Том 8 Глава 6 - Добыча стервятника

Место: Побережье, Остров Парадиз Год: 851 Время: Ранняя весна Когда имеешь дело со стратегией в реальном мире, приходится отказаться от иллюзии, будто каждый ход совершается в вакууме. В отличие от симуляций в моей школе, люди не всегда действуют предсказуемо, а окружающая среда не застывает в стазисе между точками принятия решений. Однажды я уже совершил эту ошибку. И это стоило мне жизни. ...Или того, что должно было стать смертью, полагаю. Теперь, когда я здесь — вдыхаю этот соленый воздух, окруженный песком, порохом и нестабильными человеческими переменными, — мне приходится адаптироваться. Корректировать курс при необходимости. Наблюдать. Перестраивать. Не то чтобы итог изменится. Всё закончится точно так же. Вероятность почти стопроцентная. ...Хотя, в прошлый раз я исходил из того же предположения. Я думал, что мертв, пока не очнулся в Путях. В измерении настолько причудливом и нереальном, что возвращение в этот мир кажется погружением в дешевый сиквел с новым режиссером. Я вздыхаю. Ветер треплет полы моего пальто. Горизонт слегка расходится. — Вот он, — произносит Эрвин рядом со мной. Я не оборачиваюсь. Я уже увидел. Крупный силуэт, поднимающийся над волнами, — не обычный марлийский эсминец. — Этот корабль не военный. Транспортный класс, — говорю я, наблюдая, как низко сидит корпус, отягощенный грузом. — Еда, материалы. Стандартная конструкция для конвоя. Эрвин щурится, скрестив руки на груди. — Ты кажешься... уверенным. — Я провел несколько недель в Марли. Узнал кое-что о том, как устроен их мир. Пауза. — Я читал об этом в твоем дневнике, — говорит он нарочито нейтральным тоном. — А, — бормочу я, слегка склонив голову. — Ты прочитал его целиком? Я приложил много усилий, чтобы... ВСПЛЕСК. Море взрывается. Соленая вода превращается в туман, когда весь корабль поднимается в воздух усилиями одного конкретного человека. Эрен. Его форма Титана восстает из океана, удерживая транспорт на плече, словно игрушку. Корпус протяжно скрипит под нагрузкой, но Эрен осторожен. Он движется вперед, вода каскадами стекает с его тела, и его шаги посылают дрожь по всему побережью. С каждым шагом земля под нами стонет. Я тоже вздыхаю. В основном потому, что соленая вода только что попала мне на ботинки. Ханджи, стоящая чуть поодаль на тропе, издает восхищенный звук. А затем срывается с места. — О БОЖЕ МОЙ, ОНИ ЗДЕСЬ! Наши гости! Я ДОЛЖНА ИХ УВИДЕТЬ!.. Она исчезает прежде, чем кто-либо успевает ее остановить. Эрвин смотрит ей вслед, затем поворачивается ко мне. — Как думаешь, сколько еще кораблей прибудет? — Марли пришлет столько, сколько, по их мнению, они могут выделить, — отвечаю я. — Но с учётом того, что Ближневосточный фронт рушится, в их землях нарастают волнения, а южные колонии теряют сплоченность, их логистика... далека от идеала. Эрвин снова бросает взгляд на воду: Титан Эрена медленно опускает транспорт на песок, словно какой-то мрачный трофей. Люди внутри суетятся, высовывая головы из-за перил, не уверенные, пленники они или спасенные. — Значит, твой план сработал. Ты выигрываешь время. — Я использую время, — отвечаю я. — Есть разница. Между нами повисает еще одна долгая пауза. Теперь мы оба смотрим на пляж. Голос Ханджи пронзает напряжение, словно хлопушка. — ПРИВЕТ, ДРУЗЬЯ ИЗ МАРЛИ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПАРАДИЗ! Я моргаю. ...