Том 6.5 Глава 3 - Обновлённый взор дитя

Лошади рысили по узкой тропе, пока оставшиеся командиры Разведкорпуса продвигались вперёд; глухой стук копыт был единственным звуком, разрезающим утренний туман. Эрвин и Ханджи ехали в авангарде, устремив взгляды вперёд, каждый погружённый в свои мысли. Остальные следовали вплотную за ними. Прошло три месяца с коронации Хистории и смерти Аянокоджи Киётаки. Ханджи тихо вздохнула, и Эрвин скосил на неё взгляд, приподняв бровь из-за её нехарактерной молчаливости. Она перехватила его взгляд, выдавив слабую улыбку, но глаза выдавали тревогу. — Странно, не правда ли? — пробормотала она. — Хистория уже три месяца как королева, и всё же... — И всё же этот мир кажется карточным домиком, — закончил за неё Эрвин. Его голос был твёрд, как обычно, но в нём сквозила настороженность. Тишина, к которой они оба привыкли за последние недели, нервировала, словно ожидая, что её разобьют в любой момент. Ханджи кивнула, задумчиво прикусив губу. — Леви и Микаса... они всё ещё в коме, — сказала она, и её голос слегка дрогнул. — Трудно поверить, да? Видеть их такими. Особенно Леви. Операция по возвращению Стены Мария была отложена именно по этой причине. Двое сильнейших солдат человечества были избиты до полусмерти шатеном, которому не исполнилось и двадцати лет. Учитывая груз психологических травм, вызванных постоянной войной, развязанной «Им», было решено отложить операцию до восстановления их сил. И снова... сила и боевой интеллект «Его» были... Такая сила и тактическое мышление были противоестественны. Они не могли возникнуть естественным путём. Жаль, что он был по ту сторону, а не на их... Эрвин мог бы использовать его... Нет, на самом деле, скорее всего, всё было бы наоборот. Взгляд Эрвина ожесточился. — Да. Леви... меньше всего я ожидал, что он... — Он замолчал, с трудом сглотнув. — Он всегда был самым несокрушимым из нас. — И дело не только в них, — продолжила Ханджи, слегка натягивая поводья, когда они поднялись на небольшой холм. — Вся система Стен... она едва держится. Конечно, царит мир, но он такой хрупкий. Почти нереальный. — Она повернулась к Эрвину с выражением, в котором, казалось, читалась тысяча мыслей. — Люди спокойнее, да. Знать притихла, в столице тишина, и всё же сам Разведкорпус... — У нас ещё никогда не было столь шаткого мира. — Тон Эрвина был отрывистым, а взгляд – отстранённым, словно он уже видел бурю на горизонте. Вся ситуация ощущалась как временное перемирие. Им удалось взять Рода Рейсса живым, но ради чего? Он сидел в темнице, тихая, мрачная фигура, но даже он больше не вызывал гнева народа. Казалось, всё королевство чего-то ждёт... но чего? Ханджи направила лошадь ближе к Эрвину, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что остальная часть их небольшой группы всё ещё в строю. Она понизила голос: — Ты заметил что-нибудь... неправильное? В людях? Словно они... сместили фокус. Эрвин кивнул, его лицо оставалось маской тихого понимания. — Да. Словно их фанатизм по отношению к Киётаке Аянокоджи... угас. Не полностью, но притупился. — Он сделал паузу, взвешивая слова. — Не могу отделаться от мысли, что они ждут чего-то – или кого-то другого. Люди в городах и деревнях не доверяли правительству, и имели на то полное право. Последнее время, почти три года подряд, было наполнено разоблачениями, переворотами, гражданской войной... смертью... Смертью… СМЕРТЬЮ. Повсюду... Ханджи пожала плечами. — Может, они просто устали от хаоса. — Она безрадостно усмехнулась. — Но Культ Стен... они сотрудничают с правительством Хистории. Они успокоили всех... Это помогло. — Верно, — согласился Эрвин, хотя всё ещё выглядел неубеждённым. — Но они так долго были вплетены в правление Лжемонархии. Трудно... упустить из виду возможность, что они просто выжидают, приспосабливаясь к новой структуре власти, сохраняя свои скрытые цели. Это было верное замечание от Командира Разведкорпуса. Несмотря на то, что способность людей превращаться в титанов стала общеизвестной... Они всё ещё не знали, что Стены сделаны из Титанов. Ханджи торжественно кивнула. — Я тоже об этом думала. Их сотрудничество даётся слишком легко. Церковь не высказала ни единого возражения новому режиму, хотя поколениями была фанатично предана семье Рейсс. Не могу избавиться от чувства, что это всё... показуха. Между ними повисло молчание, пока они продолжали путь, и Эрвин чувствовал, как тяжесть собственных сомнений давит на него. Стены, так долго бывшие источником тайны, страха и защиты, теперь ощущались... иначе. Мирными, возможно, для тех, кто жил внутри, — но для Разведкорпуса это вовсе не было миром. Эрвин выпрямился в седле, оглядываясь на остальных, следовавших позади. — Остальные тоже это чувствуют, — пробормотал он. — Они ощущают перемену в воздухе. Это тревожит. — И не говори... Вскоре они достигли скрытого входа в бункер. Молодой человек в форме кадета, один из бывших членов ОЗТО, уже ждал их. Он коротко кивнул, прежде чем повести их к стальному люку, скрытому густым подлеском. После набора комбинации на небольшой клавиатуре дверь с шипением открылась, открывая лестничный пролёт, исчезающий в темноте внизу. Внутри воздух был прохладным благодаря всё ещё работающему кондиционеру. Однако в нём витал слабый запах масла и металла. Пока они шли по коридору, кадет указывал на пустые комнаты и полки. — Большая часть оборудования была перемещена до того, как мы присоединились к новому правительству Её Величества, — пояснил он. — Но некоторые секции остались нетронутыми. Глаза Ханджи блеснули, и её внимание переключилось на тускло освещённую комнату управления впереди. — Это... всё это принадлежало Аянокоджи? — прошептала она, и её голос был полон благоговения. — На что именно мы смотрим, Ханджи? Ханджи медленно прошла по комнате управления, касаясь пальцами остатков сложных циферблатов, переключателей и счётчиков, всё ещё встроенных в стены. Она потянулась к одной из главных панелей, скользя взглядом по каждой кнопке и рычагу. — Это... Я никогда не видела ничего настолько продвинутого. Словно