Том 9 Глава 4 - Жестокий ангел

Место: Небо близ форта Салта Год: 853 Время: Около десяти часов с начала вторжения, раннее утро Аянокоджи Киётака стоял в одиночестве, скользя взглядом по тактической карте, развёрнутой на столе перед ним. Булавки отмечали последние известные позиции марлийцев, а символы отслеживали развёртывание воздушных кораблей Союзников. — ... Всё это не имело значения. «Мир невозможен, когда у существ есть воля. Животные. Люди. Неважно. Как только что-то обретает способность двигаться, желать или думать, мир становится обузой». Он нажал кнопку. Лампа мигнула. Карта обновилась. До форта Салта оставалось всего восемьдесят километров. «Когда Армин говорит о мире — о диалоге со всем светом — он говорит голосом того, кто не жил в его сточных канавах. Того, в кого не плевали, кого не загоняли в трущобы и не заставляли носить повязку на руке, словно он какой-то скот». Картины мелькали перед его мысленным взором: элдийцы, избитые на улицах Либерио. Элдийцы, повешенные в переулках марлийских колоний. Целые родословные, подвергнутые стерилизации. «Этот мир не заслуживает мира. И даже если бы заслуживал... они никогда не предложили бы его нам». Он повернулся к усиленным стеклянным иллюминаторам. Внизу облака рваными клочьями разбивались о горные пики. Конвой парадизских самолётов тянулся позади и выше; некоторые двигались медленнее или быстрее остальных, выполняя роль судов снабжения. «Насилие и дипломатия — не противоположные силы. Дипломатия без способности к разрушению — это трусость. А насилие без дипломатии — расточительство». Империя Элдии была чертежом этой мысли. «После падения Элдии мир не создал покой. Он устроил кровавое пиршество стервятников. Нации по очереди отрывали куски от старого трупа — сначала Марли, потом её соперники. Альянсы формировались не ради безопасности, а чтобы загрызть друг друга. Это всё тот же мир. Просто теперь кусаемся мы». Он поправил форму, смахнул пушинку с плеча, затем взглянул в дальний конец гондолы, где Эрвин Смит отдыхал, прислонившись к опорной балке, и ровно дышал. Мужчина трансформировался почти десять часов назад. Он не сможет использовать Титана снова по меньшей мере до полудня. — Эрвин, — позвал Киётака. Глаза блондина приоткрылись. Он медленно выдохнул, выпрямляясь. — Что такое? — Трансляция, — ответил Киётака. — Хочешь провести её сейчас или после того, как мы превратим форт Салта в руины? Эрвин потёр шею, направляясь к смотровой панели. Он молча постоял несколько секунд, изучая восходящее над горами солнце. Затем он издал тихий звук — полукивок, полувздох. — Если мы ударим первыми, а потом заговорим – это будет просто очередной удар молота. Но если мы заговорим первыми – если предупредим их – а затем сожжём форт Салта дотла... — Он искоса глянул на Киётаку. — Это всколыхнёт колонии, подстегнёт новые восстания и выбьет последнюю опору из-под цивилизации Марли. — Возможно, ты прав. Эрвин подошёл к стойке радиосвязи, поднял гарнитуру и провёл большим пальцем по шкале частот. — Я буду говорить. Держите сигнал открытым пятнадцать минут. Убедитесь, что нас не глушат. — У них не будет времени, — ответил Киётака. Эрвин едва заметно кивнул и перешёл в соседнее помещение. Киётака снова остался в тишине. Он прислонился к переборке, скрестив руки. Отсюда уже виднелся край форта — его массивные ангары торчали, словно шипы, на вершине горы. Дирижабли выстроились на взлётной полосе. Медленные, раздутые, устаревшие. Но в каком-то смысле символичные. Их уничтожение не просто лишит Марли возможности наносить контрудары — оно деморализует последних лояльных генералов, докажет, что даже их древнейшие реликвии войны превращены в растопку. И более того… Послание будет глобальным. Уничтожив Марли и продемонстрировав, что Элдия может искалечить крупнейшую