Том 8 Глава 5 - Исправляя ошибки

Место: Военный трибунал, Военное государство Марли Год: 851 Время: Ранняя весна Если бы вы спросили командира Тео Магата из отряда Воинов о его величайшем провале, вы могли бы ожидать, что он заговорит о проигранных битвах или солдатах, павших на передовой чужих войн. Но если бы вы надавили на него, он, вероятно, ответил бы: «То, что я не убедил командование отправить ещё одну экспедицию на Парадиз в тот самый момент, когда основной отряд Воинов перестал выходить на связь». Эта мысль грызла его. Это было хуже, чем белые флаги, развевающиеся над руинами южных территорий. Если бы он настоял жёстче... Если бы он тренировал их иначе — не только убивать, но и скрываться, сливаться с чужим обществом, выживать... Может быть... может быть... Магат сохранял каменное выражение лица, пока его взгляд блуждал по троим фигурам, стоящим в центре зала трибунала. Энни Леонхарт, Пик Фингер, Райнер Браун. Всё, что осталось. Всё, что осталось от детей, за чьим взрослением он наблюдал, которых превратили в оружие, отточили, словно инструменты. Они казались маленькими под сводчатым потолком зала трибунала, ничтожными на фоне богато украшенных деревянных панелей и безмолвных, осуждающих фигур, восседавших над ними. Энни стояла, выпрямившись в струну, руки по швам, глаза полуприкрыты, взгляд устремлён куда-то вдаль — или вообще в никуда. Пик выглядела непринуждённо, её поза была расслабленной до скуки, но пальцы едва заметно подрагивали у бедра. Райнер... Лицо Райнера было мрачным. И этого было достаточно. Магат заставил себя вернуть внимание к процессу, пока главный офицер продолжал монотонно бубнить. — ...провал в выполнении целей миссии... — ...захват и контроль над Титаном-Основателем... — ...потеря Титана-Молотобойца, перешедшего к силам врага... — ...раскрытие военных слабостей Марли иностранным державам... Магат перестал слушать. Суд уже всё знал. Все знали. Дело было не только в том, что Парадиз захватил отряд Воинов. Дело было в том, что они разрушили иллюзию непобедимости Марли. В том, что у Парадиза были Титаны, технологии и ещё более опасные знания, скрытые где-то там. Знания, которые они никогда не должны были получить. — ... Молотобоец должен был стать козырем. Тайберы уверяли верхушку, что Парадиз рассыплется в прах. Лара Тайбер чувствовала себя обязанной — вплоть до самонадеянной уверенности в собственных силах — раздавить народ Парадиза ради положения своей семьи. А теперь даже Тайберы сидели здесь — некоторые в гражданской одежде, притворяясь «нейтральными наблюдателями», и смотрели с теми же натянутыми, нервными улыбками, что и все остальные. Мир узнал об их поражении не через официальные каналы, а через утечку — таинственный, изобличающий вброс информации, разосланный по нескольким нейтральным странам, выставляющий Марли слабой, сломленной. Никаких доказательств того, кто это сделал. Никаких зацепок от бесконечных «расследований». Но Магат знал. Он чувствовал это нутром. «Враждебная сила, — мрачно подумал он. — Может быть, даже не одна. Ближневосточный Альянс может быть одной из них». Главный офицер наконец жестом указал на Воинов. — Командир Магат, шаг вперёд. Он встал, расправляя складки на кителе, и подошёл к судейской скамье. — Командир Магат, — начал офицер. — Вы служите в армии Марли более тридцати лет. Вы курировали программу Воинов более половины этого срока. В свете текущей стратегической необходимости и досадной потери наших активов суд должен вынести решение: годны ли вы и эти оставшиеся Воины для дальнейшего служения интересам Марли. Магат сохранял нейтральное выражение лица. Он знал ответ. Все здесь знали. С Ближневосточным Альянсом, атакующим их морские твердыни, с назревающими восстаниями в колониях и разгромленной программой Воинов... они не могли позволить себе чистки. Не сейчас. Офицер продолжил, зачитывая