Глава 13. Может, ты добьёшься своего

      Драко не потребовалось много времени, чтобы оборудовать себе (то есть поручить другим — имеющим квалификацию и отличные рекомендации специалистам) небольшой (огромный) кабинет, расположенный прямо по коридору от редакторского кабинета Джеммы. Они вдвоём установили определённый распорядок дня, что было одним из его любимых занятий. Ему нравилось знать, где ему нужно быть, с чем придётся столкнуться, чего от него ожидают… и ему нравилось, когда всё расписано и регламентировано.              Это не означает, что он скучный человек.              Структура — это сексуально.              Джемма, проработав несколько лет помощником руководителя, обладала всеми необходимыми качествами, чтобы помочь ему (точнее, попросить мистера Уолтера помочь ему) в этом деле.              Каждый понедельник Драко встречался с ней, чтобы обсудить планы на неделю, а затем почти каждое утро после выхода газеты они пересматривали и вновь утверждали свой особый стиль подачи новостей — то есть, как последовательно излагать то, что они хотели… не рискуя подвергнуться цензуре со стороны властей.              Непростая задача, по большей части.              В связи с таким расписанием встреч Бопси готовила Драко завтрак на двоих и отправляла его в офис. Джемма, похоже, была рада компании Драко, хотя Грейнджер и пыталась убедить его, что Джемма его ненавидит.              Похоже, она его не ненавидит.              На самом деле, кажется, он ей очень нравится. Если это имеет значение.              Не то чтобы Грейнджер прислушивалась к тем, кто воспевал его достоинства… хотя вещи, которые ей поначалу казались непривлекательными, со временем начинали ей нравиться.              Что это означало?              Что она имела в виду?              Она говорила исключительно о мартини?              Сама Грейнджер редко бывала в офисе, хотя её энергия была вездесущей и неиссякаемой.              Джемма то и дело о ней упоминала.              Драко предложил построить для Грейнджер отдельный кабинет (причём он даже не обязательно должен был находиться рядом с его кабинетом!), но она отказалась.              Складывалось впечатление, будто она старается его избегать — если, конечно, он имел право на такой вывод. После визита в больницу и в «Пинчвики», где они провели целый день, в основном мирно уживаясь друг с другом, он почти не видел её. Весь июль она, казалось, была везде, где бывал он, но при этом никогда не появлялась там, где он находился.              Теперь, когда наступил август, Драко видел её всего несколько раз. Если он завтракал с Джеммой, то Грейнджер по средам словно испарялась. Но даже когда он не был занят, она просто слонялась где-то поблизости, полностью игнорируя его присутствие буквально чуть дальше по коридору.              Но какая разница? Они же не друзья.              Если бы он ей нравился…              О, да к дьяволу всё это.              Именно это угнетающее, тоскливое настроение одолевало Драко, когда в один августовский день в его кабинет ворвались Руквуд в сопровождении Селвина (судебного болтуна), другого Селвина (болтуна, несущего херню), Долохова, Трэверса и Тео.              — Я понимаю, почему ты больше не хочешь прохлаждаться в министерстве, когда у тебя такая обстановка, Малфой, — задумчиво произнёс Руквуд, усаживаясь в кресло без приглашения.              Офис действительно был хорош, но такое замечание казалось совершенно неуместным. Конечно же, блядь, он хорош! Он же Драко Малфой, а не какой-то идиот из Министерства с отвратительным вкусом, у которого едва найдётся два сикля на пропитание.              Полы покрыты мрамором, стены отделаны венецианской штукатуркой кремового оттенка, что позволяло письменному столу из африканского чёрного дерева выделяться на общем фоне. В одном углу стояли диван, два кресла и мраморный журнальный столик на шёлковом ковре, а в другом — большой рабочий стол с восемью стульями. Здесь был бар (разумеется), огромное окно и потолки высотой в два этажа, придающие всей комнате атмосферу роскоши. Также здесь располагались отдельные туалет и душевая. На всякий случай.              Опять же, разумеется?              — Это итальянский мрамор? — Руквуд постучал ногой по полу.              — Да, — Драко откинулся на спинку кресла — мягкого кожаного кресла с высокими подлокотниками и на колёсиках. — У меня три карьера.              — Правда?! — Руквуд наклонился вперёд и провёл пальцами по плитке. — Потрясающе.              — Сойдёт, — ответил Драко, бросив взгляд на Тео… который выглядел слишком уж весёлым.              Они ещё давным-давно решили, что уход Драко из Министерства возможен только в том случае, если Тео будет оставаться в руках Руквуда.              Это разделение не повлияло на их близость, хотя они и позволяли окружающим полагать обратное. По вторникам Тео присоединялся к Драко и Джемме за завтраком. Три раза в неделю он обедал в мэноре, а на открытых заседаниях они по-прежнему сидели вместе, за пределами трибуны.              Именно поэтому столь удивительным было то, что, имея достаточно возможностей предупредить о подстерегающей опасности, Тео промолчал.              Он сидел, с трудом сдерживая улыбку, пока Руквуд делал вид, будто хоть немного разбирается в добыче мрамора.              — Конечно, я рад вас видеть, но, учитывая, что у всех нас много дел… чем я могу вам помочь?              