империю на планете за считанные дни, Киётака полагал, что ударной волны хватит, чтобы перекроить карту мира. Страх сделает то, на что никогда не было способно сочувствие. Нации, что когда-то смотрели на Элдию с презрением, теперь будут спешить подписать договоры, предложить торговлю и умолять о защите. Не потому, что они зауважали Элдию или вдруг стали считать элдийцев равными. А потому что они боялись стать следующими. Другого правдоподобного пути не существовало. У Элдии не было глобального флота. Ни обширных колоний. Ни огромной империи. Но у неё будет репутация. А в дипломатии репутация подчас ценнее бомб. Как только этот страх пустит корни, он начнёт стравливать слабые нации друг с другом. Скармливать им мелкие победы. Сталкивать лбами. Иссушать их, не сделав ни единого выстрела. «Старая Империя Элдии была построена на завоеваниях и аннексиях. Эта... будет построена на силе и дипломатии. И это будет дешевле. Не нужно управлять провинциями. Пусть они гниют на своих собственных условиях, пока поют дифирамбы Элдии и преклоняют колени перед её флагом». Он наблюдал за лётным строем, тянущимся за его командным кораблем. Более тридцати бортов. В основном грузовые самолёты и войсковые транспорты. Ни один из них не должен был зайти так далеко, и всё же… «Я не могу проиграть. Это невозможно». Он повернулся обратно к комнате… … и замер. Краем глаза, всего на мгновение, он увидел ребёнка. Маленькая белокурая девочка. Босая. Закутанная в лохмотья. Она стояла в дальнем углу возле лестницы у переборки, лицо наполовину скрыто тенью. Девочка не улыбалась и ничего не говорила. А в следующее мгновение… Она исчезла. Он медленно выдохнул и снова повернулся к окну. Солнце полностью взошло. Спустя несколько мгновений он уже стоял в дальнем конце гондолы, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к небольшой проекции над столом с картой — форт Салта, теперь сверкающая точка, окружённая концентрическими кольцами, обозначающими зоны поражения артиллерии и ПВО. Внешнее кольцо было уже наполовину стёрто предыдущими вылетами. Позади него Эрвин Смит вернулся в комнату, поправляя воротник шинели и плотно прижимая наушник к одному уху. — Линия открыта, — сказал Эрвин. — Они переключили её на длинные волны. Почти каждая радиостанция на планете услышит это. — Тогда сделай так, чтобы это имело значение, Эрвин Смит. Эрвин ответил не сразу. Вместо этого он подошёл к главной консоли радиосвязи, взял микрофон в одну руку и на мгновение опустил голову. Гул гондолы стал тише, словно сам корабль затаил дыхание. Вспыхнула красная лампочка. Он заговорил: — Народам этого мира – каждой нации, каждой колонии, каждой провинции, удерживаемой в заложниках под пятой Марли... Говорит Командир Эрвин Смит из Разведкорпуса Элдии. Его голос чётко разносился через динамики. Очевидно, никто не пытался глушить их сигналы. — Десять часов назад силы Элдии начали скоординированные операции против Марлийской Империи. Это было сделано не из мести. Это было сделано потому, что мир требует действий. — Более века Марли строила империю рабов, ведя войны на каждом континенте, покоряя народы, порабощая родословные и пожирая богатства планеты, чтобы кормить свою военную машину. Они вторглись на наш остров – Парадиз – не для того, чтобы защитить мир, а чтобы контролировать нашу землю. Наши ресурсы. Наших людей. Он сделал паузу. — Марли здесь не жертва. — Это единственная империя, которая направила свои винтовки на каждого из вас. — Страдания Среднего Востока. Бомбардировки южных островов. Голодающие колонии Панджуры. Геноцид в Халлбеке. Всё это было решением Марли – не нашим. Взгляд Киётаки метнулся в сторону, к члену экипажа, шепчущему в гарнитуру. Приказы передаются крылу бомбардировщиков. «Он грамотно расставляет акценты. Выставляет нас