Том 6 Глава 8 - Бог мёртв

Место: Часовня Рейссов Время: Полдень

«Пусть ученик, известный как Аянокоджи Киётака, врежется в память учеников, и они не забудут о твоем существовании».

ВЖУХ! Прежде чем Киётака успел осознать движения Леви, тот исчез — размытое пятно скорости и мощи, бросающее вызов самой гравитации. Порыв ветра хлестнул по лицу, и Леви возник из ниоткуда — серебряная вспышка в воздухе, клинок, нацеленный точно в шею Киётаки. ДЗЫНЬ! «Меня не забудут... Всё, что я сделал... Я врежусь в их память... Они запомнят меня навсегда, Хорикита Манабу. Даже если мне придётся стать И̶к̶а̶р̶о̶м̶ Иудой». В безжизненных карих глазах Киётаки вспыхнул опасный огонь. Его пистолет встретил клинок: металл взвизгнул о металл, высекая сноп искр. Не колеблясь ни секунды, Киётака отпрянул и выстрелил. БАХ! БАХ! БАХ! Но Леви извернулся в воздухе, пропуская пули в волоске от себя; его рефлексы напоминали призрачные, пока он танцевал вокруг выстрелов Киётаки. Свинцовый шквал просвистел мимо, ломая ветки и вгрызаясь в стволы деревьев. Дыхание Киётаки оставалось ровным, взгляд — сосредоточенным и немигающим. Едва Леви коснулся земли, Киётака нырнул вниз, пытаясь сбить его с ног подсечкой. Леви ответил мгновенно: перепрыгнул через ногу и закрутился в воздухе. Он обрушился вниз, описывая клинками смертоносную дугу, едва не задев плечо Киётаки, который успел развернуться. Острое лезвие чиркнуло по бронированному рукаву, высекая искры и соскальзывая. Ш-Ш-ШХ! Сдавленный стон вырвался у Леви, когда Киётака ответил жестоким ударом локтя в рёбра, отбрасывая его на несколько шагов назад. Хруст! Взгляд Леви заострился, на лице лишь на мгновение промелькнуло раздражение, прежде чем он снова бросился в атаку. Тросы его УПМ выстрелили, впиваясь в ближайшую ветку, и он взмыл в небо. Киётака прицелился вверх, отслеживая хаотичные перемещения Леви среди крон, и сделал ещё один выстрел, пока Капитан уклонялся и маневрировал, чтобы обрушиться стальным градом. СВИСТ! КЛЯНГ! КЛЯНГ! Киётака блокировал каждый удар стволом пистолета, изгибаясь всем телом, чтобы избежать яростных дуг клинков Леви, ощущая, как ветер от каждого промаха холодит кожу. Он потянулся за ножом и резким движением полоснул в сторону корпуса Леви. Леви отбил удар одним клинком, но Киётака воспользовался брешью в обороне, всадив колено в живот Аккермана. Тум. ХРУСТ! Болезненный выдох сорвался с губ Леви, его глаза пылали, пока он скользил назад, почти не теряя инерции, чтобы тут же ринуться обратно с удвоенной скоростью. «Одно ребро треснуло только от этого удара. Не будь у меня этой силы... Он бы пробил меня насквозь! Насколько же он силён?» Киётака ощутил мгновение напряжения, когда Леви сократил дистанцию, и пригнулся как раз в тот момент, когда клинок просвистел над головой. Он почувствовал холод близкой смерти. «Впервые выкладываюсь на полную... Сердцебиение учащается...» Он извернулся, уходя от следующего удара Леви — жёсткого рассекающего выпада в торс. Клинок прошел по касательной, но Капитан не давал спуску — он уже снова был рядом, безжалостный призрак, двигающийся слишком быстро, чтобы дать Киётаке хоть секунду передышки. Клинки Леви сверкали в плотных, контролируемых дугах, и Киётака уклонялся на доли дюйма. Его движения были резкими и эффективными, он едва успевал контратаковать ножом. ВЖИК! Порез на плече Леви заставил того зашипеть, но это едва ли замедлило его. Он поднырнул, взмывая вверх с мощным замахом, нацеленным в шею Киётаки. БАХ!! Киётака ушел в сторону, взвёл курок и выстрелил снова, заставив Леви извернуться в воздухе. Пуля задела бок Леви, оставив тонкую красную полосу на рубашке, но Капитан даже не дрогнул. Удар был почти незаметен, когда он использовал инерцию, чтобы ударить Киётаку ногой прямо в грудь. Бум. Киётака пошатнулся, но он был готов к удару. Он мгновенно ответил, подняв пистолет, чтобы парировать приближающийся клинок Леви. Они обменялись шквалом ударов: клинки встречались с оружейной сталью и металлом с резким, звенящим лязгом. КЛЯНГ! КЛЯНГ! Леви стиснул зубы, его стойка была непоколебимой, пока Киётака отбивал удар за ударом, и воздух вибрировал от каждого мощного столкновения. «Он должен быть уже мёртв! Как он противостоит мне с этими пистолетами и крошечным ножом?!» Затем Киётака нырнул под замах, перехватил запястье Леви и резко выкрутил его. ХРУСТ! — Гх! Стон Леви был едва слышен, но реакция последовала незамедлительно — он перенёс вес, выскальзывая из захвата текучим вращением, и его нога метнулась к лодыжке Киётаки. Киётака отпрыгнул назад, чудом избежав подсечки, и снова выстрелил. БАХ! Эхо выстрела разнеслось по лесу, но пуля была отбита в полете клинком Леви и срикошетила в чащу. Ш-Ш-НК! ТУНК! Киётака мгновенно перестроился, метнувшись обратно в пространство Леви, его боевой нож взмыл вверх смертоносной дугой. Леви ушел в сторону, но Киётака предугадал это, развернувшись вместе с движением, чтобы подсечь ногу Леви. Капитан оступился, всего на долю секунды, но этого было достаточно. «Я убью Сильнейшего бойца человечества...» Киётака подался плечом вперед, врезаясь в верхнюю часть груди Леви и отбрасывая его на дерево с такой силой, что у того на мгновение потемнело в глазах, а ключица хрустнула. ХРУСТ. ТУМ. Спина Леви впечаталась в грубую кору дерева. Прежде чем он успел среагировать, Киётака воспользовался преимуществом, начав жестокую серию ударов. Его нож описал дугу вниз, полосуя руку Леви, разрезая ткань и задевая плоть, пока Леви блокировал предплечьем. — Гх! Стон Леви был едва слышен; он пытался вырваться, но град ударов Киётаки, тяжелый, как товарный поезд, делал это почти невозможным. «...И заберу этот титул себе». Он избивал его с полным безразличием, ни капли не сдерживаясь.

