Глава 12. Мертва и малоценна

             Драко теперь был сертифицированным, законным бизнесменом.              Эту роль он возложил на себя сам, используя средства, доставшиеся ему от, по всей видимости, не совсем законных доходов… но что поделать. Семью не выбирают.              Теперь он владел «Ежедневным пророком» и больше не считал разумным скрываться под покровительством Руквуда в его огромных карманах.              Как бы восприняла это остальная пресса, являющаяся независимой структурой (ха, ха, ха), если бы кто-то из них поддерживал тесные связи с правительством? Драко знал, что «Ежедневный пророк» уже не раз покупали и подкупали, но теперь, когда он сам покупал и платил, он собирался направить процесс в другую сторону.              Возможно.              Он должен был исполнять свои обязанности в Визенгамоте. Казалось глупым пренебрегать таким влиятельным положением. Драко ходил на все обязательные слушания в суде, но отказывался от участия в любых закрытых заседаниях.              Он знал, что это могли бы расценить как трусливый поступок. Вместо того чтобы высказать Руквуду всё, что он думает, и постоять за себя (и тем самым за многих других), он медленно попятился назад и скрылся за дверью.              Как будто Драко сам не верил в то, что сможет противостоять этому человеку и отказаться от его целей, а вместо этого решил спрятаться у всех на виду.              Если Руквуд и заметил его отсутствие, то ничего не сказал.              Драко не вызывали, он не привлекал к себе внимания.              На самом деле это оказалось слишком просто.              

***

             Похоже, мало кто обратил внимание на отсутствие Грейнджер на каждом заседании Визенгамота с министром, хотя Драко, конечно, это заметил.              Тео тоже, но, скорее всего, потому, что Драко упомянул об этом раз или два.              — Мы всё ещё притворяемся, что ты не зациклен на ней? — поинтересовался Тео после очередного упоминания.              Драко бросил на него взгляд, который должен был заставить Тео почувствовать себя полным идиотом за то, что он даже допустил такую мысль, но всё, чего он добился, — это улыбка.              Единственным человеком, который в полной мере ощутил потерю Грейнджер, по его мнению, был Уилл Баккер.              — Где министр? — Тео наклонился к нему, его шёпот был едва различим на фоне гула толпы.              Близился конец июня, и они уже четырнадцать минут ждали стука молотка, открывающего заседание. Теперь, когда в аудитории стало меньше отвлекающих факторов, они занимали места впереди.              Драко нравилось сидеть на виду у министра и внимательно наблюдать за тем, как тот говорит, при этом сохраняя невозмутимое и бесстрастное лицо.              Безусловно, это была пассивная агрессия, поскольку в остальное время он старался избегать этого человека. Вместо этого Драко убедил Тео в его отсутствие остаться наедине со злодеями. Он ощущал вину, но это чувство не было чем-то новым.              Чем меньше Драко находился рядом с Руквудом, тем меньше чувствовал желание идти на компромисс. Тео всегда превосходил его в этом.              Сегодня Драко ещё нужно побывать во множестве (ну, не совсем) мест, и он очень торопился уйти. Куда угодно, подальше отсюда.              Вообще-то он хотел есть.              Может, ему стоит перекусить?              Проблема в том, что Драко не мог понять, чего бы ему хотелось, и он ненавидел это чувство. Насколько же это, должно быть, здорово — всегда знать, чего ты хочешь.              — Он опаздывает уже на пятнадцать минут, — продолжал Тео              — Ну это же ты его приятель, ты мне и скажи, — усмехнулся Драко, услышав, как Тео издал звук отвращения.              Может, пирог?              Бопси готовит потрясающие корнуэльские пироги...              — Теперь это уже не так весело, и ты это знаешь.              — Я знаю, ты постоянно мне об этом говоришь. — Драко вздохнул. — Но я же не виноват, что ужасно занят газетой. Она находилась в плачевном состоянии до моего прихода...              — Что бы мне такого купить, чтобы тоже быть занятым?              Драко задумчиво склонил голову.              — Иезекииль говорит, что лошади — это очень хлопотно.              Тео грубо ткнул его локтем.              — Я могу позволить себе больше, чем лошадь, болван.              — О, — Драко выпрямился и кивнул в сторону двери, — а вот и твой парень...              — Ммм, — Тео провёл языком по внутренней стороне щеки, — ну привет, мистер Баккер.              Уилл быстро подошёл к центру зала, держа в руках целую кучу свитков. Переполненная кожаная сумка висела у него на бедре.              Волосы он поспешно откинул назад, и часть их упала ему на лицо, когда он наклонился, чтобы освободиться от своей, в буквальном смысле слова, ноши. Свитки покатились по полу, когда его сумка опрокинулась и вывалила своё содержимое: ещё больше свитков и то, что выглядело как бумажный пакет для еды.              — Всем здравствуйте, — произнёс Баккер, всё ещё собирая разбросанные по полу вещи. — Простите за опоздание, я не знал, что мне предстоит выступать сегодня, пока не получил сову от министра...              — А где сам министр? — спросил кто-то.              — Да хрен его знает, — проворчал Уилл себе под нос, так, что его услышали только Тео и Драко, после чего прочистил горло. — Министр не всегда предупреждает меня о своих передвижениях, но его помощник сообщил мне, что в ближайшее время с ним будет невозможно связаться.              — Замечательно! Я рад, что он выделил время для... — начал Тео, достаточно громко, чтобы привлечь внимание нижней половины аудитории. Он повернулся и продолжил: — Вообще-то нет, я уверен, что он занят важными министерскими делами, и уж точно не проводит время в магловском спа-салоне, проходя процедуру под названием...              — Микродермабразия, — тихо откашлялся Драко.              — Микродерьмобазия! Иглы прямо в лицо, вы знали? Маглы такие варвары, правда? Но у них и правда хорошая кожа... — Тео вздохнул. — Не может быть, чтобы он был занят именно этим в данный момент. И он уж точно не платит за это из наших налогов, правда, Уилл?              Третью неделю, посещая общие собрания в отсутствие Руквуда, Драко и Тео постепенно сеяли семена недовольства, как это делал Руквуд с Шеклболтом.              Они начинали с малого, ссылаясь на его тщеславие как на причину разных событий.              На данный момент это давало только обратный эффект. Скоро им придется сменить тактику... сегодня они предпринимали последнюю попытку.              Другие ведьмы и волшебники считали этого человека настолько привлекательным, что хотели следовать его примеру. Тео так не казалось, но Драко был убеждён в этом, поскольку на прошлой неделе в «Семь Семь Семь» наблюдался ажиотаж на шёлковые мантии как раз после того, как во время ассамблеи они вслух предположили, что Руквуд пренебрегает менее качественными тканями.              — Он знает цену хорошей одежде, уверяю тебя, он никогда не наденет мантию, которая не будет сидеть так же роскошно, как шёлк, — насмешливо заметил Драко в притворном споре с Тео после ухода Руквуда.              Многие любопытные уши и бестактные глаза следили за их разговором, и, как следствие, на всей Косой аллее не осталось ни одной мантии из шёлково-льняной смеси.              Сегодня они решили распространить информацию, что Руквуд — поклонник магловской гигиены, и если на следующей неделе все явятся с красными и опухшими лицами, они об этом узнают.              И Тео будет должен ему сто галлеонов.              Тео всё ещё слишком верил в здравый смысл людей и их склонность к негодованию. Драко давно уже не питал подобных идеалистических иллюзий.              Именно Джемма рассказала ему о процедуре с иглами для лица, и это оказалось правдой! Драко счёл это безумием... но в то же время немного заинтересовался и забронировал для них выходные в гранд-отеле «Tschuggen» в Альпах. Сейчас ему двадцать три, и он предпочёл бы выглядеть так ещё как минимум лет десять или двадцать.              — Понятия не имею, что вы имеете в виду, мистер Нотт, — вздохнул Уилл, видя, что это ложный след, и не желая поддаваться на провокации.              — Баккер, переходи к делу, — произнёс главный чародей Селвин, сидящий позади них и что-то жующий, по-видимому тайскую еду. Драко уловил запах тамаринда... креветок... Этот мужчина жевал так мерзко, что у Драко возникло желание кинуть в него Силенцио. — Возьми уже ситуацию в свои руки, иначе мы объявим перерыв.              Может, тогда пад-тай вместо пирога?              Уилл немного помедлил, а потом кивнул.              Если говорить откровенно, Уилл был настоящим мастером своего дела. Драко не мог поверить, что текущая ситуация — лучший сценарий для него, но Баккер упорно продолжал работать, пытаясь справиться с сумасшествием и откровенной глупостью своего начальника.              Вместо того чтобы снова нанять Грейнджер, Руквуд попросил (заставил) Уилла взять на себя все её обязанности в дополнение к его собственным. Уже на протяжении нескольких недель Баккер выглядел откровенно плохо, как будто не спал или не ел как следует. Вряд ли у него было на это время, ведь он остался единственным разумным человеком в руководящем составе правительства, и всё это время он боролся с чудовищем со множеством, множеством голов.              — В связи с этим я провёл последние тридцать шесть часов на связи с различными правительствами и их правоохранительными органами из-за того, что министр разрешил оставшимся в Великобритании после смерти Волдеморта великанам вернуться на родину в итальянские, немецкие и швейцарские Альпы...              — И он абсолютно прав! — громко воскликнул какой-то человек.              — Как вы, возможно, знаете, — невозмутимо продолжил Уилл, — великаны не могут использовать простую магию и не способны аппарировать, поэтому в связи с решением министра не расширять разрешение на использование портключей для их вида они ушли пешком.              — Какое это имеет отношение к делу? — раздался голос из третьего ряда сзади.              Драко повернулся и увидел Виктора Крэбба, привставшего на своём кресле. Драко кивнул ему, и Виктор ответил тем же.              Вскоре после окончания своего домашнего ареста Драко пару раз выпивал с Виктором в «Болтрушайке» и один раз встретился с Гойлом.              Некоторые вещи — например, Грегори Гойл, — никогда не менялись.              Казалось, Гойлу не терпелось возобновить их отношения, но Драко уже не был тем же мальчишкой. Встреча с Грегом напомнила ему об этом, да и без Винса динамика казалась странной. Всегда создавалось впечатление, будто есть Крэбб и Гойл, а уже потом Драко.              Виктор представлял собой совершенно другой случай. Он больше не являлся тем же человеком, которого Драко знал раньше — Азкабан изменил его, и Драко ещё предстояло понять, в худшую или лучшую сторону... но на это потребовалось бы больше времени, чем он хотел уделить этому мужчине.              Он помнил обоих родителей Винса как тупых, слабохарактерных и легко поддающихся манипуляциям.              Прямо как их сын.              Однако нынешний Виктор вызывал некоторое уважение. Он владел процветающим бизнесом по поставке зелий. Внешне он выглядел так, словно следил за собой, а не прятался под бесформенными мантиями и ещё более бесформенной растительностью на лице. Его глаза и кожа стали чистыми, без какой-либо красноты и припухлостей. Когда он выступал на слушаниях в Визенгамоте и на открытых заседаниях, то обычно говорил разумные вещи.              Так, как сейчас, например. Причём тут великаны?              — Я просто информирую суд и всех неравнодушных о случившемся, а также о том, сколько людей и галлеонов потребуется, чтобы исправить подобные оплошности. Поддержание Статута — наша самая большая статья расходов.              Уилл взял свиток из стопки рядом с ним и, раскрыв его, начал просматривать текст, аккуратный почерк слегка проступал на обороте.              — В 2002 году шестьдесят четыре процента налоговых поступлений ушло на поддержание Статута. Столь значительные средства можно было бы использовать на образование, на снижение налоговой нагрузки, на инфраструктуру...              — Что ты пытаешься сказать, Баккер? — со смехом спросил Виктор. — Если отменить Статут, мы будем купаться в деньгах?              В зале поднялся переполох. Уилл пытался восстановить порядок, перекрикивая шум, чтобы успокоить людей, но бесполезно. На фоне пятидесяти семи голосов, накладывающихся друг на друга, не было слышно ни звука.              Тео прижался к плечу Драко, вытаскивая из кармана брюк тот ужасный, громкий граммофон. Он нажал на кнопку, и несколько человек пожилого возраста упали со своих стульев. Звук оказался настолько громким, что Драко почти ощутил, как у него пошла кровь из ушей.              — Potverdriedubbeltjes, — Уилл прижал руку к груди и глубоко дышал.              Драко нахмурился, проверяя рукой, нет ли крови в ушах.              — Спасибо, мистер Нотт, — произнёс Баккер, как будто не совсем уверенный в своей благодарности.              — Да не за что! — махнул рукой Тео, убирая проклятое устройство обратно в карман.              Драко вспомнил, что тот называл это устройство «Туманный горн», но к западу от мэнора холмы застилал густой туман, а горн никак не помогал его разогнать, значит, у маглов наверняка есть для него другое применение.              — Я поднимаю эту тему лишь для того, чтобы вы понимали, куда уходят ваши деньги. Вероятно, в конце этого года министр примет решение о повышении налогов...              — Вы уже повышали налоги в прошлом году! — выкрикнула ведьма справа от них.              — Я в курсе, — сухо ответил Уилл, — и всё же я говорю правду.              — Богатые должны платить больше, — продолжила она. — Заставьте Малфоев раскошелиться!              — Мадам, — прервал её Уилл. — Если вы не в курсе, наши сборы основаны на налогооблагаемом имуществе, доходах и активах. Уверяю вас, мистер Малфой несёт больше налогового бремени, чем все здесь присутствующие вместе взятые. И в отличие от некоторых систем экономики во всём мире, он не может уклониться от ответственности, связанной с неприлично и неоправданно высоким уровнем благосостояния.              Ведьма пробурчала что-то неразборчивое, и Драко с презрением посмотрел на неё.              Он понятия не имел, сколько налогов он платит.              Ему абсолютно всё равно.              Ему хотелось согласиться... это неприлично и неоправданно.              Он делал всё возможное, чтобы это изменилось, но, проклятье. Ему так легко удаётся зарабатывать!              На самом деле это выглядит преступлением.              — Дело в том, — объяснил Уилл, — что мы истощаем казну быстрее, чем планировали, из-за ряда факторов, но не в последнюю очередь из-за действий нынешней администрации...              — Похоже, мистер Баккер поддался соблазну выступить с речью, полной преувеличений и остроумных замечаний, — от входа в аудиторию раздался громкий смех. — Я благодарю вас всех за то, что пришли, и благодарю вас, мистер Баккер, за то, что развлекали их до моего появления.              Руквуд, в сопровождении невлиятельных Селвина и Трэверса, стоял у дверей и пристально смотрел на Уилла.              — Свободен, — заявил министр и целеустремлённо зашагал к месту, где стоял Уилл, распинывая на ходу свитки.              — Селвин, ты позволяешь такому вздору вмешиваться в работу суда? — спросил Руквуд, бросая гневный взгляд на Верховного Чародея, который так и не произнёс ни слова, чтобы заставить Уилла замолчать. — Слишком занят своим Чоу Мэйн?              — Это Пад-тай, — поправил его Верховный Чародей Селвин.              Драко кивнул. Он так и знал. Может быть, приличный ларб? Он задумался...              — И, честно говоря, — продолжил Селвин, хрустя соевыми ростками, — мне хотелось посмотреть, к чему он ведёт.              — Ты просто обожаешь наблюдать, как какой-нибудь болван выходит из-под контроля, не так ли... Наверное, это навевает ностальгию по временам правления Шеклболта, — проворчал Руквуд, подойдя к Уиллу, у которого в считаные мгновения цвет лица изменился на пепельный.              Руквуд приблизился к нему и с силой отодвинул в сторону. Несмотря на то что министр был на двадцать лет старше, он отличался отличным здоровьем. Уилл превосходил его по росту, но выглядел более худощавым.              Руквуд, вероятно, смог бы одолеть его в плане физической силы. Магически? Ну, тут у Руквуда, скорее всего, тоже будет преимущество. Уилл казался каким-то заурядным.              Да. Вот и всё. Уилл: простой и заурядный.              Драко действительно не мог понять, почему Тео так им увлечён.              — Ты даёшь кому-то шанс, а они его упускают, верно? — Руквуд швырнул оставшиеся свитки в сторону, и они ударились о ноги членов Визенгамота слева от Драко. — Баккер, считай это предупреждением. Выкинь подобное дерьмо ещё раз, и я засуну тебя обратно в твои деревянные башмаки и отправлю проводить остаток дней, зачаровывая ветряные мельницы.              — Сэр, — кивнул Уилл, проходя к краю зала и становясь по стойке смирно, сцепив руки за спиной. Он стиснул челюсти и холодно уставился вперёд, в сторону Руквуда, но на самом деле смотрел мимо него — взгляд был устремлён вдаль.              — Поскольку мой персонал решил распространять недостоверную информацию в моё отсутствие, я хотел бы сосредоточить наше внимание...              Речь Руквуда оборвалась, когда Блейз с грохотом распахнул боковую дверь и мгновенно нашёл глазами Драко и Тео.              — Пэнси, — громко произнёс он, щёлкнув пальцами.              Драко нахмурился. Ребёнок ведь должен появиться только через три недели? Он даже не взял с собой подарок, ему придётся заскочить домой, чтобы забрать его и прихватить для Уизли бутылку скотча.              И сигары...              Он оказался не готов к досрочному рождению ребёнка. Если Вайолет и дальше намерена так себя вести, то он не уверен, что они поладят.              — Мистер Забини, вы считаете уместным прерывать Министра Магии в самом разгаре...              Блейз поднял ладонь, а Руквуд раздражённо нахмурился от такого неуважения. Драко и Тео уже вскочили с мест.              — Чрезвычайная ситуация, сэр, прошу прощения. Я могу рассказать об этом позже.              Драко проигнорировал ворчание Руквуда, захлопнув за собой дверь суда.              — Чрезвычайная ситуация, — кивнул Тео, — хорошо придумано. Тогда ребёнок родится раньше? Я надеялся на середину июля, у нас уже и так есть июньский именинник, как вы прекрасно знаете.              — Нет, — Блейз сглотнул, — Джинни прислала Поттеру патронуса, он сразу же ушёл, даже не дослушав сообщение до конца. Полагаю, Джинни была в этот момент с ней, и они занимались какой-то хернёй в детской, но что-то пошло не так.              — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко, волосы на его руках встали дыбом. — Что-то не так с Пэнси? С ребёнком?              Они быстро следовали за Блейзом по коридорам, направляясь к каминам.              — С ними обеими, — ответил Блейз. — Я не знаю, у меня нет всех подробностей — я решил сначала зайти за вами вместо того, чтобы сразу отправиться в больницу Святого Мунго, но я не уверен...              — Спасибо, — Тео сжал предплечье Блейза, пока они пробирались сквозь толпу ведьм и волшебников, снующих по коридору с каминами.              

