Том 7 Глава 5 - Почему?

Местоположение: Стена Роза (?) Время: За несколько дней до битвы (?) В комнате пахло антисептиком и чем-то еще. Мерцающая хирургическая лампа над головой отбрасывала короткие тени на холодные, стерильные стены. Киётака Аянокоджи вошел внутрь, и дверь за ним щелкнула, закрываясь. Его взгляд скользнул по комнате: небольшое замкнутое пространство с единственным стальным столом в центре. На нем стоял стерилизованный лоток с набором хирургических инструментов — лезвия, скальпели, швы, щипцы. Он подошел к столу, его пальцы призрачно скользнули по инструментам, прежде чем остановиться на скальпеле. Он холодил кожу и был легче, чем казался. Его глаза оставались прикованными к лезвию, но мысли унеслись далеко. «Ты добровольно отбросил всё, что делало тебя человеком, только чтобы достичь своих целей. Всё». «Мы одинаковые. Мы оба? Мы куски дерьма». «Единственное, что нас теперь объединяет – это плоть на наших костях. Больше ничего». «...Ты заставил меня увидеть, что я ничто по сравнению с тобой». Слова Энни прилипли к нему. Утверждение, а не обвинение. Факт, а не мнение. Он не ответил прямо на эти слова. В этом не было нужды. Ему не нужно было развлекать размышления массового убийцы. — ... Скальпель блеснул под тусклым светом, когда он повернул его в руке. Он прижал его к запястью, затем с легкостью провел лезвием вверх. Никаких колебаний, хватка не дрогнула. Тонкая линия крови выступила наружу, но тут же испарилась в пар, как только появилась. Плоть под ней срослась обратно за считанные секунды, не оставив и следа от разреза. Этого недостаточно. Быстрым движением он поправил хват и снова опустил лезвие. На этот раз тишину прорезал резкий звук, за которым последовал глухой стук: его левая кисть была чисто отсечена у запястья и с металлическим звоном упала на стальной лоток. В комнате снова стало тихо, если не считать слабого шипения регенерирующей плоти. Киётака остался стоять, правая рука все еще сжимала скальпель, а левая теперь заканчивалась дымящейся культей. Он наблюдал за этим с тем же отстраненным любопытством, с каким можно разглядывать лабораторный образец. Ни боли, ни шока... Он не пошевелился. Он больше не был человеком. Минуты тянулись как вечность, пока он смотрел, как сырые мышцы и кости формируются заново, пальцы восстанавливаются один за другим, нервы соединяются... Его тело насмехалось над смертью — из-за пути, на котором он стоял, он получал результаты в свою пользу, а значит, должен был продолжать. Двадцать минут. Столько времени это заняло. Он отложил скальпель и потянулся к блокноту на краю стола. Ручка плавно заскользила по странице, пока он документировал результаты. Он положил блокнот обратно и снова обвел взглядом хирургическую комнату. Затем его взгляд упал на пистолет, лежащий на отдельном лотке. — ... — ... Свет мигнул, и последовал еще один глухой удар. Счетчик смертей Киётаки Аянокоджи: 2

____

Местоположение: Снаружи Шиганшины, Стена Мария Время: Утро, Зима — Нет... Его голубые глаза расширились, отражая ужас, разворачивающийся перед ним. Его разум, острый как всегда, немедленно осознал последствия, катастрофу, готовую случиться. С его позиции в разрушенной деревне он мог видеть фигуры Звероподобного Титана и Женской Особи, стоящих зловеще бок о бок, их массивные силуэты были полускрыты густым, наполненным пылью воздухом. Солдаты рядом с ним слышали имя «Женская Особь» всего несколько мгновений назад, но теперь, когда реальность дошла до них, паника взяла верх. — Что... что за черт?! Она должна была быть в плену! — выпалил один солдат, его голос срывался на истерику. Другой резко обернулся, дыша прерывисто. — Нам... нам сказали, что это только Звероподобный! Мы должны были беспокоиться только об одном...! — Это невозможно! Как она сбежала?! — Лес Гигантских Деревьев...! Старый отряд Леви – они были перебиты! Голоса накладывались друг на друга, полу-дисциплинированный строй распадался, пока люди лихорадочно перешептывались. — Она неубиваемая! — Если она работает со Зверем, тогда... — ...тогда мы покойники. Кто-то пробормотал это, никто не знал кто, но... слова повисли, как петля над всеми ними. Титан Имир стоял рядом с Эрвином, но даже она не могла унять страх солдат. Некоторые смотрели на нее с надеждой, но другие — качали головами. — Это существо не поможет, — прошептал молодой солдат, сжимая клинки так сильно, что костяшки побелели. — Двое на одного? Если Женская Особь смогла убить отряд Леви, а Зверь может убить ветеранов, тогда... Шепот продолжался, голоса перекрывали друг друга, становясь все более паническими. И тут… Размытое пятно движения. Леви метнулся вниз с крыши, словно клинок, рассекающий воздух, его привод зашипел, когда он приземлился рядом с Эрвином с выверенной силой. Его взгляд скользнул по разворачивающемуся хаосу, по тому, как войска рушились под тяжестью своего страха. Он цокнул языком: — Тц. — Это бардак, — пробормотал он, прежде чем одарить Эрвина непроницаемым взглядом. — Скажи мне, что ты знал об этом. Выражение лица Эрвина оставалось бесстрастным, но Леви это не купил. — Ты знал, не так ли? — надавил Леви. — Что Киётака мутил что-то с Энни. Что он вмешивался в сделку. Эрвин резко вдохнул носом. — Я знал, что он что-то планировал. Что-то касательно Энни. — Его голос оставался твердым, хотя нотка беспокойства прокралась в слова. — Более чем вероятно, что тело, которое ты нес для сделки, было приманкой. Леви сузил глаза. — Приманка... — Я сомневаюсь, что он рискнул бы передать что-то настоящее. Пальцы Леви дернулись. Его голос стал хриплым, с оттенком сдерживаемой ярости. — Тело, которое я отдал Титану-Повозке, — произнес он медленно, — выглядело в точности как этот ублюдок. Я помню... Оно даже дымилось, когда я его порезал... Глаза Эрвина расширились. Тяжесть этой информации повисла между ними. Леви сделал шаг ближе, его взгляд стал жестче. — Ты теперь понимаешь, да? — Его голос был холодным, но под ним скрывалось нечто большее – что-то опасно близкое к отчаянию. — Неважно, чье тело было завернуто в ту ткань. Внутри Шиганшины Колоссальный Титан, Белый Титан – неважно кто – вероятно, уничтожил весь отряд Ханджи. Вероятно, уничтожил и мой тоже. Он резко выдохнул носом, качая головой. — И единственный, кто может пережить все это – предположительно – это Киётака. Его кулаки сжались. — Этот ублюдок каким-то образом заполучил продвинутую регенерацию Титана или что-то близкое к ней. И теперь? — Он горько усмехнулся, взглянув на тени их врагов. — Теперь он может делать все, что, черт возьми, захочет. Потому что он на вершине пищевой цепи. Эрвин молчал, обрабатывая информацию. Взгляд Леви снова метнулся к нему, на этот раз мрачный. — Я более чем уверен, что он намерен убить каждого члена Разведкорпуса прямо здесь и сейчас. Слова повисли в воздухе, словно топор палача, готовый упасть... Возможно, Эрвин знал это все время, знал, что что-то подобное произойдет. Он был не в себе последние несколько месяцев — Где был тот огонь, что когда-то горел? Огонь, который позволял ему проглотить пилюлю размером с самопожертвование ради стен? Отказаться от своей мечты, чтобы остановить угрозу, столь же огромную, как Бог по ту сторону этих стен... Его мечта была преподнесена ему на серебряном блюде. Никаких фанфар. Никакого чувства достижения. Жертвы его людей были напрасны. Жизни, которые он отправил на бойню, были напрасны. Его перехитрили на каждом повороте… КРРАААААШ! Глухой, сотрясающий землю удар едва не разорвал его барабанные перепонки. За ним последовал другой. И еще один. Эрвин и Леви инстинктивно повернули головы к источнику. Звероподобный Титан. Размытое движение… Больше камней. Больше смерти. Массивные, зазубренные снаряды прорывались сквозь воздух, как метеоры, врезаясь в город с силой, которая рвала камень, дерево и плоть. Крики начались немедленно.

