пасторе Нике; тяжесть момента давила почти физически. — Пастор Ник, — сказал кардинал голосом, несущим тяжесть откровения. — Полагаю, ты скажешь нам. Ведь ты увидел его первым. Неф погрузился в глубокую, гулкую тишину. Все взгляды обратились к Нику, пока последний свет заходящего солнца угасал, погружая зал в окончательные сумерки.