Том 6 Глава 4 - Листья под деревом

Место: Поле, Стена Роза Время: Полдень — Ладно, давай проясним... — пробормотала Ханджи, прижимая ручку к щеке и перелистывая блокнот; её глаза бегали по страницам. — В общем, правило такое: Эрен, скорее всего, может выдержать... — Три трансформации, — перебила Энни ровным, скучающим голосом, желая поскорее закончить этот утомительный разговор. — Верно... три, — эхом отозвалась Ханджи, едва взглянув на Энни и продолжая строчить заметки. — И с каждым превращением расход энергии увеличивается, что приводит к заметному уменьшению размеров. Если он превысит лимит, ему потребуется отдых, прежде чем он сможет... ТРЕСК! Р-Р-Р-Ё-Ё-Ё-В! Ослепительная вспышка молнии ударила рядом с позицией Эрена, озарив всё вокруг и заставив всех инстинктивно вздрогнуть. Когда пыль рассеялась, перед ними стоял новый Титан, но что-то было не так — совсем не так. Форма Титана Эрена была гротескно тощей, скелетообразной до неузнаваемости. Он шатался на ногах, с трудом сохраняя вертикальное положение, словно само тело отказывалось ему служить. Мышцы, которые обычно бугрились и перекатывались под кожей, практически отсутствовали, оставляя лишь хрупкие кости и обвисшие лоскуты плоти. Хуже всего было то, что защитный слой мышечной ткани вокруг человеческого тела на загривке Титана сформировался не полностью. ГЛУХОЙ УДАР! Сделав несколько жалких, дрожащих шагов, его Титан рухнул, с грохотом ударившись о землю и подняв тучу грязи и обломков. Энни почувствовала проблеск удовлетворения при виде этого зрелища. Эрен был явно неопытен, и стало болезненно очевидно, что он не сможет выдержать затяжной бой. Может, у него и была сила, но отсутствие контроля и выносливости бросалось в глаза. В реальной схватке против неё — или Воинов — он бы долго не протянул. Энни уже видела будущее, в котором Эрена сотрут в порошок в Шиганшине. Тихо выдохнув, Энни вернула внимание к Ханджи, которая, к её удивлению, даже не смотрела на скрюченную фигуру Эрена, как остальные разведчики. Нет, одержимая титанами учёная была полностью поглощена собственными мыслями, отрешившись от реальности, разворачивающейся перед ней. Энни даже усомнилась, заметила ли Ханджи предсмертное состояние Эрена. — Кстати говоря... — продолжала тараторить Ханджи, и её голос звучал как назойливое жужжание в ушах Энни. — Те кристаллы, которые ты создала в лесу... ну, знаешь, когда уничтожила половину отряда Леви... да, они. Ты можешь создавать их в неограниченном количестве? Или это...? Желудок Энни слегка сжало, подступило знакомое чувство вины. Образ отряда Леви, уничтоженного её рукой, промелькнул в сознании. Прежде чем она успела ответить, напряжение прорезал панический крик Моблита: — Командир отряда! Спускайтесь сюда! Эрен истекает кровью! Ханджи моргнула, словно срочность в голосе Моблита вернула её в реальность. — О! О, чёрт! Я совсем забыла про Эрена! Энни была права насчёт десятиметрового лимита! Посмотрите на него – это так круто! Быстрее, кто-нибудь, зарисуйте это... Не теряя ни секунды, Ханджи на УПМ спустилась туда, где лежал Эрен; её разум лихорадочно работал, а с губ уже срывался поток наблюдений и гипотез, совершенно не смущаясь абсурдностью ситуации. — Ох... — выдохнула Энни, наблюдая за хаосом внизу. Сколько ещё она пробудет среди этих людей? Её тошнило от этого... — Эй, малявка. Голос Леви разрезал мысли Энни, словно холодный нож. Она перевела взгляд и встретилась с пронзительным, непреклонным взором Капитана. В нём не было тепла, лишь ледяное требование ответов. — Ты сможешь его победить? Энни моргнула, пытаясь прикинуться дурочкой. — Кого? — Ты прекрасно знаешь, о ком я. — Глаза Леви сузились, отсекая любое притворство. — Ты всё ещё скрываешь от нас кучу дерьма, и единственная причина, по которой тебе позволено ходить с нами, – это то, что ты помогаешь устранить того, кто