***

             Как только они прибыли в больницу, они сразу бросились к лифтам, но их быстро отправили обратно на стойку регистрации, запретив входить в кабины лифтов без прохождения через пункт службы безопасности.              Их заставили предъявить удостоверения личности, проверили палочки и личные вещи, а затем провели в очередь из одиннадцати человек, где им пришлось ждать, чтобы сообщить, к кому они пришли, а затем им бы или разрешили подняться, или отправили прочь. Это возмутительно.              — Это возмутительно! — громко воскликнул Драко, его мысли бурлили и рвались наружу.              — Антитеррористические меры, — пояснил Блейз.              — Я точно стану террористом с такими возмут...              — Заведи себе, блядь, тезаурус, а? — Тео толкнул его плечом.              Когда они подошли к концу очереди, он заглянул Драко в глаза.              — Всё будет хорошо. Она в порядке.              Драко не был столь уверен.              Он также сомневался, что Король Уизел на самом деле внёс его в список разрешённых посетителей. К вестибюлю примыкал зал ожидания, где ведьмы и волшебники в разном состоянии здоровья сидели и ждали своей очереди. Его любимый бармен из «Болтрушайки» расположился прямо напротив ведьмы, которую проткнула метла, а вездесущий Долохов лениво прислонился к стене в углу.              Драко удивился, почему тот не сопровождал Руквуда.              Долохов явно болен.              Судя по его виду.              Хотя всё это время Драко провёл в тревоге, через несколько минут их впустили в лифт и разрешили подняться к Пэнси.              На четвёртом этаже, в середине коридора, находился небольшой холл, в котором вдоль стен стояли пятнадцать стульев, а посередине — ряд скамеек, расположенных спинками друг к другу и переполненных поношенными рыжими людьми.              — Что случилось, как она? — выпалил Драко, оглядывая группу в поисках того, кто мог бы ему ответить. Он решил, что это будет Грейнджер, но кудрей среди рыжего моря не нашлось.              Похоже, никто не заметил их вторжения, кроме одного человека.              — Джинни, — Блейз обнял Уизлетту, которая держала в руке бумажный стаканчик с чаем. — Что происходит?              — Годрик, — прошептала она на выдохе, уставившись на него остекленевшим взглядом. На её груди спал ребенок, завёрнутый в слинг цвета ирисок, и она медленно качала его, пока разговаривала с ними, нежно поглаживая комочек. — Лили, Альбус и я пришли к ней домой, чтобы помочь обустроить детскую, и у неё внезапно начались проблемы с дыханием. Потом она запаниковала, а я знала, что она ужасно переносит беременность, особенно из-за отёков... но затем она начала говорить бессвязные вещи. Я не хотела рисковать, ведь при беременности никогда не знаешь... всё настолько нестабильно...              К ним направился Поттер, неся прижавшегося к его боку малыша. Он встал рядом со своей женой, которая, казалось, пребывала в состоянии сильного эмоционального потрясения. От её вида Драко почувствовал себя намного, намного хуже.              — Я успел поговорить с целителями до того, как здесь собрались все остальные. Они думают, что смогут стабилизировать её состояние, но если не получится, то начнут стимулировать роды. — Он положил руку на плечо Уизлетте и, слегка сжав, обратился лично к ней. — Всё будет хорошо, Джин. Ни с ребёнком, ни с Пэнси ничего не случится.              Она кивнула, слёзы наполнили её глаза, и она, всё ещё покачиваясь и поглаживая ребёнка, подняла взгляд к потолку.              — Ну, тогда мы подождём, — произнёс Тео, проведя рукой по волосам. — Мы подождём.              Через полчаса они всё ещё ждали.              Родители Уизли возились с Альбусом, так как Поттера вызвали в связи со взрывом или чем-то в этом роде. Драко показалось, что пол вздрогнул, когда они покупали чай для всех, но Тео утверждал, что ничего не почувствовал.              Джиневра прохаживалась взад-вперёд по коридору — то ли для успокоения собственных нервов, то ли для того, чтобы укачать младенца. Джордж сидел с Биллом, и Драко с помощью подслушивающих заклинаний выяснил, что вейла уехала на недельный отдых с детьми во Францию.              Рядом с ними сидел неизвестный рыжий, который прибыл с рыжим-драконом вскоре после них.              Однако Грейнджер так и не объявилась, что начинало беспокоить затуманенный Окклюменцией мозг Драко.              Он не мог представить, что с Пэнси что-то случится.              Хотя Драко пока и не знал малышку, он понимал: её утрата едва ли поспособствует выздоровлению Пэнси, а потому мысль о том, что с девочкой может что-то произойти, была для него так же немыслима.              — Вам нет необходимости сопровождать меня, у меня есть разрешение, сэр, — услышал Драко знакомый голос, тень с густой копной вьющихся волос на полу становилась всё меньше по мере того, как она приближалась к ним.              Грейнджер вошла в зал в сопровождении главного аврора Андреа Пиччини и остановилась чуть левее от них с Тео, где они сидели в углу, как можно дальше от большой оравы Уизли.              — Увидимся в девять утра, Грейнджер, и если ты не выполнишь приказ, я отправлю ордер на...              — Я поняла! Я знаю! — прошипела она, жестом указывая на сидящих в нише. — Спасибо, аврор Пиччини.              — О, Гермиона! — Уизлетта подбежала к ней, разбудив ребёнка, которого так упорно пыталась ввести в бессознательное состояние.              Грейнджер оглядела всех присутствующих, нежно обняла жену Поттера и, отступая, сказала что-то о давлении на младенца.              — Где Гарри?              Грейнджер дрожала и выглядела взволнованой, её глаза бегали во все стороны.              — Его вызвали, там какой-то взрыв...              — У вас что, больше нет других чёртовых авроров? — выкрикнула Грейнджер вслед удаляющейся фигуре аврора Пиччини. — Обязательно было вызвать его?              — Нет, других нет, — вздохнул мужчина, — и я должен настоятельно попросить не воспринимать мою доброту как слабость или забывчивость. До завтра.              Грейнджер слегка вздрогнула, словно упрёк Пиччини вызвал у неё неприятные чувства.              — Я понимаю, — ответила она, но в её голосе всё ещё сквозила злость, давая понять, что она ничуть не сожалеет о своём поступке.              Пиччини покачал головой, снова развернулся и ушёл.              Драко проводил взглядом его итальянские кожаные лоферы, пока они не скрылись за поворотом. Довольно стильно для аврора. Вероятно, влияние итальянского воспитания.              — Что вообще тут происходит? — спросила Гермиона, рассеянно приглаживая свои дикие волосы дрожащими руками.              — Я была у Пэнси и Рона, — снова начала объяснять Уизлетта, переложив малышку с одной руки на другую, так как её второй ребёнок, которому явно надоели Нана и Дада («бабушка» и «дедушка» — вполне приемлемые обращения, и Драко не понимал, почему люди придают этому такое значение), бегал вокруг её ног, шатаясь из стороны в сторону.              Этот Альбус ужасно неустойчивый. Возможно, им стоило бы показать его врачу, пока они здесь...              — И она заволновалась, ничего не понимала, потом начала терять сознание... и я доставила её сюда, — голос Уизлетты становился всё громче и громче по мере того, как плач ребёнка нарастал. — Прости, прости...              Драко не совсем понял, перед кем она извиняется, но, в любом случае, он бы не принял извинений.              Пронзительный плач ничуть не уменьшал его растущее беспокойство.              — Всё в порядке, Джинни, но где... — Грейнджер, по-видимому, передумала и сменила тему. — Что случилось, когда вы добрались сюда? Полагаю, Рон с ней?              Она наклонилась, чтобы поднять маленького террориста с растрёпанными волосами. Усадив его на бедро, она оглядела холл и наткнулась на взгляд Драко.              — Малфой, что ты здесь делаешь? — Его челюсть едва не выскочила из суставов. — Ах, блядь, ну конечно, Пэнси, разумеется, ты здесь, — выпалила она, прежде чем он успел ответить, а затем, прижав голову мальчика к груди, посмотрела на Уизлетту и беззвучно произнесла «Прости». — Альбус, ты ведь не слышал этого глупого слова?              — Я говорила и похуже, к сожалению, — призналась Джинни. — Буквально сегодня днём.              — С Пэнси всё в порядке? — Грейнджер повернулась к Драко и, когда тот не смог ответить, посмотрела на Тео.              — У нас не так много информации. Поттер знал больше всех, но ему пришлось уйти.              — Это, скорее всего, моя вина. — Грейнджер переместила ребёнка чуть выше. — Но Гарри был здесь?              — Конечно, — подтвердила Джиневра. — Он прибыл первым, даже раньше Рона!              — Отлично, отлично, — Грейнджер села рядом с Драко, пересадила мальчика к себе на колени и, повернувшись к Драко, прошептала: — Пэнси очень упорная. Она не позволит чему-либо помешать ей достичь своей цели, включая болезни и госпитализацию.              — Что?              — Пэнси. Она не позволит такому пустяку, как ранние роды, помешать ей. Она справится. Она чертовски упрямая.              Драко не привык к тому, что Грейнджер добровольно сидит рядом и успокаивает его... ведь это именно то, что она делает?              — Да, я уверен, что знаю эту женщину, — ответил он.              — Наверное, она всё это заранее организовала, — задумчиво произнёс Тео, дёргая за торчащую из-под нижней пуговицы его рубашки нитку. — Она обожает внимание.              — Ты идиот, — сказала Джиневра, продолжая успокаивать младенца и отходя в сторону.              — Почему? — спросил Тео, крайне изумлённый. — Напоминаю, мы довольно хорошо знаем эту женщину!              Альбус вырвался из рук Грейнджер и рванул к Блейзу, который шёл по ярко освещённому коридору с охапкой пачек чипсов в руках.              Грейнджер разгладила брюки на бёдрах, льняная ткань которых сильно измялась, а внизу они и вовсе оказались обгоревшими в некоторых местах.              — Ты перед приходом сама себя подожгла?              Драко наклонился и потянулся к ткани у её лодыжек.              Она оттолкнула его руку.              — Я в порядке, я и сама вполне способна... — Она вскочила и шагнула вперёд, когда в холле появился Король Уизел, с ног до головы одетый в костюм целителя. — Рон!              Уизли выглядел неважно. А это о многом говорило, потому что Драко и так никогда не считал его особенно привлекательным или ухоженным.              