Roadtrip

16-10-1985 Прощание было тихим и грустным. Только последний, затянувшийся взгляд на выветренную вывеску «ВЫЕЗД ИЗ ХОУКИНС», когда две машины — дребезжащий, перегруженный грузовик Джойс и чуть более надежный седан Джонатана — выехали на шоссе, направляясь на запад. План был практичным: Джойс будет вести пикап, а большая часть их жизни будет привязана под брезентом. Вена поедет с ней, чтобы составить компанию и помочь с картами. Джонатан будет вести свою машину и Уилл поедет с ним, «чтобы не было скучно в дороге», как выразилась Джойс, принуждая себя к веселому тону. Настоящая причина осталась невысказанной: чтобы разделить тяжесть своего горя, чтобы ни одна из машин не стала скороваркой молчаливой травмы. Вена сидела на переднем пассажирском сиденье грузовика, неподвижная, как статуя. Она наблюдала, как знакомый, преследующий её пейзаж Индианы сменялся более ровными, мрачными просторами Иллинойса. Таблетки сдерживали сильнейшую боль, но не могли остановить воспоминания, которые жили в самой земле. Каждый километровый столб казался вырванным швом. Джойс вела машину с напряженностью, сжав кулаки, радио было выключено, единственным звуком был визг двигателя и стук шин по швам асфальта. В седане сзади атмосфера была другой, но не менее тяжелой. Джонатан вел машину сосредоточенно и спокойно, его пальцы тоже крепко сжимали руль. Уилл смотрел в окно, но не видел проплывающие мимо поля. Он видел заднюю часть грузовика Джойс, зная, кто молча сидит в нём. Расстояние между двумя машинами, то в сто ярдов, то в полмили, казалось каньоном. На стоянке у границы с Миссури, пока Джойс была в туалете, Уилл подошел к грузовику. Вена всё ещё сидела на пассажирском сиденье, безучастно глядя на карту, которую не открывала. Он постучал в окно. Она опустила стекло, и механический скрежет громко раздался в тишине парковки. «Ты в порядке?» спросил он тихим голосом. Она слегка, почти незаметно покачала головой. Не «нет», а признание того, что вопрос был слишком сложен, чтобы на него ответить. Уилл оглянулся через плечо и увидел, что Джойс всё ещё возвращается из здания. Он наклонился к открытому окну, и его голос стал шепотом, предназначенным только для нее. «Держись. Только до вечера.» Он не стал ждать ответа. Он выпрямился, когда Джойс подошла. «Мам...» сказал он, подойдя к ней. Он положил руку ей на плечо и наклонился, его губы почти коснулись н уха. Его шепот был настойчивым, личным. «Когда мы сегодня вечером остановимся заправиться... пусть она поедет с нами. В нашей машине. Пожалуйста.» Джойс посмотрела на него, затем на бледное, изможденное лицо Вена через лобовое стекло. Она тоже это видела — изоляция действовала как увеличительное стекло на боль. Она сжала руку Уилла, быстро и тайно давая понять, что понимает его. «Хорошо...» прошептала она в ответ. «На следующей большой остановке. После наступления темноты.» План был согласован, небольшой заговор заботы. Мили тянулись. Небо потемнело с голубого до синевато-пурпурного. Они пересекли границу Оклахомы, когда солнце зашло в впечатляющем огненном шторме цветов, который ни Вена, ни Уилл не могли оценить. Усталость давала о себе знать, такая, что проникала глубже костей. Наконец, ярко освещенная стоянка для грузовиков появилась как мираж в нарастающей темноте — обширный комплекс с заправочными колонками, закусочной и круглосуточным магазином. «Заправимся и купим перекусить.» объявил Джонатан, подъезжая к заправочной колонке. Джойс кивнула и остановила грузовик рядом с ним. Как только заглохли двигатели, двери распахнулись. Уилл и Вена, словно освободившись от двойных пружин, выскочили из машины. Тихая, застывшая агония дня превратилась в внезапную, отчаянную миссию. Они не разговаривали. Они просто посмотрели друг на друга и направились к светящемуся магазину, объединившись против подавляющей пустоты дороги. Внутри, под ярким светом люминесцентных ламп, они двигались в идеальной, безмолвной синхронности. Уилл