Том 9 Глава 5 - Катарсис

Место: Элдийский континент Год: -999 Время: Четыре года после Контакта — Имир. В этом имени не было ни капли тепла. Стоя на коленях на каменном полу деревянного длинного дома, девушка не подняла глаз. Её голова оставалась опущенной, спутанные пепельно-светлые волосы скрывали половину лица. Руки покоились на коленях, всё ещё грязные от той работы, которой она была занята мгновение назад. Ей было четырнадцать лет. Перед ней стоял человек, который теперь величал себя не Вождём, а Королём Фрицем. Он смотрел на девушку сверху вниз так, как смотрят на инструмент или на приручённую собаку, выучившую команду «сидеть». — Я жажду завоеваний, — произнёс он. — Я жажду гибели Марли. Их реки окрасятся в красный. Их армии будут разбиты. Их короли падут к моим ногам мёртвыми. Девушка молчала. — Именем Фрица, — резко бросил он, втягивая воздух, — уничтожь это презренное Марли!

───

Место: Равнины за пределами столицы Марли Год: -999 Время: Четыре недели спустя Всадники в бронзовых доспехах выстроились вдоль полей, их силуэты сверкали на солнце. Позади рядов пехоты, смыкавшей строй, поднималась пыль. Знамёна — красные и синие — с эмблемой в виде ракушки развевались на ветру. Офицеры выкрикивали приказы. А перед ними всеми... в траве стояла одинокая девчонка. Это была Имир. Она замерла прямо за пределами дальности полета их пращей и копий. Позади неё, вдалеке, наблюдала армия Элдии — но они держались поодаль, словно не желая наступать. Казалось... будто они боялись. Марлийский командир сузил глаза. — Где их солдаты? — пробормотал он подчинённому. — Это какой-то посланник? Солдаты беспокойно переминались с ноги на ногу, перешёптываясь. Девушка казалась им крестьянкой. Неужели элдийцы, начавшие эту войну своими набегами, насмехаются над ними? Имир опустила взгляд на свою руку. Её пальцы дрожали. Затем она снова посмотрела на армию перед собой. Глаза тусклые. Губы сжаты. И наконец — наконец — она пошевелилась. Имир поднесла руку ко рту и сомкнула челюсти. Зубы разорвали кожу. На ладони расцвела кровь. Прошла микросекунда. А затем… Ослепительная вспышка жёлтого света ударила в землю. Почва раскололась, лошади в панике взвились на дыбы. Там, где когда-то стояла девочка, образовался кратер, и из него восстало чудовище. Её Титан был не похож ни на что, виденное в этом мире. Плоть грубая, как кожа. Тело, растянутое в неестественных пропорциях — выпирающие из торса рёбра, деформированный череп. Её позвоночник извивался позади, словно хлыст, когда она выпрямилась во весь свой стопятидесятиметровый рост. И одним плавным движением... Она вытянула руку вперёд. Передняя линия обороны марлийцев рухнула под тяжестью её ладони. Лошади, люди, щиты — всё превратилось в мокрое кровавое месиво. Те, кто пытался бежать, не успели далеко уйти. Взмах её руки уничтожил кавалерию. Копья безвредно отскакивали от её кожи, пока она шагала вперёд, каждым шагом раздавливая сотню человек. Позади неё командиры Элдии наблюдали в ужасе и тишине.

───

Место: Внутри столицы Год: -999 Время: Позже Дым. Огонь. Пепел. Жжёная кожа. Обугленная плоть. От столицы Марли не осталось ничего, кроме нескольких камней, до которых Имир ещё не добралась, но это уже не имело значения. Работа была сделана. «...» Ветер снова усилился, поднимая в небо вихри золы. Немногие элдийские командиры, наблюдавшие издалека, не могли заставить себя произнести ни слова. Имир, чей Титан теперь растворялся в пару, снова стояла в человеческом обличье, нагая, и оглядывалась на учинённые ею разрушения. Она не плакала. Она никогда не плакала. С тех самых пор, как её загнали в то озеро, давшее ей эту силу. Она сделала то, что ей приказали. Потому что она была рабыней. Потому что она была Имир. Потому что он так сказал. Она снова взглянула на свою руку, которую укусила. Рана уже затянулась, пока она бушевала в форме Титана. Беспокоиться было не о чем. Поэтому она развернулась и побрела обратно к позициям элдийцев. А далеко позади неё поле и город были пропитаны кровью мужчин, женщин и детей презренного Марли. Потому что Имир... ...не знала ничего другого. ...ей никогда не показывали ничего другого. ...была создана, чтобы её использовали. Поэтому Имир продолжила свою работу. «...» Небо в тот день было синим, с оттенком оранжевого.

