Том 7 Глава 6 - За минуты до полуночи

Местоположение: Внешняя сторона Шиганшины, Стена Мария Время: Утро, Зима Имир в форме Титана-Челюсти мчалась по открытому пространству, вздымая снег и двигаясь по прямой к Женской особи. Её клыкастая пасть скривилась в усмешке, когда она прыгнула, выставив когти и целясь Энни в горло. Мысли неслись вскачь вместе с прыжком — если удастся нанести хотя бы один точный удар, она сможет вывести Энни из равновесия. Этого должно хватить, чтобы переломить ход боя. Энни Леонхарт даже не дрогнула. Вместо этого она сделала полшага назад, перенесла вес тела и подняла предплечье. ТРЕСК! С оглушительным треском её затвердевший кулак встретился с когтями Имир. Ударная волна прокатилась по полю боя. Имир зарычала от разочарования: её атака была отбита, а лапы заскользили по утрамбованному снегу. Челюсти её титана сжались, из ноздрей со свистом вырвался пар. Она восстановила равновесие. — ... Здесь не было ни деревьев, ни крыш — ничего, что Имир могла бы использовать для маневрирования. Никакой возможности использовать свою скорость и ловкость. Энни контролировала бой. Имир знала это — она чувствовала это по тому, как стойка Энни оставалась непоколебимой, как скупо она реагировала на безрассудную агрессию Имир. Нужно было срочно менять тактику. ВЖУХ! Группа спешившихся разведчиков рванулась вперёд, обнажив клинки, намереваясь перерезать сухожилия Женской особи. Энни едва удостоила их взглядом. Уклоняясь от очередного выпада Имир, она развернулась и нанесла сокрушительный удар тыльной стороной ладони по земле, превращая нескольких солдат в кровавую пыль. Оставшимся удалось проскочить мимо её ног, пытаясь зайти с фланга. Но неразумные титаны за пределами непосредственной схватки уже ждали. Они набросились на беспомощных разведчиков, словно бешеные звери. Челюсти захлопали, и поле битвы окрасилось в ещё более густой багровый цвет. Имир взревела от ярости, снова бросаясь в атаку. Она метила в рёбра Энни, но та была быстрее, чем имела право быть. Она шагнула в сторону, скручиваясь и позволяя Имир промахнуться и открыться. С быстрым щелчком затвердевших пальцев она вонзила ладонь в бок Титана-Челюсти, отшвырнув Имир на снег. Удар послал волну боли через всё тело Имир; рёбра её титана отчетливо хрустнули, когда она покатилась кубарем, разбрасывая снег и обломки во все стороны. Имир не сдавалась. Она заставила себя подняться и начала рыть землю. Это было немного, но хоть что-то — что угодно, лишь бы создать препятствие, отвлечь внимание. Вгрызаясь когтями в мерзлую землю, она швыряла огромные комья грязи и снега прямо в глаза Энни. Импровизированный залп временно затуманил зрение противницы, выиграв для Имир драгоценные секунды для перегруппировки. Имир метнулась в сторону, пытаясь зайти по дуге, надеясь, что, может быть, ей удастся застать Энни врасплох до того, как та прочистит глаза. Этого оказалось недостаточно. Энни провела затвердевшим предплечьем по лицу, очищая обзор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Имир снова бросается в атаку. Имир целилась в ногу, пытаясь разорвать колено, но Энни уже двигалась. Она резко развернулась, позволяя Имир поверить, что та нашла брешь в обороне, а затем внезапно довернула бедра и всадила затвердевшую пятку прямо в лицо Имир. В тот момент, когда Имир осознала обманный маневр, было уже слишком поздно. Тошнотворный хруст эхом разнёсся над полем битвы. Титан Имир рухнул на землю, челюсть повисла под неестественным углом. Пар валил из раны — регенерация начала действовать, но тело титана почти не шевелилось. Точно... Таков и был план с самого начала, верно? Ему просто нужно было как-то избавиться от неё, и... вот результат. Даже если одной из них суждено попасть в плен, они обе достигли своих целей. И что касается Энни Леонхарт — она выполнила свою часть сделки.