заранее подготовленное заявление: — Трибунал признаёт необходимость в опытных силах. Посему, командир Магат сохранит командные полномочия над оставшимися Воинами под прямым надзором Генерального штаба и консультативного совета семьи Тайбер. Слабый ропот прокатился по залу. Облегчение? Недовольство? Это не имело значения. Голос офицера стал чуть ниже, почти театрально: — Но да будет известно: любое дальнейшее пренебрежение долгом повлечёт за собой немедленный военно-полевой суд и отстранение от службы. Магат коротко, чётко отдал честь. — Вас понял, сэр. Он снова повернулся, чтобы взглянуть на Воинов. Глаза Райнера дрогнули, на лице промелькнуло что-то похожее на стыд. Энни не отреагировала. Пик едва заметно кивнула. «У них ещё остался порох в пороховницах», — подумал Магат. Этого должно хватить. Когда трибунал начал расходиться под шуршание бумаг и гул голосов, Магат позволил взгляду в последний раз скользнуть по залу. Тайберы. Генеральный штаб. Все они играли свои роли в этой уставшей, гниющей машине. И когда это закончится... Потому что это закончится... Это не будет вспышка славы. Это будет медленная, уродливая смерть; система захлебнётся в собственном высокомерии. Но не сегодня. Сегодня у них ещё осталось несколько клинков, чтобы нанести удар. Командир Тео Магат шагнул через широкие двери зала суда, не удостоив взглядом троих Воинов, оставшихся в помещении. Позже будет время для разговоров — о передислокации, новых тренировках и грубых контратаках на Ближневосточный Альянс. Сейчас было не время. Сапоги Магата эхом отдавались в коридорах, каждый шаг подчёркивался тихим бормотанием адъютантов, секретарей и младших офицеров, снующих мимо, словно крысы в затопленном подвале. Потеря стольких Титанов означала перемены — срочные перемены. Качество вместо количества — вот что теперь должно стать девизом. Он уже начал набрасывать черновой план: более строгая оценка кандидатов, разносторонняя подготовка... никаких больше мягких предположений о лёгких победах над «дикарями» с Парадиза. И без того жёсткая программа Воинов должна была адаптироваться к меняющимся временам. Только не после того, что они увидели во время операции в Шиганшине. Он слегка поморщился от этой мысли. Доклады, которые предоставили Пик, Энни и Райнер: экспериментальное оружие, «палки», способные пробить броню Бронированного Титана, пушки, сравнимые с марлийскими по скорострельности, и этот уникальный способ передвижения. Как оно называлось? УПМ? Это снаряжение позволяло парадизцам летать по воздуху и с лёгкостью атаковать слабые места Титанов. Эти «Дьяволы», как называет их государство Марли, становились чем-то совершенно иным. — Командир Магат... Голос донёсся до него. Он едва обратил внимание. «Держать Пик у побережья, — думал он, сворачивая в другой коридор, увешанный знамёнами. — Бронетанковый отряд достаточно мобилен, чтобы перехватить любые морские вторжения, а она – одна из немногих, у кого осталось тактическое чутьё, чтобы подстраиваться на лету. Остальные...» Он сжал челюсти. — Командир Магат, сэр... Другой голос. Может, тот же самый. Может, другой. Ему было всё равно. Была ещё ситуация с Имир — девчонкой, которая сожрала Марселя Галльярда много лет назад, которая украла Титана-Челюсть. Её вернули после того, как операция в Шиганшине провалилась. Её быстро скормили Порко, младшему брату Марселя, теперь вновь ставшему носителем Челюсти. Одно светлое пятно в море неудач. — Командир... Рука твёрдо легла ему на плечо. Магат застыл как вкопанный. Инстинкты вспыхнули, многолетние рефлексы поля боя заставили его тело развернуться вполоборота ещё до того, как он осознал происходящее. Рядом с ним, улыбаясь спокойной, обезоруживающей улыбкой, стоял человек, которого Магат не ожидал увидеть так скоро: Вилли Тайбер. Роскошный чёрный костюм. Длинные золотистые волосы... И глаза, подобные