представляет большую угрозу, чем ты когда-либо была. Так что я спрошу ещё раз: ты сможешь его победить? Она отвернулась от пристального взгляда Леви, мысли метались. Ей не нужно было спрашивать, кого он имел в виду — она знала. Они оба знали. Но ответ был далёк от утешительного. — Нет, — наконец признала она отрывистым и холодным тоном. — Я не смогу победить Аянокоджи Киётаку. Не в одиночку. Леви раздражённо цокнул языком. — Тц. Так и знал. У этого мелкого засранца слишком много неизвестных переменных по сравнению с тобой. Комментарий уязвил, хотя Энни и не понимала почему. Возможно, дело было в намёке на то, что она в каком-то смысле менее опасна или непредсказуема, чем Киётака. Это был удар по её гордости, даже если это была правда. — Вы чуть не убили меня тогда в лесу, — пробормотала Энни, вспоминая бой – или, скорее, бойню, – которая там произошла. Это даже не было близким боем. Леви уложил её так, словно это ничего не стоило. — Я вообще не успевала реагировать. Сомневаюсь, что Киётака смог бы одолеть вас или Микасу в прямом столкновении. Хмурый взгляд Леви стал ещё мрачнее, когда он посмотрел мимо неё на продолжающийся эксперимент. Ханджи всё ещё пребывала в своём мире, яростно делая зарисовки и возбуждённо комментируя неудачную трансформацию Эрена, словно это было самое захватывающее зрелище в её жизни. — В этом-то и проблема, — мрачно произнёс Леви. — Он уже это сделал. Глаза Энни расширились от неожиданности. — Что? Лицо Леви помрачнело, на нём промелькнула тень разочарования. — Этот ублюдок... у него был туз в рукаве. Создал какой-то газ, который вырубил весь мой отряд. Я какое-то время продержался, дрался с ним... и он вытер мной пол, как будто это ничего не стоило. Энни не знала, что ответить. Киётака вывел из строя Леви? Это казалось невозможным, и всё же Леви сам признавал это сквозь стиснутые зубы... — Но, — продолжил Леви, — он победил меня не потому, что он сильнее. Он победил, потому что я не знал, с чем имею дело. Он держит все карты слишком близко к груди. Было ясно, что Леви ненавидел признавать всё это. Было также очевидно, что эта неудача преследовала его, а непредсказуемость Киётаки доводила его до белого каления. Он не мог смириться с тем, что его застали врасплох. — И что теперь? — спросила Энни тише обычного. Услышанное признание не принесло ей удовлетворения. Напротив, оно лишь подтвердило угрозу, которую представлял Киётака. Леви повернулся, выражение его лица стало нечитаемым, хотя глаза на мгновение метнулись к Микасе, которая хлопотала над рухнувшим Эреном. Его взгляд затвердел, прежде чем он начал уходить. — Не парься об этом. Просто продолжай тренироваться. Я разберусь. Место: Митра, Элдия Время: ???? У Рода Рейсса была репутация, которая менялась в зависимости от того, кого вы спрашивали. Для одних он был блестящим политическим стратегом, человеком, умеющим манипулировать фигурами на шахматной доске с непревзойдённой точностью. Для других он был не более чем крысой — подлой, оппортунистической и готовой на всё, лишь бы остаться у власти. Некоторые даже называли его свиньёй, купающейся в богатстве своего положения. Но за этими разрозненными мнениями скрывалась одна неизменная истина. Род Рейсс был трусом. Он прятался за иллюзией контроля, нося маску спокойного, расчётливого правителя. Внешне он излучал холодную уверенность, но глубоко внутри был напуган. Всегда. Его страх был не просто мимолётным чувством; он стал фундаментом каждого принятого им решения. Трус до мозга костей, он цеплялся за власть не потому, что верил в своё право править, а потому что альтернатива — потеря власти — пугала его до глубины души. Этот страх стал особенно явным в последние несколько лет, особенно после таинственного уничтожения Отряда Кенни. Политический капитал, который Роду пришлось потратить, чтобы удержать знать от