Тум.

Тум!

ТУМ!

ТУМ!!

ТУМ!̷!!

Киётака нанёс ещё один удар, его кулак врезался в рёбра Леви с силой, достаточной, чтобы раздробить кость. Леви судорожно втянул воздух, выбитый из лёгких, пытаясь оттолкнуть противника, но нож Шедевра последовал в смертоносном выпаде. Ш-Ш-ШХТ!! Лезвие рассекло лицо Леви по диагонали от брови до щеки, оставив кровавый след, который залил глаз, на мгновение ослепив его. «Мой пульс поднялся до 57 ударов в минуту впервые за многие годы. Я уже чувствую, как сила бурлит во мне. Я чувствую себя ещё более сфокусированным...» Киётака не сбавлял темп — он снова всадил колено в живот Леви, жестко вжимая его в ствол, каждый удар отдавался гулом внутри тела. Ещё. Ещё! ЕЩЁ! ЕЩЁ! Е̷Щ̷Ё̷! Сильнейший боец человечества не мог дать отпор!

ТУМ!

ТУМ!!

ТУМ!!!

ТУМ!!!!

Дыхание Леви стало резким и натужным, и Киётака знал, что как минимум один из этих ударов превратил несколько рёбер в пыль. Ствол дерева, к которому его прижали, треснул посередине, листья посыпались вниз, словно снежинки. Его взгляд оставался непоколебимым, но отчаяние, мелькнувшее на лице при попытке снова увернуться, было явным знаком того, что он слабеет, пытаясь поднять клинок. Но Киётака отбил атаку рукоятью пистолета, силой впечатав руку Леви обратно в дерево. Хватка Киётаки усилилась, когда он направил нож вниз, целясь в открытое плечо Леви. ВЖУХ! Леви среагировал в последний момент, сгруппировавшись и оттолкнувшись от дерева остатками сил, уходя в сторону. ТУНК! Нож Киётаки вонзился в кору там, где только что было плечо Леви, глубоко уйдя в древесину на долю секунды, прежде чем он выдернул его. Клинки Леви метнулись вперёд двойной дугой, целясь в голову Киётаки. Киётака поднял пистолет, металл встретил клинки Леви на середине замаха. Леви, используя инерцию, провернул лезвия в обманном маневре, и одно из них скользнуло вниз по плечу Киётаки, разрывая ткань плаща и царапая броню под ним. — Тц! Чёрт! — Ты заткнёшься или нет? — Жри дерьмо и сдохни! — Грубо. Ещё один сдавленный звук раздражения вырвался у Леви, когда он увидел, что броня поглотила большую часть удара. Но он продолжил вторым, точным выпадом в бок Киётаки. Киётака едва успел отклониться, но Леви использовал брешь, чтобы вогнать колено в рёбра противника. ТУМ. Киётака пошатнулся, чувствуя, как удар отдается в груди. Он ответил, полоснув ножом по тугой дуге, наконец достав плечо Капитана. «Никто никогда не заставлял меня использовать полную силу. Если я смогу тянуть время и разгоню сердце... Я заставлю адреналин бурлить, и, возможно, только тогда я смогу сравнять шансы...» Киётака понимал, что не сможет поддерживать этот темп вечно. Несмотря на то, что он устроил Сильнейшему бойцу человечества настоящую порку, Шедевр видел: Леви наконец-то начал воспринимать его всерьёз и подстраиваться. Скоро его просто задавят. Леви зашипел, но не отступил, надвигаясь ещё ближе, тесня Киётаку к краю поляны. БАХ! Киётака выстрелил в упор, но Сильнейший боец человечества извернулся, уходя от пули на дюймы; она просвистела мимо, срезав прядь его смоляных волос. Ловким финтом Леви зашел Киётаке за спину, его клинок метнулся к боку, но Киётака развернулся, выбивая руку Леви вверх пистолетом. Они обменивались атаками, маневрируя вокруг деревьев, используя их как опору и ныряя под низкие ветви. Клинок Леви скрежетал по броне Киётаки, каждое касание высекало искры из металла. И тут клинок Леви нашел брешь. Ш-Ш-НК! Киётака почувствовал острую, жгучую боль в груди: лезвие Леви пробило броню, задело кожу и пустило тонкую струйку крови. Его глаза расширились на долю секунды — вспышка удивления пробилась сквозь маску безразличия. «94 удара в минуту. Ещё немного... Имир, дай мне силы. Дай мне контроль...» Место: Под часовней Рейссов, Кристаллическая пещера Время: Полдень «Он придёт к нам самым неожиданным образом». Зрение Эрена затуманилось, голова кружилась, пока осколки воспоминаний нахлынули волной, сталкиваясь и разбиваясь в его разуме, словно прорвало плотину. С его места доносился тихий шёпот Хистории и Рода Рейсса снизу. — Нам нужно спешить, — голос Рода звучал с оттенком срочности, холодное напоминание о разрушении, творящемся снаружи. — Ты знаешь нашу ситуацию, Хистория. Титаны прорвали Стены. Много, очень много жизней потеряно... Даже люди сражаются друг с другом в этом глупом мире, в котором мы живём. Хистория почувствовала тошнотворный спазм в животе, едва сдерживая волну воспоминаний, которую подняли его слова. Человеческие конфликты унесли почти две трети всех жизней за последние несколько лет. Бессмысленное насилие оставило шрамы на всех; никто не ушел невредимым. И... Род продолжил: — Если бы Фрида использовала силу Титана, ничего из этого не случилось бы. Осмелюсь сказать, мы могли бы даже избавить этот мир от Титанов раз и навсегда... Глаза Хистории расширились, она вглядывалась в лицо Рода, её выражение исказилось. — Если это так, то... почему всё это происходит?! Почему мы дошли до такого? Взгляд Рода затвердел, но голос смягчился, став почти вкрадчивым. — Потому что сила, которой владела Фрида, была украдена... теперь она внутри Эрена. Но её истинную мощь может использовать только Рейсс. Пока он владеет этой силой, этот ад никогда не кончится. — Он протянул руку, положив ладонь ей на плечо, его тон стал отеческим. — Но ты, Хистория... ты можешь спасти их всех. Холод пробежал по её спине, смешиваясь с ужасом, который начал скапливаться внутри. Она посмотрела на него, её голос дрожал. — Как? Как я могу спасти всех? Род тонко, выжидающе улыбнулся, доставая из сумки небольшой потёртый футляр. Внутри лежал стеклянный шприц с прозрачной, отливающей пурпуром жидкостью. — Всё, что нужно, — сказал он, протягивая его ей и внимательно наблюдая, — это вот это. Вколи это, и ты превратишься в Титана, ровно на столько, чтобы съесть Эрена и вернуть силу, которая по праву принадлежит нашей семье. Тогда, с этой силой... ты сможешь изменить всё, что пожелаешь. Ты сможешь спасти их всех. «Люди... могут