───

Атака захлебнулась. Разведчики были мертвы. Правый фланг разбит... А Титан-Челюсть — эта беглая предательница — была повержена. Её тело безжизненно распласталось на снегу, пар уже поднимался от ран. Зик сидел в затылке Звероподобного Титана, наблюдая за всем происходящим. Глубокий выдох сотряс его массивную форму, когда чувство удовлетворения накрыло его. — В конце концов, всё сложилось удачно, — пробормотал он себе под нос, и рот его титана искривился в мрачном подобии улыбки. — Челюсть снова в руках Марли. Ошибки Воинов будут исправлены. Его взгляд вернулся к руинам, оставшимся от атаки Разведкорпуса. Истерзанные трупы раскрашивали поле боя в оттенки красного. Тела, изуродованные до неузнаваемости, лежали среди разбросанных останков их лошадей. — Бедняжки, — пробормотал он с насмешкой, прежде чем вздохнуть. — По крайней мере, это было быстро. Но затем... что-то пошло не так. Веселье Зика пошатнулось, когда он взглянул на титанов, стоявших ближе всего к нему — тех, кого он держал в резерве. Они... упали? Осели, словно марионетки с обрезанными нитями. В этом не было смысла — он даже не отдавал им приказа двигаться. Почему они?.. Сквозь клубящуюся зелёную дымку сигнальных ракет что-то метнулось к нему с ужасающей скоростью. ТУК! Зик едва успел осознать, что в его плечо вонзился якорь, как трос натянулся со звоном. Затем он увидел его. Чёрный силуэт, испещрённый следами испаряющейся крови титанов, летел к нему с немыслимой скоростью. Его глаза были прикованы к Зику, как глаза хищника, заметившего раненую добычу. Впервые за долгое время холод пробежал по спине Зика. Капитан Леви. Райнер и Бертольд предупреждали его: «Остерегайся капитана Леви, — говорили они. — Он опасен». В то время Зик думал, что они просто параноики — преувеличивают способности какого-то человеческого солдата из-за прошлых стычек. Если уж на то пошло, он предполагал, что они имели в виду Аянокоджи Киётаку. Но сейчас... ВЖУХ! Вспышка стали. Порыв ветра. А затем, внезапно — БОЛЬ. Зик взревел, но его крик оборвался, когда его поднятая рука — его рабочая рука — превратилась в нашинкованную плоть, отсечённую за считанные секунды, прежде чем он успел хотя бы попытаться отмахнуться от Леви. БАМ! Куски мяса дождём посыпались на поле боя, его титан пошатнулся назад. У него едва была секунда на реакцию, прежде чем Леви отцепил якорь и снова рванулся вперёд. — Тц!.. — Зик дёрнул оставшейся рукой вверх, чтобы защитить затылок, полагая, что это и есть цель. Но это был обманный маневр. Леви свернул в воздухе, мгновенно меняя траекторию, и... УДАР! Зрение Зика взорвалось агонией, когда один из глаз его титана был разрезан надвое, пар хлынул из свежей раны. УДАР! Второй глаз последовал за первым мгновенно. Ослеплён. Звероподобный Титан покачнулся, Зик бился внутри затылка, паника охватила его. ВЖУХ-ВЖУХ! Затем последовала следующая серия ударов — по лодыжкам. Клинки Леви нашли свои цели, перерезая сухожилия ещё до того, как Зик осознал, что произошло. ГРОХОТ! Звероподобный Титан рухнул, упав на колени, а затем повалился вперёд на грудь. Удар сотряс землю, разбрасывая снег и пропитанную кровью грязь. Зик едва успел осознать это, как... СВИСТ! Леви уже был в воздухе над ним. — Куда делось всё твоё веселье?! — рявкнул Леви голосом, полным яда. Кровь застыла в жилах Зика. Даже сквозь боль, даже сквозь туман его слабеющего титана, он теперь ясно видел: это не обычный солдат. Это нечто совершенно иное. Монстр. Титан Зика застонал, пытаясь укрепить затылок, защитить себя — но Леви не дал ему ни единого шанса. УДАР! УДАР! УДАР! Шквал атак. Ураган лезвий. Его последняя рука исчезла прежде, чем он успел поднять её для защиты. УДАР! УДАР! УДАР! Твердеющая плоть титана вокруг шеи треснула и разошлась, когда сталь Леви вгрызлась в неё. УДАР! УДАР! УДАР! УДАР! УДАР! Финальный разрез. Зик почувствовал, как его вырывают из тела титана. Пар затуманил чувства, когда холодный воздух поля боя ударил по нему всем своим весом. Затем… ХРУСТ! Его спина врезалась во что-то твёрдое. Зик едва успел почувствовать боль, как в его рот втолкнули что-то холодное и острое — сталь. Леви Аккерман навис над ним. — После трансформации, если твоё тело сильно повреждено, оно слишком занято исцелением, чтобы позволить тебе превратиться снова, — пробормотал Леви. — Разве не так? Дыхание Зика сбилось, когда клинок надавил глубже, разрезая плоть. Кровь брызнула на лицо Леви, но тот даже не моргнул. Хватка Леви не ослабла. — Я не могу убить тебя. Пока нет. — Его глаза на кратчайшее мгновение метнулись в сторону, оценивая поле боя. Его разум работал быстрее тела – подвиг, на который способны немногие. — Энни, вероятно, идёт сюда. И этот чёртов Титан-Перевозчик. Зик вздрогнул, когда Леви изменил угол наклона клинка, убеждаясь, что Звероподобный чувствует каждый дюйм стали, вторгшейся в его рот. Леви слегка наклонился, понизив голос: — Раз ты вожак этих зверей, живым ты стоишь дороже. !!! Внезапно тело Леви напряглось. Вспышка инстинкта пронзила его позвоночник, словно молния. Волоски на руках встали дыбом. СВИСТ! Леви извернулся за долю секунды, поднимая клинок как раз вовремя, чтобы перехватить чудовищные челюсти, которые захлопнулись в нескольких дюймах от его головы. Его удар пришёлся чисто, рассекая щеку Титана-Перевозчика и заставляя его промахнуться в прыжке. Леви легко приземлился на ноги, всё ещё сжимая шею Зика. Он оскалил зубы в гримасе, которая не совсем походила на улыбку. — Думаешь, я совсем идиот?! Титан-Перевозчик проскользил по полю боя, пытаясь выровняться. Пар валил из ран, но его маленькие, умные глаза оставались прикованы к Леви, просчитывая следующую атаку. Леви не дал ему шанса. Одним плавным движением он вздернул Зика вверх, как тряпичную куклу, и выстрелил якорем УПМ. Крюк вонзился в шею всё ещё стоящего неподалеку титана. Леви взмыл над землей, волоча за собой обмякшее тело Зика, его клинок ни на секунду не отходил от горла Звероподобного. — Я отрежу ему башку! — предупредил Леви, его голос звенел над полем боя, когда Титан-Перевозчик резко затормозил. Ноздри титана раздулись, он впервые заколебался. Зик застонал, едва оставаясь в сознании. Леви было плевать. Его разум уже просчитывал всё на три шага вперёд. Если он сможет перебраться через Стену, если сможет добраться до Киётаки, тогда появится реальный шанс полностью перевернуть ситуацию. Титан-Перевозчик зарычал, напрягая лапы для очередного рывка. Леви лишь усмехнулся, усиливая хватку на своём заложнике. — Ну давай же, — пробормотал он.