───

Место: Элдийский континент Год: -998 Время: Пять лет после Контакта Она не помнила, какого цвета было небо в тот день, когда родилась её старшая дочь, Мария. В основном потому, что она его не видела. Весь день она провела внутри, запертая в этой комнате, восстанавливая силы. Дыхание было поверхностным, конечности налились свинцом. И всё же она отчётливо помнила, что держала ребёнка на руках всего несколько минут, прежде чем вошёл он. Двери распахнулись почти торжественно. Король Фриц. Выражение его лица было нечитаемым. Пересекая комнату, он едва удостоил Имир взглядом. Он посмотрел сверху вниз на крошечное дитя у неё на руках, завёрнутое в шерсть и молчащее, если не считать тихих, любопытных звуков. — Девчонка, — произнёс он просто, словно констатировал дефект. — Хм. Повисла пауза. Недостаточно долгая, чтобы Имир заговорила или хотя бы посмела подумать об этом. — Выглядит сильной, — добавил он, наклоняясь ниже, чтобы осмотреть ребёнка. — Хороший цвет. Чистые конечности. Здоровые лёгкие, судя по крику снаружи. Значит, он был там всё это время? Просто снаружи? Имир не задавала вопросов. В конце концов, он был её господином. Он делал то, что ему заблагорассудится. Он издал тихий звук разочарования. Не то чтобы он был зол или что-то в этом роде. Возможно, просто разочарован. — Будь это мальчик, он стал бы моим прямым наследником. С даром... матери. Имир медленно моргнула. Её руки инстинктивно крепче прижали ребёнка, но она не сопротивлялась, когда Фриц потянулся — не чтобы взять дитя самому, а чтобы жестом подозвать няньку, одну из многих женщин, живших в стенах дворца. Он сделал резкое движение рукой. — Забери её. Проследи, чтобы она была здорова. Корми как следует. Я не потеряю ребёнка Имир из-за плохого ухода. Нянька шагнула вперёд и осторожно забрала Марию из рук Имир. В ней не было сил бороться, не хватило бы даже на шёпот мольбы. Её тело было слишком слабым. Фриц развернулся, полы его мантии прошелестели по полу, и направился к выходу. Звук его голоса разнёсся по коридору за пределами покоев, возвышаясь, подобно королевскому указу: — Дитя Имир родилось! Рёв ликования встретил это объявление — слуги, наложницы, стражники, все они радовались так, будто ребёнок принадлежал им, а не девочке, которая только что его родила. Имир лежала неподвижно. Эхо приветственных криков не достигало её. Она смотрела, как маленький свёрток исчезает в руках другой женщины, а затем пропадает за дверным проёмом. И что же она сделала? Ничего. Она откинулась назад, повернула голову к потолку и уставилась на дерево над собой. Она запомнила трещины — длинные, неровные борозды в старом брусе. Некоторые искривились от жары, другие от времени. Она пересчитала их. Их было двенадцать. Она запомнила это число. Это было что-то, что она могла контролировать. Дерево было коричневым. «...» Тусклый, потёртый коричневый цвет.

───

Место: Элдийский континент Год: -998 Время: Несколько часов спустя Она проснулась от мягкого шелеста ткани. Это была та же нянька, что и раньше; на этот раз она осторожно вложила Марию обратно в руки Имир. Не было ни церемоний, ни празднеств. Только тихое шарканье ног по камню и звук тихого воркования младенца. Мария моргнула. У неё были светлые волосы, как у Имир. Крошечное личико. Она не ведала о том, через что прошла её мать. Имир смотрела. Её руки снова задрожали. На этот раз это чувство было чем-то гораздо более глубоким, чем усталость. Она не знала, что делать. Или что сказать. Никто не готовил её к этому. Ей было всего пятнадцать лет. Но когда она смотрела на это дитя, слабый огонёк шевельнулся в глубине её души. У неё было немногое. Почти не было даже собственных мыслей большую часть дней. Но здесь, с этим ребёнком на руках, она почувствовала что-то своё. И Имир решила — с той малой волей, что у неё была, с той малой волей, которую могла позволить себе рабыня, — что она будет любить этого ребёнка. И всех, кто придёт после неё. Даже если никто другой не полюбит. Даже если они никогда не останутся с ней надолго. В то утро оранжевый свет зари начал растекаться по горизонту, выглядывая из-за холмистых равнин за пределами столицы. Она не видела его, когда родилась Мария. Но она запомнила его сейчас.