отполированным ножам, за теплотой этой улыбки. — Командир, — мягко произнёс Вилли, убирая руку, словно ничего не произошло. — Прошу прощения, что напугал вас. Вы выглядели... озабоченным. Магат слегка выпрямился, почтительно склонив голову. — Мои извинения, лорд Тайбер. Я должен был заметить вас раньше. Вилли отмахнулся с тихим смешком, махнув рукой. — Глупости. Полагаю, у вас много мыслей в голове. Только что с вас сняли обвинения и восстановили в полном командовании... Это тяжёлое бремя. Он улыбнулся — само обаяние. Но Магат знал лучше. Глава семьи Тайбер был здесь не для обмена любезностями. Только не после того, что случилось с его сестрой на острове Парадиз. Желудок Магата слегка скрутило. Лицо потемнело. Он открыл рот, голос прозвучал хрипло и искренне: — Я хотел бы принести свои глубочайшие извинения. За потерю Титана-Молотобойца... за потерю вашей сестры. Ответственность лежит на мне. Не на Воинах. Ни на ком другом. Если бы я действовал иначе... — Прошу вас. Голос Вилли был мягким, но твёрдым, прерывая его. Он легко положил руку на предплечье Магата. — Я искал вас не для того, чтобы ворошить старые неудачи, командир. Хотя... — Его улыбка слегка померкла. — Было бы ложью сказать, что моя сестра не является частью причины, по которой я здесь. Магат моргнул, на мгновение сбитый с толку. — Тогда... в чём дело, лорд Тайбер? Он бросил взгляд в коридор. Несколько адъютантов околачивались в дальнем конце, делая вид, что не подслушивают. Вилли проследил за его взглядом и едва заметным кивком увлёк их обоих в менее людную нишу, где через высокое окно пробивался весенний свет. Оказавшись в относительном уединении, Вилли слегка наклонился, понизив голос до тихого, доверительного тона. — Я хотел бы поговорить с вами о войне. Магат нахмурился. — Генерального штаба сейчас здесь нет, — сказал он. — Они пакуют вещи, готовясь перенести командный центр ближе к прибрежным фронтам. Если вам нужны стратегические консультации... Вилли нарочито покачал головой. — Нет, командир. Я ищу именно вас. Уделите мне минуту?

——–

Место: Тюремные камеры, Стена Сина Год: 851 Время: Ранняя весна В камере слабо пахло ржавчиной, маслом и старой соломой. Зик Йегер лежал, растянувшись на узкой койке, закинув руки за голову и закрыв глаза. Одна нога небрежно перекинута через другую, лениво и безмятежно... или, по крайней мере, он хорошо это изображал. Помещение было не ужасным, не по меркам Марли. Но всё же. Немного грязновато на его вкус. На стенах виднелись следы сырости. В углах висела паутина, а маленькая электрическая лампа, жужжащая над головой, выглядела не слишком надёжно. Она мигнула один раз. Он вздохнул. «Ну... чего ещё ждать от страны, которая выбирается из сотни лет гниения?» Он сотрудничал, конечно. Давал им ответы, читал их книги, исправлял их карты. Не создавал проблем. Это обеспечило ему чуть лучшее обращение, чем большинству заключённых. Что было справедливо. — ... Аянокоджи Киётака. Так называемый «советник» Королевы. Или, как охранники продолжали называть его, когда думали, что никто не слышит: «Пророк». Зик никогда не встречал никого подобного. Серьёзно, этот парень может появиться посреди сверхсекретного совещания и вести себя так, будто ничего необычного не происходит. Зик до сих пор пытался осмыслить, как он вообще смог найти его комнату ещё в Марли, не говоря уже о том, чтобы пересечь море без какой-либо поддержки флота. Он выдохнул через нос и пробормотал: — Жуткий мелкий ублюдок... Он открыл один глаз и взглянул на потолок. До него доходили слухи, что Королева Хистория стала полагаться на Киётаку в каждом важном решении. И что действительно тревожило? Она, кажется, была не против. «Он всего лишь ребёнок, — подумал Зик, сузив глаза. — Но каким-то образом... они все пляшут под его дудку. Даже Разведкорпус. Даже Леви». Впрочем, это не имело значения. Не