Глава 14. Если это будет Ему угодно

      Отправить сразу трёх сов — это уже, пожалуй, перебор.              Драко это понимал, правда понимал.              Но у него имелись на то причины. Множество причин.              Большинство из которых он не мог даже начать осознавать.              Грейнджер,       Прошу прощения, что отвлекаю, если ты уже собираешься на своё… мероприятие… сегодня вечером. Ты вроде говорила, что это свидание? Мои воспоминания на этот счёт довольно туманны.       Если это так и ты сейчас в самом разгаре того, чем ты там занимаешься, чтобы подготовиться к выходу в свет, не обращай на эту записку внимания.       У меня есть вопрос относительно последнего заседания Визенгамота и затронутых там тем, которые ты могла бы упомянуть в своей колонке.       Я также хотел бы поговорить о повышении твоей рабочей нагрузки, если ты не против. Мы с Джеммой подумали, что нам нужен постоянный политический материал в каждом выпуске, и твоё имя всплывало несколько раз.       Будем рады обсудить это при первой возможности.       Драко Л. Малфой              На самом деле он даже не ждал ответа.              Хотя это, конечно, ложь.              Зачем бы ему вообще отправлять письмо, если бы он не желал, не надеялся или не ожидал ответа?              Кроме того, в зависимости от её реакции ему пришлось бы немедленно сообщить Джемме, что они ищут политического обозревателя и что Грейнджер, очевидно, их лучший вариант.              Сказать, что он обрадовался, когда Архимед (его филин, служивший ему более двух десятилетий) влетел в открытое окно кабинета спустя двадцать шесть минут с ответным письмом, было бы преуменьшением.              Малфой,       Что именно ты хотел спросить? А насчёт ещё одной колонки мне нужно подумать.       Г.Д.Г.              — Блядь, — Драко отложил записку, меряя комнату шагами.              Что он хотел спросить?              У него не было никакого, блядь, вопроса, он просто хотел иметь повод для переписки.              — Тео, дорогуша, — Драко сел за стол, доставая ещё один лист бумаги.              — Да, тыковка, — отозвался Тео с кушетки напротив, где листал книгу о греческой архитектуре и потягивал коньяк.              — Что именно вызвало у нас вопросы на вчерашнем заседании Визенгамота с Руквудом?              — Помимо всего прочего? — Тео поднял взгляд. — Предложение по бюджету было полным безумием, но, полагаю, дело в тех осторожных намёках на то, что письма из Хогвартса больше не будут рассылаться тем, кто не может доказать магическое происхождение.              — О, Салазар, — Драко кивнул, обмакивая перо. — Точно, точно. Безусловно, это оно и есть.              Грейнджер,       Мы с Тео пришли к выводу, что Руквуд близок к объявлению плана по подъёму гражданской активности, но этот план негативно скажется на определённых ресурсах и системах, а именно на элементах отслеживания приглашений для маглорождённых.       У тебя есть время, чтобы это обсудить?       Может быть, сейчас?       Мы могли бы заодно поговорить и о дополнительной колонке.       Драко Л. Малфой.              Конечно, он знал, что она не сможет обсудить это прямо сейчас, но, честно говоря, это точно должно её разозлить. Отзывать приглашения в Хогвартс для маглорождённых? И это не означает, что они не смогут учиться, им просто придётся самим догадываться, что они волшебники, случайно натыкаться на школу и записываться самостоятельно.              «Если они действительно волшебники, это не должно составить им большого труда», — прокомментировал Руквуд.              Подобный шаг приведёт к сокращению популяции магов, а также создаст проблемы для детей, которые не смогут научиться направлять свою неоспоримую силу, тем самым создавая опасную среду не только для них самих, но и для мира маглов.              Это неразумно и недопустимо.              Малфой,       Я как раз собираюсь уходить, чтобы выпить кое с кем, я пришлю тебе сову завтра.       Хорошего вечера,       Г.Д.Г.              — Вот зараза.              Архимед выразил своё неодобрение едва уловимым движением пернатой головы. По большому счёту, он ненавидел выполнять свои рабочие обязанности, предпочитая охотиться на мелких грызунов на территории поместья — поэтому ему нравилось показывать Драко, насколько он утомлён после каждой переписки.              Филин также являлся убеждённым сторонником чистоты крови, насколько это вообще возможно для совы…              — Не хами, ты свободен, — Драко махнул рукой птице и повернулся к Тео, который уже потерял интерес к коринфским колоннам и теперь внимательно смотрел на Драко.              — Милорд, — протянул Тео. — Чем продиктовано столь странное поведение?              — Я просто забочусь о том, чтобы Грейнджер была в курсе ситуации в Визенгамоте, раз уж ей, по сути, запрещён вход в зал заседаний. Если бы она хоть иногда вспоминала про свой пропуск для прессы, возможно…              — В курсе, — перебил его Тео. — Как это альтруистично с твоей стороны.              — У меня бывают такие моменты.              — Ты жалок.              — Прошу прощения, — Драко опустился в соседнее кресло, призывая себе бокал коньяка. — А это весьма недурно.              — Твоя одержимость Грейнджер. Тебе не идёт, — произнёс Тео, подливая себе ещё. — И да, конечно недурно, ведь жизнь слишком коротка для посредственного коньяка.              — Не идёт, значит? — Драко держал снифтер в ладони, мягко согревая теплотой руки напиток цвета мёда.              — Ага! — Тео выпрямился. — Ты даже не отрицаешь!              — Я бы предпочёл уточнить формулировку. Это не одержимость… Я не испытываю к ней никакого интереса...              — Только к её разуму, телу и душе… — проворчал Тео.              — Как я уже сказал, — твёрдо произнёс Драко, — она мне не интересна. Я лишь нахожу некоторые её мысли довольно толковыми, и это то, о чём ей, безусловно, следует знать...              — Ну конечно, как великодушно с твоей стороны.              Драко осушил бокал.              — Ну да, всё сходится, ты к ней абсолютно холоден. Конечно же! Кто бы сомневался?              Драко ждал, пока Тео продолжит, подливая коньяк в оба бокала.              — Потому что ты прикрыл лавочку, не так ли? — В голосе Тео, вопреки обыкновению, промелькнула злость. — У тебя же никого не было после Пэнси… раздаёшь своё имущество, своё золото каждому встречному придурку.              Драко снова осушил бокал, почти не чувствуя жжения алкоголя.              — А я, по-твоему, должен просто сидеть здесь и смотреть, — горько добавил Тео.              — Что на тебя сегодня нашло, Нотт? — спросил Драко. Благодаря коньяку раздражение утихло, уступив место веселью.              Тео упал обратно на кушетку, поворачиваясь к нему спиной.              — Видимо, зря я наелся перед бассейном, теперь вот расплачиваюсь. Ты же знаешь, что говорят в таких случаях.              — Не знаю, тебе придётся просветить меня.              — Говорят, что ты хренов дрочила, и я устал от тебя и твоего унылого никчёмного существования, — проворчал Тео, махнув рукой, но отказываясь поворачиваться.              Драко кивнул, уставившись в дно своего пустого бокала.              Позже, когда Тео ушёл (всё ещё пребывая в скверном расположении духа), Драко решил спуститься в подвал, чтобы разобрать вещи для подарков — хотя подобные занятия и оскорбляли утончённую натуру Тео.              Он также приложился к виски из подвала — по своему обыкновению.              Блядский Тео. Грёбаный нытик. Какая, на хуй, разница? Да Драко ему, если разобраться, одолжение делает! Всё равно всё это дерьмо в итоге станет его проблемой.              Он просто неблагодарный, вот он кто.              И грубиян.              Потратив часы на разбор драгоценностей, которые не отдали на хранение в Гринготтс, Драко с удовольствием переключился на уничтожение предметов искусства с помощью огня. Кому нужны семнадцать акварельных панелей с садовыми гномами? Он хотел бы знать, у которого из его безвкусных, вычурных предков была такая склонность?              Следующим он сожжёт его портрет!              Драко с изумлением наблюдал за (относительно локализованными) языками пламени, когда рядом с ним с громким хлопком внезапно появилась Бопси.              Пары и дым от какого-то токсичного материала, использованного для рисования таких картин, приятно дополняли его опьянение от виски.              Драко даже не дернулся, хотя она его сильно напугала.              — Ах, Бопси, как кстати, — невнятно пробормотал он. — Я тебя звал? Неважно, это неважно. К сожалению, у меня закончился виски, и я не могу призвать ещё, делая так.              Драко пошевелил пальцами.              Он так пристально уставился на свою руку, что у него задергался глаз.              — Боюсь, я сломался, — вздохнул он.              — Хозяин, у ворот появилась мисс Гермиона Грейнджер, — поспешно доложила Бопси. — Она как-то неважно выглядит, сэр.              — В самом деле… — прошептал Драко. — Как интересно. Это очень интересно, Бопси. Гермиона Грейнджер, здесь?              — Да, сэр.              — Здесь, в моём мэноре?              Бопси моргнула и кивнула.              — Это очень интересно.              — Сэр?              Он нахмурился.               — Она что, опять взорвала эти проклятые ворота?              — Нет, сэр, Бопси впустила её, с ней что-то не так… — Бопси щёлкнула пальцами в воздухе, уставившись на него. — Сэр?              — Хорошо, хорошо, — он огляделся, кивая. — Полагаю, в любом случае я тут закончил. Неужели у нас не осталось больше виски? Как я довёл нас до такого, я просто не понимаю...              — Бопси вас отведёт, сэр, — маленькая эльфийка схватила его за руку и с громким хлопком аппарировала их обоих.              У него в животе закружилось, когда они приземлились в холле, и Драко сделал глубокий вдох, наблюдая, как перед ним мелькают несколько Грейнджер.              Почему их так много — вот вопрос, на который он твёрдо намеревался получить ответ.              — Грейнджер, что вы здесь делаете? — Он прикрыл один глаз, и несколько Грейнджер исчезли.              Они были одеты в бледно-розовые платья. Драко моргнул, принуждая себя видеть только одну из них, стоящую там в тусклом свете камина, где мерцающие огоньки светильников бросали запутанные тени по всему холлу.              Платье, которое надела Грейнджер, так плотно облегало верхнюю часть тела, что сиськи буквально торчали наружу.              Почему она так с ним поступает? Он прочистил горло — неужели он сказал это вслух?              Грейнджер не ответила.              Её платье спускалось ниже колен — по крайней мере, на этот раз её грёбаные бёдра не были на виду. До каких пор ему ещё придётся это терпеть? Бесполезные тоненькие бретельки платья скрывались под кудрями, а её грудь медленно поднималась и опускалась, в то время как она стояла, покачиваясь.              — Грейнджер, — сказал Драко, скорее всего вслух, сделав шаг вперёд.              Её веки покрывали мерцающие бронзовые тени, а на губах блестела помада.              Это ТОЧНО было свидание.              Какое вероломство!              — Что, Грейнджер? Ты явно должна быть где-то в другом месте, — раздраженно заявил он, подходя ближе. — Ты здесь, чтобы подразнить меня? Потому что, честно говоря, я думал, что это ниже достоинства такой, как ты. Той, кто не скован заклинанием Инкарцеро, приведённым в действие похотью.              Она не смотрела прямо на него. Её взгляд застыл за его спиной, остекленевший и ошеломлённый.              — Не то чтобы я знал такого человека, — заверил Драко. — О ком я вообще говорю, Грейнджер? Ты с ума сошла, если так думаешь. Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь. Я ни к кому не испытываю вожделения, никогда не испытывал. И никогда не буду…              Драко потёр глаза ладонью. Он каким-то образом по ошибке убрал не тех Грейнджер — та, на которую он смотрел, была подделкой.              — Грейнджер, — он наклонился к её лицу, и что-то вроде тревоги обострило его чувства, когда он разглядел её поближе. Выброс адреналина и кортизола разогнал смесь коньяка, виски и керосина, которую он потреблял с самого ужина. — Грейнджер?              Она потеряла сознание и упала ему на руки. Одной рукой он обхватил её за талию, а другой поддержал за затылок.              Вот блядь.              — Бопси! — закричал Драко, хотя эльфийка и не отходила от него. Голова у него кружилась, когда он приподнял Грейнджер, прижал ухо к её губам, пытаясь услышать дыхание. — Мне нужно одно из моих зелий, я, блядь, не могу ясно мыслить…              — У хозяина их больше нет! Хозяин не варил их уже несколько недель! — воскликнула Бопси, жалобно причитая. — Что случилось с мисс?              Драко почувствовал, что его тошнит. Он слишком сильно напился, чтобы использовать свою грёбаную палочку, хотя, скорее всего, не смог бы ей помочь, даже будь он трезв — это же не Тео, который разбил себе тупую голову об трамплин! Почему в школе нет долбаных факультативов по целительству!              Он же ничего не знает!              Продвинутая арифмантика тут не поможет!              ЧАЙНЫЕ ЛИСТЬЯ ЕГО К ЭТОМУ НЕ ГОТОВИЛИ!              — Блядь, блядь, блядь…              — Бопси позовет Иезекииля, — сказала эльфийка.              — Да он-то что, блядь, сможет сделать?              — Иезекииль лечит лошадей!              — Но она же не лошадь! — зарычал Драко. — Бопси, доставь нас в Мунго!              Он поднял Грейнджер на руки, прижав к груди.              Бопси кивнула, обхватила его ноги руками и перенесла их прочь.       