предательства после случившегося, был неизмерим. Смерть Кенни оставила вакуум, и хотя официально Род был последним оставшимся членом истинной королевской семьи, титул этот был пустым. Он был «королём» Стен лишь на словах, бессильной марионеткой, за которой ничего не стояло. Стресс был удушающим, но каким-то образом он удерживал остатки власти в течение пяти долгих лет, держась на чистой силе воли и умении идти на компромиссы. Но даже силы воли оказалось недостаточно, чтобы сдержать растущий прилив катастрофы. Политические ошибки, нарастающие беспорядки и разоблачение коррупции монархии — всё это обрушилось на него. Газеты, уличные листовки, общественные форумы — куда бы он ни глянул, стены его режима давали трещины. Люди радикализировались, происходили убийства, о которых он даже не подозревал, и ползли слухи о неминуемом восстании. Правительство Рода рухнуло под тяжестью государственного переворота, организованного военными. Режим, за который он цеплялся годами, рассыпался всего за один день. И именно тогда появился он. Аянокоджи Киётака. Мальчишка, ставший причиной всех его несчастий. Призрак в тени, дёргающий за ниточки из-за кулис. Гений, ответственный за хаос. Род ожидал увидеть кого-то вроде седого ветерана войны, старика, кого угодно. Но когда Аянокоджи наконец раскрыл себя, Род обнаружил, что смотрит в холодные, безразличные глаза подростка. Унижение от этого всё ещё жгло. Род Рейсс, Король, был загнан в угол, и сделал это мальчишка — нет, чудовище — стоящее перед ним. У него не было выбора, кроме как согласиться на условия Аянокоджи. Либо это, либо потеря всего. Мальчик предложил ему союз: Внутренняя Полиция, лояльная Роду, в обмен на помощь Аянокоджи в поимке Эрена и Хистории, двух ключевых фигур в великой игре этого парня. Род согласился, веря, что это его шанс вернуть контроль над правительством и власть, которая ускользнула сквозь пальцы. Но Киётака сыграл на нём, как на скрипке. Условия их соглашения, оглядываясь назад, были просто смехотворны. Мальчишка не просто нанёс удар, когда Род был в отчаянии — он спланировал всё так, чтобы Род оказался на самом дне, и выжал из него наилучшие условия. Всё это было расчётливым ходом, и Род попался прямо в ловушку. Осведомлённость мальчика пугала. Он знал о Титане-Основателе, об истинном происхождении Хистории, о способностях Эрена. Он знал слишком много. Слишком много. Род кипел от злости, вспоминая самодовольную, отстранённую манеру, с которой Аянокоджи говорил с ним, словно всё это было простой игрой. Как мог кто-то вроде него, да ещё и подросток, знать тонкости силы Основателя? Как он мог так тщательно манипулировать политическим ландшафтом Стен? Это приводило в бешенство. Голос вырвал его из мыслей. — Род Рейсс. Род вздрогнул от звука монотонного голоса Аянокоджи. Мальчик стоял перед ним, с ног до головы одетый в военное снаряжение, с нечитаемым выражением лица. Род даже представить не мог, где этот парень раздобыл такую продвинутую экипировку. Это не имело значения; у Аянокоджи всегда были свои способы. — Я получил отчёты о побеге из тюрьмы, — продолжил Киётака, и его слова разрезали тишину. — Эрен и Хистория, скорее всего, сбегут. Сердце Рода упало. Как? Ситуация ускользала из рук быстрее, чем он осознавал. — Как?! — голос Рода сорвался, разочарование и гнев выплеснулись наружу. — Объяснись, Аянокоджи! У нас был уговор! Род был не единственным, кто был потрясён. Дворяне, которые медленно, как змеи, вернулись к поддержке Рода после переворота Киётаки, начали выкрикивать свои обвинения, их голоса сливались в единый гул. Они требовали ответов, ставя под сомнение компетентность мальчика и даже намекая, что он сам организовал побег в рамках какого-то заговора. Комната гудела от паники и возмущения. И всё же Киётака оставался невозмутимым. Он стоял молча и безучастно, его выражение