____

Глаза Эрена резко открылись. На мгновение все было размыто — его разум затуманился, в ушах звенело раздражающим звуком. Грудь его Титана вздымалась, сознание вяло возвращалось в настоящее. «Что случилось...?» Его тело болело, ощущение притупилось, но все еще присутствовало. Затем все вернулось разом. Бертольд… Трансформация. Он попал под нее. Эрен стиснул зубы, преодолевая остаточную боль, пока конечности Титана дергались, пытаясь двигаться. Он вспомнил момент удара — невозможную волну разрушения, пришедшую с трансформацией этого предателя. Он видел, что это приближается, и, благодаря предупреждению Ханджи, попытался бежать, но взрыв был слишком сильным. Его Титан был отброшен, кувыркаясь в воздухе как тряпичная кукла. Но у него был инстинкт — нет, чистая, отчаянная воля — укрепить свою шею перед ударом. Это спасло его от полного уничтожения. И все же, урон был огромен. Титан Эрена пошатнулся, его оставшаяся рука ударила в землю, чтобы приподняться. Его отсутствующая рука отрастала заново, регенерация включилась быстро, так как он сосредоточил на ней свою энергию. Но его тело все еще дрожало от силы взрыва. Его зрение обострилось. Сквозь волны жара и дыма его светящиеся зеленые глаза зафиксировались на возвышающейся фигуре перед ним… Колоссальный Титан. Бертольд. Челюсть Эрена сжалась, когда его взгляд метнулся вверх. Огромный Титан нависал над руинами, его длинные, жилистые руки сметали город, словно это было ничто. Каждое движение вырывало дома, отправляя обломки в воздух. Некоторые из них все еще горели, оставляя за собой дымный шлейф, падая обратно на разрушенные улицы внизу. Снег просто смешивался с пеплом... И медленный, размеренный марш — не к нему, а к Стене. Желудок Эрена скрутило. «Нет…» Он чувствовал это. Он видел разрушения, которые Бертольд оставлял за собой... «Если он достигнет Стены...» Осознание ударило его. Бертольд собирался использовать сами горящие обломки Шиганшины как оружие. Он не просто шел к Разведкорпусу, чтобы запугать их до подчинения — он готовился обрушить на них ад. Дыхание Эрена сбилось, грудь его Титана поднималась и опускалась с быстрой срочностью. «Разведкорпус...» Командир Эрвин. Леви. Остальные. Они все были там. И если Бертольд достигнет Стены — если он начнет бросать на них пылающие останки города — Это будет резня. Руки Эрена сжались в кулаки. Его форма Титана зарычала, низкий, гортанный звук вырвался из глотки. «Я не позволю ему». Его мысли неслись галопом, глаза бегали по горящему кратеру, который оставила трансформация Бертольда. Разрушения были массивными, десятки метров в ширину, что-то, что он не мог осознать в тот момент, кроме… «Ханджи...» Его сердце упало. Сила этого взрыва — нет никаких шансов. «...Никаких шансов, что ее отряд выжил». Эрен стиснул зубы, пальцы его Титана впились в выжженную землю под ним. Ханджи была сильной. Находчивой. Но даже у нее были пределы. «И если ее нет…» Он подавил эту мысль. Сосредоточься. Ханджи была не единственной пропавшей. Микаса. Армин. Жан. Он понятия не имел, где они. Их отправили в другом направлении до того, как все полетело к чертям. Живы ли они еще? Он не знал. Ему нужно было найти их. Эрен заколебался. Выбор перед ним был жестоким, почти парализующим. Пойти за Бертольдом сейчас — попытаться остановить Колоссального Титана до того, как он достигнет Стены? Или найти друзей и перегруппироваться? Пальцы его Титана напряглись. Он знал, что хотел сделать. Каждый инстинкт в нем кричал броситься на Бертольда, свалить его, пока он не убил еще больше людей. Но... Если он будет сражаться в одиночку, каковы его шансы? Он проигрывал Бертольду раньше. Огромный размер Колоссального Титана делал невозможным бой лоб в лоб, если только у него не было плана. Ему нужен был план. Ему нужен был Армин. И ему нужна была Микаса. Эрен сделал вдох — затем развернулся. Его Титан развернулся на пятках, ступни врезались в разрушенную землю, когда он двинулся в направлении, где в последний раз видел своих друзей. У него не было времени. Не было уверенности. Но ему нужно было их мнение. Нужно было быстро. Пока он бежал, его разум метнулся — на миг, невольно — к другому человеку. Аянокоджи Киётака. Где, черт возьми, он был? Лицо Эрена исказилось. Неважно. Он не нуждался в нем. Не нуждался в той извращенной игре, в которую тот играл. Его гнев вспыхнул, раскаленный добела. «Я сделаю это без него». И с этими мыслями он побежал. ____ Местоположение: Пути Время: (?) Аянокоджи Киётака молча стоял перед Древом Путей, хотя и неуверенно покачивался. Круглая дыра проходила насквозь через оба его виска. Зрение плыло, и впервые за долгое время его мысли были расфокусированы. Тело отказывалось правильно реагировать — конечности казались вялыми, пальцы непроизвольно подергивались, а дыхание было неровным. Будь он в любом другом месте, это было бы смертным приговором. Перед ним стояла маленькая фигурка Имир в ее изодранных лохмотьях, свечение Путей отражалось в ее безжизненных глазах. И все же там было что-то — что-то почти неуловимое. Ее губы дрогнули вниз, не совсем хмурясь, но выражение не было ни нейтральным, ни полностью пустым. — ... Его голос вышел немногим громче хриплого шепота: — Исцели меня и создай другое тело... Ты не можешь позволить мне умереть сейчас. И затем, без грации или контроля, его тело рухнуло вперед, упав прямо на нее. Тум. Имир сначала не отреагировала. Она не ахнула, не вздрогнула — она просто стояла там, его труп прижимался к ее маленькой фигуре. Через несколько мгновений ее пальцы слегка дернулись, прежде чем она пошевелилась, пытаясь столкнуть его. Это было не из отвращения или разочарования, а как будто она отвыкла от физического контакта. Точно... Когда в последний раз у нее был физический контакт с другим... существом? Когда ей наконец удалось перевернуть его на спину, она присела рядом с ним, глядя вниз на его неподвижную форму. Медленно она протянула руку и зачерпнула горсть песка с земли Путей. Ее хмурый взгляд углубился. Затем, без слов, она прижала песок к его лицу, ее маленькая ладонь обхватила его голову сбоку. Эффект был мгновенным — там, где касались песчинки, сырая, зияющая рана начала затягиваться, плоть срасталась обратно, словно само время шло вспять. Дыра в его виске запечаталась, не оставив ни шрама, ни доказательства того, что она вообще там была. В конце концов, Киётака не мог умереть. В конце концов, он был совершенен. — ... И все же взгляд Имир оставался прикованным. Ее глаза задержались на нем дольше, чем следовало, что-то нечитаемое мелькнуло в ее древних, тусклых глазах. За почти две тысячи лет никто не вызывал у нее такой реакции — никто не пробуждал в ней это странное чувство. На кратчайшее мгновение, когда свечение Путей замерцало на его чертах, лицо Киётаки перестало быть его собственным. Контуры его челюсти смягчились, волосы удлинились... На его месте перед ней предстал пожилой мужчина с седеющей бородой и короной. Король? Пальцы Имир дернулись, но прежде чем она успела задержаться на этой мысли, образ рассеялся так же внезапно, как и появился. — ... Выживание — это не то же самое, что жизнь. — ...? Безглазые глаза Имир моргнули, и ей внезапно напомнили о том, что нужно сделать. Ей нужно было создать еще одно тело для него, прежде чем отправить его обратно.