Часть 14

Утро наступило слишком рано — или, наоборот, слишком поздно. Лия так и не поняла, спала ли она вообще.Ночь в её номере прошла под тихий звон бокала о стекло, под медленно тающее шампанское и мысли, которые не удавалось заглушить ни алкоголем, ни усталостью. Она сидела на краю кровати, потом лежала, уставившись в потолок, потом снова вставала. В голове крутились его слова, её собственные — резкие, неосторожные. То, как он отвернулся. То, как она позволила ему уйти. К рассвету город за окном начал светлеть. Дубай просыпался — спокойно, красиво, будто ничего не знал о её внутреннем хаосе. И в этот момент она поняла:если не сделает шаг сейчас, будет жалеть. Она быстро оделась, даже не глядя на себя в зеркало. Волосы собрала небрежно, схватила телефон и, почти не дыша, вышла из номера. Коридор был пустым и тихим, ковёр глушил шаги. Лифт поднял её на нужный этаж слишком быстро — или слишком медленно. У его двери она остановилась.Секунда. Вторая. — Чёрт… — едва слышно выдохнула она. И постучала.Тишина.Она уже хотела развернуться — сказать себе «значит, не судьба», — как за дверью послышались шаги. Медленные. Сонные. Дверь открылась не сразу.Егор стоял в одних боксерах, растрёпанный, с тенью недосыпа под глазами. Видно было — либо только лёг, либо вырвали из сна. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто не до конца веря, что это не галлюцинация. — Лия?.. — хрипло произнёс он. Она сглотнула. Сердце билось где-то в горле. — Привет, — тихо сказала она.— Ты… пустишь меня? Он молчал. Долго. Слишком долго.Она уже почти начала жалеть, что пришла, когда он чуть отступил в сторону, не отводя взгляда. — Заходи. Она прошла внутрь. Дверь за ней закрылась мягко, почти бесшумно — и этот звук почему-то показался окончательным.Лия обернулась к нему. — Я не пьяна, — сказала она сразу, будто оправдываясь. — И не потому что… ночью. Я просто… не смогла не прийти. Лия выдохнула, прошла пару шагов, остановилась посреди комнаты. — Я сказала вчера лишнего. — Ты сказала много больного, — спокойно поправил он. Она кивнула, не споря. — Да. Потому что испугалась. — Чего? — Того, что мне с тобой… хорошо не только телом. Он посмотрел на неё внимательнее. Уже без злости. Без резкости. — И поэтому ты решила всё упростить до «просто постели»? — Да. Потому что так безопаснее, — честно сказала она. — Я не умею сейчас по-другому. Он провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы. — Знаешь, что меня больше всего задело? — спросил он. — Что? — Что ты даже не дала мне шанса быть кем-то ещё. Не любовником. Не «вариантом». Лия подняла на него взгляд. — А ты думаешь, я сейчас здесь зачем? Он посмотрел на неё долго. Потом тихо усмехнулся.Она сделала шаг к нему. Медленно. Осознанно. — Я не прошу обещаний. И не предлагаю сценариев. Я просто… не хочу убегать. Он выпрямился, оттолкнулся от двери. — Ты понимаешь, что если ты сейчас здесь — это уже не «просто»? — Понимаю.Егор,я боюсь просто снова разочароваться.Привыкнуть к человеку,а потом лезть на стену из-за ломки по нему,будь-то любовник,парень,друг.Просто значимый человек в моей жизни. Пауза. Очень короткая.Он подошёл ближе.Слишком близко. Настолько, что она почувствовала тепло его тела. — Останешься? — спросил он тихо, почти шёпотом. Она кивнула.И в этот момент всё будто сдвинулось с мёртвой точки.