лица было почти скучающим, пока продолжались крики. — Без паники, — произнёс он ровным тоном, когда шум утих. — Это было неожиданно, но это ничего не меняет. У меня есть план, как заманить Разведкорпус в ловушку. Когда они появятся, они приведут с собой Хисторию и Эрена... После этого я их схвачу. Всё будет так, словно ничего и не случилось. Род сжал кулаки. Спокойное, почти пренебрежительное поведение мальчика ничуть его не успокоило. Эти туманные обещания... эти полуответы... Если бы у Рода сейчас был Титан-Основатель, он бы раздавил Киётаку на месте. Этот... ребёнок, этот простолюдин, играющий в террориста, манипулирует им как марионеткой — это было невыносимо. — Тогда объяснись, Аянокоджи, — потребовал Род низким голосом, пропитанным ядом. — В чём именно заключается этот твой план? Выражение лица Киётаки не изменилось. — Мне необязательно раскрывать эту информацию. Если бы вы мне доверяли... — Доверяли тебе?! — перебил один из дворян, его голос звенел от ярости. — Ты – причина того, что мы в этом дерьме! Если бы ты хотел доверия, ты бы не сливал информацию и не устраивал тот спектакль в Тросте! Киётака оставался невозмутимым, едва удостоив вниманием слова дворянина. — Тогда вы бы знали, что у меня уже всё схвачено, — продолжил он, как будто его и не перебивали. — Всего доброго. Глухой стук. Не дожидаясь ответа, Киётака развернулся на каблуках и вышел, дверь за ним закрылась с мягким стуком. Но перед уходом его холодный взгляд скользнул по комнате, посылая дрожь по спинам всех присутствующих. Род сидел в ошеломлённом молчании, глядя на закрытую дверь. Этот мальчишка — этот парень — был ключом ко всему. Да, он манипулятор, но теперь Роду стало ясно. Киётака тоже прячется за маской. Может показаться, что он всё контролирует, но Род был уверен — он оступается. Трещины начинают проявляться. Род сжал челюсти, мысли лихорадочно неслись. Как только Хистория получит Титана-Основателя, как только она унаследует силу, преимущество снова будет на его стороне. Аянокоджи станет не более чем воспоминанием — просто ещё одним глупцом, который попытался и не смог управлять судьбой семьи Рейсс. Он больше не позволит этому мальчишке контролировать себя. Как только Хистория завладеет Основателем, Аянокоджи будет устранён, и Род Рейсс наконец вернёт себе власть, которой так отчаянно жаждал. ... ... ... Премьер Закклай сидел в своём тускло освещённом кабинете. Политика — грязное, жестокое дело, и никто не знал этого лучше него. Он провёл годы, пробираясь через грязь коррупции, борьбы за власть и тайных сделок. И даже спустя всё это время один факт оставался неизменным: старый режим был подобен упрямому сорняку. Сколько бы раз его ни срезали, он всегда находил способ прорасти обратно к власти. И теперь, когда в тенях скрывался Аянокоджи Киётака, это был лишь вопрос времени, когда остатки знати сделают свой ход. Закклай точно знал, что за человек Киётака. Холодный, расчётливый, прагматик до мозга костей. Мальчик — нет, монстр — был мастером стратегии, мясником, которого не заботили ни идеалы, ни мораль. Лоб Премьера нахмурился при этой мысли. Если Киётака действительно объединился со старым режимом — тем самым режимом, который он помог разрушить в первую очередь — ради захвата власти... Что ж, это будет катастрофа. Это будет означать возвращение той самой системы, которую Закклай так упорно пытался свергнуть. Но мог ли Закклай надеяться убедить это чудовище прислушаться к голосу разума? Присоединиться к нему и новому правительству, вместо того чтобы ползти обратно к старой знати? Он сомневался. Киётака был слишком опасен, слишком непредсказуем, чтобы его можно было склонить простыми переговорами. И всё же эта мысль грызла задворки сознания Закклая. Если он не сможет переубедить Киётаку, возможно, он сможет работать со старым режимом. Может быть, только может