в конечном итоге. Не для того, что планировал Зик. Всё, что ему нужно было сделать... Клац. Звук сапог за пределами тюремного блока. Его ухо дёрнулось. Приглушённые голоса. Быстрый обмен фразами. Затем тишина. Железная дверь со скрипом отворилась. Шаги. Он сел, цепь на лодыжке тихо звякнула об пол. Его золотистые глаза проследили за движением. Эрен. Брови Зика слегка приподнялись. Его младший брат стоял прямо за решёткой; длинные волосы свободно падали на шею, пряди спадали на бледное лицо. Он был одет в простую зеленоватую форму с кожаной курткой поверх неё. Маленький серебряный медальон висел на шее, покоясь на груди. Церемониальный знак. Зик видел его раньше. — ... Он выглядел... уставшим. Глаза ввалились. Кожа бледная. Рот плотно сжат. Он чем-то напоминал призрака. — ...Эрен, — пробормотал Зик, заправляя волосы за ухо. Он слегка подался вперёд, уперев руки в колени. — Не думал, что увижу тебя сегодня. Эрен не ответил. Он просто смотрел — тихо, непроницаемо. Прошли секунды. Одна. Две. Десять. Зик склонил голову набок. — Что ж. Выглядишь ты паршиво. Всё ещё никакого ответа. Зик прищурился. — Это кошмары? Крики? Чувство вины? Я, знаешь ли, не умею читать мысли. Эрен медленно моргнул, наконец заговорив, но тихо. Его голос был хриплым. — ...Мне нужно тебя кое о чём спросить. Брови Зика снова поползли вверх. — О? Возникло чувство дежавю. За последние несколько месяцев Эрен появлялся с нерегулярными интервалами. Иногда раз в неделю, иногда чаще. Иногда они разговаривали. Иногда сидели в тишине. Иногда Эрен заходил, прислонялся к стене на пару минут, не говоря ни слова, и уходил. Это стало... странной рутиной. Но в этот раз всё было иначе. Зик видел это в его глазах — что-то расшаталось внутри младшего Йегера. Эрен на мгновение поднял взгляд, словно проверяя, действительно ли они одни, затем снова посмотрел на Зика. — ...Это правда? — тихо спросил он. — Что у нас один отец? Зик моргнул один раз. Затем издал короткий, носовой смешок. — Может, так и не выглядит, — сухо сказал он, убирая несколько прядей со лба, — но да, дорогой братец. Тот же жалкий отец. Эрен отвёл взгляд и подтянул маленький деревянный стул, прислонённый к противоположной стене. Ножки скребнули по каменному полу, когда он развернул его, усевшись задом наперёд и положив руки на спинку. Он наклонил голову к зарешеченному окну под потолком — единственному кусочку неба, доступному заключённому. Облака сегодня плыли быстро. Затем он выдохнул — долго и горько. — Скоро всё закончится, — сказал он пустым голосом. — Теперь, когда Киётака контролирует всё на острове... как только он отдаст приказ, всё свершится. Марли, другие державы... все они будут уничтожены. Зик склонил голову. Он повторил слова про себя. «"Уничтожены". Вот так просто...» Сухой смешок сорвался с его губ. — Что ж, — сказал он, оглядывая внутренности своей камеры, — полагаю, я должен завидовать. Ты получишь места в первом ряду, чтобы наблюдать за этим, пока я гнию в этой очаровательной каменной коробке. Эрен сначала не отреагировал. Затем сказал: — Ты умрёшь через несколько лет. Он слегка повернул голову, ровно настолько, чтобы встретиться взглядом. — ...Как и я. Веселье Зика угасло. Он задумчиво хмыкнул, медленно кивнув. — Жестокая штука жизнь, не так ли? — пробормотал он. Они сидели в тишине долгое время. Этот странный ритуал... он начался вскоре после пленения Зика. Поначалу он ожидал допроса. Может, придёт Эрвин Смит. Может, Ханджи. Даже Микаса. Но вместо них пришёл Эрен. Зик не мог вспомнить, когда это перестало быть похоже на надзор и стало больше походить на... привычку. Иногда они сидели по пятнадцать минут без единого слова. Иногда Эрен бормотал фразу. Мысль. Имя. Затем уходил. Это было сюрреалистично. Но не неприятно. Однако сегодня младший Йегер сказал больше, чем за все последние недели. Зик откинулся спиной к стене, позволяя тишине снова затянуться, прежде чем заговорить. — Скажи мне кое-что, Эрен, — мягко произнёс он. — Ты думаешь, хоть что-то из этого – всё, что мы сделали – на самом деле имеет значение? Пальцы Эрена слегка дёрнулись на спинке стула. Он не ответил. Он просто встал. Стул снова скребнул по полу, когда он тихо отодвинул его. Он сделал несколько шагов к двери, но прежде чем он достиг её, голос Зика окликнул его, почти небрежно: — ...