В большей степени это объяснялось многолетним презрением, но всё же.              — У неё... э-э... у них проблемы, — Уизел сжал челюсти, кивая сам себе. — У неё очень высокое давление, и это влияет на почки и печень. Поэтому они собираются извлечь ребёнка сегодня.              — О боже, — услышал Драко за спиной. Мать Уизли. — С ребёнком всё в порядке?              Джиневра схватила Альбуса за руку и с помощью Блейза увела его по коридору.              — Как Пэнси? — спросил Драко, своим ростом эффективно блокируя мать Уизли. — Она в норме? Она знает, что происходит? Она знает, что всё будет хорошо? Ты говоришь ей, что всё будет хорошо?              Уизли посмотрела на него.              — Они ввели её в магическую кому для проведения процедуры.              Драко почувствовал, как Тео подошёл к нему сзади, его конечности стали тяжёлыми, как свинец.              — Она успокаивала меня до самого конца, — Уизли начал уходить, положив руки на голову и сняв шапку, которая сдерживала его рыжие локоны.              Грейнджер последовала за ним, пока остальные члены семьи нервно переговаривались, гадая о судьбе Пэнси и ребёнка. Как долго она пролежит без сознания, что именно случилось с её почками… и прочее, и прочее.              Драко не хотел участвовать в этих разговорах и последовал за Грейнджер и Уизли.              — Рон, с ней всё будет в порядке. Это же лучшая магическая больница в Европе, — заверила его Грейнджер, убийственно глядя на Драко, когда тот присоединился к ним и нахмурился в знак несогласия. Ему плевать на её мнение, факт остаётся фактом: лучшее в Европе лечение предоставляется во Франции. И если эти идиоты из Мунго испортят хоть один волосок в аккуратно уложенной причёске Пэнси, он перевезёт её в Амиен, прежде чем кто-либо успеет моргнуть.              — С ней всё будет хорошо, с ребёнком всё будет хорошо. Вот увидишь, — уверенно закончила она.              — Я знаю, знаю, — кивнул Уизли, его голос дрожал, когда он продолжил ходить взад-вперёд. — Обязательно будет. Я не смогу этого пережить, они не могут ожидать, что я сделаю это... не с ней, не в этот раз.              — Мы все здесь с тобой, — она неловко подалась к его боку, пытаясь обнять, но ей пришлось отпустить его, когда он снова начал вышагивать. — Мы все здесь, и нам не терпится увидеть Пэнси и малыша.              Драко понравилось, что Грейнджер поставила Пэнси на первое место в этом высказывании.              — А Гарри всё ещё...              — Ему пришлось уйти, но...              — О, — Уизли кивнул, разминая руки. — Ага, понятно.              — Нет, его вызвали...              — Я понимаю. Всё в порядке.              — Ты явно не понимаешь, — Драко поморщился, услышав, настолько её голос стал пронзительным. Она потянулась к Уизли. — Потому что ты выглядишь обиженным или расстроенным, а я клянусь...              Уизли сбросил её руку, а Драко заглушил коридор заклинанием. Не нужно, чтобы все слышали, как она бурно реагирует, или что она там делает. Драко чувствовал себя вуайеристом. А зачем он вообще за ними пошёл?              — Моя жена и ребёнок в больнице, и я сейчас испытываю самые противоречивые чувства, понятно?              — Рон, он был здесь, он был, потому что он волнуется за тебя...              — Я не хочу это больше обсуждать, мне нужно вернуться туда, они сказали, что у меня есть пять минут...              — Рон! — Она потянула его за руку, в голосе появилось отчаяние. — Не надо так, он же был здесь...              — Мне, блядь, всё равно, Гермиона, я должен идти!              — Рон!              Уизли снова оттолкнул её, и Драко встал между ними, преграждая ей путь и позволяя Уизли сбежать.              — Малфой, уйди с дороги! Рон! — Она попыталась броситься за ним, но Драко схватил её за обе руки, заставляя отступить назад.              — Грейнджер, успокойся, мать твою, — произнёс он, стиснув челюсти и понизив голос, и потянул её по коридору прочь от остальных. — Прекрати это, сейчас же.              Она резко дёрнулась назад, и он было решил, что она собирается ударить его, но продолжал шагать ей навстречу, невольно уводя её по коридору.              — Мне нужно поговорить с ним, он должен знать, что Гарри приходил, — она снова попыталась обойти Драко и, когда он преградил ей путь, потянулась за палочкой, но не нашла её. Её лицо скривилось от досады. — Блядь!              — Ты можешь накричать на меня. Притвориться, что я — это он. Я выпью долбаное Оборотное, опущусь до того, что на время влезу в шкуру Короля Уизела, — Драко вздрогнул от отвращения, — но ему не нужно, чтобы ты сейчас кричала на него, с какими бы благими намерениями ты это ни делала. Он сейчас не способен мыслить трезво, он чертовски напуган. Он уже потерял свою девушку, а теперь женился на другой, она носит его ребёнка, и ему кажется, что всё повторяется снова. Я видел это по его лицу.              Она сделала шаг назад, тяжело дыша.              — Накричи на меня. Или на Тео. — Он задумался... да. Тео. Она могла бы отругать его и навсегда покончить с последующими приставаниями. — Кто угодно, только не Уизли. Не сейчас.              — Я не собиралась на него кричать, я просто хотела, чтобы он знал, что Гарри был здесь, и, — она прикрыла глаза ладонью, а другую руку положила на бедро, — это моя вина, что его здесь нет. Я просто пыталась всё исправить.              — Ну, для всего есть своё время и место, но сейчас как раз не то и не другое, — объяснил Драко, оценивая её взглядом. Она всё ещё дрожала, стараясь дышать ровно. — Иногда я даже не уверен, что ты понимаешь, как себя ведёшь. Как дикий зверь. Ты набросилась на парня.              — Ты прав, — кивнула Грейнджер, всё ещё закрывая глаза, но он видел, как слёзы катились по её лицу. Она отвернулась от него, вытирая их. — Ты прав.              — Я сохраню это для Омута памяти, — сказал Драко, наблюдая, как она прислонилась к стене коридора и сползла вниз. — Кстати, почему это твоя вина?              Она выдохнула и покачала головой. Поскольку она молчала, уставившись прямо перед собой, он сел рядом с ней на пол.              — Всего лишь моё дурацкое везение в последнее время. — Грейнджер подтянула колени к груди, а рука скользнула вниз, чтобы снова потрогать обугленный подол брюк. — Я получила Патронус от Джинни и сразу направилась сюда, но лифт вышел из строя. Неважно, на какой этаж я нажимала, он вёз меня совсем не туда, и двери не открывались. Я... разволновалась.              В голове Драко что-то щёлкнуло.              — Ты взорвала лифт Бомбардой, — проговорил он, наклоняясь вперёд, чтобы заглянуть ей в глаза. Он почувствовал, как пол вздрогнул. Поттера вызвали на взрыв. Её сопровождал глава Аврората...              И тот факт, что у неё нет палочки.              — Ты знаешь ещё какие-нибудь грёбаные заклинания? Годами вы умели только обезоруживать людей, а теперь просто взрываете всё без разбора?              — А что, если бы у меня произошла чрезвычайная ситуация с здоровьем?! И лифт решил бы задержать меня... сколько, пока я не умру? Из-за отсутствия своевременной помощи? Я рада, что это случилось со мной, совершенно здоровой ведьмой...              — В физическом плане, да, — добавил Драко.              — Больнице ещё повезло, что у меня нет собственного адвоката!              — Думаю, что у них он точно есть. — Он посмотрел на неё как на глупую. — Ты не думаешь, что тебе предъявят иск о возмещении ущерба?              — Скорее всего, да! — Грейнджер вскинула руки. — Но что ещё я могла сделать?              — Да много чего, мне кажется.              — Мне не нужна была помощь, я могла сама всё исправить...              — Взорвав небольшую часть больницы.              — Вот именно! Небольшую! Ты сам это сказал! — Вены на её шее и лбу пульсировали, напрягаясь с каждым словом, и она становилась всё злее, а её палец грубо тыкал его в грудь. — Что же мне оставалось делать? Что я должна была предпринять, о великий мудрец Малфой, у которого, очевидно, есть ответы на все вопросы?              — Ты могла бы отправить мне Патронус.              Она выглядела так, будто он дал ей пощёчину, а потом побежал голым по коридору — такой абсолютный шок отразился на её лице.              — Тебе?              — Да, Грейнджер, когда кто-то говорит слово «мне», он обычно использует его в качестве личного местоимения, и поэтому можно сделать вывод, что он имеет в виду «себя». — Драко скрестил ноги в щиколотках. — Ты могла бы послать мне Патронус, и я бы пришёл и взорвал лифт за тебя. По крайней мере, я могу себе позволить оплатить ремонт.              — Отлично, в следующий раз, когда мне потребуется уничтожить что-то дорогое, я задействую тебя.              — Даже если мы не друзья?              Грейнджер закатила глаза.              — Я бы никогда не позволила своим друзьям взять вину на себя, — ответила она.              Драко кивнул.              — Разумеется.              — Так что это в некотором роде просто идеально, — признала она. — Но разве любое нарушение закона не повлечёт за собой твоё возвращение в Азкабан?              — Верно, — согласился Драко. — Поэтому для тебя это двойная выгода.              Она хмыкнула, затем вздохнула.              Воцарилась тишина. От холода плитки на полу задница Драко занемела, что было не слишком приятно.              — Спасибо, что вмешался, — тихо произнесла Грейнджер. — Не стоило мне так на него набрасываться, просто... этот лифт. И беспокойство. И просто... всё. Всё навалилось на меня сейчас, и я никак не могу расслабиться.              — Так, а что насчёт того дурацкого везения, о котором ты говорила?              Она либо не услышала его, либо не захотела отвечать на этот конкретный вопрос.              — И как бы я хотела, чтобы меня окружали друзья... наверное. Я понимаю, что это ужасно эгоистично — даже думать, не говоря уже о том, чтобы произносить вслух. Вот почему мне комфортно говорить это тебе, ведь ты никогда не имел высоких моральных принципов... — Он попытался возразить, но она попала в точку. — ...его жена в больнице, её жизнь в буквальном смысле в опасности, а я кричу на него в коридоре? Да что со мной не так?              Очевидный ответ заставил Драко снова открыть рот, но она подняла руку.              — Это был риторический вопрос, не спеши радоваться. Я и сама знаю, что у меня куча проблем. Хочешь верь, хочешь нет, но иногда, в самые тёмные часы, даже у меня появляется маленькая толика самосознания.              Драко едва сдержал смех, когда она покосилась на него и снова не дала ему вставить ни слова.              — Нет, нет, правда, есть, — сказала Грейнджер, — клянусь.              Было в ней что-то забавное — в невротическом, утомительном смысле.              Тео, кстати, говорил то же самое о Драко.              Интересно.              — Твои заверения кажутся мне бессмысленными... Я знаю тебя не первый год и ни разу не видел в тебе ничего близкого к самосознанию. Ты блаженно невежественна. — Драко покачал головой. — Часть твоего обаяния, я полагаю.              — Моего обаяния? — Грейнджер наклонилась вперёд, повернув голову, чтобы рассмотреть его с ног до головы. — Малфой, это действительно ты, или кто-то превратился в мудака, которого я знаю и с трудом выношу, с помощью Оборотного? Ты слишком заботливый... почти милый. Может, ты на самом деле Невилл?              Он мягко оттолкнул её от себя.              — Вообще-то я должен благодарить тебя, ты избавила меня от необходимости применять Окклюменцию и компартментализацию. — Драко крутил кольцо на пальце, снова и снова. — Она очень важна для меня.              — С ней всё будет хорошо. — Грейнджер сказала это с такой уверенностью, что он был бы дураком, если бы возразил.              — Пожалуй, я согласен, по крайней мере, если прислушаться к здравому смыслу... что, как правило, бывает нечасто, — ответил Драко, прокручивая в уме их разговор. Она улыбалась ему, едва заметно, но он увидел это. Она никогда не смотрела на него так. — Грейнджер.              — Да?              Что-то не сходилось.              — Они просто... отпустили тебя, после того как ты применила Бомбарду? — Она кивнула. Ну конечно, отпустили, блядь. — Привилегия Золотой девочки?              — Ну, частично, да. Андреа знает меня, знает, где меня найти... и, скорее всего, знает, что я не попытаюсь сбежать. Я не уверена. Больше беспокоит другая причина — то, что у них так мало сотрудников. Если подольше поразмыслить, я бы предположила, что Гарри — единственный аврор, поскольку Руквуд уволил половину сотрудников.              — Точно.              — Гарри рассказывал, что они завалены работой, у них не хватает людей, чтобы сосредоточиться на более серьёзных делах, — она запустила руки в волосы, стягивая их в пучок. — Это такой бардак. И я бы предпочла, чтобы Гарри был здесь, а не я. Я просто не подумала.              — Всё бывает в первый раз.              Она рассмеялась.              — Честно говоря, я могла бы полностью избежать наказания, но обломки задели пару человек...              — Ты покалечила людей?              — Только двоих, — заверила она, как будто от этого становилось лучше. — Я даже не знаю, кто они — они ждали у лифта, в котором я застряла.              — Ты взорвала больничный лифт, ты... обнаружила тела на своём пути, а потом... ты сама пошла и сдалась?              Грейнджер открыла рот, чтобы ответить, но остановилась, закрыв его.              — Не совсем.              — «Я могла бы полностью избежать наказания», — повторил Драко, не в силах скрыть изумлённое выражение лица. — Ты скрылась с места преступления?              — Я спешила сюда! — Она снова обняла колени, покачиваясь, как будто защищалась. — И, кто знает, может быть, я получила травму головы или что-то ещё во время взрыва...              Драко тут же наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, и, протянув палочку, прошептал «Люмос».              Она оттолкнула его руку, раздражённая вниманием.              — Что ты делаешь?              — Проверяю, нет ли у тебя сотрясения мозга, не шевелись, разве что ты хочешь заснуть и никогда не проснуться. Как тогда ты заставишь Уизли и Поттера помириться? — Он опустил палочку по её настоянию. — Твоя смерть, в которой они будут винить друг друга, положит начало их окончательному разрыву. Как же ты справишься в загробной жизни, если не сможешь подглядывать за ними во время их ночёвок друг у друга, как я полагаю, раз в две недели?              Эта мысль отвлекла Грейнджер настолько, что Драко смог обхватить её за челюсть. Его ладонь легла от уха до уха, не давая ей возможности отвернуться. Её зрачки сузились, когда палочка снова приблизилась к ним: среди карего проступили тёмно-зелёные и золотистые вкрапления, сменяя исчезающий чёрный цвет. Веснушки, которых стало больше, чем в его день рождения, рассыпались по переносице и сбегали на щёки.              — Я искренне сомневаюсь, что за последнее время кто-то из них устраивал пижамную вечеринку, — произнесла Грейнджер, с трудом выговаривая слова из-за его ладони.              — Ну либо тебя просто не приглашали.              Локон выпал из её небрежного пучка, и она попыталась нахмуриться. Он смахнул его в сторону, разжав безымянный и средний пальцы той руки, которой держал палочку, чтобы заправить его обратно за ухо.              — Зрачки круглые, одинаковые и реагируют, — пробормотал он себе под нос, поворачивая её лицо из стороны в сторону и внимательно осматривая.              — Откуда ты знаешь протокол оказания помощи при сотрясении мозга? — спросила Грейнджер, когда он ослабил хватку.              Драко перешёл к её лодыжкам и, приподняв подгоревший лён брюк, проверил кожу на наличие ожогов. Он провёл большим пальцем по гладкой голени и проделал то же самое с другой ногой.              — Мне недавно установили бассейн, и там случилось несколько... инцидентов.              — Травмы головы?              — Помимо всего прочего, — беспечно отозвался он.              Кожа выглядела нормально. Он отцепил её руку от колен, осмотрел кисти, повернул их, проведя пальцами по линиям на ладонях.              Скорее всего, она не повредила руки, хотя инстинктивно человек защищает себя именно руками, ладонями... поэтому Драко предпочёл тщательно всё проверить. Естественно.              — Бопси отказывается даже пальцем пошевелить, когда дело касается травм, полученных в состоянии опьянения, будь то Тео или я... поэтому я учусь.              — Целитель-стажёр? — удивилась Грейнджер.              Он пожал плечами.              — Вправление костей и сотрясения. Случайное утопление...              — Малфой! — ахнула она. Он чуть не выронил её руку, которую до сих пор держал, уже без всякой необходимости.              — Будь осторожен, утопление... ну... это очень опасно.              Он положил её ладонь ей на колено и откинулся спиной на стену, вертя палочку между пальцами.              Никогда, ни разу Драко не чувствовал на себе той знаменитой опеки Грейнджер. Она заботилась о Поттере. Она заботилась о Уизли.              Она не заботилась о Драко, а значит, не о чем беспокоиться.              Он ухмыльнулся ей, прежде чем снова сосредоточиться на жонглировании палочкой.              — Неужели? Я и понятия не имел.              Грейнджер вздохнула, раздражённая его сарказмом.              — Годрик...              — Тео! — Драко обернулся и крикнул туда, где сидели остальные, но Тео разговаривал с драконом Уизли (проклятие!) и только отмахнулся. — Что ж. Тео тоже следовало бы знать об опасностях, связанных с утоплением. Я обязательно ему об этом расскажу, как только он вытрет слюни. Ради Салазара, ты только посмотри на него.              Она наклонилась через его колени, чтобы получше рассмотреть Тео. Ноздри Драко раздулись, когда до него донёсся запах ее волос — косточковые фрукты и немного горелого. К счастью, она имела достаточно волос, чтобы потеря некоторых из них во время пожара в лифте не изменила их общей густоты.              — Он такой бесстыдник, не правда ли? — заметила она с ухмылкой и снова прислонилась спиной к стене.              — С чего ты это взяла? — ехидно поинтересовался Драко, наблюдая за мужчиной, который рассказывал какую-то историю или анекдот, его глаза сияли. — Потому что он постоянно флиртует со всеми, у кого есть пульс? Вообще-то пульс тут даже не обязателен... Спроси у Серой Дамы.              — Наверное, — Грейнджер подняла бровь. — Он заигрывает даже с призраками?              — Только с привлекательными, как он утверждает, — ответил Драко. — Теодор — неутомимый, но в целом доброжелательный распутник. Это вселенная виновата, что сделала его таким обаятельным.              Грейнджер задумалась.              — Значит, он просто любит вступать в отношения? Постоянно ищет себе пару?              — Нет, Грейнджер, — Драко посмотрел на неё в недоумении. Что в поведении Тео говорит о моногамии? — Он просто любит трахаться.              Её глаза расширились, и она снова наклонилась вперёд, пристально глядя на Тео.              — Правда?              Драко сердито посмотрел на неё, но она этого не заметила.              — А что? Намекнуть ему, что ты заинтересована?              Она задумалась чуть дольше, чем следовало бы, наблюдая за Тео, мужчиной-шлюхой, пытающимся соблазнить старшего брата Уизли. Когда она снова прислонилась к стене, её рука оказалась рядом с рукой Драко.              — Признаюсь, я обращала на него внимание. Его трудно не заметить, он такой...              — Напористый? Бестактный?              — Приятный, — поправила Грейнджер, — и привлекательный, с этим не поспоришь.              Могла бы и постараться.              Должно быть, его лицо не выдержало попытки сохранить невозмутимость, поскольку она цокнула языком и легко толкнула его локтем.              — Но да, напористый и бестактный тоже. Он вообще встречается с женщинами или просто говорит непристойные вещи о наших задницах?              — Единственные настоящие отношения, или, по крайней мере, что-то вроде того, как я полагаю, были с женщиной. Так что не бойся, ты всё ещё в игре, если это то, чего ты так жаждешь.              — С кем он встречался?              — С Дафной Гринграсс, — ответил Драко, а затем, подумав, что не стоит выкладывать все травмы Тео без его ведома, чтобы тот смог подтвердить или опровергнуть, решил сменить тему. Или, по крайней мере, сместить акцент. — А ты ходишь на свидания?              Упоминание Дафны так ошеломило Грейнджер, что она ошарашенно смотрела в пустоту коридора.              Тео никогда не говорил о Дафне. О Резне он вспоминал только под влиянием алкоголя, в шуточной форме и то лишь тогда, когда это касалось других людей. Они с Дафной, как рассказывала Пэнси, постоянно ссорились, но не стремились расстаться. Это длилось недолго, меньше года, и Драко всё это пропустил.              