он был на десятилетия – нет, может, даже на столетие впереди нас. Поправка: Парадиз без его вмешательства отстал бы от ближайшей державы почти на сто двадцать лет. Она замерла, её взгляд упал на массив оборудования, похожего на радиопередатчик, но с набором шкал, выходящим за рамки всего, что они когда-либо видели. Её благоговение росло по мере того, как они продвигались дальше, пока не достигли огромного сводчатого зала с рядами растений, тянущимися вверх, каждое из которых купалось в искусственном свете. Установка была не похожа ни на что, с чем Ханджи когда-либо сталкивалась: вертикальные ряды, сложенные как какой-то возвышающийся искусственный лес. — Вертикальное фермерство, — пробормотала она, звуча одновременно очарованно и немного испуганно. — Я слышала о подобном в теории, но... я думала, это невозможно с нашими ресурсами. — Она бросила на Эрвина недоверчивый взгляд. — Аянокоджи не просто опережал нас. Его разработки кажутся чем-то из эпохи настолько развитой, что это непостижимо. Кадет шагнул вперёд, указывая на определённые механизмы, всё ещё тихо гудящие. — Это позволяло производить урожай в масштабах, способных поддерживать наши операции без зависимости от внешних линий снабжения. Никто наверху и не подозревал, что здесь происходит. В любое время года, в любой день, в любую погоду производилась еда... — Их невозможно было бы взять измором, даже если бы мы нашли их убежище... — прошептала Ханджи. — Самодостаточная экосистема... для войны. Следом показалась производственная секция: ряд за рядом станки, некоторые всё ещё целые, многие выпотрошены и разобраны. На столах лежали детали и инструменты рядом с чертежами, нарисованными со сложностью, ставившей учёную в тупик. Голос Ханджи стал тише, её прежнее возбуждение остыло, уступая место чему-то, похожему на страх. — Эрвин... это всё военного класса. Словно он готовился к войне с детства. Если бы мы не... Нет... он думал, что готов, и если бы не... предатели... мы бы все были убиты... Она провела руками по набору чертежей оружия, конструкции были чуждыми и детальными, с механизмами, которые она едва могла постичь. — Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что Аянокоджи обладал знаниями, охватывающими поколения – он мог бы соперничать, нет, он БЫЛ лучшим... — Она взглянула на кадета. — Кто снабжал его всеми этими знаниями? Кадет лишь одарил её пустым взглядом. — Я не знаю. Он просто строил будущее, которое видел. Чёрт, никто даже не знал, как он выглядит, пока его набросок не развесили по всем стенам. Они прошли глубже в бункер, минуя безмолвные машины, и выражение лица Ханджи сменилось на разочарование и тревогу. — Если он мог разрабатывать технологии такого уровня в тайне... что ещё он оставил после себя? Чего мы не видели? Лицо Эрвина было мрачным. — Это не просто реликвия прошлого. Если его влияние остаётся внедрённым в Стены, то это не мир. Это предупреждение. Взгляд Ханджи задержался на производственной линии, тихое осознание поселилось в её глазах. — Этот человек манипулировал всеми Стенами и создал технологическую крепость в тайне, поделившись лишь малой частью... пока мы жили наверху, ничего не подозревая. Эрвин, что ещё существует, если это была лишь доля его возможностей? Даже если мы узнаем, что там снаружи... Чего мы до сих пор не знаем о самих себе? — ... Эрвин не ответил. Они перешли к следующей секции. ... .. . .. ... Они продвинулись глубже в бункер, пройдя через тяжёлые стальные двери в меньшую комнату в дальнем конце комплекса. Она была спартанской: только кровать с непримечательным серым одеялом, скромный стол с одинокой лампой и небольшой сундук у стены. Жилое помещение выглядело странно пустым, почти нежилым, и, несмотря на свой острый глаз, Эрвин не увидел никаких следов личных вещей. — И это всё? — прошептала Ханджи. — Трудно поверить, что у человека с таким влиянием была такая комната. Можно было подумать, у кого-то вроде него здесь в распоряжении будет целый арсенал. Эрвин не ответил; его внимание уже было приковано к столу. Быстрыми движениями он начал перебирать содержимое ящиков. Большинство отделений были пусты, но в нижнем ящике, под слоем пыли, он заметил края нескольких листов бумаги. Тем временем Ханджи, чьё любопытство было неудержимым, начала прочёсывать остальную часть комнаты. Она проверила каркас кровати, проводя руками по бокам и даже заглядывая под неё в поисках тайников. Она была неумолима, обыскивая каждый дюйм комнаты, словно сами стены могли хранить секреты. — Будь я сверхразумным психопатом, я бы спрятала здесь чертёж или два... или хотя бы что-то с большей индивидуальностью, чем пыльная лампа, — бормотала она себе под нос, ритмично простукивая стены пальцами. — Здесь. — Голос Эрвина был низким, когда он достал из ящика небольшую книгу в кожаном переплёте. Края страниц были свежими, а обложка выглядела солидно, что говорило о том, что её использовали нечасто. Но записи внутри книги были полной противоположностью — густое сплетение слов и заметок, бегущих аккуратным, чистым почерком по каждой странице. Ханджи заглянула через его плечо, её глаза загорелись интригой. — Это что... его дневник? Эрвин медленно кивнул, перелистывая страницы изучающим взглядом. Он сохранял ровное дыхание, сканируя строки текста, которые казались организованными, почти кропотливо составленными. И всё же в самом содержании была очевидна... хаотичная гениальность, как сказали бы некоторые. Дневник был заполнен обрывочными наблюдениями, уравнениями и заметками, перемежающимися именами и датами, которые казались неуместными. Он остановился, наткнувшись на страницу, помеченную годом «846». Его пальцы замерли на краю, вид этой конкретной даты вызвал неприятное чувство в животе. Это был год, когда операция за Стеной Мария была внезапно отменена... и если то, что говорила Хистория, было правдой, то... — Что он написал? — спросила Ханджи мягким голосом, едва скрывая дрожь возбуждения, и потянулась, чтобы лучше рассмотреть. Эрвин поднял руку, давая знак подождать, и наклонился ближе к странице.