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Местоположение: Шиганшина, Стена Мария Время: Утро, Зима Я горел. Моя кожа отслаивалась пластами, сворачиваясь, как бумага, брошенная в открытый огонь. Мышцы под ней шипели и лопались, кровь испарялась прежде, чем успевала стечь по моему телу. Мои нервы кричали, ощущение накатывало волнами — агония, которая должна была быть невыносимой, должна была свести меня с ума. Но этого не случилось. Я все еще шел. Нет нужды бояться смерти. Это всего лишь боль. Плоть срасталась обратно, растягиваясь, как что-то из ночного кошмара. Мышцы дергались и восстанавливались. Я чувствовал, как мои нервы соединяются заново — каждое волокно боли расцветало, прежде чем исчезнуть в небытие. Забвение... Моя левая рука была превращена в уголь мгновения назад, но теперь... Теперь она была целой. Пар с шипением вырывался из моего тела, когда я остановился перед кристаллом. Лара Тайбер была внутри, ее голова кровоточила, дыхание было неровным. Она уставилась на меня. Широко раскрытые глаза. Испуганная. Мне было интересно, что она видит. Я осторожно приложил ладонь к поверхности кристалла. Жар наконец рассеивался. Моему телу теперь позволили восстановиться должным образом, постоянный цикл разрушения и регенерации замедлился до чего-то управляемого. Боль была ничем. Неудобство, однако, было отмечено. Я мог видеть свое собственное отражение на кристаллической поверхности — фигуру, которая едва походила на человека. Последние остатки обугленной кожи все еще цеплялись за мой каркас рваными лоскутами. Моя челюсть все еще отсутствовала, оставляя лишь зияющую дыру там, где должен был быть рот. Мой глаз формировался на своем месте. Кости и сухожилия перекручивались и пульсировали, срастась обратно медленными движениями. Лара не двигалась. Я видел такой тип страха раньше. Он был в том, как напрягалось ее тело. Как ее пальцы едва подергивались, застыв между инстинктом сражаться и знанием, что это бесполезно. Титан-Молотобоец — один из сильнейших Титанов в существовании, пойманный, парализованный, беспомощный. — ... В игре было три Титана. Колоссальный Титан был на поле битвы. Бронированный Титан, скорее всего, тоже был здесь. И теперь? Теперь я стоял перед последней, хрупкой защитой Титана-Молотобойца. Три Титана. Три потенциальных захвата. Это было почти слишком легко. Я позволил этой мысли улечься, пока мое тело заканчивало регенерацию. Последние полоски мертвой плоти отвалились. Сформировалась новая кожа. Моя челюсть медленно прикрепилась обратно. Хрящи, сухожилия, все, что мне нужно для функционирования. Резкий вздох прохрипел в моем горле, когда я сжал челюсти, проверяя их. Голосовые связки все еще срастались — поэтому пока я хранил молчание. — ... Я помню... Я слышал выстрелы. Не так давно. Прямо перед взрывом. Это означало, что кто-то сделал выстрел. Ханджи, скорее всего. Это означало, что была вероятность — пусть и малая — что Бертольд уже был скомпрометирован. Неважно, какого размера его Титан, его человеческое тело все то же... Его человеческое тело замедлится до ползания и даст возможность для атаки. Это работало мне на руку. Я перевел взгляд обратно на Лару, наблюдая за ней сквозь кристалл. Она знала. Она должна была знать. У нее не осталось ничего, чем можно было бы сражаться. Ее ошибкой было то, что она слишком старалась захватить Эрена живым. Это истощило ее. Теперь? Если у нее и осталась какая-то энергия, она, может быть, могла бы организовать одну последнюю атаку. Но она должна была знать, что даже это бесполезно. Последние части моих голосовых связок срослись. Мое горло горело, саднило, было чувствительным — но я снова мог говорить. Я выдохнул, пар заструился с моих губ. Мой голос прозвучал хрипло: — Ты помнишь, что я сказал? Пальцы Лары дернулись внутри кристалла. Ее тело едва пошевелилось, но ее глаза кричали. Я слегка наклонил голову. Не было нужды спешить. — Никто за тобой не придет. Она сглотнула, ее кадык дернулся. Ее судьба уже была решена. — Титан-Молотобоец... — Я медленно выдохнул, чувствуя, как последние следы регенерации встают на свои места. Я повел плечами и размял пальцы. — ...был просто кочкой на дороге. Я шагнул вперед. Поверхность кристалла блеснула, отражая монстра, которого она видела во мне. БУМ! Я перевел взгляд в сторону взрыва, чувствуя, как последние остатки моей сожженной кожи встают на место с хлопками и натяжением плоти. Пепел и снег смешались в воздухе, кружась вместе, словно сама природа запуталась... Я видел эти виды раньше в других городах и временах... За падающими обломками Колоссальный Титан все еще шел вперед, пар валил от его массивного тела густыми, удушающими волнами. Его само присутствие искажало воздух вокруг него... Даже с этого расстояния я мог чувствовать остатки его первоначального взрыва, давящие на мою кожу. Мои глаза скользнули ниже, туда, где Атакующий Титан — Эрен — двигался со своими союзниками, пытаясь замедлить Бертольда до того, как он достигнет Стены. Целиться в ноги было хорошей стратегией, полагаю. Я не знал всех деталей их плана, но понимал цель: задержать Колоссального Титана. Если они смогут выиграть еще немного времени, нервно-паралитический агент внутри этого гиганта начнет действовать, хотя они этого и не знали. Это будет медленное убийство, такое, которого Бертольд, вероятно, не ожидал. Ход, который, в случае успеха, изменит курс этой войны. Единственное, что сейчас у меня на уме — какой Титан будет мне полезнее. Разрушение? Или созидание? Я медленно выдохнул, пар от моего тела все еще поднимался, и переключил внимание обратно на Лару Тайбер, все еще заточенную в своей кристальной тюрьме. Мои пальцы сжались сбоку, последние расплавленные сухожилия срастались медленными пульсациями. — Сиди смирно, — пробормотал я, голос все еще был грубым. — Смотри, как мощь Марлии разрывают на куски часть за частью. Я сделал шаг вперед, готовясь уйти, но потом… — Постой. Голос был тихим, напряженным. Я замер. Позади меня эхом отдался слабейший звук сдвига — тонкий треск, капля, стон плавящегося кристалла. Я слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы подтвердить то, что я уже подозревал. Лара Тайбер выбиралась из кристалла, ее дыхание было неровным. Ошибка. В тот момент, когда ее босые ноги коснулись выжженной земли, она поморщилась, едва сдерживая резкий вдох. Жар все еще сохранялся, обжигающий и непрошенный. Она пошатнулась, но заставила себя выпрямиться. Тишина повисла между нами, хрупкая, как лед на оттаивающей реке. — Постой, — сказала она снова, на этот раз более собранно, хотя ее голос все еще был измученным. — Возьми меня в плен. Я не повернулся к ней лицом. Ветер выл среди руин, неся запах горелой плоти, разбитого камня и крови. — Тебе следовало оставаться внутри, — просто констатировал я. — Так было бы проще. — Проще для кого? — фыркнула Лара. — Если бы я осталась там, неспособная говорить, неспособная двигаться, тогда моя сдача ничего бы не значила. Если меня должны забрать, это будет на моих условиях. Условия. Гордость семьи Тайбер оставалась нетронутой даже сейчас. Даже когда поле битвы обернулось против них, когда их контроль над Титаном-Молотобойцем оказался бесплодным, Лара Тайбер цеплялась за достоинство, как за угасающий уголек. Отчаянная попытка удержать ту малую власть, что у нее еще оставалась. Наконец, я повернулся. Холодный ветер уже начал сдувать остатки жара Колоссального Титана, и мои волосы двигались вместе с ним, пряди прилипали к засохшей крови на моей коже. Я встретился глазами с Ларой, изучая ее. Даже сейчас ее взгляд оставался твердым, непоколебимым, несмотря на боль, которую она явно терпела. Она потратила всю свою энергию, пытаясь захватить Эрена — она не сможет трансформироваться снова еще день. Для нее все было кончено, и она это знала. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь... Ее губы сжались, словно сдерживая резкий ответ. Она боялась, я видел это, но она отказывалась это показывать. Вместо этого она слегка приподняла подбородок, словно напоминая себе о тяжести своего имени и своей миссии здесь. Это был бессмысленный жест. Мы стояли там, глядя друг на друга в тишине, пока поле битвы ревело вокруг нас. На задворках моего разума сформировался вопрос: Неужели она действительно верила, что затягивание времени изменит окончательный результат? — ...Даже если исход был решен с самого начала.