быть, ему удастся убедить знать сменить сторону, объединиться против общей угрозы, которой был Аянокоджи Киётака. Это была бы горькая пилюля — объединиться с теми самыми людьми, которых он когда-то презирал, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. — Ха-а... — Закклай глубоко вздохнул, потирая виски. Даже если он предложит Аянокоджи всё — всю военную мощь, все ресурсы, имеющиеся в его распоряжении, — это ничего не изменит. Аянокоджи Киётака работал на себя. Он должен умереть. Закклай откинулся в кресле, глядя в потолок. Революция — переворот, свергнувший монархию, — была делом всей его жизни. Так долго это было единственным, что двигало его вперёд, единственной целью, придававшей смысл. Но теперь, когда всё было сделано, что у него осталось? Власть? Влияние? Ничто из этого не имело значения, если Киётака мог ворваться и разорвать всё на части. Недавние события убедили его в этом. — Эрвин... — пробормотал Закклай, его мысли переключились на 13-го командора Разведкорпуса. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Закклай никогда не доверял ему полностью — слишком амбициозный, слишком дерзкий, слишком ведомый своим видением будущего... Безумец... Но в то же время он знал, что Эрвин, возможно, единственный, кто способен противостоять Киётаке. У этого человека был дар внушать преданность своим солдатам, сплачивать их вокруг своего дела, какой бы безнадёжной ни казалась ситуация. Но эта авантюра, эта игра с высокими ставками, которую вёл Эрвин... Прямо из-под стола Закклай достал небольшое устройство, похожее на рацию, и произнёс в него: — Начинайте. ...Это либо создаст, либо разрушит будущее человечества.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Погода в Митре сегодня стояла чудесная. Прошло четыре дня после побега из тюрьмы, и всё же... было приятно. Воздух был спокойным, легкий ветерок гулял по столице. Было почти безмятежно — странно умиротворенно, учитывая то, что должно было произойти. Я стоял на одном из верхних этажей большого жилого дома, наблюдая за строительной площадкой внизу. Небольшая бригада усердно трудилась, собирая деревянную виселицу в самом сердце Митры. Цель? Шоу. И приманка. Рядом со мной стоял Эрвин Смит, некогда гордый командир Разведкорпуса; его единственная оставшаяся рука была прикована к холодному металлическому столбу. Он смотрел на ту же сцену, что и я, его взгляд был прикован к виселице, которую собирали прямо за окном. Это была простая демонстрация контроля. Публичный показ предполагаемого «предательства» Разведкорпуса склонил бы массы на мою сторону. Хаос и неизбежные жертвы в ходе попытки спасения со стороны Разведки дали бы мне идеальное оправдание, чтобы заклеймить их террористами. А после этого расформировать их полностью, выдвинув пару удачных обвинений, не составило бы труда. Какое-то время мы стояли молча, тишина была почти успокаивающей. Но я решил нарушить её праздным разговором. — Какой бы план ни составили ты и твои товарищи... он уже бесполезен. Через несколько минут это не будет иметь значения. Острые голубые глаза Эрвина метнулись ко мне, но он не ответил. Однако он слушал. — Ты же понимаешь, что я уже победил. Снаряжение, которое твои люди забрали из тюрьмы? Оно было оставлено там намеренно. Я позаботился о том, чтобы оно попало им в руки, — сказал я. Едва заметно дрогнувшая челюсть подсказала мне, что он встревожен — хорошо. Он не знал, блефую ли я, и эта неопределённость грызла его. — Ты думаешь, что получение незнакомой технологии что-то изменит, и всё же действуешь так, будто успех гарантирован. — Я слегка прищурился, не отводя от него взгляда. — Я нахожу это... забавным. Наконец он заговорил, хотя его поза оставалась напряжённой. — Действия с ограниченной информацией усложняют планирование. Иногда приходится рисковать. Риск с малыми шансами – это всё равно