взял корзину. Вена направилась прямо к термосам с кофе. Она схватила два больших, затем остановилась и оглянулась на него. «Один черный, один со сливками и тремя кусочками сахара.» сказал Уилл, уже зная заказ своей мамы. Он прошел по проходу с чипсами, взял пакет соленых и уксусных чипсов для Джонатана, обычные картофельные чипсы для Джойс и странные неоново-оранжевые сырные подушки, которые, как он знал, Вена тайно любила. Вена кивнула, закрывая крышки. Она встретила его у стеллажа с конфетами, где он бросал в корзину пачку арахисовых M&M's. Она прошла мимо него и взяла пачку обычных шоколадных. Для него. Они сошлись у холодильника, каждый взяв по большой бутылке воды. У кассы Уилл расплатился наличными, которые дала ему Джойс, и их нагроможденные покупки выглядели вполне обычным явлением в сюрреалистическом, пограничном пространстве круглосуточного магазина. Они вышли обратно в прохладный ночной воздух, держа между собой бумажный пакет с закусками и дымящиеся кофе в руках. На мгновение, стоя под натриевыми лампами с запахом дизельного топлива и жареной пищи, они были просто двумя уставшими детьми в дорожном путешествии. Это была прекрасная, мимолетная ложь. Вернувшись к машинам, они разделили припасы. Джойс взяла свой кофе с благодарной, уставшей улыбкой. Джонатан пробормотал «спасибо» и уже открывал пакет с чипсами. Затем произошла невысказанная перемена. Вена не вернулась на пассажирское сиденье грузовика. Она просто обошла седан Джонатана с другой стороны и открыла заднюю дверь. Уилл уже был там, сдвигаясь по изношенному виниловому сиденью, чтобы освободить место. Джойс поймала взгляд Джонатана и слегка кивнула. Джонатан только пожал плечами, молчаливо говоря: «Как хочешь». Никто не произнес ни слова. Двери закрылись. Джонатан завел двигатель. Джойс выехала на грузовике впереди них. А на заднем сиденье Вена наконец выдохнула, почувствовав, что задерживала дыхание с самого Хоукинса. Седан был темнее и тише, чем грохочущий грузовик. Мир сжался до свечения приборной панели, гудения более совершенного двигателя и твердого присутствия Уилла рядом с ней. Она сняла ботинки, поджала ноги на сиденье и прислонила голову к холодному окну. Уилл сделал то же самое, наклонившись к центру машины, создав укромный уголок общего пространства. Некоторое время они просто слушали дорогу и мягкий, знакомый звук, с которым Джонатан постукивал пальцами по рулю в такт мелодии в своей голове. Напряжение, которое держало спину Вены в напряжении на протяжении 500 миль, начало рассасываться, молекула за молекулой. Она не помнила, как заснула. В один момент она гипнотически наблюдала за белой пунктирной линией, проносящейся мимо, а в следующий — тяжесть усталости потянула её вниз. Её голова соскользнула с окна и склонилась на плечо Уилла. Он не вздрогнул. Он сам дремал, но осторожно сдвинулся, изменив позу, чтобы стать для неё лучшей подушкой. Он наклонил свою голову, чтобы она мягко легла на её голову. Их ноги, согнутые и подтянутые, удобно переплелись посередине сиденья. Джонатан оглянулся в зеркало заднего вида. Он увидел своего брата и девушку, которая теперь во всех отношениях была его сестрой, спящих в объятиях друг друга, согретых взаимной теплотой и усталостью. Рука Уилла была поднята, но не обнимала её, а лежала на сиденье за ее спиной, образуя защитную дугу. Рука Вены была слабо сжата в кулак на ткани свитера Уилла. На губах Джонатана появилась небольшая, грустная, понимающая улыбка. Он снова обратил взгляд на бесконечную дорогу, фары которой прорезали туннель в бескрайней американской ночи. В тусклом зеленом свете приборной панели двое на заднем сиденье спали как одно целое, наконец обретя покой, уносясь на запад не в отдельных сосудах, а вместе, их общее дыхание тихо контрастировало с милями, проносящимися под ними. Они оставляли все. Но они брали с собой друг друга. На данный момент, в темном заднем сиденье движущейся машины, этого было достаточно.