───

Место: Элдийский континент Год: -997 Время: Шесть лет после Контакта Имир помнила, что Короля Фрица не было рядом, когда родилась её вторая дочь, Роза. Она не знала, где он был. Казалось, это не имело значения. На этот раз в комнате было тише. Никакого топота ног, никакого эха приказов, раздающихся в каменных коридорах. Имир села, медленно, но без особых усилий. Боль прошла быстро. Мышцы всё ещё ныли, но дыхание было ровным. Она могла двигаться. Зрение не было затуманено, как в прошлый раз. Возможно, её сила Титана приспособилась к этому ощущению, её регенерация была более подготовленной и не застигнутой врасплох, как при появлении Марии на свет. Она посмотрела на свёрток в своих руках. Роза. Меньше, чем была Мария, подумала она. Более сонная и тихая. Имир медленно моргнула, наблюдая, как подрагивают веки младенца. Крошечное личико слегка сморщилось, носик нахмурился, прежде чем снова расслабиться. Она всё ещё была жива. Неуверенное движение привлекло её внимание. На другом конце комнаты Мария, теперь уже малышка, делающая первые шаги, пробиралась по полу. Она двигалась прерывистыми шажками боком, вытянув одну руку, чтобы опереться о стул. Имир подняла брови. Мария, переваливаясь, подошла ближе, цепляясь за деревянный подлокотник у кровати. Её личико выглянуло снизу, подбородок едва доставал до края постели. Рот приоткрылся в растерянном «о-о-о», когда она уставилась на свёрток в руках матери. Имир снова моргнула. «...» Она слегка наклонила голову, затем, после паузы, опустила новорождённую ниже, повернув руки так, чтобы Мария могла видеть. Глаза Марии расширились. Она издала тихий вздох и потянулась обеими руками. Пальчики Марии были всё ещё пухлыми. Она ткнула пальцем в нос Розы. — Буп! — сказала Мария. Имир вздрогнула. Роза тихо пискнула. Имир слегка нахмурилась. Она не была встревожена, просто... озадачена. Мария засмеялась... или попыталась. Это вышло как булькающее икание смешка. Затем она перевалилась на бок, неловко скрестив ноги. Повернулась, потеряла равновесие чуть быстрее, чем нужно, и с глухим стуком плюхнулась на пол рядом с кроватью. А затем, без предупреждения, Мария извернулась и уткнулась головой в колени Имир. Имир посмотрела вниз. — А, — сказала Мария. Имир моргнула. Что она должна была делать? Мария сбивала с толку. Все дети сбивали с толку. Они издавали странные звуки и делали странные вещи. Тычки, удары головой, лепет. Ни в чём из этого не было смысла. И Имир, которая провела всю свою жизнь под командами, приказами или в услужении, не знала, что значит быть любимой таким простым, хаотичным образом. Но она не оттолкнула Марию. Вместо этого она слегка сдвинула руки, чтобы поднять Розу повыше, и позволила Марии прижаться к ней, запутавшись неловкими конечностями в её юбке, вцепившись маленькими ручками в ткань. Имир сидела так долгое время. В комнате было тихо. Она посмотрела вверх через маленькое квадратное окно в каменной стене. Небо было голубым. Ни единого облачка. Оно выглядело точно так же, как в тот день, когда она сокрушила Марли, будучи всего четырнадцати лет от роду. Это было странно — это воспоминание — как живо оно стояло перед глазами, несмотря на то, что всё остальное казалось таким туманным. То же самое голубое небо над ней тогда, когда для стольких людей настал конец света. И вот оно снова здесь, над этой тихой комнатой, где нет никого, кроме новорождённой, малышки и девушки, слишком юной, чтобы понять, в каком мире она вообще оказалась в ловушке. Имир выдохнула. «...» Дверь открылась. В комнату вошли две няньки. Одна из них шагнула вперёд с раскрытыми объятиями. Имир не сопротивлялась. Она позволила им забрать Розу из своих рук. Другая осторожно подняла Марию с её колен, придерживая ребёнка, пока та выпрямлялась с недовольным визгом. Имир смотрела им вслед. Она не протестовала и не просила подержать их подольше. Но её взгляд задержался на двери после того, как та захлопнулась. Затем она снова посмотрела в окно. Небо всё ещё было голубым. Она запомнит это. ─── Место: Элдийский континент Год: -993 Время: Девять лет после Контакта — ...Имир. Может быть, этот звук издала сиделка, может быть, акушерка... но как только она его услышала, мир снова обрёл чёткость. Льняная ткань в руках казалась грубой. Волосы прилипли ко лбу от пота, но дыхание уже выровнялось. В этот раз было не так больно. На самом деле, боли почти не было. Она медленно моргнула, глядя вниз. Маленький свёрток зашевелился в её руках. Сина. Имир ничего не сказала. Она просто странно смотрела на завёрнутый комок. Лицо Сины было одутловатым, красным, и она уже морщилась, выражая нечто похожее на дискомфорт. Последовал писклявый, высокий вопль. Имир едва заметно поморщилась, а кормилица рядом с ней тихо усмехнулась. — Хорошие лёгкие. У этой здоровый крик, — сказала женщина. — Это добрый знак, миледи. Имир не ответила. Вместо этого она протянула палец к маленькому ротику. Сина начала пускать тонкие ниточки слюны, которые прилипали к её подбородку и маленьким ручкам. Лёгким касанием Имир вытерла их. Сина моргнула. А затем, словно назло ей, скатилась ещё одна струйка слюны. Имир вытерла и её. Третья ниточка. Глаза Имир слегка сузились. Ещё одна. Она снова моргнула, нахмурившись сильнее. Затем ещё одна. Она вздохнула и сдалась. Ещё руки слегка опустились, когда она прижала Сину ближе. Слюни, полагала она, не представляли угрозы. Просто сбивали с толку, как и всё остальное в материнстве. У двери послышалась возня. Тихий шёпот, знакомые голоса. Сиделка тихо цокнула, за чем последовал строгий шёпот: — Имейте терпение! Ваша матушка только что родила – подождите!.. Дверь со скрипом отворилась. Показались две головы. Мария, которой теперь было пять, вела себя тихо, как всегда в новых местах. Роза, четырёх лет, следовала за ней, её глаза горели чуть ярче. — Мама? — тихо спросила Мария, вцепившись обеими руками в край двери. — Можно нам войти? — Пожалуйста? — добавила Роза, уже наполовину протиснувшись внутрь. Сиделка взглянула на Имир, словно спрашивая разрешения от её имени, затем повернулась к девочкам. — Можете, но будьте осторожны с матерью, понятно? Она только что родила вам сестру. Имир слегка наклонила голову и посмотрела на них. Этого ответа было достаточно. Мария подошла первой, медленно, серьёзно. Роза ковыляла следом, подпрыгивая на ходу. Имир слегка повернулась, позволяя свету упасть на спящее лицо Сины. Девочки обступили её. — Она... какая-то толстая, — заметила Мария. — Мария! — рявкнула кормилица. — Я в хорошем смысле. — Толстая? — эхом отозвалась Роза. — Нет, она миленькая. — И то, и другое. Роза хихикнула. — Она строит смешные рожицы. Смотри. Имир хранила молчание, но внимательно наблюдала, как Мария слегка подалась вперёд — не чтобы коснуться, а чтобы рассмотреть. Её пальцы зависли в воздухе прямо над одеялом. — Назад, девочки, — предупредила кормилица. — Если хоть одна из вас заразит сестрёнку, ваш отец будет в ярости. Слово «отец» упало как кирпич. Обе девочки сделали полшага назад, хотя всё ещё выглядели заворожёнными. Мария спрятала руки за спину. Роза встала на цыпочки, пытаясь взглянуть ещё хоть разок. — Она звучит как гусь, — прошептала Роза, подражая одному из влажных храпов Сины. Имир выпустила короткий выдох через нос. Почти смешок, если это можно было так назвать. Она слегка повернула голову, бросив взгляд в окно. Подкрались сумерки. Небо было смесью тёмно-фиолетового и оранжевого, цвета смешивались, словно синяки на небесном своде. Она смотрела на него дольше, чем собиралась. Оно было красивым. Это было такое небо, которое выглядело так, будто должно что-то значить. Она снова повернулась к своим дочерям — ко всем трём. Мария теперь сидела, скрестив ноги, у кровати. Роза теребила кисточки на табурете. Сина издала ещё одно тихое бульканье. Они все были её. И они все были здесь. Сиделка прочистила горло позади них. — Госпоже Имир нужен отдых, — мягко сказала она. — Пойдёмте. Мария и Роза переглянулись. Мария встала первой и потянула сестру за рукав. — Пошли, — сказала она. Роза не хотела уходить, но последовала за ней. Имир смотрела, как они уходят, дверь со скрипом закрылась за ними. Затем она ещё раз посмотрела на Сину... и мягко улыбнулась. Комната погрузилась в тишину, освещённая угасающим оранжевым светом, льющимся из окна. Были сумерки, когда родилась Сина.