───

[Запись: Начало 846 года] «Ресурсы от королевского правительства были выделены в достаточном объёме. Имея на руках материалы и отобрав соответствующим образом обученный персонал, я собрал прототип летательного аппарата. Первоначальные результаты – достигнута базовая тяга. Вертикальный подъём остаётся неэффективным. Для целей исследования за пределами Стен приоритетом должна быть дальность полёта». Ханджи медленно выдохнула, её голос был едва слышен. — Летающая машина... все эти материалы – их можно было спрятать где угодно, и мы бы никогда не узнали. Он использовал их так, словно это мелочь. Э-Эй! Так вот как ОЗТО могли так быстро перемещаться между стенами – срань господня! Взгляд Эрвина стал острым, шестерёнки в его голове уже вращались. — Это небезосновательно. У него была королевская поддержка. С семьёй Рейсс за спиной, предположительно, он мог держать подобные вещи в тайне. Теория Эрвина была немного неточной. Киётака использовал стремительный рост добычи ресурсов знатью и торговцами, чтобы самостоятельно обеспечить себя материалами, необходимыми для его первого самолёта. — Тогда... как много они знали? — пробормотала она. Эрвин сжал губы в тонкую линию, но промолчал, переходя к следующей записи.

───

[Запись: Начало 846 года] «Улучшения в процессе. Примитивная машина утилизирована; заменена устройством, включающим вращающиеся лопасти — грубый, но эффективный прототип, напоминающий то, что некоторые могли бы счесть "вертолётом" или "самолётом". Дальность увеличена, но всё ещё недостаточна для полномасштабной разведки. Ограничения вертикальной высоты Стен добавляют значительную сложность в контроль высоты». — Погоди, он что, просто...? — Глаза Ханджи расширились, благоговение начало вытеснять недоверие. — Он действительно... он усовершенствовал это так быстро? Хватка Эрвина на дневнике усилилась. — Да. И он не рассматривал Стену как преграду, просто как ещё один вызов, который нужно преодолеть, и, судя по датам, он сделал это практически в мгновение ока. Ханджи покачала головой, в её движениях сквозила нервная энергия. — Кто знает, как долго он обдумывал это... Неудивительно, что все считали его каким-то Богом, пророком или кем-то в этом роде. Эрвин не ответил, его внимание уже было приковано к следующей записи.

───

[Запись: Середина 846 года] «Проведена полевая разведка. Открытие: обширный водоём, сильно солёный. Вероятно, соответствует описаниям "моря", подтверждая теории относительно географической изоляции Парадиза. Первоначальная гипотеза: Парадиз существует как изолированный участок суши, потенциально остров или полуостров». Перелистнув к следующей записи, он остановился на детальном наброске, приклеенном к дневнику — грубое, но поразительно точное изображение морского горизонта, волны, запечатлённые в чёрно-белой художественной манере. Он смотрел, и его грудь сжималась. Киётака сделал то, о чём Разведкорпус только мечтал. Он увидел мир за пределами их границ. Ханджи протянула руку, проводя ладонью по наброску. — Море. Он действительно... он видел его, Эрвин. Это была не просто мечта. И я могу только предположить, что «Парадиз» — это название этого места, верно? Довольно иронично, если спросишь меня... Лицо Эрвина оставалось бесстрастным, хотя в его глазах мелькнула искра. — Мы жили в клетке. Он уже нашёл дверь и ключи. Ханджи прикусила губу, её взгляд потерялся в изображении. — Это должны были быть мы, понимаешь. Разведкорпус, достигший края известного мира. — Она судорожно выдохнула. Эрвин почувствовал головокружение. Сотни... Тысячи... Так много людей погибло в погоне за его мечтой... только для того, чтобы ПОДРОСТОК не только узнал секреты правительства, но и увидел мир снаружи. — ...Он сделал это в одиночку.

───

[Запись: Середина 846 года, Дальнейшая доработка] «Технологические обновления дали надёжный воздушный механизм. Способен на устойчивую дистанцию — достаточную для разведки на значительной территории. Теперь я могу выходить за пределы Парадиза для длительной разведки». Выражение лица Ханджи сменилось на благоговение, хотя в нём присутствовал оттенок страха. — Словно он на столетие впереди нас. Эрвин, это не просто какой-то мелкий эксперимент – это... — Она замолчала, пытаясь подобрать слова для важности открытия. — Это власть, — тихо ответил Эрвин. — Власть, о которой мы только мечтали. — Его взгляд стал жёстким, словно он мог видеть огромную территорию, над которой пролетел Киётака. — И он использовал её один, в тайне. Глаза Ханджи сузились. — Но насколько он понимает, что сделал? Насколько ему вообще есть дело? — Теперь ты не можешь его спросить. — Я знаю, но... у меня просто очень нехорошее предчувствие, знаешь? Эрвин не ответил, перелистывая на следующую запись, хотя не мог полностью подавить тяжесть в груди.