Мне нравятся наши маленькие беседы, знаешь ли. Эрен замер. Зик устало полуулыбнулся, смахивая пылинку с рукава. — Может, в следующий раз поговорим о чём-то менее депрессивном. Прошло мгновение. Затем Эрен, не оборачиваясь, пробормотал в ответ: — Да. В следующий раз. Тук! Он шагнул в коридор. Воздух здесь был холоднее, влажный, липнущий к коже, какой бывает в жаркий, душный день. И всё же выдох, который выпустил Эрен, был горячим. Слишком горячим. Вздох, вырвавшийся откуда-то из глубины, продирающийся сквозь сжатые зубы и сдавленную грудь. Его плечи слегка сгорбились при ходьбе — не от холода, а от всего, что давило на него. Несчастное выражение на его лице не изменилось. Оно и не менялось. С того самого дня. Дня, когда он бросился в ноги Аянокоджи Киётаке, как жалкое животное, пытающееся спасти своего сородича. Воспоминание жгло. Всё ещё свежее. Всё ещё саднящее. Он чувствовал это под кожей даже сейчас. Он выторговал свою свободу. «Моя жизнь... в обмен на жизнь Армина». Это было отчаянно. Глупо. Он знал это. Знал, как нелепо это звучало. Но всё равно сделал это. Потому что должен был. Потому что он нутром чуял, что Армин будет тем, кого не выберут в тот день. Не тогда, когда ум и статус Эрвина были всё ещё востребованы. Не тогда, когда мир катился к войне, которая потребует каждой капли хитрости и командирского таланта. Эрвин был генералом, который им нужен. А Армин... Армин был душой, которую они бы бросили. Эрен не мог этого принять. Не Армин. Не он. Не мальчик, который мечтал об океанах, о мире, о жизни за стенами и без войны. Он предпочёл бы проклясть себя. И он проклял. Но потом... Армин остался. Он выжил. Каким-то образом, вопреки логике, вопреки разуму... его пощадили. Недели спустя он стоял рядом с Эрвином, всё с той же нервной, неловкой осанкой, всё ещё живой, пока Хистория вкладывала медали им в руки во время церемонии. Его руки дрожали, когда он сжимал медальон. Эрен наблюдал за всем этим, стоя на шаг позади. Армин улыбнулся ему после. Почему? Почему его пощадили? Почему Киётака позволил это? Вот что преследовало Эрена больше всего. Он видел лицо этого монстра, когда делал предложение. Тот смотрел на него как на грязь у дороги, словно был лично оскорблён. Он видел замедляющееся дыхание Армина, когда того утаскивали с крыши. Он знал, что это будет последний раз, когда он видит друга. И всё же... Армин был жив. А Киётака ничего не объяснил. Ни разу. Эрен даже не был уверен, что тот мог бы. Он не был уверен, что кто-то способен понять мысли, движущиеся за этими мёртвыми, безмолвными глазами. Но, может быть... может быть, ему и не нужно было. Потому что в день церемонии награждения, когда Хистория шагнула вперёд и накинула холодный металл ему на шею... Он поцеловал её руку, как того требовала традиция. И в этот момент... Он увидел. Будущее. Горло сжалось от воспоминания. Воздух вокруг стал разреженным. То, что, как он знал, грядёт. Рёв Титанов. Крики детей. Пепел, заметающий землю. И в центре всего этого, стоя там, где не мог ступить никто другой, был он сам. А позади него... Тень человека, которого никто не мог коснуться. Даже дьяволы этого мира не могли дотянуться так далеко. Он моргнул, на мгновение остановившись в коридоре. Его руки сжались в кулаки, сам он того не осознавая. Армин был жив. И Эрен знал почему. Он должен остановить эту реальность. Должен быть способ. Должен быть. — ... Правда ведь?