Он притянул её к себе — не резко, не грубо, а уверенно, будто знал, что она не отстранится. Его ладони легли ей на спину, медленно, почти осторожно, словно проверяя — можно ли. Лия уткнулась лбом ему в грудь, вдохнула, и напряжение последних часов немного отпустило. Он поцеловал её — сначала в висок, потом в щёку, ниже, к линии челюсти. Не спеша. Без напора. В этом было больше потребности, чем страсти. Она закрыла глаза, позволив себе просто быть в этом моменте. — Ты правда думаешь, что мы можем быть только телами? — вдруг спросил он, не отстраняясь. Лия замерла. — Я думаю, — медленно сказала она, — что мы не можем быть чем-то большим друг для друга. Он резко отступил на шаг. — Вот именно, — перебил он. — Ты сразу ставишь границу. Даже не попробовав. — Потому что я знаю, чем это заканчивается, — её голос дрогнул, но она держалась. — Я знаю, как больно, когда начинаешь верить. Повисла тишина. Тяжёлая. Настоящая.Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть раздражение. — Тогда зачем ты пришла, Лия? — спросил он уже тише. Она посмотрела на него прямо. —Я уже сама не знаю. Он усмехнулся — коротко, без радости. — Значит, мы снова в тупике. — Похоже на то, — кивнула она. Они стояли друг напротив друга — слишком близко, чтобы уйти, и слишком далеко, чтобы быть вместе.И оба это понимали. Она отстранилась первой. Не резко — наоборот, слишком тихо, будто боялась спугнуть даже собственное решение. Лия опустила взгляд, провела ладонью по его груди в последний раз, словно ставя точку, и сделала шаг назад. — Прости… — голос сорвался, но она тут же собралась. — Я зря пришла. Правда. Не надо было. Егор смотрел на неё так, будто не сразу понял смысл слов. Брови сдвинулись, в глазах мелькнуло раздражение, за которым стояло что-то куда более болезненное. — То есть как это — зря? — он усмехнулся коротко, без веселья. — Ты сама пришла. Ты сама сказала «останусь». — Я знаю, — она кивнула, быстро, будто соглашаясь с обвинением. — И именно поэтому… я ухожу. Потому что мы опять делаем одно и то же. Прячемся за телом, когда надо говорить. Или не говорить вовсе. Он молчал. Это молчание давило сильнее любых слов.Лия подошла к тумбочке, почти машинально схватила телефон, пальцы слегка дрожали. Она на секунду остановилась у двери, будто ждала, что он скажет что-то — остановит, окликнет, сделает шаг навстречу. Но он не сделал. — Ты не плохая, — наконец сказал он глухо. —Просто… не моя. И я, видимо, не твой. Она кивнула, не оборачиваясь. — Вот именно. Дверь закрылась за ней тихо, почти бесшумно. В коридоре отеля было пусто и слишком светло для такого утра. Лия пошла быстрым шагом, не оглядываясь, будто боялась, что если замедлится — всё внутри рассыплется окончательно.

***

Дубай не отпускал их до самого последнего дня. Утром — солнце, белые шезлонги, холодные бокалы с водой и льдом, тёплый бассейн, в котором они лениво плавали, щурясь от света. Лия лежала на спине, слушала, как где-то рядом смеётся Лера, и думала, что здесь всё будто специально создано для того, чтобы не чувствовать. Не вспоминать. Просто быть телом — загорелым, расслабленным, живым. Днём — шопинг. Огромные торговые центры, зеркала, примерочные, пакеты с логотипами, которые резали ладони. Платья, которые «надо взять», очки, которые «ну очень идут», спонтанные покупки, потому что можно. Потому что Дубай. Потому что отпуск. Ели много и вкусно — фрукты, морепродукты, сладкое, которое липло к пальцам. Смеялись над ерундой. Делали фото, которые потом ещё долго будут всплывать в воспоминаниях с подписью «а помнишь…». А ночью город менялся.