А Тео никогда не хотел говорить об этом.              — Да, — наконец произнесла Грейнджер, — в основном с маглами, если честно.              — Правда? — Драко нашёл такое развитие событий невероятно интересным. Он бы скорее стал встречаться с русалкой, чем с маглом... хотя, если подумать, Грейнджер ведь тоже магл. Только не совсем.              Она сморщила нос и кивнула.              — Просто так проще. По крайней мере, в последнее время.              — Почему?              — Они понятия не имеют, кто я такая. Я просто девушка, и если они считают меня интересной или симпатичной, или... реальной... это всё, что имеет значение, — сказала она. — Если бы я заводила отношения в нашем мире, это повлекло бы за собой много ожиданий и некоторую неловкость.              — Потому что ты знаменитость.              Грейнджер вздохнула.              — Ну, да. Не хочу показаться высокомерной...              — Нет, конечно, как ты, Гермиона Грейнджер, можешь показаться высокомерной?              — Но, — она посмотрела на него, — я очень известна. И, в отличие от тебя, это скорее фетиш и увлечение, чем схема социального продвижения.              — Что это должно означать?              — На тебя женщины бросаются ради того, чтобы стать наследницами чистокровного рода, — Драко кивнул, так как это было чистой правдой, — а в моём случае это скорее мужчины, которые… я не знаю. Что бы они ни хотели от меня получить, они, похоже, этого не находят. Но им очень уж нравится сама погоня.              — А сколько их, по-твоему, преследует тебя в обычный день?              Любой ответ неизбежно вызвал бы у него гнев — кто эти люди? Что именно им от неё нужно?              Она рассмеялась.              — Не знаю. В последнее время я избегаю привычных мест, прячусь в одиночестве, но, возможно, мне стоит вернуться к прежней жизни. Хотя теперь, когда я безработная, отчаявшаяся женщина, я, скорее всего, стала менее привлекательной.              — Сомневаюсь, — вылетело у Драко, и он нахмурил брови, услышав, что именно он сейчас сказал, а ещё — что, блядь, это значит?              Грейнджер на мгновение задержала дыхание, и он уже был близок к тому, чтобы разбить себе голову о белую панель за их спиной, чтобы потерять сознание.              Сомневаюсь.              Он посмотрел на Тео в поисках спасения, но ублюдка уже не было. Наверное, улетел куда-то кататься на грёбаном драконе.              Драко хотел покататься на драконе.              Но не так, как Тео. А по-настоящему.              Драко никогда не оказывался в непосредственной близости от дракона. Возле дома одного из его дальних родственников в Эперне жила одна дракониха по имени Кассе Райзин, но эта тварь была недружелюбной и не желала возить его на себе в качестве пассажира. Собственно, единственный раз, когда Драко оказался рядом с ней, она сбила его с метлы своим крылом, в то время как он играл в квиддич над семейным виноградником.              — А что насчёт тебя? — голос Грейнджер вырвал его из раздумий.              — Что?              — Ты встречаешься с кем-нибудь? По словам Риты Скитер...              — Как тебе прекрасно известно, — перебил Драко, — Скитер обладает журналистскими способностями жука.              — То есть ты хочешь сказать, что она намеренно распространяет клевету, когда неделю за неделей рассказывает о разных женщинах, мечущихся у твоих ворот, украшенных головами?              — Ну, может, они и мечутся, но какое это имеет значение?              — Ты не в поисках жены?              — Нет.              — Нет? — переспросила Грейнджер, скептически глядя на Драко.              — Тебе незнакомо это слово? Или только его значение?              — Разве это не удел чистокровных? — Она подтянула ноги к груди, обняв их. — Найти другое, столь же чистокровное существо и произвести на свет потомство?              — Верно.              Она сморщила нос.              — Ты не чистокровный?              — Чистокровный.              — В таком случае, ты не можешь...              — Что? Не испытывать надобности в жене? — Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как она следит за его движением. — Ты кто, Джейн Остин?              — Малфой, — прошептала Грейнджер, на мгновение опустив голову на колени. — Во-первых, я никогда не привыкну к тому, что ты так просто вставляешь магловские отсылки. Во-вторых, да. Мне кажется, вся твоя жизнь вела к этому моменту, к тому, что ты — богатый и чистокровный, и поэтому ты должен передать эту чистоту следующему поколению. Я почти уверена, что это обязательное условие для таких, как ты.              — Как бы то ни было... — Драко повернул голову, услышав шум справа от них.              В дверь холла ворвался Король Уизли, подняв руки вверх.              — Это девочка!              Грейнджер быстро вскочила на ноги и побежала к нему, оттолкнувшись рукой от ноги Драко, чтобы помочь себе подняться.              Драко медленно последовал за ней, пытаясь понять, что же означает столь бодрое настроение Рона...              — Она в полном порядке, — Король Уизел похлопал Драко по плечу, кивнув сначала ему, а потом и Тео, который стоял чуть дальше с семьёй Уизли. — Пэнси в полном порядке, её уже залатали, и она сейчас с ребёнком. Она хочет вас видеть. И Забини!              Блейз протиснулся сквозь толпу рыжих и присоединился к ним у двери.              — Так, сначала слизеринцы, они в 14Б, — сказал Уизли, придерживая дверь. Он резко схватил Грейнджер, притянув к себе, чтобы обнять и поцеловать в макушку. — Ты можешь в это поверить? Четыре килограмма! Крепкая малышка!              — Ну, ты и сам не маленький, Рон, — заметила Грейнджер, в её глазах стояли слёзы. — Я так рада, что они в порядке. Я так счастлива.              Уизли кивнул и с облегчением выдохнул.              Драко достал из кармана бутылку виски, который любил Уизли, и пачку сигар, принесённых Бопси, пока они ждали, и прижал их к его груди, входя в дверь.              — Поздравляю.              — Спасибо, спасибо, но главная звезда здесь Пэнс, ты же знаешь, — просиял Рон.              Драко дважды похлопал его по руке, проходя мимо. Это казалось максимально близким проявлением физического контакта с Уизли. Даже слишком близким, если честно.              — Иди внутрь, я задержу этих людей. Они уже видели младенцев, — Уизли отмахнулся от своих родителей, а также братьев и сестёр, которые недовольно ворчали и жаловались. — Да, да, вы все видели ребёнка всего месяц назад, или вы уже забыли малышку Лили?              Тео и Блейз уже шли по коридору, направляясь в палату, Драко следовал за ними, отставая на несколько шагов.              Сложив руки, Тео (почти шёпотом) радостно воскликнул, когда Пэнси и младенец оказались в поле зрения.              — Поппи Лилибет Уизли, — сказала она им, в то время как Блейз осторожно взял у неё маленький свёрток и прижал его к себе. Тео, напротив, поспешил к Пэнси — он сел на край её кровати и похлопал по одеялу в том месте, где предположительно находилась её нога.              — Потрясающе, — произнёс Блейз, — привет, малышка.              Драко затаился в углу, наблюдая, как сотни ярко светящихся сферических светильников на потолке отгоняют тени, заливая всё стерильным светом.              С того момента, как Блейз забрал их из Визенгамота, Драко изо всех сил боролся с отчаянием — летящим кувырком, затягивающим в спираль, несущимся на него на всех парах.              Грейнджер послужила ему хорошим спасением от мучившей его тьмы. Она вытеснила её, но, стоило Драко взглянуть на Пэнси, и эта тьма снова начала разрывать его.              Роды всегда сопряжены с риском, даже для ведьм. Он плохо помнил, но его мать упоминала, что беременность и роды дались ей нелегко. На самом деле это оказалось настолько сложно, что Драко так и остался единственным ребёнком в семье.              Он всё время думал о худшем сценарии. Он вёл себя отнюдь не рационально, как бы ни старался убедить Грейнджер.              Он был в ужасе.              За Пэнси, но... и за себя самого.              Он не хотел терять ещё кого-то.              Он не мог потерять именно Пэнси.              Она была ближе всего к той безусловной любви, которую он когда-либо испытывал. Она никогда не сомневалась. Она никогда не ждала от него того, чего не смогла бы или не захотела сделать сама.              Его зрение начало мутнеть, прямо там, в углу, где он стоял.              — Это не заразно, Драко, — Пэнси улыбнулась ему и похлопала по кровати, приглашая его присоединиться к ней. — Ты можешь подойти.              Он сглотнул. Пэнси выглядела так, как будто пережила катастрофу мирового масштаба. С тех пор как он вошёл в палату, он посмотрел на неё всего один раз, после чего старался не встречаться с ней взглядом.              Она была смертельно бледной, с лопнувшими сосудами в белках глаз и несколькими трубками, прикреплёнными к ней. Её трясло, зубы стучали, когда она говорила.              — Мне кажется, Король Уизел впустил нас слишком рано, Пэнс, — произнёс Драко, всё ещё стоя у стены. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке?              — Ну, это слишком смелое утверждение, — она перевела взгляд на Блейза, который как раз показывал этой самой Поппи вид из окна. У бесформенного существа даже глаза не были открыты. — У меня такое чувство, будто меня сбросили с Астрономической башни, и я приземлилась, напоровшись на какой-то тупой предмет. Тем не менее я вполне здорова.              — Ты отлично выглядишь, Пэнс, — соврал Блейз, предлагая ребёнка Тео и получая в ответ очень чёткое «нет» в виде движения головой.              — Слишком хрупкая. Я подожду несколько лет, — сказал Тео. — Кстати о хрупкости, Пэнси, как твоя пизда всё это пережила?              Пэнси врезала ему тыльной стороной руки, но трубки и шнуры помешали ей задействовать всю силу, которую она намеревалась применить.              — Тебе бы очень хотелось это выяснить, правда?              Тео скорчил гримасу.              — Вообще-то, хотелось бы, и мне кажется, в этом-то и проблема. Но сердцу не прикажешь.              Пэнси рассмеялась.              — Всё так же, как и раньше, — при этих словах Тео оглянулся на Драко, — поскольку им пришлось войти через живот.              