— Почему меня это должно волновать?

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Местоположение: Снаружи Шиганшины, Стена Мария Время: Утро, Зима ТРЕСК! Разбитые обломки посыпались дождем, как град, прорезая здания, улицы и солдат Разведкорпуса, отчаянно отступающих к Стене. Зик Йегер медленно выдохнул через толстые губы своего Титана. Его массивные руки отряхнулись, остатки его последнего снаряда рассыпались, как сухой песок. Его глаза метнулись к фигуре, стоящей рядом с ним — Титан поменьше с глазами цвета океана, его жесткая стойка выдавала что-то почти... задумчивое. Он издал короткий смешок, прежде чем заговорить: — Устала? — спросил Зик. — Бежать весь путь от Стены Роза, должно быть, было мучением. Человеческая форма Энни Леонхарт слегка дымилась там, где она выступала из шеи своего Титана. Она немного пошевелилась, выдыхая, как будто уже ожидала вопроса: — Я не бежала весь путь, — сказала она. — Я была размещена в безопасной зоне на полпути сюда. Ее пальцы дернулись, слегка сгибаясь, прежде чем снова успокоиться. — Я в порядке. Если Титан-Челюсть попробует что-то безрассудное, я буду готова. Зик хмыкнул через ноздри своего Титана, глубокий и почти удивленный звук. — Умно. Он двигается быстро... Почти слишком быстро... — пробормотал он, кивая. Он потянулся вниз, хватая очередной валун, пальцы без усилий погрузились в грубую поверхность, когда он поднял его, прежде чем скрутить в руках и разломать на куски. Удлиненные руки его Титана налились силой, и с резким вдохом он скрутил торс, прежде чем швырнуть камень вперед с ужасающей мощью. БУМ. Удар прорвал еще одну часть города. У Разведкорпуса не было выбора, кроме как продолжать отступать, приближаясь к Стене, как и планировалось. — ... — ... Но, несмотря на чистую разрушительную силу, которую он вызывал, несмотря на безупречное исполнение его атак, крупица сомнения прокралась в разум Зика. Было ли это уловкой? Его хмурый взгляд слегка углубился. — ... — ... Зик покачал головой, подумав минуту, отбрасывая эту мысль. Чрезмерные раздумья были отвлечением, которое он не мог себе позволить прямо сейчас. Еще один камень. Еще один бросок. Еще одна дрожь в умирающем городе. Энни вздохнула, втягиваясь полностью обратно в своего Титана, пар запечатал ее шею снова. Но что-то в этом казалось... другим. Она возвращалась домой. Взгляд ее Титана метнулся к Зику на мгновение, но ее мысли унеслись в другое место. Ее отец. Взгляд ее Титана снова сместился, на этот раз вниз, на поле битвы, где солдаты истекали кровью и... вероятно, тоже думали о своих семьях, людях, к которым они не вернутся. Сколько еще умерло просто из-за ее эгоистичного желания? — ... И затем, без предупреждения, всплыло другое воспоминание — непрошенное, нежеланное. Проблеск другого разговора, поездки через открытые, заснеженные поля в Стене Роза, мерный ритм галопа лошади под ними. «Меня не волнует ничего, кроме меня самого...» Голос Киётаки был отстраненным, словно слова не имели значения. И все же она обнаружила, что хмурится, глядя в другую сторону, не желая поддерживать его внезапную попытку разговора. Он был лжецом, как всегда, и все же это ощущалось так... «...На самом деле, я ловлю себя на зависти, что у тебя есть кто-то, к кому можно вернуться, когда все это закончится». Она тогда фыркнула и оскорбила его, отмахнувшись от этого как от очередного тщательно подобранного замечания, призванного задеть ее за живое. «...Это просто я говорю ненужные вещи. Ты все равно меня ненавидишь, так что тебя должно устраивать, что мои слова влетают в одно ухо и вылетают из другого». Но теперь, стоя на поле битвы, зная, что ее отец ждет... она почувствовала что-то, что никогда не думала почувствовать, думая о нем. Жалость. Энни не знала почему, и она не хотела на этом зацикливаться. Но при всем гневе, при всей обиде, которую она испытывала к Киётаке Аянокоджи... она не могла стряхнуть странный, горький укол, который эхом отозвался в ее груди.