Огни, музыка, клубы. Алкоголь — сначала аккуратно, потом смелее. Танцы до ломоты в ногах. Дым, ритм, пот, поцелуи в щёку, крики в ухо, потому что иначе не слышно. Лия растворялась в этом — в движении, в шуме, в ощущении, что здесь и сейчас можно быть кем угодно. Или вообще никем. Последние ночи были особенно громкими, будто они нарочно проживали всё наперёд, зная, что скоро — аэропорт, чемоданы, Москва. И вот — Москва. Холодный январский воздух, серое небо, знакомые улицы. Чемоданы у двери. Усталость, которая накрывает только дома. Но вместе с ней — странное чувство опоры. Реальности. Вечером у Лии собралась их стая. Кухня наполнилась голосами, смехом, запахом еды из доставки. На столе — бутылки, бокалы, фрукты, нарезанные небрежно, «по-домашнему». Кальян тянул сладкий дым, медленно расползавшийся по комнате. Музыка играла фоном — не для танцев, а для настроения. Лера развалилась на диване с бокалом в руке, кто-то сидел на полу. Говорили обо всём сразу: кто с кем, кто кого видел, кто куда собирается, кто влюбился, а кто снова «никогда больше». — Ну всё, — Катя подняла бокал, — давайте официально. Как вы вообще пережили Дубай? — Я до сих пор не понимаю, в каком часовом поясе живу, — простонала Лера. — И почему мне кажется, что я всё ещё пахну клубом. Все рассмеялись. — Нет, серьёзно, — Рита наклонилась вперёд. — Вы же туда ради Нового года летали. Было как в фильмах? — Было жарко, — Лия улыбнулась. — И очень красиво. — И очень шумно, — добавила Лера. — И очень дорого. — Классика, — фыркнула Ксюша. — А клубы? — Каждый день разные, — пожала плечами Лия. — Иногда казалось, что ночь длиннее суток. — А вы не уставали друг от друга? — прищурилась Катя. — Мы? — Лера повернулась к Лие. — Нет. Мы уставали от себя. Снова смех. Кто-то потянулся за кальяном, кто-то налил ещё вина. — Лия, — вдруг сказала Рита, — а ты там прям отдохнула? Не просто потусить, а вот… выдохнуть? Лия задумалась на секунду. — Наверное, да. Там как будто проще. Никто тебя не знает, никто ничего не ждёт. Ксюша кивнула, но вдруг её лицо изменилось — как будто мысль догнала её с опозданием. — Кстати… — она медленно повернула телефон экраном вверх.И почти одновременно с ней Рита сказала: — Слушай, а можно вопрос? — Ты про сторис? — перебила Ксюша. Они переглянулись и почти хором: — Про ту сторис. — Где ты в клубе… — …в новогоднюю ночь. — …и рядом Егор. В комнате на секунду стало тише. Даже кальян будто замолчал. Лия подняла брови. — Ммм? — Нет, просто, — Рита торопливо добавила, — мы не лезем, но… — Это было неожиданно, — честно сказала Катя. — Очень. Лера молчала, делая вид, что ей дико интересно, как пузырьки в шампанском поднимаются вверх. — Это случайно было? — спросила Ксюша.— Вы просто рядом оказались?Или это фотка из серии «мир тесен»? Лия усмехнулась, спокойно, без напряжения. — Это была тусовка. Новый год. Музыка, люди, свет. Иногда люди просто оказываются в одном помещении. — И всё? — Рита прищурилась. — И всё, — кивнула Лия, делая глоток. Разговор плавно поплыл дальше — к платьям, к тому, у кого какой был макияж, кто где встречал куранты.Лера наконец подняла взгляд на Лию, поймала её взгляд и еле заметно усмехнулась — уголком губ. Она откинулась глубже в диван, поджав под себя ноги. Бокал в руке давно опустел, кальян тянулся ленивыми клубами, и смех девчонок стал чем-то фоновым — как музыка из соседней комнаты, которую уже не разбираешь на слова.Рита что-то рассказывала, Ксюша перебивала, Лера смеялась слишком громко. А Лия смотрела в потолок и ловила себя на том, что мысленно её здесь нет. Её мысли снова и снова возвращались туда — в Дубай. В тот последний разговор. В тот коридор, где всё пошло не так. Она помнила, как вышла из его номера — быстро, почти бегом. Как лифт ехал мучительно долго, а в отражении зеркал она видела не красивую, уверенную девушку, а уставшую, растрёпанную себя с глазами, в которых было слишком много всего сразу. Обида. Злость. Разочарование. И странная, почти детская тоска. После этого они больше не говорили.