превращаться в Титанов? — подумала светловолосая наследница. — Я могу стать Титаном?» Хистория уставилась на шприц, её руки дрожали, пока слова отца проникали в сознание. Но другая мысль всплыла в голове — та, которой она не ожидала. Она посмотрела на отца, её голос был едва слышен. — А... если я получу эту силу... смогу ли я спасти и Киётаку тоже? Брови Рода сошлись на переносице, выражение лица стало настороженным. — Киётаку? — Он взглянул на неё, изучая лицо. — Почему ты... почему ты хочешь спасти его? Она опустила взгляд, в глазах мелькнула тень уязвимости. — Я... я понимаю его лучше, чем кто-либо, отец. И когда я стану королевой, если я... если я съем Эрена, то... я хочу использовать эту силу, чтобы защитить Киётаку. Я не хочу, чтобы он больше страдал. Губы Рода сжались в тонкую линию, словно он взвешивал её слова. Хотя его колебания были очевидны, он наконец кивнул с оттенком одобрения во взгляде. — Если таково твоё желание, Хистория, то да – ты сможешь спасти его. Ты сможешь спасти кого угодно. Всё, что тебе нужно сделать, это принять силу, ввести себе эту сыворотку и поглотить спинной мозг Эрена. Глаза Хистории задержались на шприце, её мысли кружились в вихре вопросов. Она видела это — то, что предлагал Род. С силой Фриды она станет непобедимой. Она сможет изменить память человечества, переписать их реальность. Никто не сможет бросить ей вызов. И Киётака... она сможет защитить его, уберечь от необходимости сражаться. У неё будет сила обеспечить его безопасность, что бы ни пытались сделать военные или кто-либо ещё. Но затем... в памяти всплыл голос Киётаки, спокойный и уверенный, и его нечитаемый взгляд, направленный на неё прямо перед тем, как она вошла в часовню. «Сделай правильный выбор». Хистория моргнула, чувствуя, как острая ясность прорезает хаос мыслей. Она подняла глаза, её взгляд заострился, пока она смотрела на отца. Полные слёз глаза Эрена встретились с её взглядом через пещеру; его выражение умоляло, он безмолвно призывал её принять силу, чтобы покончить с этими страданиями раз и навсегда. Но что-то внутри неё взбунтовалось. Было три человека... Двоих из них теперь нет... А третий был... Чувство обожгло грудь, разгораясь ярче, пока она обдумывала все решения, что привели её сюда, в этот самый момент. Медленно она отступила назад и сбросила руку Рода с плеча, сжав челюсти. Она вперила в него вызывающий взгляд, голос её затвердел. — Нет. Глаза Рода расширились, его замешательство быстро сменилось плохо скрываемым раздражением. — Хистория... что ты делаешь? Она подняла руку, указывая на него, её глаза горели чем-то, чего он не ожидал — презрением. — Я притворялась всё это время, отец. Я хотела увидеть, что ты скажешь, что ты попытаешься сделать, чтобы убедить меня. И я знала... — Её голос сорвался, но она взяла себя в руки, встретив его взгляд в упор. — Я знала, что ты попытаешься манипулировать мной, использовать меня так же, как ты использовал его! Лицо Рода застыло. Хистория Рейсс решила быть эгоисткой. Место: Часовня Рейссов Время: Полдень КЛЯНГ! КЛЯНГ!! Резкий звон металла о металл эхом разносился по каменной крыше часовни, пока Леви и Киётака сходились в беспощадном обмене ударами. Дыхание Киётаки стало тяжелее, каждый вдох отдавался резкостью в противогазе, фильтрующем холодный воздух; темп боя наконец начал испытывать на прочность даже его нечеловеческую выносливость. Лёгкая дрожь в руках выдавала учащённый пульс, адреналин пропитывал каждый дюйм его мышц. «Больше 120 ударов в минуту и растёт... Я чувствую себя живым...» Теперь он чувствовал это: гул возбуждения, размывающий его хищное спокойствие. Было ли это... эмоцией? Каждый удар и манёвр, который он совершал, становился всё быстрее и быстрее. СВИСТ! Леви извернулся в воздухе, вращаясь и цепляя крюки УПМ за край часовни, подбрасывая себя вверх; клинки сверкали, как молнии, встречаясь с пистолетами Киётаки. Двое превратились в фигуры из чистой скорости, сплетаясь вокруг шпиля часовни, двигаясь так же естественно, как переменчивый ветер. Взгляд Леви ни на секунду не дрогнул, когда он приблизился вплотную, его парные клинки обрушились на защиту Киётаки, пистолеты отразили смертельные удары. ВЖУХ! Киётака ушел в сторону от свирепого выпада, нацеленного в грудь, позволив ему пройти опасно близко; его плащ взметнулся, когда клинок Леви зацепил край ткани. Киётака использовал инерцию для вращения, сделав три последовательных выстрела в корпус Леви. БАХ! БАХ! БАХ! У Леви была лишь доля секунды на реакцию: тросы УПМ натянулись, он нырнул вниз, уходя от двух выстрелов, но третий вонзился ему в плечо, вырвав короткий стон боли. «Чёрт... Это больно!» Киётака уловил слабую дрожь в стойке Леви, то, как его плечо слегка дёрнулось после удара. Искра возможности вспыхнула в его глазах. Он рванулся вперёд, сокращая дистанцию, чтобы минимизировать радиус действия клинков Леви. Его боевой нож взметнулся вверх, целясь прямо в живот Леви, но тот изогнулся ровно настолько, чтобы избежать смертельного удара; нож скользнул по жилету с глухим треском ткани. ТУМ! Леви ответил быстрым ударом колена в торс Киётаки, отбрасывая его назад. Киётака слегка споткнулся, лишь на мгновение, но Леви уже сокращал разрыв, в его глазах пылал яростный, решительный огонь. Дыхание Леви стало прерывистым, но решимость не покидала его лица. — Фарлан... Изабель. Смотрите на меня! Он прошептал два имени себе под нос — имена павших, слова, которые, казалось, закалили его волю, пока он снова наступал: быстрее, резче, клинки превратились в вихрь ярости. ВЖИК! ВЖИК! Бритвенно-острая сталь сверкала. Киётака был вынужден на мгновение отступить, используя резные решетки часовни как укрытие, стремительно перемещаясь за ними. «Давай же, моё сердце бешено колотится!» Сердце молотом стучало в груди, пока он наблюдал, как Леви адаптируется, как фигура Капитана плавно уходит от каждого удара. На каждый выпад Киётаки Леви отвечал, его движения становились каким-то образом ещё быстрее. Но