───

Райнер Браун не мог пошевелиться. Его Бронированный Титан лежал плашмя на спине, неподвижно уставившись в серое небо. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, как нервы посылают команды двигаться, сражаться, встать — но ничего не происходило. Он был парализован. В этом... в этом нет смысла. Взрыв Колоссального Титана не должен был так на него повлиять. На теле его титана не было внешних ран, все конечности на месте, никаких признаков серьёзных травм. Так почему же..? Почему он не мог двигаться?! Его мысли метались в поисках ответа. Получил ли он удар, не заметив этого? Было ли что-то в паре от трансформации Бертольда? Нет... не то. Он лихорадочно перебирал воспоминания... Голос, спокойный и неторопливый, разрезал ледяной воздух: — Ты не можешь двигаться, верно? Голова титана Райнера слегка сдвинулась, глаза скосились вниз, к источнику голоса. У него на груди стояла одинокая фигура с каштановыми волосами. Аянокоджи Киётака. От одного его вида сердце Райнера ёкнуло. Он даже не заметил его присутствия раньше. Как долго он там стоял? Как он вообще попал на поле боя незамеченным? Человеческие глаза Райнера расширились от ужаса, когда осознание пробилось на поверхность его разума. Пули. Эрвин стрелял в него. Это было единственным объяснением. Ублюдок, должно быть, начинил боеприпасы чем-то... чем-то, что действует на физиологию титанов. Миорелаксант? Нейротоксин? Нет, ничто из этого не должно работать на него. Тогда что, чёрт возьми, они с ним сделали?! Прежде чем он успел закончить мысль, Аянокоджи рассеянно хмыкнул, шагая вперёд, совершенно не беспокоясь о том, что стоит на груди всё ещё дышащего Бронированного Титана. — Тебе лучше выйти оттуда. Твои товарищи проиграли. — Его голос был бесстрастным. — Молотобоец захвачен. Бертольд уже заражён. Разум Райнера почти отключился. — Нет... Это был шёпот, едва слышный, но Аянокоджи всё равно уловил его. Его мёртвые глаза рассматривали Райнера с чем-то, граничащим с легким любопытством, словно он наблюдал за особо упрямым насекомым. — Я повторю. У тебя два варианта. Ты покидаешь своего титана, или я войду и достану тебя сам. То, как он это сказал... это не было угрозой. Это даже не было предупреждением. «Неужели он просто убьёт меня, если я ослушаюсь?» Зубы Райнера сжались до боли. Тело его титана всё ещё было неподвижно. Он попытался в последний раз заставить руку двигаться, раздавить насекомое, стоящее у него на груди... Ничего. Тошнотворное чувство свернулось в животе. Он был беспомощен. Но он был не один. Пик всё ещё там. Титан-Перевозчик быстр — если она поймёт, что происходит, она может прийти за ним. Ему нужно лишь продержаться ещё немного. Его челюсть напряглась. Ладно. Он потянет время. Пар с шипением вырвался из затылка Бронированного Титана, когда показалась человеческая фигура Райнера. Он приземлился на землю внизу, тело было скованным и вялым. Он заставил себя выпрямиться во весь рост, глядя на Киётаку, который теперь спустился вниз. Аянокоджи едва взглянул на него, схватил за руку и швырнул спиной на стену ближайшего разрушенного дома. Камень холодил спину, но это было ничто по сравнению со льдом во взгляде этого Дьявола. — Бертольд сейчас должен испытывать сильную усталость, — лениво заметил дьявол, переводя взгляд на массивную, дымящуюся фигуру Колоссального Титана вдалеке. Пальцы Райнера дернулись, гнев закипел в груди. Он стиснул зубы, выдавив из себя рык: — Это не имеет значения. Скоро всё закончится. Бертольд убьёт всех, прежде чем выдохнется. Эта битва закончится ничьей. Киётака вернул к нему свои мёртвые глаза, рассматривая его мгновение, прежде чем заговорить. — Ничьей? — эхом отозвался он. — Как жалко. Кулаки Райнера сжались, но тело всё ещё было тяжёлым и медлительным, словно он был заперт в собственной коже. Он ничего не мог сделать, когда Киётака слегка присел, сунул руку в передний карман и вытащил небольшую жестяную коробочку. Мгновенное узнавание вспыхнуло в глазах Райнера. — Верни это, — прорычал он. Дьявол не ответил. Он просто вертел коробочку в пальцах, рассматривая её. Это был обыденный, простой предмет, но то, что было внутри, имело ценность — сентиментальную или стратегическую, неважно. Райнер бросился вперёд, или, по крайней мере, попытался. Его тело едва сдвинулось, прежде чем мышцы снова отказали, и ноги почти подогнулись под ним. Киётака наконец встретился с ним взглядом, его голос был холоднее ветра, пронизывающего поле боя. — Если не хотел, чтобы это забрали, — сказал он, опуская жестяную коробочку в свой карман, — не стоило проигрывать. ТУК! Затем Райнер почувствовал, как его мир погружается во тьму: пронзительная боль вспыхнула в солнечном сплетении. Киётака тихо выдохнул, наблюдая, как потерявший сознание Титана-оборотня  оседает в грязь. Он опустился на колени и начал связывать Райнера лишними кусками троса от своего УПМ. Он затягивал последний узел, когда почувствовал приближение. Оно не было враждебным — по крайней мере, не