Она изобразила, как будто режет что-то, проведя рукой по своему животу.              Драко чуть не лишился всего, что крутилось у него в животе.              Пэнси посмотрела в его сторону.              — Правда, Драко. Я в порядке.              — Мне не помешало бы больше убедительных доказательств, — отозвался он, сделав шаг, потом ещё один и наконец осторожно опустившись на край её кровати. Через живот. Ему не хватало выносливости для описания таких процедур.              — Что это за трубки, Пэнси? Ты похожа на неудавшийся эксперимент по зельеварению.              — На самом деле это магловская штука. Для гидратации. И капельница с зельем. — Пэнси схватила ручное зеркало с тумбочки и посмотрела на себя.              Конечно, это магловская штука. Разумеется, чтобы произвести на свет ребёнка, нужно, чтобы тебя практически выпотрошили. Всё это кажется совершенно нормальным!              Пэнси несколько раз моргнула, глядя на своё отражение.              — Глаза становятся лучше, представь себе. Поначалу они были кроваво-красными. Думаю, Рон решил, что я стала демоном.              — Ну да, ты же вышла замуж за кретина, — Драко взял её за руку, стараясь не запутаться в трубках. — Я мог бы сразу тебе сказать, что он начнёт вопить «Суккуб!», стоит только делу принять опасный оборот.              — Я в порядке, Драко, — повторила Пэнси, игнорируя его попытки переключить внимание на Короля Уизела. — Блейз, хватит монополизировать ребёнка, она нужна Драко.              — Нет, не нужна, — поднял руки Драко.              — Когда держишь её на руках, просто невозможно грустить или бояться, Драко, я клянусь. Думаю, в ней есть что-то особенное. Как только её передали мне, всё стало как будто легче. Словно тучи разошлись...              — Думаю, она права, Драко, — Блейз подошёл к нему и кивнул, чтобы он встал. — Я испытываю какое-то умиротворение, но, судя по твоему взволнованному виду, она нужна тебе больше, чем мне.              — Я не в напряжении, — заверил их Драко, всё же встав.              Он никогда не держал на руках младенцев.              Или детей.              Даже не прикасался к ним, за исключением тех случаев, когда ему самому было мало лет и люди такого возраста являлись его ровесниками. Он уже несколько раз видел своего кузена Тедди... но всегда находился на расстоянии не менее метра или около того.              Сердце громко стучало в ушах, когда Блейз подал ему малышку; они оба стояли в несколько неловкой позе, пока Драко, согнув руки в локтях, принимал её.              Она не подавала никаких признаков того, что понимает, что её передают из рук в руки, как будто какую-то посылку. На одеялке, в которое её завернули, как египетскую мумию, были вышиты крошечные цветочки. По большей части белые с вкраплениями фиолетового и зелёного.              Она казалась крошечной, такой хрупкой. И тёплой.              Ему показалось, что она вздохнула. Это определённо было больше, чем обычный вздох.              Забини, вероятно, просто не умел держать детей на руках, а сейчас она, наконец, устроилась поудобнее и расслабилась.              Она выглядела очень довольной.              Драко откинул часть одеяла, которая закрывала её голову, и улыбнулся, прежде чем успел себя остановить.              — Я знаю. Я правда думала, что выиграю этот поединок, — сказала Пэнси, заправляя за ухо прядь чёрных волос. Похоже, она даже не пыталась.              Волосы Поппи были яркого медно-рыжего цвета.              — Ты всегда можешь попробовать ещё раз, — задумчиво произнёс Драко, глядя в идеальное личико малышки. — Значит, это всё, что она делает? Спокойно спит, как сладкая, милая крошка?              Он поднял глаза на Пэнси и увидел, что она улыбается ему.              — Ну, я знаю её всего час, но пока что —да.              Она оказалась довольно очаровательной, эта Поппи.              — Тогда всё не так уж и плохо, — задумчиво вздохнул Драко, прижав малышку к себе чуть крепче. — Ты же позволишь Миппи побыть с тобой ещё немного, правда? Она будет в отчаянии, если ей придётся уйти.              — Я с удовольствием соглашусь, милая, — громко заявил Король Уизел у двери, стоя рядом с Грейнджер. — Мы будем счастливы, если Миппи останется у нас на столько, на сколько она захочет, и на сколько ты ей позволишь. Она даже могла бы держать мою маму на расстоянии, что, впрочем, имеет много преимуществ.              Грейнджер подавила смех.              — Миппи действительно меня очень балует... — призналась Пэнси. — А сейчас, после всего этого, я не уверена, что хотела бы от этого отказаться. По крайней мере, в ближайшее время...              — Конечно, нет, — согласился Драко. — Она будет в восторге.              Драко отошёл от вновь появившихся в комнате людей, чтобы не потревожить сон Поппи. Он слегка покачивался, подобно тому, как Уизли делала это с Лили.              — Привет, Пэнси, — Грейнджер сделала шаг вперёд. — Я так рада, я просто... Я очень рада, что ты в порядке и что Поппи здесь.              — Спасибо, Гермиона, — ответила Пэнси, — я бы предложила тебе подержать её на руках, если хочешь, но...              Драко слушал лишь отчасти. Поппи корчила рожицы, и это полностью поглотило его внимание.              По крайней мере, казалось, что она счастлива.              Младенцы такие странные, да?              Практически нечеловеческие.              Всё, что они действительно умеют, — это чувствовать. Никаких серьёзных размышлений, только инстинкты и то, испытывают ли они блаженство или дискомфорт.              Наверное, это здорово — не думать. Чтобы кто-то предугадывал твои потребности по мере их возникновения. Следил, чтобы ничто не причиняло боли или страданий. Сохранял ощущение удовлетворённости как можно дольше.              Как повезло Поппи.              И как же страшно быть родителем, доблестно пытающимся, но неспособным навечно удержать этот пузырь безопасности в целости и сохранности.              Какие душераздирающие усилия, чтобы сдерживать всё самое страшное в мире, но знать, что это не навсегда.              Мир — его ужасы, его триумфы — всегда одерживает победу.              Но ведь есть ещё и упорство. Да, Поппи кажется сильной девочкой, Драко уже это понял. Она будет готова принять всё, что подкинет ей жизнь, каким бы опасным это ни оказалось... Её пузырь рано или поздно лопнет, но она будет вооружена, её родители позаботятся об этом...              Он тоже позаботится об этом, насколько сможет...              — Драко?              — Хм? — Он поднял голову, вырываясь из размышлений, в которые на мгновение погрузился. Размышлений о Поппи.              Все пристально смотрели на него.              — Что ты ей там напевал? Звучит знакомо, — поинтересовался Тео.              — Я напевал?              — Видишь, она волшебная, — сказал Блейз.              — Ну конечно же, она волшебная, ты думаешь, что они способны произвести на свет... — Драко прижал Поппи к своей груди, закрывая ей уши, как это делала Грейнджер раньше, — …сквиба? Перестань.              Блейз рассмеялся.              — Ах, Грейнджер, — прошептал Драко, снова начиная слегка покачиваться, увидев, что Поппи зашевелилась. — Если хочешь подержать её, тебе придётся подождать.              — Хорошо, — кивнула Грейнджер со странным выражением лица. — Ты, похоже, очень увлечён ею, я бы не хотела вставать между вами.              — Мудро, очень мудро, — кивнул Драко, медленно расхаживая по комнате. Он чувствовал себя намного лучше, чем десять минут назад. Пока остальные болтали между собой, он прошептал: — Поппи, со временем ты поймёшь, что Грейнджер, хотя иногда и раздражает, в целом неплохо во всём разбирается. А вот кого тебе нужно остерегаться, так это того Поттера. Не дай своим кузенам ввести себя в заблуждение. Они, скорее всего, будут превозносить его...              — Драко! — Пэнси протянула руки. — Хватит забивать голову моей малышке сплетнями и мелкими интригами.              — Пэнси, она должна знакомиться с нашей культурой, — укорил он, — если не я, то кто?              Тео поднял голову и сложил руки на груди.              — А я, блядь, на что?              — Не выражайся так вульгарно в присутствии ребёнка, — прошипел Драко, передавая Поппи обратно её матери, чем вызвал смех у Тео.              Драко тоже улыбнулся, поскольку в этот момент почему-то не смог сдержаться.              — Ты абсолютно прав, и на этой ноте, думаю, нам пора прощаться, — Тео встал, поправляя воротник рубашки. — Мы должны позволить мисс Пэнси насладиться обществом её родственников по мужу, не так ли?              Глаза Драко метнулись к Грейнджер, которая, наклонив голову набок, пристально его разглядывала.              — Готова поспорить, что твоя мать сильно расстроилась, узнав, что она — это она, — сказала Пэнси Королю Уизелу, поглаживая пальцем щеку малышки. — Жаль, что я этого не видела.              — Она немного верит в теории заговоров и считает, что мы все от неё это скрывали. Годрик, она может быть такой занудой, если вобьёт что-то себе в голову, — ответил Уизли, кивнув в сторону Грейнджер. — До сих пор думает, что эта одновременно встречалась с Крамом и Гарри.              Всё внимание присутствующих переключилось на Грейнджер, щёки которой слегка порозовели.              — И это она ещё не знает, что я и с Седриком крутила, — сухо парировала она.              Тео присвистнул.              — Эй, по-моему, слишком рано. Парень же умер, Грейнджер.              — Полное отсутствие вкуса, — кивнул Драко.              — Ты что, шутишь? — Грейнджер вскинула руку, указывая на Тео. — Ты только что сам мне рассказывал, как он развратничает с призраками!              Пэнси осталась невозмутимой, Блейз рассмеялся, приложив кулак ко рту, а Король Уизел следил за этой перепалкой с открытым ртом              — Так, по порядку... — Драко поднял руку, — я не говорил о разврате. И речь шла не о множественном числе.              — Ах, да. Елена... — Тео с тоской уставился в дальний угол. — Давненько я о ней не вспоминал.              Грейнджер подняла руки, словно в знак победы.              — Ладно, ладно, оставляем тебя с твоей семьёй, новой и старой, — сказал Драко, подталкивая Тео мимо Грейнджер к выходу. — Передавай привет Миппи.              — Кстати, о твоей семье, Уизли, что там насчёт Чарли? — Тео пошевелил бровями, тогда как Драко продолжал выталкивать его в коридор.              