и Киётака не замедлялся. Он бросился вперёд, используя свой привод, чтобы оттолкнуться в сторону, заходя Леви во фланг и стреляя, чтобы заставить того сломать строй. Леви увернулся, но секундное отвлечение — это всё, что было нужно Киётаке. ТУНК!!! Он сблизился, нанеся мощный удар ногой в корпус Леви, отправив его скользить по крыше; сапоги Капитана скрежетали о грубый камень, пока он пытался затормозить. — ХГХХ ГАХ! Сильнейший боец человечества сплюнул кровь. Одно из его лёгких было пробито. Он заставил себя выпрямиться, но Киётака уже снова навис над ним. Его нож метнулся вперед, целясь в руку Леви; острие едва не достигло цели — Леви извернулся ровно настолько, чтобы избежать серьёзной раны, отделавшись лишь царапиной. Леви стиснул зубы. «Он реально не отстаёт от меня! Я отправлю тебя прямиком в ад!» С рывком скорости Леви отпрянул назад, цепляя тросы УПМ за высокий шпиль часовни. В мгновение ока он оказался в воздухе, его взгляд сузился, когда он обрушился на Киётаку подобно ястребу, занеся клинки для удара. Глаза Киётаки метнулись вверх, оценивая угол. БАХ! БАХ! Он ушел в сторону, стреляя вверх, пока Леви снижался, но тот закрутился в воздухе, спиралью уходя вниз и избегая выстрелов; каждый из них просвистел мимо, вгрызаясь в каменный шпиль позади него. КЛЯНГ! Они снова встретились в лязге стали: пистолет Киётаки блокировал правый клинок Леви, в то время как его левая рука с ножом метнулась вперёд, пытаясь достать плечо Капитана. Капитан среагировал инстинктивно, блокируя вторым клинком и всаживая колено вверх, в живот Киётаки. «Сдохни уже, демон!» Киётака развернулся, колено скользнуло по его броне, но он почувствовал, как сила удара прошла сквозь него. Сила Аккермана — это не то, над чем можно смеяться. Но Шедевр быстро адаптировался, перенося вес тела, чтобы нанести мощный удар локтем в голову Леви. Леви пригнулся, отвечая ударом наотмашь, под который Киётака едва успел поднырнуть, чувствуя, как лезвие рассекает воздух рядом с ним. ВЖУХ! «Близко. Он становится быстрее...» Киётака пошел на просчитанный риск, твёрдо уперевшись ногой, прежде чем врезаться в Леви плечом, отбрасывая его назад и создавая мгновенную дистанцию. Его разум перебирал дюжину стратегий, отмечая паттерны Леви, его мелкие привычки, минутные колебания. Он чувствовал, как преимущество начинает склоняться в его сторону, появлялись бреши в защите Леви, какими бы крошечными они ни были. Киётака рванулся вперёд, нанося серию быстрых ударов ножом, заставляя Леви пятиться, блокируя и отражая атаки; лоб Капитана нахмурился, дыхание участилось. «Есть причина, почему я не получил так много урона по сравнению с ним. Леви Аккерман слишком рискует и слишком раскрывается в тщетной надежде заманить меня в ловушку, нанести смертельный удар. К несчастью для него, я всегда думаю наперёд». ТУНК. Ш-Ш-ШХ! Каждый удар теснил Леви назад, каждый промах приближал его к краю крутой крыши часовни. «Неважно, что физически он сильнее меня. Если он не сможет переиграть меня тактически, он закончит как Кенни Потрошитель». Кровь брызнула на святое место. Взгляд Леви метнулся в сторону, оценивая обстановку, пока он наносил скользящий удар по плечу Киётаки, зацепив плащ. Киётака почти не отреагировал, ответив тяжёлым ударом кулака в живот Леви, который достиг цели, на мгновение сбив дыхание Капитана. ТУНК! Лицо Леви напряглось, взгляд на кратчайший миг метнулся к небу, словно ища что-то — или кого-то. — ...Элд... Гюнтер... Оруо... Он прошептал снова, достаточно громко, чтобы Киётака уловил обрывки имён, звучащие почти как молитва. — Пожалуйста, дайте мне силы, все вы...!!! ВЖУХ! Стойка Капитана выпрямилась, хватка на клинках стала железной, и с взрывом энергии он снова бросился вперёд; в каждом замахе теперь чувствовалась новая интенсивность. Киётака ощутил перемену немедленно. «Человеческая воля всё ещё восхищает меня...» ТУНК! ТУНК! ВЖУХ! ТУНК! Удары Леви стали тяжелее, быстрее, каждый заставлял его сдавать позиции. Адреналин бурлил, сердце колотилось, пока он уклонялся и блокировал, его движения были на волосок от грубых, но смертоносных ударов Леви. Киётака чувствовал, как контроль ускользает, его стойка теряет чёткость, пока грубая мощь Леви пробивает его защиту, заставляя отступать. Ш-ш-шх! И это случилось снова. Клинок Леви полоснул по груди Киётаки, прорезая бронежилет и вгрызаясь в кожу с тошнотворным треском. Брызнула кровь, бритвенно-острое лезвие оставило свой след, тёмное пятно расплылось по плащу Киётаки. Он втянул воздух, боль пульсировала под тканью, но времени морщиться не было. Этот коротышка уже напирал снова, настойчивый, как никогда. ТУМ! Колено Леви врезалось в бок Киётаки, удар был подобен удару молота. Киётака пошатнулся назад, используя инерцию, чтобы перенести вес и всадить локоть в рёбра Леви. ХРУСТ! Леви крякнул — низкий, грубый звук, принимая удар, его пальцы сжались на рукояти клинка. Глаза Киётаки оставались прикованными к его глазам, тёмный блеск был виден сквозь маску, когда он за долю секунды прицелился из пистолета. Бах! Бах! Выстрелы прогремели, эхо разрывало тишину над крышей часовни. Леви пригнулся и метнулся в сторону. Дзынь! Его клинки сверкнули в фатальной дуге, когда он снова сократил дистанцию. Он полоснул снизу вверх, свист лезвия прозвучал в дюймах от лица Киётаки, едва успевшего уклониться. Киётака воспользовался близостью Леви, извернулся и вцепился в его запястье. ХРЯСЬ! — БЛ... Звук вывиха эхом разнёсся в воздухе, и рука Леви на мгновение безвольно обвисла. Но в мгновение ока он ответил жёстким джебом в челюсть Киётаки; костяшки врезались с жестоким шлепком, отдавшимся в черепе Киётаки. «Ублюдок!» — лицо Шедевра дрогнуло. Твак! Сапоги Киётаки заскользили по черепице крыши, он на мгновение потерял фокус, быстро восстановил равновесие, но лишь для того, чтобы увидеть, как оставшийся клинок Леви опускается в рубящей дуге. Киётака уклонился в самый последний момент, но клинок зацепил плечо. ВЖИК! ...