───

[Запись: Начало 847 года] «Внешняя цивилизация подтверждена. Регион идентифицирован как Марли. Взаимодействие с жителями остаётся наблюдательным. Замечены люди не-элдийского происхождения, не подверженные феномену трансформации. Марлийцы удерживают политическое доминирование; наблюдается потенциальная агрессия. Первоначальная оценка: это общество обладает военными достижениями, превосходящими Парадиз, и структурировано вокруг непрерывной экспансии и порабощения соседних территорий». — Марли. — Рот Ханджи сжался в тонкую линию, брови сошлись на переносице. — Чёрт... Целая цивилизация... и они агрессивны. Эрвин медленно выдохнул, его разум уже перебирал возможности. — Если они видят в нас угрозу, то их ресурсы могут затмить наши. Он описывает мир, построенный на контроле – доминировании. — ...И я могу только предположить, что Энни и её товарищи... — Мгм, они, скорее всего, пришли оттуда и попытались стереть человечество... Нет... нас, элдийцев... Шестерёнки в голове Эрвина коротило от объёма информации, которой он подвергся. «Если люди могут превращаться в Титанов... и Элдийцы — единственные, кто способен на это. Энни и её товарищи, скорее всего, сами являются элдийцами или чем-то очень похожим». Ему только что вручили ключи от его мечты на серебряном блюде — человек, которого он приказал убить... Он чувствовал себя странно. В этом «достижении» не было гордости. Лишь пустота.

───

[Запись: Середина 847 года] «Подтверждающие наблюдения: Марлийское общество поддерживает себя за счёт экспансионизма и эксплуатации подданных Элдии, которых они считают по своей природе опасными. Они также завоевали другие нации и подвергли их угнетению. Политический климат враждебный. Заметное военное присутствие; структуры несут следы почти постоянной подготовки к конфликту. Парадиз, именуемый марлийцами "Островом Дьяволов", населяют элдийцы, воспринимаемые как угроза из-за их потенциала трансформации в Титанов». Ханджи издала медленный, ошеломлённый вздох. — Они действительно презирают нас. Они понятия не имеют, кто мы, и всё же... они ненавидят нас достаточно, чтобы называть дьяволами. Взгляд Эрвина потемнел. — Им не нужно нас знать. Они уже решили, кто мы. И если Аянокоджи знает так много, то... мы уже у них на прицеле. Могу предположить, что атака на Стену Мария была частью их первоначального плана по полному уничтожению нас. Голос Ханджи стал тише, страх просочился в её тон. — Он показал нам нашего врага... Нет... он был нашим врагом, пока мы... — Не убили его. Новый контекст окатил их, как ушат ледяной воды. Технологии, страдания, попытка переворота, все смерти... Они должны были подготовить их к гораздо более масштабной битве.

───

[Последняя запись: Середина 847 года] «Государство Марли: наблюдения указывают на почти перманентную войну. Экспансионистские стремления усилились, гранича с иррациональностью. Вооружённые силы участвуют в бесконечных завоеваниях, движимые идеологическими убеждениями и экономической зависимостью от захватов. Марли кажется самоподдерживающимся за счёт конфликта — система, увековеченная постоянным желанием расширяться. Парадиз остаётся защищённым благодаря своему расположению и стратегической позиции на мировой арене, несмотря на изоляцию. Если никто не сможет остановить Марли от ведения войны в течение длительного периода, неизвестно, когда они остановятся по собственной воле». Взгляд Эрвина скользнул по последней строчке.

«Эрвин Смит, полезна ли эта информация?»

