Reading

10-01-1985 Гостиная дома Байерсов была залита ленивым золотистым светом позднего дня. Пылинки танцевали в лучах солнца, проникающих через окно, и единственными звуками были тиканье часов и тихое шуршание бумаги. Вена сидела за столом, нахмурив брови в концентрации. Перед ней лежали учебник начальной школы, один из старых учебников Уилла, и лист бумаги в широкую линейку. В руке она сжимала карандаш, как оружие, ее костяшки побелели. «Это... извилисто.» пожаловалась она, глядя на строку букв, которую пыталась скопировать. «Буква «S» особенно извилистая.» Уилл, сидящий рядом с ней, улыбнулся. Он был бесконечно терпелив в этом вопросе. «Не обязательно делать идеально. Смотри, я покажу…» Он взял свой карандаш и продемонстрировал, его рука двигалась естественно и уверенно. «Это просто изгиб. Как змея.» «Я не люблю змей.» пробормотала Вена, но на ее губах появилась небольшая улыбка. Она попробовала еще раз, высунув язык из угла рта, чтобы сосредоточиться. Получившаяся буква «S» была кривой и немного дрожащей, но это была несомненно буква «S». «Ты сделала это!» сказал Уилл, искренне и тепло подбадривая ее. «Видишь? Это твоя буква «S». Ничьей другой.» Это был их секретный проект. Пока Хоппер и Джойс сосредоточились на обучении Оди основам социального взаимодействия и контроля громкости, Уилл взял на себя секретную задачу научить Вену читать и писать. Это было что-то только для них. В лаборатории ее образование было… другим. Практичным. Жестоким. Концепция историй, слов на странице, содержащих целые миры, была магией, которую она только сейчас открывала для себя. Она боролась с беззвучной «е», расстраивалась из-за «though» и «through», но Уилл никогда не торопил ее. Он объяснял правила, радовался ее маленьким победам, а когда ее разочарование грозило выйти из-под контроля — иногда от ее плеч поднималось слабое, как от жары, мерцание — он просто клал свою руку на ее, успокаивая бурю, прежде чем она могла начаться. «Хорошо, давай сделаем перерыв…» сказал он, когда она впервые без посторонней помощи успешно написала свое полное имя — Vena. Гордость в ее глазах сияла ярче, чем любой огонь, который она могла создать. Он взял из стопки рядом с диваном потрепанный комикс. «Фантастическая четверка» № 48. «Это был один из моих любимых.» сказал он, устраиваясь на полу и прислонившись к дивану, похлопал по месту рядом с собой. Вена скользнула вниз, чтобы присоединиться к нему, поджав ноги под себя и прислонив голову к его плечу — жест, который стал для нее таким же естественным, как дыхание. Он открыл книгу и начал читать. Его голос был ровным и чистым, и он придавал каждому персонажу слегка разный тон. Он читал о Серебряном Серфере с космической силой и пожирающем планеты Галактусе. Вена слушала, завороженная, не отрывая глаз от ярких картинок, которые оживают под голосом Уилла. Когда он дошел до страницы, где Человек-Факел, Джонни Сторм, взлетел в небо, окруженный ярким пламенем, Уилл сделал паузу. На его лице расплылась медленная, озорная улыбка. «Знаешь, — сказал он, постукивая по иллюстрации с горящим героем, — этот парень мне кого-то напоминает». Вена посмотрела на комикс, затем на него, сбитая с толку. «Он летает. Я не могу летать.» «Нет, не это», — усмехнулся Уилл. «Хотя, не летаешь, пока что. Огонь. Вся эта... «Пламя!» штука». Он слегка толкнул ее плечом. «Он такой драматичный, создает огненные шары и спасает мир. Звучит знакомо?» На ее лице отразилось понимание, за которым последовало покраснение и тихий смех. «Я не… драматична.» «О, правда?» Глаза Уилла заблестели. «Так в тот раз, когда ты испарила трех демо-собак в гостиной с помощью белого пламени — слова Майка, когда тот описывал это мне — это не было драматично?» Она шутливо шлепнула его по руке, и крошечная, безобидная искра перескочила с ее пальцев на его рукав. «Они собирались съесть тебя! Это было эффективно!» «Это было очень круто, милая.» заверил ее Уилл, его смех был теплым и заразительным. «Мой личный Человек-Факел. Только... ну, знаешь, с меньшим количеством тупых шуток и большим... экзистенциальным ужасом и потрясающей силой.» Они оба рассмеялись, и их легкий, непринужденный смех наполнил тихую комнату. Этот смех был чудом. Они шутили над тем, что когда-то было источником чистого ужаса. Ее сила больше не была проклятием или оружием; в этом безопасном месте с ним она могла быть поводом для шутки. Общей, интимной шуткой. Он вернулся к чтению, а она прижалась поближе, закрыв глаза, чтобы лучше слышать ритм его голоса. Она не просто училась читать слова на странице; она училась читать ритм его сердца. Он учил ее языку историй, и тем самым они писали свою собственную. Когда история достигла своей кульминации, Уилл почувствовал, как ее дыхание выровнялось у него на боку. Она заснула, на ее лице была небольшая, спокойная улыбка. Он осторожно закрыл комикс, не желая ее беспокоить. В этот вечер он не шевелился, довольный тем, что просто сидел там, в луче солнечного света, будучи ее подушкой, ее защитником и ее учителем — мальчиком, который дал девушке огня тепло дома, а она в ответ растопила последние остатки холода в его душе.