***

             После того как Драко отнёс Грейнджер в палату и отказался оттуда уходить, он потребовал отрезвляющее зелье. В конце концов ему пришлось подкупить санитара двадцатью галлеонами, чтобы тот стащил одну порцию из кладовой, так как целители, похоже, не желали помогать пьяному и агрессивному мужчине, который довольно бурно сопротивлялся попыткам увести его куда-либо.              С ясным умом, но раскалывающейся головой он сидел молча, пока два целителя обсуждали лечение Грейнджер, стоя у её кровати.              Один из них наконец повернулся к Драко, его густые усы напоминали мохнатую гусеницу, ползущую по его губе.              — То есть вы утверждаете, что она пришла к вам домой в таком состоянии?              — Да. Ни слова не сказала, не могла сосредоточиться, а потом потеряла сознание, — ответил Драко, повторяя это уже в чётвертый раз с момента их прибытия.              — И вы знаете, где она находилась перед этим?              — На чём-то вроде свидания. Она встречалась с кем-то. Я не знаю, где и с кем.              — Ну, кто бы это ни был, похоже, он её отравил, — бесстрастно сказал целитель. — Всегда полезно иметь под рукой безоар, кем бы вы ни являлись, особенно тем, кто может себе позволить такую трату…              Драко кивнул, стиснув зубы; от напряжения голова разболелась ещё сильнее — он едва мог видеть, настолько мучительная пульсация пронзала глазницы, распространялась по коже головы и спускалась по шее. Зубы ломило, а в ушах стучало.              Но он заслужил эту боль.              Это больше никогда не повторится.              — Она скоро придет в себя. Поначалу она будет немного растеряна, но через час-другой это пройдёт. Дайте нам знать, и мы чуть позже пришлем кого-нибудь из ОМП для расследования. Тот, кто это сделал, должен понести наказание, — произнесла другая целительница, пожилая женщина с пронзительными голубыми глазами и седыми волосами, постриженными совсем коротко. — Хорошо, что вы доставили её сюда.              Ему следовало сделать это сразу — он должен был понять, что что-то не так, что что-то не в порядке.              Он не должен был быть так неподготовлен.              