Это была какая-то местная поговорка? Ханджи широко раскидывает руки, буквально искрясь энтузиазмом. — Я Ханджи Зоэ, я здесь, чтобы поприветствовать наших гостей, проделавших такой долгий путь через великое, опасное море! И если вы будете так любезны, пожалуйста, следуйте за мной – мы с друзьями как раз собирались пить чай. Внутренне я вздыхаю. Я думал, что Разведкорпус должен быть закален войной, даже на этом этапе временной линии, но, видимо, я ошибался... снова. Очевидно, в голове Ханджи понятия «враждебные иностранные солдаты» и «светский полдник» не являются взаимоисключающими. Позади нее появляется Леви, уже выглядящий раздраженным. Он слегка прижимает один клинок к спине марлийца, которого Ханджи с энтузиазмом хлопает по плечу. — Это Николо, — продолжает Ханджи с улыбкой, слишком широкой для конвоирования военнопленного. — Он уже подружился с нами. Поздоровайся, Николо! Николо, стиснув зубы и метаясь взглядом от нависающего сзади Титана к вооруженным солдатам на гребне, наконец срывается. — Капитан, ЗАБУДЬТЕ ОБО МНЕ! СТРЕЛЯЙТЕ В ДЬЯВОЛОВ! Глаз Ханджи дергается. — Николо... что ты делаешь? Марлийский капитан на палубе теряет самообладание. — Оружие к бою! Цельтесь в урода с мечом и сумасшедшую бабу! ОГОНЬ! Пусть пьют свиную мочу, которую они называют чаем, в АДУ! — Свиную мочу? — эхом отзывается Ханджи, явно оскорбленная. — Это купаж из листьев ежевики, ты!.. Леви слегка надавливает клинком в спину Николо. — Самое время заткнуться. — Я пытаюсь быть дружелюбной, Леви! — У тебя не получается. — Я навожу мосты. — Тебя сейчас пристрелят! Шевелись! Титан Эрена нависает за их спинами, присев в полосе прибоя, словно растерянный бог, не уверенный, стоит ли вмешиваться или продолжать играть в статую. Не волнуйся, приятель, я ошарашен не меньше твоего. Перепалка перерастает в накладывающийся друг на друга хаос: — СТРЕЛЯЙТЕ В НИХ НЕМЕДЛЕННО!.. — Не стрелять! Это мой пленный! — У вас десять секунд, чтобы убраться с палубы! — Я НЕ БУДУ ПИТЬ НИКАКОЙ ЧЁРТОВ ЧАЙ! Как они умудряются веселиться, пока тысячи людей умирают за морем? ...Мне правда стоило выпить кофе перед тем, как выходить сюда в такую рань. Эрвин рядом со мной щипает переносицу. Затем поднимает руку. Резкий щелчок эхом разносится в воздухе. Еще один. Затем еще несколько. Вдоль скал, сквозь кусты, над камнями — каждый доступный стрелок Парадиза взводит оружие в почти идеальной синхронности. Вспыхивают красные отблески — десятки маленьких лазерных прицелов усеивают шеи, плечи, лбы. Марлийцы замирают. Тишина обрушивается на сцену, как волна. Голос Эрвина звучит чисто и властно: — Советую вам пересмотреть свою позицию... и присоединиться к нам за чаем. Проходит мгновение. Это почти срабатывает. Затем... ТРЕСК. ТУМ. Голова марлийского капитана дергается назад, и он падает, как мешок с углем, лицом на палубу. Растекается лужа крови. Все взгляды устремляются в направлении выстрела. Женщина спокойно стоит у края палубы, пистолет все еще поднят. Она аккуратно опускает его, затем расстегивает ремешок шлема. Она говорит, не повышая голоса: — От имени оставшейся части экипажа мы принимаем ваше приглашение. Ее глаза сканируют берег. Острые и тревожные. Ханджи медленно поднимает руку. — Эм... спасибо?.. Я чуть прищуриваюсь. Пистолет типа Маузер. Судя по осанке и тому факту, что она без колебаний убила своего командира, она не из стандартного флота Марли. То, как она на мгновение взглянула на Титана Эрена. Это Елена.