─── Локация: Кладбище Время: ???? Облака густо висели над головой, окрашивая пейзаж в приглушённый серый цвет. Запах надвигающегося дождя был сильным. Хистория стояла у простого, непритязательного надгробия, её взгляд был прикован к высеченному имени на тусклом камне: Аянокоджи Киётака. Она вздохнула. Культ Стен поклялся ей в верности — верности, обеспеченной волей Киётаки... или чьей-то волей. Правда всегда была так замутнена ложью и... прочим... Преданность сильнейшего религиозного института внутри Стен должна была придавать сил, но она чувствовала лишь пустоту. Вся эта власть, и всё же она казалась такой далёкой, недосягаемой. Один человек сумел скрутить нити целого института в подчинение; но теперь, когда его не стало, эти нити запутались вокруг неё. Они вели куда угодно, но не в её собственные руки, связанные советниками и посредниками, каждый из которых ждал, чтобы вставить свои планы в её решения. — Этого ты хотел? — прошептала она, слова едва перекрывали тихий шелест ветра. — Это было... по замыслу? Она искала ответы на надгробии, но знала, что их не будет. Её рука легла на холодный камень, пальцы обводили его имя, словно она могла найти какую-то подсказку. — «Белая Комната», — тихо сказала она. — Какой она была на самом деле? Закрыв глаза, она позволила втянуть себя в тревожные, полусформированные видения, которые иногда вспыхивали в её разуме. Сцены с детьми, одетыми в стерильно-белое, их выражения лиц пусты, а глаза впалые, когда они сталкиваются с жестокими физическими тренировками под бдительным взором безжалостных инструкторов. Некоторые из них, слишком слабые, чтобы соответствовать невозможным требованиям, падали от истощения и были безжалостно брошены. — У меня голова болит, просто думая об этом, — пробормотала она, потирая виски. — Те дети... они выглядели едва живыми, но их толкали, пока они не ломались, пока... — Её голос дрогнул и оборвался, образы страданий были слишком реальными, слишком близкими. — О-они... н-неважно... Королева помолчала мгновение, собираясь с мыслями. — Ты никогда даже не вздрагивал. Ты просто продолжал идти, ни разу не сопротивляясь или... или даже не чувствуя этого, я думаю. Как ты мог просто выключить всё вот так? Она опустила руку вдоль тела, пустое чувство разливалось в груди. — Был ли ты вообще ребёнком тогда? Почему она разговаривала с могилой? Была ли она всё ещё обижена? Она не знала. — ....... Ответом была лишь тишина. — ..... Она прикусила губу, слова застряли в горле, но мысли не переставали роиться в голове. — Почему ты помог мне, Киётака? Когда... когда ты едва помогал себе самому? — Она сжала руки, разочарование и печаль подступали вопреки её желанию. — Почему я, когда должно было быть так много других, кто нуждался в этом больше? Была ли я просто... удобной? Она прижала руку ко рту, сдерживая эмоции, грозившие выплеснуться наружу. Она не хотела плакать. Не здесь, не сейчас. Не когда его не будет рядом, чтобы увидеть это. Ей хотелось, чтобы её обняли. — ...Это потому, что ты тоже был одинок? Когда все дети исчезли? Почему ты стал таким другим...? Но боль в груди усилилась, и её голос перешёл в приглушённый шёпот. — Почему ты пытался помочь Юки? Чувствовал ли ты то же самое, когда помогал мне? Была ли это жалость? На мгновение единственным звуком был ветер, шевелящий деревья, и слабая морось, начавшая испещрять траву у её ног. Она обхватила себя руками, пытаясь сдержать холод, просачивающийся в кости. Холод был не от дождя; он шёл изнутри. — Если бы только ты был здесь, — пробормотала она с горечью в голосе. — Может, тогда я не чувствовала бы себя такой марионеткой. Она опустила глаза, вспоминая слова, которые однажды сказал ей Киётака. Он практически предсказал всё — препятствия, давление знати, как они сменят свои альянсы в тот момент, когда им это будет выгодно, перепрыгивая от предыдущей монархии к короткому правлению Киётаки, а теперь к ней, словно пепел в небе. Она почувствовала, как её голос повышается, помимо её воли. — Всё именно так, как ты и говорил. Я не королева. Я просто пешка Военных, всё для того, чтобы они могли сказать, что есть стабильность. Я хотела всё изменить – я всё ещё хочу – но каждый раз, когда я пытаюсь... — Её кулаки сжались по бокам, плечи задрожали. — Всегда находится кто-то, кто ждёт, чтобы удержать меня. Я думала, этот титул будет что-то значить, что я наконец-то буду контролировать свою жизнь, но это просто... Я просто ещё одно лицо, которое они используют. Ветер трепал её волосы, когда она вздохнула, ослабляя хватку и позволяя рукам упасть. Выражение её лица смягчилось, став немного капризным, когда её разочарование нашло новую цель. — И даже не заставляй меня начинать про все эти обязанности. Бумажная работа – стопки и стопки её. — Она немного рассмеялась, качая головой. — Они вручают мне эти бесконечные отчёты и файлы, словно я какая-то... не знаю, прославленная секретарша. Делайте это сами, ради Бога! Я и так едва понимаю, что делаю! Она посмотрела на могилу, словно Киётака мог ответить, её взгляд почти вызывал его посмеяться над ней. Мог ли он вообще смеяться? — И каждый раз, когда я пытаюсь высказаться, каждый раз, когда пытаюсь дать отпор, они просто смотрят на меня этим взглядом – тем, который говорит: «Бедная девочка, она слишком молода, слишком неопытна, чтобы понимать, как всё работает». — Её голос стал мягче, почти мечтательным. — Словно моя молодость означает, что я не могу знать, что правильно, а что нет, что нужно людям... что нужно мне. Порыв ветра усилился, принеся внезапный холод, и она обняла себя, выражение её лица мелькнуло уязвимостью. — Но, — продолжила она мягче, — было и кое-что хорошее. Я использовала часть пожертвований Церкви... чтобы открыть несколько приютов, знаешь. Она слабо улыбнулась, её глаза немного загорелись. — Теперь в каждой Стене есть по одному. Я вытащила детей из Подземного Города, тех, у кого не было ни семьи, ни дома. Я не могла спасти их всех, но... у некоторых из них теперь есть место. На мгновение её горечь растаяла в более тёплом выражении, взгляд смягчился от искренней гордости. — Я работаю над проектом реконструкции Подземелья тоже. Это могло бы изменить всё для людей внизу. Но, конечно... — Её улыбка угасла, и она разочарованно вздохнула, руки снова упали по бокам. — Они все говорят, что это слишком дорого, что это трата ресурсов, когда мы «едва держимся за стабильность». Она издала небольшой вздох разочарования, её тон был пронизан досадой. — Они просто не видят этого. Они не видят, что людям внизу тоже нужна помощь. Дождь начал накрапывать, мягкие капли рассеивались по земле вокруг неё. Она подняла лицо к небу, позволяя прохладным каплям касаться её щёк, и вздохнула, её лицо снова стало мрачным. — Операция по возвращению Стены Мария... — прошептала она. — Она на паузе, пока у нас не будет достаточно ресурсов, но время уходит. Командиры думают, что нам придётся ждать до первого снега. Её брови сошлись, беспокойство закралось в голос. — Если мы будем ждать так долго... это так рискованно. Припасы, погода, Титаны — всё будет работать против нас. И-и я не думаю, что мне сообщили, заметили ли Бертольда или Райнера, так что... Я... Она замолчала, и её лицо слегка скривилось, оттенок гнева смешался с печалью. — Тебе правда нужно было это делать? — спросила она тише. — Тебе правда нужно было избить Микасу до комы? Микаса была той, чьей силой она восхищалась, той, с кем чувствовала себя в безопасности. Было легко, даже естественно, равняться на её мощь, чувствовать уверенность рядом с ней. А теперь... — Видеть её лежащей там, едва дышащей... — пробормотала Хистория, её голос слегка надломился. Она сглотнула, опустив глаза. — Её просто... нет сейчас, и ради чего? Её губы задрожали. — Я-Я так запуталась во всём этом. Я-Я пришла сюда, чтобы – не знаю! Сделать что-то... Я... Выражение её лица изменилось, когда она вспомнила тему двух Аккерманов. — И Леви... Полагаю, ты видел в нём угрозу тоже. Наверное, ты многое спланировал... Она издала слабый, горький смешок, отводя взгляд. — Ты планировал умереть прямо у меня на глазах, тоже? Мудак?! Её руки теребили края плаща, пока она смотрела на надгробие, её разочарование достигло пика. Она больше никогда не сможет смотреть на красный цвет так же, как раньше, не говоря уже о своих ногах. Хистория была в ужасе от взгляда на свои ноги. Она была в ужасе от взгляда на пол. — У тебя всегда была какая-то цель, какой-то план в твоём разуме. Но я не могу не задаваться вопросом, стоило ли оно того. С Микасой и Леви в отключке мы стали слабее. А Стена Мария всё ещё ждёт завоевания. Если мы провалимся, потому что нам не хватает именно тех людей, которые нужны... Я не знаю... Она судорожно выдохнула, чувствуя, как сомнения давят на неё. Может, она действительно всего лишь это — слабая, идеалистичная королева, тонущая во всех обязанностях, которые от неё ожидали. — А ещё есть... Белая Комната, — сказала она тихо, её голос был едва слышен за шумом дождя. Она снова посмотрела на могилу. — Я найду её. Теперь, когда тебя нет, я должна. Но... — Её слова затихли, голос дрогнул, когда она отвела взгляд, тень сомнения легла на её лицо. — Как я должна сделать это одна? С чего мне вообще начать? Это в горах? Под землёй? Где это? Её рука поднялась, чтобы смахнуть несколько случайных капель дождя — или это были слёзы? — со щёк. — Я просто... так устала, — призналась она шёпотом, её голос на мгновение сорвался. — Всё кажется... тяжёлым. Все беспокойны. Я не знаю, что делать, не знаю, как управлять королевством... Я ничего не знаю... Мгновение она стояла тихо под дождём, её разум кружился в вихре сомнений и разочарования. Она убрала влажные волосы с лица, заставляя себя выпрямиться, несмотря на всё давление на её психику. Затем, почти бессознательно, её взгляд снова стал острым. У неё было последнее, что сказать. Прежде чем повернуться, чтобы уйти, она положила горсть полевых цветов рядом с надгробием, их лепестки блестели под дождём. Она долго смотрела на них, прищурив глаза с яростной решимостью. — Но я не позволю забыть твою память. И я верну её. — Её голос стал мягче, взгляд не дрогнул. — Клянусь, Киётака. Неважно, что говорят военные, неважно, сколько времени это займёт... Я верну Имир. Я должна тебе хотя бы это.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