***

             Оставшись один, Драко сидел, застыв, и наблюдал за тем, как поднимается и опускается её грудь, — отказываясь отвести взгляд.              Время шло, но он сохранял бдительность.              К тому моменту, как она проснулась, он почти впал в маниакальное состояние. Увидев, как она моргнула, пытаясь осмотреться, он вскочил.              — О боже, — прошептала Грейнджер, пытаясь сесть.              — Не надо, — сказал Драко, мягко надавив на её плечо, пока она снова не легла. — Как ты себя чувствуешь?              Она прищурилась, глядя на него.              — Голова болит, — она сжала виски между большим и средним пальцами.              — Ты знаешь, что произошло?              Она помолчала, затем кивнула.              — Я пошла выпить с… — Она посмотрела на него. — Я пошла выпить с мужчиной по имени Бен.              — Бен, — повторил Драко, чувствуя, как у него закипает кровь.              — В «Болтрушайку». Я почти не бываю там больше, но он хотел встретиться именно в этом баре. — Она кивнула. — Я выпила и практически сразу почувствовала себя нехорошо.              — Что ты сделала дальше? — Драко стоял над ней, положив два пальца ей на плечо.              — Я… — Она сглотнула. — Я аппарировала в мэнор.              Он не знал, что сказать. Он не мог понять, о чём думал. Может, что она пошла к Поттерам, к Уизли, в Министерство магии, к Джемме. Что к тому моменту, когда она оказалась в мэноре, она практически умирала, но использовала все возможные варианты.              Но она этого не сделала.              — Я даже не… — она огляделась, — у меня была сумочка?              — Не думаю.              Её охватила паника, которая легко читалась на лице и слышалась в голосе.              — Ты можешь послать патронуса Гарри? И Рону? — Слёзы выступили у неё на глазах. — Прости, Малфой, я зря так поступила, следовало сразу отправиться сюда, сама не знаю...              — Всё в порядке, ты в безопасности, всё хорошо. — Его голос звучал совсем не так, как он себя чувствовал, когда протягивал ей свою палочку. Если её палочка была при ней, когда она прибыла, то целители, скорее всего, убрали её вместе с её тонким платьицем и туфлями. — Отправь любое сообщение, какое захочешь, а потом я схожу в «Болтрушайку» и заберу твои вещи.              Она взяла палочку; кивнула, взмахнула ею и выпустила двух серебристых выдр.              — Спасибо, — Грейнджер вернула палочку, и Драко сунул ту в карман, заставляя себя двигаться медленно и говорить тихо.              — Это совсем не проблема, всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Всё будет хорошо.              Он вызвал Бопси, сохраняя тот же спокойный, ровный тон. Она появилась в палате тише, чем обычно, вероятно не зная, что её может ждать.              Уши эльфийки навострились, как только она увидела Грейнджер, которая была без сознания, когда Бопси видела её в последний раз.              — Бопси, ты не могла бы остаться здесь с мисс Грейнджер, пока не прибудут её друзья?              — Конечно! — Бопси сложила ладошки и подошла ближе. — Как дела у мисс?              Драко скользнул пальцами по руке Грейнджер, перед тем как отойти.              — Я скоро вернусь, постарайся отдохнуть, — он улыбнулся ей.              Грейнджер посмотрела на него с благодарностью, но всё ещё оставалась напуганной.              Ему очень не хотелось её оставлять, но он сгорал от желания что-то сделать.              