риск, который стоит принять. — Тогда не рискуй. Только если не уверен в победе. Стопроцентная уверенность, Командир. Губы Эрвина сжались в тонкую линию. — Это неразумно. Как можно быть уверенным в победе, если не понимаешь своего противника до конца? Что ты сделал за такое короткое время? Как кто-то мог это предвидеть? Как действовать в таких условиях? — Я уже дал тебе ответ, — коротко ответил я, тон был пренебрежительным. Его взгляд обострился от этого намёка, за усталостью мелькнул отблеск непокорности. Он точно понял, что я имел в виду. Сиди и ничего не делай. — И всё же ты никому не говоришь о причинах своих действий, даже когда на сто процентов уверен в исходе. Я не стал отвечать на реплику Эрвина. Мой взгляд оставался прикованным к виселице, которая была уже готова. ОЗТО, мои люди, бесшумно занимали позиции, смешиваясь с растущей толпой внизу. Сотни людей собрались, чтобы стать свидетелями того, что должно было произойти; их любопытный ропот становился всё громче по мере того, как сгущалось напряжение в воздухе. Через мой наушник поступило обновление, подтверждающее мои подозрения. Цели вошли в столицу и направлялись к казармам, чтобы захватить снаряжение. Если им удастся заполучить штурмовые винтовки, противогазы и другое специализированное оборудование, нейтрализовать их станет значительно сложнее. Мои обычные стратегии потеряют свою эффективность. [Они вошли в казармы, сэр. Мы занимаем позиции по сигналу.] Я подтвердил получение отчёта коротким ответом, по-прежнему не сводя глаз с разворачивающейся внизу сцены. Люди уже были размещены на крышах, готовые действовать, если Разведкорпус решит выкинуть что-то неожиданное. Планы на случай непредвиденных обстоятельств были на месте. Они всегда были. Эти люди были верны. Им даже промыли мозги, заставив верить, что моё дело правое и цель оправдывает средства. Это была не моя идеология, а моего отца... Пусть так. — Планы зависят от предсказания действий врага и соответствующего противодействия, — сказал я Эрвину спокойным и ровным голосом. — Как сейчас. На эшафот вели Элда Джина, одного из самых доверенных подчинённых Леви. Его руки были связаны, на голове — тканевый мешок. Палач, держа в руках свиток, развернул его с драматической точностью. Толпа затихла в ожидании объявления. — Указом Высокочтимой Хунты и в соответствии с законами этого королевства, во имя стабильности для наших будущих монархов, приговором за измену, заговор и убийство является смертная казнь через повешение. Толпа ахнула от шока, когда мешок был сорван с головы Элда, открывая его лицо. Шепот недоверия прокатился по площади. Член Разведкорпуса обвинялся в таких преступлениях — это было скандально. Но Хунта позаботилась о том, чтобы доказательств для обвинения было достаточно. Лицо Элда застыло в суровом выражении. Он не боялся, по крайней мере, внешне. Но я знал лучше. Его товарищи, те, на чьё спасение он наверняка надеялся, не придут. Они были заняты. Он был один. Палач повернулся к нему. — Ты, Элд Джин из Разведкорпуса, виновен в связях с террористами, в пособничестве убийцам и предателям, а также в заговоре против видения Хунтой справедливого и стабильного общества. Петля скользнула на шею Элда, и я получил ещё одно сообщение через наушник. [Они захватили снаряжение. Готовы по сигналу.] Палач продолжал, его голос гремел над площадью. — Преступления, за которые ты осуждён, рождены не отчаянием, а умышленным мятежом. Твои руки, запятнанные кровью невинных, лишили тебя права на жизнь. Это справедливость. Пусть твоя смерть будет быстрой, ибо твоё предательство таковым не было. На краткий миг маска стоической храбрости на лице Элда треснула. Его глаза лихорадочно метались по толпе, ища — надеясь на знак, любой знак того, что его товарищи вот-вот вмешаются. Но ничего не было. Ни спасения. Ни избавления. Паника овладела