───

Место: Элдийский континент Год: -990 Время: Тринадцать лет после Контакта Небо было ясным и сияющим, когда Имир умерла. Ни облачка. Позднее утреннее солнце мягко рассеивало свет по камням роскошных зданий. Она запомнила это — как ни странно. Свет лился вниз, как тёплый сироп, покрывая плиточные полы. Какой красивый способ умереть. Имир упала на живот, кровь пропитала её белое церемониальное платье. В её груди торчало копьё. Она не сразу почувствовала боль. Шок притупил всё. Только увидев брызги тёмно-красного на своих пальцах, она поняла, что оружие пронзило её сердце. Убийца, бросивший его, был уже мёртв, пронзённый дворцовой стражей, один из которых бессвязно кричал. Всё это не имело значения. Она не особо думала, падая. На самом деле, её первой мыслью было: Почему небо выглядит таким синим? Затем она моргнула, глядя в лицо Короля Фрица. Он навис над ней, его руки были слегка приподняты — бесполезно. Рот приоткрыт. Острота его взгляда на этот раз притупилась. В глазах не было страха, лишь замешательство. Словно он смотрел, как из треснувшей вазы вытекает вода, а не как мать его детей истекает кровью прямо перед ним. Рот Имир приоткрылся. Она попыталась что-то сказать. Не для него. Для трёх маленьких фигурок, вбегающих из сада мимо ошеломлённых стражников. — Мама?! Голос Марии был первым. Затем Роза. Сина была последней — медленнее, всего четыре года — но её высокий голосок всё равно звенел, слишком громкий для такой крохи. Их маленькие ладошки прижались к её рукам, животу, лицу. Дёргали. Дрожали. — Вставай, мама, ты просто устала, да? — Мама! — кричала Роза. — Мама, пожалуйста! Имир снова подняла взгляд. Конечно, сейчас настанет тот момент, когда Фриц проявит... что-то. Беспокойство. Гнев. Вину. Хоть что-нибудь. Вместо этого… — Что ты делаешь? — рявкнул Фриц. В его голосе звучало раздражение. — Вставай. Я прекрасно знаю, что простое копьё тебя не убьёт. Имир моргнула. Её тело дёрнулось, содрогаясь от потери крови. Но регенерация... почему она не срабатывала? Она не могла понять, было ли это чем-то физическим или более глубоким. Она должна была исцелиться. Она всегда исцелялась. Но пока она лежала там, пропитываясь собственной кровью, пока её дочери рыдали в её одежды, а её король смотрел на неё как на животное, переставшее быть полезным, она осознала: что-то изменилось. Что-то внутри остановилось. Его следующие слова обожгли сильнее, чем копьё. — Моя рабыня, Имир. — ... Яркость дня, казалось, померкла в её глазах. Конечности расслабились. Она отпустила всё.