***

             Когда Драко добрался до «Болтрушайки», была уже полночь. Он ворвался через двойные двери, опрокинув столы на первом этаже, снеся правую дверь с верхней петли, вырвав другую петлю из рамы и с грохотом уронив дверь на пол.              Человек за стойкой поднял глаза, выхватывая палочку.              Джоэл, как Драко был почти уверен. Ночной администратор.              — Запиши это на мой счёт, — Драко указал на искорёженные двери и опрокинутый стол.              — Мистер Малфой, — Джоэл склонил голову набок, оглядывая разрушения и опуская палочку. — Мы только что закрылись… Чем могу помочь?              Оглядев пространство, Драко увидел только Джоэла и двух официантов на верхних этажах, наблюдающих за мётлами и левитирующих мебель по местам.              Он обезоружил всех, включая Джоэла, затем оглушил и связал официантов, аккуратно уложив их у входной двери.              — Кто ещё здесь? — спросил Драко у ошалевшего Джоэла, который только широко раскрыл от удивления глаза и промолчал. — Да ради всего святого, Джоэл, я оставляю щедрые чаевые. Просто, блядь, скажи мне.              Джоэл, из всех непредвиденных вариантов, вдруг заплакал.              Не может быть, чтобы на смену вышли только три человека, а Драко нужны были они все, если он собирался выяснить, что, блядь, произошло.              Драко на секунду задумался, в голове быстро пронеслись различные сценарии, а всхлипывания Джоэла служили им аккомпанементом.              По сути, Драко уже натворил достаточно, чтобы его отправили обратно в Азкабан. Нападение, оглушение без причины, удержание людей в плену... всё это являлось грубым нарушением испытательного срока, если его поймают.              Так что... нужно действовать быстро.              — Империо, — он направил палочку на Джоэла, — собери всех сотрудников, которые находились здесь во время визита Гермионы Грейнджер. Вызови их, если они уже ушли. Оглуши их и посади вон там.              Джоэл снова всхлипнул и кивнул.              — И не причиняй им вреда, будь, блядь, помягче, — добавил Драко, немного поразыслив.              Примерно через десять минут перед Драко под чарами Инкарцеро уже сидели двое официантов, которых он привел ранее, трое поваров, помощник официанта и любимый бармен Драко, Патрик. Все они находились рядом с выходом, у дверей, которые Драко прислонил обратно к проёму.              В спешке Драко сначала подошёл к Джоэлу и прижал палочку к его виску.              — Легилименс!              Ему потребовалась всего минута, чтобы вытащить воспоминания на передний план сознания Джоэла, просмотреть последние несколько часов и дойти до того момента, когда Грейнджер села за угловой столик на втором этаже. Джоэл заметил её, когда она вошла, поздоровался и улыбнулся, когда она вежливо спросила, не пришёл ли уже некто по имени Бен.              Джоэл отправил её наверх, трижды бросив взгляд на её грудь, а затем последовал за ней, не отрывая глаз от её задницы.              Драко сильнее вонзил палочку, но Джоэл не издал ни звука.              Он отпустил Джоэла, поняв, что у того больше не будет с Грейнджер никаких контактов, поскольку он отправился на перерыв.              Драко призвал к себе одну из официанток, молодую женщину с короткими чёрными волосами, которую он видел в поле зрения Джоэла на втором этаже.              Она поболтала с Грейнджер, когда та села. Она ей нравилась. Ей нравилось, когда Грейнджер садилась в её зону, и официантка подумала о том, как редко та теперь сюда заходит.              Официантка окинула взглядом Бена, когда тот подошёл, чтобы сесть с Грейнджер.              Среднего роста, светло-каштановые волосы, ничем не примечательный почти во всех отношениях.              Официантка тоже так подумала.              Бен не показался Драко знакомым.              Ни его лицо, ни голос ни о чём не говорили.              Грейнджер заказала джин-тоник «Харкинс», а Бен — виски с содовой, и официантка отправила заказ в бар, сама же принесла напитки, поставив их на стол и поинтересовавшись, будут ли они ужинать в ресторане.              Грейнджер вежливо отказалась, как и Бен, и они подняли тост... сделав по глотку. Бен улыбнулся Грейнджер, и когда та собиралась улыбнуться в ответ, её лицо побледнело... она сделала три глубоких вдоха и через несколько секунд исчезла из виду.              Бен повернулся к официантке, которая в этот момент решила, что Бен ей безразличен.              — Так быстро меня ещё никто не бросал, — произнёс он, выглядя растерянным.              — Понятно, — ответила официантка. — Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.              Официантка не спускала с него глаз, пока он не расплатился и покинул бар... даже не потрудившись забрать вещи Грейнджер.              Драко призвал их из-под барной стойки, где официантка положила их в ящик для находок. К ним прикреплялась записка: «Гермиона Грейнджер, ушла 14 августа».              Ничего подозрительного, кроме того, что Грейнджер сделала глоток и сбежала.              Затем Драко заглянул в мысли помощника официанта, который с помощью магии убирал стаканы, без лишних раздумий избавившись от практически не тронутого коктейля Грейнджер.              Обычное дело.              Драко подошёл к Патрику, оставив его напоследок лишь потому, что не хотел, чтобы тот оказался виновным. Он симпатизировал Патрику, насколько можно симпатизировать приветливому парню, который продавал им виски по первому требованию. Драко наблюдал за ним, пока бланк заказа для столика Грейнджер заполнялся размашистым почерком тёмноволосой официантки.              Патрик достал джин, налил его, а затем добавил тоник. На край стакана уложил дольку лайма.              Затем плеснул в стакан виски из бочки и долил содовой.              Драко отошёл от Патрика, обдумывая всё, что видел.              Вероятно, в джин уже что-то подмешали; Патрик не подмешивал ничего нового. Если Грейнджер заказала его по названию, возможно, она всегда пила именно его? Может, кто-то знал об этом…              Драко подошёл к барной стойке, где работал Патрик, и заметил, что рядом с виски, который тот использовал для Бена, стояла бутылка другого джина. Джин, который он использовал для её напитка, скорее всего, уже вернулся на полку.              Драко попытался призвать его, воспользовавшись воспоминаниями Патрика, — тёмно-коричневая бутылка с кремовой этикеткой, украшенная золотыми и чёрными печатными буквами. Надпись HARKINS отчётливо выделялась на ней.              Но джин не появился, ничего не появилось.              Драко громко вздохнул.              — Джоэл! — крикнул он. — Дай мне разрешение на призыв спиртного.              Джоэл кивнул в ответ на просьбу, но когда Драко попробовал, снова ничего не произошло.              Он попробовал ещё раз, попытался призвать что-нибудь другое, но Джоэл явно не смог выдать на это разрешение. Скорее всего, это мог сделать только владелец.              Драко наложил Империо на Патрика, чтобы тот тоже призвал напиток, но джин так и не появился. Может, это связано со временем? Когда бар не работает, спиртное хранится под замком?              На самом деле с точки зрения бизнеса это неплохая идея.              Но чрезвычайно неудобно для его попытки восстановить справедливость, которой он как раз и занимался.              Драко велел двум мужчинам, находившимся под Империусом, сесть и ждать, а сам посмотрел вверх, обдумывая, что делать дальше.              — К херам всё. — Он засунул палочку в карман и, ухватившись за башню, начал карабкаться вверх.              На круглых полках, тянувшихся вверх на три этажа до самого потолка, были выставлены сотни, а может, и тысячи бутылок спиртного. К счастью, оказалось, что их расставляли по категориям. К несчастью — джин находился почти на самом верху.              Пока Драко поднимался, его мысли вихрем кружились в голове.              Кто-то специально пытался отравить Грейнджер… убить её.              Он злился всё сильнее с каждым шагом, опираясь ногой о плотно забитую полку, отпихивая бутылки во все стороны, чтобы лучше удержаться, а звук их ударов о бетонный пол с каждой секундой усиливал беспокойство.              Он всё ещё не мог разглядеть бутылку, которую видел в воспоминаниях, но уже почти добрался до полки с джином. Он пытался отодвинуть бутылки, чтобы лучше их рассмотреть, но они стояли так плотно, что он ничего не мог сделать.              Вытянув руки, Драко сметал с полки по несколько бутылок за раз, бросая на них беглый взгляд, прежде чем сбрасывать их на пол. Какофония разбивающегося стекла постепенно сливалась в гудящий фоновый шум, а запах спиртного стал настолько сильным, что ему сделалось дурно.              Наконец он заметил бутылку «Харкинс». Ему пришлось втиснуться на полку и проползти на животе вперёд, осторожно схватив бутылку и зажав под мышкой.              Драко оттолкнулся от полки и, повиснув на её краю, посмотрел вниз, чтобы оценить ущерб, нанесённый им несколькими этажами ниже.              Место выглядело так, будто его разграбили.              Сотни разбитых бутылок.              Острый запах спиртного.              Одна дверь висела на петлях, другая была полностью вырвана и лежала на разбитом столике на четверых — только вот…              Он же прислонил дверь обратно? Или нет?              Его взгляд скользнул к шестерым ошеломлённым людям на полу, затем к двум другим, находящимся под Империусом, спокойно сидящим… рядом с грёбаным Гарри Поттером, нацелившим на него палочку, в полном облачении аврора.              — Малфой, ты что, блядь, натворил?              