сочувствующими захватчиками. Для этого требуется больше, чем просто навык. Возглавляя Разведкорпус так долго... он, должно быть, отточил этот язык, как клинок». Эрвин продолжил: — Элдия приходит сегодня не как завоеватель. Мы приходим как нация, вынужденная действовать. Нам не нужна ваша земля. Мы не оккупируем ваши дома. Мы не требуем клятв верности. Мы требуем, чтобы власть Марли закончилась сегодня – а вместе с ней и кровопролитие, которое она оставляет после себя. Киётака двинулся, поместив палец на мигающую иконку возле скопления ангаров Салты, бормоча приказы другому человеку в гондоле. Тот кивнул и произнёс что-то неслышное в гарнитуру. «Эта база не была рассчитана на то, чтобы выдержать современную авиацию». Голос Эрвина продолжал давить: — Угнетённым народам под каблуком Марли – борцам сопротивления, непризнанным государствам, игнорируемым провинциям – мы предлагаем место за столом. За настоящим столом. В ближайшие недели Королева Элдии и наше правительство проведут мирную конференцию в столице Марли, Героле. — Вы приглашены – сражались ли вы с нами, против нас или просто за выживание. В комнате было тихо, если не считать мягкого ритма пикающих приборов и низкого ропота переговоров за панелью связи. — Пусть будущее этой земли решают не империи, а те, кто всё ещё верит в прекрасный, свободный мир. Киётака закрыл глаза на короткую секунду. «”Прекрасный мир”, да? Неплохо, Эрвин Смит». Последние слова Эрвина отозвались тем самым фирменным холодным огнём в груди: — Марли, это ваше последнее предупреждение. Сдавайтесь. Сложите оружие. Ваше время вышло. Сегодня мир сбросил одни из своих оков. Мы надеемся – нет, мы знаем – что остальные разобьются очень скоро. Красная лампочка над микрофоном погасла с щелчком. Тишина. Затем… Голос протрещал через систему связи кабины: — Передовые эскадрильи докладывают о визуальном контакте с фортом Салта. Приказы для предварительного удара? Киётака повернулся к боковой панели, щёлкнул переключателем небрежным движением запястья и ответил без колебаний: — Начинайте заходы. Мы не равняем форт с землёй – просто трясём клетку. — Принято. Мгновением позже вибрация под ногами изменила тональность. Снаружи, через толстое смотровое стекло, пронеслись тени — бомбардировщики. Они резко накренились и нырнули ниже высоты ведущего корабля, исчезая из виду. Прошло пять секунд. Затем далёкие, приглушённые удары прокатились по воздуху. Пылевые облака взметнулись в небо со стороны форта Салта. Больше шума, чем разрушений — но достаточно, чтобы сбить людей с ног и заставить каждого марлийского офицера в панике искать укрытие. «Нет нужды ломать форт. Нужно просто сломить их дух». Тихий смешок одного из членов экипажа. — Спорим, они там кирпичи откладывают. Он пошёл обратно к шкафчику со снаряжением и открыл длинную панель. Внутри: прыжковая обвязка, газовое оборудование и плащ. Позади него раздался голос: — Сэр, — прозвучал спокойный тон в гарнитуре. — Финальная волна будет в радиусе высадки через десять минут. Рекомендуется подготовка. Он тихо хмыкнул. — Верно. «Мне тоже нужно прыгать». Он начал аккуратно закреплять обвязку на талии. Эрвин вернулся в комнату, теперь молчаливый. Он встретился взглядом с Киётакой лишь на мгновение. — Думаешь, сработало? — спросил Эрвин. Киётака застегнул нагрудную пряжку с щелчком. — Полагаю, что да.

───