───

[ДОСТУП: ПРОФИЛИ КОМАНДИРОВ ОТРЯДОВ...]

[ВЫБРАНО: "Кириджима Широ (霧島 白)" / "Широ Танака"]

───

// Д А Н Н Ы Е   К О М А Н Д И Р А   О Т Р Я Д А Псевдоним: Широ Танака Локация: Лаго, Марли Статус: [АКТИВЕН] Классификация: ███ СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ██ ███ Код отряда: ██ - ██ - 004 Численность персонала: 12 оперативников Роль отряда: Небоевые операции

───

// П Е Р В И Ч Н А Я   З А Д А Ч А Функция: Сбор информации и интеграция в сеть Фокус миссии: Развитие связей в локальных районах, работа в качестве небоевой поддержки, мониторинг передвижения гражданских лиц. Вторичная задача: Местная вербовка, вспомогательная поддержка для расширенных операций.

───

[РАЗВЁРТЫВАНИЕ: БИОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ...]

Дата Рождения: [21/12/ ████ Н.Э.] Краткая Биография: Мало доступной документации о прошлом Кириджимы Широ; предыдущие записи остаются засекреченными. Примечательно отсутствие официальной военной службы до развёртывания, хотя демонстрирует исключительное мастерство в обращении с оружием и тактическими средствами, несмотря на ограниченный опыт. Демонстрирует быструю адаптивность и физическую пригодность ко всем типам оружия и снаряжения, что предполагает врождённые способности, отточенные нетрадиционными тренировками. Военная Служба: Нет Физическая Подготовка: Исключительно искусен с нововведённым оружием, точными инструментами и тактическим снаряжением. Психологическая Оценка: Субъект классифицирован как высокоадаптивный, демонстрирующий интеллект, тактическую проницательность и природную способность к тайным операциям и лидерству. Проявляет замечательную силу и быстроту мышления. Психологический профиль, однако, отмечает тонкие, но повторяющиеся признаки травмы, особенно при сценариях, включающих ████████████.

───

// О П Е Р А Ц И О Н Н Ы Й   П Р О Т О К О Л Ключ шифрования: TG-019-LAGO Частота докладов: Дважды в месяц Безопасность передачи: ████████ ВЫСОКИЙ ПРИОРИТЕТ ████████ Первичная связь: Зашифрованный канал-14A Вторичная связь: ██ ██ ██ ██ ██ ██ ██ ██ ██ ██ ██ // ЛЕГЕНДА  И  РЕСУРСЫ Основное прикрытие: Местный лавочник и информационный брокер Оперативный фокус: Установление связей с гражданскими и доверенных каналов, скрытое наблюдение и логистическая поддержка будущих развертываний ████████.

───

[ВОЗВРАТ К ОБЗОРУ ОПЕРАЦИИ «БОКОВОЙ ВЕТЕР»]