───

Следующим, что она познала, была тишина. Она ожидала смерти. Забвения. Но она очнулась — или, скорее, осознала себя — в месте, где не было ничего. Бесконечная равнина. Казалось, здесь никого не было, никаких звуков. Она ждала. Ждала, казалось, целую вечность. Её собственные мысли начали кружить, растворяться и формироваться заново. Казалось, она дрейфовала в собственном сознании сотню лет... или тысячу. Затем… Она увидела это вдалеке: силуэт. Что-то древоподобное. Его корни уходили глубоко в небытие. Три толстые ветви изгибались вверх. Влекомая к нему, она подошла. Когда она коснулась ствола, образы ворвались в неё. Мария. Роза. Сина. Но не такими, какими она их помнила. Не хихикающими. Не обнимающимися с ней под одеялом. Они ели её. Её дочери — те самые маленькие ручки, что когда-то сжимали её волосы и рукава — разрывали её плоть и костный мозг. По приказу Фрица. Их маленькие ротики были красными от мяса. Её мяса. И всё же — они плакали. Она видела это. Они плакали, даже повинуясь. Затем снова наступила тишина. Прошли годы. Мария умерла в 22 года. Роза в 21. Сина в 17. Тринадцать лет каждой. Их дети сделали с ними то же, что они сделали с ней. Линия преемственности продолжалась — пожираемые, поколение за поколением. Каждый раз, когда это случалось, Имир смотрела. Она никогда не уходила, она была заперта в Путях — этом потустороннем мире. Теперь она была меньше личностью, чем душой, привязанной к своей крови. Она стояла под ветвистым древом и была свидетелем. Тысячу раз подряд. Она подчинялась каждому их приказу. Создавать их Титанов, управлять потомками, чтобы те превращались в Титанов. Всё под солнцем, что ей приказывали делать, она делала. Её губы никогда не жаловались. Но внутри? Росла обида. Сначала это было как порез бумагой. Потом рана. Потом пожар. Она отдала своё тело Фрицу. Свою душу. Своих дочерей. Свою жизнь. Она сделала всё. А он назвал её рабыней. Пути вокруг неё потемнели. Небо над головой превратилось в кружащуюся ночь, полную незнакомых созвездий. Это было красиво, холодной красотой. Она стояла под звёздами в том месте. Одна. Наблюдая и ненавидя. Её человечность... чем бы она ни была... давно утекла в пустоту. Имир всё ещё помнила, каким было небо в тот день. И она ненавидела, каким красивым оно было.

───

Место: Пути Год: -370 Время: 633 года после Контакта Имир работала под звёздным небом. Оно никогда не менялось. У неба над Путями не было ни солнца, ни луны — только звёзды... И она работала под ним. Сотни лет. Её пальцы, огрубевшие от постоянного труда, сгребали сухой песок в фигуры. Она строила Титанов. Она строила их по инстинкту. Она не знала, почему у некоторых были мощные челюсти, или бронированная кожа, или удлинённые конечности. Но каждый из них был её творением. Иногда её тело ныло. Иногда она роняла торс, прежде чем он был закончен, и мокрый песок опадал в ничто. Но она всегда поднимала его, потому что ей было велено. Приказы отдавались эхом не в ушах, а в костях. И всё же, даже в этой монотонности, она вносила крошечные отличия. Кривой нос. Один смещённый зуб. Шрам над бровью. Она вела счёт. Этот — линия Розы. Тот — Марии. А этот... Сины. Её самая малочисленная ветвь. Но почему-то самая тихая. Самая нежная, нравилось ей думать. Она наблюдала за их потомками снова и снова. Наблюдала, как они создают государства. Наблюдала, как они формируют благородные семьи с титулами и знамёнами, с родословными и всем прочим. Они сражались. О, как же они сражались.

───

— Претензии вашей семьи на южный канал безосновательны, — рявкнул лорд Халсен из рода Бронированного, с грохотом опустив унизанный перстнями кулак на стол. Леди Сельма Тайбер, носительница Молотобойца, приподняла брови и помешала чай, не поднимая глаз. — Забавно, что вы говорите о стенах, когда именно наши средства оплачивали ваших рабочих. Тот «канал», о котором вы говорите, изначально был нашей идеей ирригации. Молодой голос огрызнулся с другого конца стола — лорд Норн из рода Звероподобного. — Канал – не проблема. Проблема в налогах. Мы не будем финансировать очередной парад для дома Прародителя. — Прародитель удерживает ваших псов от того, чтобы они перегрызли друг другу глотки, — раздался резкий голос леди Веры, носительницы Женской Особи. Её взгляд пронзил комнату. — Вы заплатите, потому что это ваш долг. Всё переросло в новые крики. Дворянин из рода Челюсти обвинил дом Перевозчика в контрабанде рабов в порт. Наследник Перевозчика обвинил род Атакующего Титана в уклонении от налогов через подставные поместья. Обвинения, встречные обвинения. «...» В ход пошли бумаги, истерики... чёрт, даже стул полетел. Сверху Имир слегка наклонила голову. Её пальцы сжали деревянные перила, пока она наблюдала. Дети. Все они. Точно такими же были когда-то Мария и Роза, когда дрались за то, кому принадлежит деревянная лошадка, крича так громко, что Имир приходилось самой забирать игрушку и прятать её. Сина плакала всякий раз, когда её сёстры кричали, зажимая уши руками. Имир никогда не любила кричать. Она просто тихо ждала, пока буря утихнет. Затем она опускалась на колени, заставляла дочерей посмотреть друг на друга и мягко просила их извиниться. Она скучала по этим голосам. Затем... БАМ! Двери в зал совета с грохотом распахнулись. Вошёл Король. Он был высок, с сединой на висках, одетый не в золотые одежды, а в простой плащ глубокого пурпурного цвета. Сначала он не говорил. Он позволил дворянам немного покричать друг на друга. Затем… — Довольно. Все головы повернулись. Он подошёл к столу, словно гравитация подчинялась ему. Руки его были сцеплены за спиной. — Каждый раз, когда я собираю вас вместе, вы позорите себя всё больше, — сказал он ледяным тоном. — Вы спорите, как сироты в канаве. Вы грызётесь за клочки земли, пока мир точит клинки за нашими берегами. Он повернулся к лорду Халсену. — Думаешь, титулы дают тебе право? Нет. Деяния дают. К леди Тайбер: — Думаешь, богатство оправдывает высокомерие? Ты принимаешь золото за мудрость. К носителю Звероподобного: — А ты – твоё наследие жестоко. Но даже звери знают верность своей стае. Никто не смел проронить ни слова. — Вспомните, кто дал вам эту силу, — сказал Прародитель, обводя их всех взглядом. — Это была она. Мать ваших родов. И она умерла из-за жадности Марли. Из-за этой самой жадности, которую вы носите как украшение. Тишина. — Идите домой, — сказал он наконец. — И молитесь, чтобы вам никогда не пришлось встретиться с ней. Сверху Имир моргнула. Король чем-то напоминал ей её саму. Не тем, как он кричал — у неё никогда не было такой уверенности или холодности, — а тем, как он ожидал послушания, мира. Только когда она мирила их, это было со вздохами, поглаживаниями по голове и долгими, усталыми взглядами. Она ждала, пока они посмотрят друг на друга, обнимутся, если смогут, а потом напоминала им извиниться друг перед другом, потому что они семья. Она никогда не кричала. Ни разу. «...» Она вспомнила, что и тогда, когда её дети спорили, или болели, или плакали по причинам, которые не могли объяснить — небо было таким же. Дождь тогда означал, что она прижмёт их ближе. Теперь... дождь падал только на города, построенные её потомками, ведомыми теми, кто едва помнил её имя. Она исчезла из проекции, вернувшись в Пути. Обратно к своим Титанам. Обратно к своей работе.