Место: Лагерь элдийских беженцев, побережье Марли Год: 853 Время: Несколько мгновений после трансляции Их было много. Десятки тысяч, может быть, больше. Со склонов, выходящих на пляж, и до самой кромки воды элдийцы сбивались в рыхлые толпы; некоторые держались за руки, другие, сгорбившись, защищали то немногое, что принесли с собой. Военнослужащие флота Хизуру в ярких поясах выкрикивали приказы на смеси ломаного элдийского и жестов, с трудом пытаясь сформировать очереди на посадку в шлюпки. Широ сузил свои фиалковые глаза, глядя на лодки, тянущиеся к берегу. Шлюпки, моторные плоты, даже несколько деревянных рыбацких судов, привлечённых к службе — каждое забито беженцами до отказа, направляясь к ожидающим кораблям. — Нервничаешь? — спросила Юки. Её голос был лёгким, но напряжение в челюсти говорило об обратном. Она опиралась на колено, наблюдая за неуклюжими попытками навести порядок. — Боже, это как сгонять в стадо перепуганных овец. — Хизуру могут выделить лишь ограниченное число кораблей, — сказал Широ, не отрывая взгляда от сцены. — Большая часть флота всё ещё бомбардирует побережье. Гражданским достаётся то, что осталось. — Повезло нам, — пробормотала она. — Как думаешь, сколько из них реально попадут на лодки? — Достаточно. Юки скривилась. — Очень полезно, Широ. — Эй, я более чем уверен, что Парадиз не справится с таким количеством людей, даже с лишними двумя сотнями тысяч. Прости, что сомневаюсь в плане Киётаки сделать Парадиз единственной родиной для элдийцев со всего мира. — ...Полагаю, ты прав. Они могут построить лишь определённое количество домов и обеспечить лишь столько-то укрытий, прежде чем начнётся недовольство. — Да, поэтому я думаю, что здесь происходит что-то ещё. — Что, например? — спросила она, наклоняясь и лучше разглядывая его лицо, которое слегка сморщилось. — ...Я не знаю, но должно быть что-то ещё, что объяснило бы такое количество новых людей. Я не могу придумать план, который Киётака мог бы разработать прямо сейчас для решения этой проблемы. — ... — ...Понятно. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей и далёкими криками солдат. Где-то в центре лагеря заплакал ребёнок. Женщина рявкнула на мужа. Собака тявкнула один раз, затем исчезла в толпе. — Они напуганы, — сказал Широ спустя некоторое время. — Логично. — Ага. — Взгляд Юки смягчился. — Им больше ста лет твердили, что Парадиз – это ад. А теперь ад встречает их с распростёртыми объятиями. — Большинство этих элдийцев из самой Марли. Внешние регионы рухнули первыми. Но Марли? У них было больше всего элдийцев. Использовали их как Титанов, штурмовые отряды, живые щиты. Так что они не были слишком жестоки. — Относительно. — Верно. Но сейчас... — Она снова взглянула на лагерь. — Сейчас никто не знает, кто и что захватывает. Никакой уверенности. Просто... жди и надейся, что следующий режим не вздёрнет их на площади. — Они предпочтут жить в одной комнате с дьяволом, чем лишиться жизни. — Ха-ха-ха, и не говори... В толпе прошло волнение. Ропот распространялся, как статика. Люди начали поворачиваться, устремляясь к одной точке в массе. Один человек. Стоял на ящике возле главной зоны сбора, размахивая руками. — Я был там! — кричал он, голос срывался от напряжения. — Я жил на Парадизе! Юки и Широ переглянулись. Мужчина был молод, лет двадцать с небольшим. Рубашка слишком велика, рукава небрежно закатаны. Щёки впалые, но глаза сверкали чем-то редким — надеждой. Или безумием. — У них есть пахотные земли размером с города! — вопил он. — Вода чистая! Люди, которые улыбаются при встрече – а не плюют! Вокруг него собралась группа, неуверенная, но слушающая. — Мне говорили, что меня съедят. Я верил в это! — Его голос снова сорвался, пронзительный от неверия. — Но они не съели. Я работал. У меня был дом. Не лачуга. Настоящий дом. И они ни разу не назвали меня дьяволом. Он указал на далёкие корабли. — Вам всем лгали. Лгали, чтобы мы оставались в этой клетке! Но теперь клетка открыта! Юки слегка наклонилась к Широ. — Один из наших? — Я его не узнаю. — Подсадной? — Сомневаюсь. Мы бы не стали делать это так очевидно. — Тогда...? — Вероятно, настоящий. Или сумасшедший, пробравшийся обратно на лодку, чтобы рассказать им всё это. Вероятно, один из первых элдийцев, переправленных