резкий звук стали, за которым последовала тёплая струйка крови. — Ха! — выдох Леви разрезал воздух, когда он снова рванулся вперёд. Дыхание Киётаки участилось, сердце колотилось достаточно громко, чтобы заглушить всё остальное, адреналин искрил в каждом нерве. Не сбиваясь с ритма, Киётака подсёк ногу Леви расчётливым ударом, лишая его равновесия. Капитан ударился о поверхность, приземлившись с тяжёлым... БУМ! ...на одно колено, но даже падая, его клинок уже взмывал обратно вверх по дуге, едва не задев отворачивающегося Киётаку. ТРЕСК! Их движения привели их к самому краю крыши часовни, камни крошились под натиском битвы. Внезапно, перенеся вес, Киётака толкнул Леви назад; инерция их борьбы опасно накренила их над краем крыши. Леви попытался стабилизироваться, но Киётака воспользовался моментом, перехватил его и толкнул их обоих вперёд. БУМ! КРРРАААШ! Они проломили ветхую каменную кладку, проваливаясь сквозь крышу часовни; ливень пыли и обломков падал вокруг них, пока они летели вниз. Они жёстко ударились об алтарь, сила удара сотрясла всё здание. ТУМ! Киётака почувствовал камень спиной, воздух вышибло из лёгких. «...Я... не проиграю!» «Не лучший мой план. Теперь спина болит...» Они подумали это одновременно, один с большей настойчивостью, чем другой. Киётака боролся за то, чтобы восстановить дыхание. Он едва мог различить силуэт Леви сквозь пыль, но знал, что нельзя терять ни секунды. Он перекатился в сторону, чудом избежав новой атаки Леви: тот бросился на него, клинок блеснул в преломлённом свете. Молодой человек пригнулся, проскальзывая за опрокинутую скамью, затем вскочил, сжимая пистолет, и сделал два быстрых выстрела. БАХ! БАХ! Леви ушел влево, его израненное тело двигалось с невозможной грацией. Одна пуля раздробила каменную колонну, разбрасывая осколки, другая срикошетила от металлического подсвечника. Леви промчался мимо алтаря, используя обломки как укрытие, и Киётака двинулся следом, выслеживая его в тусклом свете, просачивающемся сверху. «Сражаться с Богом в месте поклонения? Как грешно с твоей стороны, Леви Аккерман». Сильнейший боец человечества нырнул за одну из массивных каменных колонн, только чтобы появиться сверху: он оттолкнулся от стропил, обрушиваясь на Киётаку с мощным ударом. Киётака пригнулся, но удар отбросил его назад, пистолет отлетел в сторону. «Раздражает». Взгляд Киётаки заострился, когда он встал, вытаскивая боевой нож из ножен. Двое сверлили друг друга взглядами, пока призраки святого места начинали выбирать сторону. Леви ударил первым, его травмированное запястье было туго прибинтовано к предплечью; он махнул клинком под углом, метя в шею Киётаки. Киётака отразил удар скользящим выпадом ножа, их лезвия столкнулись, высекая искры в ближнем бою. Леви нацелил ещё один удар в плечо Киётаки, тот нырнул, чувствуя свист лезвия над головой, и ответил ударом кулака в рёбра Леви, попав точно туда, где ныли сломанные кости. ХРУСТ! Леви пошатнулся, схватившись за бок, но не остановился. Он перекатился через скамью, разрывая дистанцию, прежде чем выстрелить тросом УПМ вверх, к стропилам. Одним плавным движением он взмыл вверх и закачался на деревянных балках, используя высоту, чтобы исчезнуть в тенях. Взгляд Киётаки метнулся вверх, его зоркие глаза сканировали пространство в поисках малейшего движения среди балок. «Значит, вот как ты хочешь сыграть». «...» «...» Тишина заполнила часовню, нарушаемая лишь слабым треском оседающих обломков. Пульс грохотал в ушах, сердце гнало адреналин по венам. Он держал нож наготове, переключив всё внимание на малейшие звуки. Скри-и-ип... Тень. Инстинкты Киётаки вспыхнули, и он уклонился ровно в тот момент, когда Леви камнем рухнул сверху, клинок просвистел в волоске от его горла. Киётака развернулся и ответил яростным ударом наотмашь, всадив локоть в поврежденные рёбра Леви. ТУМ! Леви хмыкнул, челюсти сжались в гримасе. Игнорируя боль, он рванулся вперёд, всадив колено в бок Киётаки, поймав парня на противоходе. Киётака принял удар, но использовал инерцию Леви, развернувшись и перебросив его через плечо на каменный пол с гулким звуком падения. «Мне чертовски больно... Я не смогу держаться вечно. Давай же, Хистория, решай...» Глаза Киётаки обежали пространство, он схватил выпавший с пояса баллон с ипритом. Он катнул его в сторону Леви, который заметил баллон в последнюю секунду. Киётака сделал выпад, намереваясь разбить его, но Аккерман был быстрее — он махнул клинком, блокируя удар, и использовал отдачу, чтобы оттолкнуться назад, выскользнув из зоны поражения газа. Дзынь! «Проклятье! Ты точно родственник Кенни!» Но Киётака предвидел это и уже сокращал дистанцию, обрушивая шквал ударов кулаками, тесня Леви к стене. ХРУСТ! Леви блокировал один удар предплечьем, но почувствовал, как другой достиг плеча, лишая его равновесия. Вращательная манжета плеча взвыла от напряжения. ТУНК! ТУНК! ТУНК! Он чувствовал, как силы покидают его, но взгляд оставался острым. Пока Киётака давил, нога Леви наткнулась на обломок камня, напоминание об алтаре. Он шагнул в сторону, разворачивая тело в натужном вращении, полоснув по открытому боку Киётаки и заставив того мгновенно отступить. Киётака дышал, игнорируя кровоточащий бок. «Если он намерен обескровить меня, он может преуспеть...» — мрачно подумал Шедевр. Все порезы на теле и потеря крови, скорее всего, станут его концом, если он не закончит этот бой в ближайшее время. Стойка Леви изменилась, и глаза Киётаки отследили движение, разум перебирал варианты. ВЖУХ! Но затем, одним решительным движением, Леви рванулся вперёд, тараня Киётаку в лобовую. Они столкнулись, их тела сцепились, пока они неслись к стене часовни. В последней отчаянной попытке голова Леви врезалась в плечо Киётаки, и они проломили ослабленную каменную стену. КРРРАААШ! Пыль и обломки взорвались вокруг них, пока они катились, яростно борясь, и наконец приземлились на твёрдую землю кладбища снаружи часовни. Они лежали там короткое мгновение, кровь пропитывала почву, на которой они оказались.