____

После инцидента на берегу ситуация менялась быстрее, чем прилив. Елену, в сопровождении темнокожего мужчины, представившегося Оньянкопоном, отконвоировали в импровизированную командную палатку, которую наши войска разбили в начале недели. Остальной экипаж заперли во временном загоне, сооруженном из остовов повозок и копий Разведкорпуса. Эрвин настоял на том, чтобы с ними обращались «разумно» — они не оказали сопротивления после смерти капитана, — но подушки и одеяла им тоже никто не предлагал. Судя по всему, они хотели чаю. И вот мы здесь. Впятером — Эрвин, Леви, Ханджи, Елена и я — сидим за грубым деревянным столом в прибрежной палатке. Нам следовало бы заниматься укреплением армии, но неважно. Нам понадобятся эти человеческие ресурсы. Елена, сложив свои длинные конечности, подняла чашку чая с видом, который не внушал мне доверия. — Армия Марли, — начала она, — насчитывает пятьдесят дивизий. Примерно по двадцать тысяч солдат в каждой. Разбросаны по континенту. В общей сложности... — Миллион, — тихо произнес Эрвин. Елена кивнула один раз. — Верно. Но это еще не всё. Она слегка пошевелилась, выдержав паузу ровно настолько, чтобы произвести эффект, прежде чем продолжить. — У Марли также есть три флота. Каждый состоит из двадцати одного судна. Включая линкоры, эсминцы и военные транспорты грузового класса. Я отпил из своей чашки. Чай был слишком горячим. Я не получил твердого подтверждения этому, находясь в Марли. Только слухи и наблюдения. Но вот оно — выложено начистоту. — Марли также быстро продвинулась вперед, — продолжала Елена, беззаботно попивая чай. — Особенно в воздушной войне. Они начали развертывать высотное оружие. Технологии бомбардировки. Это привлекло внимание Ханджи. Она склонила голову, как собака, услышавшая новый звук. — Постой... оружие для бомбардировки? В смысле... самолеты? Или что-то другое? Глаза Елены не дрогнули. — Они называются дирижаблями. Большие, медленно движущиеся суда. Предназначены для ковровых бомбардировок по статичным целям. Но это всё, что я могу сказать. Ханджи поставила чашку, подняв брови. — Хм. Это интересно... не похоже на те, что видели мы. Один из них зависает на месте. Другой похож на птицу. Пауза. Я покосился на Ханджи. Умно. Она перевернула разговор без намека на запугивание. Вместо того чтобы умолять о том, чтобы нас просветили, она намекнула, что мы уже впереди. Хороший ход. Елена моргнула. Оньянкопон дернулся, совсем чуть-чуть. Леви ткнул Ханджи в ребра. — Не болтай лишнего, идиотка, — пробормотал он сквозь зубы. — Мы еще не знаем, зачем они здесь. Она поморщилась и отмахнулась от него, пытаясь улыбнуться. — Упс. Маска Елены дала трещину ровно настолько, чтобы показать удивление. Но лишь на секунду. Эрвин воспользовался моментом. — Если Марли настолько развита, почему они не напали снова? — спросил он спокойно, но жестко. — Почему прислали один транспортный корабль, а не военный флот? Елена выдохнула через нос. — Две причины, — сказала она. — Первая – Титаны. Вы знаете не хуже меня, что их использовали, чтобы запереть вас здесь. Но теперь... они защищают вас. Она взглянула на тусклый оранжевый свет снаружи. Занимался рассвет. — Никто здесь не спешит прятаться, — тихо сказала она. — Утро. Солнце встает. Титаны должны быть активны. Она посмотрела на Эрвина, затем на меня. — Но никто не боится. А это значит... вы перебили их. Всех до единого. Эрвин промолчал. Ответил я. — Те, что угрожали южному побережью, уничтожены, — сказал я. — На севере все еще есть очаги активности у края гор. Но с практической точки зрения – да. Парадиз безопасен. На уровне военной