сразу. Он слегка повернул голову и заметил фигуру, ковыляющую к нему. Ханджи Зоэ. Её плащ был изодран, очки треснули, а левый глаз заплыл засохшей кровью. Она хромала, всем телом наваливаясь на каждый неверный шаг, направляясь к нему. Ханджи мутно моргнула, глядя на него, затем наклонила голову, слегка ухмыльнувшись. — Где, чёрт возьми, твоя рубашка? Киётака посмотрел на себя. Он стащил какие-то старые, рваные штаны, найденные в руинах, но его торс оставался обнажённым. В конце концов, он был буквально испепелён. — Моё тело было уничтожено, — просто констатировал он. — Я взял всё, что смог найти подходящего размера. Ханджи издала слабый смешок, морщась, так как движение отозвалось болью в ранах. — Теперь воруем одежду, да? Что-то новенькое. Тишина повисла между ними. Киётака изучал её, отмечая, как едва заметно дрожат её пальцы, как в её здоровом глазу мелькает что-то тяжёлое — горе, истощение, возможно, и то, и другое. — Ты была в эпицентре взрыва. Ты стреляла в Бертольда теми пулями... — сказал он наконец. — Ты должна быть мертва. Выражение лица Ханджи дрогнуло, ухмылка увяла, сменившись чем-то гораздо более сдержанным. Она медленно выдохнула, взгляд стал отсутствующим. — Моблит. Киётака молчал, ожидая. — Он... толкнул меня в колодец в последнюю секунду, — пробормотала она тише, чем раньше. — У меня даже не было времени поспорить. Секунду назад я была на твёрдой земле, а в следующую — под водой... или чем-то вроде того. Она с трудом сглотнула. — Он не выжил. Киётака хмыкнул, принимая к сведению, не предлагая утешения, но и не отвергая её чувства. Он просто кивнул. Затем мощный порыв ветра провыл среди руин, растрепав их волосы. Оба повернули головы к источнику звука. Колоссальный Титан падал. Огромный, скелетоподобный каркас рушился... Ханджи медленно, прерывисто выдохнула. — Всё кончено, — прошептала она. — Мы победили. Взгляд Киётаки оставался на падающем титане. — Это стоило нам всего. Ханджи издала сухой смешок, затем переключила внимание на бессознательную фигуру Райнера. Её единственный глаз сверкнул чем-то хищным. — По крайней мере, мы взяли этого ублюдка, — пробормотала она. — Забрали одного из их. Это должно чего-то стоить. Киётака ничего не сказал, но в его глазах мелькнул отблеск согласия. Затем — далекий звук УПМ, со свистом рассекающего воздух. Киётака и Ханджи обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть Сашу, Жана и Микасу, влетающих в поле зрения. Их приводы зашипели, когда они приземлились рядом. На их лицах читалась смесь истощения и мрачного удовлетворения. — Колоссальный повержен, — объявил Жан, стирая пот и кровь со лба. — План Армина сработал. — Чертовски хорошая работа. Микаса перевела взгляд с одного на другого, пока не остановилась на Райнере. Она нахмурилась. — Мы забираем его? Ханджи ухмыльнулась, уперев руку в бок, несмотря на боль. — Чёрт возьми, да. — Она повернулась к остальным, приподняв бровь. — Не подбросите нас? Жан вздохнул, но спорить не стал. — Да, да, выдвигаемся. Группа двинулась вперёд, быстро перемещаясь по Шиганшине. Киётака вёл. — Сюда. Налево. Смотри под ноги. — Ты уверен? — спросил Жан, поудобнее перехватывая Райнера на плече. — Ты ведёшь нас так, будто жил здесь. Киётака не оглянулся. — Я хорошо запоминаю карты. Они продвигались вглубь разрушенного города, пока Киётака резко не остановился перед частично обрушившимся домом. Дверь, каким-то чудом, всё ещё стояла, её деревянная поверхность была исполосована царапинами и покрыта пеплом. Киётака взглянул на Микасу. — Опусти меня. Микаса тут же подчинилась, ослабив хватку и поставив его на землю. Он слегка размял плечи, прежде чем подойти к двери. Без пауз он повернулся к Жану. — Заходи внутрь. Жан нахмурился. — Почему именно этот дом? Киётака толкнул дверь, не отвечая сразу. Он шагнул внутрь, открывая вид на фигуру, привалившуюся к дальней стене, связанную и без сознания. Лара Тайбер. Как только они её увидели, реакция была мгновенной. Микаса напряглась, руки рефлекторно сжали рукояти клинков. Саша резко выдохнула. Челюсть Жана слегка отвисла от шока. — Не может быть... — пробормотал Жан. — Это же... — Носитель Белого Титана, — подтвердил Киётака. — Теперь у нас двое. Микаса сузила глаза, шагнув глубже внутрь, чтобы рассмотреть Лару поближе. — Ты захватил её? В одиночку? Киётака ответил не сразу, опустившись на колени рядом с Ларой и проверяя путы на её запястьях. — Да. — Невероятно. Сначала Райнер, теперь она? А я думала, что этот день уже не может стать ещё более... безумным... — Ну, он только что стал, — вмешалась Ханджи, входя в дом. Её единственный глаз сканировал обоих пленников. Несмотря на усталость, её мозг уже просчитывал последствия. — Я знаю, мы все взволнованы, но давайте не будем забегать вперёд. Приоритет сейчас – встретиться с Леви и решить, кого съедят. Остальные враги уже должны отступать. После этих слов повисла напряжённая тишина. Киётака, молчавший до этого момента, наконец заговорил. — Согласен. — Идём.