____

Местоположение: Снаружи Шиганшины, Стена Мария Время: Утро, Зима БУМ! Коллективные взгляды Эрвина и Леви инстинктивно повернулись к звуку, на вершину Стены. Массивное, дымящееся тело свесилось через край. Это было тело Титана Эрена — без сознания. Рядом с Эрвином Леви сузил глаза. Имир, все еще присевшая рядом с ними, появилась из шеи своего Титана и выругалась. — Дерьмо. Что, черт возьми, там случилось? — пробормотала она, вытирая пот со лба. — Командир, мы не можем просто сидеть здесь. Я могу подняться и разбудить Эрена… Эрвин поднял руку, заставив ее замолчать на полуслове. Его молчание заставило Имир заколебаться, ее губы сжались в тонкую линию. Затем еще один оглушительный треск. Свежий шквал камней обрушился на город. Имир стиснула зубы, но не двинулась с места, ожидая приказа, который не приходил. Ее пальцы дергались, зудя от желания действовать. — Командир, — рявкнула она, стараясь убрать разочарование из голоса. — Дайте мне что-нибудь. Я могу быть отвлечением, я могу… Все еще никакого ответа. Леви резко выдохнул носом, запрокинув голову к неподвижному телу Эрена. — Звероподобный Титан чертовски хорошо знает, где мы сейчас, — заметил Леви. — И он не останавливается. Это место будет похоже на пчелиные соты, если мы останемся здесь намного дольше. Он перевел взгляд на Эрвина, голос стал отрывистым: — Если у тебя нет плана, у нас вышло время. Отступление – единственный вариант. Мы хватаем Эрена, прорываемся и направляемся к Стене Роза. Имир и я прорубим путь через Титанов, пока ты берешь всех, кто остался. Там есть надежда для человечества. Голова Имир дернулась к нему, ее человеческие глаза бегали между их позицией сейчас и Стеной Роза вдалеке. — Это может сработать, — признала она. Затем ее взгляд сместился на другую угрозу через поле битвы — Женскую Особь. Энни пока стояла на месте, но Имир не была наивной. Она знала, что это лишь временно. — Она их чертов пастух, — пробормотала Имир, кивая в сторону формы Титана Энни. — Если мы рванем, она пойдет за нами. И я понятия не имею, где Титан-Перевозчик, что означает, что он, вероятно, прячется где-то, ожидая, чтобы отрезать нас. Леви не дрогнул. — Тогда мы разберемся с этим. Это лучший шанс, чем оставаться здесь и быть разорванными на куски. Если мы не двинемся сейчас, Марли выигрывает все – Эрена, тебя и уничтожение всего Разведкорпуса. Был также невысказанный факт, что Киётака, скорее всего, срежиссировал этот набор неудачных событий, которые могли бы, по крайней мере в голове Леви, склонить оставшуюся элиту внутри Стен к объединению и формированию своего рода коалиции единомышленников... ...Против их местного «Бога». Имир цокнула языком, ее разочарование росло. Она повернулась обратно к Эрвину, глаза сузились. — Так каков приказ, Командир? — усмехнулась она. — Или мы просто ждем смерти? — ... Но Эрвин по-прежнему ничего не говорил. — В чем... В чем смысл всего этого? Кто-то уныло пробормотал, медленно находя свое место на земле, руки медленно потянулись, чтобы коснуться рыжеватых волос. Глаза других повернулись к нему, с любопытством глядя на внезапную вспышку. — Те... Те Разведчики были супер сильными и... Они умерли в одно мгновение, и все же пытались защитить лошадей... Последовала икота. Звучало так, будто он теперь плакал, держась за голову и глядя в землю в ужасе от того, что должно было развернуться. — Какой смысл защищать лошадей, если некому ехать на них домой?! — Наконец закричал он. Эти слова вызвали вздохи у новобранцев, чьи глаза расширились в ответ. — В-Все это имело смысл в какой-то момент. Если человечество просто спрячется за Стенами, нас когда-нибудь перебьют Титаны из ниоткуда. Кто-то должен стиснуть зубы и действовать... Какой был смысл в этом бесплодном действии, если их лидеры не могли показать им путь к победе? Если они все, с собственными семьями и мечтами, будут разорваны камнями и умрут на поле... — Чтобы другие не стали добычей, мы сами стали добычей! «Кто будет тем храбрым солдатом?», когда меня спросили об этом, я поверил, что могу быть тем самым... Но... Я НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО БЫТЬ ОТПРАВЛЕННЫМ НА СМЕРТЬ БУДЕТ ТАК БЕССМЫСЛЕННО!! Какой смысл борьбы, когда в конце ты возвращаешься в грязь? — Если подумать... Держу пари, почти все заканчивают, говоря ту же херню, что и я... Так почему я вообще думал, что буду другим? Почему ты отличаешься от остальных? — ... Надорвав голос сверх того, на что он обычно должен быть способен, Флок был сведен к ничему, кроме тихого хныканья, пока слезы продолжали течь по его лицу — держа глаза закрытыми от всей душевной агонии. — ... — ... — Эрвин, — выдохнул Леви, на этот раз более настойчиво. — Что мы делаем? Варианты выложены перед тобой – теперь ты должен выбрать, Командир. Воистину, не было ничего более унизительного, чем поражение вроде этого, несмотря на все, через что они прошли до этого момента. По крайней мере в случае со Стенами, их массовое поражение в Митрасе было исправлено их победой в Церкви… Нет... Это не так было. Когда было... Когда в последний раз они выигрывали без того, чтобы кто-то дергал за ниточки за кулисами? Убегали, поджав хвост? Не были вынуждены полагаться на внешние источники только для того, чтобы получить удар в спину позже? Предотвращали массовую гибель людей? Когда в последний раз они побеждали? Эрвин не мог вспомнить. Трост. Женская Особь. Гражданская Война. Митрас. Церковь. Здесь, в Шиганшине. И... Его мечта. Когда в последний раз он побеждал? — Хаа... — Командир вздохнул, стальные голубые глаза слегка дрожали, когда все стало ясно. Теперь это было ясно. — Это полное поражение. — Не если ты сможешь вытащить что-то из задницы, Эрвин. Дай нам приказы! — съязвила Имир, возвращаясь в своего Титана. — ...