безопасности. Елена откинулась назад в тихом благоговении. — Поразительно. Эрвин заговорил: — А вторая причина? Губы Елены сжались. — Марли в состоянии войны, — ответила она. — С несколькими странами. После поражения в Шиганшине и захвата их Воинов их враги... почуяли кровь. Она встретилась со мной взглядом. — Вы забрали Колоссального Титана. Молотобойца. Звероподобного Титана. Это почти всё самое тяжелое вооружение Марли. Тишина. Я кошусь в сторону. Ханджи и Леви переводят взгляд на меня. А. Этот взгляд. Этот взгляд из серии «он действительно предсказал, что это случится». Эрвин слегка наклонил голову, затем откинулся на спинку стула, удовлетворенный. Он не скажет этого вслух. Но он услышал то, что ему было нужно. Теперь была моя очередь. — Если ты так охотно делишься всем этим, — сказал я, — значит, ты таишь некую... обиду. На Марли. Елена замерла. Оньянкопон опустил глаза. — Мы были завоеваны, — тихо сказала она. — Наш народ порабощен. Марли забрала наши земли. Втянула нас в свои войны. Сделала нас инструментами. Она поставила чашку. — Мы были бессильны... пока не встретили его. Я заканчиваю мысль вслух. — Зика Йегера. Она слабо улыбается. — Верно. — Кто вы вообще такие? — рычит Леви, все еще сжимая чашку чая, словно это оружие. Елена складывает руки на коленях. — Мы – Антимарлийские добровольцы. Наша цель — освободить народ Элдии. Внутренне я моргаю. Серьезно? Антимарлийские добровольцы? А разница-то в чём? «Антимарлийские добровольцы» против «Добровольческой армии Марли». ...Он просто вредничает? Ему стоит быть осторожным, учитывая все обстоятельства. Доктор Ксавьер не хотел бы, чтобы твои планы пошли прахом из-за твоего высокомерия.

____

Место: Митрас, Стена Сина Год: 851 Время: Ранняя весна Весной в столице тихо. Можно подумать, что тишина означает мир, но здесь тишина обычно означает, что кто-то плетет интриги. С момента нашего возвращения с побережья расстановка фигур на доске изменилась. Елена была чем-то большим, чем просто торчащей ниткой; она была узловатым канатом, ведущим прямиком к Зику. Мы не тянули слишком сильно, пока нет, но позволили ей говорить. И она говорила. По ее словам, «пленение» Зика было инсценировкой. Его присутствие на этом острове было не ошибкой, а планом. Преднамеренная эвакуация, призванная ослабить Марли одним стремительным ударом — стратегически, дипломатически и в военном отношении. Позволить им перенапрячь силы. Позволить врагам вгрызться в них, пока они лихорадочно пытаются вернуть свое главное оружие. Короче говоря, Зик прибыл сюда, потому что сам этого захотел. В конце концов, именно поэтому мы сотрудничали всё это время. Он также утверждает, что хочет помочь народу Элдии. Это... было встречено молчанием, по большей части. Они не забыли Рагако. Они не забыли крики в лесах или ряды имен членов Разведкорпуса, вычеркнутых из списков после Шиганшины. Но я задумался. Если они смогли стерпеть меня, человека, который убил двадцать тысяч людей и отправил их на тот свет, словно бросил монету в фонтан... то, может быть, просто может быть, они сочтут, что и Зик достоин искупления. Хотя разница очевидна. Я контролирую механизмы этого острова. Кабинеты. Религию... ...