[Здесь лежит Иуда Искариот, Апостол, Предатель, Вор, Проклятый, Сын Погибели]

Место: Под часовней Рейссов, Кристаллическая пещера Время: Полдень Холод пещеры висел в воздухе, пока Хистория сверлила взглядом Рода; рука её отца всё ещё была протянута к ней в мольбе. Она позволила тишине затянуться, её грудь вздымалась, пока всё закипало внутри — годы подавления, лжи, манипуляций — всё это. «Он никогда бы так не поступил со мной... Он никогда бы не манипулировал мной, я... другая». — Ты ошибаешься. Я знаю всё, — начала она, её голос был тихим и дрожал от гнева. — Я знаю, почему случились все эти страдания... и это была твоя вина. Род отшатнулся, шок мелькнул на его лице. — Хистория... — Это из-за тебя всё это произошло! — Она шагнула вперёд, её глаза пылали. — Киётака – на него охотились только потому, что он хотел узнать, что находится за этими стенами! Ты подставил его. Он никогда не был угрозой для тебя! Н-Но ты сделал его угрозой! Её голос сорвался, но остался твёрдым, звук резонировал в пещере. Рот Рода открылся в ошеломленном молчании, но он собрался, тон стал оборонительным. — Я сделал то, что было необходимо для защиты этого мира, для защиты тебя. Моё правительство – наша семья – принесло порядок и прогресс в этот мир, технологические достижения, которые... — Не лги мне! — крик Хистории эхом отразился от кристальных стен пещеры, обрывая его. — Это был не ты. Киётака был тем, кто принес чертежи, идеи, планы – всё! Это его знания позволилил тебе сделать эти открытия. Ты взял их, исказил и попытался убить его за это. Всё это было из-за него, а не из-за тебя! Род сделал шаг назад, его глаза бегали, слова покинули его, пока он пытался осознать обвинения Хистории. Она не дала ему и мгновения на восстановление, её голос перерастал в пылающую ярость. — Ты не просто пытался убить его. Ты бы позволил всем умереть, если бы это означало сохранение твоей власти. — Она повернулась и взглянула на Эрена, который внимательно слушал, его глаза были широко раскрыты, эмоции смешивались с кипящим гневом. — Все те люди со Стены Мария – 250 000 человек. Ты и Королевское собрание собирались отправить их за Стену Роза, просто чтобы избавиться от них, отправить их на смерть. Всё это потому, что вы не хотели делиться едой, которую запихивали в свои ЖИРНЫЕ РТЫ! Взгляд Эрена сместился на Рода, и она чувствовала, как нарастает его ярость, его неверие и гнев, словно второе сердцебиение в комнате. Хистория снова повернулась к отцу, заставляя его встретиться с ней взглядом. — Но Киётака остановил вас. Он спас их. Он заставил вас использовать свои инновации, чтобы защитить этих людей. Сотни тысяч жизней были спасены, потому что он вмешался. — Она выплевывала слова, каждое – как острое обвинение. Её лицо исказилось от эмоций. — Он страдает! Его... Я видела и его воспоминания тоже! Каждый день он живёт в ужасном, ужасном мире... Он не может думать сам за себя, кроме того, что его... его отец вложил в него! Он так ужасно непонятен всем! Лицо Рода перекосилось в попытке вернуть контроль, голос дрожал от ярости и страха. Он не понимал, что несла его дочь — Аянокоджи Киётака был азиатом. Его воспоминания не должны были быть доступны Основателю. — Это ничего не оправдывает! Он пошёл и убил двадцать тысяч человек! Он чудовище, Хистория! Послушай меня – не дай этому существу промыть тебе мозги! — Он снова потянулся к ней, голос становился отчаянным. — Нам нужна сила наших предков, Бога! Это единственный способ покончить с этим бесконечным циклом страданий и Титанов! Долг семьи Рейсс – вернуть Бога, спасти человечество! И ты – ты единственная, кто может это сделать. Съешь Эрена и отпусти грехи его отца. Губа Хистории искривилась в отвращении. Она сделала шаг назад, медленно качая головой, взгляд был полон презрения. — Съесть одного из моих друзей? Взять эту силу для тебя? Ты правда думаешь, что этого хочет Бог? Е-Если это правда, то... — Она усмехнулась, облизнув губы перед кульминацией своих следующих слов.