Мистер Уолтер вошёл с чаем для семерых и поставил его на большой буфет из чёрного дерева у окна. Буфет и письменный стол составляли комплект, принадлежавший Арманду Малфою, и Драко не хотел их разделять, ведь это был первый Малфой в Британии. Портрет пра-(много раз пра-) деда Арманда никогда не пугал Драко, как Септимус, и не преследовал его, как Абраксас. Арманд был стоиком. На самом деле он вообще не говорил, а просто сидел на своём портрете со своим дорогим «другом» Вильгельмом Завоевателем. Поистине удивительно, что род Малфоев продолжился после такого рода дружбы.              Мистер Уолтер принялся накрывать на стол, выкладывая сэндвичи и сладости в дополнение к сконам, маслу и джемам.              — О, мистер Уолтер, да, — Драко поднял руку. — Мы возьмём вот этот.              Уолтер послал поднос к Драко, и тот предложил крошечные треугольники из теста фило, пропитанные мёдом.              Тео первым протянул руку и схватил сразу два.              — Я обожаю эти чёртовы штуки.              — Что это? — пробормотал Долохов.              — Пахлава, — ответил Драко, глядя на Долохова так, будто тот был идиотом (а он и был), — один из моих эльфов — настоящий пчеловод. Я купил ему ещё один улей буквально на прошлой неделе.              Все взяли по кусочку, кроме Руквуда, который покачал головой.              — У меня аллергия на грецкие орехи.              — Тебе повезло, — улыбнулся Драко, — мы используем фисташки.              — Боюсь, что все орехи причиняют мне неприятности, — сказал Руквуд. — А зелья, противодействующие этой гадости, имеют вкус гнилого тролля, так что я не очень-то справляюсь с профилактикой. Ну ладно. Что касается причины, почему мы здесь…              Драко не стал спрашивать, откуда тот знает, на что похож вкус гнилого тролля, хотя Тео, похоже, очень хотелось узнать больше.              — Да, — Драко поставил поднос и откинулся на спинку стула. — Чем могу быть полезен, сэр?              — Как ты, наверное, знаешь, когда ты совершил эту необдуманную покупку, я вполне поддерживал твои замыслы.              — Правда? Я не припомню, чтобы вы что-то говорили.              — Именно, — кивнул Руквуд. — Я предоставил тебе свободу действий, зная, что ты поступишь правильно, по-моему.              — А как именно?              Руквуд угрюмо посмотрел на него.              — Думаю, прямо противоположно тому, что ты делаешь сейчас.              Затем он продолжил объяснять, как «Ежедневный пророк» подрывает авторитет правительства и как Драко будет привлечён к личной ответственности.              — Ты начал с того, что переместил эту золотую идиотку на первую страницу…              — Она всегда была на первой странице, — возразил Драко, сильно возмутившись словом «идиотка».              — Ты поместил её в верхней части страницы, стремясь к чему, собственно? Выставить правительство некомпетентным?              Драко отказывался даже взглянуть в сторону Тео, хотя между ними висела такая лёгкая мишень.              — Она только и делает, что болтает о маглах и о том, как проваливаются мои инициативы. Ей больше не о чем поговорить? — Руквуд похрустел пальцами, и его голос с каждой фразой становился всё громче. — Ещё один террористический акт наверняка заставил бы её замолчать, но, конечно же, их нет, потому что я хорошо справляюсь со своей работой, и жители нашего чудесного региона этой страны больше не должны бояться за свою жизнь!              — Да, у вас было около четырёх безупречных месяцев, не так ли? — кивнул Драко. — Помимо Грейнджер, что ещё вас беспокоит, сэр?              — Я хочу, чтобы ты покончил с ней, — сказал Руквуд, но взглянул на Долохова и скривился. — С её колонкой! С её колонкой. Я хочу, чтобы ты покончил с её колонкой, точно так же, как я говорил тому старому дураку Джейкоби, прежде чем ты ворвался и купил всю эту проклятую штуку. Он действительно не объяснил тебе, как я к нему пришёл? Как я заставил его понять, насколько опасными могут стать её высказывания?              — Он не проронил ни слова, — Драко поднял два пальца, — клянусь. Этот человек близок к старческому слабоумию, может, он и вовсе забыл о вашем разговоре?              Руквуд, похоже, обдумал это и кивнул.              — Её нужно остановить.              — Вы действительно так обеспокоены двадцатитрёхлетней девушкой, сэр?              — Она представляет угрозу, лорд Малфой, — ноздри Руквуда раздулись. Он называл Драко лордом только тогда, когда хотел подчеркнуть свою точку зрения. И обычно эта точка зрения заключалась в том, что он здесь главный, а Драко — нет. Несмотря на его титул. — Было бы разумно осознать это и принять меры.              Драко кивнул, сложив ладони перед лицом.              — А если я не стану?              Один из Селвинов резко вдохнул.              — Если бы я оказался на вашем месте… в жизни, я бы подумал, что личная услуга, которую вам задолжал министр, может стоить чего-то.              — Возможно, — отозвался Драко, чувствуя на себе взгляд Тео. Буквально на прошлой неделе они обсуждали именно такой сценарий: что сделает Драко, когда Руквуд придёт к нему и потребует головы Грейнджер? Это произошло сразу после публикации её последней колонки: особенно яркой оценки времени пребывания Руквуда на посту и всего того, чего он не смог сделать.              — Но я действительно считаю, министр, что уже оказываю вам личную услугу, оставляя её в штате, и я весьма удивлен, что вы этого не видите, — осторожно сказал Драко. — Отец всегда говорил, что вы — единственный, у кого есть здравый смысл.              — Уж побольше, чем у него, это точно. Снова вспоминаем о Люциусе, да? Поверь мне, парень, я мог бы рассказать тебе о твоём отце такое, что ты бы сжался калачиком и разрыдался над своей пахлавой.              Драко не собирался демонстрировать беспокойство и заставил себя оставаться невозмутимым.              — Сэр, я пытаюсь сказать, что министры в прошлом часто злоупотребляли своим влиянием, чтобы манипулировать прессой и, как следствие, общественным мнением...              — Фе, — воскликнул Тео, небрежно кинув реплику Драко: — Назови хотя бы один случай.              — Фадж, так испугавшись последствий возвращения Тёмного Лорда, солгал людям через газеты и оклеветал юного школьника.              — Ты имеешь в виду Гарри Поттера? — спросил Селвин (тот, что Верховный чародей, а не тот бесполезный).              — Именно он, вы слышали о нём? Замечательно, — кивнул Драко, повернувшись к Долохову и заговорив медленно, с особой чёткостью. — Гарри Поттер, он одолел, нет, простите. Он убил… — Драко имитировал удар ножом, — …Тёмного Лорда.              На лбу Долохова пролегла глубокая морщина, придавая ему вид древнего человека, озадаченного появлением огня.              — Ладно, в любом случае, — продолжил Драко, — к тому моменту, когда Фадж был вынужден признаться через «Пророк», ущерб уже был нанесён. Никто ему ни капли не доверял.              — Это для тебя игра? — спросил Трэверс с оттенком горечи в голосе.              — Тебе придется простить некоторых из нас, Драко, — прервал его Тео, — половина присутствующих в этой комнате в то время сидела в Азкабане… возможно, они уже не помнят, как всё обстояло на самом деле.              Пульс Драко участился ещё больше — к ужину он будет мёртв.              — Совершенно верно, мистер Нотт, спасибо...              — Вы двое так перебрасываетесь фразами ради меня? — резко спросил Руквуд, явно не находя в этом ничего забавного. — Вы звучите так же бесчувственно, как этот великолепный комод. Если бы я интересовался театром, я бы не прекратил финансирование программы искусств в Хогвартсе.              Драко вздохнул, а Тео произнес что-то, похожее на «Чёрт».              — Сэр, — сказал Драко, выдавливая слова изо рта, пока нервы не задушили их, — я делаю вам одолжение, и мне жаль это говорить, но вы ведёте себя глупо, если настаиваете, что не можете увидеть всё в истинном свете.              Челюсть Руквуда щёлкнула.              — Оставляя Грейнджер в газете, я даю многим людям точку зрения, которую они могут принять и которая им по душе. Позволяя такому мнению оставаться, вы выглядите скорее как правитель, уверенный в своей миссии и своей силе. Только мегаломан требует, чтобы инакомыслящих заставили замолчать или отправили на смерть. Времена для этого давно прошли. Наступило новое тысячелетие, и больше не нужно действовать всеми правдами и неправдами. Если вы намерены оставаться в этой игре надолго, вам нужно, чтобы я тщательно отбирал ваших оппонентов и предоставлял вам платформу, с которой вы сможете выйти победителем.              Руквуд покачал головой.              — Ты трахаешь её, да? В этом всё дело?              — Грязнокровная шлюха… — начал Долохов, но тут же потерял сознание от палочки Драко, которую тот достал из кармана.              Дело не столько в его потрясающих рефлексах, сколько в том, что… он терпеливо ждал подходящего случая, чтобы проклясть этого человека.              — О, Салазар, — Драко лихорадочно оглядывал комнату, не в силах найти причину обморока Долохова. — Он часто так делает? Это поэтому он ворует сладости? Низкий уровень сахара в крови?              — Хрен его знает, — пробурчал Руквуд, едва приподнявшись со стула, чтобы взглянуть на растрёпанного мужчину, валяющегося на полу. — Звучит так же правдоподобно, как и эта сказка, которую ты тут рассказываешь, Малфой.              — Ну ладно. — Драко пожал плечами, по-прежнему оставаясь там, где хотел. — Это ваша обязанность, сэр. Делайте с этим что хотите, всё равно скоро всё закончится.              Он был уверен, что демонстрирует окружающим спокойную, сдержанную и уверенную версию самого себя. Он тщательно скрывал свои мысли.              Они не знали, что в любой момент он может впасть в состояние полной паники.              Ему двадцать три, он сирота, условно освобождённый, который бросает громкие слова, опираясь на деньги и имя своей семьи, но не имеет никакой уверенности в том, что то, чем он занимается, не приведёт его к гибели.              Хотя, если бы смерть была единственной угрозой… он видел и похуже.              Но всё это не имеет значения — дело в том, что если бы он вытянул руку, она бы тряслась.              Драко ненавидел себя за то, каким трусом стал. Возможно, он всегда был таким, но подхалимы вокруг рисовали ему совсем иную картину, позволяя чувствовать себя правым, тогда как на самом деле ему следовало бы давно погрязнуть в собственном коварстве.              — Не думай, что я раньше не слышал угроз от Малфоев, — Руквуд посмотрел на него, затем встал, застёгивая пиджак и глядя на него сверху вниз. — Честно говоря, уже пора было услышать такую угрозу из уст малыша…              Драко — малыш в этой ситуации?              — Можешь оставить её у себя до начала голосования на выборах.              — Думаю, это разумно, — Драко встал, протянув руку.              Она не дрожала.              Руквуд пожал её, бросив взгляд вправо.              — Нотт, доставь Долохова в ту палатку в центре, которую он считает своим домом.              — А если я не смогу её найти, думаю, ему понравится ощущение Темзы, — ответил Тео, подняв груз в воздух, и ушёл не оглядываясь, хотя их прикрытие как сообщников уже было раскрыто.              Селвины оба кивнули, следуя за Руквудом, а Трэверс шёл вплотную за ними, не сводя глаз с Драко, когда уходил.              Дверь щёлкнула, и Драко рухнул в кресло.              Он потел. Он наконец начал дрожать. Он… боялся этих людей? Правда? Этих людей?              Что это о нём говорит?              Он ненавидел этот страх. Страх контролировал его, овладел им.              Он не знал, как от него избавиться.       