Локация: Лаго, Марли Время: День Я держал голову опущенной, козырёк кепки затенял глаза, пока я двигался сквозь толпу по узким улочкам Лаго. Предвечернее солнце окрашивало всё в это пыльное сияние, делавшее лица мягче, а прилавки торговцев — привлекательнее. Господи, здесь всё такое грязное. Но я был здесь не для того, чтобы меня заманили. Интерес Марли к Лаго усилился — я не мог упустить это из виду. Приближаясь к порту, я быстро, незаметно просканировал планировку. Стражи больше обычного, они ошиваются слишком близко к складам и транспортным кораблям. Некоторые переглядывались, словно чего-то ждали. Я прислонился к фонарному столбу, небрежно сунув руку в карман, чтобы настроить крошечное устройство связи. — Пока ничего нового, — пробормотал я себе под нос. Торговец с тележкой, полной чего-то похожего на мороженое, окликнул меня бодрым голосом: — Не желаете чего-нибудь, чтобы охладиться, сэр? Я поднял взгляд, пожав плечами, и направился к нему, нацепив полузаинтересованную улыбку. — Может быть. Что порекомендуете? Он широко ухмыльнулся. — А, если вы здесь впервые, вы обязаны попробовать клубничное. Мы им славимся. Клубничное? Разве это не один из самых базовых вкусов? — Клубничное, да? — Я протянул мелочь, и он передал мне шарик с благодарным кивком. Я откусил кусочек, притворяясь, что наслаждаюсь. На самом деле я наблюдал за лодками позади него, замечая рабочих, разгружающих ящики. Просто ещё один день — ничего необычного. — Так вы местный? — спросил торговец, бросив на меня любопытный взгляд. — Не похожи. — Просто проездом, — ответил я, пожав плечами. — Работа мотает по всему свету. Нет, я здесь живу — хватит определять мою расу по внешности. — О, одна из таких работ. — Он усмехнулся, похлопывая по карману фартука. — Ну, наслаждайтесь мороженым. Ничего лучше после долгого дня, а? — Верно. Спасибо. — Я вежливо кивнул ему, затем продолжил прогулку, облизывая мороженое и сканируя местность. Возле порта всё выглядело как обычно — за исключением возросшего числа патрулей. Несколько человек в марлийской форме прошли мимо, глядя вперёд, их лица были пустыми. Слишком сосредоточенные, слишком... одинаковые. Они что-то искали. Или кого-то. Я продолжал двигаться, остановившись у газетного киоска. Продавец был пожилым мужчиной с обветренным лицом и голосом, хриплым от многих лет крика перекрывающего уличный шум... Или от курения, судя по бычкам на полу. — Есть что-нибудь интересное? — спросил я, беря экземпляр. — Если любишь слухи и скандалы – всегда. — Он прищурился, оценивая меня. — Или хочешь настоящих новостей? Я усмехнулся, разворачивая газету. — Слухи – это половина веселья, разве нет? Он рассмеялся, постукивая по носу. — Тут не поспоришь, парень. Но берегись – некоторым слухам лучше оставаться слухами. Я кивнул, перелистывая страницы, вполуха читая, вполглаза наблюдая. Шум, болтовня, залитые солнцем улицы — всё это слилось в размытое пятно, пока я оценивал окружение. Каждое лицо, каждое движение заносилось в каталог. Информаторы, с которыми мне удалось связаться, сообщили, что порт и железнодорожные станции кишат новой охраной. Этого было достаточно, чтобы я установил свой собственный тихий периметр. Всё должно было выглядеть как ещё один обычный день. Затем в моём ухе раздался тихий писк, прервавший ход моих мыслей. Я замер, подняв газету, чтобы скрыть выражение лица. Мои глаза сместились в сторону порта, едва заметный взгляд, но его было достаточно, чтобы увидеть перемену. Пришвартовался новый корабль — роскошное судно, отполированное и сверкающее даже отсюда. Оно выделялось, как бельмо на глазу, среди торговых и грузовых лодок. И на его корпусе, ясный как день, красовался золотой герб моллюска. У меня перехватило дыхание, но я сохранил лицо бесстрастным. Я не повернул головы, не отреагировал — просто свернул газету и расплатился с продавцом, двигаясь так, словно ничего не произошло. — Тайберы... Есть ли у меня что-то, чтобы противопоставить этому? ... ... ... — Иисусе, ты опять за своё! Вызвать меня так внезап... Голос Юки пронзил людную улицу громче, чем нужно, заставив несколько голов повернуться в нашу сторону. Её руки были на бёдрах, подбородок вздёрнут, она практически вибрировала от раздражения. — ...Знаешь, не то чтобы мне больше нечем заняться, кроме как ждать, пока ты пошлёшь меня на ещё одну из твоих «о-очень важных» пробежек. Если бы ты просто... Она продолжала: непрерывный поток жалоб и преувеличенных вздохов, ставший к этому времени практически формой искусства. Юки выполняла для нас эти поручения по всему Лаго месяцами, но каждый раз, каждый божий раз она начинала с тирады. Ну, это отчасти моя вина, что я вызываю её всё с меньшим и меньшим запасом времени последние несколько месяцев, но это не должно иметь значения. Я подождал, пока она сделает паузу, чтобы набрать воздуха, скрестив руки на груди, когда она наконец взглянула на меня, ожидая какой-то реакции. — Ты закончила? — спросил я. Юки фыркнула, скрестив руки крепче. — Ладно, Мистер Нетерпеливость. Что на этот раз? — Её рот скривился в полуусмешке-полугримасе. — Ещё одна «срочная» посылка для кого-то, кому, вероятно, наплевать? — Не совсем. — Я следил за её лицом, говоря это, и лёгкое удивление промелькнуло в её чертах. — В этот раз всё немного иначе. — О, так мы меняем правила игры, — сказала она, её тон сочился сарказмом, но я видел искру интереса в её глазах. — Это настолько «иначе», что мне даже нельзя знать, куда я иду? Я собирался ответить, когда что-то привлекло моё внимание. «Иисусе». То, как она использовала это слово, так естественно, словно оно что-то значило. Я не знал никого в Марли, кто говорил бы так. Никто даже не знал, кто — или что — такой «Иисус». Странно. Я попытался вспомнить, слышал ли я это от неё раньше или это была просто ещё одна из её причуд, но мои мысли уплыли, запутавшись в попытке что-то вспомнить. Рука Юки внезапно щёлкнула перед моим лицом, и я дёрнулся обратно в реальность. — Ты собираешься пялиться на меня весь день или всё-таки скажешь, чего хочешь? — Она смотрела на меня снизу вверх, нахмурив брови. — Честно, мне не платят за то, чтобы быть твоей мечтой. Точно. Я покачал головой, сглаживая свою рассеянность. — В этот раз, Юки, ты ничего не будешь доставлять. — Я увидел, как её глаза сузились, раздражение уступило место более серьёзному взгляду. — Эм, прощу прощения? — выпалила она в ответ, её голос сочился притворным недоверием. — Я курьер, помнишь? Ты вроде как убиваешь саму суть «работы» здесь. — Думай об этом как о... разведке, — сказал я, оглядывая людей на улицах, прежде чем наклониться ближе. — Я хочу, чтобы ты пошла по этому адресу. — Я протянул ей небольшую карточку с деталями. — Когда доберёшься туда, просто наблюдай. Ничего не доставляй, ни с кем не говори, если это не абсолютно необходимо. Просто следи за тем, что происходит. Юки наклонила голову, приподняв бровь. — И с чего это я вдруг стала шпионкой? Она взяла карточку, щурясь на адрес. Ее губы беззвучно шевелились, пока она перечитывала, и затем я уловил слабое бормотание, что-то вроде «Тайбер...». Она едва прошептала это, но слово прозвучало. Она взглянула на меня, и у меня возникло стойкое впечатление, что она знает больше, чем показывает. — Тебе знакомо это имя? — Кому не знакомо? Это элдийцы, которые живут как короли, — усмехнулась она, хотя и без энтузиазма. Её обычное поведение внезапно стало более настороженным. — Но я не буду задавать вопросов. Мне просто... любопытно. — Хорошо. Тебе нужно будет принарядиться для этого, — добавил я, передавая ей несколько бумаг и удостоверений. — Это поможет тебе попасть внутрь без проблем. Просто выгляди так, словно твоё место там. Ее глаза пробежали по бумагам, рот дёрнулся в лёгкой улыбке. — То есть ты говоришь, что мне нужно заявиться туда, выглядя так, будто я чего-то стою? — сказала она, закатывая глаза. — Поняла. Не волнуйся, я сыграю роль. Она сунула бумаги в куртку, сверкнув быстрой ухмылкой. — Ладненько. Обычно это не по моей части, но считай, сделано. — Она повернулась, чтобы уйти, в голосе зазвучали игривые нотки. — До свидания, Широ, — бросила она через плечо немного нараспев, почти... дружелюбно. Она никогда раньше так не говорила. Я остался стоять, наблюдая, как она исчезает в толпе, её фигура сливается с суетой города. Звуки рынка проносились мимо меня — крики торговцев, далёкий цокот копыт, гул голосов вокруг. И всё же мой разум продолжал возвращаться к Юки, эта её знакомая, беззаботная улыбка всё ещё была свежа в памяти. Когда она скрылась за углом, другое лицо мелькнуло в моей памяти, наложившись на её, словно призрак. Эта улыбка — яркая, счастливая, невинная. Но это была не Юки. Это был кто-то другой, кто-то из далёкого прошлого, и так же быстро, как пришло воспоминание, оно исчезло. Я покачал головой. — Это невозможно... Быть того не может...