Королеву. Зик же, напротив, сидит в камере. У него нет рычагов давления. И именно поэтому ему нужно казаться полезным. Елена рассказала нам, что у Зика есть решение, план, который может «решить элдийский вопрос» раз и навсегда. Она утверждает, что для этого требуются Титан-Основатель... и Титан королевской крови. Никаких дальнейших объяснений. Никаких схем, никаких деталей. Только две фигуры. Эрен. И кто-то с правильной наследственностью. Очевидные красные флаги. Очевидная наживка. Он говорит, что раскроет больше, когда будут выполнены несколько «условий». Неопределенность была намеренной. Он задает ритм. Он хочет, чтобы мы задавали вопросы. И они могут. Но я не буду. Я знаю, как действуют люди вроде Зика. Загнанные в ловушку звери, у которых слишком много времени, думают быстрее, чем генералы. А ум Зика быстр, пугающе быстр. Отвлечение внимания, недомолвки, слои полуправды, накладывающиеся друг на друга. Но это его проблема. Потому что, хоть он и мог придумать хитрую игру... ...Стол всё ещё принадлежит мне. Иллюзия свободы, которой он наслаждается, пространство для маневра, возможность посеять семена через Елену и Оньянкопона — всё это было позволено. Мной. Ничто не движется на этом острове без моего ведома. Ни встреча. Ни шепот. Ни даже взгляд, брошенный между охранниками. Зик может строить что-то у себя в голове, какую-то грандиозную теорию переустройства мира. Но он делает это из тюрьмы, которая, будучи физически комфортной, концептуально герметична. Он не играет в шахматы. Он пытается дышать внутри закупоренной стеклянной бутылки. Если он думает, что сможет застать меня врасплох, он просчитался. Такого больше никогда не случится. Хочет ли он Титана-Основателя внутри Эрена или что-то совершенно иное... Это не имеет значения. Больше никаких сюрпризов. Не для меня. — ... Комната гудит: командиры обмениваются догадками по поводу так называемого плана Зика. Большинство из них убеждено, что это ловушка. Я их не виню. Единственное, что опаснее Зверя, — это Зверь, притворяющийся, что он в цепях. Уж я-то знаю, поскольку проделывал этот трюк уже дважды. Офицер Гарнизона подается вперед, фыркая: — Даже если мы рассмотрим эту идею, Основатель сработал лишь однажды. Условия... не объяснены. Мы даже не знаем, чего хочет Зик. Ханджи постукивает пальцем по чашке, нахмурив лоб. — Не исключено, что Зик знает что-то, чего не знаем мы. Другой офицер качает головой. — Мы не можем выпустить этого человека из камеры на основании «не исключено». Его добровольцы – фанатики. Эта женщина, Елена, хладнокровно застрелила собственного офицера. Скрип стула. Эрен встает. Его голос разрезает болтовню, как проволока ткань. — Это потому, что он говорит правду. Все головы поворачиваются. Я остаюсь неподвижным, внимательно наблюдая за ним. — Я вспомнил сейчас, — говорит Эрен, плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. — Тогда, в лесу... когда я коснулся улыбающегося Титана... Дины Фриц... Он замолкает. Мои глаза сужаются, а его расширяются. Теперь он смотрит на меня. Те воспоминания... были реальны. Что это значит?.. Я медленно поднимаюсь, привлекая внимание комнаты, не повышая голоса. — Позвольте мне сказать. Пауза. Головы кивают. Голос Хистории тих: — Киётака?.. Я кладу руки на стол. — Стены, которые защищали нас более века – Стена Мария, Стена Роза, Стена Сина... Я делаю паузу. — Они состоят из Титанов. Тишина. Абсолютная, удушающая тишина. Затем: вздохи, приглушенное бормотание, нарастающее недоверие. Пальцы указывают на окна. Кто-то бормочет молитву. Один офицер Гарнизона роняет чашку. Фарфор разлетается вдребезги, как и их понимание мира. — Ты лжешь... — начинает один из них, но его обрывает Хистория. — Это правда? — спрашивает она тонким голосом. — Наши стены... это Титаны? Я киваю. — Колоссальные. Они спали. Часть механизма контроля, связанного с Титаном-Основателем, которым владеет Эрен. Закклай, из всех людей, выдыхает и потирает висок. — Значит, Основатель... не просто символ. Если его правильно активировать, он может... пробудить