на Парадиз. Юки тихо рассмеялась. — В этом и фишка, да? Не разберёшь, что именно сработало эффективнее. Люди теперь шептались. Кто-то с надеждой. Кто-то с подозрением. — Сарафанное радио работает довольно быстро, когда всё безнадёжно, — тихо сказал Широ. — И сплетни не пристрелишь. — Юки цокнула языком. — Силы Марли слишком распылены, чтобы остановить это. Мужчина продолжал, даже когда голос начал отказывать. Но теперь заговорили и другие — слухи о том, что парадизцы строят для них дома, раздают еду, заботятся о них. Слова разлетались, как сухие листья в бурю. Двое оперативников снова стояли молча, наблюдая, как прилив толкает и тянет волны у пляжа. Затем… — Вы двое из эвакуационной группы или как там она называется? Тихий, прямой голос, слегка хрипловатый, раздался сзади. Юки обернулась первой. В нескольких шагах позади стояла невысокая, стройная девушка, светлые волосы свободно спадали до плеч, голубые глаза смотрели настороженно, но не враждебно. На вид она была их ровесницей... может, немного моложе. Юки моргнула раз. — Ага. Нужна помощь с чем-то? Девушка нерешительно кивнула. — Да. Эм... — Её тон чуть дрогнул. — Я отбилась от отца во время прорыва к побережью. Он... ходил с тростью. Кожа темнее моей. Двигался скованно. Вы бы, наверное, запомнили, если бы увидели. Брови Юки приподнялись, она нахмурилась, прежде чем вспыхнуло узнавание. — Погодите... Господин Леонхарт? Девушка — Энни — замерла. Её настороженные глаза расширились, совсем чуть-чуть. — Он упоминал, что у него есть дочь, и он надеялся, что она добралась, так как искал её. Это ты, верно? Энни? Правильно? Ты в порядке? Энни коротко, напряжённо кивнула. — Да. — Что ж, — Юки вздохнула с облегчением, — хорошая новость в том, что я почти уверена, что он уже на Парадизе. Он был ранен, поэтому получил приоритет при эвакуации... Энни не улыбнулась, но её плечи опустились, и лёгкий вздох сорвался с губ. Руки, которые были скованно скрещены, расслабились по бокам. Юки повернулась к высокому парню рядом с ней. — Широ? Хочешь помочь мне выбить для Энни местечко на одной из следующих лодок? Ради воссоединения семей и всё такое. Широ наконец отвёл взгляд от толпы. Он окинул Энни оценивающим взглядом и выдохнул. — ...Придётся идти через очередь на лодки. Большинство самолётов заняты в операциях, для которых они предназначены. — Ого, память уже подводит? Синдром старика. Он бросил на неё равнодушный взгляд. — Я забыл одну вещь. — Одну очень важную вещь. Он проигнорировал её ухмылку и повернулся к морю. — ...Значит, на лодке. Юки подмигнула Энни. — Пошли. Держись нас, и мы мигом воссоединим тебя с папой! Энни кивнула и пошла за ними, сунув руки в карман худи. Пока они спускались по гравийной дорожке, изгибающейся к импровизированным причалам, Юки отстала на полшага, поглядывая на девушку рядом. — Слушай, — начала она, с любопытством склонив голову, — как тебе удаётся сохранять волосы такими чистыми? Энни моргнула, застигнутая врасплох. — Что? Юки протянула руку и нежно провела пальцами по нескольким выбившимся прядям волос Энни. — Я имею в виду, посмотри на это! Я нормально не мыла голову несколько дней, а у тебя этот блеск, понимаешь? Как будто ты регулярно пользуешься шампунем. Энни вздрогнула от прикосновения, инстинктивно отстраняясь. — Не... можно мне немного личного пространства? Юки тут же отступила, подняв руки. — Прости! Сила привычки. Энни опустила взгляд. — Они просто... вроде как остаются чистыми, наверное. Я особо ничего с ними не делаю. Юки рассмеялась, явно ничуть не смутившись. — Нечестно. Мои пушатся, как одуванчик, всё время. Иногда я прошу Широ, чтобы... Широ прочистил горло впереди них. — Продолжайте идти. Юки надула губы. — Дай мне повеселиться, старик! — Я не... — ДВАДЦАААТЬ ПЯЯЯТЬ... Широ ущипнул её за щёки.