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

— Эрен… — Эрен...? ‎ — Эрен...!! ‎ ХРУСТ. ‎ — ЭРЕН! Микаса выкрикнула имя, резко садясь, всё её тело напряглось, сжимая простыни, пока сердце грохотало в груди. Её разбудил громкий звук ломающейся кости. Комната закружилась, когда она огляделась, дезориентированная. Она почувствовала боль, острую и саднящую, исходящую из груди. Её рука потянулась вверх, осторожно прижимаясь к месту, и с губ сорвался стон. Боль была реальной, заземляющей её, пока она осматривала окружение. Бледный лунный свет лился через окно, освещая стерильную больничную палату, в которой она находилась. Капельница свисала с её руки, трубка попалась на глаза, когда её дыхание замедлилось, хотя разум продолжал нестись галопом. — Который... который час? Как долго я была без сознания? Её голос, едва слышный шёпот, был поглощён тишиной, пока она пыталась собрать воедино раздробленные воспоминания, дразнившие её. Что-то случилось — что-то ужасное. Но каждая попытка вспомнить посылала новую волну боли через грудь. Затем воспоминание ударило её, словно приливная волна, сила удара перехватила дыхание. Она почувствовала, как слёзы навернулись на глаза, её рука задрожала и упала обратно на бок. Киётака... она убила Киётаку. Она пронзила ему сердце. Но почему? Почему это случилось? Она закрыла глаза, борясь, чтобы отогнать муку, пытаясь заставить другую правду проникнуть в разум. Она говорила себе, что Эрен спасён, что каким-то образом теперь всё хорошо — что Эрен в безопасности. Но ложь растворилась так же быстро, как и пришла, утекая сквозь разум, как песок. Грудь сжалась, боль усилилась, когда она опустилась обратно на кровать, грубая ткань больничных простыней едва ли утешала. — Ха-а-а... Её дыхание вырывалось короткими вспышками, грудь вздымалась и опускалась с каждым тяжёлым вдохом. Другие образы вспыхивали за закрытыми веками — воспоминания, от которых она не могла избавиться. Она увидела Конни, его лицо застыло в тот момент, глаза широко раскрыты, пока он падал на землю. Резкий треск выстрела эхом отдался в её разуме, смешиваясь с более старыми воспоминаниями, которые она похоронила глубоко внутри. Её семья, её дом, день, когда её мир рухнул, всё прокручивалось перед ней. Утрата. Слово всплыло на поверхность, каждое повторение словно свежая рана, разрывающаяся вновь. Она вспомнила, как увидела отца, падающего на пол, мёртвого, и как застыла на месте, когда мать умоляла её бежать, только чтобы быть зарубленной самой. Утрата. Ещё один импульс, сильнее на этот раз. Она вспомнила, когда потеряла Эрена в Тросте, как впала в отчаяние, думая, что её единственная оставшаяся семья исчезла. Микаса чувствовала себя потерянной. О, её тошнило… Она убила его. Что если это был Эрен… НЕТ! Он бы никогда не стал таким... ‎ Нет... ‎ Нет… Нет! ‎ Микаса лежала неподвижно, её взгляд был прикован к стерильному потолку, грудь вздымалась и опускалась в поверхностном дыхании. Её разум продолжал кружиться в месиве боли и замешательства, продираясь через воспоминания, гипотезы и утрату. ‎ — Успокойся, Микаса. Если продолжишь в том же духе, только усугубишь свои травмы. ‎ Её рот скривился, когда она слегка повернула голову, взгляд зафиксировался на потолке. — Армин, — пробормотала она, её голос был надтреснутым и едва громче шёпота. — Заткнись... просто уйди. Сейчас не время. Тишина тянулась долгое мгновение. ‎ Медленно странная, колющая тревога поползла вверх по позвоночнику, побуждая её посмотреть снова, словно мир как-то сдвинулся. Она повернула голову, скользя глазами к источнику голоса — и застыла... ‎ Глядя прямо в глаза мертвеца.