Ни сообщений.Ни звонков.Ни дежурного «ты как?». Он улетел в тот же вечер — резко, по-своему. Москва, дела, концерты. А она осталась там ещё несколько дней, проживая отпуск на автомате: солнце, шопинг, бассейн, вечеринки. Всё красиво, всё как надо — и всё будто сквозь стекло. Она не жалела. Нет.Но и сказать, что ей было всё равно, — тоже было бы неправдой.С ним всё закончилось не красиво. Не тихо. Не так, как обычно заканчиваются курортные истории. Там не было точки — только резкий обрыв, как будто оборвали плёнку на самом интересном месте. И, наверное, больше всего её цепляло именно это. Не он сам.Не секс.Не редкие сообщения и даже не то чувство безопасности, которое неожиданно появилось рядом с ним. А то, что между ними могло быть что-то ещё — и они оба это почувствовали. И оба испугались. Каждый по-своему. — Ли-и-ия, — протянула Лера, возвращая её в реальность. — Ты вообще с нами? Лия медленно выдохнула, повернула голову и лениво улыбнулась: — Да… просто зависла. И это было правдой.Она действительно зависла — где-то между прошлым, которое всё ещё отзывалось, и настоящим, где она снова была в своей квартире, в Москве, среди подруг, дыма, смеха и привычной жизни. А он…Он остался где-то там. Квартира постепенно пустела. Смех, голоса, шорохи — всё это будто стекало по стенам и растворялось в тишине. Одна за другой двери закрывались мягкими щелчками, и в какой-то момент Лия осталась одна. Совсем. Она прошлась по гостиной, собирая бокалы, смятые салфетки, пустые тарелки. На диване ещё пахло духами девчонок, кальянным дымом и чем-то сладким — остатками вечера, который был шумным, тёплым, но уже прошёл. Лия тихо сказала: — Алиса, включи что-нибудь спокойное. Комната наполнилась негромкой музыкой — без слов, почти фоном. Она включила тёплую воду, поставила бокалы в раковину и начала мыть их медленно, вдумчиво, будто этим простым действием можно было навести порядок не только на кухне, но и внутри. Вино в бутылке ещё оставалось. Она налила себе немного — не из желания напиться, скорее по инерции — и сделала пару глотков, стоя у раковины. Вкус был мягкий, тёплый, чуть вяжущий. Кальян она разбирала аккуратно: колба, шахта, шланг. Промывала, вытирала, складывала на полотенце. Всё привычно, почти автоматически. И именно в этой тишине, без разговоров и шума, её накрыло. Короткий, неожиданный флешбек. Не картинка — ощущение.Его ладонь на её талии.Тёплый голос рядом. Как он смотрел на неё — внимательно, будто действительно видел.Как было спокойно в редкие моменты между вспышками эмоций. Лия замерла, держа в руках бокал, и выдохнула. —Чёрт. Она вдруг ясно поняла: за это смешное, нелепо короткое время она успела привязаться. Не телом — с этим как раз всё было просто. А чем-то глубже, опаснее. Эмоционально. Незаметно для себя. — Глупая, — тихо сказала она в пустоту кухни. Музыка играла, вода капала с крана, ночь за окном была густой и спокойной. А внутри неё было ощущение потери — не громкой, не драматичной, а тихой, почти стыдной. Потери того, что даже не успело стать чем-то настоящим. Она допила вино, поставила бокал сушиться и выключила воду. В квартире стало слишком тихо. Лия прошла в спальню, легла на кровать, уставившись в потолок. Сон не шёл. Мысли ходили по кругу, но уже без паники — просто с тяжёлым осознанием: иногда, чтобы привязаться, достаточно не времени, а точного человека в неправильный момент. И именно это было самым опасным. Лия пошла в душ.