***

             Драко нашёл Грейнджер несколько часов спустя в магловском пабе, сразу после того, как вытянул информацию о её местонахождении из удивительно скрытной Джеммы.              — Разве Грейнджер обычно не заглядывает к тебе примерно в это время, чтобы обсудить правки в колонке? — спросил он, совершенно непринуждённо прислонившись к дверному косяку.              — Как правило, — ответила Джемма.              — Ах, — Драко уставился в свой чай.              Он простоял в дверном проёме ещё сорок секунд, наблюдая, как Джемма, склонившись над столом, просматривает раздел «Искусство и досуг» с помощью лупы.              — Так где же она?              Джемма отложила лупу и выпрямилась.              — А тебе-то какое дело?              — Что, прости?              — Зачем? Что ты собираешься делать с информацией о расписании Гермионы и её текущем местонахождении?              — Ничего.              — Тогда какая разница?              Они пристально смотрели друг на друга, пока суровый взгляд Джеммы сменился улыбкой.              — Я сама не знаю, Драко. Она прислала мне сову сегодня утром, написала, что немного отстала и зайдёт попозже днём, чтобы всё обсудить. Я сказала ей, что, может, ей нужно сменить обстановку… упомянула о магловском пабе, в который я ходила с родителями, когда мы приезжали в город, чтобы попасть в Косой переулок.              — Конечно…              — Иногда я забываю, как это близко. Понимаешь, моим родителям было проще отправиться в волшебный Лондон с полным желудком — хотя они и выпивали по стаканчику джина, который тоже действовал успокаивающе… если, конечно, ограничиваться одним! Мои родители очень любят еду в пабах. Может, когда они приедут в следующем месяце, мы все сможем пойти? — Она пару раз постучала пальцем по столу. — В любом случае, туда очень легко добраться, даже для того, кто, возможно, никогда не бывал в магловском Лондоне…              — Ну, когда она придёт, я бы хотел с ней поговорить…              — Просто выходи из «Дырявого котла», потом иди прямо по Грейт-Ньюпорт-стрит… и вот он, на углу. «Дикобраз».              — Когда она придёт, — твёрдо закончил Драко.              — Верно. Думаю, это будет через пару часов. Она придёт сюда прямо из «Дикобраза», по крайней мере, она дала мне понять, что так и будет.              Драко неспешно удалился, всё ещё с чашкой чая в руке.              

***

             Что носят в магловском Лондоне?              Он решил, что наденет костюм, но без пиджака.              С закатанными рукавами — на улице было тридцать проклятых градусов, но ведь существует такое понятие, как приличие.              Он никогда не выходил за пределы «Дырявого котла». Он вообще никогда не забредал на магловскую территорию, хотя знал, что большинство семей не так строги, как его.              Дома Малфоев располагались исключительно в волшебных деревнях и городках. Если им что-то нужно из мира маглов, они посылали эльфа. Драко продолжал эту традицию.              Тео, Блейз и Пэнси бывали там не раз, в основном в то время, когда Драко сидел в Азкабане. Им нравилась еда, напитки. Пэнси была в восторге от моды. Тео рассказывал о большом колесе.              Но Драко там никогда не был.              До сегодняшнего дня.              Он повернул направо, как посоветовала Джемма, и зашагал по тротуару.              Каждый его шаг в Косом, или Горизонтном, или Хогсмиде находился под пристальным вниманием. На него постоянно глазели, а в периферии зрения мелькали вспышки фотоаппаратов.              Он не тщеславный; просто все его знали — это факт. Магическое население Британии не так уж велико, и он, пожалуй, самый богатый и самый известный человек, который мог оказаться в любой комнате в любой момент времени. Он привык к этому.              Он Малфой. Это неотъемлемая часть его положения.              Здесь, в магловском Лондоне, однако, он, казалось, был никому не известен. Человек, не имеющий никакого значения.              Никто.              Из пятидесяти человек, которых он встретил (почему их так много?), только раз на него бросили взгляд за те сто с лишним метров, которые он прошёл до угла, где располагался «Дикобраз». Этот единственный взгляд принадлежал женщине, вероятно, его возраста, которая осмотрела его с ног до головы и улыбнулась.              Драко очень хорошо знал этот взгляд.              Он кивнул ей и пошёл дальше.              Он заметил Грейнджер, восседающую за столиком на улице; её волосы были заплетены в толстую косу, спускавшуюся по спине. Первое, за что зацепился его взгляд, — это её обнажённые бёдра: одно из них покачивалось вверх-вниз, а ручка в том же ритме стучала по тетради. На ней была, пожалуй, самая крошечная джинсовая юбка, едва прикрывавшая задницу, не говоря уже о ногах. Также была видна часть загорелой поясницы, где её (столь же крошечный) голубой топ с бретелями шириной с лингвини задирался, когда она наклонялась вперёд.       Фасад паба был окрашен в глянцевый чёрный цвет, а золотые буквы указывали, что да, это действительно паб, что наверху есть столики, что здесь подают различные пироги… Над вывеской свисали папоротники, а по кирпичной стене второго этажа полз плющ.       И вот Грейнджер сидела там, полуголая, потягивала эль, а её солнцезащитные очки болтались на ремешке — дужка была зажата между зубами.              Драко встал рядом с ней, отбрасывая тень на её столик. Он заметил, как она сразу же осознала, что рядом кто-то есть: спина напряглась, она резко повернула голову, и тут же стало заметно, что то, что она держала в руке, на самом деле палочка.              — Малфой? — прошептала она, вздохнув с облегчением, когда поняла, что он не представляет угрозы, как она предполагала.              