───

Место: Внутри самолёта Разведки Год: 853 Время: Около 11 часов с начала вторжения, раннее утро Несмотря на сотрясения от ранних бомбардировок, форт Салта оставался цел. Его главные ангары всё ещё стояли, едва опалённые, окружённые земляными валами и траншеями, в которых всё ещё пульсировала жизнь. Урон был недостаточным. Гарнизон внутри был всё ещё многочислен и глубоко окопался. Его нужно было выкорчевать вручную. И эта задача, какой бы несправедливой она ни казалась, легла на плечи Армина Арлерта. Он присел на корточки возле грузового люка самолёта, бледные руки вцепились в поручень для устойчивости. Ветер просачивался сквозь швы кабины, напоминая ему, с какой скоростью они несутся. Под ними стремительно приближались столовые горы Салты. Он не был похож на остальных. Не как Микаса. Не как Жан. Его тело не было создано для такой работы. Но у него была эта сила. Колоссальный Титан. Ядерная опция... разделённая — каким-то образом — между ним и Командиром Эрвином. Он не просил об этом. Он не хотел этого. А что случится, если один из них умрёт? Умрёт ли и второй? Он не хотел выяснять. — Ты там дышишь или просто слишком сильно думаешь? Голос Жана прорезал гул самолёта. Небрежный, но его глаза не соответствовали тону; он внимательно наблюдал за ним. Армин моргнул, вырванный из спирали своих мыслей. — Я в порядке. Просто... думаю, почему это должен быть я. — Он с трудом сглотнул. — Я думал, мы проведём больше времени, разгребая этот бардак. Зачищая бункеры, подавляя последние очаги сопротивления чуть дольше. А не... это. Жан прислонился к переборке рядом с ним, скрестив руки. — У нас нет на это времени. Ты слышал, что сказал Командир – мы не можем это затягивать. Мы должны закончить всё быстро, пока остальной мир всё ещё выбит из равновесия. — Всё равно кажется, что это чересчур. — И что, ты думаешь, так ты умрёшь? — Я не хочу умирать, — признался Армин. — Но если эта сила связана с командиром... если кто-то из нас откинет копыта, что будет с другим? — Думаю, узнаем минут через пять. Армин посмотрел на него без выражения. — Слушай, — продолжил Жан, — мы все знали, что окажемся здесь, Армин. У тебя есть роль. У нас у всех есть. Тебе не нужно тащить всё это в одиночку. — Он дёрнул подбородком в сторону люка. — Ты прыгаешь. Делаешь кратер. Мы заходим следом. После этого? Мы идём домой. А всё дерьмо, что с этим связано? Разберёмся. — Разве ты не слышал трансляцию командира? — Тон Жана стал резче. — Это не конец. Просто одна из многих цепей, которые нужно разорвать. Прежде чем Армин успел ответить, голос Микасы вмешался позади них. — Армин, — она привлекла его внимание. — Подлетаем к форту. Он подошёл к краю люка и посмотрел вниз. Земля неслась под ними, усеянная похожими на муравьёв солдатами и техникой, снующими вокруг форта. Чёрт, он даже мог разглядеть железнодорожные пути. Голос протрещал из динамика: — Входим в целевую зону. Сброс Колоссального через десять секунд, или мы пропустим заход. Желудок Армина сделал сальто. Он слегка отступил назад, колени подогнулись. Жан хлопнул его по плечу. — Эй. Ты зашёл так далеко. Микаса встала рядом с ним. — Мы прикроем наступление. Просто удержи их на месте. Остальное... предоставь нам. Армин глубоко вдохнул и выровнял дыхание. «Верно. Жан прав. Они все правы». По интеркому начался обратный отсчёт. Десять. Его хватка усилилась. Девять. Он повторил про себя: «Я не умру». Восемь. «Элдийцы полагаются на меня. Я могу выступить на мирной конференции. Я могу помочь сформировать будущее». Семь. Шесть. Пять… «Если удача сохранила мне жизнь, то я сделаю так, чтобы эта удача чего-то стоила. Есть люди, с которыми мне всё ещё нужно поговорить. Люди, которых мне всё ещё нужно понять...» Образ мелькнул в его голове. Пара тусклых карих глаз, молча наблюдающих за ним. Два. «Я отказываюсь. Я отказываюсь становиться таким, как он... но я использую это, чтобы сделать одну вещь». Один… Он шагнул в пустоту. Ветер бил в лицо, пока он падал. Салта неслась навстречу — оранжевый массив плато, расширяющийся с каждой секундой. Огонь орудий вспыхивал внизу, как мерцающие звёзды; оставшиеся батареи ПВО были слишком медленными, чтобы среагировать. «Должен был быть другой путь, — подумал он. — Всегда должен был быть. Но наш выбор...» ТРЕСК! Ослепительная жёлтая вспышка расколола воздух. Молния ударила в землю, и взлётно-посадочная полоса детонировала. Ударная волна рванула наружу, снося сторожевые вышки, разрывая ангары, как бумагу. Кратер расцвёл под Армином, и из его расплавленного ядра поднялся его Титан, пар валил с него, как туман с кипящего озера. Пятнадцать метров в высоту. Пустые глаза. Тонкие конечности. Находясь в основании шеи, Армин мог видеть происходящее снаружи. «Почему? — спросил Армин внутренне, глядя сквозь дым. — Почему другие варианты были у нас отняты? Почему это тот путь, по которому нас заставляют идти? И есть ли ещё способ изменить будущее?» «Почему... Нет... Кто... Кто дёргает тебя за ниточки?»