───

Место: Город где-то на Элдийском континенте Год: -170 Время: 833 года после Контакта Река блестела ярким серебром под мостом. Имир стояла за перилами, наблюдая, как солнечный свет пляшет на воде. На мгновение она вспомнила ощущение ветра в волосах в детстве. Группа из пяти фигур вышла на мост, слишком громко смеясь. Элдийцы — несколько молодых мужчин, одна женщина, все с тем знакомым теплом крови, которое она могла проследить до Марии и Розы. Один из них, пониже ростом и бледный, с тонкими губами и нервными глазами, нёс печать рода Сины. Их одежды были богаты, крашеные туники и плащи с серебряной нитью — мелкая знать или, возможно, дети чиновников. БУХ! Другой человек споткнулся перед ними. Его руки были в синяках, туника в бурых и жёлтых пятнах от грязи и засыхающей крови. Марлиец. Он схватился за бока, кашляя, пытаясь встать прямо. Один из элдийцев с силой пнул его в грудь, сбивая обратно на землю. — Всё ещё пытаешься встать? Забавно, — ухмыльнулся вожак. — Думаешь, можешь просто так ходить здесь, будто этот город твой? — Он даже не поклонился, — резко сказала женщина, морща нос. — Знаешь, сколько наших погибло, отбирая это место у твоего народа? — Нисколько? — Ха-ха-ха! — Мерзкая крыса, — сказал другой, сплёвывая. — Мой дядя сражался при осаде. Вы, люди, не заслуживаете улиц, не то что мостов. Марлиец попытался отползти, руки дрожали, скребя по брусчатке. — Пожалуйста, — прохрипел он, — я ничего вам не сделал. Я здесь родился. Мои бумаги – мои... — Бумаги? — потомок Сины рассмеялся. — Думаешь, бумага делает тебя одним из нас? Мужчина потянулся к сумке на боку. ТУК! Жестокий пинок пришёлся по рёбрам, и он снова рухнул, застонав. Имир стояла позади них, наблюдая. Она заметила, что всегда было солнечно, когда происходило что-то подобное. Никогда не шёл дождь. Один из мужчин облокотился на перила моста и глянул вниз. — Течение сегодня быстрое. Спорим, его унесёт за секунды. — Нет, — сказал потомок Розы, вытирая костяшки. — Не за секунды. Сначала его размажет о камни. Так будет лучше. — Слышишь? — женщина присела рядом с марлийцем и схватила его за волосы. — Ты сдохнешь как собака, какими были твои предки. Грёбаное животное. И ты даже не сопротивляешься. Марлиец теперь открыто рыдал, тряся головой. — Пожалуйста, не надо, я ничего не... пожалуйста... — Помогите! — попытался он закричать, но ладонь закрыла ему рот. — Заткнись. Думаешь, люди нас остановят? — рявкнул кто-то. — Оглянись. Это наш континент. — Бросайте его, — сказал тот, что от Сины. Остальные на секунду заколебались. Затем двое из них потащили марлийца за руки к краю. Он извивался, сопротивлялся и лягнул ногой. Один из них выругался, когда колено врезалось ему в голень, но инерция уже была запущена. Марлиец перелетел через перила. Его крик прорезал воздух, пока он падал. Мгновение спустя раздался всплеск, затем громкий хруст. — ... Последовала тишина. Имир не пошевелилась и не отреагировала. Но в её животе заворочалось медленное, скручивающее тошнотворное чувство. Эти люди... неужели они действительно... дети её детей? Элдийцы снова зашагали прочь, болтая о таверне поблизости. Кто-то пошутил про «речных крыс» и о том, как труп может всплыть у доков. Имир исчезла. Ее ноги оторвались от моста, и в следующее мгновение она снова была под чёрным небом Путей. Её рука дёрнулась. Она медленно повернулась. Одна из светящихся ветвей Древа Путей пульсировала. Линия Тайберов. Молотобоец хотел появиться снова. Она опустилась на колено и потянулась к песку. Её руки начали лепить. Сначала ноги, потом рёбра, затем мышечные волокна. Даже когда её пальцы ныли, а запястья деревенели, Имир продолжала лепить тело Молотобойца. Она двигалась бездумно, потому что это было то, что она делала. Она работала. Потому что ей было велено. Даже если её обида росла.