***

             Вечер не был удачным для Гарри.              По правде говоря, последние четыре месяца оказались довольно тяжёлыми, а перед этим он пережил пару довольно мрачных лет — и всё это после того, как он, подготовленный к этому с самого детства, пожертвовал собой ради блага всего мира.              Он победил Волдеморта.              И что из этого вышло?              Всё оказалось не так радужно, как он когда-то предполагал.              Конечно, Гарри сделал бы это снова. Но семнадцатилетний он, уверенно шагавший в Запретный лес, был бы в ужасе от того, что за этим в его жизни наметится тенденция «шаг вперёд, два назад».              Теперь его дни были заполнены в десять раз большим объёмом бумажной работы и в два раза меньшим количеством арестов, чем следовало бы; в основном из-за недостатка финансирования со стороны Министерства при правительстве Руквуда.              Когда Гарри только сдал экзамен на аврора и прошёл обучение, отдел насчитывал пятнадцать авроров, что по-прежнему считалось недостаточным количеством для общества, только что пережившего Волдеморта. После Рождественской Резни их стало ещё меньше.              В настоящее время их осталось лишь пятеро, включая старшего аврора Андреа Пиччини, которого Гарри считал своим другом и наставником.              Этот же человек только что прислал ему патронус, спрашивая, нужна ли подмога.              До сокращений Гарри никогда бы не отправился на задание в одиночку… но в последнее время он был счастлив, если за всю неделю ему удавалось хотя бы раз увидеть другого аврора. Работа, которая, как он предполагал, должна быть совместной, превращалась в многочасовую одиночную деятельность, с длинными днями, ещё более продолжительными ночами и давящим чувством, что ему никогда не удастся выбраться из-под груды дерьма, постоянно наваливающегося на него.              — Повторяю, что ты, блядь, натворил, и какого хера ты делаешь? — рявкнул Гарри, поглядывая в пустые глаза двух мужчин, сидящих на полу. В то время как остальные находились в каком-то шоковом состоянии под действием Инкарцеро, эти двое, будучи не связанными, не шевелились. Очевидно, у них не имелось никаких планов… по крайней мере, до тех пор, пока их не об этом не проинформируют.              Гарри вздохнул.              Ему придётся отправить Малфоя обратно в Азкабан.              — Малфой, только не это, блядь.              Гарри левитировал его с башни, оборвав заклинание в метре над полом.              — Её отравили, Поттер, — прошипел Малфой, неудачно приземлившись на лодыжку, споткнувшись и опершись рукой… на пол, усыпанный осколками разбитого, пропитанного алкоголем стекла. Он выпрямился, кровь капала с его ладони, когда он направился к Гарри, держа бутылку спиртного под мышкой.              — Я знаю это, ты, грëбаный ублюдок. Чем ты здесь занимаешься? Разгромил заведение, напал на сотрудников этого заведения и применил к людям Империус?! — Гарри с силой дёрнул себя за волосы. Одна только бумажная волокита по этому делу. Ёбаный Малфой. — Ты на испытательном сроке, ты, тупой кусок дерьма.              — Я знаю, я знаю, — Малфой поставил бутылку, а затем сцепил руки за шеей, прикрыв уши, и размазывая кровь по всему лицу. — Я знаю.              Буквально не так давно возвращение Драко грёбаного Малфоя в Азкабан доставило бы Гарри огромное удовольствие.              С его точки зрения, Малфой был приговорён к Азкабану — заслуженно или нет, — а когда вышел на свободу, то решил немедленно вернуться на тот самый путь, который и привёл его туда в первую очередь.              Он был трусливым, жалким мальчишкой, который вырос в ещё более ничтожного и бесполезного мужчину.              Но всё меняется.              Даже такие, как Драко Малфой, не способны устоять перед эволюцией.              Что шокировало Гарри до глубины души.              

⁎ ⁎ ⁎

             В настоящее время Гарри дежурил по ночам, и поэтому растерянная выдра Гермионы застала его за подготовкой доказательств для трёх различных судебных процессов в Визенгамоте.              Вор, агрессивный нудист и печально известный бездельник.              Именно с такими угрозами обществу и приходилось бороться Избранному. С тех пор как Руквуд занял кресло министра, их заставили провести значительные сокращения, что означало сокращение молодых авроров. Буквально на прошлой неделе должность Блейза перевели в разряд «по необходимости».              Аврорам сообщили, что Руквуд убил и сберёг тело Фенрира Сивого, что стало самым значительным задержанием и ликвидацией за последние годы. Шеклболт потратил значительную сумму государственных средств и рабочего времени правительства на борьбу с терроризмом — настолько, что поддержание общего порядка (например, устранение агрессивных обнажённых мужчин, которые притесняли и запугивали общественность) не считалось важным предметом расходов времени и денег.              Террористические атаки в основном сошли на нет, но люди по-прежнему заявляли (во многих политических опросах), что их жизнь стала хуже.              Руквуд решил воспользоваться этой нестабильностью. Он заявил, что покончит со знаменитым преступником, который угрожал обществу… а затем использовал свою власть, чтобы превратить отдел авроров в отряд высококвалифицированных мужчин и женщин, выписывающих штрафы за неправильное хранение мётел.              Когда Гарри увидел выдру Гермионы, его первым инстинктом стало отмахнуться от неё. По правде говоря, он немного обиделся на неё после её чрезмерно эмоционального поведения в тот день, когда родилась Поппи. Именно из-за этого ему пришлось пропустить это событие, поскольку он оказался единственным аврором в том районе и, следовательно, его заставили устранять последствия её поступков.              А Пиччини её отпустил!              Так что, да. Это его разозлило. И Гарри был уверен, что если бы Гермиона находилась в здравом уме (а она, как ему казалось, по многим причинам находилась не в здравом уме), её это бы так же возмутило.              В более благоприятные времена это не имело бы большого значения. Он не возражал бы против того, что Пиччини разрешил Гермионе вернуться в Министерство магии, чтобы дать показания и получить наказание (тридцать часов общественных работ, которые она, скорее всего, уже отработала), он не возражал бы против того, чтобы разобраться с последствиями поступка друга.              Но это были не самые благоприятные времена.              Он хотел побыть рядом с Роном. Рождение первого ребёнка — это важное событие, и Гарри никогда не мог себе представить, что пропустит его, даже в их нынешнем положении.              Гермиона постоянно твердила о том, что они должны восстановить отношения — и это обязательно произойдёт. Гарри не сомневался в этом. Их троих связывало что-то, понятное лишь немногим. Им просто нужно немного времени.              Ведь серьёзно, как они могли перестать быть друзьями?              Гарри никогда не забудет и всегда останется благодарен тем двум людям, из-за которых он впервые в жизни почувствовал, что не одинок. Без них он не смог бы выполнить то, что должен. Мир стал бы другим, стал бы хуже.              Что, впрочем, означает не так уж много, учитывая, что сейчас ситуация и так дерьмовая, но всё же.              Самое забавное заключалось в том, что агрессивные попытки Гермионы свести его с Роном, скорее всего, и послужили причиной её срыва в лифте. Она позволила себе настолько зациклиться на поступках и чувствах других, что полностью прониклась ими, и когда не смогла с ними разобраться — ведь это люди, а не проблемы — она, блядь, взорвалась.              Точнее, сдетонировала.              В кабине лифта.              Поэтому, когда появилась её выдра, Гарри совершенно не хотелось слушать, что ей от него понадобилось на этот раз.              — Привет, Гарри… Прости, я забыла твой рабочий график, не знаю, дежуришь ли ты сегодня вечером. Что-то пошло не так, похоже, меня отравили. Я в порядке. В больнице Святого Мунго. Но ты один из моих контактов на случай чрезвычайной ситуации, поэтому решила тебе сообщить.              Он добрался туда за сорок секунд.              