———

Место: Военная комната, Линия фронта на Ближнем Востоке Год: 851 Время: Ночь, Весна Пара витиеватых латунных ламп мягко покачивалась на крюках под потолком, отбрасывая тени на военную карту, занимавшую почти весь центральный стол. На ней крошечные деревянные блоки отмечали линии фронта, а красные флажки обозначали недавние завоевания. Офицеры Ближневосточного Альянса сидели вокруг полукругом; красные фески аккуратно покоились на напомаженных волосах или стриженых затылках, кисточки касались лбов. Их форма была припорошена песком, а складки на одежде говорили о долгих часах на передовой. Генерал Абу-Харис, поджарый мужчина с седеющей бородой и суровым взглядом, потянулся и постучал по одному из красных маркеров на юго-западном полуострове. — Позиции марлийцев рухнули здесь вчера, — сказал он с удовлетворением. — Их отступление было нескоординированным. Наши люди почти не встретили сопротивления. Тридцать километров пройдено одним рывком. Молодой офицер на дальнем конце тихо хмыкнул, откидываясь на спинку деревянного стула. — Такими темпами мы будем попивать кофе на берегах Суэца ещё до конца лета. Раздался одобрительный гул. Хлоп! Хлоп! Резкий стук перстней о стол — полковник Хадир наклонился вперёд с ухмылкой. — Авиация Хизиру хорошо их размягчила. Их бомбардировка превратила линии окопов в пыль. Никогда не видел ничего подобного. — Хизиру... — Генерал Басрам, высокий мужчина лет шестидесяти с мягким голосом, склонил голову, прищурив глаза в раздумье. — Странный партнёр, не так ли? Другой офицер рассмеялся. — Странный, но полезный. Они сражались с Дьяволами много лет назад. Теперь они служат правоверным. — И всё же, — задумчиво произнёс Хадир, — я слышал, они тихо настаивают на возвращении своих старых владений на севере. Островов, которые они потеряли после Великой войны. Абу-Харис пожал плечами. — Пусть забирают любые крохи, какие смогут. Пока они помогают нам сломать хребет Марли, я не возражаю. Когда всё закончится, баланс сил склонится в нашу сторону. Ропот согласия прошёл по комнате. Офицеры были спокойны и уверены, не сомневаясь, что удача на их стороне. Но не все улыбались. Пальцы Басрама тихо барабанили по краю стола. Его взгляд оставался прикованным к выцветшему углу карты — не к линии фронта, а к морю... — Братья, — сказал он наконец голосом достаточно тихим, чтобы заставить остальных податься вперёд, — кто из вас знает, откуда прилетели эти летающие машины? Повисла пауза. Хадир поднял бровь. — Из Хизиру, очевидно. Какая-то экспериментальная технология. Поделились с султанами. Другой генерал хмыкнул. — Они были союзниками с островными дьяволами сто лет назад. Может, украли чертежи, прежде чем отвернуться от них. Басрам не выглядел убеждённым. — Вы хотите сказать мне, что это был секретный проект, разработанный без единого слуха, дошедшего до наших ушей? Мы старшие командиры. Генералы Объединённого Совета. И всё же... ни слова, пока они не появились на передовой? Тишина, последовавшая за этим, стала гуще. Одно за другим лица менялись. Глаза, в которых была гордость, начали сужаться. Абу-Харис нахмурился. — На что ты намекаешь? — Ни на что, — слишком быстро ответил Басрам. Затем добавил: — Только... кто-нибудь видел пилотов? Офицеры переглянулись. Озадаченно. Затем скептически. Затем появилось что-то ещё — что-то более холодное. Полковник Хадир нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Именно это я и имею в виду. — Басрам обвёл взглядом комнату. — Мы видим машины. Слышим их над головой. Видим, как они сбрасывают огонь на наших врагов. Мы даже видим полумесяцы на их корпусах – знаки нашего альянса. Но кто-нибудь из вас, хоть один, смотрел одному из этих людей в глаза? В комнате стало тихо. Никакого больше непринуждённого бормотания. Никакого постукивания пальцами. Молодой офицер выпрямился, поглядывая на остальных. — Я