───

Леви цокнул языком, взбираясь на Стену. Лишний вес бессознательного тела Зика делал подъем труднее обычного. Мышцы горели от напряжения, запасы газа в УПМ стремительно таяли, но он продолжал двигаться. Внизу Титан-Перевозчик был неумолим в своей погоне, даже без преимущества в виде других титанов как ступенек. Леви позаботился об этом, перебив их по пути сюда — но всё же, эта проклятая тварь продолжала наступать. Он перебрался через Стену и фыркнул, мельком взглянув на своё снаряжение. Мало газа. Не идеально. Быстро сканируя город внизу, его острый взгляд зацепился за знакомую фигуру, движущуюся среди обломков — фигуру, тащившую другое тело. Эрен. И он был не один. Приняв мгновенное решение, Леви бросился вниз. — Эрен! Обнажи клинок и помоги мне! — рявкнул он. Эрен, который тащил бессознательное тело Бертольда, напрягся при звуке голоса капитана. Его первоначальное замешательство исчезло, когда он увидел, кто преследует Леви. Его челюсть сжалась, а хватка на Бертольде инстинктивно усилилась. В одно мгновение он бросил тело на землю, обнажил клинок и прижал его к затылку бессознательного Титана-оборотня. Леви приземлился рядом с ним, вздёрнув обмякшее тело Зика. Без колебаний он отзеркалил движение Эрена: его клинок сверкнул, зависнув в дюймах от горла Зика. Титан-Перевозчик резко затормозил на крыше соседнего дома, его светящиеся глаза сузились. Искаженный голос эхом донесся изнутри: — Тц... проклятье. Леви усмехнулся. — Всё кончено. Проваливай. Челюсти Титана-Перевозчика сжались. — Это ещё не конец. Глаза Эрена сузились. — Конец, — его голос был твёрд, непоколебим. — Человечество победило. На мгновение показалось, что Перевозчик может отступить. На поле боя было тихо — слишком тихо. Затем, без предупреждения, она рванулась вперёд. Эрен и Леви напряглись, ожидая атаки. Но Титан-Перевозчик не пошёл на них. Она пронеслась мимо, устремившись к фигурам Жана и остальных, летевшим над полем боя. — Жан! Берегись! — закричала Саша. Жан едва успел среагировать. В панике он потерял хватку на бессознательном теле Райнера. Обмякшее тело полетело вниз — прямо в ожидающие челюсти Титана-Перевозчика. Удар был мгновенным. Хруст разнёсся по руинам, когда Перевозчик сомкнул зубы и отскочил прочь, отталкиваясь от крыш с ужасающей скоростью. Райнер исчез. Ошеломлённая тишина накрыла группу. Микаса, только что приземлившаяся на соседней крыше, тут же выпрямилась, пальцы сжались на рукоятях мечей. — Я иду за ней. — Нет, не идёшь, — оборвал Леви, его тон не допускал возражений. Микаса резко обернулась. — Почему?! — Титан-Перевозчик слишком, мать его, быстр, — огрызнулся Леви. — И у тебя не хватит газа, чтобы угнаться за ней. Она открыла рот, чтобы возразить, но прежде чем успела, другой голос прорезал напряжение. — Всё в порядке, — спокойно сказал Киётака, выступая вперёд и забирая бессознательное тело Лары Тайбер из рук Саши. — Мы упустили одного, но у нас всё ещё трое. Он жестом указал на двух, всё ещё находящихся в их руках — Зика и Бертольда. Микаса резко выдохнула, явно всё ещё расстроенная, но не в силах опровергнуть его логику. Леви посмотрел вслед отступающему Титану-Перевозчику и цокнул языком. — Чёрт, крысе повезло. Не было смысла гнаться за ней сейчас. Они и так взяли достаточно сегодня. К тому же, они фактически выиграли битву, захватив трёх титанов-оборотней в качестве трофеев. — ... Они забыли об Имир? Вууухх~ Зимний воздух выл в разрушенном городе, замораживая пот и кровь на их коже. Затем, звук, едва различимый за шумом ветра... Сдавленный кашель. Голова Эрена резко повернулась к источнику звука. Коллективный взгляд группы упал на обугленное дочерна тело Армина Арлерта, едва цепляющегося за жизнь. Дыхание Эрена перехватило. Его сапоги скользнули по крыше, когда он бросился вперёд, падая на колени рядом с Армином. — Армин! — Его голос сорвался, руки зависли над дымящейся плотью, боясь прикоснуться. Слёзы навернулись на глаза. Он наклонился ближе, почти прижимаясь ухом ко рту Армина. Затем — слабый, хриплый вздох. — Он дышит! — Голос Эрена перешел в отчаянный крик. — Он всё ещё жив! Армин жив! — Он резко повернул голову к Леви, умоляя. — Капитан, сыворотку! Дайте мне шприц! Мы можем спасти его! Микаса пошатнулась вперёд, схватившись за голову от боли. — Армин... — Её голос дрожал, затем окреп от решимости. — Капитан, пожалуйста! Ещё есть время! Ханджи шагнула ближе, её выражение лица было мрачным, но собранным. — Если мы используем инъекцию на нём, — осторожно сказала она, — кого скормят титану? Эрен не колебался. Он потянулся к бессознательному телу Бертольда, грубо вздёргивая его за воротник. — Его! Или кого угодно! Мне плевать! — Его голос срывался, полный животной срочности. — Просто дайте мне шприц! Пожалуйста! Леви резко вдохнул. Его взгляд метнулся к Киётаке, который до сих пор молчал. Тот не двигался, не реагировал, просто наблюдая за сценой с нечитаемым выражением лица. Леви ожидал хотя бы кивка одобрения или отказа. Вместо этого Киётака оставался неподвижен. Приняв это за разрешение, Леви полез в плащ, пальцы коснулись прохладного металлического футляра с инъекцией. Он вытащил его, протягивая Эрену... Прежде чем он успел отдать его, чья-то рука перехватила его запястье. Леви едва успел осознать движение, как футляр был ловко выхвачен из его хватки. Действие было настолько плавным, настолько быстрым, что к тому времени, как он повернулся, Киётака уже сжимал шприц в руках, опустив их по швам. — Какого чёрта ты творишь? — рявкнул Леви, его глаза сузились от мгновенного подозрения. Возмущение Эрена было моментальным, перекипая в ярость. — Верни это! Что ты делаешь?! — взревел он, бросаясь к Киётаке, но Микаса напряглась рядом с ним, меняя стойку. Киётака просто указал на край крыши. В замешательстве группа проследила за его взглядом. Там, цепляясь за крышу с телом блондина на спине, был Флок Форстер. Выражение его лица было могильным. — Э-Эй... Командир Эрвин тяжело ранен... Я-Я думал, смогу ли я найти... Живот Командира распорот, органы уничтожены... И-Инъекция... Я надеялся, может быть, помочь ему. Глаза Леви расширились, когда они метнулись к шатену. — ... — ... — Мы отдаём её Эрвину, — скучающе заявил Киётака. Слова ударили как физический удар. Глаза Эрена и Микасы расширились от шока, их выражения лиц менялись в медленном, ужасающем осознании. Лицо Микасы потемнело, тело напряглось, ярость закипала под поверхностью. — Нет. Горло Эрена сжалось, кулаки затряслись. — Ты не можешь говорить это всерьёз! — Он шагнул вперёд, оскалив зубы от разочарования. — Армин всё ещё жив! У нас есть шанс спасти его! Киётака не сдвинулся, не дрогнул под их гневом. Его поза оставалась расслабленной, но следующие слова несли безошибочную тяжесть: — Эрвин Смит тоже всё ещё жив. Хватка Микасы на клинках усилилась при словах Киётаки, игнорируя головную боль. Эрен, со слезами на глазах и стиснутыми от ярости зубами, резко