***

             Как бы ни тяготило его когда-то, что он пожертвовал собой ради всего мира, статус Гарри Поттера давал ему некоторые привилегии, от которых он не хотел отказываться.              Во-первых, ему, как правило, разрешалось делать всё, что он хотел. Люди доверяли ему (за исключением тех, кто ему абсолютно не доверял…). Ему бронировали столики в ресторанах. Ему доставались лучшие места на матчах по квиддичу.              Он получал деньги. У него и так их хватало, ведь ни семья Поттеров, ни Сириус Блэк не бедствовали. Однако к этому моменту ещё четыре семейства волшебников пожертвовали значительную часть своего имущества Гарри «Избранному» Поттеру.              В данном конкретном случае, впрочем, преимущество быть Гарри Поттером заключалось в том, что он мог прибыть в Мунго и буквально за секунды быть персонально сопровождённым в палату по своему выбору. Никаких вопросов, никаких ограничений, никакой суеты.              Вероятно, помогало и то, что он являлся аврором на дежурстве.              — Гермиона! — почти прокричал Гарри, войдя в палату и увидев, что она сидит на кровати с заплаканным лицом, а рядом с ней стоит незнакомый домовой эльф. — Что всё это значит? Что случилось?              Она начала плакать, даже не дослушав его вопросов, и он сел рядом с ней и обнял за плечи. Она редко плакала. Конечно, это случалось время от времени, но всегда по совокупности причин, а не из-за чего-то одного. Как будто она сдерживала эмоции до тех пор, пока уже не могла больше.              Когда она успокоилась, в комнату вошёл Рон с Поппи, которую он держал на груди в фиолетовом слинге.              — Гермиона, что...              Увидев его, она снова заплакала, ещё сильнее. Как будто она вообще не ожидала, что они появятся. Рон посмотрел на Гарри в поисках объяснения, но тот только пожал плечами.              — Привет, Бопси, — Рон похлопал эльфийку по плечу, пробираясь к другой стороне кровати. Он вздохнул, когда Гермиона погладила малышку по спине. — Я не собирался её брать с собой, просто как раз укладывал спать после того, как Пэнс её покормила, увидел Патронус и, блядь, тут же умчался.              Гарри кивнул, хотя знал, что Рон обращается к Гермионе.              В последнее время между ними троими всегда царила слишком доброжелательная атмосфера. Они разошлись по разным путям и позволили тяжести пережитого разлучить их.              Ну, по крайней мере, Рон и Гарри. Гермиона делала всё что могла, чтобы удержать их вместе.              — Как дела? — спросил Гарри у Рона, кивнув подбородком в сторону Поппи.              Однако Гермиона, похоже, могла только плакать.              — Труднее, чем я ожидал, — признался Рон, — как ты, наверное, и сам знаешь.              Гарри снова кивнул.              — Но в целом неплохо, — Рон наклонился, чтобы поцеловать голову малышки. — Учитывая все обстоятельства, неплохо.              — Я рад.              Рон почесал затылок.              — Кстати, спасибо. Я тебя не застал, но слышал, что ты приходил в больницу, когда Пэнси поступила туда, — он сделал паузу. — Это много значило для меня.              — Конечно, — отозвался Гарри. — Прости, что не смог остаться.              Гермиона заплакала ещё сильнее, заставив Гарри поморщиться. Он не хотел её обижать.              Но правда есть правда.              — Мисс… — Бопси наклонилась вперёд, сжав ей плечо. — Хотите, чтобы Бопси принесла вам что-нибудь поесть? У Бопси есть сладости, закуски? Или чашечку ароматного чая, мисс?              Прижав голову к плечу Гарри и крепко сжимая руку Рона, она кивнула.              — Спасибо, Бопси.              Эльфийка с треском исчезла из палаты, а Гарри задумался о пределах эльфийской магии. Существуют ли они вообще?              — Это, конечно, к делу не относится, но кто такая эта Бопси?              — Эльф Малфоя, — ответил Рон.              — Эльф Малфоя?! — повторил Гарри. — А почему эльф Малфоя здесь?              Гермиона тяжело вздохнула.              — Потому что это Малфой доставил меня сюда.              — После того, как он тебя отравил? — Голос Гарри задрожал, в голове пронеслись тысячи мыслей.              — Нет, — резко ответила Гермиона… и это звучало обнадеживающе. Грустная, плачущая Гермиона не очень нравилась Гарри. Да и все грустные, плачущие люди, если честно.              Ущерб, нанесённый Миртл её безграничным нытьем, продолжал сказываться.              — Я ходила в «Болтрушайку», встречалась с парнем по имени Бен, чтобы выпить. И как только я сделала глоток, я поняла, что что-то не так, запаниковала и просто…              — Отправилась к Малфою? — закончил Гарри, в его голосе всё ещё слышалось недоверие.              Пока она пыталась объяснить, почему так поступила, или изо всех сил придумать, как это объяснить, вмешался Рон.              — На самом деле он не такой уж и плохой, — заявил он. — Хотя я должен признать, эта ложка по-настоящему покорила меня, и я не уверен, что способен оставаться беспристрастным.              — Какая ложка? — спросил Гарри.              — Подарок на свадьбу. Идеально приправляет любое блюдо, доводит до нужной температуры, — Рон вздохнул с тоской. — Охрененная магия, честно говоря.              Гарри откинулся назад, чтобы посмотреть Гермионе в лицо.              — Какие же изысканные столовые приборы он тогда подарил тебе, если ты так привязалась к нему, что обращаешься за помощью, когда у тебя проблемы? — Гарри ничего не понимал. Всё это казалось совершенно бессмысленным. — Почему ты не пришла ко мне?              — Я не знала, на работе ли ты, и сомневалась, смогу ли я аппарировать дважды, если первая попытка окажется неудачной.              А вот это, по его мнению, уже имело некоторый смысл. Хотя она всё равно оказалась бы в ОМП. Кто-нибудь бы ей помог.              — Почему не ко мне домой? — спросил Рон.              Она пожала плечами, ослабляя тем самым объятия Гарри.              — Ты только что стал отцом, не знаю. Я не хотела идти ни к тебе, ни к нему, не хочу мешать вашим жизням своими... своими проблемами...              Она сгорбилась, замолчав, и опустила взгляд на колени.              Именно из-за таких моментов Гарри испытывал к Гермионе лишь лёгкое раздражение, а не полную ярость.              Ей явно приходилось нелегко, но раньше у неё хотя бы была работа, которая давала ей смысл и возможность сосредоточиться…              Теперь и у него, и у Рона появились спутники жизни. И дети. И то и другое придавало их жизни, по крайней мере, некоторый смысл и веру в будущее.              Гермиона находилась в ином положении, и Гарри ненавидел то, что её положение отдаляло её от них, пусть даже на самую малость.              Но, похоже, оно всё-таки отдаляло.              Они вели разные жизни; ни одна из них не лучше другой, просто разные. Рождение детей — это огромная перемена. Гарри больше не мог делать всё что хотел; ему приходилось делать то, что считалось лучшим для его семьи.              Отсутствие независимости многое изменило, и он точно знал, что Рон чувствовал то же самое.              Гарри не понимал, как так всё запуталось, но тот тихий голосок внутри него, который любил давать о себе знать время от времени, выбрал именно этот момент, чтобы напомнить: когда его жизнь летела в пропасть, Гермиона оставалась рядом.              Она поддерживала и Рона, когда Рон и Гарри отдалились друг от друга, погрязнув каждый в своём дерьме.              Она оставалась рядом с ними обоими, всё это время.              Вспомнив об этом, Гарри почувствовал огромную волну нежности к ней (после появления детей он стал крайне эмоциональным, просто безумие какое-то). Он притянул её к себе и поцеловал в макушку.              — Я рад, что ты обратилась за помощью, и рад, что с тобой всё в порядке.              — Да, это самое главное, — согласился Рон. — Но мы всегда готовы помочь тебе.              Гермиона кивнула, уставившись на одеяло, прикрывающее её ноги.              — Спасибо.              — Итак, ты сделала глоток, поняла, что что-то не так, и отправилась в Малфой-мэнор. — Гарри достал записную книжку и заколдовал перо на режим записи.              В этот момент вернулась Бопси с подносом, уставленным чаем, бутербродами и всевозможными лакомствами, которые поставила на кровать Гермионы, словно импровизированный шведский стол. Неудивительно, что Рон так к ней привязался.              — Не откажусь, — промурлыкал Рон, набирая себе тарелку. — Спасибо, Бопси.              Маленькая эльфийка кивнула, одновременно наполняя чашки для Гермионы и Гарри, в то время как Рон принялся за еду, роняя крошки на голову спящей Поппи.              — Прошу вас, мистер Гарри Поттер. — Бопси лучезарно улыбнулась ему.              — Спасибо, Бопси.              — Мистер Гарри Поттер… — осторожно начала Бопси, протягивая Гермионе тарелку с двумя бутербродами и фруктами. — Добби был моим хорошим другом.              — О… — Гарри сглотнул; воспоминания об этом до сих пор вызывали у него тяжесть на душе.              — Он был хорошим эльфом, — улыбнулась Бопси. — Хозяин Люциус этого не замечал. Он многого не замечал. Спасибо, что помогли Добби.              — Верно, — кивнул Гарри. — Он был хорошим другом.              Бопси протянула руку и погладила Гермиону по колену, потому что та снова заплакала.              — Прости, Бопси, мы все очень любили Добби, — Гермиона вытерла слёзы. — Он был чудесным. Без него нас бы тут не было.              — Очень хороший друг, — улыбнулся ей Рон. — Э-э, мистер Гарри Поттер, не могли бы вы передать пирожок, вот тот.              Гарри чуть не рассмеялся, передавая упомянутый пирожок. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и прочистил горло.              — Итак, когда ты добралась до особняка Малфоев, что произошло?              Гермиона посмотрела на него, задумавшись.              — Я не… я, честно говоря, не уверена. Бопси встретила меня у ворот, а потом… я, кажется, отключилась?              — Бопси знает, — вмешалась эльфийка, всё ещё стоявшая у кровати. — Бопси действительно встретила мисс Гермиону Грейнджер у ворот и провела её в холл. Мисс Гермиона осталась там, пока Бопси пошла за хозяином Драко, который напился в погребе.              — А, — кивнул Гарри.              — Господин Драко обожает напиваться в погребе. Или на террасе. Или в гостиной госпожи Нарциссы…              — Понятно. — Гарри постарался не покачать головой. Никчёмный грёбаный дрочила…              — Хозяин Драко пришёл к мисс Гермионе и пытался с ней поговорить… но мисс не отвечала. Потом мисс упала на руки хозяину, и он крикнул Бопси, чтобы принесла зелья.              — Какие зелья?              — Отрезвляющие зелья, — Бопси покачала головой. — Но их совсем не осталось.              — Он действительно любит выпить, — подтвердил Рон.              — Хозяин сильно расстроился, а поскольку мисс не лошадь, он попросил Бопси аппарировать мисс Гермиону и его самого в больницу Святого Мунго… — Бопси кивнула. — И вот мы здесь.              — Понятно… — пробормотал Гарри, наблюдая, как перо записывает рассказ Бопси. — А где сейчас Малфой?              — Хозяин Драко пошёл на поиски сумочки мисс Гермионы, — спокойно ответила Бопси.              — И его уже нет как минимум… двадцать минут?              — Как минимум, — кивнула Бопси. — Хозяин велел Бопси подождать, пока не прибудут друзья мисс Гермионы.              — Да, — Гермиона улыбнулась Бопси. — И я тебе за это очень благодарна. Если хочешь, можешь возвращаться в мэнор. Я в порядке.              — Хорошо, — кивнула Бопси. — Доброго дня, мисс.              И она снова исчезла.              — Обожаю эти, со свеклой, — пробормотал Рон с набитым ртом, рассеянно поглаживая Поппи по голове, которая продолжала спать, прижавшись к его груди.              — Правда вкусно, — согласилась Гермиона.              — Ладно, давайте ещё раз по порядку, — Гарри по-прежнему пытался понять, почему Гермиона выбрала именно поместье Малфоев в поисках безопасности и защиты. Что, в Азкабане не нашлось места? — Ты дружишь с Малфоем?              — Нет, — Гермиона покачала головой. — То есть… я не уверена.              — Тогда я, блядь, вообще ничего не понимаю, — прорычал Гарри, — потому что с Нового года я ни разу не видел вас двоих вместе, чтобы вы не кричали друг на друга.              — Это скорее относительно недавнее явление, — пояснила она. — И я бы не назвала нас друзьями. Но когда я оказалась в опасности, я подумала о нём. Полагаю, это очень многое говорит o том, что я чувствую… ну, ты понимаешь. По отношению к нему.              — То есть? — Гарри наклонился вперёд, чтобы посмотреть ей в глаза.              Она задумалась.              — Вполне возможно, мы друзья.              — Как? — спросил Гарри, искренне озадаченный. — Как это, чёрт возьми, возможно, Гермиона? Он же Малфой! В душе он жалкий трус.              Рон кивнул, поглядывая на ещё один пирожок.              — Я не спорю, — она взяла ежевику и сдавила её пальцами. — Я действительно не знаю, Гарри. Не думаю, что я способна тебя убедить. Даже сейчас, сидя здесь, я во многом не уверена. Но мне кажется, что в нём есть нечто большее, чем мелкая злобная сучка. Я просто не знаю, что конкретно.              — В моём случае это Пэнси показала мне его с другой стороны, — добавил Рон. — Она умная, и она его очень высоко ценит, по тем или иным причинам. Так что я вынужден верить, что он, по крайней мере, вполне сносный.              — Но ты ни разу не увидел ничего, что заставило бы тебя действительно поверить, что он не бесполезен, — заметил Гарри. — Ты просто соглашаешься с тем, что говорит твоя жена.              Рон отвёл взгляд в сторону и покачал головой.              — По-моему, ты не до конца понимаешь значение ложки.              Гарри рассмеялся, и Рон, потрясённый этим, сначала удивлённо посмотрел на него, а потом опустил взгляд на свою тарелку и улыбнулся.              Гермиона переводила взгляд с одного на другого, и на её лице расцвело довольное выражение.              Может, она сама себя отравила, только чтобы собрать их в одной комнате…              Гарри отбросил эту мысль, как только она появилась. Как ужасно. Конечно же, нет.              Даже если бы она это сделала (она не делала, конечно же, не делала! Но если бы…), она точно не обратилась бы к Малфою.              — Почему этот Бен хотел с тобой встретиться, Гермиона? Это было свидание? Какая у него фамилия? — Гарри вернулся к делу, и его перо снова заскребло по бумаге.              — Хендерсон. Он написал мне после одной из моих колонок, той, что о цензуре в СМИ, и очень лестно отозвался о ней и о моём писательском стиле. Он предложил встретиться, и всё это казалось искренним, наверное… — Она вздохнула. — Не знаю, что сказать. Я иногда хожу на свидания… и в этой ситуации не было ничего необычного. Люди постоянно встречаются, чтобы обсудить свои идеологические взгляды. И я периодически получаю письма относительно моей колонки, если не считать Малфоя.              — Что значит «если не считать Малфоя»? — спросил Гарри.              — Он присылает мне кучу писем, касающихся моей колонки.              — Что?              — С тех пор, как он вышел из Азкабана. Сотни.              Гарри посмотрел на Рона, который покачал головой.              — И ты никогда нам об этом не говорила?              — Ну, Джемма скрывала их от меня ещё несколько месяцев назад, потому что в первом письме он высказывался так мерзко, что она решила, будто это какой-то безумный неудачник, который любит издеваться над людьми через совиную почту.              — И её предположение оказалось неверным? — уточнил Гарри.              — Отчасти, — ответила Гермиона. — После того как он купил «Пророк», я решила прочитать все письма, и это ещё больше всё запутало.              — Как так…              — Ну, в письмах он не всегда вёл себя гадко. На самом деле со временем он стал вполне терпимым, а потом… я бы даже сказала, что приветливым. — Она откинулась на подушки. — Человек из этих писем и я сходимся во мнениях по многим вопросам. Он вдумчивый и очень умный…              Глаза Рона округлились, и он посмотрел на Гарри.              — И к нему очень трудно испытывать неприязнь, не говоря уже о ненависти.              — Просто уточню: мы говорим о Драко Малфое? — растерянно переспросил Гарри. Каким зельем они её накачали? — Это не какой-нибудь приветливый, вероятно, слегка помешанный призрак Малфоя, который взялся за перо?              — Нет, я вполне уверена, что это Драко Малфой, — с некоторым раздумьем произнесла она. Точно, зелья. — А что касается твоего предыдущего вопроса, то мне кажется, это именно тот человек из писем пришёл мне на ум, когда я поняла, что меня отравили. И я знала, что этот человек поможет. Я ему доверяю.              — Ну, тогда ладно, — Рон пожал плечами. — Эй, если вы собираетесь стать друзьями, дай мне знать. Он почти никогда не хочет плавать со мной, когда я бываю у него.              — Ты ходишь к нему в гости? — Гарри искренне не мог в это поверить. Рон? И Малфой?              — Всего пару раз в неделю. Пэнс и Попс почти всегда со мной, но бывает, что я хожу один. Полезно для мышц, — он похлопал себя по плечу. — И вообще незаменимо в эту изнурительную жару. Приходи с Блейзом, он тоже часто там бывает.              Гарри уставился на Рона.              — Уверен, ты уже и сам это понял, — сказал Рон, — я говорю о Блейзе. Они не так уж и отличаются от нас.              — Мне кажется, Гарри испытывает то же потрясение, которое обычно охватывает меня, когда меня посещают подобные мысли… — заключила Гермиона.              — Даже такой слизкий и подлый хорёк, как Малфой. Правда, признаюсь, я понятия не имею, что у него за дела с Руквудом. Мы с Пэнс обсуждаем это чаще, чем следовало бы.              — Я даже не знаю, что сказать, — наконец выдавил из себя Гарри.              — Всё меняется, — Рон пожал плечами. — Приходится подстраиваться.              