***

             Несмотря на то, что это был полдень обычного июньского четверга, в «Пинчвики» почти не имелось свободных мест. Этот угловой паб в Косом переулке обычно привлекал молодёжь — тех, кто предпочитал сидеть в относительной чистоте, в уютных обитых кабинках за столами из светлого дерева и где на них не так часто тыкала костлявым пальцем какая-нибудь старая карга (чего сложно избежать в «Дырявом котле», например).              Стены заведения украшали фотографии и заголовки «Пророка», а список сортов эля, выведенный блестящими чёрными буквами, тянулся на свитке от потолка до самого пола. Снаружи кирпичный фасад почти полностью утопал в растениях: розовые, фиолетовые и белые цветы теснились в горшках, пёстрые лианы ползли вверх по стенам, а в ящиках на окнах пестрели пышные яркие бутоны.              Они сели за столик у переднего окна на виду у всех, чего Драко обычно старался избегать. Прямо перед ними, заполонив собой оконный ящик, виднелись бело-жёлтые нарциссы.              Она то и дело везде всплывала. Его мать. Стоило лишь на мгновение ослабить контроль.              Диванчик огибал круглый стол. Драко сидел с краю, рядом с Тео, дальше Блейз, затем Поттер (явившийся прямиком после того фиаско в лифте), а за ним Грейнджер — прямо напротив Драко. Она чуть приободрилась в тот миг, когда Поттер с выразительным взглядом положил перед ней её палочку.              Прошло несколько минут, прежде чем хоть кто-то из персонала удостоил их вниманием. Когда же официант наконец соизволил появиться, в руке он держал напиток. Он с глухим стуком поставил его перед Грейнджер.              — Ты уже успела заказать? — спросил Драко.              — Это от джентльмена за стойкой, — ответил официант, кивнув куда-то за спину.              — Выглядит прелестно, — отозвался Тео, и по его лицу сразу стало ясно, что он лжёт. — Раз уж вы здесь, не могли бы вы принести нам… ох, даже не знаю. Я настроен на мартини, кто со мной?              Блейз и Поттер предпочли пиво, в то время как Тео и Драко остановились на (джин) мартини. Грейнджер вяло указала на подаренный напиток, пробормотав что-то о том, что не стоит давать ему пропадать.              Поттер усмехнулся.              — Очко в пользу Гермионы. Кажется, теперь счёт одиннадцать-четыре.              — Нас часто угощают выпивкой, — начала объяснять Грейнджер, вероятно заметив брезгливое выражение на лице Драко, который переводил взгляд с неё на бокал и затем на лощёного мужчину, нагло подмигивающего ей от бара.              — Однако Гермионе напитки обычно присылают джентльмены, и это выглядит… неловко, — продолжил Гарри. — Стоит кому-то узнать меня и решить угостить, как они почти всегда проявляют ту же любезность и к Гермионе, если она рядом.              — Или ко мне, — вставил Блейз. — Обожаю, когда благодаря вам мне достаётся бесплатная выпивка.              — Несомненный плюс, — согласился Поттер.              — Избранный, Золотая девочка… — задумчиво произнёс Тео. — Бедный Уизли.              Поттер пропустил это мимо ушей.              — Но если покупают для Гермионы, то покупают именно для Гермионы. Её заслуги в исправлении нашего общества, кажется, тут в расчёт не идут.              Грейнджер кивнула «дарителю», помахала ему рукой и приподняла бокал.              — Спасибо, — беззвучно прошептала она одними губами, сделала глоток и тут же закашлялась.              — Годрик… — выдохнула она, оборачиваясь к Гарри и прижимаясь лбом к его плечу, пока её мучил приступ кашля.              — Он отравлен? — резко спросил Драко, выхватывая бокал из её рук и пододвигая к себе. Напиток был бледно-жёлтым, с золотистыми искрами, которые мерцали и пульсировали внутри.              — Нет, — прочистила горло она. — Просто крепкий.              — Не то чтобы такого не случалось раньше, — Поттер похлопал её по спине. — Нам хватило коктейлей с Амортенцией, чтобы мы ввели определённые правила. Ну, точнее, одно правило. Мы принимаем только те напитки, что переданы лично барменом, а не из рук людей.              — Разумная предосторожность, — заметил Тео.              — Не могу даже представить человека, способного подмешать что-то в чужой бокал, — вкрадчиво произнёс Блейз, бросив на Драко насмешливый, полный ехидства взгляд.              Грейнджер сглотнула и опустила глаза к столу, а Поттер лишь упрямо сжал челюсти.              — Стоит один-единственный раз попытаться отравить старика и вместо него случайно вырубить рыжего, который, скорее всего, в какой-то степени это заслужил, и тебе до конца дней этого не забудут, — пробурчал Драко, выхватывая свой мартини прямо из воздуха, пока официант левитировал поднос к их столу.              Поттер, казалось, застрял где-то посередине между гневом и весельем; Грейнджер же выглядела просто ошарашенной. Она оторвалась от пристального изучения древесного узора на столешнице и широко раскрыла глаза.              Как бы легко Драко ни давалась самоирония, на самом деле его не переставали мучить воспоминания о содеянном, обо всём, что он натворил. Эта боль не утихала.              Это было сокрушительно. Он знал, что никогда не оправится и не искупит вину; он мог лишь изводить себя до тех пор, пока от него самого ничего не останется.              Но этот день ещё не настал.              — Что же это такое? — спросил Драко, всё ещё разглядывая напиток Грейнджер.              — Мерзость, которую почти все мне заказывают, — проворчала она. — Коктейль из сливочного пива и фейри-виски с корицей.              Фейри-виски, обычно с добавлением растолчённых сверкающих минералов, драгоценных камней и металлов, как правило, настолько крепкий, что его можно поджечь. И, проходя по пищеводу, ощущался как огонь.               — Он... золотой. Я полагаю, именно на это они и намекают? — Тео прищурился, делая глоток своего мартини. — Как прозаично.              — Он называется «Золотая ленточка», — рассмеялся Поттер.              Грейнджер изобразила улыбку, протянув руку через стол, чтобы взять бокал, но при этом с тоской поглядывая на идеально приготовленный, частично мутный мартини, который стоял рядом с её напитком. Пальцы Драко небрежно лежали на ножке фужера.              — Я не хочу показаться невежливой, поэтому я просто перетерплю... почему им никогда не приходит в голову спросить, что мне нравится или хотя бы что я обычно пью...              Драко сглотнул, пододвинул свой мартини к ней, а сам перехватил стакан, на который Грейнджер смотрела с таким презрением. Он поднёс «Ленточку» к губам, пальцем отодвинул соломинку и сделал долгий глоток.              — Ты не обязан этого делать, — сказала она.              Напиток обжигал.              О, он обжигал просто чудовищно.              Драко чувствовал, что больше никогда в жизни не сможет переносить запах корицы.              — Грейнджер, — он попытался сосредоточиться, хотя от крепости напитка его так и подмывало содрогнуться, а на глазах выступили слёзы. — Это ужасно. Как ты это пьёшь?              Она провела пальцем по ободку бокала с мартини и сделала глоток, прежде чем ответить.              — Медленно и с огромным запасом подавленной агрессии. — Она поморщилась, глядя на напиток перед собой. — Малфой, это же чистый спирт!              — Там есть ещё напёрсток оливкового сока, — он сделал ещё глоток «Ленточки», на выдохе пытаясь восстановить равновесие.              — Это всё равно почему-то лучше той бурды, — сказала она и зажала оливку зубами, медленно снимая её со шпажки и прижимая языком.              Драко отвёл взгляд.              — Так, дайте мне попробовать, — Тео выхватил бокал у Драко, скривился и сделал слишком большой глоток. — О, блядь.              Он закашлялся и залпом допил свой мартини, чтобы перебить вкус, а затем закусил оливкой и обвёл взглядом присутствующих.              — Я считаю, на того человека нужно подать в суд, — он приподнялся, пытаясь привлечь внимание официанта. — Ещё один, да, спасибо!              Драко допил злополучный напиток и кивнул Тео, который снова поднял руку, показывая два пальца.              — Блейз, тебе стоило это попробовать, — прохрипел Тео, снова кашляя.              — О, я пробовал, — Блейз салютовал ему своим стаканом пива. — Считай это ритуалом посвящения. Бедняжке Грейнджер достаётся как минимум один такой каждый месяц.              Она снова издала страдальческий стон.              — Грейнджер, может, заказать тебе что-нибудь другое? — спросил Драко. — Я могу забрать мартини, если он тебе не по вкусу.              Она медленно помешала оставшуюся оливку, покачав головой:              — Спасибо, но, вообще-то, он начинает мне нравиться.              Краем глаза он поймал на редкость невыносимый взгляд Блейза, который переглянулся с Тео и снова уставился на Драко.