Немного нервная, эта Магловская Грейнджер.              — Она действительно пишет? — спросил он, указывая на палочку, которая снова превратилась в ручку.              Превращения палочек — дело непростое. Драко ещё не разобрался в этом, но в тот единственный раз, когда он всерьёз пытался это провернуть, он хотел выкурить эту долбаную штуку.              Идея Тео.              Как обычно, опрометчивая.              — Что ты здесь делаешь? Как ты... — Грейнджер замолчала на полуслове. — Джемма.              — Верно, — ответил он, выдвигая другой стул. — Не возражаешь? Конечно, нет, большое спасибо.              — Ты в магловском Лондоне, — заметила Грейнджер, надевая очки. — Зачем?              — Я ценю слабый запах мочи и спорадическую мелодию беспорядочных клаксонов, нарушающих мой покой, — Драко поморщился, оглядываясь по сторонам.              Так много людей. На этом углу их было даже больше, чем возле «Дырявого котла».              А машины!              Быстрые. Громкие. Медленные. Ещё громче. Всех цветов.              Он не собирался об этом думать. Не собирался зацикливаться. Он находился рядом с толпой, а не в ней.              Грейнджер уставилась на него, слегка приоткрыв рот.              — Я пришёл, чтобы поговорить с тобой, конечно. Зачем же ещё?              — Чего ты хочешь?              Он раздражённо выдохнул.              — Грейнджер, я знаю, ты сказала, что мы не будем друзьями, но не могла бы ты хотя бы вести себя прилично? На тебе наряд, который даже Бопси обычно не носит, и это…              — Что? Какое отношение к делу имеет моя одежда? На улице довольно тепло, если ты ещё не заметил. — Она протянула руку и прикоснулась ладонью к его груди.              Драко затаил дыхание.              — Да, как я и предполагала. Ты насквозь пропотел свою рубашку, — заявила она, потирая пальцы друг о друга. Она щёлкнула по нему своей «ручкой», и вдруг стало блаженно прохладно. — Хоть ты и в магловском пабе, это не значит, что тебе нужно лишаться таких удобств.              Драко приложил ладонь к ней — неосторожный выбор, в результате которого его большой палец оказался у основания её горла, а пальцы сгибались над плечом и ложились на спину.              Око за око? Что, блядь, он делает?              Её кожа пылала под его прикосновением.              — Почему же ты тогда не используешь его?              — Мне нравится, когда горячо.              Через мгновение он убрал руку, удивлённый тем, что Грейнджер не оттолкнула его.              — Почему ты здесь, выслеживаешь меня в пабе в этот раскалённый день?              — Ах да, — отозвался Драко, выходя из того тумана, который окутал его, когда он почувствовал Грейнджер, кожа к коже. — Ко мне заглянул Руквуд со своей бандой весёлых идиотов…              — Ты включаешь в это Тео?              — Он там был, но нет, я не считаю его даже в малейшей степени идиотом.              Грейнджер выглядела неубеждённой.              — Тогда он просто ведёт себя как идиот? Мы — это те, с кем мы общаемся, Малфой.              — Смешно слышать это от тебя, учитывая твоих друзей, — Драко пристально посмотрел на неё. На что она ответила ему взглядом, в десять раз более пронзительным. — Тео не верит в идеи Руквуда, он просто там...              — Мне неинтересно это, эта позиция, которую вы оба так неустанно отстаиваете. Если вы не против него, значит, вы с ним. Это несложно понять. Вы многое из себя представляете, но глупыми никогда не были.              — Это гораздо сложнее...              — Нет, это не так, — отрезала она, возвращаясь к блокноту. — Это просто твоя трусость даёт о себе знать.              Драко не мог в это поверить. Он наконец-то (хотя и окольным путём) постоял за себя перед этим человеком — и вот какую благодарность получил? Неужели он единственный, кому небезразлична её колонка?              Если ей всё равно, он не понимает, зачем вообще рисковал своей шеей!              — Я пришёл сюда сегодня, чтобы сообщить тебе: когда Руквуд явился ко мне в офис, чтобы заставить закрыть твою колонку, я сказал «нет», — выпалил Драко. — Я сказал ему «нет».              — И?              — Я подумал, что тебе стоит об этом знать.              — Ладно, — отозвалась она. — Тогда спасибо, что рассказал.              Она агрессивно зачеркнула слово, строча что-то не глядя на него.              — Ты серьёзно? — спросил Драко.              — Что?              — Это всё?              Она уставилась на него, ожидая продолжения.              — Грейнджер, я выбрал сторону!              — Когда?              — Буквально час назад! Когда Руквуд зашёл и заявил, что ты — дура с опасными идеями… — она рассмеялась, в то время как его голос звучал неприятно резко, — …а я ответил…              — Дай угадаю. Ты ответил… что держишь меня ради него — или что-то столь же вводящее в заблуждение.              — Да!              Она уронила «ручку» и начала аплодировать. Медленно.              Громко.              — Браво, Малфой. — Грейнджер опустила руки и высокомерно уставилась на него.              — Не могу поверить, насколько ты неблагодарная!              В этот самый момент к столу подошёл невнимательный официант, прервав её ответ.              — Могу я вам что-нибудь предложить, сэр?              — Мне и так хорошо, спасибо, но у вас есть что-нибудь, что могло бы принести ясность и здравый смысл человеку, которому этого так не хватает? Есть что-нибудь подобное?              Официант моргнул.              — Кажется, у нас где-то есть пачка чая с женьшенем?              — Это подойдёт, спасибо, — отмахнулся Драко, отгоняя официанта.              — Я не хочу чай — сегодня, по-моему, самый жаркий день, который мне когда-либо доводилось переживать...              — Ты возьмёшь чай, — прорычал он. — И выпьешь его. Потому что ты, очевидно, сошла с ума, если считаешь мой акт неповиновения не тем, чем он был на самом деле!              — А чем же он был? Ты хочешь, чтобы я что? Сказала, что горжусь тобой? Сказала, что ты хороший человек?              Он сглотнул.              — Что? — Грейнджер откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Хочешь приз за то, что сделал самый минимум? И за то, что ещё и вывернул всё по-своему?              Он открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл его.              Да. Похоже, он действительно хотел такой похвалы.              Он хотел, чтобы она заметила и поняла, что он сделал шаг вперёд.              Но он же не сделал, верно? Он просто манипулировал ситуацией, чтобы получить то, что хотел, не нарываясь при этом на неприятности.              Твоя трусость даёт о себе знать.              Она выдохнула через нос, сдвинув солнцезащитные очки на макушку и наклонившись вперёд.              — Это же не происходит в одночасье, правда? Прости.              — Что? — Драко скривил лицо — почему у неё такой голос?              Мягкий.              Нежный.              Удивительный.              — Ты явно стараешься. Ты только что сделал шаг в неизвестном тебе направлении. Ты пошёл против течения, — механически произнесла Грейнджер, но тут же снова смягчилась. — Я могла бы быть с тобой более великодушной, пока ты на цыпочках пробираешься к свету…              — Не делай мне никаких одолжений, — презрительно усмехнулся Драко. — Знаешь, не всех нас воспитывали целители зубов, которые, очевидно, обладали высочайшими моральными качествами. Некоторым пришлось покушаться на убийство и гнить в тюрьме, прежде чем идея добродетели действительно сформировалась в нечто, к чему мы могли прикоснуться.              Грейнджер кивнула.              — Да, ты прав.              Он продолжил, не обратив внимания на её слова.              — А некоторым из нас пришлось нести бремя собственных решений, и мы никогда по-настоящему…              Когда он замолчал, она наклонила голову вбок.              — Мир не делится на чёрное и белое. Мы не состоим только из добра или только из зла. С моей стороны было невежливо преуменьшать значение твоей попытки, я приношу свои извинения. Из маленьких желудей вырастают великие дубы, и всё такое.              — Должен ли я предположить, что в данном случае я — жёлудь?              Сначала малыш, теперь жёлудь… почему сегодня все так инфантилизируют его?              — Есть вещи и похуже, — ответила она.              Официант поставил между ними чашку с чаем из женьшеня, от которой едва поднимался пар.              — Например, этот чай, — вздохнула Грейнджер, слегка толкнув чашку.              — Значит, мы не друзья, — выпалил Драко, казалось, ни с того ни с сего.              — Зациклился на этом, да?              — Ты не хочешь такого друга, как я?              Она, похоже, на мгновение задумалась.              — Нет?              — Могу я спросить почему?              — Ну, конечно, да. Давай разберёмся. Что именно ты можешь мне предложить?              Драко очень хотел ответить на такой простой вопрос, но в тот момент (она всегда ставит его в неловкое положение!) не смог придумать ни единой вещи, которой можно было бы похвастаться. У него есть деньги? Он красив, если его не знать?              Он входит в число Священных двадцати восьми?              Какая от этого польза?              Что он сделал такого, что стоило бы чего-то?              Он спрятался. Он отклонился.              И он ждал смерти.              — О, Малфой, — Грейнджер с трудом сдержала смех, пристально глядя на его лицо, пока он сидел там, словно рыба, вытащенная из воды, то и дело открывая рот, но ничего не говоря. — Ладно. Прошу тебя. Не заставляй меня тебя жалеть, хорошо? Я нахожу жалость совершенно непривлекательной.              Что с ним случилось? Ему вдруг захотелось только одного — аппарировать отсюда подальше, с поджатым хвостом.              Шум улицы становился всё громче, но, вместо того чтобы оставаться фоновым гулом где-то на заднем плане, каждый звук пугал его, держа в постоянном напряжении. Сигналы, шум машин, разговоры и крики людей. Раскачивающаяся дверь «Дикобраза» — открывается и закрывается, открывается и закрывается. Скрежет вилок и ножей по дешёвому фарфору.              Его собственное дыхание.              Эффективность охлаждающего заклинания, казалось, ослабевала, и пот выступил на лбу.              Воротник казался слишком тугим, и он расстегнул его. Глаза Грейнджер метнулись к его груди, и он увидел, как её пронзила боль осознания. Его шрамы.              Её грёбаный тупица-друг покалечил его, и с тех пор всё пошло наперекосяк!              — У меня, вообще-то, назначена встреча, — Драко начал вставать, но не успел сделать и шага, как почувствовал, что его запястье крепко сжимает чья-то рука, останавливая его.              — Подожди, держи, — Грейджер встала вместе с ним и протянула ему остатки пива. — Выпей это.              Он выпил.              Пиво было тёплым, почти без газа, и ему хотелось выплюнуть его обратно.              Она вытащила из кармана несколько разноцветных бумажек и бросила их на маленький металлический столик, по-прежнему крепко сжимая его запястье. Она схватила свой блокнот и эффектно свернула его, чтобы засунуть в (очень маленький) задний карман юбки.              Она потянула его через дорогу, снова не произнося ни слова.              — Давай, вдох, выдох.              — Что ты делаешь? — спросил он, когда они остановились на углу, дожидаясь, пока проедут машины, чтобы перейти на другую сторону. Её рука соскользнула с его запястья на ладонь, и теперь их пальцы переплелись, по-прежнему крепко стискивая друг друга.              Они шли некоторое время, прежде чем она ответила, подняв на него глаза.              — Ты думаешь, я не знаю, как выглядит начало панической атаки? — Она фыркнула и сжала его руку.              — Я в порядке, — Драко попытался вырвать руку из её ладони и наконец смог это сделать. — У меня запись...              — Ты сказал, что это встреча, — Грейнджер прищурилась, глядя на солнце за его спиной, и положила одну руку на бедро, другой поправляя очки. — Ну же, Малфой. Позволь мне помочь.              — Зачем? — спросил он. — Мы не друзья. Я не могу предложить тебе ничего такого, ты совершенно ясно дала понять...              — Несмотря на это и на то, что ты, похоже, одержим этой мыслью, — задумчиво произнесла она, — это не значит, что я не могу проявить к тебе доброту. По крайней мере, пока ты не почувствуешь себя в своей тарелке, находясь здесь, в незнакомом месте.              — Я не нуждаюсь ни в твоём сочувствии, ни в твоей помощи, — ответил Драко, развернулся и пошёл в сторону «Дикобраза», обратно к «Дырявому котлу».              Они, похоже, оказались на улице, где располагались исключительно книжные магазины. Неудивительно, что Грейнджер так хотела здесь побродить.              Она окликнула его, и её маленькие шлёпанцы зашумели, когда она побежала, чтобы догнать его.              — Малфой, да ладно тебе!              Он продолжал идти, до этого не осознавая, какое расстояние они преодолели, пока она тащила его по, наверное, самой оживлённой проклятой улице во всей Англии. Каждые три шага ему приходилось обходить какого-нибудь медлительного магловского придурка.              Что он здесь делает? Зачем он пришёл? Что, по его мнению, она сделает, когда он начнёт изливать ей душу, пытаясь исправить все свои проступки?              Он просто жалок.              — Малфой!              Он заметил зелёную книжную лавку на углу, прямо впереди, напротив паба. Надо повернуть налево, а потом ещё чуть-чуть…              — Эй! — раздался за спиной глубокий голос, отвлекая его внимание. Он обернулся и увидел парня примерно их возраста в кобальтовом поло и шортах цвета хаки. Волосы у него были зачёсаны назад, совсем как у Драко в первый год обучения. — Если твой парень не обращает на тебя внимания, я здесь ради тебя, дорогая.              — У меня всё в порядке, — ответила Грейнджер, остановившись, когда мужчина подошёл к ней. Он протянул руку и погладил её косу, а она отшатнулась от него. — Прошу прощения?              Драко схватил мужчину за плечо — тот даже не заметил, что он вернулся, — и оттащил его от Грейнджер.              — Отвали, — Драко пристально посмотрел на него, толкнув плечом, и протянул руку, которую она без колебаний взяла.              — Ага, ладно, приятель, — мужчина поднял руки.              Они продолжили путь.              — Как я уже говорил, — пробормотал Драко, теперь уже таща её за собой, — у меня встреча.              — Конечно, — ответила она, ускоряя шаг, чтобы не отставать.              — Как часто тебе делают подобные предложения, Грейнджер? — его тон звучал скорее как угроза. Драко не смотрел на неё. — Сначала коктейль в «Пинчвики», а теперь этот придурок на улице.              — О, я не знаю, — отозвалась Грейнджер. — Наверное, каждый день? Если я выхожу на улицу?              Драко остановился, а она пошла дальше, его рука дёрнула её назад, так как он всё ещё сжимал её ладонь.              Он отпустил её, с удовольствием разминая руку, получившую свободу.              — Каждый день? — рявкнул он.              Она кивнула.              — Нет.              Грейнджер странно на него посмотрела.              — Я знаю, что это будет для тебя потрясением, но не все считают меня отвратительной, ты, блондинистый мудак.              — Ой, да ладно тебе, — он закатил глаза. — Конечно, не считают, как они могли бы?              — Ну, ладно, я… — запнулась Грейнджер. — Тогда я не понимаю, почему ты так реагируешь.              — Я тоже, — так тихо, что она не расслышала, произнёс Драко, потирая затылок и оглядываясь по сторонам. Они находились в нескольких шагах от «Дырявого котла», и большинство людей, снующих перед ними, были одеты в плащи, совершенно не подходящие для такой погоды. — У меня встреча, я должен идти.              — Ты всё ещё об этом? — Грейнджер кивнула. — В любом случае, я могу зайти в «Пророк». Есть шанс, что твоя «встреча» там?              Он отказывался улыбаться.              — Конечно.              — Тогда ты можешь проводить меня и отпугнуть всех остальных потенциальных поклонников, — выпалила Грейнджер. — Так или иначе, было бы некрасиво появиться сегодня вечером на встрече за коктейлями с парнем, которого я подобрала на улице.              — На встрече? С кем? — спросил Драко. — У тебя свидание, Грейнджер?              — Пожалуйста, пусть недоверие в твоём голосе будет более агрессивным, особенно после того, как ты только что пытался убедить меня, что сама мысль обо мне не вызывает у тебя отвращения, — Грейнджер обернулась, ожидая его. — Это кто-то, кто связался со мной и хочет обсудить мою колонку, так что я не уверена, что это можно назвать свиданием. Скорее всего, это не свидание. Просто беседа. За коктейлями.              — Где?              — Какая разница?              ДА ЕСЛИ БЫ ОН, БЛЯДЬ, ЗНАЛ?!              Он скрипнул зубами и кивнул.              — И кто этот человек?              Грейнджер остановилась, задержавшись с рукой на двери «Дырявого котла».              — Ты ведёшь себя немного странно, Малфой. Ты всегда такой после приступа паники? На грани? С пеной у рта?              Драко вытер уголки губ большим и указательным пальцами.              В подтверждение своих слов она самодовольно посмотрела на него.              — Человек, контролирующий свои эмоции, уже давно понял бы, что не пускает слюни, полагаю…              Драко оттолкнул её руку от двери, открыл её и впустил Грейнджер внутрь, положив руку ей на поясницу, так что его средний палец скользнул по коже между блузкой и юбкой.              — На самом деле я чувствую себя гораздо лучше теперь, когда ты снова стала этой противной дурочкой. Как будто в мире всё в порядке. Твоя доброта была предвестником конца. Я думал, что умираю.              Она хмыкнула и кивнула, когда они прошли через паб на первом этаже. Там было так же темно и мрачно, как и всегда.              Отвратительно, честно говоря.              Драко был рад, что за годы его заключения в Азкабане по соседству появились заведения, имеющие хоть какое-то представление о гостеприимстве.              — И ты снова стал тем же неисправимым ублюдком, а мир-то всё равно продолжает крутиться. — Грейнджер остановилась и снова посмотрела на него. — Я не имела в виду буквально «ублюдок».              — Ага, всё в порядке. Я по-прежнему даю тебе право на ошибку и предположил, что ты имела в виду придурка, а не печального осиротевшего мужчину, — Драко снова мягко нажал ей на поясницу, чтобы провести её через кирпичную стену, пока она стучала по ней, но там, где ожидал почувствовать участок кожи, оказалась лёгкая ткань. — Когда ты переоделась?              На ней были свободные льняные брюки и топ в тон, всё светло-голубого цвета, что среди волшебников выглядело гораздо менее вызывающе. Кожа не была открыта, за исключением локтей.              Он нахмурился.              — О да, как будто мода студентов 2000-х годов не вызвала бы ажиотажа среди стариков в мантиях… — проворчала Грейнджер. — Я трансфигурирую это, когда прохожу через паб. Не хочу никого шокировать. Ты же с этим с трудом справился, Малфой.              — Просто это было неожиданно, вот и всё, — объяснил он. — Последний раз, когда я видел столько кожи, это был Уизли, ослепивший меня своей бледной задницей, когда нырял в бассейн.              — На твой день рождения?              — Хотел бы я, чтобы это было только тогда, — вздохнул Драко. — Клянусь, он приходит через день. И с Пэнси с ребёнком, и без них — что я строго запретил, но что поделать.              Драко почувствовал её пристальный взгляд, но проигнорировал его и продолжил идти.              Они прошли мимо кафе Флориана Фортескью, не торопясь. Вспышки фотоаппаратов. Шёпот. Удвоенный из-за его компании. Люди шептались и расступались, когда они шагали по тротуару.              — Ты действительно справился с их отношениями лучше, чем я, — признала Грейнджер.              Ему показалось, что он сейчас задохнётся.              — Ты что, шутишь?              — Что? — спросила она. — Это же так!              — Грейнджер, — Драко остановился, чтобы посмотреть на неё. — Нет, не так. Когда Пэнси наконец сказала мне, что они вместе, а это было за день до свадьбы, заметь… я был пьян и как бы… ошеломлён. Я ответил им, что семья Пэнси предпочла бы, чтобы она покончила с собой, чем вышла за него замуж.              Она прикусила губу и сделала шаг.              — Я спросила, не использует ли она на нём Империус, — призналась Грейнджер, когда они вместе переходили улицу.              — Я знаю, потому что, услышав это, я оскорбил тебя… и Уизли меня вырубил.              — Он не мог.              — Да, на меня набросились ты и все твои друзья, если ты ведёшь счёт.              Он открыл дверь в «Пророк» и подождал, пока она войдёт.              — Когда наступил день свадьбы, который, повторюсь, состоялся всего на один грёбаный день позже, меня затащили в палатку, полную людей, которые меня ненавидят, — это был мой первый выход в свет.              — Полагаю, я бы не выбрала для себя такое развлечение, — кивнула Грейнджер, когда они шли через вестибюль к лифтам.              — Тогда, — Драко покачал головой, — я затеял с тобой ссору, хотя на самом деле был безумно рад узнать, что кто-то ещё сомневается во всём этом. И я писал тебе столько раз, что подумал, тебе будет что сказать...              — О.              — Но вместо того, чтобы поговорить с тобой откровенно, я набросился на тебя. — Он закрыл дверь лифта, прислонился спиной к зеркальной боковой стенке и закрыл глаза. — Я, во всех смыслах этого слова, не справился с ситуацией.              — Я тоже не раз набрасывалась на тебя в последующие месяцы.              — Возможно, я заслужил часть этого.              Она покачала головой.              — Ты заслужил буквально всё.              — Ах да, ну, давай не будем притворяться, что твоя особая разновидность невыносимости не высасывает кислород из каждой комнаты, в которой ты оказываешься.              Грейнджер обвела рукой лифт, когда тот начал замедляться.              — К сожалению, такой дар пока не привёл к твоей смерти.              Драко не улыбнулся, хотя очень хотел это сделать.              — Интересно, где бы мы сейчас были, если бы я знала о тех письмах? — спросила Грейнджер, когда они шли к кабинету Джеммы и приёмной, но остановилась, пока Драко продолжал идти по коридору. — Если бы я ответила на них.              Он обернулся и пошёл спиной вперёд.              — Думаю, мы никогда этого не узнаем.              Выражение её лица, когда он уходил, доставило ему удовольствие.              Оно точно отражало то, что он сам чувствовал.              Смятение.