полагал, что они... наши. Конечно, они наши. Обученные люди из Воздушной дивизии Эмирата, разве нет? — Не существует никакой Воздушной дивизии Эмирата, — ровно произнёс Басрам. Это ударило в цель. Понимаете? Он продолжил давить. — Наши младшие офицеры докладывают нам. Наши солдаты преломляют с нами хлеб. Но ни один не вышел с рассказом об этих пилотах. Никаких баек у костра. Никаких разговоров в казармах. Никаких визитов в столовую палатку. Они прилетают. Бомбят. Исчезают. Обратно в облака. Комната изменилась. Тепло ушло из неё. Генерал Абу-Харис некоторое время молчал, затем медленно подался вперёд. — Возможно, их держат в секрете. Элита. Изолированы ради их же безопасности. Наверняка у Хизиру и наших султанов есть свои причины. — Или они вовсе не из Хизиру, — сказал Басрам. Слова повисли в воздухе, как дым. Никто не хотел касаться их. Другой офицер, молчавший до сих пор, наконец спросил: — Тогда кто они? Прошло мгновение. А потом... БУМ. Мир взорвался. Стол, карты, маркеры и планы разлетелись в щепки. Волна пламени прорвалась через палатку. Воздух стал раскалённо-белым. Люди закричали — или не успели. Некоторые были испепелены в одно мгновение. Других отшвырнуло как тряпичных кукол, швырнув на ящики, камни и друг на друга. Полковник Хадир испарился на полуповороте, превратившись в пепел и расплавленные кости ещё до того, как его тело коснулось земли. Генерала Абу-Хариса отбросило на стальную опору; его шея хрустнула со звуком, слишком быстрым для любой боли. В ушах Басрама звенело, словно небо раскололось надвое. Его феска слетела, укатившись в огонь. Голова ударилась о пол пустыни. — А-а-ах! Зазубренный кусок металла вонзился в его бедро, глубоко уйдя в плоть. Он ахнул — закричал — и пополз через песок и кровь, прижимая руку к осколку в ноге. Дыхание вырывалось со свистом. Пыль, пепел и огонь затуманивали зрение. Затем... Шаги. Голоса. — Оцепить периметр. Убить выживших. Проверить карты и оборудование на предмет чего-либо полезного. Остальное сжечь. Шевелитесь. Говоривший был близко. Он слышал плач. Один из младших офицеров — Фарук — стонал от боли неподалёку, зовя мать тонким, дрожащим голосом. — Мама... Бам. Выстрел. Затем тишина. Рука Басрама нащупала пистолет. ТРЕСК. Боль, подобная огню, взорвалась в его ноге. Он закричал, и пистолет бесполезно отлетел в сторону. Из теней вышла фигура. Он был одет во всё чёрное, без каких-либо знаков различия, лицо скрывала маска. — Тц, — произнёс мужчина. — Надо было закончить это быстро... как-то неприглядно вышло. Губа Басрама скривилась. С зубами, алыми от крови, он плюнул вверх; сгусток приземлился совсем рядом с ботинками человека. — Марлийская мразь, — прошипел Басрам. Человек замер. Затем покачал головой, присев на корточки рядом с раненым генералом. — Я не марлиец, — сказал он. — Не оскорбляй меня. Дыхание Басрама перехватило, глаза расширились. — Хизиру...? — Нет. Мужчина наклонился, ровно настолько, чтобы посмотреть Басраму в глаза. — Я просто работаю на одного моего поехавшего друга. Некоторые могут назвать нас дьяволами. Рот Басрама открылся. «Элдиец?! Здесь...» Бам. Тело Басрама дёрнулось один раз, затем затихло. Мужчина снова выпрямился. — Всё чисто, командир отряда Широ, — раздался другой голос. — Что нам делать с остальными? — Сожгите всё. Не оставляйте ничего и не вступайте в бой с солдатами. Мы здесь закончили.

———

Отчёт о потерях: Генерал Абу-Харис: Убит в бою Генерал Басрам: Убит в бою Полковник Хадир: Убит в бою Лейтенант Фарук: Убит в бою 9 дополнительных старших офицеров: Убиты в бою 2 выживших адъютанта: Убиты в бою Все оперативные карты и документы — уничтожены Оставшиеся силы в замешательстве; продвижение Ближневосточного Альянса к Суэцу остановлено. Требуется неизвестное количество времени для возобновления операций.

Виновники: Неизвестны, подозревается рейд марлийцев.