Горячая вода стекала по плечам, смывая запах вина, кальяна, чужих духов и самого вечера. Она стояла, уперев ладони в плитку, закрыв глаза, позволяя мыслям просто течь вместе с водой. Без попыток что-то решить. Без выводов. Просто — пауза. Она вышла из ванной с влажными волосами, накинула домашнюю футболку, легла в свою кровать и взяла телефон. Экран мягко подсветил комнату. Инстаграм открылся сам собой. Вверху, среди кружочков сторис, светился его аккаунт.Егор.Лия замерла на секунду, прежде чем нажать.Будто знала — там будет что-то не для неё. Сторис была одна.Фото. Зеркало в студии. Он — уставший, с чуть потухшим взглядом, будто недосып и мысли сидели глубже кожи. Никакой позы, никакой игры на камеру. Просто он. Настоящий.Снизу короткая подпись — без пафоса, почти депрессивная. Выложено 30 минут назад. Лия почувствовала, как внутри что-то тихо сжалось. — Конечно… — выдохнула она себе под нос. Она не стала пересматривать. Не стала отвечать. Просто закрыла сторис, будто аккуратно прикрыла дверь, за которой было слишком много лишнего.Палец скользнул вниз — в галерею.Дубай.Солнце. Пляж. Машина. Смех. Сегодняшний вечер — девочки, бокалы, огни, музыка. Она начала выкладывать сторис — одну за другой. Фото, которые давно ждали своего часа. Видео со «стаей», где все смеются слишком громко.Бумеранги с бокалами. Короткие фрагменты, где жизнь выглядит лёгкой и беззаботной.Экран заполнялся яркими моментами, а внутри было странно пусто и спокойно одновременно. Как будто она специально делала шум снаружи, чтобы не слушать тишину внутри. Когда последняя сторис улетела, Лия отложила телефон на тумбочку и легла на спину. Потолок был тёмным, знакомым. Родным. Она закрыла глаза.Где-то в другом конце города он, возможно, смотрел на своё отражение в зеркале.А она — на свои старые фото, доказывая миру и себе, что всё хорошо. Лия долго не могла уснуть.Она перевернулась на бок, потом на спину, снова на бок. Простыня путалась в ногах, подушка казалась то слишком высокой, то предательски плоской. Комната была тихой, слишком тихой — такой тишиной, в которой слышно собственные мысли. Сон будто нарочно держался на расстоянии.Она закрывала глаза, считала вдохи, выдохи, пыталась зацепиться за что-нибудь нейтральное — шум кондиционера, редкие машины за окном, слабый свет города, пробивающийся сквозь шторы. Но стоило расслабиться хоть на секунду — и память тут же подкидывала картинки. Лия снова взяла телефон, просто чтобы отвлечься. Полистала ленту, не вчитываясь. Чужие улыбки, чужие ночи, чужие «лучшие моменты». Всё мимо. Всё не про неё.Она отложила телефон, подтянула колени к груди и уставилась в темноту. Внутри было странное ощущение — не боль, не тоска, а что-то между. Как будто сердце не болело, а ныло, привыкая к отсутствию.Она думала о том, как быстро всё случилось. И как так же быстро закончилось. И о том, что иногда даже короткие встречи умудряются оставлять следы глубже, чем годы. Часы на тумбочке тихо сменяли цифры. Полночь давно прошла. Город спал, а Лия — нет.В какой-то момент она просто перестала бороться. Перестала ждать сна. Лежала, дышала, смотрела в потолок и позволяла этой бессоннице быть. Под утро сон всё-таки сдался. Не резко, не мягко — скорее изматывающе. Лия даже не поняла, в какой момент провалилась: мысли вдруг стали тише, тело потяжелело, и реальность аккуратно выключила свет. Она проспала совсем немного — часа четыре, не больше. Поверхностно, рвано. Несколько раз просыпалась, переворачивалась, снова засыпала, будто цепляясь за сон кончиками пальцев, боясь упустить его окончательно. Лия медленно села на кровати, провела рукой по лицу и выдохнула. Четыре часа сна — и целый день впереди. Хватит.Как-нибудь справится.