повернулся к Леви, указывая обвиняющим пальцем на Киётаку. — Ты собирался отдать шприц Армину! — кричал он. — Но он... он забрал его! Это не ему решать! Отдай его мне, Капитан! Киётака встретил пылающие зелёные глаза Эрена мёртвым взглядом, ничего не отвечая. Звук движения отвлёк внимание Леви. Флок, всё ещё запыхавшийся и покрытый пылью, осторожно опустил тело Эрвина на крышу. Леви шагнул вперёд, его пальцы слегка дрожали, когда он приложил их к горлу Эрвина. Его глаза расширились — вот оно. Он всё ещё дышал. Челюсть Леви сжалась, когда его взгляд вернулся к Киётаке и Эрену. — Мы оживляем Эрвина. Дыхание Микасы перехватило. Ужас и предательство исказили её лицо, тело натянулось, как тетива лука. Эрен, всё ещё трясясь, сделал шаг вперёд, его рука легла на футляр со шприцем в хватке Киётаки. Он попытался вырвать его, но, несмотря на отчаяние, ему не хватило сил разжать пальцы. — Я не позволю тебе сделать это, — прорычал Эрен. — Посмотри на меня, — сказал он. Эрен заколебался, но медленно поднял взгляд, встретившись с этими пустыми карими глазами. — Шприц будет отдан Эрвину. Леви отдал приказ. Его приказ абсолютен. Дыхание Эрена вырывалось рваными толчками, пальцы сжимали футляр. — Мне плевать! — закричал он. — Армину НУЖНО это! Ты не решаешь здесь, я не позволю тебе! — Он снова дернул, вкладывая в это всю свою силу, но Киётака едва шелохнулся. Леви усмехнулся, глядя на Киётаку. — Хватит тянуть, вколи Эрвину уже. Он ненавидел это. Ненавидел, как он отдавал пустые приказы этому монстру. Насколько Леви знал, Киётака мог просто подбросить инъекцию в воздух, не отдав её никому. И только из-за этой маленькой доли сомнения в разуме, он потакал дьяволу. Жан и Саша стояли как вкопанные. Пальцы Жана слегка подергивались, мысли метались, возвращаясь к решениям, стоившим жизней — Марко и бесчисленное множество других. И теперь это. Саша с трудом сглотнула, вспоминая дыру в голове Конни. Они оба знали цену Эрвина. Они оба знали, что не могут остановить Аянокоджи Киётаку. Эрен, тяжело дыша, обратил своё разочарование обратно на Леви. — Ты был тем, кто сказал, что мы спасём Армина! Ты собирался отдать его ему первым! Почему ты заколебался?! Леви резко выдохнул. — Я двигался слишком быстро, чтобы добраться сюда – я не знал, жив ли Эрвин. Теперь, когда мы знаем, мы используем его на нём... — Ты не мог знать! — взревел Эрен. Голос Киётаки разрезал хаос, как клинок. — Я знал. Все глаза устремились на него. Его голос был таким же безэмоциональным, как всегда. — Те, кто оставляет свою человечность позади – те, кто готов делать то, что сделали Эрвин и я, и о чём мы думали – всегда живут дольше всех. Ведение бездумного скота на бойню ради «высшего блага» позволяет нашему типу выживать. — ... Хватка Эрена ослабла на долю секунды, и Киётака воспользовался моментом. Лёгким движением он вырвал футляр, шагнув к Эрвину. Но прежде чем он успел сделать ещё шаг... Шххк! Размытое движение и звук стали, пронзающей плоть. Тело Киётаки непроизвольно дернулось вперёд, дыхание перехватило, когда клинок УПМ вонзился глубоко в его грудь. Его голова слегка повернулась. Там стояла Микаса, её лицо исказилось от боли, мольба и ужас отражались в дрожащих глазах. Она пронзила его грудь насквозь. Дыхание Киётаки сбилось, тело немедленно отреагировало на пронзительную боль. Его хватка на футляре шприца слегка ослабла. — Микаса! — Голос Ханджи прорезал ошеломлённую тишину, прежде чем она бросилась вперёд, хватая Микасу за руку и оттаскивая её назад, пока она не провернула клинок глубже. — Какого чёрта ты творишь?! Но Микаса уже действовала. Она вырвалась из хватки Ханджи и в порыве отчаяния повалила Киётаку на землю, прижимая предплечье к его горлу в жёстком захвате. От удара они оба проскользили по крыше; Микаса напрягалась из последних сил, чтобы удержать его, прекрасно зная, насколько чудовищна его сила. Ее дыхание было прерывистым. Киётака извернулся, смещая тело, чтобы противодействовать захвату, его мышцы напряглись, пытаясь сбросить её. Его свободная рука метнулась вверх, пальцы вдавились в её запястье в попытке сломать хватку, но Микаса вцепилась намертво, движимая чистой, необузданной эмоцией. Её разум был хаотичным штормом. Армин умирал. Киётака собирался отнять у неё кого-то — так же, как он делал раньше. Она не могла позволить этому случиться. — Эрен! — крикнула она сквозь стиснутые зубы, голос срывался. — Бери шприц! Я удержу его! Эрен, моргая, пытаясь прогнать оцепенение от того, что всё происходит слишком быстро, сфокусировался на футляре, всё ещё зажатом в окровавленных пальцах Киётаки. Без колебаний он бросился вперёд, протягивая руку. ХРЯСЬ! Леви двигался размытым пятном, его кулак врезался в лицо Эрена жестоким ударом наотмашь. От удара Эрен отлетел через всю крышу, его тело перекатилось и безвольно замерло. — Хватит! — рявкнул Леви, его терпение лопнуло окончательно. Его глаза впились в Киётаку, который всё ещё боролся под весом Микасы. — Отдай мне чёртов шприц! Тело Киётаки напряглось, кровь капала с его губ, когда он взглянул на Леви. А затем... Он ничего не сказал. Но отказ был ясен. — В чём, мать твою, твоя проблема?! — Леви нахмурился ещё сильнее, вена на виске дёрнулась от разочарования. — Тц, ты действительно не знаешь, когда остановиться, да? Он не стал терять времени, двинувшись, чтобы схватить Микасу и стащить её с Киётаки. Ханджи, всё ещё не отошедшая от всего произошедшего, могла только наблюдать в ужасе. — Микаса, слезь с него, пока ты не... — Он может вернуться! — Голос Микасы сорвался, плотина эмоций наконец рухнула, когда она сопротивлялась рывку Леви. — Он... Он может пережить такие раны! — Её руки тряслись, продолжая давить на горло Киётаки, зрение затуманилось слезами. — Но Армин не может! Он... он не вернётся! Сопротивление Киётаки немного ослабло, его глаза были полуприкрыты. Кровь всё ещё хлестала из раны в груди, но даже сейчас начал подниматься пар, затягивая разрез с неестественной скоростью. Дыхание Микасы перехватило при этом виде, сдавленное рыдание вырвалось из её губ. — Это несправедливо... — захныкала она. — Это несправедливо... Ты снова заберёшь у меня кого-то. Леви сжал челюсти, прежде чем оторвать её от Киётаки последним, сильным рывком. Микаса закричала, лягаясь, брыкаясь, её руки всё ещё тянулись к Киётаке, словно она могла как-то вернуть то, что уже было потеряно. Киётака медленно сел, выражение его лица было нечитаемым, багровые струйки всё ещё стекали по его обнажённой груди. Холодный ветер пронизывал на крыше, от его тела шёл лёгкий пар заживающей раны. Микаса рыдала, её тело сотрясалось от горя, пока Ханджи удерживала её. — Пожалуйста... — всхлипывала она. — Пожалуйста, не забирай его... Пожалуйста, Киётака... увидь что-то – что угодно – в нём... Увидь что-то в ком-то, кто не входит в твои планы... хоть раз. Глаза Киётаки на краткий миг метнулись к ней, в его взгляде отразилось её обнажённое отчаяние.