их? — Не просто пробудить, — говорю я. — Они подчиняются всему, чего пожелает Основатель. Сделают что угодно по его воле. Смысл сказанного начинает доходить до них. — Мы были защищены... Титанами всё это время? — бормочет другой командир. — Не делайте вид, что они спасали нас по доброте душевной, — фыркает Леви со своего места. — Мы были скотом в каменном сарае. Майор Гарнизона ударяет кулаком по столу и встает. — И когда именно вы собирались рассказать нам об этом, Аянокоджи Киётака? После того, как начали переводить нас на военные рельсы, не говоря уже об убийстве стольких своих соотечественников... Что, черт возьми, еще вы скрываете?! В его тоне яд. — Вы геноцидальный... — Довольно! — рявкает Хистория. Все снова оборачиваются. Ее голос режет острее, чем вспышка гнева. — Достаточно. Это критически важный вопрос. Дайте ему сказать. Офицер отступает, ворча. Я запоминаю его имя. Возможно, позже придется перенаправить его куда-нибудь в более тихое место. Я сцепляю руки за спиной, взгляд ровный. — Даже с нашими достижениями мы всё еще уступаем. Флот Марли, их армия, их оружие... У них был век на подготовку. У нас было пять лет. Пауза. — Поэтому мы должны сдерживать их. Любыми средствами. Дипломатически. Военным путем. Или... с помощью фактора устрашения. Ханджи поднимает взгляд. — Ты предлагаешь использовать Стенных Титанов? Это же... — Не напрямую, — отвечаю я. — Пока нет. Но угроза их применения как рычаг давления может выиграть нам время. Чтобы строить. Чтобы вести переговоры. Чтобы делать что угодно, пока мы наращиваем силы. Повисает долгая пауза. Затем тихо: — Спасибо, — говорит Эрен. Он так и не сел. — Я не поднимал эту тему, потому что не был уверен. Это была просто догадка, и я не хотел рисковать Хисторией... Он бросает взгляд в ее сторону. Ее глаза смягчаются, но она ничего не говорит. Я хмыкаю глубоко в горле. Так вот в чем его забота. Мгновение напряжения. Комната не знает, что сказать дальше. Я нарушаю тишину. — Если позволите, — говорю я, — у меня есть предложение. Эрвин подается вперед, поставив локти на стол. — Давай послушаем. Я смотрю на Хисторию. Затем на Закклая. И, наконец, обратно в центр. — Род Рейсс жив. Глаза Ханджи расширяются. — К чему ты клонишь?.. — После боя в часовне его взяли живым и поместили в камеру, как и Зика Йегера. И, насколько мне известно, он последний известный чистокровный представитель королевской семьи. Лоб Хистории хмурится. Я говорю прямо. — Ты наполовину королевской крови, Хистория. Но план Зика требует, чтобы кто-то стал Титаном для активации силы Основателя. Я уверен, что Эрен, твои друзья и все остальные на этом острове не обрадуются, если их Королева умрет через 13 лет, не так ли? Я делаю паузу. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ — Что, если мы используем Рода Рейсса, чтобы создать других, таких как ты? ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ Тишина. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ — Полукровок. Одних оставим для плана. Других – для разведения. Остальные будут использованы как сосуды для дальнейших теорий касательно Основателя. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ Реакция мгновенная... ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ Холодная. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ Полная ужаса. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ Тишина. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ — Вот как мы добьемся мира. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ — Для всех в этой комнате. ‎ ‎ ‎ ‎ ‎

— На спинах тех, кто рожден с единственной целью – умереть.