— Бог.

— Мёртв.

Лицо Рода вытянулось, глаза расширились, руки затряслись, когда он увидел, как воля его дочери твердеет с каждым сказанным словом. Предательство в его взгляде было осязаемым, но Хистории было уже всё равно. — Ты всего лишь лжец, трус, шлюха... — Она замолчала, горечь в её голосе стала острее, чем когда-либо. — Я всё ещё помню это... Местные мальчишки ненавидели меня, и я жалела, что вообще родилась... Я была так одинока, а тебя волновала только моя кровь... Но не я... Ты худший отец в истории. Род открыл рот, но слова не шли. Прежде чем он успел среагировать, рука Хистории нырнула в карман пальто, выхватывая маленький, блестящий шприц. Она сделала решительный шаг к нему, огонь в её взгляде был неумолим. Ш-Ш-ИК! — Хистория... чт... — Род поперхнулся, слова оборвались, когда она вонзила шприц ему в шею и нажала на поршень. Его глаза расширились от шока, задушенный звук вырвался из горла, он схватился за шею. Его тело забилось в конвульсиях, содрогаясь, прежде чем обмякнуть и рухнуть на землю без сознания. «Я не знаю, что он налил в эту штуку, но... не думаю, что он мёртв...» В пещере воцарилась тишина, единственным звуком было неровное дыхание Хистории. Эрен, всё ещё с кляпом во рту и связанный, промычал что-то, дернувшись; звон цепей эхом отозвался в тишине. Она не сразу посмотрела на него, взгляд был прикован к распростёртому телу Рода. — Моя сестра... Я вспомнила все воспоминания Фриды, что были у меня... Включая то, как она внезапно менялась, словно становясь совершенно другим человеком. Я однажды попыталась покинуть ферму, и знаешь, как она отреагировала? Она была в ярости. Моя любимая сестра, которая ни разу не повысила голос, никогда, за всё время, что я её знала, кричала на меня... Бесилась. То, что она говорила о выходе за стены, о грехах... Её губы дрожали, она бормотала себе под нос. — Я не знаю... Если эта сила не то, чего я хочу... Я просто... БУУМ!

«...МНЕ ЧЕРТОВСКИ БОЛЬНО... Я НЕ СМОГУ ДЕРЖАТЬСЯ ВЕЧНО. ДАВАЙ ЖЕ, ХИСТОРИЯ, РЕШАЙ...»