───

— ...Мне пора возвращаться в путь. Прежде чем он успел сделать больше, чем несколько шагов, он почувствовал, как что-то слегка дернуло его за рукав. Киётака остановился и повернул голову, встретившись с темными, умоляющими глазами Микасы. Она крепко сжимала ткань его куртки. — Ты не пойдешь с нами? Киётака моргнул, застигнутый врасплох. — Куда пойти? — К нам домой.

Если она привела меня сюда, почему она не могла дать мне это?

Гриша шагнул вперёд. — Киётака, верно? — спросил он. — Да. Гриша кивнул, говоря осторожно. — Микаса пережила больше, чем любой ребенок должен вынести. Она еще не знает, как отпустить. Может быть… — Он поколебался, прежде чем продолжить. — Может, ты мог бы навещать ее время от времени. Или, если это не слишком большая проблема, пойдешь с нами сегодня вечером? Всего на один день. Моя жена не будет против, и это поможет Микасе почувствовать себя в безопасности. Киётака обдумал это мгновение, взвешивая варианты. Он хотел отказаться. Этот мир был полон неизвестности, и привязывать себя так рано было бы вредно для дальнейшего исследования. — ... Но что-то в дрожащей фигуре девушки и неподдельная надежда в ее глазах заставили его остановиться.

Эти воспоминания не мои.

Что ты пытаешься сделать…?