Это полное поражение, если мы верим, что не было способа контратаковать, вот что. Взгляд Леви был мгновенным. — Если у тебя был такой план, тогда почему, черт возьми, ты держал свой поганый рот закрытым до сих пор? — прорычал он, подходя ближе. — Детали. Сейчас. Эрвин медленно выдохнул, его голос был ровным, размеренным: — Если этот план сработает, мы сможем устранить Звероподобного Титана, вернуть Женскую Особь и прорваться к Стене Роза. Тяжелая тишина опустилась на группу. Это должны были быть хорошие новости, но никто не почувствовал облегчения. Было что-то еще. — Но, — продолжил Эрвин, — это будет стоить моей жизни. И жизней новобранцев. ТРЕСК! БАХ! Очередной шквал камней пронесся по небу, врезаясь в город с яростной силой. Раздались крики, когда деревянные балки расщеплялись, а камни крошились. Молодые новобранцы вскрикнули от страха и боли, но Эрвин и Леви оставались бесстрастными. Эрвин наблюдал за разрушениями мгновение, прежде чем заговорить снова. — Этот план... почти гарантирует, что все участники умрут. — Он дал этим словам осесть. — Но если мы должны умереть, тогда мы поставим наши героические смерти на малейший шанс победы. Он повернулся, идя к полуразрушенному зданию. Под рухнувшим каркасом он нашел то, что искал — небольшой ящик, наполовину зарытый в обломках и снегу. Медленным, почти нарочитым движением он сел на него, положив оставшуюся руку на колено. Его голос приобрел более тихий, задумчивый тон. — Потребуется искусный мошенник и гора лжи, чтобы убедить этих новобранцев броситься головой вперед навстречу смерти. Если не я буду вести их, не найдется ни одного человека, который выполнит этот следующий приказ. Тяжесть его слов утонула в пространстве между ними. — Я умру первым. Признание сорвалось с его губ шепотом. Дрожащий вздох покинул его, как будто что-то невидимое наконец спало с его плеч. Долгое мгновение он просто смотрел на землю, на грязь, снег и кровь, впитывающиеся в разрушенную землю под ним. Он рассеянно сгибал пальцы, глядя на свою единственную оставшуюся руку так, словно она принадлежала кому-то другому. — Я хотел добраться до подвала. Узнать, что лежит за этими стенами, благодаря моим собственным заслугам. — Его голос был теперь низок, почти потерян на ветру. — Так много раз я думал, что смерть была бы легче. Но затем... мечта, которую я разделял с отцом, вспыхивала в моем разуме, заставляя меня продолжать. Его глаза потемнели от чего-то нечитаемого. — И затем, когда я наконец достиг ее... когда я прочитал тот журнал, когда я держал правду в своих руках... я ничего не почувствовал. Пауза. Глубокий вдох. Его пальцы сжались в кулак. — Моя мечта была подана мне на серебряном блюде, и я ничего не почувствовал. Эрвин медленно покачал головой, его взгляд был далек, потерян в воспоминаниях. — Я погубил сотни... нет, тысячи ради этой мечты. И то, что лежит по ту сторону этих стен – это... Он остановил себя. Вместо этого он резко вдохнул, выпрямляя осанку. — Но это даже не конец. Тишина снова растянулась, тяжелее, чем прежде. Он слегка опустил голову, глаза полуприкрыты и измождены. Затем, не поднимая глаз, он обратился прямо к Леви: — Ты видишь их? — Его голос был едва громче шепота. — Наших товарищей. Леви не ответил, но его сузившийся взгляд говорил о многом. Эрвин продолжил: — Скажи мне, Леви. Какие у них лица? Выглядят ли они удовлетворенными? Были ли они счастливы быть использованными...? Ветер выл. Земля замерзла. Снежинки кружились между руинами разрушенных зданий. Город рушился, тихие рыдания умирающих людей едва доносились сквозь завывающие порывы... Леви опустился на колени перед ним, сначала молча. Эрвин не смотрел на него. Его взгляд был далек, прикован к какому-то невидимому горизонту, возможно, к самому концу этой битвы или чему-то далеко за ее пределами. Леви резко выдохнул носом, его дыхание было видно в ледяном воздухе. Затем, тем прямым, деловым тоном, которого Эрвин привык от него ожидать, он заговорил: — Ты сражался хорошо. Эрвин не ответил, не пошевелился. Его пальцы слегка сжались, но выражение лица оставалось нечитаемым. — Если тебе суждено умереть здесь, то так тому и быть, — продолжил Леви. — Но я делаю выбор. Затем он остановился, словно что-то осознав, и поправил себя: — ...Нет. Я даю тебе приказ. Наконец глаза Эрвина сместились, сдвинувшись совсем немного в направлении Леви. Леви встретил его взгляд. — Веди новобранцев во врата ада. Это теперь твоя работа. Моя… — он потянулся и поправил хват на своем оружии, — … убить Звероподобного Титана и нести твою волю дальше. На мгновение ничто не двигалось. Война вокруг них отошла на второй план, заглушенная ветром и холодом. Затем выражение лица Эрвина смягчилось. Его пальцы разжались, поза немного расслабилась, и далекая боль в его глазах растаяла во что-то более мягкое. Его губы дрогнули — не в ухмылке, не в чем-то торжествующем — но во что-то маленькое, что-то горько-сладкое. Улыбка.