Тишина была нарушена слабым гулом сверху — громоподобным взрывом. Вибрации пустили трещины по стенам пещеры, куски породы посыпались на землю, пока Хистория медленно поворачивала голову, моргая, словно просыпаясь от транса. Её взгляд снова упал на отца, лежащего без сознания. Факт её решения давил тяжестью, но она не жалела — ни капли. Она посмотрела вниз на всё ещё полный шприц в своих руках, пальцы слегка дрожали. — Я всё ещё могу спасти Киётаку... — прошептала она себе. — Если это превратит меня в другого человека, но только ненадолго... Я... я могу принять это... Она подняла глаза на Эрена, который смотрел на неё со смесью страха и дурного предчувствия. Место: Часовня Рейссов Время: Полдень Оба противника дышали тяжело и с надрывом, избитые, едва стоящие на ногах. Леви Аккерман стоял, слегка сгорбившись, его глаза остро смотрели сквозь кровь, стекающую из рассечения над бровью. Его левое запястье висело под неестественным углом, а рёбра пульсировали болью с каждым вдохом. Напротив него Аянокоджи Киётака, чьё лицо было частично скрыто за треснувшим противогазом, тяжело дышал. Визор блестел в дневном свете, но даже малейшие движения отзывались вспышками боли в сломанных рёбрах. Его выносливость могла завести далеко, но не против Аккермана. ВЖУХ! Стремительным движением Леви рванулся вперёд, волоча за собой вывихнутую руку и выставив плечо вперёд. Киётака предвидел это, отшагнув в сторону и используя рукоять ножа, чтобы отклонить выпад Леви. Лязг металла о броню эхом разнёсся по поляне. КЛЯНГ! Леви извернулся в воздухе, скручивая тело, чтобы поймать Киётаку на противоходе, но тот пригнулся как раз вовремя, всадив тяжёлый кулак в открытый бок Леви. ТУМ! «Чёрт!» Леви поморщился, чувствуя, как волна боли прокатилась по повреждённым рёбрам, но ответил мгновенно, используя инерцию тела, чтобы врезать коленом в поясницу Киётаки. БАМ! Стон вырвался у Киётаки, он пошатнулся вперёд, спина выгнулась от удара. Он быстро восстановился, перебросив нож в левую руку и полоснув вверх в ложном выпаде, прежде чем броситься вниз, рассекая ногу Леви. ВЖИК! Леви оступился, свежая струя крови окрасила ткань штанов. Но Сильнейший боец человечества отказывался сдаваться. С новой агрессией упершись ногой, он сократил разрыв, перехватив запястье Киётаки на середине замаха и выкручивая его. Лицо Киётаки исказилось, когда Леви с силой опустил его руку вниз, почти заставив выронить нож. Он контратаковал, ударив локтем в плечо Леви, пытаясь сбросить его. ХРУСТ! Вывихнутое запястье Леви обожгло белой вспышкой боли, но он давил, сжимая хватку ещё сильнее, пока они боролись за контроль, оскалив зубы от напряжения. Киётака нырнул, используя собственную инерцию Леви, чтобы лишить его равновесия. Он вскинул пистолет, направив его в лицо Леви, палец уже почти нажал на курок. БАХ...! Но Леви ещё не закончил. Другой рукой он толкнул вооружённую руку Киётаки ровно в тот момент, когда прогремел выстрел, едва не разнесший голову Леви и попавший в дерево позади. Используя эту возможность, Киётака всадил колено в живот Леви, отбрасывая Капитана от себя, что позволило ему вскочить на ноги, подхватывая боевой нож с земли. Быстрым скачком Киётака разорвал дистанцию, переводя дыхание и отмечая бешеный стук сердца. Адреналин бурлил, но он чувствовал, как его действие слабеет, подкрадывается истощение. «Я устал... Когда такое было в последний раз?» СВИСТ! Снова Леви метнулся вперёд со сломанными клинками в руках, отталкиваясь от земли с каждой каплей оставшейся силы. Киётака ушел в сторону, снова поднимая пистолет, как раз когда Леви закрыл брешь, но тот снова махнул вверх, отбивая руку Киётаки и чудом избегая выстрела в голову. «Это уже надоедает, ублюдок!» Киётака пошатнулся, но быстро извернулся, нанеся удар ногой в рёбра Леви, что вызвало глубокий, болезненный стон у Капитана. — Гха... ах... ТУМ! Шедевр Белой Комнаты отступил, просчитывая следующие шаги. Хоть и ослабленный, Капитан двигался с пугающей точностью, восстанавливая равновесие, и на мгновение его пронзительный взгляд встретился с взглядом Киётаки сквозь треснувший противогаз; рот Леви сжался в тонкую линию. Он снова рванулся вперёд, его травмированное запястье едва работало, но было твёрдым, когда он махнул клинком со смертельным намерением. Киётака предугадал удар, припав к земле, чтобы избежать его, затем ответил взмахом ножа в открытый бок Леви.

Оба были на пределе.

Леви едва успел блокировать предплечьем, принимая острие, но избегая смертельного удара. КЛЯНГ! Звук завибрировал в воздухе, когда Леви отбросил Киётаку назад жестоким ударом колена, застав парня врасплох. Дыхание Киётаки сбилось, когда сила удара прошила торс, но он поглотил его, развернувшись ровно настолько, чтобы вогнать маленький баллон с ипритом в грязь между ними. Леви не увидел этого, слишком сосредоточенный на сближении, занося клинок ещё раз. ЩЁЛК! ПШШШШ! — АХ, ЧЁРТ! Густой жёлтый газ вырвался из баллона, быстро окутывая их. Леви отшатнулся, инстинктивно натягивая ворот жилета на нос и рот, но едкие пары обожгли глаза. «Жжёт! Ах, где моя маска?! Я должен был надеть её до боя, дерьмо!» Поняв ловушку слишком поздно, он начал кашлять, пытаясь разглядеть противника. Киётака двигался сквозь туман, скользя в слепую зону Леви и перехватывая нож поудобнее. Инстинкты Аккермана сработали, когда он услышал шаги Киётаки сквозь марево. Он махнул в сторону звука, но промахнулся: Киётака нырнул низко, уклоняясь и заходя Леви за спину. ВЖУХ! В мгновение ока Киётака вонзил нож вперёд; лезвие застало Капитана врасплох, пронзая его живот. Ш-Ш-К! Леви Аккерман судорожно вздохнул, выражение шока пересекло его перепачканное кровью лицо.