им, и он начал кричать: — Я слуга человечества! Гордый член Разведкорпуса! Я буду вечно сражаться за свободу и против этой несправедливости! Эти обвинения ложны! — его голос сорвался от эмоций. — Моя... моя невеста... Моя дорогая... Прост... ТРЕСК! ХРУСТ! Люк под ним открылся, и тело Элда Джина рухнуло вниз. Петля мгновенно затянулась, обрывая последний вздох и ломая шею. Толпа взорвалась ропотом ужаса и шока. — Пусть это будет уроком всем вам! И посланием Разведкорпусу! Вы, члены Разведкорпуса, по юрисдикции Хунты и будущих монархов Стен, объявлены предателями и врагами Человечества... [Начинаем...] БАХ! БАХ! Раздались выстрелы, быстрые и хаотичные. Звуки доносились со всех сторон — выстрелы гремели один за другим. БАХ! Моё внимание резко вернулось к виселице. Палач — мёртв. Пуля в голову. Охранник, стоявший рядом с ним... выстрелил. Что...?! Это был один из моих... БАХ! БАХ! БАХ! Ещё серия выстрелов. Больше хаоса. Толпа разбегалась в панике. Мои люди... стреляли друг в друга? Я выглянул в окно, сканируя хаотичную сцену внизу. Разразилась полномасштабная битва. Члены ОЗТО отстреливались, что означало, что враг добрался не до всех. Конечно, они не могли добраться до всех, я отправил большинство из них в Хизуру... Но всё же, так не должно было случиться. Мои операции должны были быть безупречными. Что могло... Я перевёл взгляд на Эрвина. Выражение его лица изменилось — решимость была очевидна, но там было что-то ещё, что-то похожее на самодовольство. Когда наши взгляды встретились, он наконец заговорил: — ОЗТО появилась почти три года назад, с тобой, их капитаном, как символом силы и надежды. Они поклялись тебе в верности, веря, что ты подаришь им лучшее будущее. Но реальность была иной, не так ли? Ты не видишь в людях товарищей или союзников, о которых нужно заботиться. Ты видишь в них лишь инструменты, расходный материал. Как только ты закончишь с ними, ты выбросишь их и перейдёшь к следующим, и следующим. Я промолчал. Его слова имели вес, но я не собирался доставлять ему удовольствие ответом. Эти люди... они быстро адаптировались. Слишком быстро. Неужели я просчитался? Если это правда, то это непростительное упущение с моей стороны. Как я могу обернуть это в свою пользу? Эрвин продолжал, заполняя тишину своим голосом: — Это было несложно, знаешь ли. Трюк, который ты использовал в зале суда – эмблема со скрытым радиоустройством? Это позволило нам прослушивать твои коммуникации. Мы отследили ваши убежища, нашли линии снабжения и, самое главное, мы связались с твоими людьми. Неужели я настолько их недооценил? Неужели моя уверенность в хитрости и обмане ослепила меня, не позволив увидеть возможность того, что они могут перевернуть ситуацию? Я принимал как должное, что всегда на два шага впереди. И всё же... — Вы реверс-инжинирили мои рации... — пробормотал я. — И я использовал ту же частоту и шифрование на... Ты знал об этом плане раньше из-за потерянного снаряжения месяц назад. Там были рации, оружие и... О... Они вложили в это всё, не так ли? Я должен был следить за Разведкорпусом дольше, если знал, что у них есть ресурсы провернуть что-то подобное. Я должен был знать — я должен был знать, что они не глупы. Я стал самонадеянным. Как я этого не заметил? Как до этого дошло? Как? Вопрос эхом отдавался в моем сознании, безжалостно. Как я мог быть так слеп к самому себе? Что-то пошло не так. Фигуры, которые я так тщательно расставлял, рассыпались на моих глазах, и я не мог это остановить. Нет. Я отказывался признавать, что меня переиграла группа людей, которые должны были находиться под моим контролем. Я не проигрываю рабам. Эрвин продолжал давить. — В течение месяца после суда над Эреном я поручил Ханджи сотворить её магию. Это было не так сложно, как ты думаешь. Твоя гордыня... БАХ. Я не дал ему закончить. Я выхватил пистолет и выстрелил...