____

Звероподобный Титан выдохнул, его дыхание вышло густым туманом в ледяной воздух. Валун в его руке раскрошился под сжимающейся хваткой, разламываясь на более мелкие фрагменты. Пока он работал, его острый слух уловил звук вдалеке — резкий, пронзительный крик, несомый ветром. — А? — Титан Зика издал низкое ворчание недоумения, его звериное лицо слегка наклонилось, когда уши уловили безошибочное слово: — В атаку! Он повернул свою массивную голову, сканируя поле битвы. Вдалеке масса солдат на лошадях рванулась вперед, пыль и обломки вздымались позади них. Это была лобовая атака. Самоубийственная. Глаза Зика сузились, когда он анализировал их движение. Крупный контингент людей и лошадей штурмовал прямо его позицию. Но выделялось кое-что еще. На его правом фланге Титан-Челюсть — Имир — тоже атаковала, направляясь к позиции Женской Особи. Движение не было безрассудным; оно было скоординированным. Заслон, чтобы прикрыть правый фланг. Губы его Титана слегка раздвинулись в понимании. — Хм. — Он издал короткий выдох, наблюдая, как солдаты следуют за Имир, используя ее наступление как прикрытие. Умно. Он вздохнул, гортанный звук провибрировал через его массивную раму. — Полагаю, мне следовало ожидать чего-то подобного. — Его голос нес оттенок веселья. — Но правда, самоубийственная атака? Конечно, были варианты получше. Еще один вдох. Еще один вздох. — Энни. Женская Особь, стоящая прямо за ним, слегка сдвинулась при упоминании ее имени. — Иди займись Титаном-Челюстью. Захвати ее, если сможешь. Не было никаких колебаний. Женская Особь коротко, отрывисто кивнула, прежде чем сорваться в спринт. Ее массивная форма загрохотала по полю битвы, направляясь к наступающему Титану Имир. Солдаты позади нее двигались в тандеме, следуя близко, их строй уплотнялся, когда они огибали ее меняющуюся фигуру. Зик хмыкнул на это, его глаза метнулись к основной атаке снова. Его пальцы сжались вокруг камней поменьше в ладони, пока он анализировал ход битвы. Основной удар явно шел справа. Диверсия? Нет, слишком много людей. — ... Они ставили все на то, что его фокус будет разделен. Они ожидали, что он сконцентрирует свои атаки на центре и левом фланге, надеясь, что он заколеблется атаковать право из-за вовлеченности Энни. Умно. Но недостаточно умно. Зик встал в стойку для броска, мышцы его Титана налились мощью. Его рука поднялась, пальцы напряглись вокруг камней, готовые швырнуть их с костедробительной силой. И тут… — Огонь! Отчетливая команда раздалась из массы солдат. Секундой позже шквал зеленых сигнальных ракет вырвался в небо, устремляясь в его сторону, как падающие звезды. Выражение лица Зика оставалось бесстрастным, хотя он был немного сбит с толку. Сигнал? Зачем? Если они намеревались рассеять его выстрел или вывести его из равновесия, они были прискорбно наивны — нанеся на карту и, по сути, заметив всю эту позицию заранее. Это было бесполезно. С поля битвы он услышал другую резкую команду: — В рассыпную! Зик выдохнул через нос, глубокий грохочущий звук сотряс землю под ним. Его пальцы сжались еще раз, и затем…