───

Он ничего не сказал. Жан и Саша стояли неподалеку, оцепенев, глаза блестели, но их молчание было оглушительным. Хватка Леви на Микасе оставалась крепкой, его выражение лица было искажено чем-то нечитаемым — разочарованием, виной, может быть, даже сожалением — но он не дрогнул. Решение было принято. И Киётака, всё ещё сжимая шприц, поднялся на ноги, шагнув к стремительно умирающему телу Эрвина. Затихающие рыдания Микасы эхом разносились в ледяном воздухе, последний крик того, кто теряет часть своей души. Киётака шагнул вперёд, его тень легла на угасающее тело Эрвина. Рана, которую нанесла ему Микаса всего несколько мгновений назад, наконец перестала парить. Его рука инстинктивно коснулась груди, там, где клинок пронзил его. На краткий миг он... Чем он стал? Позади него тихо заговорила Ханджи, её голос разносился над крышей, пытаясь достучаться до убитого горем разума Микасы: — Есть так много людей, которых я хотела бы вернуть с того света, — сказала она, усиливая хватку на Микасе. — Сотни их... хорошие люди. Люди, которые пожертвовали собой ради человечества. Но с тех пор, как я вступила в Разведкорпус, мне приходилось прощаться с ними, одним за другим. Микаса шмыгнула носом, её рыдания стихли, она дрожала в руках Ханджи. — Неважно, кто это, всегда наступит день прощания, — продолжила Ханджи. — Я знаю, это жестоко. Я знаю, это невозможно принять. Но мы должны двигаться вперёд. Глаза Микасы медленно поднялись, тусклые и пустые. Она уставилась на небо, затем на Киётаку, затем на Армина. Наконец, она закрыла глаза и прекратила борьбу. Киётака больше не обращал на них внимания. Он добрался до тела Эрвина. Когда он готовил шприц, слабая хватка сомкнулась на его лодыжке. — ...Киётака... Голос Эрена был хриплым, но отчаяние в нём никуда не делось. Киётака мельком глянул вниз, без интереса, и щёлкнул по шприцу, убедившись, что пузырьков воздуха не осталось. — Отпусти меня, — сказал он, лишённый тепла. — Эрвин объективно лучший выбор. Оставь свои эмоции в стороне. Хватка Эрена усилилась. Его пальцы впились в сапог Киётаки, а полные слёз зелёные глаза горели с интенсивностью, рождённой отчаянием. — Ты... ты знаешь о море? — прошептал он. — Как далеко ни посмотри, оно простирается за горизонт. Гигантское озеро... Армин сказал... — Да, — оборвал его Киётака. — Теперь я знаю. Отпусти, пока ты не заставил меня вколоть Эрвину неправильно. Это будет катастрофической тратой ресурсов. Эрен вздрогнул, но не отпустил. Его голос сорвался. — З-За этими стенами есть море... и он сказал, что мы пойдём вместе! Это... Это была наша мечта с детства, и я давно забыл её! У... у тебя есть мечты, Киётака? У Армина тоже есть мечты! Пожалуйста... Я-Я... — Почему? — А? Карие глаза Киётаки впились в него. — Почему мне должно быть не всё равно? Тишина. Пальцы Киётаки сжались вокруг шприца, когда он опустился на колени рядом с Эрвином. Его разум был чист. Армин ничего не приносил на стол переговоров — ни тактических навыков, ни лидерства, ни опыта. Не было никакой логической причины выбирать его. «Все люди — не более чем инструменты, — напомнил он себе. — Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение». Эрен издал сдавленный вздох, когда Флок схватил его, оттаскивая от ноги Киётаки. — Прекрати это, Эрен, — рявкнул Флок. Киётака отгородился от звуков продолжающихся мольб Эрена. Он поднял оставшуюся руку Эрвина, позиционируя иглу. Леви глубоко вздохнул, его лицо ожесточилось. — Всем уйти, — приказал он. — Свяжите Звероподобного и Белого Титана. Киётака скормит Бертольда Эрвину. ‎ Ветер завывал среди разрушенных зданий. Киётака застыл над едва дышащим телом Эрвина, шприц в руке, готовый вонзить его в вену командира. Леви стоял рядом, молча наблюдая, хотя его пальцы слегка подергивались. Он хотел, чтобы это было сделано. Сейчас же. ‎ «Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение». ‎

«Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение».

‎

«Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение».

‎ — Чего ты тянешь? Киётака не ответил. Он просто смотрел на руку Эрвина, наблюдая за медленным, неглубоким вздыманием его груди, призраком жизни, едва цепляющимся за человека. Резкий свист ветра заполнил тишину. Его рука со шприцем была тверда. А затем, сквозь ревущие порывы, прорвался треснувший, отчаянный голос. ‎ — Я стану твоим инструментом! ‎ «Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение». ‎

«Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение».

‎ Пальцы Киётаки замерли. Его голова не повернулась, но всё его тело отреагировало на слова, когда Эрен закричал снова, голос охрип от крика, от мольбы. ‎ — Я стану твоим инструментом! Мне плевать, чего ты хочешь от меня! Мне плевать, чего это будет стоить! Пожалуйста, не забирай у меня Армина! ‎ «Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение». ‎ Киётака по-прежнему не смотрел на него. Он просто смотрел на руку Эрвина, игла едва касалась кожи. Прошло мгновение. Затем другое. Ветер трепал его волосы, хлеща тёмными прядями по лицу. ‎ Наконец, он заговорил. ‎ — Леви, — сказал Киётака, — тебя любили в детстве? Леви моргнул. Он этого не ожидал. — Что это за чертов вопрос? — фыркнул он, сузив глаза. — Какое это имеет отношение к делу? ‎ «Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом безжалостном мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение». ‎ Киётака не пошевелился, всё ещё глядя на руку под собой. — Просто ответь. ‎ «Все люди — не более чем инструменты. Неважно, как это сделано. Неважно, чем нужно пожертвовать. В этом безжалостном мире победа — это всё. Пока я выигрываю в конце... Это всё, что имеет значение». ‎ Леви выдохнул, отведя взгляд на кратчайшее мгновение, прежде чем последовал ответ. — Да. — Пауза. Затем он заговорил тише. — Даже если это было ненадолго. Взгляд Киётаки оставался прикованным вниз. ‎ — ...Какая жалость. ‎ Игла пронзила кожу.