───

Место: Столица Героль, Военное Королевство Марли Год: 853 Время: 1856 лет после Контакта Героль превратился в руины. Имир стояла на высоком балконе, глядя вниз на то, что когда-то было сердцем мощи Марли. И повсюду, повсюду кишели её потомки. Им больше не нужны были Титаны, чтобы завоёвывать. У них были доктрина, координация подразделений и превосходство в воздухе. Крупнокалиберные винтовки, личные устройства связи и биологические агенты, хранящиеся в чёрных канистрах. Имир наблюдала за ними со смешанными чувствами. Это не была бойня прошлых войн. Никаких Титанов, пожирающих людей, никаких колоссальных ног, крушащих укрепления. Теперь это было хирургически точно — чище, даже в своём ужасе. И всё же... Крики боли доносились из переулков. Один отряд попал в засаду. Другой оказался в здании, которое рухнуло после осечки. И теперь раненых тащили и несли в импровизированные госпитали, устроенные в бывшем университете. Внутри старой лекционной аудитории носилками был устлан пол. Полевые медики двигались быстро, их лица были напряжены. — Жгут, живо! — Я сказал, никакого морфина пока – он теряет слишком много! — Это коллапс лёгкого? Мне нужна дренажная трубка, сейчас. Сейчас. — У меня падают показатели, мы теряем его... — Чёрт, у нас снова кончились пакеты с кровью, как это возможно? Вковылял солдат, лишившийся большей части левой руки. Другой был уже мёртв, когда его положили на стол. У других были широко раскрыты глаза, они шептали или молились себе под нос. Имир спустилась со своего места и молча пошла среди них. Один мальчишка — едва старше восемнадцати, его левая нога была изодрана в клочья миной — лежал на койке, прижимая фотографию к груди. Полевая медсестра попыталась осторожно высвободить её, но он сопротивлялся. — Мне нужно увидеть её, — прошептал он. — Её здесь нет, — успокаивала его медсестра. — Нет... не её. Леди. Ту... Пророка, что пришла от Имир... — Он хрипел. — Имир. Она здесь. Я знаю, она здесь. Имир опустилась на колени рядом с ним. Он не мог её видеть, но его дыхание замедлилось. Пальцы разжались, выпуская фото. — Я не боялся, — бормотал он. — Я... я делал то, что мне приказали. Даже когда застрелил того мальчишку. У него была граната. Клянусь, была. Но он был таким... маленьким... Его голос сорвался, и глаза наполнились слезами. Медсестра замерла, но не вмешивалась. — Пожалуйста, — прошептал он. — Дайте мне увидеть её снова. Скажите ей, что я сделал это ради нашего народа. Имир осторожно положила руку ему на голову, убирая назад слипшиеся от пота волосы. Мальчик выдохнул, раз........ Затем два........ ........Затем его не стало. Ещё один огонёк на дереве погас. Медсестра уставилась в пустоту. — ... Холодок пробежал по ней, и она перекрестилась по-новому — символом трёх дочерей: Марии, Розы и Сины. — Спасибо, — прошептала она в никуда. Имир двинулась дальше. Больше носилок. Больше людей. У некоторых не было челюстей. Другие бредили, взывая к матерям, жёнам или прося прощения. Некоторые, в моменты прояснения, смеялись вместе, пытаясь сохранить рассудок. Снаружи небо медленно окрашивалось в золото. Солдаты начали устанавливать громкоговорители и самодельные антенны. Флаги свешивались с балконов. Одна группа позировала для снимка рядом с взорванным дотом. Несмотря ни на что... они всё ещё были живы. Им всё ещё было не всё равно. И они всё ещё молились ей. Имир перевела взгляд с крыш на улицы внизу. Она видела медика, целующего лоб мёртвого друга. Медсестру, накрывающую тело своей курткой вместо брезента. Группу пехотинцев, пытающихся выманить испуганного ребёнка из укрытия. И в эти моменты, какими бы краткими они ни были, она снова видела их. Марию. Розу. Сину. Своих дочерей, во фрагментах. Даже если они стали завоевателями. Даже если их империя обратилась в пепел и была отстроена заново из крови и железа... они всё ещё заботились друг о друге. Однако... Джона Веллер сидел в другом уголке города, сняв шлем, пальцы его были слабо запутаны в волосах. Он смотрел на город, хотя ничего не видел перед собой. Его губы беззвучно шевелились. — Мика... кажется, так звали пацана... Имир появилась перед ним. Джона сначала не заметил её. Он продолжал говорить. Никому. Всем? Самому себе? — Я просто стоял там. Капрал Гейдрих приказал отряду связать их... Его голос дрогнул. — Там была эта семья. Просто... обычные люди. Родители. Двое детей. У младшего была игрушка. Отец – тот, что бросился на меня с ножом... пытался защитить их. «...» — И я ничего не сделал... Я смотрел, как это происходит. Его дыхание участилось. Тошнотворная, ползучая паника поднималась вверх по рёбрам. — Они молились, знаешь? — Его голос упал до шёпота. — Они молились тебе. Они умоляли тебя простить нас. Простить... Так же, как это делаем мы. Так же, как делаю я. Так почему? — Почему они? Почему они умерли, а не я? Он вонзил ногти в кожу головы. Пальцы дрожали. — Были ли они элдийцами? Говорили ли они на старом диалекте? Я не мог понять. Может, были. Может, нет. Разве это имеет значение? «...» — Думаю... думаю, я просто позволил казнить элдийскую семью. Может, я помог это сделать, не сделав достаточно... Я-я должен был... Имир по-прежнему не отвечала. — Я солдат. Я должен защищать наш народ. Так кто же я, чёрт возьми? Что я скажу сестре, когда увижу её снова? Что я скажу родителям, когда они спросят, что я сделал, чтобы почтить имя семьи? Его рука медленно поползла к поясу, где блестело личное оружие. Имир наблюдала. Он взял его. Лицо его теперь ничего не выражало. — Неужели мне суждено было стать просто ещё одним кирпичом в стене? Он поднял глаза и впервые увидел её. — Ты видела это, правда? «...» Слеза скатилась по его щеке. — Ты тоже ничего не сделала. Курок взвёлся. Имир сделала шаг вперёд. Но не чтобы остановить его. Она лишь хотела быть ближе. Потому что, даже если она всё ещё видела в них следы своих дочерей... Даже если она всё ещё хранила тепло для раненых, надеющихся, верующих... Они всё ещё были способны быть чудовищами. Точно такими же, как те, что заковали её в цепи. Точно такими же, как те, кто называл себя королями. Имир презирала своих детей. Джона закрыл глаза. Дуло коснулось подбородка. А затем…