***

             Именно это его пожимание плечами и та лёгкость, с которой Рон, из всех людей, позволил Малфою, из всех людей, занять место в его душе... место, которое находилось не в категории «действительно злобная, убогая, трусливая тварь», заставили Гарри задуматься, прежде чем наложить Инкарцеро на этого блондинистого мудака и отправить его прямиком в Северное море.              Куда, кстати, недавно вернулись дементоры. Руквуд только вчера распространил служебную записку.              — Что ты, блядь, наделал, Малфой, — Гарри осмотрел нанесённый ущерб, игнорируя крайне странный вид растрёпанного мужчины перед ним. Взлохмаченые светлые волосы. Незаправленная рубашка, синяки под глазами. Израненная рука и кровавые следы на шее.              — Я куплю его. Лу упомянул несколько недель назад, что владелец собирается уйти на пенсию...              — Помимо этого, я правильно понимаю, что ты наложил Империус на Траляля и Труляля, которые сидят там?              — Кто такие Траляля и Тру...              — Те двое! — вскрикнул Гарри, указывая на мужчин со застывшим взглядом среди группы шокированных людей.              За это Малфой должен был вернуться в Азкабан. Другого выхода нет, несмотря на то, что Гермиона и Рон изменили к нему отношение, и даже если он действительно сделал это в рамках какой-то странной мести за Гермиону. На самом деле тут во многом предстояло разобраться, и Гарри очень раздражало, что его вообще втянули в эту историю.              Однако факты лежали на поверхности.              Малфой использовал непростительное заклинание. Он захватил людей в плен. Он уничтожил имущество на тысячи галлеонов.              Даже если бы у него не имелось судимости, скорее всего, он всё равно оказался бы за это в тюрьме. Другого выхода не было.              Драко Малфой влип по полной.              Только разве что... если, конечно, ты не Гарри Поттер.              — Я хотел бы поговорить со своим адвокатом, — Малфой выпрямился.              — О, я не сомневаюсь, — Гарри покачал головой и вздохнул. — Вызови своего эльфа.              — Моего эльфа?              — Просто сделай это, Малфой.              Бопси появилась среди обломков через несколько секунд, огляделась, а затем перевела свои огромные глаза на Малфоя.              — О, хозяин, только не это.              — Пусть Бопси заберёт тебя домой. Оформи покупку, чтобы всё было в порядке. Я хочу, чтобы это появилось в чёртовой газете завтра. Пусть Рита придумает какой-нибудь идиотский заголовок, типа «Драко Малфой и Пожиральня смерти…» — быстро проговорил Гарри, пока Малфой смотрел на него в полном шоке. — Я сам с ними разберусь.              Малфой уставился на него, челюсть у него отвисла.              — Почему ты это делаешь?              Гарри подошёл к нему, хрустя ботинками по стеклу, пока не оказался вплотную перед его лицом. Они бы находились нос к носу, если бы этот кретин не был таким чертовски высоким.              — Теперь ты будешь мне должен. Должен очень много, Малфой. И я потребую возмещение… и поверь мне, когда я говорю, что ты пожалеешь о том, что вообще ввязался в эту историю со мной. — Гарри презрительно цыкнул языком. — Ты у меня в долгу.              — Зачем ты это делаешь? — повторил Малфой.              — Я, блядь, и сам не знаю, — буркнул Гарри. — Убирайся отсюда. Мне ещё кучу дерьма убирать…              — Бопси может помочь! — Эльфийка щёлкнула пальцами, мгновенно собрав осколки разбитых бутылок, которые приняли прежнюю форму и сложились в кучу на барной стойке. Алкоголь, разлившийся лужами по полу, испарился в воздухе. — Но с ними Бопси не сможет помочь.              Она схватила за руку Малфоя, который всё ещё таращился на Гарри, как полный кретин, и исчезла.              Гарри закрыл двери с помощью левитации, заперев их как мог, и приступил к уборке места происшествия.              Малфой — везучий сукин сын.              Везучий, потому что Рон и Гермиона по каким-то причинам не считали его пустой тратой места. Везучий, потому что Гарри уже думал о некоторых услугах… и везучий, потому что, как правило, когда власть имущие лишали Гарри возможности делать то, что он считал необходимым, он находил способ обойти эти ограничения.              Он кивнул сам себе и приступил к изменению воспоминаний сотрудников «Болтрушайки».              Он отправил патронуса Пиччини, предупредив его, что беспорядки в «Болтрушайке» улажены. Просто недоразумение между новым владельцем и бывшими сотрудниками.              Теперь оставалось только сделать то, что требовалось.