____

Всего несколько мгновений назад. Что заставило этих людей захотеть поскакать прямо на Зверя? — Я объявляю нашу финальную операцию! Все войска, построиться! Было колебание. Даже сквозь их броню дисциплины просачивалась их человечность — тихие слезы скользили по испачканным грязью лицам, руки дрожали на рукоятях оружия, плечи тряслись... Некоторые уже приняли смерть. Другие отчаянно боролись против нее, их тела инстинктивно сопротивлялись зову маршировать к своему концу. Но все же, связанные долгом и приказом, новички — некоторые все еще рыдали, другие заметно пытались закалить себя — заставили свои ноги двигаться. Один за другим они встали в строй, переминаясь с пятки на носок. Леви стоял рядом с Эрвином, скрестив руки, наблюдая за лицами перед ними. Он мог слышать их прерывистое дыхание, видеть, как некоторые сжимали кулаки так сильно, что их костяшки побелели... У некоторых сопли замерзли... Действительно ли было так холодно? Когда стало так холодно? — ... Эрвин сделал медленный вдох, туман затуманил его зрение на мгновение. — Мы совершим кавалерийскую атаку прямо на Звероподобного Титана. Наша цель – броситься на него в лоб. Видимая рябь неверия прошла по рядам. Атака? Прямо на этого монстра? Это было самоубийство. — Это сделает нас идеальными мишенями, — продолжил Эрвин. — Он сможет видеть нас, ясно как день. Он будет знать точно, что мы делаем. — Но мы не сломаем строй. Мы будем ждать, пока он не приготовится бросить свои снаряды. Затем, в точный момент, мы все выстрелим нашими дымовыми сигналами. Если мы рассчитаем время правильно, мы, возможно, сможем сбить его прицел, хотя бы немного. Дрожь в их ногах усилилась, глотающие вдохи стали более отчаянными. Один из молодых новобранцев согнулся и упал на колени, схватившись за живот. Мгновением позже его вырвало на замерзшую грязь. Никто не отреагировал. Ни у кого не было сил осуждать. Те, кто стоял, просто еще не достигли этой точки. — Пока мы действуем как приманка, Капитан Леви двинется, чтобы убить Звероподобного Титана. Молодой разведчик, упавший на колени, вытер рот тыльной стороной рукава, его глаза были пустыми. Его рвота замерзла. Огни успокоились. Они собирались замерзнуть насмерть... — Мы не одни в этом, — продолжал Эрвин. Он указал на форму Титана-Челюсть – Имир, стоящую неподалеку, припавшую на все четыре конечности, в ожидании. — Она будет нашим вторым отвлечением. Она вступит в бой с Женской Особью напрямую, заставляя Звероподобного Титана разделить свое внимание. Таков наш план.

____

В настоящем человеческая форма Имир усмехнулась, когда она возглавила правый фланг, тень Женской Особи становилась ближе по мере того, как она вела атаку. Тень Женской Особи росла с каждой секунду, пока она приближалась. — Этот ублюдок Эрвин, — проворчала Имир себе под нос. — Я только что сбежала от Марли, а теперь он бросает меня прямо обратно в их руки. Ее разочарование горело жарко, но она не могла позволить себе остановиться. Не сейчас. Не когда план полагался на то, что она займет Энни достаточно долго, чтобы Разведчики позади нее прорвались и приблизились к Звероподобному Титану. Ее когти дернулись, когда она взглянула на строй, тянущийся за ней. Разведчики, кричащие и скачущие с жесткой осанкой и побелевшими от напряжения руками, едва скрывали свой ужас. Они знали, против чего идут. Имир тоже знала. — ... И еще была Энни. Имир стиснула зубы. Если это сработает, ей придется сделать то, что она не была уверена, что сможет провернуть: вывести из строя или даже захватить Женскую Особь. Ее Титан не был создан для боев на выносливость. Она была быстрой и ловкой, но Энни? Энни была хрестоматийным определением воина. Искусная. Методичная. Смертоносная. Имир не была уверена, что сможет победить. Но она должна была попытаться. — РААААААХ! Она бросилась вперед, толкая своего Титана вспышкой скорости. Женская Особь уже сменила стойку, готовясь к удару. «Хистория, — с горечью подумала Имир. — Я должна вернуться к Хистории». Как раз когда она собиралась столкнуться с Энни, маленькая фигура выпрыгнула из волос Титана Имир.

____

— Мы... Мы все направляемся к нашей смерти? — дрожащим голосом спросил молодой человек с рыжеватыми волосами. — Да, — последовал ответ Эрвина, отрывистый. — Если мы... все равно собирались умереть, вы говорите, лучше, если мы умрем сражаясь? — Да. — Подождите... Если мы все равно умрем, неважно, как мы умрем, даже если это неподчинение приказам, все это ничего не значит, верно? — Ты совершенно прав. — А? — Все это бессмысленно. Неважно, какие у тебя мечты или надежды, неважно, насколько благословенную жизнь ты прожил, все одно и то же, если тебя разорвет камнями. Все умрут когда-нибудь. Но делает ли это жизнь бессмысленной? Звероподобный Титан бросает. Нечеловеческие скорости, с которыми бросаются снаряды, могут означать только то, что тебя разорвет или тяжело ранит. Это приближается. Так холодно. — Был ли вообще какой-то смысл в нашем рождении? Сказал бы ты это о наших павших товарищах? Их жизни... Были ли они бессмысленны? Последняя ситуация может быть предпочтительнее и продлить жизнь на мгновения, но... Это приближается. Так холодно. — Нет, не были! Это мы придаем смысл жизням наших товарищей! Храбрые павшие! Измученные павшие! Те, кто будет помнить их... Это мы, живые! Раненые замерзнут насмерть. Никто не выживет. Так холодно. Это здесь. — МОИ СОЛДАТЫ, В ЯРОСТЬ! Так скажи мне. Это здесь. — МОИ СОЛДАТЫ, КРИЧИТЕ! Краем глаза Эрвин заметил, как маленькая девочка нахмурилась. Оно пронзает. — МОИ СОЛДАТЫ, В БОЙ!! Так скажи мне... ‎ ...Есть ли способ снова стать человеком?