───

Место: Руины Форта Сальта, Военное Королевство Марли Год: 853 Время: 1856 лет после Контакта БАХ! Она услышала это снова. Тот же раскат грома из далёкого прошлого. Она вспомнила, как была всего лишь девочкой, когда обратила своего Титана против легионов Марли в возрасте четырнадцати лет и сокрушила их. То же самое небо было над ней сейчас, словно оно никогда не менялось. Но всё остальное изменилось. Она стояла на том, что когда-то было бетонной взлётной полосой; теперь поверхность была испещрена кратерами, дымилась и почернела от детонации. Обломки парили в воздухе, подхваченные жаром. На мгновение звуки исчезли. Затем пришла взрывная волна. Стена воздуха ударила в неё, разбрасывая куски щебня, шрапнель и тела во все стороны. Последствия трансформации Армина Арлерта — Колоссальный Титан сдетонировал в сердце Форта Сальта. А рядом с ней стоял он. Аянокоджи Киётака. Его глаза просто смотрели, как оседает хаос, в тишине. Трансформация Армина разорвала оставшиеся оборонительные линии марлийцев, как бумагу; взрывы плясали на заднем плане, словно умирающие звёзды. Столбы чёрного дыма тянулись в голубое небо... Марли пало. Снова. Но не от рук Имир. Не от рук её крови. Ни один Титан не сравнял это место с землёй в одиночку. Падение было... спроектировано. Спроектировано им. Он не был из её рода. Не элдиец. Даже не из этого мира. Имир вытащила его из совершенно другой вселенной, используя Пути, протянув нить через измерения, сквозь время. Что-то в нём привлекло её. Что-то, чего она не могла объяснить. Поэкспериментировав с разными кандидатами, она нашла в нём того самого. Он был первым существом за две тысячи лет, сумевшим разделить Титана, сделать невозможное логичным. Превратить войну из сверхъестественной в естественную. Теперь они стояли вместе в конце всего этого. Больше бомбардировщиков ревело над головой, сбрасывая стальные яйца на то, что осталось от Форта Сальта. Ни Имир, ни Киётака не шелохнулись. «...» Наконец он тихо заговорил. — Этого ты хотела? Имир молчала. «...» Он продолжал наблюдать. Больше солдат падало на землю. Кого-то подстрелили в воздухе. Кто-то приземлился и открыл огонь. — Ты вытащила меня сюда из моего мира. У меня не было причин действовать. Никакого интереса во всём этом. Длинная пауза. — И всё же... я сделал всё это. «...» Аянокоджи медленно повернул голову, ровно настолько, чтобы взглянуть на неё краем глаза. Свет от пожаров внизу отражался в его радужках. — Ты не ответишь. Это нормально. Но через эти Пути ты и я... мы связаны. Ты чувствуешь то, что чувствую я. Ещё один взрыв сотряс землю под ними. Ветер наконец усилился, разнося пыль по волосам Имир. — Ты древняя, — тихо сказал Киётака. — Но ты никогда не испытывала этого раньше. Ни когда жила, ни когда наблюдала за другими в своём двухтысячелетнем путешествии к этой точке во времени. Он снова отвёл взгляд, обратно к руинам. Рядом затрещали выстрелы. Трассирующие пули с визгом устремились в небо, пока остатки сил Марли сминались под натиском. Мертвецов было слишком много, чтобы их сосчитать. — Ты была зла. Устала. Жаждала чего-то. Но сейчас... «...» — Я могу назвать то, что ты чувствуешь. «...» — Потому что это есть и во мне. Больше огня пролилось дождём вдалеке.

— Катарсис.

[КОНЕЦ 9 ТОМА]